Глава 5. Структура капитала. В предыдущей главе мы говорили о том, как определить, сколько капитала понадобится компании, чтобы профинансировать все свои грандиозные планы развития. Но, как вы знаете, есть две возможности финансирования: за счет собственного капитала и за счет займов. В этой главе мы будем говорить о важнейшей составляющей финансовой стратегии компании: как определить, за счет каких источников будет правильным финансировать компанию. Мы будем говорить о целевой структуре капитала. Сначала мы рассмотрим теоретические подходы к определению структуры капитала, а затем перенесем теорию в практику, рассмотрев ряд кейсов и практических дополнений к теории. M&Ms финансов. Начало разговорам о структуре капитала было положено еще в 60-е годы прошлого века, когда на арену вышли работы по структуре капитала двух «М» – Франко Модильяни и Мертона Миллера (в дальнейшем ученые получили за эту работу Нобелевскую премию). Суть их выводов заключалась примерно в следующем: структура капитала не имеет значения! Логика мышления при этом выглядела следующим образом. Добавленная стоимость создается активами компании, реальным бизнесом, который приносит прибыль и генерирует денежные потоки. Представим себе созданную активами компании добавленную стоимость в виде «пирога». Весь этот «пирог» идет кредиторам и акционерам. Обратите внимание, что от того, как поменяется соотношение части «пирога», которая идет акционерам, и части, которая идет кредиторам, сам размер «пирога» не поменяется. Какой-то новой ценности структура капитала не создаст. Иными словами, для создания ценности безразлично, какова будет структура капитала компании. Инвесторы не будут оценивать суммарно стоимость долга и акций компании А выше компании Б, имеющей такой же размер «пирога», так как они оценивают денежный потоки, то есть сам размер «пирога». Эта же логика мышления приводит и к следующим выводам. • Дивидендная политика компании также не важна, так как она не меняет размер «пирога». • Не важно также, надо ли компании брать краткосрочный или долгосрочный кредит – это все равно не меняет общий размер «пирога». Очевидно, что этот взгляд на мир крайне упрощен, и сейчас мы начнем его усложнять и приводить ближе к практике. Но у теоремы есть важный урок для менеджеров: большая часть ценности создается именно активами компании. Важно сосредоточиться на увеличении размера «пирога» (принятии и реализации проектов с положительным NPV) и отделить решения о разделении «пирога» на куски (о том, как финансировать проект) от самого «пирога». Добавляем налоги. Теперь давайте приближать теорию к реальной жизни. Мы с вами говорим о том, что ««пирог»» или стоимость компании (V (A)) равен сумме рыночной стоимости акций компании (V (E)) и рыночной стоимости долга компании (V (D)): V (A) = V (D) + V (E). Как можно увеличить размер этого «пирога»? Тут мы с вами снова вспоминаем про налоги. Проценты по кредитам можно вычитать из налогооблагаемой прибыли. Это может повлиять на размер «пирога». Например, у нас есть компания, которая приносит каждый год 100 млн руб. прибыли до налогов (предположим ставку дисконтирования 10 %). Какова будет ее стоимость при различной структуре капитала? Давайте посмотрим: Иными словами, «пирог» увеличился. Получается, что теорема неверна? Не совсем так. Просто государство получает свой кусок «пирога» от ценности компании (в данном случае 250 млн руб.). Однако если мы говорим, что стоимость компании складывается из стоимости ее акций и долга, то уменьшение кусочка «пирога», который откусывает государство, увеличивает стоимость компании. Таким образом, увеличение доли заемного капитала в структуре капитала не увеличивает «пирог» в целом, но увеличивает часть «пирога», которая идет акционерам и кредиторам. Например, если заемный капитал составляет 10 % от общего капитала компании, то при ставке налога на прибыль в 25 % налоги «съедают» 22 % «пирога». Если доля заемного капитала увеличивается до 50 %, то налоги составят всего 12 % того же самого «пирога». Дополнительные 10 %, которые в «пирог» добавил долг, называются налоговым щитом заемного капитала (по-английски – tax shield). Таким образом, мы можем сказать, что стоимость компании с учетом структуры капитала (V (A)) равна стоимости компании, финансируемой только за счет акционеров (V (all-equity)), плюс ценность налогового щита долга (V (t)): V (A) = V (all-equity) + V (t). Вывод напрашивается сам собой: чтобы максимизировать стоимость компании («пирог»), нужно финансировать компанию целиком (или почти целиком) за счет долга, чтобы максимизировать использование налогового щита. Но почему компании этого не делают? Финансовые кризисы. Здесь мы переходим к рассмотрению темной стороны долга – возможности финансовых проблем и банкротства. Очевидно, что если компания возьмет слишком много кредитов, то в какой-то момент у нее могут возникнуть проблемы с их выплатой. Это наглядно показывает история российской экономики 2008–2009 годов. В этом случае выходов два: • ликвидация компании; • реструктуризация долга. Любое из этих действий обычно ведет к разрушению части «пирога». Например, в случае ликвидации компания несет издержки на: • выплаты юристам и арбитражным управляющим; • выплаты выходного пособия увольняемым сотрудникам; • оплату мероприятий по приведению в надлежащее состояние территории (экологические мероприятия и т. д.). Кроме того, распродажа активов компании в этом случае обычно идет с существенными скидками, оборудование, особенно уникальное, может быть продано по цене лома. В общем, в ходе ликвидации обычно «пирог» резко ужимается. Реструктуризация также несет в себе издержки. Во-первых, вы должны платить тем же юристам, посредникам в переговорах с кредиторами (крупные компании для этого обычно нанимают инвестиционные банки). Во-вторых, при большом количестве кредиторов с ними гораздо труднее договориться – каждый хочет, чтобы уступки делал другой. В результате, если кредиторы не смогут прийти к общему мнению, реструктуризация долга вообще может стать невозможной. Но на самом деле наиболее серьезные издержки компания несет при приближении к ситуации неплатежеспособности. В этом случае можно выделить несколько основных направлений удара по ««пирогу». • Проблема «нависания долга» (по-английски – debt overhang). • Проблема действий конкурентов. • Проблема трудностей работы с поставщиками. • Проблема потери клиентов. • Проблема неэффективных действий менеджеров в условиях финансовых проблем. Давайте подробнее рассмотрим эти проблемы. Нависание долга. Эту проблему лучше всего рассматривать на примере. Предположим, что у вас есть компания, активы которой через год могут стоить: У компании сейчас есть долг в размере 35 руб. В этом случае через год распределение «пирога» будет выглядеть следующим образом: Сейчас у компании есть инвестиционный проект, который требует инвестиций в 15 руб. Этот проект через год однозначно принесет 22 млн руб. (риска нет). Безрисковая ставка дисконтирования 10 %, что дает NPV = –15 + 22 / 1,1 = 5 руб. Проект надо делать. Но для проекта нужно финансирование. Что получат акционеры, если они профинансируют этот проект? В этом случае для акционеров расчет NPV будет выглядеть несколько иначе: NPV (а) = –15 + (0,5 × 22 + 0,5 × 0) / 1,1 = –5. Акционеры проект не профинансируют. Они несут полную стоимость инвестиций, но получают только часть возврата на капитал! Иными словами, если у акционеров компании есть прибыль, которую можно направить на этот проект (заметьте, имеющий положительный NPV, то есть увеличивающий «пирог»), они предпочтут выплатить эту прибыль в виде дивидендов и проект делать не будут. Этот пример показывает вполне реальную проблему: компании, которые имеют финансовые проблемы или приближаются к ним, отказываются от проектов, которые могут увеличить общую стоимость компании. Чем выше вероятность возникновения финансовых проблем, тем выше влияние «нависания» долга. Обратите внимание, например, что в ходе кризиса акционеры некоторых крупных российских компаний не давали дополнительное финансирование своим компаниям, которые попали в полосу финансовых проблем. Например, владеющий «Группой ГАЗ» (крупнейший в России автомобилестроительный холдинг) Олег Дерипаска с момента появления у «Группы ГАЗ» проблем с выплатой долга не вложил в компанию ни копейки. А между тем компании, если она хочет выжить, надо вкладывать существенные средства в разработку новых моделей, оптимизацию производства. Иными словами, нужно реализовывать проекты с положительным NPV, которые требуют вложения денег. Не надо ругать Дерипаску – он действует вполне рационально. Вкладывая деньги в «Группу ГАЗ», он фактически по большей части отдает их кредиторам. Ожидаемый возврат от этих денег у Дерипаски, исходя из представленной выше логики, будет отрицательным, поэтому зачем их вкладывать? Словом, основная проблема компаний, имеющих финансовые проблемы или приближающихся к ним, состоит в том, что они не реализуют необходимые для выживания и развития инвестиционные проекты. Действия конкурентов. В то время как компании с финансовыми проблемами «дремлют», их конкуренты, находящиеся в более выгодном финансовом положении, могут воспользоваться ситуацией. Они могут усиленно инвестировать в развитие сбытовой сети, в производство новых продуктов. Таким образом, пока компания занята решением своих финансовых проблем, ее конкурент может существенным образом улучшить свое положение на рынке. Это приведет к потере компанией части своих денежных потоков и исчезновению части «пирога». Проблемы с поставщиками. При возникновении у компании финансовых проблем у нее могут возникнуть серьезные проблемы с поставщиками. Опасаясь, что им не заплатят, поставщики отказываются отгружать компании свою продукцию без предоплаты. Это приводит к тому, что у компании может возникнуть проблема с производством ее продукции, либо проблемы с ассортиментом. Подобные проблемы были хорошо видны по полупустым полкам некоторых российских ретейлеров, таких как торговец бытовой электроникой «Эльдорадо», которые попали в полосу финансовых проблем в ходе кризиса в России в 2008–2009 годах. Такие же проблемы возникли, например, и у многих промышленных компаний, которым, например, металлургические предприятия в какой-то момент отказались отгружать металл, жизненно необходимый в производстве, без предоплаты из-за возникшей у них задолженности. Получается так, что в период острой нехватки денег компании для предоплаты поставщикам потребуется дополнительный оборотный капитал, то есть еще больше денег, которых и так не хватает. Проблема начинает раскручивать сама себя: нехватка денег приводит к остановкам производства, из-за остановок производства не хватает продукции, из-за отсутствия продукции компания не может получить выручку, отсутствие выручки опять же приводит к нехватке денег. Такая получается спираль смерти, которая в конечном итоге разрушает часть «пирога». Потеря клиентов. Когда проходят слухи о банкротстве какой-то компании, некоторые клиенты могут перестать покупать ее продукцию. Да, безусловно, сахар производства компании А, услышав о проблемах этой компании, вы в магазине покупать не перестанете. Но, например, если вы собираетесь приобрести у компании Б сложное оборудование, которое требует обслуживания ее специалистами или имеет гарантию, вы десять раз подумаете, прежде чем покупать его, если услышите о том, что компания Б может скоро обанкротиться. Купите сейчас, исчезнет компания – кто будет обслуживать сложную технику? Где вы сможете купить запчасти? Кто выполнит гарантийные обязательства? В общем, для индустрий, производящих уникальные товары, проблема потери клиентов в случае возникновения финансовых проблем, очень важна. Она менее важна для компаний, выпускающих товары массового пользования, для которых есть масса заменителей. Неэффективные менеджеры. Финансовые проблемы могут вынудить менеджеров действовать вполне рационально, но неэффективно с точки зрения кредиторов. Предположим, что у нас есть компания с долгами в 60 руб. Через год она получит денежный поток в 20 руб. и будет ликвидирована. В этом случае акционерам не достанется ничего. Однако сейчас у нее есть возможность реализовать инвестиционный проект. В проект надо вложить сейчас 20 руб. Сейчас это все деньги, которые есть у компании. Проект либо провалится (вероятность 90 %), либо через год принесет 120 руб. (вероятность 10 %). Для простоты будем считать ставку дисконтированию нулевой. Если бы у вашей компании не было долгов, то проект вы бы не приняли – он имеет отрицательный ожидаемый NPV (взвешенный по вероятности): NPV = –20 + 90 % × 0 + 10 % × 120 = –8. Однако в нашей ситуации стратегия меняется. С проектом ситуация выглядит следующим образом: Проект акционеры, безусловно, реализуют. Его ожидаемый NPV для акционеров составляет 90 % × 0 +10 % × 110 = 11 руб. Что происходит? На самом деле проект сам по себе – это просто азартная игра с плохими шансами на выигрыш. Но фактически акционеры риски проекта перекладывают на кредиторов. Они получают весь выигрыш, но ничего не потеряют в случае проигрыша. В ситуациях финансовых проблем в компаниях менеджеры (и акционеры) совершенно рационально могут принимать чрезмерно рискованные решения в надежде вывести компанию из пике и решить все финансовые проблемы. Но это, по сути, игра на деньги кредиторов. Кроме того, при приближении к финансовому обрыву у менеджеров компаний появляются стимулы вывести из компании часть активов или выплатить себе большие премии «в последний раз». Иногда желание «спасти» компанию приводит к тому, что менеджеры всеми силами откладывают ликвидацию компании там, где компанию следовало бы давно закрыть, чтобы не выглядеть людьми, потерпевшими поражение. Стимулы рисковать у менеджеров компаний, испытывающих финансовые трудности, есть. Воплотим все эти соображения в модель структуры капитала, добавив в нее ожидаемые потери от финансовых проблем: V (A) = V (all-equity) + V (t) – p × V (distress), Где: Р – вероятность возникновения финансовых проблем; V (distress) – стоимость, разрушаемая в случае возникновения этих проблем за счет всех описанных выше факторов. Подводя итоги теории. Итак, мы можем сказать, что при определении целевой структуры капитала мы должны учитывать следующие факторы: • необходимость максимизации налогового щита; • необходимость минимизации ожидаемых потерь от финансовых проблем, то есть ожидаемых потерь, умноженных на вероятность возникновения проблем. Эти соображения можно выразить на графике (см. рисунок). Изначально с увеличением финансового рычага растет и наш «пирог» за счет налогового щита. Но при этом растет и вероятность возникновения финансовых проблем. В какой-то момент ожидаемое значение потерь от финансовых проблем начнет превышать пользу налогового щита. Эта точка и будет оптимальной структурой капитала компании. Обратите внимание, что описанную выше теорию сложно превратить в конкретные цифры. И это действительно так – нет в мире формулы, которая бы помогла получить конкретную цифру целевой структуры капитала. Определение структуры капитала требует анализа, рассмотрения всех указанных выше факторов. В результате вы получите некоторый диапазон значений, который и будете использовать на практике. Давайте посмотрим, объясняет ли теория различия в структуре капитала современных компаний (для США): Как вы видите, наша теория помогает объяснить различия в широком диапазоне. Например, мы можем сказать, что у разработчиков программного обеспечения большие потенциальные потери в случае возникновения финансовых проблем – от них отвернутся клиенты, опасающиеся отсутствия технической поддержки и новых версий продукта. Конкуренция в этой индустрии обычно очень высока, и конкуренты дремать не будут. В общем, потенциальные потери у них гораздо выше, чем у производителей электричества, которое будет востребовано всегда. Однако объяснить различия меньшего масштаба, например, между розничной торговлей и машиностроением нам будет сложно. Это нормально. Еще раз повторяю, что единой математической формулы для определения оптимальной структуры капитала в мире нет. * * * Давайте попробуем применить изученную концепцию на практике, проанализировав ситуацию производителя сельхозтехники Massey-Ferguson. Во время прочтения кейса постарайтесь самостоятельно ответить на следующие вопросы. ? Проанализируйте продуктовую и финансовую стратегию Massey-Ferguson до 1976 года и сравните ее со стратегией конкурентов. В чем особенности Massey? ? Что случилось в 1976 году? Как на ситуацию отреагировала Massey-Ferguson? Что сделали конкуренты? Каковы были последствия для Massey? ? Оцените различные пути выхода из сложившейся ситуации для Massey-Ferguson. Каким образом можно решить финансовые проблемы компании? ? Какую финансовую стратегию и структуру капитала должна была, по вашему мнению, выбрать Massey-Ferguson и почему? Massey-Ferguson на грани безумия. Massey-Ferguson Limited, производитель сельскохозяйственной техники, промышленного оборудования и дизельных двигателей была основана в 1847 году. К 1980 году компания вела операции в 31 стране по всему миру. Massey-Ferguson была крупнейшим в мире производителем тракторов для сельского хозяйства, а также крупнейшим в мире поставщиком дизельных двигателей для производителей машин и оборудования. В 1978 году, однако, компания потерпела крупнейшие в своей истории убытки в $262,2 млн. Новый президент компании, Виктор Райс, поклялся привести компанию к прибыли в 1979 году. И действительно, в 1979 году компания показала прибыль в размере $37 млн. Однако эта прибыль была получена от продажи некоторых активов, в то время как бизнес компании принес убытки в $35,4 млн (см. таблицы). В апреле 1980 года компания отложила запланированный выпуск привилегированных акций на сумму в 500 млн канадских долларов. Проблемы с размещением акций возникли и из-за того, что основной акционер Massey, Argus Corporation, отказалась приобретать пакет акций из этого запланированного выпуска, показывая таким образом свою неуверенность в будущем компании. Ближе к концу 1980 года стало очевидно, что без вливания дополнительного капитала к концу октября 1980 года компания нарушит ковенанты по нескольким кредитам. Кросс-дефолтные оговорки при этом должны были привести к необходимости немедленного погашения практически всех имеющихся у компании кредитов. Если кредиторы не согласились бы на реструктуризацию задолженности, далее должно было последовать закрытие заводов, увольнения рабочих и ликвидация компании. Кредиторы и клиенты компании напряженно ожидали, сумеет ли Massey выбраться живой из этой ситуации. История компании. Massey-Ferguson была по-настоящему интернациональной компанией. Ее продукты продавались по всему миру через сеть дистрибьюторов, дилеров и розничных точек продаж. На Северную Америку приходилась треть продаж компании, в Западной Европе Massey продавала еще треть своей продукции. Остальная треть выручки приходилась на продажи по всему остальному миру. Производственные площадки компании также были разбросаны по всему миру. Наиболее крупные заводы компании располагались в Канаде (Брантфорд и Торонто), Франции (Маркетт), Англии (Ковентри) и Австралии (Мельбурн). Производство дизельных двигателей располагалось в Англии (Питерборо). На некоторых рынках, в основном в Северной Америке, компания помогала фермерам покупать свои продукты с помощью кредитов и лизинга через собственную финансовую компанию. В Европе и Австралии финансовые компании Massey помогали с финансированием дистрибьюторам и дилерам. В октябре 1980 года финансовые подразделения Massey имели активов на $1130,6 млн и обязательств на $825,6 млн. Продукты Massey-Ferguson. Сельскохозяйственное и промышленное оборудование. Эта линия продуктов состояла в основном из тракторов, комбайнов и прочего сельскохозяйственного оборудования. В 1980 году компания занимала 17 % мирового рынка тракторов, 14 % рынка комбайнов и 13 % рынка промышленного оборудования и спецтехники. Конкурентами Massey были как крупные компании с полной продуктовой линейкой, так и средние и мелкие компании, специализировавшиеся на отдельных видах оборудования. На самом большом в мире североамериканском рынке сельскохозяйственного оборудования компания традиционно шла третьей после Deer & Co и International Harvester, однако по некоторым видам оборудования она была лидером или шла на втором месте (см. сравнительные данные в таблице). Исторически наиболее сильные позиции Massey занимала вне Северной Америки и Западной Европы. Компания активно продвигала свои продукты на рынках развивающихся стран, особенно успешно работая с правительствами и государственными органами. В 70-х годах компания продавала свои продукты или договорилась о постройке лицензионных производственных мощностей в таких странах, как Польша, Перу, Пакистан, Египет, Ливия, Мозамбик, Турция, Саудовская Аравия, Шри-Ланка и Судан. Дизельные двигатели. Дизельные двигатели производила дочерняя компания Massey – Perkins Engine Group. Perkins производила 60 базовых моделей многоцилиндровых двигателей мощностью от 30 до 300 л. с. Двигатели Massey использовала в своих продуктах, а также продавала сторонним производителям различных видов оборудования. В 1980 году Perkins экспортировала 86 % своих продуктов. При этом более 50 % экспорта шло для производства продуктов самой Massey. Из-за роста цен на нефть и бензин в 1970-х годах производители оборудования и автомобилей активно продвигали использование дизельных двигателей, как более эффективных с точки зрения потребления топлива. Особенно многообещающими были перспективы активного использования небольших, но мощных дизельных двигателей в легких коммерческих автомобилях а-ля «Газель». Финансовые трудности Massey-Ferguson. В 1960-х и 1970-х годах Massey-Ferguson реализовывала амбициозную программу покупки новых активов и расширения операций. 1970-е годы были периодом бурного роста, финансируемого в основном за счет заемных средств, причем главным образом краткосрочных. К 1978 году соотношение заемный капитал / собственный капитал (debt / equity) компании составляло 214 %. В этот год компания понесла убытки в $262 млн. Долги Massey были рассредоточены по всему миру (см. таблицы). Менеджмент объяснил огромные убытки следующими факторами: • валютными ограничениями в Бразилии и Аргентине, которые привели к резкому падению продаж компании в этих регионах; • падением цен на продукты сельского хозяйства и, соответственно, падением доходов фермеров в Северной Америке; • плохой погодой в Западной Европе, которая опять же привела к убыткам фермеров; • высокими процентными ставками, благодаря чему возросла стоимость поддержания оборотного капитала. Между 1978 и 1980 годами Massey отреагировала на ситуацию увольнениями работников и закрытием части заводов. Численность персонала компании за этот период сократилась с 68 000 до 4000 человек, а общий размер производственных площадей упал на треть (с 30 до 20 млн кв. футов). Компания снизила свои товарные запасы с $1083,2 млн до $988,9 млн. Были закрыты или проданы неприбыльные сегменты бизнеса, такие как производство офисной мебели, мини-тракторов для садовых участков и строительной техники. Были закрыты 24 завода. Программа оптимизации, начатая в 1978 году, привела к продаже к 1980 году активов компании более чем на $300 млн. Несмотря на все эти усилия, в 1979 году компания понесла убытки от операционной деятельности в $35,4 млн. Прибыль, полученная по итогам 1979 года, была следствием зачета уплаченных ранее налогов. В течение первых трех кварталов 1980 года финансовое состояние Massey продолжало ухудшаться. К концу третьего квартала 1980 года убытки за девять месяцев составили $62 млн, включая убытки в $37 млн от курсовых разниц. Предварительные прогнозы на четвертый квартал показывали, что размер убытков за последний квартал превысит первые три вместе взятые. Основных причин такого положения вещей было несколько. Процентные ставки. Высокие процентные ставки в 1979 и 1980 годах имели двойное негативное воздействие на работу Massey. Во-первых, они подняли стоимость краткосрочного долга Massey. Во-вторых, дорогие кредиты подавили спрос на сельскохозяйственное оборудование. Спрос. Осенью 1980 года североамериканский рынок сельскохозяйственного оборудования рухнул. Из-за общемировой рецессии снизился спрос на технику также и в Западной Европе, и в развивающихся странах. Рецессия 1980 года имела негативное влияние не только на продажи Massey – ее конкуренты также испытали существенное падение продаж и вынуждены были повышать свой уровень использования заемных средств. К концу 1980 года International Harvester нарушил ковенанты по нескольким своим кредитным соглашениям и вел трудные переговоры с кредиторами. Политические события. В 1970-х годах в мире произошло несколько государственных переворотов в тех странах, с правительствами которых у Massey были заключены соглашения (Иран, Ливия и Пакистан), что привело к необходимости пересмотра многих договоренностей и срыву части контрактов. Просчеты в продуктовой линейке. В 1960-х годах Massey сфокусировала свои продуктовые и маркетинговые усилия на рынках вне Северной Америки. В результате компания стала отставать от требований американского рынка. Американский рынок стал склоняться в пользу мощных тракторов и комбайнов, которые отсутствовали в продуктовой линейке Massey. В результате этих просчетов компания стала терять дилеров. К 1980 году по сравнению с 1976-м количество дилеров продукции Massey упало на 50 % – с 3600 до 1800. Потери от курсовых разниц. Massey производила оборудование примерно в тех же регионах и в том же объеме, в котором его продавала. Заводы Massey-Ferguson в Северной Америке и Великобритании экспортировали небольшое количество своих продуктов в остальные страны мира. Производство двигателей, однако, было сосредоточено в Великобритании. В 1980 году благодаря огромным доходам от экспорта нефти, добываемой в Северном море, курс британского фунта стерлингов по отношению к валютам тех стран, в которых вела продажи Massey, стал резко повышаться. Высокая стоимость фунта стерлингов повысила себестоимость двигателей Massey в других валютах, повысив издержки и снизив тем самым конкурентоспособность продукции Massey. Есть ли свет в конце тоннеля? Несмотря на кризис на рынке и плачевное финансовое состояние, менеджеры Massey сохраняли оптимизм. В годовом отчете за 1980 финансовый год (финансовый год Massey продолжался с октября по октябрь) менеджмент утверждал, что мероприятия по сокращению издержек делают Massey жизнеспособной компанией. В качестве доказательства эффективности усилий менеджеров отчет показывал общий рост продаж на 1 % в 1980 году даже несмотря на коллапс североамериканского рынка. Однако чтобы продолжить развитие компании, необходимы были инвестиции. Деньги были нужны на: • финансирование разработок новых продуктов; • ремонт и модернизацию существующих заводов; • перемещение некоторых производственных мощностей из Великобритании с дорогим фунтом в Канаду; • восстановление позиций на североамериканском рынке; • защиту рыночных позиций в Западной Европе и остальном мире; • рост продаж в развивающихся странах; • вход Perkins на перспективный рынок малых дизельных двигателей. Компания не могла точно сказать, сколько именно денег понадобится на эти программы, но в целом потребности в капитале оценивались компанией в $500–700 млн на следующие пять лет. Большим вопросом оставалось будущее Perkins. Perkins был самым ценным активом Massey, но вместе с этим дизельные двигатели были лучшим шансом Massey вернуться к прибыльности. В связи с этим обсуждались варианты организации производства дизельных двигателей на территории Канады и продажа Perkins стороннему покупателю. Однако некоторые эксперты считали, что будущее Perkins во многом основывается на продолжении существования Massey как потребителя более половины продукции Perkins. Самым насущным вопросом было, естественно, выживание Massey. К середине 1980 года в компании были заблокированы все расходы, кроме жизненно необходимых для продолжения работы бизнеса. Несмотря на это, к сентябрю оставшиеся кредитные линии были практически выбраны, и тучи над компанией стали стремительно сгущаться. Разбор полетов Massey-Ferguson. Чтобы выработать целевую структуру капитала, исходя из формулы V (A) = V (all-equity) + V (t) – p × V (distress), нам надо оценить: • потенциальные потери в случае возникновения финансовых проблем – V (distress); • возможность использования компанией налогового щита – V (t). Возможность использования налогового щита у компании до наступления периода финансовых проблем в 1977 году имелась – Massey-Ferguson была стабильно прибыльной. Чтобы оценить возможные потери от финансовых проблем, нам надо оценить: • рискованность индустрии, в которой работает компания; • рискованность стратегии компании по сравнению с конкурентами. Начнем с анализа индустрии. При анализе индустрии для выработки целевой структуры капитала компании полезно структурировать этот анализ в виде небольшого вопросника: • Насколько финансовое состояние компании важно для покупателей и поставщиков? • Насколько волатильны денежные потоки компании в силу сезонности, цикличности индустрии и т. д.? • Насколько компании необходимы постоянные капитальные вложения, и как могут сказаться на бизнесе компании их задержки? • Насколько сильна конкуренция, и насколько сильны финансовые позиции конкурентов? В случае возникновения финансовых проблем у компании могут ли конкуренты агрессивно захватить долю рынка компании? Давайте рассмотрим индустрию, в которой работает Massey-Ferguson, с точки зрения этих вопросов. Итак, мы имеем производителя сельхозтехники и дизельных двигателей. Это сложный продукт, в котором большое значение имеет качество, надежность и техническое обслуживание. Представляете себе, дорогостоящий комбайн выходит из строя, надо убирать урожай, время очень жаркое, а тут нет запасных частей или нет техника-ремонтника. Не починят вовремя – фермер потеряет урожай. Для фермера поломка и простой техники – это огромные потери, разница между процветанием и банкротством. Поэтому очевидно, что клиенты Massey очень ценят надежность, сохраняют лояльность бренду. В этом случае возможные финансовые проблемы (даже не сами проблемы, а информация о них), могут привести к резкому отказу фермеров от покупки техники проблемной компании, так как они просто не будут уверены в доступности в будущем технического обслуживания и запчастей. Для поставщиков комплектующих финансовое положение Massey также важно, хотя это зависит от специфики поставщика. Если это поставщик, который работает в основном на Massey, то в случае возникновения финансовых проблем Massey он «войдет в положение», так как будет понимать, что его будущее неразрывно связано с Massey. Если же это поставщик, например, металла, то здесь позиция простая – нет денег, нет металла. Эту ситуацию мы с вами хорошо видели в России в 2009 году, когда металлурги стали требовать предоплаты от отечественных автозаводов, когда у тех возникли финансовые проблемы. Спрос в индустрии производства сельскохозяйственной техники имеет выраженную цикличность. Спрос может сильно колебаться в зависимости от погодных условий. Нет урожая – нет у фермеров денег на закупку новой или модернизацию старой техники. Кроме того, спрос имеет сильно выраженную сезонность – технику стараются закупать перед сезоном уборки или посева урожая, есть выраженные «мертвые» сезоны продаж. В периоды экономических спадов спрос на дорогую технику также резко падает. Кроме того, как вы помните из предыдущей главы, сезонность резко повышает потребности в финансировании оборотного капитала – компания вынуждена производить технику «на склад», чтобы более равномерно загрузить заводы. Кроме того, продажа сельхозтехники требует значительных вливаний в финансирование закупок. У фермеров нет денег на то, чтобы купить дорогой трактор или комбайн сразу. Практически 100 % продаж в этом бизнесе идет через различного рода схемы лизинга или кредита на покупку техники, спонсируемого производителем техники, то есть Massey-Ferguson. Это вполне прибыльный бизнес, но он: а) поглощает финансовые ресурсы; и б) подвержен циклическим колебаниям – невозвраты резко растут в периоды кризисов, так как фермеры разоряются. Далее поговорим о необходимости капитальных вложений. В «продвинутом» машиностроении это очень важный момент. Вам необходимо постоянно обновлять свою продуктовую линейку – во всех сегментах есть серьезная конкуренция. Задержка в выпуске новых продуктов может повлечь за собой потерю рынка, так как ваши продукты устареют. Конкуренция в индустрии Massey-Ferguson высока. Есть несколько очень крупных конкурентов (Deere & Co, International Harverster), а также масса более мелких конкурентов в отдельных продуктовых нишах. Если мы посмотрим на финансовое положение конкурентов, то увидим, что наиболее предпочтительное оно у Deere & Co: Имеет ли возможность Deere & Co в случае возникновения проблем у конкурентов быстро инвестировать значительные средства в рекламу, разработку новых продуктов, чтобы «откусить» долю рынка у конкурентов? Безусловно. Давайте подытожим наш чек-лист: Вывод: индустрия рискованна. Возможные потери в случае возникновения финансовых проблем велики. Далее перед определением целевой структуры капитала нам надо понять бизнес-стратегию компании. Финансовая стратегия не должна противоречить продуктовой и маркетинговой. Что собой представляет стратегия Massey-Ferguson? Что отличает ее от конкурентов? В отличие от своих конкурентов Massey-Ferguson сделала ставку на развитие своего присутствия в развивающихся странах, включая Ливию, Иран, Мозамбик и прочую экзотику. Плохая ли это стратегия? Из финансовых результатов компании в начале – середине 1970-х это не очень очевидно. С одной стороны, Massey идет в места, где нет конкурентов, где она – потенциальный лидер рынка. Компания развила у себя внутреннюю компетенцию по переговорам с правительствами таких государств, и достигла в них больших успехов. С другой стороны, несмотря на серьезный рост (с продаж в $1 млрд в 1971 году до $2,7 млрд в 1976-м – в среднем около 25 % в год), рентабельность компании уступает основным конкурентам: Логически, если твоя стратегия связана с более высоким риском, ты должен стремиться и к более высокой прибыли (твои акционеры будут ожидать более высокой прибыли). Возможно, что Massey стремилась сначала «застолбить» долю рынка развивающихся стран и получить прибыль в более долгосрочной перспективе. Саму по себе такую стратегию можно оправдать, но ожидание финансового результата не должно затягиваться. Итак, мы видим, что Massey-Ferguson выбрала рискованную стратегию в рискованной индустрии. Потери компании в случае возникновения финансовых проблем могут быть очень существенными. Рискованная бизнес-стратегия должна дополняться консервативной финансовой стратегией. Это общее бизнес-правило, вытекающее из логики теории. При более рискованной бизнес-стратегии возрастают возможные потери компании от финансовых проблем. Когда V (Distress) большое, нам нужно сокращать вероятность (p) наступления финансовых проблем, то есть придерживаться более консервативной структуры капитала. Кроме того, второй спецификой стратегии глобализации являются валютные риски. Производство двигателей расположено в одной стране. С одной стороны, компания получает экономию масштаба, но, с другой стороны, при глобальном производстве и продажах компания подвержена валютным рискам. Это, в свою очередь, также является фактором, говорящим в пользу консервативной финансовой стратегии. Что же делала Massey-Ferguson? К сожалению, она к рискованной бизнес-стратегии добавила и рискованную финансовую стратегию. Финансовый риск при этом усилил рискованность бизнес-стратегии. Такая стратегия жизнеспособна и показывает отличный финансовый результат, когда все в бизнесе хорошо (леверидж повышает такие показатели, как EPS, чистая рентабельность). Но когда в бизнесе наступает сбой, рискованность финансовой стратегии усиливает общий кризис компании. Во-первых, в 1970-х компания бурно росла, но при этом не выпускала акции. Быстрый рост при отсутствии выпуска акций, как вы знаете, означает рост использования заемных средств. Это привело к росту левериджа компании, что, как вы понимаете, в момент наступления кризиса, привело к лавинообразному росту проблем. Но рост использования финансового рычага был не единственной стратегической проблемой компании. Вопрос в том, каким именно образом строилась структура заемного капитала. Во-первых, рост задолженности главным образом формировался за счет краткосрочной задолженности. Обратите внимание, процент долгосрочной задолженности в структуре капитала остается примерно постоянным – около 20 %. Рост левериджа происходит практически только за счет краткосрочных займов. Что получается? Massey вкладывает деньги в долгосрочные проекты – захват рынка в развивающихся странах, строительство там производственных мощностей. Это проекты, которые должны принести прибыль в долгосрочной перспективе, но в краткосрочной перспективе их прибыльность невелика (вспомните сравнение рентабельности Massey и конкурентов). Окупаемость таких проектов – минимум 5–6 лет. Однако финансируется все это краткосрочной задолженностью (возврат в течение года). Одно из основных правил построения структуры капитала гласит: вы должны стараться сделать так, чтобы длительность ваших обязательств соответствовала длительности ваших проектов. Иначе компания попадает в зависимость от возможности рефинансирования краткосрочных обязательств. Не получилось взять новый кредит взамен старого – компания не может выплатить старый кредит и становится неплатежеспособной. Проекты ведь длительные – деньги от них в достаточном количестве еще не поступили. Финансирование проектов с длительными сроками окупаемости за счет краткосрочных кредитов – это очень опасная ошибка, которую, кстати, допустили очень многие российские компании в 2003–2008 годах. Но и это еще не все! Посмотрите на структуру обязательств Massey – огромное количество кредиторов, в разных странах, с разными условиями займов. Договориться со всеми при необходимости реструктуризации – это огромная головная боль, если вообще выполнимая задача. А это увеличивает размер потерь при возникновении финансовых проблем. Запомните, если вы выбираете рискованную финансовую стратегию, старайтесь минимизировать количество людей, с которыми вам придется договариваться о реструктуризации. Что произошло дальше? Как вы понимаете, с наступлением кризиса все плохое, что могло произойти, произошло. Фермеры банкротятся, что приводит к росту просроченной дебиторской задолженности и проблем финансового подразделения Massey-Ferguson. Процентные ставки растут, что убивает спрос и приводит к росту расходов по задолженности (см. рисунок – процентные ставки по краткосрочным государственным облигациям США). В такой ситуации платить дальше по кредитам компании стало невозможно. Новые акции продать также невозможно – вспомните проблему «нависания задолженности» – инвесторы не хотят платить за кредиторов. Слиться с одним из конкурентов или продаться ему тоже невозможно. Проблема та же – конкурент не захочет платить за кредиторов. Без реструктуризации обязательств компания никому не нужна. Альтернативы было две – ликвидация или реструктуризация обязательств. Обязательства Massey в итоге были реструктурированы при участии правительства Канады, но компанию ждала трудная судьба. Ей пришлось продать Perkins (ушел к Caterpillar). Тракторный бизнес был продан AGCO. Компанию ждало массивное сокращение – доля рынка упала с 20 до 3 %. Иными словами, компанию из-за допущенных финансовых ошибок ждала постепенная ликвидация. А что же конкуренты? Мы можем увидеть их действия. Deere & Co использовала ситуацию по полной. Возросли капитальные вложения, компания с 1976 года стала отвоевывать долю рынка у конкурентов. Deere использовала свою финансовую гибкость как конкурентное оружие, резко увеличив свои вложения при признаках финансовых проблем у конкурентов. Это еще одно преимущество консервативной финансовой стратегии. Несмотря на то что и так доля кредитного финансирования у Deere в 1980 году была ниже, чем у конкурентов, в 1981 году Deere провела выпуск акций, чтобы еще больше увеличить свою финансовую гибкость. Финансовая стратегия Deere помогла компании стать агрессивной в то время, когда конкуренты ничего не могли ей противопоставить (кстати, в настоящее время John Deere & Co является лидером на рынке сельскохозяйственного оборудования). Вы можете удивиться – как Massey-Ferguson могла допустить столько достаточно очевидных с финансовой точки зрения ошибок, которые и привели ее к краху? Но в России в период бурного развития в 2003–2008 гг. больше половины крупных компаний допускали абсолютно те же ошибки! Они выбирали стратегию агрессивного развития в рискованных отраслях, дополняли ее агрессивной финансовой стратегией, финансировали долгосрочные проекты развития краткосрочными кредитами, набирали кредиты там, где давали деньги (то есть понемногу в разных банках) – просто копия политики Massey. Прошло 30 лет после истории с Massey-Ferguson, но ситуация не изменилась. Безусловно, не стоит удивляться тому, что многие из этих компаний с наступлением кризиса испытали серьезнейшие проблемы. Да, возможно, кто-то из финансовых директоров этих компаний не знал финансовой теории. Кого-то просто не слушали, считая, что задача финансового директора – любыми путями добыть деньги, а не ныть о рисках. Результат остается результатом. Будем надеяться, что российские компании извлекут уроки из кризиса, а вы, прочитав эту книгу, будучи финансовыми директорами, будете уделять достаточное внимание правильной структуре капитала. Истории Massey-Ferguson есть и другое объяснение. Давайте далее рассмотрим альтернативный взгляд на структуру капитала. Структура капитала и теория последовательного выбора. Модильяни и Миллер заложили основы теории структуры капитала. Их взгляд на этот вопрос является основой, но не догмой. В мире получила распространение и другая теория, которую называют теорией последовательного выбора. Эта теория говорит о том, что: • менеджеры финансируют инвестиционные проекты за счет внутренних источников (денежного потока) компании; • когда не хватает операционного денежного потока, они используют заемный капитал; • только когда не хватает и заемного капитала, они прибегают к выпуску акций. В самом деле, если мы посмотрим на источники капитала для финансирования капиталовложений современных компаний мы увидим эту картину (см. рисунок). Выпуск собственного капитала (акций) составляет наименьшую долю в структуре источников капитала современных компаний. Есть два объяснения этой теории. Первое объяснение простое: менеджеры выбирают финансирование по принципу наименьших затрат усилий. Действительно, менеджерам легче всего «поднять» внутренние денежные потоки – они у компании уже есть, и менеджеры могут ими распоряжаться. Далее по степени сложности «поднятия» идут заемные средства. Да, кредиторам нужна информация о работе компании, но в гораздо меньшем объеме, чем акционерам, ведь кредиторы меньше рискуют – их кредиты обычно обеспечены залогами и преимущественным правом на активы компании в случае объявления ее неплатежеспособной. Инвесторы (акционеры) рискуют больше всего, поэтому и информации от менеджеров требуют больше, и влияние на работу менеджеров могут оказывать большее, чем кредиторы. Второе объяснение более научное, но познавательное. Оно говорит о том, что всему виной асимметричность информации. Теорема M&M строится на том, что у всех участников рынка, включая и акционеров, и менеджеров, одинаковое представление о стоимости активов компании. Да, обычно рынки достаточно эффективно «переваривают» публичную информацию о компании, то есть большинство событий с компанией корректно отражается на стоимости акций компании (еще говорят «рынки эффективны»). Но на практике менеджеры всегда знают о бизнесе компании больше, чем любые внешние инвесторы (кредиторы и акционеры). Зачем им продавать акции, когда они стоят слишком дешево? Соответственно менеджеры стремятся выпускать акции в тот момент, когда акции переоценены. Понимая это, инвесторы дают за акции компании меньше денег, когда компании выпускают акции. Таким образом, в момент объявления компании о намерении выпустить акции курс ее акций обычно падает. Это действительно так (см. рисунок). Статистический анализ показывает, что в течение нескольких дней после объявления о готовящемся выпуске акций, текущий курс акций компании падает в среднем на 3 %. Инвесторы воспринимают выпуск акций как плохую новость. Понимая это, менеджеры не любят выпускать акции. Иногда они даже могут пожертвовать хорошими инвестиционными проектами, лишь бы не выпускать акции. Давайте рассмотрим небольшой пример, чтобы проиллюстрировать эту концепцию. Итак, у нас есть компания, активы которой через год, по оценкам инвесторов, могут стоить 50 или 150 руб. с равной вероятностью (по 50 %): У компании есть новый инвестиционный проект. Инвестиции по проекту составляют 18 руб., через год возврат 22 руб., ставка дисконтирования для проекта 10 %. NPV проекта посчитать несложно: NPV = –18 + 22 / 1,1 = 2 руб. Надо ли реализовывать проект? Безусловно. Если у компании есть деньги, этот проект менеджеры реализуют, и акционеры увеличат стоимость своих акций на 2 руб. Но предположим, что денег на проект у компании нет. Чтобы реализовать его, компании нужно выпустить акций на 18 руб. Предположим, что асимметричной информации нет, менеджеры знают столько же, сколько и акционеры. Компания в текущий момент стоит 100 руб. (ожидаемое значение ее денежных потоков 50 % × 50 + 50 % × 150 = 100 – для простоты предположим, что ставка дисконтирования текущих денежных потоков в данном случае равна 0, а для проекта она равна 10 %). После объявления о проекте и выпуска новых акций компания будет стоить 120 руб.: Чтобы реализовать проект, компании надо будет выпустить акций на 18 руб., то есть новые акционеры будут владеть 15 % компании (18 от 120 руб.). Тогда доля существующих акционеров станет стоить 102 руб. Иными словами, в отсутствие асимметричности информации (когда информация и оценка компании одинакова у всех) существующим акционерам и менеджерам безразлично, как финансировать компанию – существующие акционеры при любом варианте финансирования получат от проекта его NPV, то есть 2 руб. Но предположим, что менеджеры знают, что компания реально стоит 150 руб. (с вероятностью 100 %). Тогда через год, по информации менеджеров, компания будет стоить 150 руб. В этом случае при продаже 15 % акций за 18 руб. (внешние инвесторы ведь по-прежнему считают, что компания без проекта стоит 100 руб.) существующие акционеры получат 85 % × (150 + 20) = 144,5 руб., то они реально потеряют 4,5 руб. по сравнению со стоимостью компании без проекта. Почему? Очень просто: реально 15 % акций стоят не 18 руб., а 25,5 руб. Акции рынком недооценены, и для существующих акционеров выпуск новых акций будет невыгоден, так как новые акционеры заплатят за акции меньше, чем они реально стоят. Вывод – менеджеры (и существующие акционеры) будут категорически против выпуска акций. Финансирование же за счет заемных средств как минимум даст акционерам 8 руб. (ведь ставка дисконтирования выше, чем стоимость заемного капитала). Вывод – «хорошие» компании не будут выпускать акции. Продолжим эту логику. В этом случае, если компания объявит о выпуске акций, инвесторы подумают, что наверняка компания стоит 50 руб., а не 150! В этом случае после объявления о выпуске акций рыночная цена компании должна опуститься до 50 руб. (со 100 руб.), точнее до 50 плюс стоимость денежных потоков проекта, то есть до 50 + 20 = 70 руб.! Зная это, станут ли менеджеры выпускать акции? Никогда! О чем это нам говорит? Теория последовательного выбора действует в условиях большой асимметричности информации. Чем больше асимметричность информации, то есть чем больше знают менеджеры о компании по сравнению с внешними инвесторами, тем больше менеджеры в своих решениях подвержены использованию теории последовательного выбора. И в этом они совершенно рациональны! В этом случае мы можем сказать, что структура капитала является не продуктом некой мысли, а продуктом множества решений менеджеров относительно финансирования компании. Решения они принимают каждый раз, принимая во внимание доступность внутренних денежных потоков, кредитного финансирования и степени асимметричности информации о компании среди инвесторов. Структура получается последовательно сама собой, следуя за решениями менеджеров. * * * Давайте попробуем рассмотреть эту теорию на практике на примере химического гиганта Du Pont. При прочтении кейса постарайтесь самостоятельно ответить на следующие вопросы. ? Каким образом формировалась структура капитала Du Pont до 1981 года? Почему она отходила от «целевой» структуры с 0 % заемных средств? ? Проанализируйте потребности компании в капитале на следующие несколько лет. Каков будет, по вашему мнению, кредитный рейтинг Du Pont при доле заемных средств в капитале в 40 и 25 %? ? Как изменится P / E при двух основных сценариях структуры капитала? ? Какова должна быть, по вашему мнению, оптимальная структура капитала Du Pont в 1983 году и далее? Почему? Финансовая история и структура капитала Du Pont. В начале 1983 года менеджеры E. I. Du Pont de Nemours and Company встали перед необходимостью переоценки структуры капитала компании. Трудности 1970-х и «мегаслияние» с Conoco заставили компанию отказаться от своей более чем двухвековой стратегии финансирования только за счет собственного капитала. После завершения сделки по слиянию с Conoco уровень долга в структуре капитала достиг 42 % – максимально высокий показатель в истории компании. В результате компания потеряла самый высокий возможный кредитный рейтинг ААА – он был понижен до АА. За последние 20 лет бизнес Du Pont значительно изменился. Менеджерам предстояло решить, стоило ли компании в новых условиях вернуться к традиционной финансовой политике или же целевая структура капитала должна быть иной. История Du Pont. E. I. Du Pont de Nemours and Company была основана в 1802 году и изначально занималась производством пороха. К 1900 году компания значительно расширила свою область деятельности, активно вкладывая средства в исследования и разработки. Компания всегда была лидером в области производства промышленных химикатов и искусственных волокон для текстильной промышленности. Она была изобретателем таких материалов, как нейлон и кевлар. К 1980 году Du Pont занимала 15-е место в списке 500 крупнейших компаний США. После слияния с Conoco Inc. в 1981 году компания стала седьмой. Структура капитала 1965–1982 годов. Исторически Du Pont славилась своей крайне консервативной финансовой политикой. Низкие долги были отчасти следствием успешной продуктовой политики компании. Высокие прибыли, которые компания получала от продажи своих продуктов, позволяли ей финансировать свой рост за счет внутренних ресурсов. Между 1965 и 1970 годами фактически у компании был нулевой чистый долг – ее средства на счетах превышали уровень задолженности. Консервативная финансовая политика вкупе с высокой прибыльностью и технологическим лидерством сделали компанию членом «клуба трех А» – компанией с наивысшим кредитным рейтингом (ААА). Низкий уровень задолженности давал Du Pont огромную финансовую гибкость и изолировал ее от влияния возможных финансовых кризисов (см. финансовую отчетность компании в таблице). Однако в конце 1960-х годов ситуация стала меняться. Рост объемов производства в ключевых секторах работы Du Pont – производстве пластиков и искусственных волокон для текстильной промышленности – стал опережать спрос. Это привело к значительному падению цен на ключевые продукты компании и снижению рентабельности Du Pont. Чистая прибыль между 1965 и 1970 годами упала на 19 % несмотря на рост объемов продаж. Экономика продолжила давление на компанию в 1970-х. В ответ на снижение рентабельности Du Pont начала программу модернизации производственных мощностей, которая должна была снизить издержки производства и сделать продукты компании конкурентоспособными. Однако инфляция привела к тому, что стоимость программы модернизации к 1974 году на 50 % превысила запланированную. Кроме того, в 1973 году в мире случился первый нефтяной кризис (резкое повышение цен на нефть после исламской революции в Иране). Поскольку нефть была основным сырьем для Du Pont, издержки компании и объемы оборотного капитала, необходимого для поддержания запасов сырья, также резко возросли. В 1974 году выручка компании выросла на 16 %, а издержки – на 30 %. В результате чистая прибыль по сравнению с предыдущим годом упала на 31 %. В 1975 году в экономике США началась рецессия, которая негативно сказалась на бизнесе производства искусственных волокон. За год объемы производства искусственных волокон Du Pont упали на 50 %. В 1975 году чистая прибыль компании снизилась еще на 33 %. Для обеспечения работы компании необходимыми финансовыми ресурсами Du Pont в 1974 и 1975 годах резко снизила дивиденды. Поскольку снижения дивидендов было недостаточно, чтобы полностью обеспечить потребности в финансировании, Du Pont обратилась к использованию заемных ресурсов. Если в 1972 году у компании вообще не было краткосрочной задолженности, в 1975 году ее объем составил уже $540 млн. Кроме того, в 1974 году компания выпустила 30-летние облигации на $350 млн и 7-летние облигации на $150 млн. В результате процент заемных средств в структуре капитала Du Pont вырос с 7 % в 1972 году до 27 % в 1975-м. Процентное покрытие (EBIT / процентные расходы) упало с 38 в 1972-м до 4,6 в 1975 году. Несмотря на это, в 1975 году рейтинговые агентства по-прежнему сохраняли кредитный рейтинг Du Pont на уровне ААА. За следующие несколько лет Du Pont значительно сократила использование финансового рычага. Между 1976 и 1979 годами финансовое давление на компанию ослабло. Капитальные вложения уменьшились, так как компания завершила свою программу модернизации. Цены на нефть снизились, и экономика вышла из рецессии, благодаря чему прибыль Du Pont увеличилась за этот период в 3 раза. Компания использовала освобождающиеся средства для выплаты задолженности, и в конце 1979 года заемный капитал составлял всего 20 % от общего капитала компании. Однако в этот момент по-прежнему не было ясности, собирается ли компания возвратиться к своей политике нулевого использования заемного капитала. В 1978 году Ричард Хекерт, старший вице-президент Du Pont, отметил: «В ближайшее время мы ожидаем дальнейшее снижение кредитной нагрузки в структуре нашего баланса. Это оставляет нам большую финансовую гибкость и возможность быстрого наращивания доступных финансовых ресурсов в случае необходимости». Но летом 1981 года произошло неожиданное отклонение от этой концепции. В июле 1981 года компания вступила в борьбу за поглощение нефтяного гиганта Conoco. После короткой, но яростной борьбы в августе 1981 года Du Pont поглотила Conoco. Общая сумма сделки составила почти $8 млрд (Du Pont предложила за Conoco на 77 % выше курса акций Conoco до начала войны за компанию). На тот момент это было крупнейшее объединение компаний в корпоративной истории США, которое практически удвоило размер Du Pont. Купив Conoco, Du Pont старалась гарантированно обеспечить себя сырьем для производства своей продукции. Но рынок негативно отреагировал на новости о поглощении, и курс акций Du Pont существенно снизился. Основной причиной опасений инвесторов стала высокая цена, а также неоднозначность стратегических мотивов сделки. Чтобы профинансировать покупку Conoco, Du Pont выпустила новые акции на $3,9 млрд, а также облигации с плавающей процентной ставкой на $3,85 млрд. Кроме того, компания приняла на себя $1,9 млрд долга Conoco. Сделка привела к тому, что доля заемного капитала в структуре объединенной компании к концу 1981 года превысила 42 %. Кредитные агентства впервые в истории Du Pont снизили кредитный рейтинг компании с ААА до АА. Первый год после слияния стал для Du Pont трудным периодом. Финансовые результаты Conoco значительно ухудшились из-за начавшегося в 1982 году снижения цен на нефть. Новая экономическая рецессия снизила доходность химического бизнеса Du Pont. Доход на акцию (EPS) в 1982 году упал на 40 % по сравнению с 1979 годом. Одновременно с разработкой бизнес-стратегии объединенной компании, менеджменту Du Pont надо было также решать проблемы финансовых рисков. Чтобы снизить затраты на уплату процентов (процентные ставки в тот момент постоянно росли), компания заменила свои облигации с плавающей процентной ставкой на облигации с фиксированной ставкой. Однако планы уменьшения долга за счет продажи части активов Conoco пришлось отложить, так как цены на угольные активы Conoco, от которых собиралась избавиться Du Pont, резко упали. Тем не менее к концу 1982 года Du Pont снизила объем долга до 36 % капитала и смогла сохранить свой кредитный рейтинг на уровне АА. Увеличение кредитной нагрузки из-за покупки Conoco означало, что Du Pont уже во второй раз в своей истории отошла от консервативной финансовой политики. В связи с этим менеджерам компании надо было решить, какую структуру капитала Du Pont будет использовать в будущем. Новая структура капитала. Финансовая политика Du Pont всегда основывалась на необходимости поддержания финансовой гибкости и возможности в случае необходимости мобилизовать на борьбу с трудностями большое количество капитала. В этом случае финансовые ограничения никогда не были бы фактором в исполнении бизнес-стратегии компании. Однако конкуренты Du Pont серьезно различались в своем использовании заемного капитала (см. таблицу). Почему бы Du Pont не последовать примеру Dow Chemical и Celanese и не использовать преимущества заемного капитала, даже если это приведет к дальнейшему падению кредитного рейтинга? Ведь хотя результаты компании в последние несколько лет были более волатильными, чем, например, у телекоммуникационного гиганта AT&T, они были менее волатильными, чем у большинства конкурентов Du Pont (см. рисунок). При оценке целевой структуры капитала для менеджеров Du Pont очень важна была оценка рискованности бизнеса компании. Чем больше риск, тем большие ограничения может наложить на бизнес компании рискованная финансовая политика в плохие времена. Последние 20 лет показали возрастающую волатильность денежных потоков Du Pont. Конкурентная позиция и прибыльность компании во многих продуктовых нишах ухудшились. Для многих продуктов компании терял значение бренд, и конкуренция на рынке по этим продуктам обычно шла на основе цены. Учитывая, что в структуре производственных издержек многих продуктов большую часть составляли постоянные издержки, необходимость увеличения объемов производства для их покрытия загоняла цены производителей вниз. В результате рентабельность производства некоторых продуктов приближалась к нулю. Conoco работала в области добычи энергоресурсов – угля и нефти, – цены на которые в последнее время также сильно «скакали». К тому же у менеджеров Du Pont не было существенного опыта управления нефтяным бизнесом. Все это говорило в пользу более консервативной финансовой стратегии и структуры капитала. Однако некоторые факторы свидетельствовали в пользу более агрессивной финансовой политики. Du Pont все еще была крупнейшей в США химической компанией и имела большие производственные мощности в той индустрии, где важен эффект масштаба. Компания славилась своими технологическими разработками и великолепной научной базой. Du Pont активно инвестировала средства в модернизацию производства, чтобы поддерживать свои издержки производства на конкурентоспособном уровне. К тому же компания была очень диверсифицирована в своем продуктовом ряду – спад в одной области компенсировался подъемом в другой. Даже учитывая окончание рецессии, рост выручки и восстановление прибыльности, Du Pont в 1983–1987 годах необходимо было внешнее финансирование (см. таблицу). Основной причиной необходимости во внешнем финансировании была потребность в значительных капитальных вложениях. Капитальные вложения считались критичными для сохранения конкурентоспособности компании, поэтому отложить или отменить их было практически невозможно. Во времена кризисов капитальные вложения обычно даже увеличивались, поскольку за счет этого компания решала свои проблемы с конкурентоспособностью производства, а также захвата рынков у конкурентов. Из-за этого менеджеров компании беспокоила стоимость и доступность внешнего финансирования. Компании с низкими кредитными рейтингами и высокой долей задолженности в структуре капитала в некоторые годы испытывали трудности с «поднятием» нужных объемов финансирования. Однако таких проблем практически не было у компаний с рейтингом А и выше. При этом стоимость заемных средств для компаний с рейтингом А по сравнению с ААА была существенно выше, и этот спред в годы высоких процентных ставок только увеличивался (см. таблицу). Допустить недоступность денег в тот момент, когда они нужны, компания не могла. Альтернативные варианты структуры капитала. Первой альтернативой для Du Pont было восстановление своего кредитного рейтинга на уровне ААА. Учитывая необходимость значительных капитальных вложений, полный отказ от заемного капитала был невозможен. Цель в 25 % доли заемного капитала, по мнению менеджеров, была бы достаточной для обеспечения необходимой высокой степени финансовой гибкости. Однако достичь такой структуры капитала было нелегко (см. таблицу). Снижение доли долга с 36 % в 1982 году до 25 % в 1986-м потребовало бы выпуска новых акций в значительном объеме. В конце 1982 года курс акций компании все еще не оправился от последствий экономической рецессии, так что стоимость и сама возможность размещения такого количества акций были под большим вопросом. В то время как консервативная структура капитала была давней традицией компании, целесообразность ее сохранения в 1980-е была неочевидной. Издержки такой структуры четко видны из основных показателей рентабельности и дохода на акцию при сравнении двух вариантов структуры капитала. Если бы компания приняла на вооружение более агрессивную структуру капитала с уровнем задолженности в 40 %, многие ее финансовые показатели улучшились бы. При такой политике до 1985 года компании не понадобилось бы выпускать новые акции. Новые выпуски в 1986 и 1987 годах были бы значительно меньшего объема, чем для сценария с долгом в 25 % капитала. Кроме того, к тому моменту ожидалось восстановление фондового рынка, что привело бы к тому, что Du Pont смогла бы получить за свои акции более высокую цену. Однако больший объем заемных средств означал бы больший риск. Финансовые показатели компании в случае наступления рецессии колебались бы значительно сильнее при более агрессивной финансовой политике. Также при более агрессивном 40 %-ном сценарии оставались опасения относительно возможности привлечения необходимого дополнительного капитала, отсутствие которого наложило бы серьезные ограничения на бизнес-стратегию компании. Решение, которое надо принять, должно было определить судьбу компании на ближайшие годы, если не десятилетия. Разбор полетов Du Pont. Итак, перед нами Du Pont de Nemours and Co, или просто «Дю Понт» – одна из самых значимых компаний ХХ века, изобретатель нейлона (Neilon®), кевлара (Kevlar®), лайкры (Lycra®) и множества других вещей, которые в наше время из имен брендов стали общеупотребимыми названиями. Это компания, которая так и представляется: Du Pont – the miracles of science («Дю Понт» – чудеса науки). Но тем не менее даже Du Pont нужна финансовая стратегия, которая позволит компании процветать и не разрушит ту ценность, которую создают ученые, производственники и маркетологи Du Pont. В течение долгого времени компания придерживалась стратегии «никаких займов». Почему это стало возможно? Давайте посмотрим. Du Pont – прибыльная компания с небольшим уровнем роста. Ее рост в 1960-х и начале 1970-х годов был близок к «стабильному» уровню (см. таблицу). Компания на протяжении почти 20 лет была прибыльной несмотря ни на какие кризисы. В этом случае внутренних ресурсов Du Pont вполне хватало для финансирования всех ее проектов. Целевая структура капитала соблюдалась «сама собой», так как денег вполне хватало на все. На самом деле некоторые компании используют низкий долг как стратегическое оружие. Логика при этом примерно такая: если ты придешь на мой рынок, я могу начать с тобой ценовую войну – у меня глубокие карманы, я могу долго терпеть убытки, а ты готов на такие убытки? Стратегически это вполне серьезная угроза. Кто захочет войти на рынок Du Pont и конкурировать с компанией, которая может терпеть убытки в миллиарды долларов? Наступают 1970-е годы – нефтяной шок, рецессия. Все это, безусловно, сказывается на Du Pont. В период рецессии становится все сильнее ценовая конкуренция на продукты химической промышленности. Покупателей больше заботит не бренд, а цена продукта. Что делать Du Pont? Ответ простой – снижать себестоимость. Это требует модернизации оборудования, то есть капитальных вложений. В начале 1970-х капиталовложения требуются большие, но внутренних денег на это уже не хватает. Что делать? Можно выпускать новые акции, можно занимать, тем более что возможности для этого есть. И снова мы видим, что менеджеры идут по списку «теории последовательного выбора» и обращаются за средствами к кредиторам. Леверидж компании растет. Растет он не только поэтому. Кризис конкурентов для Du Pont – возможность для роста. Рост компании не прекращается во время рецессии – между 1973 и 1975 годами среднегодовой рост продаж составил 19 %, в то время как уровень стабильного роста, то есть ROE × (1 – d), составил всего 5 %. Этот фактор также способствовал росту использования компанией финансового рычага. Тем не менее компания старалась вернуться к своей традиционной политике минимальных займов и немного уменьшила леверидж к 1980 году (с 27 % в 1975 году до 20 % в 1979-м). Но поглощение Conoco снова изменило картину. В 1982 году доля заемных средств в капитале подскочила до 42 %. Такие большие отклонения от целевой политики «нулевого» долга вызывают закономерный вопрос: а актуальна ли еще такая финансовая политика? Времена меняются, и настало время снова сформировать ответ на вопрос «А какова должна быть наша структура капитала?». Итак, мы видим, что структура капитала Du Pont, даже несмотря на наличие в 1960−1970-х годах формальной финансовой политики, сильно отходила от нее. Она формировалась скорее как последовательность решений менеджеров, что подтверждает теорию «последовательного выбора». Но означает ли это, что нам вообще не нужна целевая структура капитала? Что мы видим из действий менеджеров Du Pont? Мы видим, что, хотя действительно в краткосрочной перспективе действия менеджеров и определяются последовательным выбором, целевая структура капитала по-прежнему заботит менеджеров. Почему? Ответ простой – теория последовательного выбора не означает, что неправа классическая теория, основанная на теореме Модильяни – Миллера. Эти две теории вполне могут сосуществовать вместе. Их так и надо использовать. Целевая структура капитала показывает некий ориентир, точку, в которой мы можем максимизировать использование налогового щита, при условии минимизации ожидаемых потерь от финансовых проблем. Последовательный выбор позволяет нам принимать текущие решения по привлечению финансирования в компанию. Структура капитала компании всегда будет колебаться по отношению к целевой в ту или иную сторону. Это нормально. Важно, чтобы она не отклонялась от целевой слишком сильно. В этом случае, если последовательный выбор дает нам слишком сильное отклонение в сторону рискованности, надо руководствоваться уже «целевой» структурой и отказываться от проекта в случае невозможности привлечения акционерного капитала. Давайте посмотрим ситуацию Du Pont в 1983 году. Компания знает, что возврат к «нулевой» политике невозможен. Потребности в капитале и финансовые прогнозы показывают, что внешний капитал компании понадобится. Насколько смело можно подойти к кредитованию Du Pont? Давайте попробуем ответить на этот вопрос с использованием нашего вопросника. • Насколько финансовое состояние компании важно для покупателей и поставщиков? • Насколько волатильны денежные потоки компании в силу сезонности, цикличности индустрии и т. д.? • Насколько компании необходимы постоянные капитальные вложения и как может сказаться на бизнесе компании их задержки? • Насколько сильна конкуренция, и насколько сильны финансовые позиции конкурентов? В случае возникновения финансовых проблем у компании могут ли конкуренты агрессивно захватить долю рынка компании? Касательно важности финансового состояния я бы оценил его как низкое. По многим брендованным продуктам Du Pont либо является монополистом, поэтому покупатели в любом случае будут покупать такие продукты – больше взять негде. По продуктам, где есть конкуренция, бренд уже не важен. Они все равно обычно покупают один продукт не только у Du Pont, но и у других производителей, так что проблемы Du Pont их волновать не будут. Прекратит Du Pont производство – будут покупать у других. С поставщиками ситуация несколько иная. В химической промышленности обычно используются базовые продукты, такие как нефть и простые химические соединения. Одни и те же химические соединения используются для производства многих химических продуктов в разных отраслях. В результате при финансовых проблемах Du Pont поставщики, например, нефти однозначно будут требовать предоплаты – они могут продать нефть не Du Pont, а независимым НПЗ. Хотя Du Pont и является для них крупным клиентом, выжить без него они смогут. Волатильность денежных потоков компании достаточно высокая. Химическая промышленность, как следует из данных кейса, подвержена циклическим колебаниям. Спрос серьезно падает в периоды экономических рецессий, что и показали 1970-е годы. Капиталовложения для компании абсолютно критичны. Мы видим, что в периоды кризисов важность капиталовложений в химической промышленности сильно возрастает. Надо решать проблемы с себестоимостью, которая очень важна в условиях жесткой ценовой конкуренции производителей. Конкуренты Du Pont – это масса компаний, как больших, так и не очень. Крупнейшие конкуренты – Monsanto и Dow Chemical. Все они имеют леверидж выше, чем у Du Pont, однако их леверидж не является чрезмерным – в случае необходимости они смогут «поднять» дополнительные финансовые ресурсы для капиталовложений. Давайте подведем итоги: Ситуация призывает к, скажем так, сбалансированной структуре капитала, не слишком консервативной, но и не слишком агрессивной. Вопрос в цифрах. Давайте попробуем рассмотреть альтернативы компании, чтобы понять, какая из них лучше. Наш выбор будет находиться в диапазоне между долей заемного капитала в общей структуре капитала в 25 и 40 %. Сначала нам надо понять, а какова цена вопроса? С одной стороны, чем выше использование заемного капитала, тем выше показатели прибыльности, такие как EPS. Но, с другой стороны, более высокий EPS будет и более рискованным. Важный вывод из теоремы M&M состоит в том, что финансовые манипуляции сами по себе не создают ценности. Польза от увеличения левериджа будет заключаться в использовании дополнительного «налогового щита» долга. Давайте попробуем оценить этот налоговый щит. Здесь нам не нужна большая точность, нам нужно понять порядок цифр, то есть «цену вопроса». В 1982 году ROE компании составил 10,3 %, чистая прибыль – $894 млн, значит собственный капитал – $8680 млн. При уровне задолженности в 25 % от общего капитала долг составит $8680 × 25 % / 75 % = $2893 млн, при уровне в 40 % долг составит $8680 × 40 % / 60 % = $5786 млн. Разница составит $5786 – $2893 = $2893 млн. Если такой уровень долга остается постоянным и ставка налога на прибыль будет 40 %, то налоговый щит этой суммы с использованием формулы перпетуитета будет V (t) = t × rd × D / rd = t × D = 40 % × $2893 = $1157 млн, то есть больше $1 млрд! И эта сумма занижена. Реальный уровень долга со временем будет расти вместе с продажами, так что ценность налогового щита будет выше этой цифры. Что ж, есть над чем задуматься. Это дополнительный $1 млрд, который Du Pont может принести акционерам. Весь вопрос в том, не будет ли в этом случае риск и потери от финансовых проблем, то есть p × V (distress), настолько высоким, чтобы ликвидировать преимущества налогового щита. Чтобы выбрать один из двух вариантов финансовой политики, давайте попробуем сравнить имеющиеся альтернативы структуры капитала. Сравнивать их мы будем по следующим основным компонентам: • финансовому результату; • закрытию потребностей Du Pont в финансировании; • ограничению доступности нового долгового финансирования в случае необходимости дополнительных капиталовложений; • риску (вероятности) возникновения финансовых проблем. Анализ показывает, что вариант с 25 % не полностью закрывает потребности компании в финансах. Прогноз потребностей в капитале показывает, что в этом случае компания должна будет закрывать дополнительные потребности за счет выпуска новых акций. Что это означает для менеджеров компании? Согласно теории последовательного выбора это означает переход к «самому проблемному» источнику финансирования – собственному капиталу. Менеджеры постараются избежать этого, насколько возможно. Вариант с 40 % также приводит к необходимости выпуска новых акций, но через несколько лет. Очевидно, что для менеджеров с этой точки зрения вариант с 40 % предпочтителен. Здесь есть один момент, который необходимо упомянуть. «Невыгодность» выпуска акций мы объясняли асимметрией информации между менеджерами и инвесторами. Уровень этой асимметрии меняется в зависимости от ситуации в экономике и на фондовом рынке. В периоды подъема инвесторы более оптимистичны и в значительно меньшей степени «наказывают» компании за выпуск акций. В периоды кризисов выпуск акций обычно воспринимается инвесторами как очень плохие новости по причинам, описанным в теории последовательного выбора. Если мы посмотрим историю фондового рынка, то увидим, что большинство выпусков акций сконцентрировано в промежутках, когда фондовый рынок растет (см. рисунок). В этом случае в начале 1983 года мы видим, что фондовый рынок все еще находится в рецессии. Асимметричность информации и оценка рисков инвесторами в этом случае очень высоки, что еще делает необходимость выпуска новых акций сейчас еще более непривлекательной для менеджеров. Что касается возможных ограничений доступности финансирования, что это означает? Это означает, что в периоды кризиса компания не сможет выпустить дополнительные долговые обязательства. Если мы проанализируем информацию по выпускам облигаций компаниями с различными кредитными рейтингами (таблица в кейсе), то увидим, что у компаний с кредитными рейтингами А и выше нет проблем с привлечением нового финансирования даже в годы депрессий. Компании с рейтингом ВВВ и ниже имеют проблемы с привлечением дополнительного заемного капитала в случае кризиса на рынке. Таким образом, ответ на вопрос о доступности капитала упирается в кредитный рейтинг, который будет иметь компания при различных вариантах финансовой политики. Давайте попробуем смоделировать этот рейтинг для Du Pont при различных вариантах финансовой политики. Кредитный рейтинг зависит от вашей способности оплачивать свои обязательства, то есть в основном от таких показателей, как процентное покрытие и доля заемного капитала в структуре капитала. Прогнозные показатели для Du Pont выглядят следующим образом (по информации из кейса): Как вы видите, при сценарии в 25 % кредитный рейтинг Du Pont будет находиться на уровне между А и АА. Скорее всего, он останется на уровне АА, так как Du Pont – крупнейшая химическая компания, мировой лидер. Таким компаниям кредитные рейтинги всегда немного добавляют – надбавка за размер. При 40 %, кредитной загрузке рейтинг будет находиться между А и ВВВ, ближе к ВВВ. Однако, опять же, размер имеет значение, поэтому, скорее всего, компания получит кредитный рейтинг А. Кроме того, давайте посмотрим на конкурентов, таких как Dow Chemical. Dow имеет кредитный рейтинг А при доле заемного капитала выше целевой для Du Pont. Иными словами, большой опасности недоступности финансирования Du Pont подвержен не будет. Компании с рейтингом А не имеют проблем с привлечением финансирования во времена финансовых кризисов. Подведем итоги: Наиболее предпочтительным выглядит сценарий с долгом в 40 %. Вкупе с нежелательностью выпуска акций в текущих условиях решение становится очевидным – новая целевая структура капитала Du Pont будет включать в себя 60 % собственного капитала и 40 % заемного. Такое решение и было принято в реальности. Du Pont никогда больше не вернулась к рейтингу ААА. В самом деле, многие компании в 1980−1990-е годы пересмотрели свое отношение к заемному капиталу. Если в 1980 году рейтинг ААА имело несколько десятков компаний, то сейчас их можно пересчитать по пальцам – осталось всего шесть. Возможность использования налогового щита, чтобы принести деньги акционерам, плюс влияние теории последовательного выбора постепенно снижают число обладателей заветных трех букв. Вот счастливые обладатели кредитного рейтинга ААА на июль 2009 года: • Automatic Data Processing; • Berkshire Hathaway; • Exxon Mobil; • Johnson & Johnson; • Microsoft; • Pfizer. Давайте подытожим информацию о двух теориях, которую мы узнали в этой главе. Скрестить ежа с ужом. Во-первых, теорию целевой структуры капитала и теорию последовательного выбора надо использовать совместно. Сначала вы определяете целевую структуру капитала, которая должна максимизировать использование налогового щита, но не подвергнуть компанию риску чрезмерных потерь в случае возникновения финансовых проблем. Затем вы стараетесь достигнуть этой цифры шаг за шагом с помощью последовательного выбора средств финансирования. Нет ничего страшного в том, что реальная структура капитала будет отличаться от целевой. Главное, чтобы эти отличия не стали слишком постоянными и чрезмерными. Во-вторых, финансовая стратегия и структура капитала должна сочетаться с бизнес-стратегией. Агрессивная бизнес-стратегия подразумевает консервативную финансовую стратегию. Агрессивное использование заемного капитала при агрессивном развитии – это прямой путь к финансовым проблемам. Надо сказать, что в России очень многие компании до кризиса 2008 года недооценивали важность управления структурой капитала, сочетая агрессивный рост с масштабным использованием заемного капитала. Расплатой для многих из них стала потеря бизнеса. На новом витке развития российской экономики в 2009 году и далее правильное управление структурой капитала станет ключевой задачей финансовых директоров.