2.32 Бунт второй и последний. Ко мне зачастил министр образования одного из государств. Вначале его визиты меня радовали: приходит с вопросами – значит, работает. Однако вопросы его становились все дотошнее и дотошнее. Да еще пытался назначать мне сроки для ответов на них. Я стал деликатно отмахиваться от него, как от мухи, но он предъявил свои полномочия: он выступал не только от своей должности, но и делегирован министрами образования всех государств. Его вопросы касались программы занятий «…на завтра, послезавтра, поскольку слушатели интересуются, а он, как министр образования, не знает, что ответить!». Мне было не очень понятно, с чего это вдруг в середине бизнес-лагеря слушатели столь пристально заинтересовались программой. Я объяснил ему, что когда мы готовим инструкторов делового администрирования, то требуем от них не иметь программу занятий, а руководствоваться тем, что требуется в данный момент в данной аудитории делать, поскольку нас не устраивает система «отбыл свой номер и ушел». Министр отстал, но ушел неудовлетворенным. Через пару дней он вновь появился, когда я проводил совещание инструкторов. С холодно-официальным видом он сообщил, что народ собрался в холле второго этажа и требует меня к себе. Я ответил, что народу придется немного подождать: когда я закончу совещание с инструкторами, я поднимусь на второй этаж! Минут через семь-восемь я закончил совещание и, пока поднимался по лестнице, ощущая по гулу голосов, что собрался весь лагерь, я прикидывал: каков мог бы быть самый худший исход и готов ли я к нему? Например, все потребуют вернуть деньги за бизнес-лагерь назад – смогу ли я вернуть? Я быстро оценил финансовые возможности Школы и почувствовал, что, в принципе, вернуть возможно. После этого я перестал волноваться и понял, что выиграю. Холл гудел, но когда я появился, все умолкли и меня проводили на специально приготовленное место. В центре зала стояло большое деревянное кресло, непонятно, где и как добытое, – в него-то меня и посадили, а перед креслом на треноге стояла видеокамера. Плотным кольцом меня окружала толпа, «родных лиц» инструкторов я поблизости не увидел. Видеокамера произвела на меня благотворное действие, я моментально стал следить за своей осанкой, мимикой и речью. На заре нашей Школы, когда мы еще вели занятия в Доме рационализаторов и изобретателей, у нас недолгое время вел занятия «по актерскому искусству руководителя» один не всегда трезвый режиссер. Тогда я хорошо запомнил, чем отличается сидящий руководитель от других сидящих граждан: руководитель может сидеть в любой позе: прямо, откинувшись назад, наклонясь вперед или вбок, с ногой на ногу или без, но – спина всегда должна быть прямая. После того как я был усажен, министр образования отошел в сторону, вперед – со своими претензиями – устремились более старшие и опытные товарищи. Суть претензий: • «Чему нас здесь учат?»; • «Где раздаточные материалы?»; • «Где программа обучения?»; • «Где учебный план?»; • «Смотрите, он еще и улыбается!!». Я подержал паузу. Потом ответил по существу вопросов: • «Мы учим вас тому, как успешно жить в той жизни, которая за воротами. • А за воротами уже строится жестокий капитализм, или, помягче, рыночная экономика. • Программы нет, и она вам не нужна. • Почему вы сюда приехали? • Ведь все вы столько раз учились на разных курсах повышения квалификации для руководителей – у иных удостоверений и дипломов девать некуда, – но вы приехали сюда. • Ведь там вы как раз и учились по программам, учебным планам и с раздаточными материалами – ну и что? Помогли вам эти программы и планы? Помогли понять, что происходит в нашей жизни и как надо действовать? Ответили на ваши жгучие вопросы? • Нет, не помогли и не ответили, вот почему вы приехали сюда. • Потому что здесь – не так, как там, поэтому вы и приехали. • А теперь говорите – давайте, как было там: с программами, планами и раздаточными материалами. • Говорите: учите нас так, как нас учили раньше, без толку и смысла… • Вы сами не знаете, чего хотите. • Но мы не хотим учить вас без толку и смысла, даже если вы на этом настаиваете. • Не хотим и не будем. • А вот что касается раздаточного материала, то тут нам всем повезло: в ленинградском издательстве «Машиностроение» вышла моя книга «Персонал-технология: отбор и подготовка менеджеров». Скоро ее привезут сюда, и она будет продаваться за игровую валюту. • Как вы догадываетесь, ее запланировали издать не в ответ на ваши грозные требования, а значительно раньше. • Так что потерпите. • И всем хорошего вечера!». Люди стали расходиться, не без реплик вроде: «Опять Дик всех обвел вокруг пальца!» Потерпевшие поражение зачинщики смуты – а ими оказались преподаватели ИПК из различных городов – тут же начали восстанавливать со мной теплые отношения. Я их отчасти понимал. Предприниматели и менеджеры, прибывшие сюда, особо в программе и других бумагах не нуждались (для них она могла быть важна только на момент принятия решения: ехать – не ехать?!), для них важно, чтобы в итоге была польза, чтобы увезли они с собой знания и навыки. А вот преподаватели управленческих и экономических дисциплин – дело другое. Их прислали сюда не для того, чтобы они привезли внутри своей обновленной сущности знания и навыки. Их прислали для того, чтобы они привезли новые методические материалы, и именно программу, учебный план, всякие формочки, образцы и раздаточные материалы на пару кило весом – только тогда они съездили не зря! Им же надо отчитаться о поездке! И когда преподаватели почувствовали, что уедут как все – с полной головой и пустыми руками, – они «провели работу» и организовали бунт. А теперь поняв, что уедут – худо-бедно – с книгой в руках, поостыли. Вообще, практически на всяких моих курсах в зале есть особые слушатели – мои коллеги. И они, как правило, четко делятся на две категории: • одни ведут себя доброжелательно, уважительно к труду коллеги, готовы мне помочь или правильно сориентировать других слушателей, за что я им всем и каждому персонально искренне признателен; • другие уже с самого начала сидят с недоверчиво-недовольными лицами (не видят себя в зеркало!), сначала ведут себя нарочито пассивно, проявляя «недогадливость», что от них как от слушателей требуется, затем пытаются задавать «трудные» (а то и бестактные – но это уже редко) вопросы, затем, поняв, что «на публике» им победа не грозит, переходят к неяркой негативной кулуарной работе, стараясь «отщепить слушателей по одному». Такие довольно быстро выдают свое присутствие двумя вопросами: «Чем мы будем заниматься завтра (или во второй половине дня)?» и «В чем смысл того, что мы только что делали (или будем делать)?» Обычно я таких людей просто перестаю замечать. А книгу, действительно, привезли, и ситуация окончательно стабилизировалась. Ее сразу же раскупили и в свободное время начали читать. Изменилось и отношение слушателей из числа преподавателей. С книгой меня и самые скептические из них – со скрипом – приняли «за своего», т. е. имеющего моральное право учить других: Слаб человек – нуждается в костылях и подпорках. И вдруг стало чувствоваться, что перевал на пути бизнес-лагеря остался позади и дела стремительно движутся под гору: каких-то две-три недели – и все.