Надежды российской науки.

Уже несколько дней Димыч не мог дозвониться Роме. Ему не терпелось приступить к работе над проектом и придушить тем самым жучка сомнений, который противно похрустывал крылышками в его душе. Димыч практически уверился в том, что Рома – участник какой-то бандитской группировки – скоро явится к нему домой поздней ночью и «выставит его на счетчик». Димыч убедил себя в том, что купился на дешевый трюк каких-то мошенников от бизнеса, но боялся признаться Лене в своих сомнениях. Их отношения развивались хоть и неспешно, но неминуемо – в сторону романтической поездки в Грецию с последующей головокружительной влюбленностью, расставанием со слезами и фразой «Это для твоего же блага, милый!» (ее версия). Его версия была крайне простой и после быстрого энергичного перепихона теряла очертания в тумане неизвестности.

Рома позвонил сам, через неделю вечером. Димыч как раз вывел Лену «на горячий шоколад» в кафе недалеко от офиса. Они сидели на диванчике и разговаривали о работе.

Бодрый и чуть хмельной голос в трубке сообщил обмирающему от страха Димычу, что «на Кубе была очень плохая связь». Теперь Рома готов был обсудить детали проекта, но не по телефону. Почему бы Диме немедленно не приехать в ресторан «Недальний Восток», где Рома сейчас как раз находится со своими партнерами по бизнесу? «Заодно со всеми познакомишься», – сказал он напоследок.

Лена преданно кивнула – «Я все понимаю, удачи тебе!» – и даже не предложила составить ему компанию, хотя имела все основания для участия во встрече. «Дорогой мой, наверное, это и есть один из тех “мужских разговоров”, где вершатся судьбы мира и куда я никогда не смогу попасть». Она откровенно погладила Димыча через штаны, со вкусом поцеловала в губы и только тогда отпустила. После той ночи в машине Лена чувствовала себя полной и безраздельной хозяйкой положения, играла с Димычем, как с домашней собачкой, тискала его и наслаждалась новой послушной игрушкой. Он вынужден был терпеть. Терпение было вполне сладостным – мешала только тянущая боль внизу живота из-за постоянного возбуждения.

Припарковавшись возле «Макдоналдса» на Пушкинской, он прошел остаток пути по бульвару пешком, чтобы никто в ресторане случайно не увидел его позорной машины.

У входа Димыча встретили два мордатых охранника и загоревшая до оттенка угольной пыли девица. В ответ на вопрос «У вас заказано?» он начал было объяснять, что встречается с Ромой, но не знает его фамилии. Девушка молча повела его вглубь ресторана. Димыч с изумлением рассматривал морепродукты, разложенные на льду прямо в центре зала, ярких улыбающихся людей за столиками – и ему нестерпимо захотелось быть частью этого мира. Он представил, как приведет сюда Лену. Небрежно закажет суперпуперрыбу в каком-то охренительно-забубенном соусе… А она растеряется, губки сложит. Даже не сможет ничего выбрать, потому что это ни на байт не ее уровень. Она должна будет переспать с кучей толстых ублюдков, прежде чем…

– Дмитрий, привет, дружище! – Димыч слегка вздрогнул от удивления – Рому было не узнать.

Тот был в расстегнутой белой рубашке в крупную синюю полоску, без галстука. Небритый, загорелый и, казалось, сильно похудевший. Рома встал из-за низкого столика и протянул ему руку. Димыч ответил на рукопожатие и только потом посмотрел на двух людей, сидевших за столом. Взрослые, одетые в темные костюмы и светлые рубашки, с уставшими раскрасневшимися от спиртного лицами. Широкая физиономия и нос картошкой одного из них не оставляли сомнений в его славянском происхождении. Его Димыч решил считать «Старшим». Второй был более тонким, с восточными чертами, с улыбчивым располагающим к себе лицом высокопоставленного чиновника и знающего себе цену интеллектуала. «Казах» – про себя окрестил его Димыч. Никто из них не поднялся навстречу новому гостю, не пожал руку, но выглядели они дружелюбно и кивали вполне благосклонно, пока Рома представлял Димыча как крутого специалиста в сфере разработки ПО и друга Лены: «Ну, красавица из TS Computers, задастая такая, с вечеринки, помните?».

Партнеры понимающе закивали, один из них с самым сердечным видом подвинул к Димычу большую тарелку с ровными рядами роллов, налил бокал шампанского.

– Ты кушай, молодежь! У тебя все еще впереди! – Все трое засмеялись, Димыч вежливо улыбнулся. Он не умел есть палочками, а взять лежащие рядом вилку с ножом не решился, чтобы не выглядеть деревенщиной в таком высоком обществе.

«Старший», который, судя по голосу, уже был основательно нетрезв, словно догадавшись о его мыслях и пытаясь выручить, положил палочки на стол и взял вилку:

– Вражий сын, развели здесь Улан-Батор! Коллеги, простите, если я буду при вас вилкой есть, как лимитчик на районе?

Рома, судя по всему, являлся младшим партнером в этой компании. Он единственный был без пиджака и постоянно развлекал всех разговорами, пока остальные ели. От его напыщенности и деловой надменности, так поразивших Димыча при первой встрече, не осталось и следа.

«Казах» подозвал официантку и заказал еще с десяток совершенно непонятных по названию блюд, активно обсуждая с девушкой маршрут поставки в ресторан какого-то «тюрбо» и даже споря с ней по этому поводу.

Разговор шел на совершенно отвлеченные темы, никак не связанные с проектом. Димыч уплетал за обе щеки, и его здоровый аппетит вызывал активное дружеское одобрение пресыщенных коллег по застолью. Он отказался от спиртного, желая сохранить трезвость рассудка для делового разговора и до сих пор опасаясь подвоха. Но сомнения рассеивались по ходу беседы. Димыч все больше убеждал себя в том, что люди, с которыми ему приходится иметь дело, – профессионалы и глубокие знатоки человеческих душ. Возможно, им известно о Димыче и его партнерах больше, чем ему самому. Наверное, они смогли увидеть их мощный научный потенциал, который даже сам Димыч еще не разглядел…

«Старший» и «Казах» неожиданно встали и начали прощаться, не съев и половины из всего, что заказали.

«Я тоже буду так жить! Чего бы мне это ни стоило!» – сказал себе Димыч. Он понял, что стать частью этой жизни сможет, выполнив доверенный ему проект «на отлично», чтобы Рома и дальше снабжал его толстыми пачками ни разу не согнутых пятисотевровых купюр.

Когда дядьки ушли, Рома наконец перешел к делу. Выяснилось, что сделать проект успешным будет значительно проще, чем Димыч мог себе представить…