Глава 5. Население и информационные средства у карты мира.

Общая картина приема международной информации в динамике.

Тридцать лет назад мы установили, что чем глубже аудитория погружена в социальную реальность, освещаемую СМИ, тем сильнее работает правило: интенсивность приема сообщений пропорциональна адекватности отражения в элементах содержания сообщений глубинных жизненных интересов читателей. Попутно тут имели место такие факты.

1. Установки журналистов на литературное творчество и познавательные мотивы деятельности расходились с представлениями аудитории о должном доминировании гражданской роли в освещении социальных проблем в деятельности редакций (это расхождение особенно резко начинает осознаваться аудиторией в начале 90-х).

2. Финансовая необеспеченность местных газет влекла перегрузку профессионалов, ухудшающую качество текста и глубину осмысления реальности.

3. Внештатная корреспондентская сеть в силу ее статусно-образовательной специфики, способствующей более эффективному созданию текста и заполнению площади газетной полосы, была приподнята в структуре общества и отражала сознание лишь близлежащих страт общественного организма, на установки которых и ориентировалась.

Получалось, что три четверти содержания местных газет направлялось на удовлетворение потребностей четвертой части аудитории, а одна четверть удовлетворяла объективные потребности трех четвертей аудитории. Массовая коммуникация и по содержанию, и по функциям становилась корпоративно-элитной. Это было хорошо видно из содержательных аспектов принятой информации, а не только в целом на количественных показателях соотношения принятых сообщений «пассивными» (-), «умеренно активными» (+ -) и «активными» (+) читателями. Так что при сохраняющемся соотношении «активных», «умеренных» и «пассивных» читателей в аудитории, число читаемых большинством аудитории сообщений неуклонно сокращается к середине 90-х. Современные исследования говорят, что сейчас положение это, выравниваясь в чтении местных газет в целом, усугубляется в отдельных слоях. Последнее затрагивает уже не только каналы прессы, но и такие средства, как радио и ТВ, включенность в которые на региональном уровне падает.

Рассмотрение зависимости интенсивности информационного приема от характеристик сообщений и читателей прояснило еще в 1972 г. следующий факт. Чем больше реальность дана в личном опыте читателя, тем меньше интенсивность чтения информации, отражающей эту реальность. Треть века назад наиболее читалась информация о международной жизни и наименее – о жизни города, где жил респондент[109]. К 1991 г. картина изменилась на противоположную. Этому сопутствовало два статистически значимых обстоятельства.

1. Характеристики международной и внутренней информации резко изменили свои соотношения по знаку освещения событий и явлений жизни за рубежом и внутри страны.

2. Объемы знаковых характеристик в информационном ряду оказывались в целом пропорциональны объемам этих же характеристик как в ряду принятой, так и в ряду отвергнутой информации.

Создавалось впечатление, что характеристики потоков информации о международной и внутренней жизни пронизывают массовое сознание пропорционально, уменьшая объем принятой в целом информации в связи с возрастающим отчуждением аудитории от форм социальной жизни, но сохраняя качественные пропорции опубликованного как в принятом, так и в отвергнутом ряду. Посмотрим на дело с этой стороны.

Прежде всего отметим, что падение интереса к международной информации к 90-м гг., видное в значимости отклонений веса принятого информационного потока, хорошо совпадает с уже отмеченным выше сужением институционального поля источников информации о международной жизни (см. табл. 3.10 и выводы по ней). Так что мы фиксируем здесь синхронное сокращение и предметного (сообщения) и институционального (источники-каналы) полей социального взаимодействия и обмена. Можно предполагать, что первичным является отчуждение слоев аудитории от содержательных аспектов информации, а затем уже и от каналов-поставщиков «залежалого» или «гнилого» товаров.

Кроме того, поле мнений «Правды» в 1977 г. и «АиФ» и «Правды» 1990/91 гг. принимается более интенсивно, чем поле чистой информации этих газет, тогда как у двух региональных газет картина противоположная. Исходя из структуры текста, функция информирования выполняется анализируемыми региональными каналами лучше, чем центральными, поскольку доля сообщений, которые не содержат даже латентной оценки описываемых событий (только факты), в 2 – 3 раза выше, чем в центральных газетах (в том числе и в «АиФ»). Исключение демонстрируют за 2004 г. «Ведомости», где слой безоценочной информации составляет 22 % сообщений. Полученная картина выявляет существование двух фундаментальных рядов текста массовой коммуникации: оценочного и чисто фактографического[110]. Поток комментариев растет за анализируемый период в центральных газетах и остается фактически стабильным по объему в региональных. Рост интереса аудитории центральных газет к полю мнений естествен для ориентации в плане прогноза социальной погоды по масс-медийным «флюгаркам»: взглянуть «поутру», куда дуют ветры, на которые ориентируется «четвертая власть»[111]. В регионах масштабы общности меньше, поле обмена жизненными коллизиями вполне обозримо межличностной коммуникацией, здесь более занимательна фактографическая сторона дела. И местные журналисты, которым не безразлично падение тиража, не могут не учитывать реальности[112]. Характерным для них промахом, по моему мнению, является пренебрежение международной информацией, источники которой вполне доступны. Тем более, что падение интереса к ней в региональной газете минимально после грандиозных провалов, наблюдавшихся ранее в центральной прессе.

За 23 года к началу 90-х читаемость международных материалов упала в 5 раз. Это был один из самых читаемых пластов информационного ряда – пласт недоступный в каждодневном опыте, пласт, появления которого аудитория ждала, информацию которого она не могла проверить на собственном опыте. Что же произошло?

1. Масс-медиа стабильно уменьшали долю международной информации в общедоступном информационном ряду. Доля международных материалов в центральных газетах упала в 4 – 5 раз. В «АиФ» 1991 г. эта доля была 26 %, упав в 2000 г. в предвыборную кампанию до 5 %. В «Независимой газете» доля информации на международные темы составляет в период этой кампании тот же объем, что и доля международной информации в областных и районных газетах СССР 1968 г. Резко падает в этот период и удельный вес «чистой» информации при возрастании слоя мнений. В «АиФ» – до 7,6 % против 10,1 % в «НГ»[113].

2. Неадекватность отражения реальности в процессе создания текста массовой коммуникации (печатного и аудиовизуального ряда) по отношению к фундаментальным ментальностям населения приводит к падению информационного приема. В 1968 г. из всего поля контактов аудитории с информацией о международной жизни 74 % были положительными, т. е. если миллиону человек предлагалось вдень, скажем, 100 сообщений о событиях в мире, то 74 млн контактов имели результатом чтение: информация принималась аудиторией, а 26 миллионов контактов «уходили в песок». В 1977 г. это соотношение было уже 34 % «положительных» актов приема против 66 % «отрицательных». А в 1991 г. в совокупном поле сообщений газет «АиФ» и «Правда» это соотношение стало 14 % против 86 %. Косвенные данные говорят, что сейчас этот процесс значительно глубже и «в песок» уходят уже миллиарды человеко-сообщений масс-медийного поля. И это относится не только к газетам. «Черные дыры» для конкретной стоимости реальных передач и печатных сообщений оказываются отнюдь не виртуальными игрушками.

3. Независимо от этих результатов давно было ясно, что структуры опубликованной, принятой и отвергнутой информации колеблются весом различных параметров. Об этом красноречиво говорит диаграмма рис. 5.1 о соотношении знака информации о жизни ведущих капстран в 1977 г. в «Правде» и знака реально прочитанных аудиторией газеты сообщений.

Рис. 5.1.Соотношение знака упоминания ведущих капиталистических стран в апреле 1977 г. в газете «Правда» и знака принятой аудиторией информации об этих странах (m_{сообщений} = 120, А_{актов приема} = 2291; «+» – положительный,«-» – отрицательный, «+-» – сбалансированный, «0» – нейтральная информация).

Несмотря на кажущуюся идентичность картин, обратим внимание вот на что: в целом образы потока опубликованной и принятой информации по знаку отношения к предмету описания – той или иной стране – похожи, но… Доля принятой информации с положительным знаком освещения капстран ниже, чем эта доля в структуре предлагаемого текста. А вот доля принимаемой информации с отрицательным и сбалансированными знаками освещения выше, чем в информационном ряду. И эти отклонения в потоке принятого значимы. Если же рассматривать поток информации об СССР, то там также фиксируются похожие отклонения в потоке принятой информации, где аудитория тяготеет к более интенсивному приему конфликтной или негативной по знаку информации. Этих флуктуаций мы еще коснемся при рассмотрении кардинальных изменении направленности отечественной пропаганды в период перестройки и позже, но сейчас сосредоточимся на картине в целом.

Прием информации и отношение к объекту освещения.

Итак, можно допустить, что все элементы содержания текста входят в сознание аудитории в тех же пропорциях, в каких они присутствуют в тексте. Оно, конечно, может, и так, но важнее выяснить, в каких пропорциях эти элементы присутствуют в практическом сознании людей и как комбинируются в выражаемом людьми отношении. На входе информации все ясно. А как на выходе? И вот тут-то первое таганрогское исследование преподносит «первый» сюрприз.

Рис. 5.1 выбран как наиболее четко показывающий адекватность знака принимаемой информации знаку информационного ряда на фоне сокращения приема в целом в 1977 г. (табл. 5.1), что вовсе не означает соответствия знака отношения аудитории знаку информационному. Несмотря на тождество знаковых рядов опубликованной и принятой информации, поле оценок общественного мнения существенно отличается от совокупной оценки медийными средствами роли западных стран в мире. Так, противоречивость позиций СМИ и населения в вопросе отношения капстран к СССР хорошо видна на рис. 5.2 (данные «столбцов» см. также в строках с «заливкой» табл. 5.2).

Рис. 5.2. Знак суждений-оценок позиции ведущих капстран в отношении СССР за 1967 г. в материалах центральных газет, радио и ТВ (СМК) и в суждениях-оценках общественного мнения (ОМ) в январе 1968 г. в Таганроге (Сэлементов-оценок = 1621, С_{сужденийОМ} = 1846).

Мы видим, что информационный ряд девяти ведущих центральных газет, передач радиостанций «Маяк» и 1-й программы Всесоюзного радио, первого канала Центрального ТВ и областных каналов СМК (около 65 000 упоминаний различных стран мира за год), содержащий оценки актов политики Англии, ФРГ, США, Италии, Греции, Турции, Испании, Франции, Израиля и Японии в отношении Советского Союза (1621 суждение), резко расходится с оценками этой же политики у населения типичного среднего города РСФСР.

Главное в данных рис. 5.2и табл. 5.2 то, что население Таганрога в 1967 – 1968 гг., а впоследствии и страны, занимало более сдержанную позицию во взглядах на международную жизнь, нежели та, что демонстрировали СМИ. Аналогичные расхождения по ряду признаков наблюдаются и сейчас, но крупномасштабных исследований вышеприведенного ранга в настоящее время не проводится. Хотя данные исследования «Выборы-2000», по крайней мере на полюсе «тексты ведущих газет», показывают неизменность позиции некоторых центральных газет в международных вопросах.

Несходство позиций масс-медиа и населения в международных вопросах очевидно. Смысл образа, формировавшегося информационными средствами в течение 30 лет сводился к формуле: «Ведущие капстраны резко отрицательно относятся к развивающимся странам и, занимая в вопросах войны и мира агрессивную позицию, уважают только сильный Советский Союз, являющийся единственным фактором, сдерживающим западную агрессивность». Оценки населения более взвешены и сбалансированы, хотя в оценке отношения капстран к СССР четко проецируется позиция: «никакого уважения они к нам не испытывают, а что хотят, то и делают». Отметим, что масс-медиа правы по существу международной обстановки, а критичное общественное мнение, «забегая» оперативными оценками на двадцать пять лет вперед, «провоцирует» своим скепсисом ту самую международную политику властей СССР и РФ, которая не выдерживает критики даже с точки зрения буржуазных концепций защиты государственного суверенитета. Пока трудно сказать, что «работало» вперед в принятых в середине 80-х политических решениях[114]. Однако сходство проекции сознания с «создавшейся» впоследствии реальностью поразительно. Как в воду глядели. Лучше бы, конечно, не заглядывали.

Резкая перемена знака оценок политики ведущих капстран приходится в масс-медиа на 1990/1991 гг., когда умеренное увеличение положительных моментов жизни капстран сопровождается резким уменьшением отрицательных оценок этой жизни и соответствующим увеличением оценок сбалансированных. При этом в советское время в структуре освещения жизни зарубежных стран по сферам жизни превалирует освещение политической подсистемы: 41 % – деятельность госорганов, 8 % – спорт, 8 % – митинги и акции протеста, 4 % – промышленность и финансы. В современный период они занимают в газетах соответственно 23 %, 1 %, 5 %, 21 %. Тема «промышленности и финансов» увеличилась за счет сужения освещения политики и спорта. Характерно, что знак сфер жизни всех зарубежных стран претерпел минимальные изменения с 1967 по 2000 гг. Все сферы жизни всех стран мира имели 45 % положительных, 31 % отрицательных, 2 % сбалансированных и 20 % нейтральных упоминаний, сменившихся в 2000 г. на 38 % положительных, 28 % отрицательных, 14 % сбалансированных и 20 % нейтральных. Однако в 1991 г. информация по знаку резко менялась. Об этом мы еще поговорим подробно.

Вернемся к ориентациям населения. Здесь четко выделяется два ряда массового сознания: фундаментальный и оперативный. Из приведенных диаграмм и таблиц следует, что население тяготеет к взвешенным оценкам, отрицая крайности. Но это оценки текущих международных событий. Мы же специально измерили изменение отношения населения к странам мира в 25-летнем цикле. Оказалось, что на замерах с интервалом в 24 года обнаружились (как и в случае с базовыми ценностями в главе 2) 15 стран, интерес к которым остался на одном уровне. Люди называли 5 стран, в которые они хотели бы поехать. Чехословакия, занимавшая в 1967 г. по этому параметру первое место, в 1991 г. переместилась на двадцать первое. США с третьего места переместились на первое. Мы исключили страны, которые претерпели переход с одного места на другое на два ранга и более. И тогда остались страны, интерес к которым стабилен и не подвержен состоянию политической атмосферы, враждебным или дружеским акциям, позициям правительств этих стран и т. п. В целом это семья из пятнадцати стран-народов, однако первые пять вообще не сходят со своих мест, а в парах «Китай – Югославия», «Греция – Испания» имеются флуктуации в единицу на ранговом ряду, объяснимые периодами обострения наших двусторонних отношений[115].

Мы видим, что ни две мировые войны, ни франко-русские конфликты прошлого века не поколебали интереса русскоязычного населения к жизни Франции, Германии, Италии, Англии, Индии (рис. 5.3). Этот интерес устойчив, не подвержен конъюнктурным изменениям – это семья народов, связи с которыми складывались на протяжении тысяч лет, и они лежат в «генетической» памяти общества. Развитие связей на этом поле будет всегда поддержано населением. Освещение жизни людей в этих странах, их порядков, обычаев будет всегда вызывать интерес. Это фундаментальный ряд сознания людей, выработанный исторически. И политики, и журналисты, обязаны его знать и в той или иной мере на него ориентироваться.

Рис. 5.3. Постоянство удельного веса зарубежных стран, вызывающих интерес населения страны (в % к числу опрошенных в г. Таганроге в январе 1968 г.; n = 969 с коррекцией на 4500 суждений опрошенных; и в % к числу опрошенных во Всесоюзном исследовании 1991 г.; n = 9672 с коррекцией на города типа Таганрог в РСФСР; n = 1141 с перевзвесом на генеральную совокупность по переписи населения).

Фундаментальный базовый ряд ментальностей населения по отношению к странам мира свидетельствует и о том, что наше общество давно осознавало объективную мозаичность мира, о которой так много сейчас говорят. Из ответов людей вырисовываются англо-саксонский и романо-германский, славянский и индуистский, китайский и исламский миры, – шесть огромных человеческих ареалов, каждый из которых обладает такими демографическими, интеллектуальными, природными и техническими ресурсами, которые не позволят ни одному из оставшихся завоевать доминирующую позицию. С наполеоновских войн известно, что развязавшая мировую войну страна будет неизбежно повержена. Наше население тоже хорошо видит так называемую объективную многополярность мира, картину человеческого общежития, самовольничать в котором нельзя. Характерно и то, что Англия, которая в отличие от Франции и Германии воевала с Россией лишь в «локальных операциях» в Крымскую кампанию и в гражданскую войну на русском Севере и была союзницей в борьбе с нацизмом, проигрывает в потребностях населения ознакомиться с ней. Она замыкает четверку фаворитов ведущих европейских держав, вызывающих наибольший интерес; с ней начинает соперничать Индия. Однако не только эта общая картина мнений населения, выступающего экспертом по международным проблемам, вызывает исследовательский интерес.

Кроме фундаментального ряда отношения, есть и другой – оперативный, подверженный краткосрочным изменениям. Он хорошо вырисовывается из номиналий тех стран, интерес к которым изменился. Вот семь «потерявших» и шесть «приобретших» «симпатии» русскоязычного населения СССР стран. Этот ряд свидетельствует об оперативных изменениях в массовом сознании, которыми могут воспользоваться в своих интересах те или иные политические силы. Он говорит об отклонениях в тех настроениях людей, которые могут быстро пройти или являются поверхностными равновесными флуктуациями полей сознания в социальном пространстве «общественного эксцентрика», вращающегося в материальном мире.

Рис. 5.4.Изменения удельного веса зарубежных стран, вызывающих интерес населения страны (в % аналогично данным рис 5.3).

Итак, за без малого 25 лет упал интерес к странам «народной демократии» и Египту и возрос интерес к нейтралам и умеренным европейцам. Отметим, что США и Япония занимают особое место, выпадая в общественном мнении и из оперативного, и из фундаментального рядов. Интерес к ним высок, но конъюнктурен. Население как будто чувствует открытый характер нахождения правильной политики налаживания долгосрочных связей с этими странами.

Здесь необходимо сделать два косвенных замечания.

1. Эта информация получена в 1991 г., но и политикой, и журналистикой она востребована не была, хотя сейчас всем очевидна ее актуальность, и именно в то время. Тогда ее ввод в управленческую практику был бы эффективнее, чем в ситуации ослабленного общества, однако в порочной практике социального управления каждый власть имеющий требует только то, что хочет видеть. Политика не могла «увидеть» этого тогда. А «коммуникатор» не мог откликнуться на то, что не видел «издатель». Для этого нужно иное социальное устройство, иной, паллиативный и общественный метод принятия решений через «обкатку» разнообразной информации.

2. Фундаментальный и оперативный ряды общественного мнения предоставляют журналистам редкую возможность «убить сразу трех зайцев»: освещая жизнь стран фундаментального интереса, жизнь стран, интерес к которым возрос, и тех, интерес к которым был высок в прошлом. С остающимися элементами последнего интереса можно информационно резонировать вновь, не выбрасывая их «на свалку истории». Но мы уже видели, как поле международной информации сжимается в СМИ шагреневой кожей. Но не только это видно. Брешь была пробита в оперативном ряду сознания в связи с назревшими переменами, которые, похоже, никто из власть предержащих в то время и не думал решать в интересах общества. Посмотрим на дело с этой точки зрения.

Наиболее крупные изменения в позиции масс-медиа произошли по знаку в отношении внутренней информации, что явствует из данных табл. 5.2. Удельный вес в 74 % положительных оценок жизни СССР в 1977 г. упал в 1990 г. до 24 % (втрое!), увеличив долю отрицательных оценок с 10 % до 49 % (фактически впятеро!). Надо сказать, что общественное мнение, качнувшись за этими оценками в 1991 г., «схватившись» в отличие от «интеллектуалов» за голову, впоследствии стало резко негативно относиться к такой «оголтелости», что, вероятно, масс-медиа и почувствовали, убавив «сверхкритический» тон освещения внутренней жизни страны (см. последние строки табл. 5.2). Кроме того, сделалось так плохо, что стало опасно освещать верно.

Об этих реакциях населения косвенно свидетельствует и картина информационного приема, приведенная в табл. 5.5, но посмотрим сначала на детали воздействия принимаемого потока информации о международной жизни в сравнении с освещением внутренней жизни страны.

Информация в опубликованном ряду и в принятом потоке.

На рис. 5.5 хорошо видно изменение соотношения опубликованных сообщений по знаку материала в целом в зависимости от локальности: с одной стороны, ведущие страны Запада, с другой – СССР в период с 1977 по 1990/91 гг. В 2000 и 2004 гг. было исследовано содержание некоторых газет по аналогичным параметрам, но рассматривать его сейчас надо, конечно, только в контексте прямого информационного приема, а такие исследования не проводятся.

Что здесь важно? Во-первых, за 1977 г. мы имеем анализируемый поток информации газеты «Правда», который в то время имел «установочный» характер для всех. Во-вторых, если брать 1990/91 гг., здесь мы имеем анализ содержания материалов трех газет, прием сообщений которых исследовался: «АиФ», «Комсомольской правды» («КП») и «Правды».

Рис. 5.5. Соотношение знака упоминания сфер жизни ведущих капстран и СССР в 1977 г. в газете «Правда» и в 1990/91 гг. в газетах «Правда», «АиФ», «КП» (m_{сообщений1977} = 788_{в целом}, 120 _{капстраны}, 309 _СССР, m_{сообщений1990/91} = 1072 _{в целом}, 260 _{капстраны}, 613 _СССР)

Одномоментная аудитория газет «АиФ», «Известий», «КП», «Правды», «Советской России», «Труда», т. е. тех людей, которые накануне проведения с ними интервью читали хотя бы один материал из этих газет, охватывавших в то время почти 90 % населения страны (88,9 %), составляла 41,7 %. Это значит, что почти половина взрослого населения страны с избирательным цензом читала ежедневно хотя бы одно (в среднем – 23) сообщение из этих шести каналов прессы. Среднее число газет, к которым обратились накануне замера чтения читатели, составляет 3 газеты (максимум 6, минимум 1). 28,2 % читали сразу две газеты, 27,0 % – сразу три. «АиФ» читало 47,4 %, «КП» – 44,4 %, «Правду» – 32,2 %, «Труд» – 27,4 %, «Известия» – 20,8 %, а «Советскую Россию» – 8,0 % ежедневной аудитории. Замер производился с 09.09.1990 по 09.06.1991 гг. В результате довольно сложной по технике процедуры проведения полевых работ, оказалось, что в отношении 21 номера газет «АиФ», «КП» и «Правды» обнаружились представительные группы людей, которые читали один из номеров этих газет. Очень характерно, что «Правда» и «АиФ» набрали по 10 репрезентативных групп, а «КП» – только одну за весь период опроса. Мы получили количественно однородные распределения относительно 20 номеров, так как в одном номере «АиФ» был напечатан лишь один материал – проект «Конституции РФ» для всенародного обсуждения устройства еще не существовавшего государства. Этот номер был снят из статистического анализа, так как здесь уместно лишь монографическое описание реакций небольшой группы населения. Число людей, имевших контакт с текстом газет, составило 871 человека. Число материалов газет – 1072. Число актов приема или пропуска сообщений – 63 155. Каждый акт был промаркирован характеристиками читателей и сообщений, общее поле характеристик составило 6.381.106 частот. Отклонения признаков в эти частотах от средних в информационном потоке напечатанном и принятом может объективно показать и стратегию редакций и поведенческую реакцию населения.

Ранговая корреляция газет по сферам жизни выявила практическую тождественность содержания и «АиФ» и «Правды» в период их наибольшего «противостояния»[116]. Два ряда удельный весов освещаемых сфер жизни в 541 сообщении «Правды» и в 484 сообщениях «АиФ» имеет коэффициент корреляции Пирсона +0,886, Спирмена +0,776, Кендалла +0,606 в 99 % доверительном интервале. Конечно, сферы жизни в содержании одни и те же, газеты различаются «смыслами», «третьими вещами», о которых мы говорили выше. У них есть некоторая любопытная дифференциация по знаку освещения, но это мы обсудим ниже. Пока посмотрим на картину в целом и, учитывая, что большинство аудитории читает как раз обе рассмотренные газеты, объединим на первых порах рассмотрения их потоки информации, разделив их потом в более подробном анализе по различающим их признакам.

Анализ соотношения потоков опубликованной международной и внутренней информации по знаку в 1977 и 1990/91 гг. приводит к выводу, что это почти зеркальные потоки. Если в 1977 г. вес положительного освещения жизни СССР превышал аналогичное освещение жизни ведущих капстран почти втрое, а вес отрицательных сообщений о жизни Запада превышал «критику» в собственный адрес вшестеро, то спустя 13 – 14 лет вес «положительных» сообщений о жизни Запада в полтора раза выше, чем вес таких же сообщений о жизни СССР, а вес негативного освещения жизни страны превышает аналогичную долю сообщений о Западе в 2,5(!) раза. Словно отдавая себе отчет в том, что такой «акробатический» этюд в содержании не может не вызвать отторжения в поле здравого смысла (ведь не произошло же «революции» на Западе, а у нас еще не свершилась «революция-контрреволюция-реставрация» или как там это называть), издания резко увеличивают столь несвойственный им ряд сбалансированной и нейтральной (фактографической) информации, и особенно о странах Запада. Если сравнить два ряда освещения даже просто сфер жизни (без учета знака) 1977 и 1990/91 гг., то окажется, что коэффициенты корреляции Кендалла и Спирмена дают отсутствие связи (,000 и 0,70 соответственно), а Пирсона – слабую связь 0,446 при 95 % доверительном интервале. Здесь оказываются несвязанными социально-ролевые структуры освещаемости объекта в 15-летнем интервале. При этом у «АиФ» и «Правды» они в 1990/91 коррелируют (Пирсон 0,886). Если же мы скоррелируем потоки принятой в 1977г. и в 1990/91 гг. информации по весу сфер освещения, то тут корреляция имеет тенденцию стать отрицательной: – ,072 Пирсон, – ,068 Спирмен, – ,115 Кендалл (первые два 60 %, а последний 72 % доверительный интервал).

Однако это корреляции потоков по весу информации о той или иной сфере жизни. А вот как видимым образом расположилась знаковая структура принятого в 1977 и в 1990/91 гг. потоков информации о жизни Запада и СССР.

Поляризация за 14 лет структур опубликованной информации усиливается именно в принятом потоке (рис. 5.6). В самом деле, в 1977 г. положительное освещение жизни стран Запада и СССР соотносилось в принятом населением потоке сообщений как 1:3 (21 % против 68 %), а отрицательное освещение – как 4:1 (66 % против 16 %). Не то в перестройку под лозунгом «Возродим полновластие Советов!». Здесь положительное по знаку освещение «Запад – СССР» составляет в принятом потоке материалов соотношение 2:1 (41 % против 21 %), а отрицательное преобразуется из 4:1 в нашу пользу в 1:3 в пользу «Запада» (на 17 % принятого негативного потока о Западе приходится 53 % негативного освещения жизни в СССР). И откуда только все вдруг взялось!? Обязали?[117] Не иначе.

Шутки шутками, а вопрос стоит очень серьезно: как изменилось сознание населения под воздействием этого принятого потока информации? На первый взгляд мы имеем прямое соответствие оперативных потоков сознания и информации вовсе даже не такое, которое мы зафиксировали в замере отношения населения к оценке роли Запада к СССР в первом таганрогском исследовании. Но только на первый взгляд.

Информация на выходе из массового сознания.

Взгляд на процесс приема и оценки в целом.

В ходе Всесоюзного исследования аудитории информационных средств коллективом сектора изучения «Общественного мнения» в 1977 г. были заданы вопросы об оценке опрашиваемым возможностей, существующих в регионе проживания респондента и в развитых капстранах: 1 – для получения образования, профессии, 2 – для получения работы по специальности, 3 – для отдыха, физического развития, удовлетворения культурных потребностей, 4 – для получения квалифицированной медицинской помощи[118].

Рис. 5.6. Соотношение веса информации по знаку в потоках принятой информации о капстранах и СССР в 1977 и 1990/91 гг. (в % к числу контактов с сообщениями; n₁₉₇₇ = 35362, _n1990/91 = 56584).

В 1990/91 гг. в последнем Всесоюзном исследовании я задал аналогичные вопросы по расширенному кругу сфер жизни, восполнив недобор информации 1977 г.

1. Для оценки была взята макроструктура жизнедеятельности. Кроме четырех названных сфер, были добавлены еще пять. Выяснялись возможности: 1 – для достижения материального благополучия и устроенного быта, 2 – для создания здоровой семьи, рождения и воспитания детей, 3 – для самосовершенствования и духовного развития, 4 – для осуществления своих политических гражданских прав и свобод, 5 – для создания здоровой природной среды обитания.

2. Оценка возможностей давалась не только по всем девяти макроструктурным сферам в развитых капстранах и в регионе проживания респондента, но и по СССР в целом. С тех пор оценки возможностей по этим же параметрам в регионе проживания опрошенного были получены мной трижды: в 1994 г. – у взрослого населения и школьников г. Касимова при исследовании проблем образования, в 1999 г. – у избирателей Петербурга перед выборами, в 2004 г. – у московских старшеклассников и их родителей. Мы имеем, таким образом, девять стандартных оценок жизни в регионе в четырех временных точках с 1990 по 2004 гг. и четыре сравнимых оценки в двух точках за 1977 и 1990/91 гг. Начнем с последних.

Рис. 5.7.Оценки возможностей населения в развитых капстранах и в СССР по региону, где проживает опрашиваемый в 1977 и 1990/91 гг. (В средних баллах; _n1977 = 9366, _n1990/91 = 9672).

На рис. 5.7 приведено соотношение средних оценок населением соответствующих возможностей в четырех сферах жизни на Западе и в регионе проживания за 1977 и 1990/91 гг. Значения оценок, проставленные на столбцах диаграммы, повторяются в табл. 5.3. Оценка давалась опрашиваемым по 5-балльной системе и рассчитана здесь без затрудняющихся ответить. Тут бросается в глаза практически соответствующее структурным изменениям в потоке принятой информации изменение оценок мнений людей. В самом деле, в 1977 г. общественное мнение СССР в целом (выборки перевзвешены на генсовокупность) проставляло Западу за возможности человеку «развернуться» твердые «двойки», тогда как в своем регионе проживания оценивало возможности на «четыре», исключая возможности для отдыха (3,68 балла) и несколько снижая оценку сферы здравоохранения (3,99 балла). В 1990/91 гг. картина резко меняется. Теперь Запад ходит в твердых «хорошистах», подтягиваясь по возможностям отдыха и здравоохранения в «отличники», а СССР «снижает успеваемость» до «троечника», который тянет на «хорошиста» в возможностях для образования и получения работы. Противоречивость мнений людей очевидна в низкой оценке Запада по параметру получения работы по специальности. Здесь Запад отстает, но «живет все равно лучше нас».

В целом, если брать все поле оценок без поставивших «0», т. е. не давших ответа, средняя оценка Запада по 4 сферам за 14 лет поднялась больше чем в два раза (с 1,93 до 4,16), а оценка СССР по этому параметру упала с 3,98 до 3,16.

Два частных замечания, исходя из рис. 5.7 и табл. 5.3.

1. Доля людей, поставивших оценки (это доля информированных по оцениваемому параметру людей), в 1977 г. колеблется по региону проживания возле 90 %, а по странам Запада – около 60 %. В 1990/81 гг. эти доли начинают составлять соответственно около 65 % и 45 %. При этом доля тех, кто оценивает состояние дел в нашей стране в целом, каждый раз (по каждой сфере) выше, чем доля оценивающих возможности в регионе. Следовательно, сокращению поля приема сообщений соответствует не только сокращение институциональной «оболочки» информационных источников о международной жизни (что было уже отмечено), но и сужение полей информированности, а также возможностей выявить мнение людей.

2. Оценки страны в целом по четырем сферам везде выше, чем оценки возможностей в регионах. Ухудшение жизни на местах в глазах населения еще не являлось коллапсом общества в целом. Напомним, что хотя производственная структура находится накануне искусственно катализируемого политиками краха, она еще не окончательно разрушена[119]. В целом картина детализирует некоторые аспекты социальных карты в табл. 3.6 и 4.1.

Если взглянуть на распределение числа людей по конкретным оценкам во всем поле оценок по всем четырем сферам жизни (табл. 5.4), станет еще более заметна резкость, констрастность перемены, происшедшей за 15 лет. Поле оценок Запада просто переворачивается зеркально, а по региону и стране на 1990/91 гг. – близко к зеркальному перевороту, пока что концентрируясь возле средних оценок. Что же получается? Принятая информация четко формирует соответствующий образ в общественном мнении? Однако все не так просто.

Прежде всего анализ принятой информации по знаку освещения той или иной сферы жизни показывает, что прямого соответствия положительного и негативного освещения в газетах и положительной и отрицательной оценки в общественном мнении по какой-либо сфере не наблюдается. Это значит, что общественное мнение не «зомбируется» на выходе. Образно говоря, если массовое сознание – «черный ящик», то поток созданной информации входит в него более или менее (надо еще разобрать, где более, а где менее) пропорционально. А вот выход из «черного ящика» не предопределен. Люди отнюдь не заводные игрушки потоков масс-медиа. Кроме того, для сравнения взяты лишь четыре сферы (других сфер в 1977 г. исследовано не было), а значит, картина фрагментарна.

Чтобы рассмотреть этот процесс и в целом, и в деталях, нужно проделать на располагаемых нами данных три операции.

1. Сравним знаковые доли информации о международной и внутренней жизни в потоках принятой и отвергнутой информации газет «Правда» за 1977 г и «АиФ», «КП» и «Правда» за 1990/91 гг., рассматривая процесс приема в целом.

2. Сравним по каждой газете знаковые доли информации о международной и внутренней жизни и в содержании «АиФ», «КП» и «Правда» в 1990/91 гг. и в потоках принятой из них информации; рассмотрим в обоих случаях силу и вектор отклонений долей и в созданном, и в принятом, и в отвергнутом потоках.

3. Проверим точки разброса и концентрации в поле мнений людей о возможностях жизни регионов по всей выделенной макроструктуре оцениваемых сфер, начиная с 1990 г. и кончая 2004 г. с промежуточными контрольными замерами в 1994 и 1999 гг. в Касимове и Петербурге (т. е. по 9 сферам).

Детализация приема в 1977-1991 гг. и последующие оценки населения.

На рис. 5.6 мы видели соотношения потоков принятой информации о жизни капстран и СССР по знаку принятого. Мы сравнивали информацию на входе в обыденное сознание по признакам «они – мы», освещение «позитивное – негативное», «начальная точка – 1977 г., конечная точка – 1990/91 г.». Но мы не видели при этом, беря поток принятой информации в целом, силу и значимость отклонения в приеме по этим признакам. Для этого надо сравнить и принятую и отвергнутую информацию. Это сделано в табл. 5.5. Здесь мы проявляем уже отмеченные флуктуации в приеме. Характер приема информации в отношении знака ее в зависимости от локальности объекта за 15 лет полностью изменяется. Теперь заметны не только соотношения удельных весов в потоках и принятой и отвергнутой информации, но и тенденции их отклонений, по которым сразу же видны оперативные приоритеты информационных потребностей населения.

В 1977 г. аудитория «Правды», составлявшая более 20 % взрослого населения, тяготела к приему информации, негативно оценивающей как жизнь капстран, так и жизнь СССР, со значимым увеличением приема очень строго дозированной сбалансированной информации о нашей стране. В 1990/91 гг. аудитория трех газет, составлявшая 85 % того же населения (причем сразу две газеты читало около половины этой аудитории) не меняет своих потребностей в отношении знака информации о стране, но усиливает прием информации, положительно освещающей жизнь капстран, отвергая при этом негативную информацию об их жизни. Все это мало что значило бы, если б не резкая перемена структуры информационных потоков по знаку в анализируемых каналах. В одночасье «у нас» стало все плохо, а «у них» – все хорошо. Вообще-то так не бывает – в принципе, не говоря уже о том, что поляризация по знаку всегда настораживает стандартизацией содержания, которая неадекватна параметрам освещаемого предмета. Аудитория прекрасно это чувствует и ищет на информационном рынке разнообразные материалы для сопоставления различных сторон явлений. Это хорошо видно в отклонениях принятых потоков у трех газет, каждая из которых вносит свой индивидуальный «качественный» вклад в общую картину.

Не могу не отметить с сожалением нерепрезентативность в исследовании потока информации «КП», материалы которой по весам сообщений и по реализованным интересам читателей демонстрируют «знаковую» лояльность по отношению к освещению жизни в собственной стране. Но и без «КП» картина дифференциации ориентаций редакций и реального приема из различных каналов получается захватывающая.

Из сопоставления отклонений весов сообщений о жизни мира и страны по знаку освещения в рядах опубликованных и прочитанных материалов следует, что стратегия редакции «Правды», нацеленная на положительное освещение международных событий, встречает более положительный прием в аудитории, чем стратегия «АиФ», нацеленная на отрицательное освещение тех же событий (ср. соответствия знаков отклонений в ряду публикаций и читаемого). Нейтральная (без знака) информация «АиФ», на которую редакция ориентирована не в самой большой степени (+), принимается аудиторией более интенсивно (+++). А вот сообщения «АиФ» о жизни СССР с отрицательным знаком (++) принимаются аудиторией с меньшим энтузиазмом, чем они печатаются в редакции (+). При этом сбалансированные редакцией «АиФ» сообщения, которым она уделяет внимание «в среднем» (+ -), принимаются с большей интенсивностью (+), чем печатаются. С еще большей интенсивностью принимаются и нейтральные сообщения о внутренней жизни страны, на которые редакция «АиФ» идет неохотно (-), тогда как потребности аудитории в этой информации ярко выражены (+++). Нерепрезентативная положительная информация «КП» о внутренней жизни страны также идет «нарасхват» (+++). Сбалансированная и нейтральная информация «Правды» имеет «уменьшающийся спрос» (отклонения в «+ -» по сбалансированному знаку в опубликованном ряду на «-» в принятом, «+» по нейтральной информации в опубликованном ряду на «– – -» в принятом).

Все это говорит о том, что аудитория тяготеет к взвешенным оценкам и отвергает крайности, а также излишне поляризованную по знаку информацию. Она отрицательно относится к идеологической клишированности отдельных каналов и отдельных параметров освещаемой реальности. Однако полученная картина говорит об ориентациях аудитории на входе информации в точке информационного приема, но ничего пока не говорит о влиянии структуры содержания текста на «выходе» информации, рассмотренном хотя бы в плане изменения оценок населения в зависимости от приема информации той или иной газеты.

Влияние информационных средств на оценки населения.

При разборе изменения оценок населением жизни на Западе и в СССР в регионе проживания мы рассматривали средние баллы оценок от «1» до «5» (в диапазоне «очень плохо» – «отлично») по четырем сферам жизни. Возьмем наши девять макроструктурных сфер. При этом откажемся от рассмотрения средних баллов, а для более четкого проявления дифференциации поля мнений и оценок применим другую методику. Замерим силу отклонения от средней оценки возможностей в выбранной макроструктуре сфер жизни. В самом деле, у одного средняя оценка возможностей «тройка», у другого «четверка», но нам важнее отклонения от средней: что респондент считает лучше, а что хуже. Если принять его среднюю оценку по всем девяти сферам за «базовую» и вычесть ее из его предельно высоких и предельно низких оценок возможностей конкретной сферы, мы получим поля отклонений оценок возможностей по выделенной макроструктуре. Сравним эти отклонения в картинах по капстранам, СССР в целом и регионом проживания опрошенного. Сделаем это в нескольких вариантах:

1) представим эти поля в границах различных групп населения в 1990/91 гг., тех групп, которые потом были выбраны для точечных исследований в последующие годы;

2) рассмотрим поля отклонения оценок в регионе проживания респондента в динамике: в 1990/91 гг. по сопоставимым с последующими для сравнения группами, в 1994 г. в Касимове по взрослым и школьникам, в 1999 г. в Петербурге по жителям с избирательным цензом, в 2004 г. в Москве по взрослым и школьникам Северного округа;

3) рассмотрим графики этих отклонений и их ранговые корреляции по всем указанным группам;

4) рассмотрим эти оценки в границах групп, не включенных в СМИ (не читали газет, не слушали радио, не смотрели ТВ накануне опроса) или включенных в них максимально (использовали все три вида СМИ);

5) рассмотрим эти отклонения и их корреляции в рамках включенных и не включенных в процесс приема информации как по каждому средству (газеты, радио, ТВ), так и в процесс чтения каждой из разбираемых двух газет: читали только «АиФ», или только «Правду», или обе газеты сразу; для контроля рассмотрим поля отклонений оценок в абсолютных «не-аудиториях» каждого из СМИ (газеты, радио, ТВ), а не только среди включенных или не включенных в процесс чтения накануне исследования.

В табл. 5.7 представлены все отклонения оценок возможностей по первым двум вариантам рассмотрения. Что здесь важно? Точкой баланса возможностей в жизни ведущих капстран наше население считает в 1990/91 г. получение образования и профессии. Ниже этой точки в сильной степени возможности устройства на работу, и создания здоровой среды обитания, а также с минимальным отклонением на минус возможности осуществления гражданами своих прав и свобод. Лучше всего на Западе дело обстоит, по мнению населения, с возможностями проведения досуга и получения квалифицированной медицинской помощи.

Точкой баланса оценки возможностей в нашей стране население считало в 1990/91 г. возможности для проведения свободного времени, отдыха. Близка к ней и оценка возможностей создания здоровой семьи, воспитания детей. Значительно выше точки баланса возможности получения образования и профессии, возможности получить работу по специальности, а также возможности для духовного развития и самосовершенствования. Все это сосуществует с очень низкими оценками возможностей создания здоровой природной среды обитания, благоустроенного быта, получения качественной медицинской помощи и осуществления гражданских прав и свобод. В сочетании с предельными отклонениями оценок указанных подсистем умеренное положительное отклонение оценок возможностей для духовного развития выглядит настоящей виртуальной реальностью, лишенной материальной базы.

Самое поразительное в полученной картине то, что за 15 лет положение с осуществлением гражданских прав и свобод по оценке «получивших» «либеральные ценности и свободу» ухудшилось. По отклонению оценки возможностей получить работу мы сравнялись с капстранами 1990/91 гг., чуть улучшили возможности для физического развития и отдыха, особенно в Москве 2004 г. и особенно в оценке школьников. С возможностями построения благоустроенного быта и достижения материального благополучия, а также с созданием здоровой природной среды обитания, дела обстоят с каждым годом все хуже. За возможности построить здоровую среду обитания в Москве старшеклассники (дети!) ставят предельно низкие оценки. Хвалиться властям и «правым» силам в бесправии большинства нечем.

Так что более полное представление поля оценок населения выявляет очень практичный и трезвый уровень отражения социальной реальности в общественном мнении. Фрагментарно взятые для оценки сферы жизни давали искажение картины и скошенные оценки именно из-за неполноты инструмента замера. Как только картина оказывается полнее, поле мнений обретает равновесие и баланс. Население имеет установившиеся мнения и оценки, основанные на анализе реальных фактов. Можно представить только, что чувствуют люди, которые дают отклонение от точки баланса возможности осуществления гражданских прав и свобод на – 0,367, когда перед ними выступает в телеэфире вальяжный политик, говорящий от их имени: «Наш народ окончательно выбрал либеральные ценности и свободы»… Ему бы добавить от имени народа, «полученные с помощью „демократизатора“, про который тут же после его слов пойдет передача „Чрезвычайное происшествие“, где будет описываться радение за народ „правоохранительных“ органов или будет показан очередной взятый для битья „старший оборотень по особо важным делам“.

В 1974 г. в статье «О влиянии средств массовой информации на репродуктивные установки населения»[120] я показал, что всякие информационные призывы, не совпадающие с установками практического поведения людей, не поддерживаются людьми и будут в первую очередь отвергнуты ими сначала как информационный поток. Не рожать начнут, а выключат телевизор.

Данные табл. 5.7, преобразованные в графики (рис. 5.8), дают представление о соотношениях полей оценок населением международной и внутренней жизни в 1990/91 гг. и об изменениях этих полей за 15 лет социального реформаторства. Наиболее четко выделяются высокая оценка «экологической» обстановки в Питере и «московская» кривая, которая взлетает в «возможностях духовного развития» при фундаментальных провалах оценок других базовых подсистем. По оценкам людей, мы, догнав ведущие страны Запада по самым плохим социальным показателям и перещеголяв их здесь, не улучшили остальные, кроме как в возможностях «воспарения духа».

Мы можем теперь коррелировать распределение оценок в группах (взлеты и падения различных кривых), во-первых, в границах групп, а во-вторых, в рамках аудиторий – «не – аудиторий» различных средств и каналов. Таблиица 5.8 выполняет первую задачу. Данные по решению второй задачи будут расписаны в тексте.

Пойдем построчно.

1. Отклонения оценок школьниками г. Касимова в 1994 г. возможностей жизни в регионе по всем сферам взятой макроструктуры коррелирует с отклонениями оценок населением страны жизни в странах Запада в 1990/91 гг. На этом «сходство» с Западом заканчивается (обратная связь в корреляциях по остальным группам и исследованиям незначительна, а коэффициент Кендалла нас с западным образом жизни просто не связывает).

2. Несокрушимое единство общественного мнения. Поле отклонения оценок возможностей в стране и в регионе имеет почти предельные величины обоих коэффициентов корреляции при 99 % доверительном интервале между всеми отобранными из Всесоюзного исследования группами. И выборки по двум мегаполисам, и подвыборка по городам типа Касимов, и школьники демонстрируют такую «монолитность» отклонений в оценках, что трудно сказать, «обстрел из какого информационного синхрофазотрона» может разрушить это нерушимое единство. Это дает право сравнивать поля отклонений оценок с дальнейшими исследованиями. По крайней мере в целом, так как даже на случайно выбранной из десяти тысяч сотне человек поля отклонений оценок макроструктуры совпадают.

Рис. 5.8. Графики отклонений оценок условий жизни населением СССР в 1991 г. (вверху) и жителями Касимова, Петербурга и Москвы соответственно в 1994, 1999, 2004 гг. (внизу)[121].

3. Старшеклассники, несмотря на некоторые флуктуации отклонений оценок в процессе взросления и социализации (чем старше, тем меньше иллюзий), дают высокую корреляцию со своими родителями как в Касимове в 1994 г., так и в Москве в 2004 г. (во Всесоюзном исследовании 1990/91 гг. со взрослыми). Поля отклонения мнений-оценок по вопросам реализации себя в социальной структуре совпадают у старшего и подрастающего поколения. Семья, слава Богу, кое в чем еще крепкий орешек и не по зубам социальным экспериментам. Люди стараются защитить себя, передавая опыт в будущее и научая детей тем полям смыслов, которые СМИ и видеть не хотят и ведать не ведают, а если показывают, то «выпуская пар из котла».

4. Хорошая корреляция полей отклонений оценок возможностей реализации себя в регионе петербуржцев 1999 г. и касимовцев 1994 г., а также москвичей 2004 г. с москвичами и петербуржцами 1990/91 гг. Итак, общественное мнение остается достаточно устойчивым и в оценке внутренней жизни за все 15 лет социальных экспериментов. Надо отсюда полагать, что запрет на проведение референдума – вполне зрелое решение «народной» представительной власти.

Оценим же теперь эффективность СМИ, прием сообщений которых по знаку и локальности мы в целом уже оценили. Посмотрим, влияет ли информационный поток на общественное мнение, на отклонения в полях оценок (и если влияет, то на какие такие фрагменты).

Главный вывод из полученных сопоставлений совершенно неожиданный. Прежде всего, рассмотрев зависимость оценок от чтения накануне газет, прослушивания радиопередач, просмотра телевизора или чтения отдельных газет «АиФ» или «Правды» в отдельности или обеих газет, мы не увидим особенной разницы в оценках, кроме небольших отклонений. В целом картина одинакова за исключением того, что не имевшие накануне замера контакта с теле– и радиопередачами и с газетными сообщениями респонденты имеют более низкие оценки возможностей реализации гражданских прав и свобод в своей стране. Читавшие накануне «АиФ» имеют более низкие оценки возможностей найти работу в капстранах.

Читающие «Правду» или и «АиФ», и «Правду» имеют не только более высокие оценки возможностей в капстранах найти работу, но и дают более высокую оценку возможностям реализации гражданских прав и свобод в своей стране. Так что идет, во-первых, селекция сообщений из разных источников и приведение их к общему знаменателю, исходя из опыта и убеждений респондента, а во-вторых, неприятие аудиторией крайних позиций, когда редакции «заносит» в кураж конфронтации.

И все-таки главное не в этом. Оказывается, что реальное чтение не дифференцирует аудиторию на отдельные секторы в отклонениях полей оценок в зависимости от того, информацию какого издания они присвоили. Если взять «чистые» аудитории «Правды» и «АиФ», которые приняли дифференцированные по знаку материалы, то отклонения в полях оценок в этих аудиториях одинаковы: по возможностям в капстранах коэффициент корреляции Пирсона составляет +0,956, Кендалла +0,889, а Спирмена +0,950, по возможностям в СССР в целом +0,986, + 1,000, +1,000, а по возможностям в регионе – +0,984 +0,944 +0,983 соответственно; и все коэффициенты с 99 % вероятностью. Несколько слов о стратегии редакций в плане «плотности» создаваемого ими потока текста.

Рис. 5.9. Отклонения оценок населением в 1990/91 гг. условий жизни в капстранах (вверху) и в регионе проживания (внизу) в зависимости от аудиторий (+) и не-аудиторий (-) СМИ.

В табл. 5.9 ясно видны изменения в «плотности» создаваемого газетами потока информации. По методике Т. М. Дридзе отношение слов в логико-фактологической цепочке текста, которая «работает» на цель сообщения, к общему числу слов в сообщении, выраженное в процентах, говорит об информативности текста. Это хороший показатель того, сколько, образно говоря, «воды» разлито в публикуемом сообщении. Так, в материалах Пленума ЦК КПСС 1991 г., вступительное слово М. С. Горбачева имело информативность текста 31,8 %,т. е. 68,2 % слов не работало на основную идею содержания. Небезынтересно отметить, что доклад В. С. Павлова на этом Пленуме, почти в два раза большего объема, чем вступительное слово Генсека, имел информативность 44,6 %, а выступления рабочих в прениях доходили до 100 % информативности текста – никаких лишних слов в отличие от руководства страной. Характерно также, что в заключительном слове после обсуждения вопроса об отставке с поста Генсека, М. С. Горбачев не повысил, а понизил информативность своего текста – до 20,0 %, т. е. в полтора раза сильнее, чем во вступительном слове завуалировал содержательные цели выступления. Информация вступительного слова Генсека была принята на 38,3 %, доклад Предсовмина вызвал прочтение в 61,1 % случаев, а заключительное слово Генсека имело исходом прочтение на 55,3 % контактов с аудиторией. Ожидания были высокие, но они оказались неоправданными из-за низкой информативности текста заключительного слова. Конфликтная ситуация всегда вызывает интерес. В целом же, средняя информативность по всем 838 материалам составила 55 %, минимальная – 7 %, максимальная – 100 %[122].

Рис. 5.10. Отклонения оценок населением в 1990/91 гг. условий жизни в капстранах и СССР в аудиториях (+) и «не-аудиториях» (-) средств (5.12) и аудиториях «Правды» и «АиФ» (5.13).

Из таблицы мы видим, что и «АиФ» и «Правда» имеют более высокую информативность сообщений относительно международной жизни, нежели о жизни страны, хотя критика в «АиФ» более сопутствует внутренней жизни. В целом редакция «АиФ» создает более плотный и информационно насыщенный поток информации. Ведь по отклонению от среднего значения информативности текста «на два минуса» при подаче положительных сведений о международной жизни средняя информативность сообщения «АиФ» выше на 7 %, чем информативность сообщений «Правды», сбалансированная по этим сообщениям на «+ -». Более информативный поток сообщений «АиФ» преобладает по всем пунктам над размытым и аморфным потоком «Правды», однако как раз в принятой информации эти моменты уравновешиваются. Так, информация «Правды» интенсивнее обсуждается теми, кто ее прочитал, в межличностном общении с друзьями в бытовой микросреде, а информация «АиФ» в производственных коллективах.

Обе редакции взаимно дополняют друг друга в политике. Об этом говорят объективные результаты их работы, проявляющиеся на рис. 5.10. Так что у читателей «Правды» или читающих обе газеты сразу, создается более положительный образ жизни в странах Запада, а у читателей одного «АиФ» резко негативная картина получения работы на Западе и возможностей реализации гражданских прав и свобод в СССР. Но большие группы населения и без того твердо убеждены в последнем, кстати, до сих пор, и напрашивается вывод, что они всего лишь выбирали подкрепляющую их убеждения информацию. А то, что при этом кто-то кого-то «поливал грязью», так еще Фамусов 200 лет назад по аналогичному поводу сказал: «Хоть подеретесь – не поверю!» По сути диаграммы отклонения оценок образа жизни Запада и региона проживания респондента четко показывают, что даже в «золотое» для «АиФ» время 40-миллионной (а то и больше) аудитории никакой монополии на массовое сознание у канала коммуникации не было. Рынок сообщений не терпит стандартизации и унификации информационного потока. Так же, как из многомерной таблицы включенности населения Таганрога в 1969 г. в СМИ вытекало, что никаких чистых аудиторий ТВ, радио, газет нет в массовых масштабах, кроме как в случайном виде соткавшихся обстоятельств (слепые, глухие, совершенно обедневшие), здесь следует: в аудиториях газет имеются лишь узкие, локализованные на прием информации отдельного канала группы. Нет и не может быть «газеты-супермаркета», удовлетворяющего весь спектр информационных потребностей населения, которое никому (ни всем СМИ вместе, ни каждому в отдельности) не даст монопольно дурить себя на рынке сообщений. Так было всегда. Сеть каналов достаточно развита, а информация – не соль или крупа. Есть, конечно, реагентные, переходные по формам активности, группы с аморфной структурой миросозерцания, которые с удовольствием по престижным моментам «берут поклевки» масс-медиа, но о них, как и соответствующих им и подобных им группах рыночного поведения, надо говорить особо. Защитные же механизмы аудиториями своих полей смыслов существования достаточно развиты.

Но это цветочки. Оказывается, что одномоментные «не-аудитории» отдельных средств массовой коммуникации и всех их в целом (те, кто накануне не читал, не смотрел, не слушал СМИ) никак не влияют на оценки, кроме отмеченного факта: те, кто контактировал со всеми средствами коммуникации накануне, убеждены в более высоких возможностях реализации гражданских прав. Естественно, что азартная полемика тех лет могла на новину убедить в свободе кого угодно. Главным оказывается то, что абсолютные «не-аудитории» отдельных средств, исключая газеты, не дают перепада в отклонениях оценок. Не важно, читают люди журналы, смотрят телепередачи, слушают радио или нет, – отклонения в полях оценок стабильны. Не то с газетами. Не-аудитория газет (линия рис. 5.9) четко стушевывает резкость оценок. Здесь растет неопределенность оценок в зависимости от той или иной стороны жизни. В структуре, отчужденной от печатного слова, теряется информативность отношения и нарастает его энтропия. С этой точки зрения подрыв и разгром аудитории газет экономическими отношениями – это подпиливание властью «прибыльной ножовкой» того древа жизни, на котором она же и сидела. Неопределенность реакций населения на очередные политические мероприятия резко возрастает. При сужении поля активности, сокращении институциональных форм приема сообщений о международной жизни, значения энтропии смысловых полей реакции массового сознания должны приближаться к предельным.

Теперь главные выводы о существе полученной картины и ее значении в стратегии освещения внешнеполитических вопросов и в процессе принятия решений.

Фундаментальные ценности никогда не могут бесследно и в «никуда» исчезнуть. Они существуют в языке, в памяти о событиях и в памяти отношений, вызванных этими событиями. Наши исследования показывают, что подобная картина наблюдается по отношению отражений в информационном ряду значимых областей социальной жизни. Отражение социальной реальности неадекватно полям смыслов и обстоятельств жизни широких людских слоев и групп делает информационный ряд непопулярным. Сужения и ограничения в этом отражении жизни ведут к падению обращений аудитории к сообщениям. «Тиражи» каналов, не сумевших справиться с проблемой, падают. Реклама, как временная мера, спасает. При превышении определенной доли площади или времени под рекламу, тот или иной канал СМИ теряет социальную информационную составляющую и в прямом, и в обратном потоке сообщений. Как следствие, теряет и сегмент аудитории, переключающейся на специализированные и рекламные, и информационные издания. Рекламодатель же оплачивает в первую очередь широту ареала приемника информации, а за потерявший более трех четвертей медийного поля «логотип», «слоган» или «бренд» он платить не будет согласно жесткой формуле «делового» мира: «мы в Ваших услугах больше не нуждаемся».

Центральные каналы это пока не настораживает, и они продолжают работать в том же ключе, перемешивая фундаментальные и оперативные уровни сознания, скажем, в видовых и словесных стереотипах. Например, давая рекламу, вызывающую товарное отвращение и ловко дискредитирующую рекламодателя за его же деньги. Причем и информация об этом – не впрок: как о стенку горох. При засилье рекламных роликов на каналах ТВ люди начинают переключаться на другие программы. Рекламу стали одновременно давать сразу почти по всем массовым каналам. Но потребителя нельзя загонять в угол, как крысу. Он обладает защитными реакциями и правами выбора не в меньшей степени, чем масс-медиа – деньгами и эфирным временем. Респондент либо выключает звук, либо телеприемник. В первом случае он реагирует на диссонанс между видовым рядом предметов вещного мира, с одной стороны, и высокими слогом и чувственностью, сопровождающими в текстовом ряду заведомо заниженную в его глазах предметную область. Во втором случае он отбрасывает и видовой ряд, и текстовый и решает, что продолжать смотреть нет резона. Перенятый и внедренный на отечественную почву стиль рекламы напоминает ориентацию на поиски смысла жизни в удовлетворении физиологических потребностей в общественных местах. Может, для Запада это и неплохо… Судя по их фильмам, они это любят.

Другой вывод: появление объективной необходимости создания цивилизационных отношений эффективного социального взаимодействия между информационными рядами и рядами оценок общественного мнения. При падении уровня информированности населения относительно какой-либо предметной области социальной жизни, возрастает энтропия в поле отношений и оценок этого фрагмента реальности. Уже при удельном весе неинформированных до двух третей всего взрослого населения энтропия некоторых оценок возрастает до предельных значений (1,000 в массивах более 1000 человек). Что при этом происходит в массовом сознании, можно с успехом выяснять, гадая на кофейной гуще или проводя телефонные опросы в мегаполисах. Власть, принимая в этом случае решения, вынуждена опираться на резко суженные и искаженные информационные поля, которые не позволяют сформулировать адекватные объективным требованиям жизни смыслы подобных решений. Конечно, аксиома «чем меньше информированность широких слоев населения, тем длиннее лаг времени проверки неадекватных управленческих решений» действует. Но чем больше она действует, тем выше непредсказуемость разрушительных последствий ее действия и формы реакций общества. При этом и издатель и коммуникатор начинают мистифицировать сами себя, исходя из созданных в узко-корпоративных целях полей информации. Но других они создать и не могут по вполне объективным причинам. По причинам своего институционального устройства проецирующего их мировоззренческие установки в интересы дозоологического индивидуализма[123].

Цивилизация предусматривает высокую терпимость и общеполезное взаимодействие диаметрально противоположных и различно окрашенных политических и этносоциальных сил. Однако информированность и взаимоуважение, эти два близлежащих пласта сознания, – лишь предпосылки нормального функционирования контура «социального самоуправления»[124]. Естественно, что без первой нет и не может быть второго. Терпимость и уважение появляются при знании общественных форм достижения другими людьми жизненно важных целей. Сокращение поля надежной оперативной информации о разнообразии мира, о дифференциации внутренней жизни страны, «культивация оруэлловских „пятиминуток ненависти“ эфире ведет к возрастанию полей незнания и напряжения на полюсах „власть – общество“, чреватых непредсказуемыми формами разрешения. Однако знания – только предпосылка. Нужны институты и механизмы, предметные силы вплетения знания в реальный процесс жизни.

Региональная пресса быстрее платит тиражами, популярностью, разорением за неадекватное отражение. Но доказать с учетом позиции местных властей, что печатное слово – сила, довольно трудно. Это было ясно уже из результатов «первого Таганрога».

В заключение главы приведем примеры того, как, несмотря на заданность производства массовой информации, масс-медиа не могут в некоторых элементах содержания избежать общих тенденций общественного влияния, не могут «выскочить» из форм объективной общественной семантики.

Совпадения фундаментальных и оперативных рядов СМК и ОМ, циклы.

Вот как расположились частоты упоминаний различных стран мира в центральных и областных газетах, каналах радио и ТВ за 1967 г., в «АиФ» и «Правде» в 1990/91 гг. и в «АиФ» и «Независимой газете» во время выборной президентской кампании 2000 г.[125].

Таблица 5.10 дает удельный вес частот упоминания стран мира в указанных каналах за 33 года. Здесь следует целый ряд фактов, которые можно выделить только на сопоставлении динамических рядов, так как статическая картина позволяет делать принципиально иные выводы.

1. Устойчивость распределений. Доминантной «персоной грата» освещения международной жизни на протяжении трети века выступают США. Стоящая на втором месте в информационных полях в течение этого периода Германия проигрывает Штатам в два-три раза. Забегая вперед, отметим здесь и то, что во время президентской кампании 2000 г. удельный вес упоминаний В. В. Путина среди всех поименно упомянутых 1599 государственных, партийных и региональных руководителей составил 16,2 %, Г. А. Зюганова – 5,4 %, Г. А. Явлинского – 5,4 %, В. В. Жириновского – 3,2 %. Так что законы распределения в международных и внутренних секторах информационного поля по субъектам международного права и субъектам внутриполитической деятельности одинаковы[126]. При этом структура организованного потока информации о международной жизни отличается от структуры интересов населения в этом вопросе большей стандартизацией и меньшей паллиативностью. Это видно даже «невооруженным» взглядом (ср. колонки 7, 8, 9 табл. 5.11 с колонками 1 – 6 в % к числу ответов)[127]. Зоны недостаточной информационной наполняемости, «ограниченности» [Е. Я. Таршис][128] элементов содержания информационных полей уже здесь очевидны. Однако это следствие – причина лежит в идеологической стратегии агентов информационного производства: «издателя» и «коммуникатора» в срезе, «мы – они» по вопросам международной жизни. Здесь культивируется клише-стереотип, не свойственный широким слоям населения относительно разбираемой предметной области, но свойственный им в оценках внутренней жизни. Очевидно, что стратегия «издателя» продумана.

2. Точки равновесия и флуктуаций. Если убрать из информационного ряда упоминания США, столь «любимых» нами и необходимых нам в решении вопросов внутренней политики (что, кстати, по сути дела верно, но является результатом откровенной славяно-англосаксонской «взаимности» на протяжении всего послевоенного периода), то довольно устойчивыми окажутся упоминания тех европейских стран, интерес к которым у населения не претерпел изменений за четверть века. СМИ не могут выйти из тех форм обыденного сознания общества, о которых они в то время не знали[129]. В таблице 5.11 взяты, во-первых, данные об интересе людей к 15 (тем же, что и на рис. 5.3) странам в исследованиях 1968 г. в Таганроге, 1990/91 гг. в СССР и 2004 г. в Москве, во-вторых, упоминания этих стран в информационных рядах 1967, 1990/91 и 2000 гг., в-третьих, данные по всем упомянутым параметрам по США и Японии. Они рассмотрены как в границах страны в целом, так и в границах городов типа Таганрог и на различных модификациях массива 1990/91 г. для иллюстрации принципиального сходства данных. Если теперь сделать ранговую корреляцию всех девяти приведенных рядов по 17 отобранным странам, мы увидим принципиальные сходства и различия в целом, изменения в зависимости от оперативных обстоятельств и устойчивые и меняющиеся «зоны» интереса населения к странам мира и освещения их СМИ. Здесь отдельно выделяется ряд явлений:

* В верхней части матрицы коэффициенты корреляции Спирмена, в нижней Кендалла. По диагонали матрицы вместо коэффициентов со значением 1 (ряд оценок в том или ином исследовании или группе сам на себя) как всегда проставлены пустые черные клетки, для более четкого разделения двух видов коэффициентов корреляции: Спирмена и более «острожного» Кендалла.

Проанализируем данные таблиц.

1. Очень высокая корреляция (табл. 5.12) интересов населения в городах типа Таганрог с населением страны в целом и выделенным населением Республики в 1990/91 гг. Это говорит об однородности явлений по измеряемому параметру в различных по масштабу общностях.

2. Высокая корреляция интересов населения к выделенным странам мира в динамике, измеренная в проекте «Общественное мнение» в 1967/68 гг. и в городах типа Таганрог в 1990/91 гг. Динамическая устойчивость «по Таганрогу» (+0,914 Спирмена и +0,775 Кендалла) говорит о фундаментальных, неизменяемых интересах. Несколько меньше корреляции 1967/68 и 1990/91 гг. с интересами опрошенных в 2004 г. москвичей. Это говорит об оперативных изменениях. Интерес к Испании, Греции и Турции фиксирует практический «прорыв железного занавеса» в сфере туризма, т. е. не в сфере материального производства (о сфере финансов СМИ стали писать, как отмечено выше, больше), а в сфере обращения. При этом про торговлю информируем мало (0,2 % всех упоминаний за 1967 г. 4,1% за 1990/91 гг. 3,6 % в 2004 г.).

3. Практически полная синхронность на динамическом ряду пиков роста и падения освещения жизни Японии и желания поехать в эту страну (табл. 5.11, строка с заливкой). Во время широкого освещения, как потом выясняется, неудачного визита Горбачева в Японию интерес возрастает. При прояснении враждебной позиции Японии в отношении России он, естественно, падает.

4. Кампанейский характер освещения международной жизни, свойственная, как и материальному производству, «штурмовщина» при производстве сообщений. Здесь в табл. 5.11 в 1967 г. выпадают в доминирующие группы страны Индокитая, в 1990/91 г. Афганистан и «удаляющаяся от нас» Польша, в 2000 г. Югославия и балканские страны. По завершении конфликта удельный вес упоминаний резко падает, а иногда та или иная, заслужившая внимание в конфликтной ситуации страна и вовсе исчезает с «карты мира» в «совокупном сознании» и тексте коммуникатора. Подобный «способ производства» известен давно, и не только относительно освещения международной жизни. Уже в 1968 г. на материалах центральных и местных печатных и аудиовизуальных СМИ были обнаружены одно-двухдневные «скачки» внимания к определенным фрагментам реальности, которые можно интерпретировать как «прокукарекал, а дальше хоть не рассветай». На рис. 5.11 приводится распределение частот сообщений, содержащих категорию «вооруженные силы» в ростовском «Молоте» и «Таганрогской правде» за февраль 1968 г. Анализ содержания имел предметом более 10 000 сообщений областных и городских газет, радио, ТВ как на международные, так и на внутренние темы[130]. Здесь очень хорошо видно практически полное соответствие площади и частоты сообщений по указанной теме, а также полное ее забвение уже через день после юбилейной даты 50 лет Советской Армии.

Рис. 5.11. Графики распределения доли материалов на тему «вооруженные силы» в общем числе материалов газетного номера и доли площади этих материалов в общей площади газеты в газетах «Молот» и «Таганрогская правда» за февраль 1968 г. (в % к числу материалов каждого номера и общей площади газеты).

Общемировая практика СМИ, особенно одних из лучших в Великобритании, свидетельствует, что информация об определенных фрагментах реальности, строго дозированная и подаваемая в постоянных и равных интервалах времени, обладает наибольшей эффективностью, принимается устойчивее и с меньшей степенью отторжения. Здесь же мы видим, что 32 % сообщений и 24 % газетной площади за месяц отдано одной теме в один день (ТВ и радио лишь чуть-чуть снижают эти доли). Этот «оглушающий» способ подачи информации ничего не оставляет в читательской голове. То же касается и способа подачи рекламы. Переполненность ею номера «везет» тираж номера «в отвал». Хроническая переполненность сокрушает аудиторию издания. Однако это «классический» способ работы отечественных каналов СМИ по отражению содержательной структуры социальной жизни. Некоторые объясняют это фундаментальными свойствами сознания – полярностью, дуализмом, и т. п., но, думается, здесь из-за социально-экономических факторов, которые надо будет еще обозначить, проявляется скорее некоторый «социальный дальтонизм», своего рода примитивизм нецивилизационного, допервобытного сознания, которое не видит разнообразия, дифференциации социального мира. Это и ведет к отсутствию паллиативных моментов в отражающей мир картине и к исключительному ее огрублению, а как следствие, не к той клишированности, которая выступает необходимым элементом производства текста сообщений, но к стандартизации социально-содержательных элементов информационного ряда в обществе[131].

5. Самые низкие корреляции интересов москвичей к странам мира и информационного ряда, создаваемого «Правдой» и «АиФ» в 1990/91 гг. и «НГ» и «АиФ» 2000 г. очень характерны для группы людей, имеющей реальные контакты с зарубежными странами. Здесь даже структурные связи по номиналиям субъектов международного права начинают слабеть из-за несовпадения ориентаций в созданном информационном ряду и в обыденном сознании в виде устойчивых потребностей и интересов. Информационный ряд, создаваемый СМИ, не выдерживает минимального контроля реальностью. Факт, конечно, «имеет место быть», но освещение его, как правило, не имеет ничего общего с обстоятельствами происшедшего. Это похоже на «идеальность» и необыкновенную красоту снов, где контролирующее соотнесение образа с реальностью отсутствует. Наяву такого не увидишь.

Такова общая картина устойчивых структур и флуктуаций.

Однако из полученных данных следует и еще кое-что. При общем сходстве и стабильности фундаментальных рядов распределений интересов людей и информационного ряда и вполне логичных и объяснимых расхождений некоторых оперативных фрагментов обыденного сознания и элементов текста массовой информации надо упомянуть и проглядывающую из полученных данных цикличность элементов содержания текста.

Мы рассмотрели корреляцию пластов содержания за 1967,1990/91 и 2000 гг. по 17 сферам жизни всех освещаемых зарубежных стран (промышленность, экономика, финансы, торговля, спорт, политика и т. д. и т. п.). Результаты представлены в табл. 5.13.

* Коэффициенты корреляции Спирмена и Кендалла расположены аналогично табл. 5.12.

Прежде всего отметим, что информационные пласты 1967 и 1990/91 гг. не дают корреляционной связи по освещению сфер жизни зарубежных стран. Пласты 1990/91 и 2000 гг. дают высокую корреляцию и по Спирмену, и по Кендаллу. Связь информационного ряда по сферам жизни 1967 и 2000 гг. менее тесна, чем связь пластов 1990/91 и 2000 гг. Информация по знаку сообщений (табл. 5.2) говорит о тожественности освещения международной жизни в 1990/91 и 2000 гг.[132] Однако по структуре сфер ряд начал при неизменности структуры субъектов международного права (табл. 5.12) сдвигаться после 1998 г. к структуре информационного ряда «советского» времени (табл. 5.13). При неизменной форме содержание начинает обратное движение. Мы выходим на цикличность большего масштаба.

Для ее проявления необходимо ответить на три важных вопроса.

1. Как отражается структура субъекта социального действия в информационном ряду при существующем характере производства текста и как эта структура связана, с одной стороны, с реальными потребностями общества в определенной деятельности, а с другой – с профессиональными ориентациями населения, существующими во имя выживания?

2. Как создаваемый масс-медиа фрагмент (рука не поднимается написать, но увы!) духовного производства влияет на информированность населения относительно решения социальных проблем на фоне взаимодействия различных социальных групп с органами власти и что здесь важнее, информация или результаты реального взаимодействия агентов решения социальных проблем?

3. Как процесс принятия решения органами власти связан, с одной стороны, с различными полями информационных рядов прямой и обратной связи, а с другой – с характером (индивидуальным или коллективным) выработки тех или иных информационных блоков этих полей?

Данные генпроекта «Общественное мнение», почти 40-летние исследования позволяют ответить на эти вопросы. Особо подчеркнем, что выводы, основанные на сопоставлении картин, разделенных большими промежутками времени – десятилетие, одно-два демографических поколения и т. п., – фундаментально отличаются от логических выводов, пусть системного, но разового замера. Однако замечу, что социальный мониторинг – динамическое сопоставление базовых и оперативных интегральных показателей – возможен только при четкой методолого-методической систематизации и выравнивании социологического инструментария. Сопоставимыми точечными замерами узких фрагментов реальности получить картину движения нельзя.