2.18 Кухаркины дети. Во время преподавания в «Олимпийце» я жил в этом же комплексе и, наблюдая местную жизнь, обратил внимание на безнадзорных детей, слонявшихся вокруг. Семьи обслуживающего персонала (в основном – женщин) в большинстве своем были неполные; комсомольские лидеры вели образ жизни далекий от монашеского, а то и вовсе заезжала «золотая молодежь», и дети видели жизнь с очень разных сторон. Я пригласил группу детей на встречу, пришло человек десять в возрасте от 10 до 16 лет. Они расселись на столах и стульях в углу аудитории, сбившись в кучку, не соглашаясь снять пальто и куртки и разглядывая меня из-за поднятых воротников. На вопросы не отвечали, лишь подталкивали друг друга и ждали чего-нибудь кроме вопросов. Я их понял и просто начал рассказывать о менеджменте, о разделении людей на тех, кто управляет, и тех, кем управляют, и как уже в детстве становится видна разница между людьми. И делал вид, что не замечаю, как кто-то перестал толкаться, кто-то сел поудобнее, а кто-то снял куртку. В конце первой встречи я спросил только одно: – Вам было интересно? – Да. – Тогда через неделю приходите в это же время! На следующей неделе они уже вступали в дискуссию. Затем участвовали в «активном диалоге». Потом играли в деловую игру «НЕОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ», где должны были выжить, организоваться в государство и продолжить существование человечества. Потом обучались приемам управленческой борьбы. Наконец, они оказались готовы к усвоению культурных норм: как здороваться, как соглашаться, благодарить или отказываться, как вести себя за столом и пр. Надо сказать, что как только дошли до культурных норм, девочки враз вырвались в лидеры по этому «предмету», сразу почувствовалось, что это не просто девочки, а будущие женщины, которые лучше мальчиков понимают всю жизненную практичность этих занятий. В качестве выпускного экзамена у нас был торжественный обед (на генеральной репетиции «обедали» с пустыми тарелками). Персонал столовой накрыл нам на стол с уважительным энтузиазмом. Мои подопечные вели себя достойно: • мальчики, не толкаясь и не пихаясь, чтобы занять лучшие места за столом, сначала помогли рассесться девочкам; • не тянулись через весь стол за чем-нибудь, а просили передать; • не зажимали в кулаке весь ломоть хлеба, а держали его на тарелке и отламывали кусочками; • тарелку с супом наклоняли не к себе, а от себя; • не оттопыривали локти, когда пользовались ножом и вилкой; • не стучали приборами по посуде; • не размахивали ими; • не держали их вертикально, как свечи; • закончив есть, правильно их сложили; • за столом не кричали как на сильном ветру, а вели неторопливую беседу; • не забыли поблагодарить за обед не только меня, но и персонал столовой; • обмениваясь со мной и друг с другом на прощанье короткими энергичными рукопожатиями (не как клещи и не как холодная вареная сосиска), смотрели в глаза тому, кому жмут руку, а не на следующего. Трудно сказать, что из этого к ним «прилипло», а что было вытравлено «мазутной психологией». Близился мой отъезд в Эстонию, дел становилось все больше и больше, и детскую программу пришлось закончить. Но тоска по ней осталась.