Кто будет генеральным директором.

– Мне надо с тобой поговорить. – Гриша подошел к Димычу вплотную и положил руку на плечо.

Димыч вздрогнул, снял наушники и обернулся:

– А?

– Поговорить надо! – Гриша говорил громче, хотя Димыч уже убрал гремящую музыку.

– Говори.

Санчеса не было в офисе – он весь день собирался провести с Сергеем в «Премьер Капитале», пытаясь «немного поднять бюджет» с учетом возникшего нового объема работ.

– Я думаю, Санчеса нужно сделать генеральным директором, – сказал Гриша. Он понимал, что Димычу эта мысль может не понравиться, но и ждать, когда нерешенная проблема лидерства перейдет в открытую неконтролируемую конфронтацию между его молодыми и горячими партнерами, было тоже нельзя.

Сам он полностью удовлетворился бы позицией технического директора, на большее его жизненные амбиции уже не распространялись. А вот Санчес и Димыч замирали и напрягались, как молодые коты перед севшим на балкон голубем, всякий раз, когда разговор близко подходил к больному вопросу. У каждого из них был целый вагон амбиций, которые росли и множились на глазах с каждым вновь достигнутым успехом. Более того, подстегиваемые взаимной конкуренцией, они оба шли «ноздря в ноздрю», раскрывая свои лидерские качества и не желая уступать. Гриша даже опасался, что когда один из его партнеров в результате получит должность генерального директора (без этого нельзя было зарегистрировать юридическое лицо), то второй сразу снизит темп, его здоровый азарт угаснет – и это скажется на эффективности бизнеса в целом.

Гриша долго и мучительно размышлял о том, кого из партнеров поддержать в качестве основного руководителя. Его голос фактически был решающим. Каждый имел свой набор неоспоримых преимуществ и недостатков.

Димыч был целеустремленным интеллектуалом, педантичным в вопросах финансов и управления, с легкостью сходился с людьми, при этом мог быть жестким переговорщиком, когда этого требовали обстоятельства. Но он был шальным и неуравновешенным. Какое начало со временем возьмет в нем верх – доброе или злое, – можно было только гадать. Гриша считал, что Димыча «часто заносит», и этого было достаточно, чтобы сделать окончательный выбор – доверять ему судьбу компании, с которой Гриша теперь связывал свои главные жизненные надежды, он не мог.

Санчес был также интеллектуально развит, в совершенстве владел английским и немного – немецким. В отличие от Димыча он был выходцем из интеллигентной научной семьи. В нем преобладали спокойствие и уравновешенность. Ждать от него сюрпризов не приходилось. Он был настоящим стратегом – в голове Санчеса рождались светлые и необычные мысли, на несколько шагов опережавшие сиюминутные задачи. «Вот только слюнтяй он», – с досадой думал Гриша, в очередной раз наблюдая, как Димыч отчитывает Санчеса в уголке офиса, а тот лишь молча улыбается. Санчес все принимал близко к сердцу, эмоционально и болезненно переживал любую неудачу. Он все время боялся кого-нибудь обидеть, расстроить. Разве у таких людей есть шансы в конкурентной бизнес-среде?

Грише нужно было сделать свой выбор, и он поставил на Санчеса. Предсказуемость и стратегический расчет взяли верх над предпринимательским напором. Оставалось донести свою мысль до партнеров. Он отмел возможное открытое обсуждение на общем собрании – как научный аппаратчик со стажем он понимал, что принципы коммуны в таких вопросах недопустимы. Отбросил он и, казалось бы, очевидную идею поговорить с Санчесом, предложив ему поддержку. Тот, напичканный всеми своими романтическими идеалами, мог воспринять это как нечестный заговор против Димыча и упереться лбом в стену. Чего доброго, еще откажется сгоряча! Оставался только один вариант – поговорить напрямую с Димычем. Тот должен понять, что: а) Гриша все равно в данном вопросе на стороне Санчеса, а потому лучше согласиться, чем бороться в одиночку; б) Димыч сейчас может выторговать для себя что-то существенное в противовес позиции Санчеса – это Грише тоже было бы полезно для соблюдения здорового баланса; и наконец, в) Гриша не воспринимает Димыча в качестве противника, раз пришел к нему со своими мыслями, даже не обсудив этот вопрос с Санчесом.

Димыч тоже понимал, что Санчес хорошо видит будущее, в то время как он сам прекрасно управляет настоящим. Люди пойдут за красивой идеей Санчеса, как дети бегут за папой, который появляется только поздно вечером, но с подарком и интересной историей на ночь. В университете Санчеса всегда окружали друзья, которые с удовольствием внимали его сумасшедшим идеям. Димычу в этом плане скорее придется довольствоваться ролью мамы, которую любят и слушаются, но побаиваются ее строгих нравоучений. «Я все равно сильнее него», – подумал он.

– Санчес будет отличным директором! – сказал он вслух.

– Вот и отлично. – Гриша облегченно вздохнул и хотел сказать еще что-то ободряющее, но голубые глаза Димыча вдруг стали абсолютно непроницаемыми и холодными.

«Если кому-то придется сидеть за все наши грехи – пусть это будет Санчес, раз уж он такой инициативный», – подумал Димыч, снова надевая наушники.