Думаешь, мы все правильно делаем?

– Ты думаешь, мы все правильно делаем?

– Откуда мне знать, детка… Мы делаем так, как велит нам сердце.

– Мне казалось, что несколько минут назад ты думал другим местом…

– Тебе не понравилось?

– Мне очень понравилось. Ты такой страстный. Но… Ты же понимаешь, это все как-то очень неожиданно. И как-то неправильно. Аяна… тебя ждет. Санчес в больнице. Его брат сумасшедший на меня тут накинулся ни с того ни с сего. А мы… здесь…

– У тебя была возможность сказать «нет».

– Я не перекладываю на тебя ответственность. И не жалею. Я сама этого хотела, причем давно уже… Я просто пытаюсь разобраться, как мы должны теперь поступить?

– Тебе обязательно все раскладывать по полочкам, сортировать и анализировать? Нельзя просто насладиться моментом?

– Нечего дурачка из себя строить. Ты сам – такой же. Ты – холодный и расчетливый, ничего не сделаешь просто так. Тебе говорили, что у тебя взгляд человека, который ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего. Как у Джеймса Бонда.

– Тебя это заводит?

– Еще как…

Некоторое время в комнате были слышны только шорох простыней и легкие стоны.

– Хорошо, солнышко, со мной мы разобрались. Расскажи теперь, что нужно тебе?

– Я хочу быть счастливой.

– Неплохо для начала, и что тебе для этого нужно?

– Ты.

– Просто и со вкусом. И что – больше совсем ничего? Типа, с милым рай и в шалаше?

– К такому человеку, как ты, все остальное приложится…

– Пока что ко мне приложилась ты. Дай-ка руку выну, затекла…

– Дурачок, это пока. Из тебя вырастет достойный представитель для рейтинга Forbes, если не зазнаешься. Тебя нужно поддержать и подтолкнуть, что ли.

– Куда? В пропасть?

– На Олимп, красавчик.

– Мне даже интересно, давай-ка потренируемся, как ты будешь это делать… Можешь вот здесь… Так… Только очень-очень нежно.

На несколько минут в темной комнате воцарилась полная тишина. Постепенно ее заполнило громкое учащенное дыхание и, наконец, яростный, какой-то почти обезьяний хриплый визг. Когда он иссяк, Димыч включил свет. Полина лежала с разметавшимися по подушке волосами и утомленно-счастливой улыбкой:

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Ты же все равно спросишь…

– Аяна…

– Что Аяна?

– Как она… ну… в постели?

«Пусти козла в огород…» – подумал Димыч.

– Девочка моя, мне кажется, ты слишком круто взяла для первого-то свидания.

– То есть третий оргазм – это нормально для первого свидания? А поговорить – это уже «круто взяла»?

– Ну хорошо. Она… другая.

– ?

– Страстная, горячая – да. Выдумщица та еще. С ней интересно, тепло и уютно. Но нет искры. Она когда разгорячится, то в себя уходит, смотрит куда-то глубоко внутрь собственной души, и ты ей при этом совсем не нужен. Чувствуешь себя силиконовым аксессуаром… А почему ты интересуешься, позволь спросить?

– Я когда вижу ее, то часто думаю – вот если у тебя папа такой богатый и знаменитый и тебе никогда в жизни не надо работать, не надо унижаться, карабкаться куда-то, что-то кому-то доказывать… Как ты себя чувствуешь? Чем живешь? Что тебя заставляет вставать утром, чистить зубы, улыбаться прохожим на улице… Секс должен быть в этом случае особенно яркий, ведь ты ни о чем не думаешь – только о собственном удовольствии. А может, наоборот – надоедает все, аппетит пропадает. Тогда ведь вообще конец всему?

– Ты не обижайся, солнышко, но, по-моему, ты помешалась на деньгах.

– Это почему ты так решил?

– Потому что ты мир делишь на тех, у кого много денег, и на всех остальных. Как будто у них небо голубее или секс ярче. При этом сама боишься, что не сможешь быть счастливой в том мире, где на тебя вдруг свалится пара миллионов долларов. Ерунда все это…

– Во-первых, пары миллионов не хватит. Одна квартира нормальная в Москве на пару миллионов потянет, не меньше. Во-вторых, посмотри на себя. Есть там искра у тебя или нет, но ты сам преспокойно спишь с приданым в сотню миллионов.

– Какие у тебя, оказывается, зубки-то остренькие. А с виду такая тихоня, отличница-комсомолка. А ведь Аяша подружкой своей тебя считает. Не стыдно тебе?

– Дим, прости. Ты что, обиделся? За Аянку? Да я же за нее любому ближнему трахею выкушу. Она мне как сестра. Я за нее как раз переживаю, наивная она, не для этой планеты слеплена или не для этого времени… Правда, не дуйся. Я не то хотела сказать…

– И что же ты хотела сказать?

– А то я хотела сказать, дорогой ты мой, что тебе не нужна такая женщина. Галочку поставил, самолюбие свое мужское потешил, можно дальше двигаться. И деньги тебе чужие – шальные и неподконтрольные – тоже не нужны! Не будет тебе счастья от приданого, если к нему прилагается такой тесть и все их замороченное семейство. Ты свой миллиард сам заработаешь. Играючи. Если возьмешься по-мужски… А нужна тебе для этого, ненаглядный ты мой, женщина сильная и жизнеспособная. Чтобы по работе поддержала, советом и добрым словом помогла, чтобы детей наплодила крепких и пригодных к жизни. И чтобы предана была беззаветно и безусловно. А кого ты при этом драть будешь – исключительно твое мужское право выбирать…

– И с какой же стороны нужно браться за этот миллиард?

– Вот здесь. Да, да. Вот так. Держись за меня. Я, я тебе нужна. Таких больше нет на свете. Не производят. Сейчас не возьмешь – всю жизнь жалеть будешь, маяться. Да, да. На всю жизнь…

– Помолчи, Поля. На рекорд иду, сконцентрироваться надо.