6.2 История бизнес-лагерей. История бизнес-лагерей начинается с самого начала деятельности Таллиннской школы менеджеров, с января 1984 г. Ранее мы говорили о том, что развитие деловой игры «ОРГАНИЗАТОР» путем построения технологий решения различных возникающих проблем привела к технологии бизнес-лагеря. • Сначала появилась проблема, как справедливо разделить территорию игрового зала, столы и стулья между различными командами участников. Чтобы снять ее с организаторов, были введены игровые органы местной исполнительной власти (исполком). • Чтобы снять с организаторов проблему разбирательства возникающих конфликтов, в игру были введены судебные органы. • Для того чтобы суд мог руководствоваться законами, была введена законодательная власть. Так развивалась технология бизнес-лагеря, беря из жизни те социальные институты, которые отвечали возникающим в игре проблемам: – понадобились деньги, ввели банки; – понадобилось защитить местный рынок, ввели таможню; – и т. д. Важнейшим этапом в развитии технологии бизнес-лагеря явился крупномасштабный социально-технологический эксперимент осенью 1989 г. под Бердянском (на Азовском море) – бизнес-лагерь, о котором мы уже много рассказали, в котором, в федерации из семи игровых государств, приняли участие около 500 человек, которые в течение 50 дней фактически прожили свою вторую жизнь. В этом бизнес-лагере случились все те социальные потрясения, которые позже случились с Россией: от безработицы до криминальных сверхбогатств, от обвала национальной валюты и денежной реформы до нищих парламентариев на содержании у финансовой элиты, от коммунистического путча до войны. В этом же лагере впервые был проведен чемпионат по управленческим поединкам – сначала внутри государств, а затем – общий. Жизнь почти всех участников после этого бизнес-лагеря резко изменилась. 6.2.1 Бизнес-лагерь для подростков. В 1992 г. мы провели под Таллинном трехнедельный бизнес-лагерь, в котором приняли участие 256 подростков (большинство – приехавшие из России), было четыре игровых государства, одно из которых – эстонское, население которого составляли подростки эстонской национальности и государственный язык которого был эстонский. В этом бизнес-лагере отразились и национальные проблемы, особенно характерные для того времени. (Кстати, эстонская национальная валюта – крона – была введена именно во время проведения этого бизнес-лагеря, из-за чего Школа оказалась на грани финансового краха: практически все наши деньги за путевки застряли в России и с каждым днем быстро обесценивались, а кормить детей надо было за дефицитные в то время кроны.). За каждым игровым государством была закреплена определенная территория. Первое, что сделали эстонские подростки, – соорудили государственную границу с пограничным пунктом, чтобы русские подростки так просто к ним не ходили. Первое, что сделали подростки, приехавшие из России, – эту границу вместе с пограничным пунктом сломали, руководствуясь отчасти патриотическими, отчасти хулиганскими чувствами. Общение между двумя общинами на этом в бизнес-лагере практически полностью прекратилось. Грустно об этом писать, но таковы различия традиций воспитания: утверждать свой идентитет созиданием или разрушением. К сожалению, и в наших народных сказках за героя непременно созидает кто-то другой: умная жена, Конек-горбунок и даже Баба-яга, только не сам герой. Герой же ходит и по просьбе случайных людей отрубает головы животным, занесенным в Красную книгу. Книгу, которая им так и не смогла помочь. Однако этот же бизнес-лагерь показал, насколько перспективна эта технология для обучения и воспитания подростков. Подростки (начиная с 12 лет они уже могут быть полноценными участниками бизнес-лагеря) – очень благодарный человеческий материал, тут уж точно «в коня корм», отдача видна сразу же. В 1992–1998 гг. в Эстонии нами было проведено более десятка бизнес-лагерей (а в зимние каникулы 1992–1993 гг. в России, под Тольятти) для подростков, что дало многообразный опыт, позволивший отшлифовать технологию, благодаря чему технология запуска лагеря (формирование всех ветвей власти, организация банков, денежного обращения, бизнесов, полиции, налогов, таможни и пр.) сократилась от двух дней до двух-трех часов. Формирование государств и их сворачивание практически перешло в навык – словно расставить и собрать палатку. Конечно, в лагере мы столкнулись и с такими негативными явлениями, как выпивка, курение и нецензурные выражения. Когда мы готовили первый бизнес-лагерь с подростками, мы больше думали «о главном» – чтобы подросткам было интересно и полезно, а эти проблемы оказались на периферии нашего внимания, и столкнулись мы с ними уже в бизнес-лагере. Мы объявили, что за драки и алкоголь будем отчислять без вопросов, но вот курение и нецензурные выражения были слишком широким явлением, чтобы такие жесткие меры могли претендовать на реальность. Потребовалось технологическое оружие. Мы отвели места для курения, и за использование других мест игровая полиция с удовольствием штрафовала нарушителей игровой валютой (часть штрафов шла на нужды самой полиции). Дело немного осложнялось тем, что в саму полицию в первую очередь записались сами потенциальные нарушители (по известному постсоветскому правилу: что охраняю, то и имею!). Как позже выяснилось, эта тенденция – при образовании нового государства идти в полицию самому «криминалу» – повсеместна, и не только в игровых, но и в настоящих государствах. С нецензурными выражениями мы поступили так: создали «клуб любителей мата», куда принудительно записали всех, кто был замечен в патологической любви к грязным словам. У членов этого клуба было две обязанности: • ежедневно с семнадцати до семнадцати тридцати присутствовать на общем собрании клуба, для которого было отведено не очень престижное место недалеко от мужского туалета. Чем заниматься на собрании – дело самого собрания, но покидать это место в течение указанного времени категорически запрещено; • пополнять свои ряды: отлавливать еще не выловленных любителей грязных слов и записывать (затаскивать) их в свой клуб. Как ни странно, эта мера помогла локализировать употребление нецензурных слов: первые три-четыре дня клуб пополнялся новичкам (члены клуба отлавливали своих потенциальных одноклубников с большим энтузиазмом!), но затем его рост прекратился. Что характерно, ни одна девочка в него не попала: то ли девочки сразу слишком сильно испугались этой перспективы, то ли девочки в те времена намного реже употребляли нецензурные слова, чем мальчики (радио и телевидение тогда еще не успели выполнить до конца свою задачу по развращению подростков). В последующих бизнес-лагерях для подростков мы нанесли бомбовый удар по курению, рассматривая его в качестве Врага № 1. Дело в том, что дрейф подростка в негативную сторону, а то и на социальное дно, начинается именно с курения. Когда хороший мальчик или девочка пробуют начинать курить, они, естественно, оказываются в компании курящих (едва ли кто-либо впервые закурил в одиночку). Где курят, там и более грязно и в прямом, и в переносном смысле. Новичок, желающий как-то освоить роль курильщика, поневоле принимает этические и эстетические нормы более опытных курильщиков. Отсюда – рукой подать до выпивки и нецензурных выражений: субкультура всегда целостна, трудно следовать какой-то из ее культурных норм, полностью игнорируя другие. Словом, курение – переломная точка в жизненной траектории подростка, после которой он идет вниз. Став взрослее, он может выправить эту траекторию, но может и не выправить, что скорее: большинство-то людей не на верху, а в самом низу социальной пирамиды. После некоторых колебаний в следующий бизнес-лагерь мы решили вообще не брать курильщиков, объявив в рекламе и написав на путевке, что замеченный в курении подросток тут же возвращается нами родителям без возврата денег за путевку. Наши колебания были вызваны сомнением: а наберем ли мы достаточное количество некурящих подростков?! Как оказалось, набрали. И без всяких проблем. Каких-то подростков, таким образом, потеряли, но обнаружилась и другая тенденция: родители, боявшиеся отдать своих еще не испорченных детей вообще куда-либо, нам доверились. В первый же день мы напомнили подросткам об этом правиле и сообщили, что сегодня же вечером или завтра утром мы посадим на машину и отправим обратно родителям того, кто захочет лично убедиться в нашей строгости, а такой, по статистике, скорее всего, найдется. И такой находился, мы тут же отправляли домой, и держали свое слово по невозврату денег, несмотря на слезы детей и матерей. Вопрос перестал для нас существовать, несмотря на то, что кому-то, конечно, удавалось тайком, где-нибудь в лесочке, отвести душу за счет своих легких. И еще одна проблема, которую нам тоже удалось решить: это психотерроризм, имевший распространение в некоторых комнатах (подростки обычно жили по четверо в комнате): когда группа или кто-то один постоянно «доводит» свою жертву, получая от этого удовольствие, а иногда и прирост авторитета от окружающих. Сложность борьбы с психотеррором в том, что его практически невозможно доказать. Но мы применили против него «секретное» оружие, на которое никак не рассчитывали психотеррористы. В первый же день мы напоминали подросткам не только о запрете на курение и нецензурные выражения, но и недопустимости психотеррора по отношению к своим товарищам и делились технологией, которая будет против психотеррористов применена. • «Психотеррориста за руку не поймаешь, и в этом его сила, но психотеррорист имеет имидж психотеррориста, и в этом его слабость. • Мы не будем пытаться доказывать факты психотеррора, да и настоящая полиция не справилась бы с этим (разве что используя скрытую видеосъемку), но мы будем устанавливать факт наличия имиджа психотеррориста у психотеррориста: имидж в карман не спрячешь. • Установить, кто имеет такой имидж, для нас пара пустяков, мы владеем соответствующими социологическими средствами, и наказывать мы будем не за факт психотеррора, а за факт имиджа психотеррориста, и тут уж никуда не спрячешься. • Кто хочет попробовать эту технологию на себе, вперед!». И тут мы столкнулись с неожиданностью: в первом же бизнес-лагере, где мы поделились с ребятами этой славной технологией, нам ею даже не пришлось воспользоваться – с этого момента всякие жалобы на психотеррор прекратились, в то время как раньше были не только жалобы, но и даже случилось, что родители забрали своего ребенка домой по этой причине. Опыт проведения детских бизнес-лагерей существенно обогатил наш технологический арсенал. 6.2.2 Бизнес-лагерь в Сокино. В 1997 г. в Сокино (Саратовская область) прошел небольшой импровизированный бизнес-лагерь для саратовских предпринимателей и топ-менеджеров, во время которого от «большого» государства отделилась и превратилась в налоговую дыру маленькая игровая «Ичкерия». Руководство «большой» страны недооценило возникшую проблему, в результате чего поставило свою страну на грань катастрофы: всем ее жителям грозила голодная смерть, если руководство «Ичкерии» не согласилось бы продать необходимые для производства питания компоненты. В стране вполушутку-вполувсерьез обсуждалось предложение: чтобы не умереть народу большого и сильного, богатого ресурсами государства позорной голодной смертью, всем встать на колени и поползти к президенту «Ичкерии» с просьбой сжалиться и продать необходимое. Президент «Ичкерии», узнав об этом, сжалился и продал необходимое: он понимал, что бизнес-лагерь закончится, а отношения останутся, и не хотел рисковать. 6.2.3 Бизнес-лагерь в Балаково. В 1999 г. бизнес-лагерь в Балаково (Саратовская область) начался с небольшой внештатной ситуации. Один из участников во время игры «ПЕРЕПРАВА» обманул во время переговоров одну из участниц, пообещав ей заплатить за проезд, после чего она акцептировала ведущему его проезд, а затем, когда угроза штрафа для него миновала, заявил ей, что никаких игровых денег отдавать ей не будет, «поскольку это только игра!» Но оказалось, что ее родная команда состояла из «крепких парней», которые подошли ко мне, чтобы меня информировать о том, что «они с ним по-мужски разберутся». Участник, с которым хотели «разобраться» и который по роду своей профессии был вхож в высокие инстанции, еще накануне бизнес-лагеря сообщил мне, что «есть мнение», что наш бизнес-лагерь просто выльется «в большую пьянку». Было понятно, что его поведение во время игры могло оказаться неслучайным. Я разъяснил разъяренной «родной команде», что «разбираться» нет необходимости, поскольку бизнес-лагерь обладает достаточным набором социально-технологического инструментария, чтобы решить, в частности, и такую проблему. Я посоветовал им подойти к обманщику и лишить его права на незнание того, что в бизнес-лагере не запрещено развесить по стенам дацзыбао с информацией о его поступке. И предположил, что этого с него будет достаточно, поскольку, отвлекаясь от его этических качеств, знаю его как человека неглупого. Они отошли от меня с большим сомнением. (Говоря упрощенно, дацзыбао – это листовки времен китайской культурной революции, отражающие неофициальное мнение, но не мнение одиночек-отщепенцев, а, так сказать, «глас народа», поэтому развешиваются они с молчаливого согласия властей.). Однако через некоторое время они же благодарно сообщили, что деньги он-таки вернул, объяснив, что пошутил. Необходимость борьбы с алкоголем в этом бизнес-лагере, действительно, оказалась весьма настоятельной. Территория базы отдыха не была изолированной, а рядом с ней была хорошо организованная торговая точка с алкоголем. Был алкогольный бар и непосредственно в главном корпусе базы, но нами продажа алкоголя там была жестко пресечена, несмотря на «депутации граждан», заявлявших, что такой запрет при наличии «уникального набора сухих вин» – просто преступление с нашей стороны. Небольшая, но неплохо сплоченная группа участников бизнес-лагеря была совсем не против того (скорее, была заинтересована в этом), чтобы весь бизнес-лагерь превратился в веселую многодневную дружескую вечеринку, и прилагала к тому изощренные усилия. Было понятно, что утвердить и выдержать «сухой закон» явно не удастся: для того, чтобы человек нашей культуры, находясь в хорошей компании и рядом с абсолютно доступной возможностью выпить, целую неделю воздерживался от употребления алкоголя, нужны более чем серьезные резоны. Вспоминается один из рассказов Бабеля из времен гражданской войны в России: «…команда речного военного корабля, покинув боевую позицию, отправилась на нем же за самогоном, за что потом была расстреляна» (перспектива неминуемого расстрела была и до этой славной поездки у нее перед глазами, но уж очень хотелось выпить!). Необходимо было как-то проплыть между Сциллой и Харибдой. Выход был найден в организации офшорной зоны рядом с бизнес-лагерем, выезд в которую был платным, но где можно было употреблять спиртные напитки. Скоро выделилась группа постоянных посетителей офшорной зоны, но проблема локализовалась и недельной дружеской вечеринки не получилось. В дальнейшем мы использовали эту же технологию локализации проблемы алкоголя в бизнес-лагере в Ялте. Социальные процессы, активизировавшиеся в офшорной зоне, вынесли на поверхность своих вождей. В результате яркой популистской избирательной кампании к власти пришло веселое правительство, которое сделало ставку на то, что «народу нужны зрелища». Было всеобщее ликование. Под эту марку новоизбранный президент объявил себя царем-самодержцем, распустив остальные органы власти. Народу и это пришлось по душе. Но прошло немного времени, и народ начал оглядываться: а как насчет экономики? Работа более никем не организуется, заработки прекратились. Стали обращаться к царю за хлебом. Тот покрутился, покрутился, понял, что зря разрушил все государственные структуры и вообще зря не интересовался экономикой, которую теперь никак не наладить. От народной любви до ненависти к самодержцу – один шаг, и «царю» очень уж не хотелось, чтобы народ этот шаг сделал, а нога-то уже была занесена: уже пошли насмешки над его экономической и управленческой беспомощностью! Поэтому «царь», поняв, что положение обязывает, вошел в переговоры с прежним правительством, которое согласилось восстановить экономику и заработки трудящимся при условии, что: Царь объявит, что узурпировал абсолютную власть в стране в результате временного умственного помешательства, а теперь он выздоровевший президент! Что тот и сделал, но имидж его (и не только в игре) при этом несколько пострадал. Его ошибка была в том, что он отнесся к бизнес-лагерю несколько несерьезно (как к только игре), о чем даже и пожалел. Внезапно не стало хватать наличной игровой валюты. Усилия по поиску причин ее исчезновения из оборота долго не давали результатов, пока не выяснилось, что один из участников с неизвестными даже ему самому целями скупал ее в больших количествах за реальные доллары. К счастью, ему представился случай скупленные вийтны красиво потратить: веселая команда царя-президента в целях восстановления завалившегося набок имиджа своего патрона провела благотворительный аукцион в пользу соседнего детского пионерлагеря. Проблема алкоголя в бизнес-лагере достаточно серьезна: из усиленного сочетания алкоголя со значительной психологической нагрузкой может произойти психическое расстройство, что и произошло с двумя участниками. 6.2.4 Бизнес-лагерь в Лосево. В 2000 г. состоялся бизнес-лагерь в Лосево (под Санкт-Петербургом). В нем впервые была применена новая схема запуска бизнес-лагеря. Если раньше избранная власть начинала организацию с нуля и тратила много времени и сил, чтобы наладить институты власти, то в Лосево впервые организаторы еще до выборов образовали из себя временное, но нормально функционирующее правительство и после выборов просто передали дела вновь избранной власти. Эта схема себя оправдала, и более того: часть этого временного правительства во главе с временным президентом не захотела до конца складывать с себя властные полномочия, объявив себя новым государством, внеся тем самым некоторую сложность в различение игрового и внеигрового поведения. Сложность, опять-таки поневоле, обогатившая арсенал технологий (нет худа без добра!). Кроме того, в этом бизнес-лагере впервые велся рейтинг участников по экономическим и политическим показателям, а также по успехам в управленческих поединках. Каждый участник мог следить, растет или падает его рейтинг, что позволило держать всех в хорошей деловой форме. Бизнес-лагерь в Лосево запомнился и драматическим событием, связанным с «Часом Х». Было известно, что готовится покушение на президента, и организаторы посоветовали ему полностью довериться своему руководителю службы безопасности, квалифицированному человеку, и просто следовать инструкциям последнего. Так президент и поступил. Но ни организаторы, ни президент не знали, что у руководителя службы безопасности были свои виды на будущее: он готовился, а затем и отпраздновал игровую свадьбу, и это радостное событие, вместе с последовавшим «медовым месяцем» настолько завладело его вниманием, что появился он на «Часе Х» в последнюю минуту и совершенно неподготовленным. Не имея ни готовой стратегии, ни тактики противостояния террористам, он, несмотря на свою полную неподготовленность, но движимый желанием сохранить президенту жизнь, принял беспрецедентные меры. Во время встречи президента с народом многочисленная охрана перебила треть населения страны как предполагаемых террористов, а самого Президента для пущей безопасности заставила присесть на корточки. Трудно придумать мероприятие, столь разделяющее президента с народом и наносящее столь громадный ущерб его имиджу. Сам президент едва не пал жертвой терракта (возможно, если бы «пал», ущерба для имиджа не случилось бы – павших любят больше!). До президента из-за обилия охраны и тайной полиции на площадке террористам было крайне трудно добраться. Один из них сделал цирковой кувырок, приведший в замешательство охрану, но порвать ожерелье президента не успел – оно было за мгновение до этого порвано охранником президента, а «оказавшийся опоздавшим» террорист сразу же был убит. Охранник немедленно сделал публичное заявление, что поскольку у него в момент, когда он порвал ожерелье, не было оружия, то президент жив, его ожерелье подлежит замене, а сам он готов ответить за свой хулиганский поступок. Президенту ожерелье тут же восстановили, охранника задержала полиция, и «Час Х» продолжился. Собственно, именно благодаря этому трюку охранника президент остался в живых. Возник казус. Если бы такие действия охранника были проявлением находчивости, это можно было бы уподобить тому, как охранник при виде опасности невежливо отталкивает президента в сторону. Но, как выяснилось уже после окончания бизнес-лагеря, в данном случае эта технология «спасения президента, опирающаяся на нюансы правил», заранее была разработана молодыми людьми, еще подростками, участвовавшими в «Часе Х» в бизнес-лагерях, а это меняло дело: это было уже не находчивостью, а непозволительным и неигровым упрощением задач охраны. Вопрос повис. После «Часа Х» президенту был объявлен импичмент, но не очень чисто с правовой точки зрения, началась затяжная юридическая борьба. Во время одного из наших совещаний – совещаний организаторов – ко мне неожиданно подошел судья и вручил повестку в суд, куда я должен был явиться в качестве свидетеля и дать показания относительно того, откуда взялось оружие для «Часа Х». Надо сказать, что в эту минуту я почувствовал самый настоящий дискомфорт человека, которому вручают повестку в суд. В мои планы выступать в качестве свидетеля по вопросам, связанным с «Часом Х», и быть там публично допрашиваемым во время судебного процесса совершенно не входило! К счастью, судья собственноручно вручил мне повестку, а не через судебного исполнителя, чем я немедленно воспользовался. Я намеренно воспринял судью не в роли судебного исполнителя, а именно как судью и спросил его, а что за вопрос, может быть, я смогу ответить тут же, потому что в данный момент я не могу отлучиться, а задерживать из-за меня судебную процедуру было бы неправильно и неуважительно по отношению к столь высокому органу, как суд! Диалог происходил в присутствии других организаторов, с интересом за ним следивших. Очевидно, мои слова и присутствие свидетелей подействовали убедительно, или он просто не решился мне возразить. Это была его ошибка. Ведь судебный исполнитель не будет рассказывать свидетелю, какие вопросы ему будут задавать в суде, да он и не знает этого. (А может, это была с его стороны и не ошибка вовсе, а дружественные действия по отношению ко мне – мне трудно об этом судить с уверенностью – в таком случае поневоле смягчаю критику его должностных действий!). Но он задал вопрос, я ответил, и он, удовлетворенный, ушел. Я внутри себя вздохнул с облегчением, и мы продолжили совещание. Стоит упомянуть и еще одну проблему, в значительной мере внеигровую, которая потребовала с моей стороны самого серьезного к себе отношения. В ходе подготовки этого бизнес-лагеря один из его организаторов и участников по собственной инициативе заявил себя как его добровольный спонсор и принял на себя обязательство обеспечить материальное покрытие игровой валюты в объеме 10 000 дол. и внести эту сумму в первый же день работы бизнес-лагеря. Нами, совместно с этим участником-организатором-спонсором, было принято решение о том, что участники бизнес-лагеря по его окончании смогут реализовать заработанную ими игровую валюту путем покупки за нее путевок в следующий бизнес-лагерь (следующим оказался бизнес-лагерь в Египте). Руководствуясь этим совместным решением, в самом начале лагеря нами на общем собрании граждан было публично объявлено о такой возможности реализации игровой валюты. Однако первый день прошел, за ним и второй, а спонсор под разными предлогами переносил срок предоставления оговоренной суммы. Я сосредоточился на разглядывании картины мира и обнаружил в поведении спонсора некую логику: Поставить меня в последний день бизнес-лагеря перед выбором: • выплатить эту сумму за путевки из кармана Школы; • не выплатить – и потерять лицо перед слушателями (обещали продать за игровую валюту 15 путевок, а ничего не продали!); • согласиться проводить следующий бизнес-лагерь на условиях «спонсора» (которые он пока не предъявлял, но о которых я мог догадываться), на что он, собственно, и рассчитывал! Все три возможности были явно несимпатичны, но я был рад, что вовремя разглядел стратагему и у меня еще есть время что-то предпринять. Было ясно, что свое первоначальное обещание он и не имеет в виду выполнять, а оно с самого (или почти с самого) начала было ловушкой, чтобы получить контроль над проведением, по меньшей мере, следующего бизнес-лагеря. Я не собирался терять лицо перед слушателями, но и наказать Школу на эту сумму я тоже не собирался: понятно, что дело не только в деньгах, но и, как говорится, в принципе: там, где есть какая-то возможность не проиграть, я стараюсь не проиграть. Возникла необходимость построить стратагему, что и было сделано. Для ее реализации я впервые в практике бизнес-лагерей ввел «ЧАС ДИКА: ОБМЕН КАРТИНАМИ МИРА» – мое ежедневное утреннее (условно – часовое) выступление перед гражданами игровой страны, в котором я «рисовал картину мира» в части событий, произошедших в игровой стране, и перспектив их развития, а также отвечал на многочисленные вопросы слушателей. Этот новый жанр оказался весьма эффективным и помог реализовать стратагему: Плавно и постепенно изменить картину мира всех участников бизнес-лагеря, ни разу не упомянув об обещанных путевках, таким образом, чтобы вопрос о них даже не вставал из-за своей совершеннейшей неуместности в новой, измененной картине мира. Это удалось сделать. Никто и до сих пор ни разу не напомнил мне об этих путевках. Думаю, что участники не могут быть в обиде: они забыли о путевках потому, что за свою игровую валюту получили нечто иное – не материальное, но не менее ценное. «Спонсор», ожидавший до последнего часа, когда я подниму вопрос о 10 000 дол. и готовый поставить мне ультиматум, так и не дождался этого торжественного момента, и, когда мы расставались по завершении успешного бизнес-лагеря и, прощаясь (пожалуй, навсегда!), пожимали друг другу руки, чувствовал себя несколько растерянно. Благодаря решенной проблеме появился «Час Дика» как новая и весьма эффективная технология управления событиями в бизнес-лагере. 6.2.5 Бизнес-лагерь в Египте. «Специальный бизнес-лагерь в Египте по управленческой борьбе» состоялся в 2001 г. Он был необычным, прежде всего тем, что изначально строился не по законам бизнес-лагеря, а как бы вопреки им: из триады политической, экономической и управленческой борьбы была вырвана с корнем и пересажена на знойную египетскую почву одна лишь управленческая борьба. (Конечно, к корешкам прилипло немножко и всякой другой борьбы, но это уж – как получилось!). Казалось, при такой операции бизнес-лагерь должен был выродиться просто в объемный семинар по технике перехвата и удержания управления, но случился именно бизнес-лагерь: С единой историей и драматическими событиями, объединяющими участников в единое развивающееся социальное целое, где каждый прожил свою судьбу. Таким образом, этот лагерь отвоевал в пространстве социальных технологий свою территорию, свое право на существование, и даже было принято решение его повторить через год «на том же месте, в тот же час»! (Однако из-за особо громкого бряцания американского оружия в исламском мире на тот момент мы заменили Египет Прагой.). Деловая игра «БОРЬБА КНЯЖЕСТВ» – ее первая версия – оказалась той площадкой, которая позволила участникам продемонстрировать все их стратагемное искусство. Однако, к сожалению, искусства оказалось меньше, чем площадки. Правда, этот результат вполне можно было ожидать. Ведь, как уже говорилось, наша ментальность, в общем-то, двухшаговая: этим мы выгодно отличаемся от народов с одношаговой ментальностью, но сильно проигрываем другим народам – с многошаговой… И вот тут не надо путать: интрига и стратагема вещи разные. Интриган ведет нескончаемую позиционную борьбу, по возможности подтягивая одеяло на себя, имея вместо внятного долговременного сценария лишь образ желаемого результата. Мастер же стратагем – вообще над схваткой, он внимательно следит за тем, чтобы реализовалось не что попало, а именно стратагемный сценарий, и легкими движениями подгоняет под него почти не сопротивляющуюся реальность. Другое дело, если в череде событий он узнает руку другого мастера… Тут можно было бы узреть ТАНЕЦ СТРАТАГЕМ, но такого у нас… не случилось. Изначально было шесть княжеств, имевших на карте каждое свою территорию, но затем три из них решили объединиться. Славная федерация трех княжеств, миролюбиво объединившихся ради потребностей национальных экономик, поставившая своим монопольным объединением под контроль все чужие экономики и выстроив из столов и стульев в большом игровом зале линию Маннергейма, была сильно удивлена недружественностью соседей. Ждали от них аплодисментов, а оказалось, что они их не любят. И когда отдельные нецивилизованные представители нефедеративных княжеств стали нарушать одностороннюю, но мысленно внятно обозначенную границу жизненных интересов федерации, федеративные нервы не выдержали… Началась война. Война проходила передвижением фигур солдат на специальной карте, и как только солдат противника оказывался в досягаемости оружия, следовало сражение, если на то была воля хотя бы одной из сторон. Сражение проходило в одном из двух вариантов – по выбору нападавшей стороны: • тренинг «РАЗВЕДКА»; • экспресс-поединок. Практика массового применения этого оружия в Египте показала его эффективность. В этом бизнес-лагере «Час Х» был «вшит» в общую ткань событий в борьбе княжеств, что придало ему скорее смысл военных действий, чем террористических актов. Федерация трех княжеств на «Часе Х» не только физически отгородилась от остальных баррикадой, но и решила привлечь к охране больше человек, чем предусматривалось количеством выданного для этих целей оружия. Для этого они договорились в случае опасности перебрасывать друг другу оружие из рук в руки, чтобы оно оказалось у того, кому в данный момент было нужнее. В тот момент, когда одна из нападавших просто пролетела по воздуху над баррикадой и оказалась в опасной близости от князя, одна из его охранниц порвала у нападавшей ожерелье и тем спасла князя, хотя у самой в данный момент оружия не было. Она за свою выходку была удалена с площадки, но князь остался жив. С этой участницей бизнес-лагеря я был знаком несколько лет, тепло и с большим уважением к ней относился. Когда же я узнал, что она вовсе не в азарте забыла, что у нее в данный момент нет оружия, а просто решила «любой ценой» спасти князя, даже пойдя на сознательное нарушение правил, то после бизнес-лагеря мое отношение к ней изменилось, и ее репутация, в моих, по крайней мере, глазах, сильно снизилась. Таким образом, за внеигровое поведение непроизвольно последовало нечто, тоже внеигровое. И еще одна поучительная деталь: федерация, как таковая, содержала в себе мину замедленного действия: реальное объединение – важное с точки зрения подведения итогов – могло быть лишь при сложении двумя князьями своих полномочий в пользу третьего. Князья нашли выход из этого щекотливого положения в ротации. Ротация – дело не новое и вполне замечательное, если бы не одно обстоятельство: на момент подведения итогов все равно князем-победителем может быть только один из трех, только один может взойти на пьедестал почета. Одного и пригласили. Но самостийно и нелегально взобрались на пьедестал все три: дружба победила… правила. Ротация – это хорошо сейчас, плохо потом… Но добрые намерения у федерации были. Что было – то было! Однако не стоит путать намерения с результатами. Что же остальные княжества? А у них – не сложилось. Не сложилось стать едиными (чуть-чуть не успели!), не сложилось стать мудрыми, не сложилось стать сильными. А при стольких «не сложилось» сложно стать положительным героем. 6.2.6 Бизнес-лагерь в Ялте. Международный бизнес-лагерь в Ялте был проведен также в 2001 г. Это был бизнес-лагерь традиционного типа, в котором в равной степени было уделено внимание всем трем видам активности: экономической, политической и управленческой. Для участников новым была именно его международность в прямом смысле слова – не просто наличие граждан различных реальных государств (после распада нашей сверхдержавы это не редкость), а наличие двух игровых государств – Игровой России и Игровой Украины, гражданами которых были реальные граждане реальной России и реальной Украины. Для организаторов этот бизнес-лагерь был в значительной степени посвящен саморазвитию социальных технологий. И начался он не без странности именно с этой точки зрения. Непосредственно перед прибытием в бизнес-лагерь автобусов с участниками, на последнем «спокойном» совещании организаторы обсуждали ритуал открытия бизнес-лагеря и последующие действия. Было решено открытие провести непосредственно перед входом в главный корпус, после чего повести по двум разным лестницам – двумя рукавами раздельно – в игровой зал на седьмом этаже граждан Игровой России и граждан Игровой Украины. Игровой зал был разделен пограничной лентой на две части, и можно было вести одну игру сразу в двух различных государствах, где каждое использовало в игре собственную валюту (игровые рубли и игровые гривны). Определились с тем, кто поведет на седьмой этаж колонну «русских», а кто – «украинцев». Во время обсуждения, разглаживая и разглядывая мысленным взором технологическую картину мира, я увидел, что одна из колонн, преодолев семь этажей, уперлась в запертую дверь. Я сразу же обеспокоено сообщил об этом участникам совещания. Меня дружно заверили, что этого не произойдет, что «факт наличия открытости дверей будет проконтролирован». Однако мои сомнения не развеялись, и я предложил поспорить со мной (хотя бы на один помидор), что я окажусь прав. Со мной поспорил министр экономики государства организаторов (фотографию, запечатлевшую момент «разбивания» рук спорщиков среди прочих можно увидеть в моей книге «ВНУТРИФИРМЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ (в вопросах и ответах)»). И министр экономики, и наш премьер (я играл роль президента) взяли проблему под личный контроль, и не только они, но и я относительно успокоился. Поднявшись на седьмой этаж, мы готовились начать игру, как только из двух разных дверей зала войдут участники. Натянули пограничную ленту и разложили конверты с игровой валютой. Обе входные двери в зал были открыты настежь. Вот появилась колонна «россиян», их рассадили по местам. А «украинцев» нет и нет. Спускались до самого низа их встречать, но так и не нашли. Игра застопорилась. Через пятнадцать-двадцать томительных и полных неизвестности минут выяснилось, что они пошли не по парадной, а по какой-то еще одной, запасной лестнице и на седьмом этаже уперлись в запертую дверь, стоят там и ждут. Проведенное мною позже очень непростое расследование показало, что сбой произошел из-за незапланированного вмешательства в процесс «контроля незапертости двери» одного из организаторов, не доверявшего всем другим. Подтвердилась пословица «у семи нянек дитя без глаза». Этот случай оказался по-своему символическим и задал социально-технологическую направленность всему бизнес-лагерю: наряду с организаторами, социальная технология стала соучастницей многих важных процессов в нем. В каждом бизнес-лагере мы отрабатываем некоторые новые социально-технологические элементы. На долю этого выпала проверка «самореализации РАСПИСАНИЯ» как социально-технологического инструмента. РАСПИСАНИЕМ бизнес-лагеря было заранее предусмотрено два серьезных события «Час Х» и – на следующий день – «Процесс Века». Что касается «Часа Х», то эта часть – планируема, а вот что касается «Процесса Века», то, не имея «преступления», его планировать трудно, можно только предсказать. Гипотеза состояла в том, что если не мешать социальной технологии саморазвиваться, то и «Преступление Века», и «Процесс Века» случатся сами собой. Во время «Часа Дика» я рассказал о правилах «Часа Х», в частности о том, что погибший на один час удаляется «в некий иной мир», после чего рождается заново, но у него уже нет ни прежней должности, ни прежней собственности. Надо сказать, что все, что касается рассказов о социальных технологиях, выслушивается всеми очень внимательно. Кстати, во время одной из лекций в этом бизнес-лагере на «Часе Дика», который проходил в кинозале без окон, внезапно отключили свет минут на тридцать. Я продолжал говорить в абсолютной темноте, и это никак не сказалось на поведении зала, разве что некоторые тут же раздобыли для себя фонарики, чтобы продолжать конспектировать. Среди последовавших после моего рассказа о «Часе Х» вопросов вдруг раздался голос нашего премьер-министра: – А сохраняется ли за погибшим после его нового рождения его игровое имя? Мне неожиданно было услышать такой вопрос публично от нашего же премьера, но это не противоречило правилам. Однако, зная его как человека, движимого никак не праздным любопытством, я, уже готовый было ответить: «Нет, не сохраняется!» (чтобы усугубить драматизм «Часа Х»!), вдруг почувствовал толчок-предупреждение внутри себя: – Ведь если погибнешь ты сам, то уже не сможешь быть Диком! Слегка споткнувшись (я ведь никогда лично не участвовал в «Часе Х» и не собирался этого делать), я все же ответил на всякий случай: – Да, сохраняется! Этот вопрос и этот ответ подсказали мне, что пришло время мне самому участвовать в «Часе Х» на общих со всеми основаниях, чтобы почувствовать эту технологию изнутри. Так что придется и мне надеть бумажное ожерелье! По правилам тот, у кого во время «Часа Х» это ожерелье разорвут, считается погибшим. Но разорвать имеет право только тот, у кого имеется оружие (кубик, собранный из разноцветных деталей конструктора LEGO). Разорвавший ожерелье должен сразу же поднять над головой этот кубик в доказательство наличия у него оружия. Жизнь в лагере шла своим чередом, когда одна из участниц выступила с инициативой провести конкурс на «Идеальную пару». Нам, организаторам, не очень-то эта идея понравилась, поскольку привносила немного фривольный смысл в социально-технологическое пространство, в котором развивалась драматургия бизнес-лагеря. Мы опасались возможной пошловатости такого рода конкурса. Но все же, чувствуя «настроение масс», решились на его проведение. Этот конкурс дал толчок целой технологической цепочке: • «Процесс Века» требует в качестве своей предпосылки «Преступление Века». • «Преступление Века» должно быть таковым, чтобы вызвать всеобщее неприятие и осуждение. • На такое преступление может пойти тот, кто не побоится общественного мнения, которое может не по-игровому осудить «преступника». • Такое всеобщее осуждение должно быть скомпенсировано и даже перевешено существенным приростом авторитета в чьих-то, очень значимых для «преступника», глазах. • В идеале: осуждение всеми компенсируется одобрением одного (или одной!), но чье мнение на данный момент важнее мнения общества. • Таким образом, технология выставила на передний край «Идеальную пару»: Мужчину и Женщину, которая могла бы быть идеальна и для совершения преступления: Мужчина – Исполнитель преступления, Женщина – Заказчица, в глазах которой он хочет и рассчитывает быть героем. • «Идеальная пара» не могла соединиться и готовиться к конкурсу, если между ними не протянулась хотя бы тоненькая ниточка взаимосимпатии. • Осталось только Женщине узнать, что она Заказчица преступления, а кого она «самостоятельно» выберет Исполнителем – уже понятно. По технологии «Часа Х» заказчик – он же руководитель террористической группы – получает оружие для совершения акта, а команду подбирает себе сам. При этом руководителя группы террористов знает только один человек в бизнес-лагере – тот, который обеспечивает передачу оружия – а рядовых исполнителей не знает даже он. С другой стороны, рядовые террористы не знают того, кто является Заказчиком и Руководителем, они знают того, от кого получают инструкции и оружие, а является ли этот человек просто промежуточным звеном, или же самостоятельно принимает решения, – этого они не знают. Никто, кроме Заказчика, до последней минуты не знает, кто планируется в качестве подлинной жертвы терракта: исполнители узнают об этом непосредственно перед его совершением. Так обеспечивается конфиденциальность информации. Победительница конкурса «Идеальная пара» – амбициозная и трудноуправляемая девушка – после некоторых колебаний согласилась стать Заказчицей. Ей предстояло самой выбрать объект акта, выбрать и завербовать исполнителей. Накануне «Часа Х» один из граждан Игровой Украины – Антуан – принес мне три детских игрушечных пистолета, которые он по собственной инициативе купил в магазине Ялты и предложил в качестве оружия на «Часе Х». Три – было слишком мало, по плану террористы получали пять единиц оружия, а тайная полиция – семь. Да и в качестве оружия у нас выступают не игрушечные пистолеты, а кубики из LEGO. Но, чтобы его не огорчать, я забрал пистолеты себе. Зная, что я буду участвовать в «Часе Х», премьер настоял, чтобы у меня была охрана. Я согласился при условии, что у нее не будет оружия (я знал, что оружию для охраны и взяться неоткуда!), и объяснил, что преступник, если таковой объявится, нужен живым для «Процесса Века», а если охрана будет иметь оружие и по горячности его убьет, то сорвет процесс, чего никак нельзя допустить. Ведь «Процесс Века» обозначен в РАСПИСАНИИ, висящем с первого дня на стене. Во время «Часа Х» я продавал на аукционе за игровую валюту различные лоты. Из толпы раздавались требования о продаже оружия для самозащиты богатых граждан. Тут я вспомнил про игрушечные пистолеты и решил их продать на аукционе (чтобы не было обидно Антуану, который принес мне их «от чистого сердца»). Тут раздался вопрос: – А чем они как оружие отличаются от кубиков из LEGO? – Тем, что кубики – это бомбы, которые сами взрываются, а это – пистолеты: тут надо нажать на курок, чтобы раздался щелчок: нет щелчка – значит не было выстрела, и человек жив! – объявил я на ходу новое правило (полностью отождествить пистолеты с кубиками было бы не логично, не технологично и не эстетично). Как впоследствии выяснилось, один из проданных на аукционе пистолетов был куплен через подставных лиц и попал-таки к одному из моих охранников! Во время продаж на аукционе я выдавал товар и охрана следила за тем, чтобы никто ко мне не приближался слишком близко, за исключением «своих». Однако, имея позади не один «Час Х», я опасался и «своих», тактично удлиняя дистанцию или, как бы невзначай, защищаясь лотом даже от них. Обеспечить «Преступление Века» – было задачей технологии, а не моей. В зале произошло событие: сотруднику тайной полиции показалось, что у одной из участниц – победительницы конкурса «Идеальная пара» – имеется спрятанное оружие, и он на всякий случай порвал ей ожерелье: она выбыла и из «Часа Х», и из будущего «Процесса Века». Время обязательного присутствия официальных лиц на «Часе Х» прошло, и люди начали покидать зал. Ушел президент Игровой России, ушел премьер Игровой Украины, т. е. ушли «потенциальные объекты». Осталось всего несколько человек, а ничего так и не произошло. Я продавал лоты «до последнего», поскольку государство организаторов – Страна Дика нуждалась в финансовых средствах (ведь наши вийтны свободно конвертировались на настоящие доллары, рубли и гривны). В дверях показались люди с микрофоном и попросили меня подойти для интервью (они входить в зал не имели права). Охранники предложили мне не покидать моего места, но я понял, что если Технология не использует этот момент, то другого шанса она не получит, и направился к двери. Тут же сзади на меня кто-то прыгнул, и мое ожерелье было порвано. Охранник инстинктивно порвал ожерелье у нападавшего и предъявил свой пистолет. Все оставшиеся в зале столпились вокруг. Нападавшим оказался мужчина из «Идеальной пары», занявшей первое место. Я спросил охранника: – Был щелчок? – Был ли щелчок? – поддержали вопрос другие голоса, понимая необратимую важность этого момента. Охранник – неоднократный участник «Часа Х» – наклонился ко мне и быстро спросил на ухо: – А как надо? – Я щелчка не слышал! Он распрямился и громогласно заявил: – Щелчка не было, не успел! – Значит, преступник жив! – подвел я итог и ушел отбывать свой час в одиночестве, чтобы затем родиться заново. Технология сработала, теперь «Процесс Века» состоится. Заказчица, погибшая на «Часе Х» и своей гибелью добавившая окончательной решимости исполнителю, проявила внеигровое поведение, проигнорировав требование часового присутствия после гибели в специально отведенном для этого месте (в следующий бизнес-лагерь мы ее уже не приглашали). Началась подготовка «Процесса Века». Перед процессом ко мне приходили с просьбой отменить готовящийся процесс, поскольку подсудимый «очень переживает». Я ответил, что отменить невозможно, поскольку в РАСПИСАНИИ еще до открытия бизнес-лагеря было указано, что после «Часа Х» состоится «Процесс Века», а кроме того это было бы. Неуважением к подсудимому, как если бы признать его неспособным предвидеть последствия своих поступков, причем тех последствий, о которых даже было напечатано в РАСПИСАНИИ. Правда, я не сказал, что подсудимый, действовавший, как ему казалось, по своей воле, был средством самореализации заложенной в РАСПИСАНИИ социальной технологии. И хотя не я выбирал подсудимого в качестве исполнителя, все же чувствую потребность принести и приношу этому симпатичному человеку, попавшему под колесо социальной технологии, свои извинения, поскольку именно я отдал в ее распоряжение данный бизнес-лагерь. Без ведома с моей стороны подобрались и сложились вместе ряд элементов: 1) РАСПИСАНИЕ; 2) вопрос об утрате имени; 3) мой ответ на него; 4) мое решение о личном участии в «Часе Х»; 5) просьба о проведения конкурса на «Идеальную пару»; 6) разрешение проведения конкурса; 7) конкурс на «Идеальную пару»; 8) согласие победительницы конкурса на роль Заказчицы; 9) согласие ее партнера на роль Исполнителя; 10) выбор Заказчицей именно меня в качестве жертвы; 11) покупка Антуаном детских пистолетов; 12) условие о безоружности охраны; 13) отсутствие у охраны оружия в виде кубиков; 14) вопрос об отличии пистолетов от кубиков; 15) появление правила необходимости щелчка; 16) приобретение одного из пистолетов охраной; 17) подозрение тайного полицейского по поводу заказчицы; 18) гибель заказчицы, прибавившая решимости исполнителю; 19) потребность в проведении аукциона «до последнего лота»; 20) удача теракта; 21) задержание террориста; 22) вопрос о щелчке; 23) ответ о щелчке; 24) наличие живого подсудимого для «Процесса Века». Можно сказать, что если бы все это организовывал бы я сам, то с большой вероятностью какой-нибудь элемент не сработал бы. А без любого из них «Процесс Века» не мог бы состояться. Процесс состоялся. Подсудимый держался и достойно, и изворотливо. Но в последнем слове допустил внеигровое высказывание, закончив разумное выступление словами, сказанными после акцентированной паузы: «А вообще-то мне все это не нравится!» Тем самым он оценил происходящее с внеигровой точки зрения. После такого шага выносить ему игровой приговор стало затруднительно, это снизило бы авторитет суда. А внеигровой приговор суд выносить не уполномочен. Суд удалился на совещание. Приговор был примерно таков: «В связи с особой тяжестью преступления и отсутствием у суда надежды на то, что наказание сможет помочь подсудимому правильно оценить содеянное, суд приговорил подсудимого к лишению права быть наказанным. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!». «Идеальная пара» – Заказчица и Исполнитель – сразу же после суда сыграли игровую свадьбу. Говорят, подсудимый и после бизнес-лагеря долго осмыслял ситуацию и что в итоге пришел к оптимистическому выводу: «Раз не наказан – значит не прощен. Раз не прощен – этим уже наказан. А раз наказан, то значит – прощен!». Стоит упомянуть и о событии, куда менее значимом, но тем не менее расколовшем общественное мнение. В саду на территории бизнес-лагеря росла прекрасная роза, услаждавшая взор тех, кто способен ощущать прекрасное. Но однажды кто-то, более прозаически настроенный, срезал прекрасную розу и преподнес ее одной из участниц. Поступок был оценен игровым сообществом по-разному: • одна часть оценила это как Малый Рыцарский Поступок, возвышающий участницу до Дамы, • другая часть – как не стоящую обсуждения, обыкновенную прихоть (возможно, не совсем трезвого) мужика, имеющую малое отношение к самой участнице, • третья часть – как обычную кражу, опускающую участницу до держательницы краденного. Это событие просто отразило всю непрочность содружества наших субкультур: субкультуры Разрушителей, субкультуры Никаких и субкультуры Созидателей. 6.2.7 Бизнес-лагерь под Новосибирском. Бизнес-лагерь под Новосибирском состоялся также в 2001 г. Он был региональным и небольшим по численности – человек шестьдесят, т. е. вдвое-втрое меньше, чем обычный бизнес-лагерь. Сверхзадачей для Школы в этом лагере было проведение эксперимента по замене избирательной кампании по выборам всех ветвей власти социальной лотереей. Проигрывались три временных периода. • Для первого периода была подготовлена и проведена избирательная кампания и были выбраны президент, Дума и судья, после чего было построено государство, основным видом деятельности в котором было производство супа, чтобы прокормить население. • Для второго периода избирательная кампания не проводилась, а была проведена социальная лотерея, в которой разыгрывались не только роли исполнителей выборных должностей, но и роли «простых» чиновников и предпринимателей. Основной вид деятельности остался прежним. • Для третьего периода вновь была проведена избирательная кампания, однако власть поменялась мало: даже переизбрали на второй срок того же самого президента, который в предыдущем периоде получил свой пост по лотерее. Вид деятельности опять-таки сохранился. Этот эксперимент показал отсутствие значимой разницы между проведением обычной избирательной кампании и социальной лотереей с точки зрения последующей успешности функционирования государства. Понятно, что в таком случае лотерея предпочтительнее, так как уменьшает временные, человеческие и финансовые затраты. Своеобразием этого бизнес-лагеря было также то, что за участие в управленческих поединках необходимо было расплачиваться вийтнами. Поскольку произошло естественное расслоение общества на бедных и богатых, при котором бедных – большинство, то большинство оказалось лишенным участия в управленческих поединках. Роли секундантов, судей и зрителей не могли их удовлетворить, и случился небольшой бунт. Под бунтом в бизнес-лагере или в деловой игре я понимаю такое поведение группы участников, при котором они выходят за рамки игровых ролей и переходят по предварительному или стихийному сговору на роль оценивающих извне игры качество данной игры и начинают выставлять требования или давать советы, как если бы они были прекрасными разработчиками деловых игр и делились опытом с менее удачливым коллегой. Естественно, что к бунту склонны наименее успешные в игре участники. Бунтовщики числом человек пять-шесть вызвали меня на переговоры и, с извинениями и оговорками, выставили требование допустить к управленческим поединкам не только богатых, но и всех желающих. И еще раз принесли извинения за выход из игровой роли, поскольку они приехали в бизнес-лагерь во многом и для того, чтобы поучаствовать в управленческих поединках. Я указал им на то, что они правильно извиняются, поскольку для решения их проблем им вовсе не обязательно было выходить из игровой роли: проблема социального неравенства, когда она заходит слишком далеко, решается жителями страны обычно самостоятельно путем революций или референдумов (без обращения к моему аналогу в реальной жизни, поскольку моего аналога в реальной жизни просто нет!). Поэтому я их извинения принимаю, но со своей стороны, поскольку они осознают и признают неправомерность своих действий, попробую им как-то помочь. Пока они раздумывали, готовить ли им государственный переворот, я нашел выход в введении технологии мини-поединков, опираясь на опыт экспресс-поединков, проведенных в качестве имитации сражения в бизнес-лагере в Египте. Мини-поединки оценивали также три судьи, ситуации использовались те же, что и для полноценных поединков, а сами поединки состояли из двух двухминутных раундов и без права взятия паузы секундантами. (Для сравнения: в экспересс-поединках всего один трехминутный раунд, используются специальные ситуации с двумя ролями, а секунданты вообще отсутствуют). Эти мини-поединки вставлялись в свободные интервалы времени – по два мини-поединка – между «классическими» поединками, которые могли себе позволить богатые, пока последние готовились. Эта технология вполне удовлетворила неимущие слои населения, и социального взрыва в государстве не последовало. Таким образом, бунт сыграл роль катализатора для появления жанра мини-поединков, который стал позднее использоваться мною в качестве специального блока тренинга. А могут ли вообще участники деловой игры влиять на технологию ее проведения (регламент, сценарий или отдельные правила), не выходя за роли участников игры? Конечно, могут, только для этого им необходимо уметь правильно (с ролевой точки зрения) формулировать свои пожелания, претензии или просьбы. Например, вместо: – Я считаю, что организаторы должны обеспечить нам… Употреблять: – Мы не очень счастливы в своем государстве, потому что не имеем возможности… Казалось бы, это чисто лингвистическая разница, но она очень успешно отделяет законопослушного участника от незаконопослушного со всеми вытекающими отсюда следствиями. 6.2.8 Бизнес-лагерь в Праге. Специальный бизнес-лагерь по управленческой борьбе состоялся в Праге в 2002 г. Технологической основой для его проведения послужила вторая версия деловой игры «БИТВА КНЯЖЕСТВ», где полем боя служил большой игровой зал с расставленными в правильном порядке столами и стульями в количестве, значительно превышающем число участников бизнес-лагеря. Это позволяло участникам передвигаться по «полю боя» по технологическим шагам, пересаживаясь со стула на стул. Подробно эта игра уже была описана в четвертой главе. Впервые был опробован механизм нового рождения погибших. Практика его использования высветила одну трудноразрешимую проблему, тесно связанную с нашим ментальным своеобразием. А именно: Мы ценим человечное поведение выше ролевого, а жизненную необходимость – выше закона, Что в частных случаях дает известный выигрыш, но в целом – общий проигрыш, если измерять его в таких категориях, как качество жизни и ее продолжительность. Это своеобразие сказалось на практической невозможности погибшего гражданина и вновь родившегося, но уже «в стане врагов», стать патриотом своей новой родины. Новорожденный испытывал патриотические чувства не к тому княжеству, где он вновь родился, а к тому, в котором он жил и на стороне которого он воевал в прошлой жизни. Получалось, что при продолжении военных действий между этими княжествами он оказывался предателем либо с точки зрения своих бывших, либо с точки зрения новых родственников. Поэтому новое княжество не доверяло новорожденному ни военной тайны, ни ответственного поста, и он в силу этого недоверия – не доверял новому княжеству, подталкивающему его своим недоверием в объятья старого. (Напоминает современные отношения между эстонским государством и русским населением в нем.). В принципе, если бы только это было возможно, то хорошо было бы новорожденных лишить памяти об их прошлой жизни в другом княжестве. Тогда они могли бы стать полноценными гражданами своей новой родины. (Создавая человека, социальная технология так и поступила: все мы лишены памяти о том, что было до нашего рождения.).