13. Появление новых культов — на дальних окраинах и еще дальше.

Этот культурный сдвиг — момент, когда приток людей в какой-то район становится заметным и начинает оказывать значительное влияние на других, — уже был отмечен в других областях. Математики называют это гигантской компонентой, или кластером. Физики называют это фазовым переходом — когда происходит очевидный переход вещества из состояния постоянно движущейся жидкости в твердое состояние: например, вода превращается в лед. Социологи признают подобное явление в образовании сообщества.

А для предсказателей трендов это момент, когда тренд приобретает «вирусные» свойства, то есть становится «заметным».

В данном случае вы становитесь свидетелем распространения идей или мнений о продуктах по «спонтанным» или «естественным» сетям. Физики — например, Альберт-Ласло Барабаши из университета Нотр-Дам (США) со своей командой — только сейчас начинают понимать и расшифровывать этот тип сетей.

Если создать карту или компьютерную модель процесса, описанного в предыдущей главе, то на ней будут видны точки («обитатели края»), рассеянные вдоль улиц или смоделированных на компьютере решеток, расположенные на первый взгляд хаотично. А теперь представьте, что эти точки, изображающие людей, движутся, и, когда они вступают в контакт (общаются, заключают сделки, встречаются на улице), образуются связи — линии, которые их соединяют друг с другом. Эти линии могут изображать физические связи (деловое партнерство, дружба, неформальные встречи в барах) или устные связи (общение по мобильному, по SMS, в Интернете). Самые старые точки — самые ранние поселенцы сообщества; они здесь дольше остальных и поэтому образуют связи первыми, и этих связей множество: зная больше людей, они получают больше возможностей контакта. С появлением новых точек образуется все больше связей, но, опять-таки, более старые точки привлекают больше связей, чем новые, потому что существуют дольше и, следовательно, более известны и приносят больше пользы.

Иными словами, более старые точки по функциям можно сравнить с теми людьми в комнате или обществе, которые в силу прожитых лет или общительности больше знают и встречают больше людей — только благодаря преимуществам возраста, опыта и знаний. Поскольку у них есть знания (например, где находится ближайшее интернет-кафе, магазин с услугами ксерокопирования, авангардный бар, клуб; где лучшие бары; какие склады предоставляют лучшие условия), они становятся посредниками или «соединителями» и в этом качестве пользуются большим спросом. Поэтому их соединяет множество связей с другими, и в нашей модели они представлены точками со множеством связей.

Каждый подсознательно признает важность других в этой сети связей.

Но в нашей модели есть и другой вид точек — ранние поселенцы («творцы»), для которых характерны «слабые связи» из-за характера их работы и того, что она требует притока большого количества идей, интенсивного сотрудничества и взаимодействия. Под «слабой связью» мы подразумеваем те отношения, которые существуют у нас не с нашими друзьями, а с друзьями этих друзей.

Из-за своей работы или взглядов эти люди имеют приблизительно по 500 полезных контактов; у большинства же из нас этот показатель выражен «волшебным числом» 150; это те знакомые, с которыми мы можем спокойно, по-человечески общаться и взаимодействовать.

«Обитателям края» и «творцам» для успеха их дел нужно больше контактов, и их сеть растет гораздо быстрее. Это происходит благодаря сильным связям и слабым, количеству и типу людей, к которым в итоге обеспечивают доступ их друзья благодаря сильным связям. Как считает авторитет в вопросах сетей Марк Грановеттер, в распространении идей или трендов по сообществу гораздо более важную роль играют не друзья как таковые и даже не коллеги, но значительно отдаленные от нас знакомые знакомых — «такие люди, как мы»; мы не знаем их лично, но они связаны с нами таким образом, что хотят подражать нам или мы — им. Причина в том, что каждый подсознательно признает важность других в этой сети связей и то, что активное использование этой сети может помочь ему достичь собственных целей и помочь другим добиться желаемого. Представьте их в нашей модели: все они соединены слабыми связями, и среди них есть другие точки со множеством связей и соединений, идущих от них и к ним; это наши ранние поселенцы, носители знаний.

Сеть одного человека — периферия для другого.

Эта сеть «обитателей края» — лишь одна из множества сетей, которые можно было бы показать на карте Восточного Лондона. А как насчет сети, к которой принадлежит бангладешский торговец с семьей и их слабыми и сильными связями? Или старые белые семьи Ист-Энда с их слабыми и сильными связями? Конечно, они все там существуют, образуют связи одинаковым образом, взаимодействуют и пересекаются, но такие сети являются фоновыми, или «теневыми», в том смысле, что не они находятся в центре нашего внимания: ведь мы рассматриваем новое, то, что пока еще возникает спонтанно, находится на краю. Но присутствие этих фоновых сетей крайне необходимо, и не только потому, что они — одна из основных причин, по которым изучаемая сеть «обитателей края» расположилась в этом районе (как и ей подобные в других местах по всему миру), но и потому, что эти фоновые сети связаны с сетью «обитателей края» так, что в нее и из нее поступают новые идеи. Опять-таки, это трудно выразить словами, но если это явление наблюдать, его можно измерить; именно так поступили исследователи.

Взаимность создает капитал сети.

Все сети работают по принципу социальной взаимности «если я помогу вам, вы когда-нибудь отплатите мне тем же», хотя мы никогда не произносим этого вслух (разве что если нужно оформить контракт или письменное соглашение). Без такой негласной договоренности сетей просто не было бы: зачем мне знакомить вас с A, который мог бы помочь вам с Б, если в конечном счете вы не захотите меня познакомить с полезным человеком или помочь как-то еще?

Даже если мы делаем что-то по альтруистическим соображениям, не всегда это осознавая, то в результате формируется доброжелательное отношение к нам или социальный либо творческий капитал, а это повышает вероятность того, что вам ответят тем же. Плотные и концентрированные сети «обитателей края» характеризуются высоким уровнем взаимности, потому что люди, которые включаются в эту сеть, понимают ее подразумеваемые требования, а именно то, что их вклад в эту сеть не только улучшает ее общую ценность, но и повышает их собственный «курс акций»; мало кто об этом говорит, но большинство знает, пусть даже и подсознательно.

Этот процесс особенно знаком «творцам», живущим в районе, о котором шла речь. Он также был известен средневековым ученым — когда гильдии, религиозные братства, университетские общества или квазирелигиозные организации использовались для сплочения сообщества, переноса знаний или информации из одной его части в другую или для сохранения их в одной части этого сообщества. Чем активнее вы участвовали в деятельности одной из этих групп, тем больше были включены в более широкую культуру или общество в целом, потому что все эти группы были взаимосвязаны.

Понимая это, католическая церковь со Средневековья до своего расцвета в эпоху Ренессанса исподволь использовала свою сеть монастырей (мужских и женских), папских нунциев, приоратов и «собственных солдат Бога» — скромных приходских священников, чтобы опутать Европу и части Ближнего и Дальнего Востока сетью, которая позволяла скрытно и весьма эффективно отслеживать изменения в распространении идей или мышлении каких-то групп и сообщать о них Ватикану.

Именно благодаря таким сетям Британская империя в период самого активного расширения также достигла наибольшего процветания и действовала наиболее инициативно. Это была не империя губернаторов и региональных деспотов с узко ограниченными рамками власти (хотя они, несомненно, существовали), а империя «маленьких людей»: региональных администраторов, крупных и мелких чиновников, которые сплачивали империю и управляли ею намного эффективнее, чем любая армия. Причина в том, что целостность созданной ими сети обеспечивалась образованием, общими взглядами и традициями в такой же степени, что и официальными бюрократическими системами, за которыми иногда не видно было реальной политической опоры империи.

Таким же образом продолжают функционировать социальные, деловые, классовые сети и сети трендов. Мы критикуем их, приводим доводы за или против них, требуем права присоединиться к одной сети, а другую просим ликвидировать, называем их устаревшими, эксклюзивными и снобистскими; но мало кто — кроме не допущенных в них людей — заявит, что эти сети не дают никаких возможностей или вообще не приносят пользы.

Итак, исходное суждение, помогающее понять сети: они обладают силой. А источник этой силы, как вы, наверное, уже догадываетесь, — в предназначении сетей: соединять одних людей, держать других на расстоянии или вообще не пускать. Это мы называем благоразумием сетей, и вам нужно строить и развивать дискреционные сети, если хотите стать нацеленным на будущее чутким брендом.