Связь информированности и отношения к различным сторонам жизни в динамике.

Связи информированности и отношения к проблемам и к власти.

Методы рассмотрения. В ходе исследований отношения к органам власти различных социальных групп – начиная с проекта «Общественное мнение», через Всесоюзное исследование 1990/91 гг., исследование в Касимове в 1994 г., питерский зондаж 1999 г. и московское исследование 2004 г. – общественно-политическая информированность варьировалась в ряду одних и тех же признаков. Ставя группы, полученные методом среднеквадратического отклонения (одного или двух) в подлежащее таблиц, мы рассматривали по каждой из групп информированности средние отклонения оценок в пятибалльной системе различных параметров деятельности органов власти, населения, журналистов, политиков от значений этих оценок по массиву в целом. С другой стороны, в каждом из исследований (кроме питерского) был задействован стандартный ряд вопросов – 5-балльных оценок состояния в различных сферах жизни, работы властей по решению проблем в этих сферах, возможностей в регионе для создания нормальной жизнедеятельности по ряду параметров. В первом таганрогском исследованиях и в последнем Всесоюзном был тем же оценочным образом разработан весь контур взаимоотношений населения, местных органов власти и местных редакций масс-медиа в плане выражения, аккумуляции и учета общественного мнения по актуальным для жизни проблемам. Это поле оценок (до 44 во Всесоюзном исследовании) бралось у каждого респондента в полной целостности, вычислялась средняя оценка представлений отвечающего, а затем она, средняя, вычиталась из его оценок того или иного явления или их группы. Так мы получали меру разброса представлений по тем или иным параметрам: состояние проблем, работа местной власти, журналисты, политики, возможности для нормальной жизни.

И вот этими тремя методами: 1 – вычислением и сравнением средних, 2 – их отклонений по различным параметрам, просчитанным по всему полю отношения к выделенным параметрам каждого респондента, 3 – графическими иллюстрациями отклонений средних значений оценок, – мы проанализировали все указанные массивы. Причем как в целом, так и по группам с различной степенью информированности. Анализируя данные Касимова, для убедительности картины мы привлекли и группы по уровню благосостояния и активности досуга.

Уже анализ данных первого таганрогского проекта позволил обнаружить феномен несовпадения оценок, полученных за счет суммарной интеграции «отметок» за дела в каждой из анализируемых сфер, с оценками за счет общих вопросов. Рассмотрим два примера.

Как видим, общий вопрос о том, как органы власти справляются с проблемами жизни города, дает более стушеванную и не поляризированную оценку их деятельности, как в целом, так и в группах по степеням информированности. Оценка, интегрированная из шести параметров работы местных органов власти, дифференцирована резче. При этом не единая и низкая по всем группам оценка усилий власти по решению жилищной проблемы, не менее поляризованные оценки руководства здравоохранением и учреждениями культуры – оценки руководства торговлей, коммунально-бытовыми службами и транспортом дают наибольший вклад в общую интегративную картину. Отвечая на вопрос в целом, население города несколько «щадит» местную власть. Однако и здесь низкоинформированные завышают отметки. Как и по всем сферам (кроме жилищной проблемы: тут полное единство мнений). Потребности в культуре у низкоинформированных (по их оценке) ниже. В целом же, однако, по решению проблем организации жизнедеятельности городского населения высокоинформированные, и в целом, и по отдельным сферам снижают оценки работы местной власти довольно резко (с 95 % вероятностью), а низкоинформированные с такой же вероятностью их завышают. Кажется, их потребности, кроме жилищной, ниже, а значит, это повышает отметки властей. «Комплимент» сомнительного социального свойства.

Совершенно иначе в 1969 г. ведут себя группы по общественно-политической информированности в контуре «органы местного управления – население» с точки зрения оценок выражения мнений по городским проблемам.

Здесь респонденты поставили 11 оценок: «информированности населения о решениях органов власти», «активности населения в выражении мнений», «откровенности населения в выражении мнений», «компетентности мнений населения», «информированности власти о мнениях населения», «учета властями мнений населения в своих действиях», «степени совпадения решений власти с мнением населения», «необходимости информировать население о решениях власти», «необходимости знать властям мнение населения», «необходимости активного выражения мнений населением», «необходимости большего учета мнений», – четыре из которых относятся к органам власти, три к населению, а четыре к необходимости улучшения дел в этой области.

Мы видим резкое влияние лиц, которые не дают оценки различным параметрам взаимодействия органов власти и населения по общественно-политической тематике. Здесь картина прямо противоположная полученной в исследовании, где население дает оценки власти за работу по актуальным проблемам жизни города. Там низкоинформированные завышают заслуги власти, высокоинформированные «гвоздят» «колы» и «двойки». Тут все наоборот. В политическом контуре, если мы берем всех проставивших оценки и ушедших от ответа на вопрос или не знающих его, высокоинформированные отмечают общественно-политические заслуги власти. При рассмотрении среднего балла без затруднившихся ответить отклонений оценок в группах по степени информированности практически нет. И не только в интегрированном среднем балле по всем одиннадцати параметрам, но и в отметках по каждому параметру в отдельности. Высокоинформированные снижают с 80 % вероятностью оценку компетентности населения по житейским проблемам, а очень высокоинформированные завышают с той же вероятностью отметку информированности властей о мнениях жителей. При этом обе этих группы резче (с 90 % и 80 % вероятностями) завышают отметку необходимости выявления мнений «некомпетентного» населения «информированной выше среднего» властью. Группа очень низкой информированности более последовательна в необходимости оптимизации информационного обмена между властью и жителями, считая, что мнения надо выражать более активно, а властям широко их учитывать (правда, балл здесь завышает более осторожно). Это симптоматично.

Только вопрос о «компетентности» населения раздражает опрошенных настолько, что вес ответивших резко падает. В целом власть имеет меньший процент тех, кто оценивает ее политическую активность (см. строку «число оценок»[211]). Зато как сразу, несмотря на тишь и благодать «удовлетворительной» отметки взаимодействия органов власти и населения, возрастает необходимость оптимизации информационного обмена между властью и населением. С чего бы это? А с того, что исключение затрудняющихся ответить на вопрос, но хорошо информированных, снимает ту превращенную форму сознания, о которой мы говорили в главе 1. Там информированная непроизводственная интеллигенция уходила от ответов на острые вопросы, снижая оценки (с «0») органам власти. В одном из отказов отвечать на анкету по авторам писем в органы власти я прочитал: «Эта анкета, чтобы посадить нас всех в тюрьму. Видали мы ее при нашей бабушке!!» Надо сказать, что неувядающий респондент порадовал меня и в 2004 г. На просьбу ответить на пятистраничную анкету один из родителей опрошенного московского школьника ответил: «Эта анкета – провокация!» Жив курилка! Да сам Бог велел широко разворачиваться здесь «товарищам сталиным» и иже с ним. Монолитное единство общественного мнения, основанное на формах страха, однако, разлетается в пух и прах, когда мы рассмотрим отклонения оценок каждого человека (оценка параметра минус средняя по всем).

Уже в нижней части табл. 8.14 видна резкость отклонений на минус параметров учета общественного мнения органами местной власти. Конечно, и себе население не отказывает в критичности за «информированность о решениях органов управления». Однако и здесь, по этому параметру, оценки – скорее камушек в огород талантливых управленцев и журналистов (кто же должен информировать «некомпетентное и неинформированное» население?). Или социальные институты в нашем благословенном Отечестве созданы исключительно для дармоедов, стремящихся любыми средствами довести народ до «дубины»?[212] Особенно заметны колебания оценок различных параметров процесса выражения общественного мнения, единство и поляризация мнений в различных группах информированности, представленные в виде графика.

Итак, «полюса» общественного мнения в целом лежат между предельно низким отклонением оценки до – 0,501 о состоянии информированности населения о решениях власти до +0,719 о необходимости для властей знать мнения людей. Можно сказать, что контур «власть в качестве агента информационных процессов» имеет предельно низкие отклонения от средней (исключая пресловутую «некомпетентность» населения и его поддерживаемую властью «темноту»). Что до необходимости оптимизации информационного обмена в контуре «власть – общество», то ее можно считать общепризнанной. Итак, мы выделили три блока: население – власть – необходимость оптимизации информационных потоков между ними. Но прежде чем рассмотреть интегральные оценки каждого из этих блоков в целом, рассмотрим каждый из составляющих их параметров (в целом отраженный отклонениями на рис. 8.4) сквозь призму «общественно-политической информированности» населения, т. е. просто разложим график по всем его атрибутам в каждой из групп по степени информированности.

Рис. 8.4. График отклонений от средней оценки у различных параметров в целом (табл. 8.13, строка в целом, Таганрог-1969 г.).

Рис. 8.5. График отклонений от средней оценки у различных параметров коммуникативного обмена в различных по степени информированности группах (5 последних строк табл. 8.13).

Вместо монотонной скучной картинки из сплошных «+ -» мы наблюдаем яркую поляризацию всех групп по информированности, каждая из которых имеет свою линию. Отклонения от «средней» можно разбирать с дотошностью коллекционера. Однако предоставим скрупулезный анализ деталей читателю. Отметим два важных обстоятельства. Во-первых, переходные группы по информированности (низкой и высокой) ведут себя в некоторых случаях ярче, давая более резкие отклонения своих «смысловых полей». Это импульс к будущему движению. В статическом срезе видна ранее обнаруженная динамика. Во-вторых, группа очень низкой информированности ставит практически везде более низкие оценки по параметрам органов власти и отчаялась вместе с группой низкой информированности в возможности оптимизации дел, взаимодействуя с властью. Группы высокой и очень высокой информированности, оценивая учет органами власти мнений людей значительно ниже среднего (и почти догоняя здесь группу очень низкой информированности), считают власть остро нуждающейся в знании мнений населения (самые высокие отклонения). Это в советское время с развитой сетью каналов информации к органам власти люди уже понимают бесперспективность управления системой, ничего не знающей о них и уходящей своими неинформированными группами в область полной неопределенности. Но что там Таганрог?! Впереди страна, малый город и две столицы на шкале времени с «разными» политическими режимами. Однако, прежде чем перейти к динамическим картинам, посмотрим укрупненные блоки параметров: народ, власть, потребности.

Мы не стали приводить знаки отклонений от средней по массиву, так как они все также монотонны «+ -». Лишь группа низкой информированности дает снижение среднего балла до 4,25 (выделено заливкой) параметрам необходимости оптимизации информационного обмена. В этой же группе и самое низкое отклонение на «+» из всех групп и по интегральному параметру. Самая большая доля ушедших от оценок среди дающих оценки власти (9 %), самая малая – среди оценивающих необходимость улучшения дел (2 %). Контрольный вопрос работает в модальности долженствования.

Теперь можно оценить крупные срезы коммуникативного обмена в виде двух его агентов (населения и власти), а также необходимости перемен в этом обмене – в интегральных оценках оптимизации процесса выражения общественного мнения в городской агломерации и учета этого мнения в решениях власти.

Рис. 8.6.График отклонений от средней оценки у различных сторон коммуникативного обмена в различных по степени информированности группах населения Таганрога 1969 г.

Мы специально не нанесли данные на этот график, так как это испортило бы наглядность. В целом деятельность власти оценивается ниже, чем деятельность населения, а необходимость оптимизации процесса вызывает наибольший разброс отклонений. Перевернем в картинке данные.

Рис. 8.7.График отклонений от средней оценки у различных сторон коммуникативного обмена в различных по степени информированности группах населения Таганрога 1969 г.

Теперь каждый из параметров расположился в своих оценках отклонения от средней по всему полю общественного мнения вдоль групп по степени возрастания информированности. В целом разброс по степеням информированности коммуникативных параметров власти и населения невелик. Отклонения оценок деятельности власти ниже, чем оценок политактивности граждан. Оба параметра дают вектор отклонения общественного мнения ниже среднего независимо от информированности. И независимо от степеней информированности выше среднего отклоняется оценка необходимости оптимизации информационного обмена. Здесь поляризация в зависимости от степени информированности наиболее высока (см. перепад оценок в 0,273). На втором месте по поляризации оценок стоят органы местного управления (-0,142). Итак, есть социальные факторы, поляризующие отношение к агентам социальной коммуникации на уровне среднего города в процессе решения проблем. Важно проверить полученные в 1969 г. результаты по аналогичным другим исследованиям. Как варьируется отношение к власти через призму информированности населения?

Таганрог и Союз. Уже в табл. 8.9 мы показали связи информированности и достатка, а также постоянно меняющихся активностей в разных сферах общественной жизни. Рассмотрим теперь оценки различных параметров социальной реальности в точке перелома в 1991 г. В последнем Всесоюзном исследовании в 9674 обследованных население проставляло отметки за состояние дел (здравоохранение, работа учреждений культуры, транспорта и связи, коммунально-бытовое обслуживание, решение проблемы жилья, создание здоровой природной среды обитания, борьба с преступностью, коррупцией, алкоголизмом и наркоманией, организация торговли) в регионе проживания. Каждый интервьюируемый или опрашиваемый ставил своей рукой отметку за состояние дел в социальной среде. Вслед за этим он ставил отметку в своеобразный «журнал» и местным органам власти за решение каждой из этих проблем. В процессе опроса он оценивал возможности, существующие в регионе для создания здоровой семьи, благополучного быта, получения образования и профессии, получения работы по специальности, духовного и физического развития, получения квалифицированной врачебной помощи, осуществления своих гражданских прав и свобод, создания здоровой природной среды (мы разбирали эти параметры в главе 4 в динамике и в сопоставлении с аналогичными оценками нашими людьми жизни за рубежом). Кроме того, в процессе исследования опрашиваемый ставил (надо сказать, с нескрываемым удовольствием) отметки местной власти за знание мнений населения, учет мнений людей в практике, совпадение решений власти с мнением людей, учет властью критики местных журналистов по актуальным проблемам. Параллельно ставились отметки населению за активность выражения мнений, компетентность, конструктивность (наличие предложений), откровенность мнений. Замыкали оценку информационного контура отметки за эффективность выступлений местных СМИ. Эта методика была повторена (исключая оценки информационного контура) в 1994 г. в Касимове (842 респондента) и в 2004 г. в Москве (131 респондент). В Москве методика была обогащена отметками 29 ведущих политиков. В 1999 г. оценки возможностей для нормальной жизни были сняты при полевых работах в Питере в 208 избирательном округе города[213]. Здесь были взяты и оценки населением 19 политиков.

В целом во всех этих исследованиях показатель информированности строился на близких по количеству и качеству параметрах, позволявших интегрировать параметры оценок в крупные социальные блоки: проблемы – решение их властью – возможности нормальной жизни – оценки политических фигур – информационный контур взаимодействия власти и населения – роль СМИ на местном уровне (последний параметр взят только за 1990/91 гг.).

Для начала разберем оценки в средних баллах и знаках отклонений от средних по 11 сферам действительности и по работе органов власти в этих сферах. Рассмотрим при этом отклонения от средних оценок на «+» и на «-» на шкале от «-2» до «+2». Сделаем это и по группам различной степени информированности, а затем сравним отклонения оценок органам власти по группам с различным достатком. Построим последовательно три таблицы.

Бросается в глаза резкое ухудшение оценок состояния дел в регионе по сравнению с 1969 г. (табл. 8.14), где степени общественно-политической информированности давали малую поляризацию оценок даже по разбросу от средней. Средний балл был в целом практически одинаков. Но там оценивался информационный контур работы власти. Дойдем и до этого, но сначала поглядим, как население оценивает работу власти в решении местных проблем.

Очевидно, что у населения снижается доля оценивших работу власти по решению проблем преступности, алкоголизма и наркомании, улучшения работы общественного питания, которое к тому времени почти исчезает. Наиболее информированные снижают средний балл усилий власти по созданию нормальной среды обитания до двойки. Посмотрим теперь на оценку органов власти в зависимости от уровня благосостояния людей.

Самое замечательное здесь – полная индифферентность среза по уровню благосостояния к контуру проблем социальной жизни и их решению при оценках по среднему баллу. Конечно, по разбросу от среднего картина меняется, но в целом кажется, что метод усредненной оценки, дифференцируя оценки дел и властей в срезе по общественно-политической информированности, стушевывает картину в срезе по уровню благосостояния. В Таганроге скорее было наоборот, но не будем забывать, что там мы имели дело с более низким уровнем благосостояния и широкой политической составляющей, которая сокращается уже к 1987 г.

Для полноценной интерпретации картины в целом, построим четыре графика из наших таблиц:

1) соответствия отклонений от средних в оценке состояния дел и дел органов власти в целом;

2) отклонений в оценке дел в различных группах по степени информированности;

3) отклонений в оценке работы властей в зависимости от информированности;

4) отклонений в оценке работы властей в зависимости от достатка.

Рис. 8.8. График отклонений от средней общей оценок состояния дел в разных сферах жизни и решения этих дел местной властью по СССР в целом в 1990/91 гг. (табл. 8.16).

Рис. 8.9. График отклонений от средней общей оценок состояния дел в разных сферах жизни различными по степени информированности группами (табл. 8.16 с разбивкой по группам).

Теперь можно интерпретировать полученную картину как в целом, так и в деталях, особенно, правда, не увлекаясь ими, так как нас ждет, во-первых, анализ интегрированных показателей оценки – «власть» – «общественное мнение» – «масс-медийные средства» – «население в качестве коммуникативного агента» – «острота проблем в целом» – «возможности в регионе», а во-вторых, динамический графический ряд некоторых из этих показателей и оценка на этом фоне политиков в 1999 и 2004 гг. Мы специально не даем на графиках значений, приведенных в таблицах, которые можно уточнить по ходу дела.

Итак, представленная в средних баллах оценок состояния сфер жизни в регионе проживания респондента и оценок усилий власти по решению проблем картина резче поляризуется по табл. 8.16, 8.17 (строки в целом), что хорошо видно на рис. 8.8.

Рис. 8.10. График отклонений от средней общей оценок решения дел в разных сферах жизни местной властью группами по степени информированности (табл. 8.17 с разбивкой по группам).

Рис. 8.11. График отклонений от средней общей оценок решения дел в разных сферах жизни местной властью различными по уровню благосостояния группами населения.

1. «Положительное» отклонение оценок состояния дел характеризует только учреждения культуры. При оценке работы власти к этому прибавляется балансирующая у «0» оценка работы транспорта и связи. Все остальные сферы жизни и работа в них органов управления имеют тенденцию к отрицательному отклонению вектора оценок. К точке баланса из «отрицательной» зоны «поднимаются» отклонения оценок и состояния дел, и работы власти в сферах здравоохранения, работы транспорта и связи, учреждений коммунального и бытового обслуживания и организации отдыха населения, благоустройства.

2. Резко отрицательная зона оценок-отклонений – проблемы жилья, состояния окружающей среды, торговли, борьбы с преступностью, коррупцией, пьянством и наркоманией. Заметим: самое низкое отклонение оценки сферы торговли (-1,145) соответствует периоду искусственно вызванного дефицита продуктов питания. Контур оценок работы по исправлению недостатков в этих сферах органов местной власти совпадает с контуром оценок состояния дел (рис. 8.8). Каковы дела – такова и работа власти. Явных исключений два: дела с преступностью (власть с ней борется недостаточно) и состояние торговли (поле мнений по отношению к власти отклоняется в отрицательную сторону меньше, чем при оценке самой торговли). Это значит, что население угадывало саботажный характер исчезновения товаров, но еще не понимало организованного самой властью характера этого саботажа.

3. Именно в это время на массиве 1990/91 гг. обнаружился прелюбопытный феномен, который подтвердился исследованиями 1994, 2004 гг. в Касимове и Москве. В матрицах: «дали оценки от "1" до "5" состояния дел в какой-либо сфере» «дали оценки от "1" до "5" действий власти в этой же сфере», коэффициенты взаимной сопряженности растут, а значения энтропии соответственно падают тем более, чем более на оценку власти действует оценка состояния дел в этой области. Оказалось, что на первом месте по влиянию на отрицательное отношение к власти в 1990/91 гг. стоит состояние дел в торговле. Значение энтропии в матрице «5 x 5» по торговле продтоварами – 0,654 и промтоварами – 0,630[214]. Уже при замере 1994 г. в Касимове (не говоря о Москве 2004 г.) дела торговые оцениваются значительно выше среднего (как и отклонения здесь оценок действий власти). Поэтому параметр «торговля» для выяснения влияния оценки дел и ее соответствия отрицательному отклонению оценки власти потерял смысл. Но вот что обнаруживается. На втором месте по сопряженности отрицательных оценок состояния дел и исправления этих дел местной властью оказались не борьба с преступностью и коррупцией, с пьянством и алкоголизмом, а охрана окружающей среды и создание здоровой природной ниши обитания. Значения энтропии по СССР, Касимову и Москве по матрице сопряженности оценок состояния преступности и коррупции и борьбы с ней властью были в 1990/91 – 1994 – 2004 гг. соответственно: 0,705, 0,755, 0,682. В маленьком Касимове 1994 г., несмотря на «высокую преступность и коррупцию», власть получала положительный вектор за борьбу с ней, а вот в Москве 2004 г. наблюдалось полное соответствие векторов оценок высокой преступности и властного «вспомоществования» ей в глазах опрошенных. Однако значения энтропии в матрице оценок состояния природы и дел власти в ее охране на протяжении всех замеров ниже: 0,661, 0,658, 0,639 (соответственно по СССР, Касимову, Москве; при этом Москва-2004 должна быть ниже оговорена особо).

Конечно, когда полки в магазинах пустые при забитых до пределов складах и запасниках, соответствия оценок плохой жизни и высокой оценки власти дождаться трудно. Но то, что население связывает «осквернение природы» с «плохой властью» сильнее, чем «бандитизм и коррупцию» с характером власти, – чрезвычайно важно: причинно-следственные связи в массовом сознании меняются местами. Действует в первую очередь превращенная форма сознания, которая существует с древнейших времен и является отражением целостности социальной жизни, а именно: осквернение Земли – есть преступление перед жизнью. Этот смысловой акт и есть «акт первосовместимости». Но в первобытном или природой живущем обществе этот факт очевиден и лежит на поверхности общественного взаимодействия. В индустриальном и постиндустриальном обществах этот факт скрыт вновь созданной обществом античеловеческой средой «стяжательства и коррупции» с «беспредельной любовью к обладанию», за которое «и родную мать, и детей продать можно». Потеря общественной сути человеческого лица современного общества ведет к разрушению отношений с природой. Массовое сознание, исходя из древней формы, не улавливает того, что антиобщественное устройство уже давно разрушает нашу среду обитания, и первично в деле разрушения смысловое поле уважения к «вещам» другим, а не природное и человеческое существование. Первична коррупция, социальное устройство, которые делают Россию представляющей зрелище «страны, где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей»[215], первична «элита» за заборами с до зубов вооруженной охраной. Москвичи 2004 г. начинают это понимать: у них связь оценок дел власти с природоохранной обстановкой падает, а связь с коррупцией возрастает (коэффициент Крамера-Чупрова 0,477 против 0,532 при значимости «хи-квадрата» 99,95 %).

Здесь отметим три обстоятельства.

1. Взаимозависимость оценки власти от состояния среды обитания обнаружена еще в 1992 г. при обработке Всесоюзного массива 1990/91 г. в части, касающейся Узбекистана: «С вероятностью 99,95 % можно утверждать, что если люди видят негативные последствия осквернения земли, то в их глазах разрушается авторитет института власти. И объяснение здесь, как нам кажется, весьма простое. Из двух беспокоящих население обстоятельств, угрожающих высшей человеческой ценности – жизни (ценности, исполняющей в обществе роль тотальной ментальности), именно одно из них связано в фундаментальной структурой общинного, коллективного сознания человеческого этоса. Осквернение земли, являющееся в сознании с первобытных времен основой человеческой жизни, является человеку более опасным и необратимым, нежели саморазрушение коллективной деятельности антиобщественными силами, которые, кажется, всегда можно обуздать. Очевидно, что разрушительными для системы человеческой деятельности являются не элементы взаимодействия социума, как системы, с внешней средой, а внутренние порочные и нежизненные элементы системы: корпоративное и индивидуалистическое мировоззрения в важнейших областях принятия жизненно значимых для всех людей решений. Именно эти элементы – социально детерминированные, представляющие качественно исключительно человеческие элементы, и приводят к опасным формам взаимодействия с природой. Но общественному мнению увидеть это не дано, а если и дано, то только через призму превращенной формы сознания, синкретизированной в фиксированном образе с первобытных времен»[216].

Мы не торопились широко публиковать этот вывод, так как узбекский массив мог давать искажение в связи с природной обстановкой в Каракалпакии.

2. Правящая элита во все времена ощущала остроту оценок населения в плане политики эксплуатации природных ресурсов, их уничтожения и всегда старалась скрывать правду об этом. Так, вопиющий факт десятикратного замедления скорости стока воды в Волге начиная с 50-х гг., был опубликован только недавно[217]. Мало кто знает, что великолепный «БЕ-200», получивший Гран-При в Париже, стоял на стапелях таганрогского авиационного завода, готовый к массовому производству в мае 1992 г., в ожидании подписи главы государства на кредит для запуска в серию. Покойный Шило, убитый позднее мэр города, говорил мне уже тогда, что Австралия, дабы раз и навсегда прекратить национальное бедствие – лесные пожары, готова заказать крупнейшую партию этих гидросамолетов, берущих без посадки, в касании с глиссады планирования 30 тонн воды. Мы совместили глиссер и черпак, чего не удалось американцам. Но производство не было запущено. В 2005 г. министр по чрезвычайным ситуациям публично заявит по ТВ, что два двухмоторных «БЕ-200», построенные на Красноярском заводе, берущие в касании лишь 17 тонн воды, «являются гордостью МЧС». В 2004 г. он же перед телекамерами объяснит главе государства, как работает великолепная машина, объяснит то, что было известно полтора десятка лет тому назад. 13 упущенных лет, денег, безработица, уничтоженная пожарами природа России, потеря возможностей монопольного завоевания громадного уникального сегмента мирового рынка – вот что стоит за конкуренцией корпоративных групп авиастроителей при всесилии продажных чиновников, составляющих «кокон» высшей власти. Эскадрилья таких машин, «растаявших» на стапелях в 1992 г., могла в одночасье справиться с пожарами на торфяниках Подмосковья. И таким примерам несть числа. И – глухое молчание о них во властном и масс-медийном информационных полях до тех пор, пока знание не потеряет остроту и уже не вызовет в обществе широкой негативной реакции на «диктатуру мелких лавочников».

3. В 1990/91 г. состояние природной среды беспокоило 57 % населения страны. Обнаружилось, что у этой массы людей резко возрастала от среднего по массиву доля общественно-значимых ценностей – большая редкость для такой большой группы. Фактически это означало наличие общественного самосознания у широкого слоя людей, которые могли, но не стали базой серьезного социального движения.

Но вернемся к нашим графикам отношения к разным сферам жизни и органам местной власти с точки зрения информированности и уровня достатка. Во-первых, дифференциация оценок работы органов власти в срезе по информированности выше, чем дифференциация в этом же срезе дел в различных сферах, и значительно выше, чем в срезе по уровню достатка (1,556 против 1,171 и 0,789 соответственно в целом и +0,842 – -0,714, +0,388 – -0,783 и +0,364 – -0,425 по отдельным группам информированности и достатка). Во-вторых, если на фоне всей массы людей с разной степенью информированности, идущих довольно кучно и по оценке состояния дел и по оценке власти, резко выделяется по этим двум параметрам слой с низкой информированностью (линия на рис. 8.9 и 8.10), то на фоне людей в срезе по достатку из общей массы выделяется оценками власти слой с высоким благосостоянием. Это требует осмысления.

Группа с низкой информированностью отличается чрезвычайно высокой вариативностью отклонения оценок и противоречивостью отклонений. Читатель сам может сравнить высокий разброс оценок по соответствующей линии (рис. 8.9 и 8.10). Общий объем группы в 2 % составляет в перевзвешенном на генсовокупность массиве в 8028 документов 181 респондента. Но именно в этой группе, уходящей из предметно-институциональной информационной среды (68 % группы пассивны в общении против 13 % по массиву в целом; см. табл. 8.9) возрастают доли отказов от ряда оценок и нарастает энтропия и в поведении и в смысловом поле (см. табл. 8.9, матрицу «информированность x общую активность»). Именно поэтому ее оценки становятся случайными и непредсказуемыми.

Отклонения оценок власти группой высокого достатка объяснимы: там, где ее потребности удовлетворены, оценка работы органов власти отклоняется в положительном направлении, во всех остальных случаях (отдых, охрана среды, торговля) оценка меняет вектор отклонения на отрицательный от среднего (рис. 8.11). При этом сферы, где люди с достатком в 1990/91 гг. оказались еще не затронуты негативным влиянием проблем (общественное питание, которое им не нужно, преступность и коррупция, алкоголизм и наркомания), располагают их векторы мнений-оценок в «нулевой зоне». Люди знают, их это не касается. Пока не касается.

Следует выделить еще одно обстоятельство. В табл. 8.16, 8.17 некоторые значения коэффициентов отклонения оценки находятся в противоположном общей тенденции балльных коэффициентов положении. Скажем, в группе с высокой и очень высокой информированностью оценка состояния дел с торговлей отклоняется от среднего значения в 95 % доверительном интервале ниже средней, а в группе с низкой – находится в равновесии со средней (колонка 11 табл. 8.16 – средние баллы и знаки отклонений). Но на шкале отклонений «-2» – «0» – «+2» значения оценок имеют относительное снижение размаха, т. е. стремятся к «нулевой зоне». Эта тенденция относительного снижения разброса оценок по некоторым сферам в тех или иных группах очень слаба. Но она, во-первых, выражена в группах по степени информированности при замере отношения к положению дел и почти не видна при оценках власти, а во-вторых, не встречается при оценках власти в группах по достатку. Поле отклонений оценок ряда параметров очень слабо «колеблется» к некоторой непротиворечивости. Но поле информированности больше дифференцирует оценки дел, а в отношении к власти почти достигло негативного единогласия. В группах же по степени достатка таких «флуктуаций» нет. И можно предположить, что те или иные смысловые поля, формируясь в процессе общения (как мы уже видели через связь информированности с активностью в межличностной коммуникации), имеют базовой основой выработки единого мнения слои по достатку, а не по другим параметрам (образовательные, возрастные и т. п.). По их «горизонтам» идет общение и выработка единых форм мнения и оценок. Конечно, это предположение требует проверки в хорошем исследовании.

Разобьем исследуемый контур на шесть блоков и интегрируем оценки.

Теперь уже и из сопоставимых с таганрогскими параметров видны резкие изменения в оценках группами различной степени общественно-политической информированности. Группы с информированностью выше средней дают резко отрицательные оценки контура информационного обмена между населением и властью, тогда как раньше они были здесь по среднему баллу нейтральны. Построим графики.

Итак, проблемы стали тотальными, а политический базис поддержки власти резко сократился. Вспомним разрушение полей территориально-производственных агломераций и распад огромной партийной и чиновничьей массы в разные, назвавшиеся «партиями» и «ООО» быстро-дрейфующие в разных направлениях социальные аппликации. Происходит слияние оценок низко– и высоко– и очень высокоинформированных по отклонениям в среднем балле по таким параметрам, как инфраструктура социальной жизни в регионе и дела властные в решении проблем этой инфраструктуры (табл. 8.19). Отклонения оценок на минус в этих слоях с 95 % вероятностью сопровождается относительным подъемом в 95 % и 90 % интервале средних баллов в группах низко– и среднеинформированных. Резко дифференцируются и отклонения оценок разных по информированности групп.

Рис. 8.12. График отклонений от средней общей оценок: 1 – дел в целом, 2 – их решения властью в целом, 3 – поведения власти в информационном контуре, 4 – поведения населения в том же контуре, 5 – работы местных редакций, 6 – возможностей нормальной жизни в регионе (различными по степени информированности группами населения СССР 1990/91 гг.).

Рис. 8.13. График отклонений от средней общей оценок: 1 – дел в целом, 2 – их решения властью в целом, 3 – поведения власти в информационном контуре, 4 – поведения населения в том же контуре, 5 – работы местных редакций, 6 – возможностей нормальной жизни в регионе (параметры по оси «Х», группы информированности в соответствующих линиях).

Если мы возьмем графики отклонения от среднего значения оценки всех параметров (44) у каждого человека по блокам этих параметров, то более всего в положительную зону общественного мнения в 1990/91 гг. отклоняются оценки эффективности воздействия на власть местных газет, радио, ТВ. У низкоинформированных значения отклонения в положительную сторону «отметок» местным редакциям в борьбе за правду достигает на шкале «-2» – «0» – «+2» эйфорического значения +1,255. Столько в 2004 г. не наберет даже глава государства[218]. На втором месте в целом по положительной направленности отклонения оценок населения в качестве выразителя мнений по решению проблем (соответствующая линия на рис. 8.12). При этом и здесь очень низкоинформированные также завышают оценку относительно других групп Третье, последнее место в оценках выше среднего занимает параметр «возможности нормальной жизни в регионе». Но очень низкоинформированный слой (48 % с низким достатком) имеет здесь большее отклонение оценок к нулевому значению. Власть в роли «агента, прислушивающегося к общественному мнению», лежит на минусовых значениях, близких к «0», во всех, кроме одной по степени информированности, группах. Здесь ее «жалеют» очень низкоинформированные люди. Что касается «состояния проблем и действий власти по их решению», то отклонения оценок общественного мнения опускают их до предельно низких значений, очень низкоинформированные по параметрам повседневной жизни не знают к власти жалости, опуская оценки ниже всех групп.

В табл. 8.19 заливкой отмечены «флуктуации» в значениях отклонений оценок от среднего и средними баллами. Очень отчетливо это видно на оценке возможностей в регионе. Ннизкоинформированные ставят самую высокую оценку возможностей, однако имеют минимальное положительное отклонение от средней. С возрастанием степени информированности монотонно падает средний балл оценки возможностей построения нормальной жизни в регионе и столь же монотонно возрастает отклонение вектора относительной оценки на шкале «-2» – «0» – «+2» в положительную сторону. Здесь уже четче видно, что оценки «дрейфуют» к некоторому консенсусу на общеполитическом поле представлений. Абсолютная оценка в среднем балле падает, а «относительная» (всех параметров) в движении на шкале растет с возрастанием информированности группы так, словно каждая группа движется смысловым полем оценок к некоторому объективно существующему центру тяготения.

Если мы обратимся к рис. 8.13, где мы меняем оцениваемые параметры и группы по степени информированности местами, то в целом отмеченные распределения соответствуют вышеописанным. Но, во-первых, ярче выглядят положения параметров по сосредоточениям отклонений оценок в разных группах (ниже всего «дела» и «власть в этих делах», выше всего стремление населения и СМИ решить проблемы, да и возможности в целом неплохие), а во-вторых, очевидна «кучность» оценок в различных по информированности группах (корреляция по шести параметрам между группами +1,000 у всех, кроме второй по информированности (+0,943), и по Пирсону, и по Кендаллу, и по Спирмену (с 99 % вероятностью). Если теперь взглянуть на отклонения оценок возможностей в точках графика и сравнить их с диаметрально противоположными абсолютными средними баллами из табл. 8.19, станет очевидна и «разнонаправленность» падения абсолютных и возрастания относительных оценок в зависимости от степени информированности. Одно дело – рассмотреть оценки отдельного интегрированного параметра и другое дело – отклонение оценок этого параметра в системе всего поля общественного мнения. Но это детали. Если рассматривать кривые в целом, оценки больше разнятся предметными параметрами рассматриваемого информационного контура, а не свойством «информированности» населения. Есть объективный, реальный фактор дифференциации – действия властных структур. А выпадает из этого монотонного единства общественного сознания только слой очень низкоинформированных людей, питающих положительные иллюзии относительно «народной власти», «народной активности» и редакций СМИ, которые указанный слой считает «колоколом». И впрямь – колокол, «звонящий» по последним социальным иллюзиям людей. Отсюда следует еще один важный вывод. Наши данные в целом свидетельствуют, во-первых, о высокой детерминации оценок и отношений тем положением в фигуре социокультурного пространства обмена, которое во многом складывается для индивидуума стихийно, а во-вторых, о том, что личность «вынуждена» делать до поры до времени оценки, «навязанные» ей своего рода анфиладами развертывающихся перед ним пространств деятельности и смысловых полей.

Значимым результатом нашего анализа является то, что монолитное в средних оценках (кроме торговли) поле общественного мнения, стремящееся к некому усредненному согласию, поляризуется по различным предметным параметрам смыслов человеческой деятельности, когда мы интегрируем эти параметры через отклонения их оценок у каждой личности. Тем самым мы выходим на картину реальной семантики социума, на то поле смыслов, которое, как и активность и деятельность, удается явственно увидеть только в интегрированном через личностные параметры (индивидуальная оценка или тренд) виде. Все это, конечно, еще раз напоминает о единстве таких явлений, как «личность» и «общество», точнее, показывает, что процесс духовного производства «деятельность – сознание – деятельность» реализуется через срез «общество – личность – общество» и может быть «снят», «разъят» и снова «синтезирован» только через статистические методы интеграции личностных параметров. Посмотрим теперь, как меняется эта семантика во времени.

Обнаруженные связи и отношения в динамике до 2004 г.

Вот как изменилось соотношение оценок состояния дел в разных сферах и «радений» местных властей в этих сферах в Касимове 1994 г.

Рис. 8.14. График отклонений от средней общей оценок состояния дел в разных сферах жизни и решения этих дел местной властью в Касимове в 1994 г. (n = 845 опрошенных).

Исследование в Касимове было проведено автором осенью 1994 г. по заказу Московского Института развития образовательных систем при участии В. Б. Новичкова. Задачи исследования не позволяли провести полностью адекватный таганрогскому и всесоюзному инструментарий, однако три блока – оценка состояния дел, оценка работы власти в различных сферах и возможности для построения нормальной жизни – в полевой документ были введены. Касимов небольшой город: по переписи 1989 г. в нем было 29 145 жителей. Исследование дало по квотной выборке 845 взрослых жителей города и 302 школьника по типологической выборке школ[219].

На графике рис. 8.14 видны принципиальные изменения отклонений оценок населением различных сфер жизни и усилий власти. За изменением инфраструктуры активности последовало изменение смысловых полей оценок состояния дел и власти. Теперь торговля пром– и продтоварами дает положительные отклонения оценок общественного мнения, хотя отклонение оценок усилий власти в этой области несколько ниже, что естественно. Местная власть «организует» торговлю в соответствии с общефедеральным законодательством. И население фиксирует относительность ее заслуг в этой области. Высоки оценки состояния дел в сфере учреждений культуры и транспорта, общего и (несколько ниже) профобразования. Но резко ниже нулевой отметки падают отклонения состояния дел по жилищной проблеме, бытовому и коммунальному обслуживанию, досугу, состоянию окружающей среды, преступности, алкоголизму и наркомании. Власть получает плюсовые отклонения в общественном мнении за борьбу с преступностью, но резко позиционируется ниже нуля (-0,298) в организации работы транспорта, хотя последняя отмечается отклонением оценок в положительную сторону. Здесь есть, вероятно, сугубо местные особенности, которые надо было проявлять на месте. В остальном же волна отклонений оценок усилий местной власти «скользит» соответственно отклонениям оценок населением состояния дел в той или иной области. Итак, изменилась предметная структура деятельность и вслед за ней меняется структура оценок.

Однако касимовский эксперимент дал еще одну возможность оценить интегральные блоки: состояние дел, работа власти, возможности построения нормальной жизни. В Касимове еще удалось измерить адекватно инструментарию Всесоюзного исследования не только информированность, но и уровень благосостояния и активности в досуге. Рассмотрим крупные блоки с этой точки зрения.

Рис. 8.15. График отклонений от средней общей интегральных оценок состояния дел в городе в целом, решения этих дел местной властью в целом и возможностей по девяти инфраструктурным параметрам жизни также в целом в Касимове в 1994 г. в зависимости от активности в досуге, уровня благосостояния и общественно-политической информированности. (n = 845 опрошенных).

Тут наблюдается очень любопытная дифференциация.

1. Независимо от признака (активность в досуге, достаток, информированность), через формы которого (низкая, средняя, высокая степень) рассматриваются векторы отклонения оценок общественного мнения, соотношения оцениваемых параметров стабильно. Отклонения по решению проблем в целом органами власти всегда ниже негативного отклонения вектора оценок проблем в целом. Исключение в плане негативного отклонения – высокоинформированные. Они отклоняют оценку состояния проблем в нулевой сектор шкалы (+0,0041), но столь же низко, как и активные в досуге и отличающиеся высоким достатком, опускают оценки работы органов местной власти. Кроме того, отклонение оценки возможностей всегда выше отклонения оценки проблем. Итак, «возможности у нас высоки, но есть проблемы, которые власть решает из рук вон плохо», – таков общий смысл отклонений оценок общественного мнения, вытекающий из рис. 8.15.

2. Чем выше активность в досуге, достаток, информированность, тем больше падение от средней оценок работы местной власти по решению городских проблем.

3. Если взять дифференциацию отклонения оценок состояния проблем города в целом, то здесь картина иная. Активные в досуге снижают оценку до предела, пассивные – в середине, а середняки поднимают оценку ближе к нулевому порогу шкалы. Достаток не дифференцирует отклонения оценок проблем от средней (при округлении до «сотой» все разнящиеся достатком дают – 0,02). А вот информированность разносит оценки состояния проблем в целом от самой высокой у информированных до самой низкой у малоинформированных. Среднее по силе отклонение у информированных в средней степени.

4. Оценки возможностей также дифференцированы. Прямая зависимость отклонений в признаке «достаток». Чем он выше, тем выше отклонение оценки возможностей от «мертвой нулевой зоны». По одежке протягивай ножки. Малоактивные в досуге дают наибольшее отклонение на «плюс» оценки возможностей в регионе, а активные в досуге несколько снижают это значение. Средние по активности в досуге дают самое нижнее отклонение. Возможно, здесь влияют проекции сэкономленного времени, но прояснить это позволит дополнительная работа. В группах по информированности картина отклонений также завуалирована. Здесь порядок отклонений от самого высокого до самого низкого в оценке возможностей другой: ведут высоко-, за ними низкоинформированные, а замыкают информированные в средней степени.

Эти результаты требуют особого внимания. Количественная оценка информированности в идеале может строится на совершенно иных параметрах, чем рассматриваемые потом в оценочных компонентах переменные. Однако безотносительно к этому замечанию наличие оценки – это информация, а отсутствие – энтропия. Сама же оценка – это информация другого рода, это выражение отношения к какому-то параметру. И уж совсем третье дело – отклонение оценки от средней по всему полю представлений однородных параметров системы, представляющих определенную область.

Рис. 8.16. График отклонений от средней общей интегральных оценок состояния дел в городе в целом, решения этих проблем местной властью в целом и возможностей по девяти инфраструктурным параметрам жизни также в целом в Касимове в 1994 г. в зависимости от общественно-политической информированности (n = 845 опрошенных).

Сравним этот график с московскими данными 2004 г. с прибавлением такого параметра оценок, как политические деятели в целом.

Рис. 8.17. График отклонений от средней общей интегральных оценок состояния дел в городе в целом, решения этих дел местной властью в целом, возможностей по девяти инфраструктурным параметрам жизни в целом и оценок 29 политических деятелей в Москве в 2004 г. в зависимости от общественно-политической информированности (n = 131 опрошенный).

Если не принимать во внимание параметр отклонения оценок политиков в целом, то картина похожа на полученную в Касимове за 10 лет до того. Проблемы региона в целом существуют в такой же последовательности оценок в зависимости от информированности, но дифференцированность их резче относительно «нулевой зоны». В точке равновесия оценки действий московских властей по решению проблем. А вот отклонения оценок политикам зашкаливаются на максимальные у низко– и занижаются также до максимума у высокоинформированных опрошенных. Векторы отклонения возможностей «перевертываются» зеркально. Здесь отличие от Касимова: высокоинформированные (с достатком) завышают оценки возможностей от средней, а низкоинформированные снижают их до «нулевого порога».

Теперь можно детализировать картину и по Москве, рассмотрев ее отдельно по конкретным сферам, а по сопоставимым – сравнить с СССР 1990/91 гг., скорректировав ее на московский регион того же времени (он был достаточно представителен: 433 опрошенных).

При сопоставлении оценок москвичей в исследовании 1990/91 гг. обнаружилось принципиальное сходство «волн» отклонений оценок общественного мнения в стране в целом и в столице по сопоставимым параметрам. Надо, однако, отметить, что москвичи в то время были настроены чуть критичнее в оценках дел и власти. Но «волна» их векторов оценок дел и властей идет абсолютно на «волне» Союза. Абсолютное совпадение точек отклонений оценок в общественном мнении москвичей и жителей страны в целом повсюду. Исключений два: сфера охраны природы и борьба с алкоголизмом и наркоманией, где москвичи дают оценки и делам и власти строже. Таким образом, четыре сотни столичных жителей, опрошенных фактически за второй квартал 1991 г. оказались репрезентативны по картине поляризации общественного мнения всему десятитысячному массиву Всесоюзного исследования. Сравним его «волны» с волнами москвичей 2004 г., а затем «волны» москвичей 2004 и 1991 гг. (см. рис. 8.18 и 8.19).

Рис. 8.18. Сравнительная картина отклонений оценок различных параметров от интегральной средней в СССР 1990/91 г. и Москве 2004 г. [поданным Всесоюзного (n = 9674) и пилотажного московского (n = 131) исследований; Всесоюзный массив перевзвешен по переписи 1989 г.).

Рис. 8.19. Сравнительная картина отклонений оценок различных параметров от интегральной средней в Москве 1991 г.и Москве 2994 г. [поданным Всесоюзного (n = 433) и пилотажного московского (n = 131) исследований; Всесоюзный массив перевзвешен по переписи 1989 г.].

Итак, читатель может сам убедиться в сходстве и некоторой «радикальности» московской позиции в сравнении с позицией страны по социальным вопросам. Что же изменилось в общественном мнении? Улучшились торговля, работа учреждений культуры, работа транспорта, благоустройство и отдых. Ухудшилось состояние окружающей среды, но действия власти отклоняются здесь во мнении людей в целом из отрицательной в «нулевую зону». Ухудшилось положение со здравоохранением, обеспечением людей жильем, состоянием среды обитания, преступностью и коррупцией, алкоголизмом и наркоманией. Отклонение оценок власти, кроме вышеуказанного «нулевого», везде соответствует состоянию дел. Вспомним, что мы говорили о влиянии превращенной формы сознания «осквернение Земли» на отклонения и согласованность оценок общественного мнения. В Москве население начинает «прозревать» относительно первичности и вторичности в обществе природной и общественной сред. Сначала – общественное и социальное устройство и порядок, а потом уже невыносимые или сносные условия существования в окружающем социальном и природном мирах.

Картина по Москве 2004 г. – оценка отдельных сфер жизни.

Прежде чем обсуждать соответствие отклонений оценок состояния дел в различных сферах жизни и оценок дел московской власти, надо, конечно, увидеть картину в целом. Затем уже можно рассматривать отклонения оценок по различным группам информированности, взятых в трех формах: низкая, средняя, высокая из-за величины массива. При этом надо учесть, что поле общественного мнения (оценок) в московском массиве состоит из четырех частей: 1 – 15 оцениваемых сфер жизни города, 2 – 15 оценок «заслуг» местной власти по работе в этих сферах жизни, 3 – 9 оценок возможностей построения нормальной жизни в регионе и 4 – оценки 29 политических фигур с точки зрения выполнения ими своих обязанностей в интересах общества. Итого – 66 отметок, точнее, их отклонений от среднего параметра по всему полю мнений каждого человека в каждом оцениваемом случае. Опрашиваемые оценивают состояние жизни, «радения» о ней властей в целом, открывающиеся перспективы и персональные роли в политике на благо населения. Так как даже это удалось замерить с трудом и под эгидой выявления отношения к проблемам образования, то блок политической ориентации оценок информационного контура мы в московское исследование включить не рискнули. Рейтинги же политиков разберем вместе с питерскими оценками 1999 г.

Итак опрошенные относительно более положительно оценивают работу столичной власти, чем само состояние дел в сферах здравоохранения, благоустройства, охраны среды обитания, искоренения преступности, пьянства, работы правоохранительных органов. Ниже, чем обстоят дела, оценивается внимание власти к жилищной проблеме, работе учреждений культуры и транспорта, торговли, создания рабочих мест и работы местных предприятий, образования. При этом дела в здравоохранении, жилищной сфере, охране среды обитания, в борьбе с преступностью и коррупцией, алкоголизмом и наркоманией, работы правоохранительных органов, создания рабочих мест обстоят ниже зоны «0», в некоторых сферах значительно.

Рис. 8.20. График отклонений от средней общей оценок состояния дел в разных сферах жизни и решения этих дел местной властью в Москве в 2004 г. (n = 131 опрошенный).

В общем московский контур похож на касимовский (ср. рис. 8.20 и 8.14). Разобьем московские графики на группы по степени информированности.

Теперь можно увидеть тождественность и различие в оценках состояниях дел в городе по различным проблемам и работы властей в различных по информированности группах опрошенных. Однако при оценках властей они дифференцируются резче, чем при оценке условий жизни. Конечно, у низкоинформированных снижены потребности в культуре, благоустройстве и отдыхе, более благоприятной среде обитания, а отсюда идет и более высокое отклонение оценок работы власти (см. соответствующие линии рис. 8.21 и 8.22). Но практически полное единство поляризации мнений по различным группам в вопросах здравоохранения, решения жилищной проблемы, искоренения преступности, коррупции, наркомании и алкоголизма, работы правоохранительных органов. Резкие расхождения в оценках сфер занятости и образования. Здесь низкоинформированные опускают оценки местной власти за создание рабочих мест, работу местной промышленности, работу учреждений общего образования и за организацию профтехучебы ниже «нулевой зоны» в промежуток между занижением работы правоохранительных органов и полным провалом борьбы с преступностью, алкоголизмом и наркоманией.

Замечательно, что по среднему баллу высокоинформированные завышают состояние дел в здравоохранении и обеспечении жильем, создании рабочих мест (с 80% вероятностью значимости отклонения). А вот низкоинформированные снижают оценку состояния дел в сфере обеспечения жильем, искоренения преступности, создания рабочих мест, работы промышленных предприятий и по всем компонентам сферы образования. При этом значимость отклонения средней оценки от «1» до «5» на минус в искоренении преступности, сфере профтехобразования и работе вузов и техникумов оценивается с 90 % вероятностью, а по остальным означенным сферам с 80 % вероятностью. А вот с властями при оценках по среднему баллу отклонений от средней по 15 сферам деятельности властей нигде, кроме двух случаев, нет. Низкоинформированные отклоняются на «+» в среднем балле властям за дела в здравоохранении и на «-» за дела в профтехобразовании (оба отклонения с 80 % вероятностью). Интегральные оценки векторов отклонения от средней, взятые по полю мнений у каждой личности, значительно чувствительнее и дают более дифференцированную картину. Однако средний балл позволяет предположить, что в отношении власти действует проснувшийся с былых времен страх: здесь и разброс отклонений гораздо «плотнее», чем при отклонениях оценок состояния дел в сферах жизни (сравни размахи всех кривых на рис. 8.20 – 8.22). Обратимся же к оценкам политиков.

Рис. 8.21. График отклонений от средней общей оценок состояния дел в разных сферах жизни в Москве в 2004 г. (n = 131 опрошенный).

Рис. 8.22. График отклонений от средней общей оценок решения дел местной властью в разных сферах жизни в Москве в 2004 г. (n = 131 опрошенный).

Путешествие политиков из Петербурга в Москву в мнениях 1999 и 2004 гг.

Мы уже отмечали параметры исследования 1999 г. в Санкт-Петербурге, и нет нужны повторяться.

Как видим, средний балл не дифференцирует оценки возможностей нормальной жизни в целом. Статобработка сводит все к некоторой середине, в которой теряется разнообразие позиций разных групп населения, и даже такой сильный показатель, как «информированность», не дает отклонений по средней оценке. Конечно, возрастает коэффициент вариации оценки в крайних группах[220]. Конечно, знаки отклонения в группах информированности по политикам дают возможность дифференциации, но это очень мало. Здесь важно и то, что и по 9 параметрам (оценка возможностей) и по 19 оценкам номиналий (политики) средняя одна и та же. Выделить разброс здесь едва удается. Мы приводили колебания отклонений от средней на рис. 5.9, но там питерский массив был подан в целом в сравнении с касимовским и московским, где в последнем многое «проваливалось», но росли возможности для духовного подъема. Рассмотрим отклонения оценок от средней за ее вычетом у каждого человека по каждому параметру возможностей жизни в Петербурге.

Рис. 8.23. График отклонений от средней общей оценок возможностей в Санкт-Петербурге в разных сферах в 1999 г. (n = 1600 опрошенных).

Вот так-то лучше. Оценки, взвешенные относительно целостного поля мнений, разлетаются по некоторым параметрам от почти «+0,6» до «-0,6», да и по различным группам в оценке возможностей «духовного развития» достигают разрыва в «0,4», т. е. 10 %-ного «расстояния» на шкале. В остальном население города едино (см. соответствующие линии графика рис. 8.23), несмотря на разницу в социальной осведомленности: очень плохо с работой, достатком и осуществлением гражданских прав и свобод. И для всех. Кроме, разумеется, некоторых, которые в выборки попасть не могут по вполне понятным причинам, но они в исследованиях и не нужны, так же как и им не нужны исследования.

А что же политики? Ведь они в целом «раскололись» в 95 % доверительном интервале даже при оценках по среднему баллу. Сравним векторы отклонений петербуржцев и москвичей по некоторым фамилиям в 1999 и 2004 гг.

Рис. 8.24. График отклонений от средней общей оценок соответствия своих действий интересам общества у политиков жителями Санкт-Петербурга в сентябре 1999 г. (n = 1600 человек).

Рис. 8.25. График отклонений от средней общей оценок соответствия своих действий интересам общества у политиков жителями Москвы весной 2004 г. (n = 131 опрошенный).

Разница между «фаворитом» 1999 г. Примаковым и «аутсайдером» по исполнению властных полномочий в интересах общества Ельциным (рис. 8.24)составляет у питерских опрошенных 1,934 пункта, т. е. 48 % шкалы (+0,908– -1,026). «Расстояние» между Примаковым и Чубайсом в Питере – 1,822 шкалы в 4,0 пункта. Побольше разница во мнении людей между Путиным и Чубайсом в Москве весной 2004 г.: 1,977. Стабильность рейтинга Чубайса поразительна (-0,914 в 1999 г. в Питере, – 0,928 в 2004 г. в Москве; рис. 8.25). Его фигура может быть «термометром» измерения состояния отрицательного полюса общественного мнения. Однако есть о чем поговорить, глядя на «рейтинги», и без «главного энергетика».

В целом надо отметить четыре обстоятельства.

1. Разница между «фаворитом» и «аутсайдером» в полярных точках общественного мнения неизменна на протяжении пяти лет [причем безотносительно и к величине выборки (1600 в Питере и 131 в Москве), и к типу мегаполиса].

2. Такая же, как у Чубайса, но с положительным знаком, стабильность политоценок Лужкова [+0,721 в 1999 г. в Питере (!) и +0,784 в 2004 г. в Москве].

3. Алферов получает третью оценку, фактически замыкая кучно идущую в Москве 2004 г. группу фаворитов (+0,764). Далее идут середняки – Вешняков падает более чем на 0,3 пункта.

4. Поразителен в противоположность Лужкову дрейф питерского Яковлева [от +0,807 в роли губернатора (рис. 8.24) до – 0,436 в правительстве (рис. 8.25)]. Потеря на 1,243 пункта больше, чем потери у Зюганова и приобретения Жириновского.

Можно задать вопрос: «А что, собственно, изменилось в самой политической деятельности Яковлева?» Ведь каким он был, таким и остался. Но общественное мнение резко изменилось только из-за смены места политической фигуры. В нашей политической, не сказать дурного слова, культуре «не человек красит место, а место красит человека». И в этом случае политика превращается в товарно-денежные отношения, а сама политическая фигура становится товаром, обменивающимся на соответствующие формы прибыли. Поразительна и высокая оценка Алферова. Конечно, по информированности о нем населения он не сравним по весу с Лужковым. Дела в Москве не так уж хороши, да и в стране по сведениям СМИ и по пустым карманам тоже не ахти. Но 87 % ставят оценки главе государства, 86 % – московскому мэру, а Алферову – лишь 37 % массива опрошенных. Но все, кто их поставил, дают этим трем фигурам предельно возможные отклонения (не считая, конечно, Чубайса и Ельцина; но про этих у опрошенных другой сказ). Так что мы видим в оценке политиков явно выраженные превращенные формы сознания – хоть и плохо, но как бы хуже не вышло. Здесь россияне предполагают, исходя из богатого исторического опыта, что любые политические перемены могут быть только к худшему, а потому крепко держат «синицу в руках», не обольщаясь «журавлями в небе», о которых сладкозвучно поют сирены симфонической поэмы «От мрака к свету». Политаппликатура к этой поэме писана бесподобно. Альтернативой всему этому в массовом сознании и выступает человек умный, лауреат Нобелевской премии, и 37 % опрошенных видят в нем возможность реализации разумной властной политики в интересах людей. Но вспомним рис. 8.17: именно низкоинформированные группы завышают, а высокоинформированные занижают оценки деятельности политиков в целом. Власть стоит между Сциллой интеллектуалов и людей с достатком, ругающимися по поводу цен на бензин, и Харибдой охлоса с дубиной, если не оправдает его надежды.

Конечно, возникает искушение просмотреть колебания оценок отдельных политиков в зависимости от уровней благосостояния, информированности и т. п. Но, во-первых, это тема самостоятельной работы, во-вторых, к ней надо привлекать данные об информированности о деятелях культуры (вот где гуляй-поле для планирования рынка книжной продукции), в-третьих, это отвлечет нас от центральной темы этой главы. Информированность информированностью, но без решения проблем ее роль становится промежуточным передаточным механизмом выработки отношения к агентам информационных процессов и стратегических решений в обществе.

Даже высокая информированность не гарантирует, как в прошлой, сикось-накось работавшей и разрушенной, общественной структуре, автоматической поддержки действий власти, а уж круг нынешних революционеров от чиновничества узок и «от народа они далеки: чем дальше, тем страшнее».