Глава восьмая. ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В НАЦИОНАЛЬНЫХ РЕСПУБЛИКАХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ РАЙОНАХ.

1. Народное хозяйство национальных республик и экономических районов страны при переходе к нэпу.

В. И. Ленин указывал, что задачи социалистического строительства в России могут быть успешно решены только в том случае, если в различных районах страны будут найдены для этого свои подходы с учетом конкретных исторических условий. «И местные отличия, и особенности экономического уклада, и бытовые формы, и степень подготовленности населения, и попытки осуществлять тот или иной план — все это должно отразиться на своеобразии пути к социализму…»⁴¹².

Практика социалистических преобразований в национальных республиках и экономических районах страны подтвердила правильность этого ленинского указания. Сформулированные В. И. Лениным принципы нэпа осуществлялись по всей стране, но их конкретное применение в отдельных национальных республиках и экономических районах страны отличалось некоторыми особенностями.

Анализ социально-экономического развития наций и народностей страны к началу введения нэпа был дан на X съезде партии при обсуждении национального вопроса. В принятой съездом резолюции отмечалось, что национальное угнетение нерусских народов царизмом, помещиками и буржуазией обусловило экономическое и политическое отставание национальных окраин, и прежде всего восточных, от Центральной России⁴¹³. Между центром страны и национальными окраинами имелся значительный разрыв в уровнях промышленного развития. Как показывают данные промышленной переписи 1908 г., Центрально-Промышленный район по производству продукции крупной обрабатывающей промышленности на душу населения превосходил Закавказье в 2 раза, Украину — в 3,2 раза, Среднюю Азию — 7, Казахстан — 20,5, Якутию — 55, Дагестан — в 205 раз⁴¹⁴. В большинстве национальных районов ведущие позиции в промышленности занимали горнодобывающие отрасли и отрасли по первичной обработке сельскохозяйственного сырья: нефтедобывающая и нефтеперерабатывающая в Закавказье, хлопкоочистительная в Туркестане. Даже Украина, наиболее развитая в промышленном отношении, в 1913 г. давала около 70% продукции горнодобывающей промышленности страны и всего 15% продукции обрабатывающей промышленности⁴¹⁵.

Экономика национальных окраин носила преимущественно аграрно-сырьевой характер. В совокупной продукции промышленности и сельского хозяйства доля промышленности лишь на Украине достигала 48%, в остальных национальных районах она не превышала ¼ (Казахстан — 6%, Грузия — около 10%, Армения и Белоруссия — 25%). Это сказалось на социально-классовой структуре населения национальных окраин. В. И. Ленин отмечал, что Кавказ, Средняя Азия и другие национальные районы значительно уступали центру страны по численности и организованности пролетариата. Он называл эти районы более крестьянскими по сравнению с Центральной Россией, более подверженными давлению мелкобуржуазной стихии⁴¹⁶.

Однако неравномерным было и развитие самих национальных районов. Украина, уступая Центру России в степени индустриального развития, вместе с тем входила в число основных промышленных районов страны. На ее долю приходилась ¹/₅ продукции крупной промышленности и такая же часть фабрично-заводского пролетариата Российской империи. Украина являлась также одним из главных районов капиталистического земледелия России, причем ее сельское хозяйство, хотя и было опутано крепостническими отношениями (помещичье землевладение, отработки и кабала), по уровню развития превосходило многие губернии центра страны. Помещичьи хозяйства здесь сильнее были затронуты капиталистической перестройкой. Широко распространены, особенно в степной части, были крупные предпринимательские хозяйства, основанные на применении машин и наемного труда. На Украине сосредоточивалось около ¼ сельскохозяйственных рабочих страны.

Крупная промышленность получила развитие и в Закавказье. Основная часть промышленности края концентрировалась в Бакинской губернии. По данным промышленной переписи 1908 г., в этой губернии находилось 60% предприятий крупной обрабатывающей промышленности Закавказья, на которых было занято 75% рабочих и произведено 90% продукции⁴¹⁷. Бакинский промышленный район развивался обособленно от экономики Закавказья, являвшейся в основе своей аграрной. Отсутствие органической связи между крупной капиталистической промышленностью и сельским хозяйством сдерживало рост буржуазных отношений в деревне. Здесь сохранялись значительные остатки докапиталистических, феодально-патриархальных отношений, особенно велика была их роль в азербайджанской деревне и в горных районах Грузии и Армении.

Среди окраин Российской империи наименее развитыми в промышленном отношении были Средняя Азия и Казахстан, ряд национальных районов Северного Кавказа (например, Дагестан) и Сибири. Национальный гнет здесь усугублялся колониальным гнетом, закреплявшим экономическую и политическую отсталость этих районов. В. И. Ленин в 1916 г. писал, что на Украине, несмотря на национальный гнет, капитализм развил производительные силы «и сильнее, и быстрее, и самостоятельнее», чем в такой колонии «чистейшего типа», как Туркестан⁴¹⁸.

По данным промышленной переписи 1908 г., производство продукции фабрично-заводской обрабатывающей промышленности на душу населения в Средней Азии, Казахстане, Якутии и Дагестане составляло соответственно 45,8%; 15,8; 6 и 1,6% от уровня Украины. Промышленность в этих районах была представлена преимущественно предприятиями кустарного и полукустарного типа с низкой технической оснащенностью, преобладанием ручного труда.

Слабость промышленного развития обусловила крайнюю малочисленность пролетариата. В Туркестане, Дагестане и Якутии на 100 жителей приходилось рабочих, соответственно, в 24, 120 и 160 раз меньше, чем в Центрально-Промышленном районе, и в 5, 26 и 33 раза меньше, чем на Украине⁴¹⁹.

Главной отраслью экономики наиболее отсталых окраин царской России являлось сельское хозяйство, в котором было занято до 90% населения; среди коренного населения занятость в сельском хозяйстве нередко повышалась до 95—98%. В Казахстане, Киргизии, Бурятии, Хакасии, Калмыкии, Горном Алтае сохранялось кочевое и полукочевое скотоводство, с ним было связано 50—70% коренного населения.

В сельском хозяйстве преобладали добуржуазные формы эксплуатации: в оседло-земледельческих районах — издольная аренда, зависимость от торгово-ростовщического капитала, в районах кочевого и полукочевого скотоводства — разнообразные отработки и повинности, прикрытые родовыми традициями.

В резолюции X съезда партии по национальному вопросу отмечалось, что нерусские народы общей численностью примерно в 65 млн. человек стоят на различных ступенях развития. Украина, Белоруссия, Армения прошли «в той или иной степени период промышленного капитализма». Туркестан, Дагестан, большая часть Азербайджана и другие районы с населением около 30 млн. человек, находившиеся на колониальном положении в Российской империи, были отнесены к числу «не успевших пройти капиталистическое развитие, не имеющих или почти не имеющих своего промышленного пролетариата…»⁴²⁰ Социальный строй этих районов характеризовался как феодальный или феодально-патриархальный.

Самую низшую ступень общественного развития в стране занимали малые народы Крайнего Севера (ненцы, эвенки, чукчи, ханты, манси и др.), насчитывавшие около 150 тыс. человек. У этих народов существовал патриархально-родовой строй с элементами социального неравенства.

Вместе с тем наблюдались большие различия в уровнях хозяйственного развития отдельных экономических районов Российской Федерации. Особого внимания заслуживают Сибирь и Дальний Восток. На долю этих районов, занимавших более ½ территории Российской империи, в 1908 г. приходилось всего 2,7% предприятий крупной обрабатывающей промышленности, 1,5% выработанной продукции и 1% рабочих. Для сравнения отметим, что в Центрально-Промышленном районе было сосредоточено 14,8% предприятий крупной обрабатывающей промышленности страны, произведено 28,6% продукции и занято 33,1% рабочих⁴²¹.

Промышленная отсталость Сибири и Дальнего Востока прежде всего объяснялась политикой российской финансово-промышленной буржуазии, стремившейся удержать эти районы на положении аграрно-сырьевых придатков центра страны. Немаловажную роль играли также недостаточная заселенность и хозяйственная освоенность обширных территорий, удаленность от крупных промышленных и торговых центров, бездорожье и т.п. Но в отличие от Средней Азии и Казахстана, аграрная экономика которых носила докапиталистический характер, в Сибири и на Дальнем Востоке (за исключением национальных районов) в целом складывались буржуазные отношения. Здесь формировался один из крупнейших в России районов капиталистического сельского хозяйства, чему немало способствовало более слабое, по сравнению с земледельческим центром, влияние феодально-крепостнических пережитков. При этом районы, расположенные вдоль Транссибирской железнодорожной магистрали и берегов судоходных рек, даже опережали многие центральные губернии страны по степени развития аграрного капитализма⁴²².

Различия в социально-экономическом развитии районов страны, унаследованные от дореволюционной России, к началу введения нэпа не только не сгладились, но даже увеличились. Разрушение крупной промышленности, процесс деклассирования рабочего класса, усиление мелкобуржуазной стихии в стране в известной мере нивелировали разрыв в уровнях развития районов. Однако имелся целый ряд факторов, противодействующих этому нивелированию, углубляющих порайонные различия в социально-экономическом развитии.

Нельзя не учитывать того обстоятельства, что империалистическая, а затем гражданская война и интервенция причинили различный ущерб хозяйству отдельных республик и районов. Территория республик и районов, расположенных на окраинах бывшей Российской империи, являлась непосредственной ареной военных действий, что влекло за собой уничтожение производительных сил: были взорваны многие фабрики и заводы, железнодорожные пути и мосты, сожжены десятки городов, сотни деревень и поселков, уничтожены посевы на тысячах гектаров. Здесь более длительное время хозяйничали интервенты и белогвардейцы, а также буржуазно-националистические правительства (например, мусаватисты, дашнаки и меньшевики в Закавказье). Кроме того, аграрно-сырьевая экономика отсталых окраин оказалась полностью дезорганизованной уже в силу прекращения хозяйственных связей с Центральной Россией.

Среди союзных республик наиболее сильным разрушениям подверглось хозяйство Украины. По некоторым подсчетам, на нее пришлось около трети убытков, понесенных всей страной в результате гражданской войны и интервенции. Особенно пострадала промышленность республики. Если в 1920 г. в стране было произведено крупной промышленностью около 14% довоенной продукции, то на Украине едва ли более 10%. Немалый ущерб был причинен и сельскому хозяйству, о чем свидетельствовали сокращение посевных площадей, снижение урожайности и валовых сборов сельскохозяйственных культур. Так, общая посевная площадь УССР в 1913 г. составляла 22,9 млн. га, а в 1920 г. — не более 20 млн. га, или сократилась примерно на 15%. Посевы зерновых культур в 1920 г. не превышали 18 млн. га, или уменьшились по сравнению с 1913 г. на 13%. Урожайность зерновых культур в УССР в 1920 г. составляла около 7 ц с га против 8,7 ц в 1910—1913 гг. и 9,4 ц в 1913 г. (снижение, соответственно, — на 20 и 25%). Валовой сбор зерновых культур в 1920 г. на Украине уменьшился примерно на 30% по сравнению со среднегодовым сбором в 1910—1913 гг. и на 35% в сравнении с 1913 г. За годы гражданской войны и интервенции Украина потеряла не менее 15% лошадей. Другие отрасли животноводства пострадали несколько меньше⁴²³.

Было разрушено народное хозяйство и других республик. Но в отличие от Украины в республиках с аграрно-сырьевым характером экономики наблюдалось несколько меньшее сокращение промышленного производства и, наоборот, более резкое сокращение сельскохозяйственного производства. Так, в Белоруссии выпуск продукции крупной промышленностью в 1920 г. составлял, по несколько завышенным оценкам, 21,3% к уровню 1913 г.⁴²⁴ Степень сокращения сельскохозяйственного производства в республике была значительно выше, чем в среднем по стране. В 1920 г. по сравнению с 1913 г. общая посевная площадь республики сократилась более чем на 20%, в том числе посевы картофеля — на 40%. Снизилась урожайность сельскохозяйственных культур: зерновых — примерно на 25%, льна (сбор льноволокна с гектара) — вдвое. Валовые сборы важнейших сельскохозяйственных культур — зерновых, картофеля, льна (сбор льноволокна) — в 1920 г. составляли немногим более 50% к уровню 1913 г.

Сокращение поголовья скота в БССР также было более значительным по сравнению с общесоюзными данными. В 1920 г. поголовье лошадей уменьшилось на 10—15%, крупного рогатого скота — не менее чем на 20%, свиней — на 25% против 1916 г.^425.

Подобные процессы происходили в народном хозяйстве Закавказья, Средней Азии и Казахстана. В 1920 г. по сравнению с 1913 г. выпуск промышленной продукции в Армении уменьшился в 3,3 раза, в Азербайджане — в 2,5, в Грузии (1921 г.) — в 2 раза.

Уменьшение промышленного производства было несколько меньшим, чем в среднем по стране, а сельскохозяйственного производства — значительно большим. Посевные площади закавказских республик уменьшились в 1920 г. по сравнению с 1913 г. на 30%. Особенно сократились посевные площади технических культур. В Азербайджане, например, посевы хлопчатника составили всего 5% к уровню 1913 г., т.е. уменьшились в 20 раз. Значительно сократилось поголовье скота: крупного рогатого скота — на 23,5%, овец и коз — на 20%⁴²⁶.

В Туркестанской республике (включавшей большую часть территории Средней Азии) и в Казахстане промышленность сократила производство продукции в 1920 г. примерно в 5 раз против 1913 г. Сельское хозяйство переживало особенно сильный упадок. Урон, нанесенный ему империалистической и гражданской войнами, был усугублен стихийными бедствиями — засухой 1917/18 г., джутом 1920/21 г. Общая посевная площадь Туркестана в 1920 г. сократилась не менее чем на 40%, в том числе площадь хлопчатника — в 4 раза против 1913 г. Урожайность зерновых культур снизилась примерно на ¹/₃, а хлопчатника (сбор хлопка-сырца с 1 га) — почти в 3 раза. Валовые сборы зерновых уменьшились вдвое, хлопка-сырца — в 12 раз по сравнению с довоенным уровнем. Произошло резкое сокращение численности скота. В 1920 г. по сравнению с 1916 г. общее поголовье скота уменьшилось почти на 40%⁴²⁷.

В Казахстане вся посевная площадь в 1920 г. уменьшилась на 21% по сравнению с 1913 г., в том числе площадь зерновых культур — на 20%. Урожайность зерновых культур снизилась в 2,5 раза, а их валовой сбор — более чем втрое. Поголовье лошадей сократилось против 1916 г. примерно на 40%, крупного рогатого скота — на 18, овец и коз — на 26%⁴²⁸. Однако эти данные о численности скота не отражают последствий джута 1920/21 г., который привел к массовому падежу скота, доходившему в отдельных районах республики до 50—100%⁴²⁹.

Гражданская война причинила существенный ущерб и хозяйству окраинных районов РСФСР — Сибири и Дальнего Востока (по неполным данным, около 4,6 млрд. зол. руб.)⁴³⁰. В 1920 г. количество действующих промышленных предприятий уменьшилось здесь почти в 7,5 раза, производство продукции — в 4 раза по сравнению с довоенным уровнем. Однако и промышленность, и сельское хозяйство менее пострадали, чем в среднем по стране. В сельском хозяйстве Сибири основной урон понесла наиболее развитая отрасль — маслоделие. Эта отрасль утратила свой товарный характер, поголовье крупного рогатого скота в 1920 г. уменьшилось на 20—25% против 1916 г. Остальные отрасли сельского хозяйства сохранили более высокий уровень производства по сравнению со среднесоюзными данными. Сибирь относилась к числу тех немногих районов страны, в которых посевные площади за 1913—1920 гг. не только не сократились, но даже расширились (примерно на 12%)⁴³¹.

Различия в уровнях социально-экономического развития усиливались также вследствие незавершенности в ряде районов аграрных преобразований. В Центральной России Декрет о земле был осуществлен в 1917—1918 гг., лишь в отдельных уездах он проводился в жизнь в 1919—1920 гг. Здесь было ликвидировано помещичье землевладение и национализирована вся земля. Конфискованная помещичья земля была разделена между крестьянами по уравнительному принципу. Отчужденные у кулаков излишки земли (сверх трудовой нормы), сельскохозяйственный инвентарь, рабочий и продуктивный скот были переданы беднякам и середнякам. Главными социально-экономическими итогами аграрных преобразований были: уничтожение феодально-крепостнических пережитков и ликвидация помещиков как класса, ослабление экономических и политических позиций кулачества, превращение середняка в центральную фигуру деревни, возникновение социалистического уклада в форме совхозов и колхозов.

На окраинах страны осуществление ленинского декрета о земле затянулось. Сказались различные причины: специфика дореволюционного развития сельского хозяйства; более поздние сроки установления Советской власти; захват территории ряда районов интервентами и белогвардейцами, ликвидировавшими аграрные преобразования и реставрировавшими прежние земельные порядки; прокатившаяся по окраинам после окончания гражданской войны волна кулацко-националистических мятежей; слабость местных партийных и советских органов и т.д.

Так, на Украине аграрные преобразования трижды прерывались внешней и внутренней контрреволюцией. Окончательное осуществление Декрета о земле на всей территории республики стало возможным только после завершения гражданской войны. К весне 1921 г. земля была национализирована, помещичьи земли конфискованы и основная их часть распределена среди крестьянства. Однако большое влияние кулацких хозяйств в украинской деревне, укрепивших свои позиции за время гражданской войны и усиливших борьбу против Советской власти, недовольство середняка политикой «военного коммунизма», недостаточная активность бедняцких организаций — комнезамов и ряд других обстоятельств не позволили повсеместно урезать кулацкое землепользование, изъять излишки скота и инвентаря.

Таким образом, к началу нэпа в украинском селе, в отличие от деревни земледельческого центра, имелась более мощная кулацкая прослойка, слабее был выражен процесс осереднячивания крестьянства. Если в РСФСР в 1920 г. середняцкие хозяйства составляли 55—60% общего числа крестьянских хозяйств, то на Украине, по подсчетам украинских историков, — около 52%⁴³². Эта специфика украинской деревни отмечалась в документах Коммунистической партии Украины⁴³³. В. И. Ленин в докладе о замене разверстки натуральным налогом на X съезде партии отнес Украину к числу районов, в которых кулак «подрезан» меньше, чем в Центральной России⁴³⁴.

В Белоруссии, дважды подвергавшейся оккупации, до перехода к нэпу на части территории не завершились раздел помещичьих земель между трудящимися крестьянами и ограничение кулацкого землепользования.

Среди закавказских республик к началу введения нэпа ленинский декрет о земле полнее всего был осуществлен в Азербайджане. В этой республике раньше (в апреле 1920 г.) установилась Советская власть. Здесь существовало наиболее крупное в Закавказье беко-ханское (помещичье) землевладение. Благодаря комбедам и помощи бакинского пролетариата в Азербайджане к началу 1921 г. большая часть помещичьего землевладения была ликвидирована (из 951 564 дес. частновладельческих земель конфисковано 582 810 дес.)⁴³⁵, ограничено землепользование многих хозяйств кулацкого типа, конфискованные помещичьи и кулацкие земли переданы безземельным и малоземельным крестьянам. Аграрные преобразования остались незавершенными в наиболее отдаленных или охваченных беко-ханскими и буржуазно-националистическими мятежами уездах, где уцелело помещичье землевладение, избежали урезки хозяйства кулацкого типа.

В Армении Советская власть установилась в ноябре 1920 г. и до перехода к нэпу аграрные преобразования здесь были только декретированы, но в жизнь не проведены. В республике продолжалась ожесточенная борьба против буржуазно-националистической контрреволюции, пытавшейся свергнуть Советскую власть. Определенную роль сыграли и такие факторы, как острое малоземелье крестьянства при отсутствии крупного помещичьего землевладения, прибытие большого числа репатриантов из Турецкой Армении, ошибки земельных органов при подготовке аграрной реформы (завышение норм трудового землепользования). Таким образом, Армения подошла к нэпу, сохранив в значительной мере прежние аграрные отношения. Лучшие земли в республике оставались у мелких помещиков и кулацкой верхушки.

Аналогично обстояло дело в Грузии, где Советская власть была установлена лишь в феврале 1921 г. К началу введения нэпа здесь также сохранилось мелкое помещичье землевладение, но большую роль, чем в Армении, играли кулацкие хозяйства.

В национальных районах Северного Кавказа аграрные преобразования, начавшиеся в 1918 г., были прерваны гражданской войной и интервенцией и возобновились в 1920 г. К началу нэпа здесь был осуществлен ряд мер по преодолению последствий колониальной политики царизма в земельных отношениях: конфисковано землевладение бывших царских чиновников; коренному населению передано значительное количество земли, отобранной у верхов казачества; горцы уравнены в правах на землю с русским и казачьим населением; малоземельным республикам и областям выделены дополнительные фонды удобной земли. Был нанесен серьезный удар и по феодально-патриархальным устоям: в Северной Осетии, Кабарде, где глубже был процесс классовой дифференциации аула, помещичье землевладение было уничтожено; в Дагестане, Чечне конфисковано наиболее крупное беко-княжеское землевладение.

Однако ликвидация помещичьего землевладения не закончилась. Аграрные преобразования почти не затронули вакфных (церковных) и кулацких земель. Так, в Дагестане в начале 20-х годов помещикам принадлежало 75,4 тыс. га земли, мусульманской церкви — 10 тыс. га, зажиточной верхушке аула — 361,8 тыс. га. На бедняцко-середняцкое крестьянское хозяйство приходилось в среднем 4,98 га удобной земли, а на помещичье хозяйство — 370 га, или в 80 раз больше, на кулацкое — 34,6 га, или в 7 раз больше⁴³⁶. Пользуясь низким уровнем классового сознания горского крестьянства, его религиозным фанатизмом, феодально-клерикальная и кулацкая верхушка аула в ряде районов даже укрепила свои позиции в ходе аграрных преобразований. Например, в Чечне при распределении земель, отобранных у казачьих станиц, муллы и кулаки получили в 1,5—3 раза большие дополнительные наделы, чем трудовое горское население⁴³⁷.

В Средней Азии и Казахстане к 1921 г. были сделаны только первые шаги в осуществлении Декрета о земле: запрещена купля-продажа земли, конфискованы землевладения царской фамилии и чиновников, промышленно-торговых фирм, а также крупнейших местных феодалов и предпринимателей. В национализированных имениях были организованы совхозы и колхозы, часть земли распределена среди крестьянства. Было ликвидировано Переселенческое управление, а земли, отмежеванные им в колонизационный фонд, оставлены в пользовании коренного населения.

Эти аграрные преобразования положили начало национализации земли, ликвидации последствий колонизаторской политики царизма в земельном вопросе. Но они сравнительно мало затронули внутренние отношения среднеазиатской и казахской деревни. Манапы, баи и другие эксплуататорские элементы, сохранившие в своих руках землю и скот, продолжали эксплуатировать трудящихся феодально-патриархальными методами.

В докладе на VIII съезде партии В. И. Ленин подчеркивал, что киргизы, узбеки, таджики, туркмены находятся «всецело в подчинении» у феодально-клерикальной верхушки, что в силу низкого классового сознания трудящиеся массы еще не подготовлены к свержению своих эксплуататоров. Нужно известное время для классовой дифференциации в среде этих отсталых народов, для обособления трудовых слоев от эксплуататорских элементов⁴³⁸.

Незавершенность аграрных преобразований характерна и для Сибири, что связано с особенностями дореволюционного развития сельского хозяйства (отсутствием помещичьего землевладения, сравнительно высокой зажиточностью крестьянства, наличием многочисленного и экономически мощного кулачества), затянувшейся гражданской войной, борьбой с остатками белогвардейских войск и кулацким бандитизмом. К 1921 г. в основных земледельческих районах Сибири было полностью ликвидировано казенное, частное и церковное землевладение; уничтожена система полуфеодальных повинностей, сохраненная Временным правительством на бывших кабинетских (императорских) землях, а также сословная неравноправность крестьянства; в ряде мест земля перераспределена среди крестьянства по уравнительному принципу.

Известному ограничению подверглись верхи казачества и кулаки, лишившиеся части земли, скота, сельскохозяйственных машин. Но Сибирь не знала комбедов, и кулачество здесь было ограничено меньше, чем в центре страны. На ослаблении экономической мощи кулаков в Сибири гораздо сильнее сказалась продовольственная диктатура, установленная в мае — июне 1920 г.^439.

Социально-экономический облик сибирской деревни накануне нэпа имел, таким образом, некоторое сходство с украинским селом: более широкая по сравнению с земледельческим центром кулацкая прослойка, замедленные темпы осереднячивания крестьянства. Этот вывод в известной степени подтверждается следующими данными. В 1920 г. в Центрально-Земледельческом районе насчитывалось 2,6% беспосевных крестьянских хозяйств, а в Сибири — 13,3%. Многопосевных хозяйств — с посевом свыше 10 дес. — в Центрально-Земледельческом районе осталось 0,6%, в Сибири их было 11,5%⁴⁴⁰.

Указанная специфика сибирской деревни неоднократно отмечалась В. И. Лениным. Из-за отсутствия помещичьего землевладения, говорил он, «мы не могли дать крестьянам в Сибири того, что дала им революция в России»⁴⁴¹. В докладе на X съезде партии В. И. Ленин отнес Сибирь, как и Украину, к районам, в которых кулак «подрезан» меньше, чем в Центральной России⁴⁴².

В национальных районах Сибири аграрные преобразования 1917—1920 гг. были направлены главным образом на устранение наследия колонизаторской политики царизма в земельном вопросе. Коренному населению возвращались отторгнутые царизмом земли, оно уравнивалось в правах на землю с русским населением. Внутренние отношения национальной деревни не претерпели существенных изменений. Лучшие земельные угодья, скот находились по-прежнему в руках феодально-патриархальной верхушки (нойонов, тойонов, зайсанов) и в хозяйствах кулацкого типа.

Нельзя не отметить, что к началу введения нэпа некоторые районы страны (Грузия, Дальний Восток с его «буферной» республикой) наряду с аграрными преобразованиями не завершили и национализации промышленности, транспорта, банков. В этих районах первые послеоктябрьские преобразования осуществлялись фактически уже в условиях новой экономической политики.

Под влиянием гражданской войны и интервенции, хозяйственной разрухи в республиках и областях, возникших на бывших национальных окраинах России, произошло резкое сужение и без того слабой пролетарской прослойки. Эти районы приобрели еще более «крестьянский» характер по сравнению с дореволюционным временем. Другая важнейшая черта, свойственная социальному облику большинства национальных окраин, заключалась в том, что национальные окраины подошли к нэпу с политически менее расслоенной деревней. Эксплуататорские «верхи» сохранили значительную часть прежних позиций; слабее был выражен процесс осереднячивания крестьянства. Вследствие незавершенности аграрных преобразований деревня национальных окраин не знала многих социально-экономических перемен, произошедших в деревне центральных районов страны. Это относится к районам с развитым (Украина) и неразвитым (Средняя Азия) аграрным капитализмом. С переходом к нэпу в указанных районах особое значение приобрела политика классового расслоения деревни. Здесь создавались специальные политические организации бедноты, имевшие своим прообразом комбеды 1918 г.

Вместе с тем национальные районы накануне перехода к нэпу существенно отличались друг от друга структурой хозяйственных укладов, расстановкой классовых сил.

На Украине, в Белоруссии, в Сибири (за исключением национальных республик и областей) и других районах, в которых до революции получили развитие капиталистические отношения, а сохранившиеся феодально-крепостнические пережитки были ликвидированы в ходе аграрных преобразований 1917—1920 гг., существовали все уклады, названные В. И. Лениным: патриархальный, мелкотоварный, частнокапиталистический, государственно-капиталистический и социалистический. Патриархальный уклад шире был представлен в экономике Сибири, где часть крестьянских хозяйств, находившихся в наиболее отдаленных таежно-тундровых районах, была слабо втянута в товарно-денежные отношения⁴⁴³. В Белоруссии и особенно на Украине патриархальный уклад был незначителен, хотя и здесь, в районах, отрезанных болотами или бездорожьем от рынка, сохранились крестьянские хозяйства с замкнутым натуральным производством.

Мелкотоварный уклад преобладал в экономике всех названных районов, несмотря на сужение сферы товарно-денежных отношений под влиянием империалистической и гражданской войн. Сужение сферы товарно-денежных отношений носило временный характер и не меняло социальной природы мелких производителей, число которых в первые послеоктябрьские годы увеличилось в результате аграрных преобразований. Основное ядро этого уклада составляли середняцкие крестьянские хозяйства, поэтому его удельный вес по отдельным районам различался в зависимости от степени осереднячивания деревни.

Частнокапиталистический уклад имел в сельском хозяйстве Украины и Сибири более высокий удельный вес, чем в центре страны. В РСФСР в 1920 г. кулацкие хозяйства составляли около 3% всех крестьянских хозяйств, на Украине и в Сибири — в 2—3 раза больше. В работах 20—30-х годов о классовом расслоении сибирской деревни к числу кулацких (1920 г.) относилось 13,8% всех крестьянских хозяйств⁴⁴⁴.

Социалистический уклад, находясь в прямой зависимости от дореволюционного уровня развития капитализма, занимал больший удельный вес в экономике Центральной России, чем национальных окраин. Украина несколько уступала центру страны, но опережала Белоруссию и Сибирь.

Экономическая структура национальных республик и областей, возникших на месте бывших колониальных окраин России, характеризовалась прежде всего сохранением отсутствовавшего в центре страны и на Украине, в Белоруссии, в Сибири феодального или полуфеодального хозяйственного уклада. Этот уклад составляли хозяйства помещичьего типа в Закавказье и на Северном Кавказе, в оседло-земледельческих районах Средней Азии, манапско-байские и нойоно-зайсанские хозяйства в районах кочевого и полукочевого скотоводства Казахстана, Киргизии, Бурятии и др. В центре страны подобный уклад, включавший помещичьи хозяйства, был ликвидирован к концу гражданской войны, а в отсталых национальных районах он еще оставался. Ликвидация его происходила в процессе аграрных преобразований 20-х годов и растянулась почти на целое десятилетие.

В этих республиках и областях своеобразным было и соотношение хозяйственных укладов. Патриархальный уклад, занимавший в экономике Советской России одно из последних мест по своему удельному весу, являлся преобладающим в районах кочевого и полукочевого скотоводства, а также горных районах. Мелкотоварный уклад преобладал в хлопковых, зерновых и других оседло-земледельческих районах, где крестьянское хозяйство было тесно связано с рынком. По сравнению с центром страны повышался удельный вес мелкотоварного уклада в промышленном производстве. Частнохозяйственный капитализм был слабее развит в промышленности, но играл большую роль в сельском хозяйстве, выступая в наиболее отсталых торгово-ростовщических формах, широко практикуя феодальные методы эксплуатации. В экономике этих районов еще меньшее место, чем в Центральной России, занимал государственный капитализм. Они значительно уступали центру страны и Украине по удельному весу социалистического уклада.

В Центральной России крестьянство, представлявшее патриархальный и мелкотоварный уклады, к началу нэпа было освобождено от помещичьей и в значительной мере от кулацкой кабалы. На бывших колониальных окраинах России вследствие существования хозяйств помещичьего типа как патриархальное, так и мелкотоварное крестьянство оставалось объектом феодальной или полуфеодальной эксплуатации. Его эксплуатировало также местное и переселенческое кулачество. В отличие от деревни центра страны, где главной фигурой был самостоятельный мелкий производитель, крестьянин-середняк, в кишлаках и аулах большинство составляли бедняцкие хозяйства, опутанные широкой системой кабальных отработок, издольной аренды, «родовой помощи» и т.д.

Завершая анализ состояния народного хозяйства национальных республик и отдельных крупных регионов к началу нэпа, необходимо сказать о влиянии политики «военного коммунизма» на экономическое положение этих районов страны. Политика «военного коммунизма» в наиболее полной мере осуществлялась в Центральной России. Поэтому после окончания гражданской войны и перехода к мирному строительству прежде всего в центральных районах выявилось ее несоответствие изменившимся условиям развития страны. На эти районы легла основная тяжесть продразверстки, что обострило здесь кризис крестьянского хозяйства, истощенного мобилизациями и реквизициями для нужд фронта, отразилось на уровне сельскохозяйственного производства и других отраслей народного хозяйства.

В отличие от Центральной России некоторые окраинные районы не знали «военного коммунизма». К их числу следует отнести Дальний Восток, часть Средней Азии (территорию Бухары и Хивы), Грузию. Во многих окраинных районах политика «военного коммунизма» хотя и осуществлялась, но сравнительно кратковременно и не в таком объеме, как в Центральной России. Она сказалась гораздо слабее по сравнению с центром страны на экономике этих районов, состоянии крестьянского хозяйства. Так, в Азербайджане политика «военного коммунизма» стала проводиться с августа — сентября 1920 г., в Армении — с ноября — декабря 1920 г. Но при этом не было полного запрета частной торговли. Продразверстка в части районов значительно облегчалась, а в Азербайджане вскоре была отменена (за исключением двух уездов). В материалах Первого экономического совещания закавказских республик (март 1923 г.) с полным основанием отмечалось, что эти республики почти не испытали политики «военного коммунизма» и продразверстки⁴⁴⁵.

В Туркестанской АССР отдельные элементы политики «военного коммунизма» внедрялись в 1918—1919 гг. Широкое проведение такой важнейшей меры, как продразверстка, началось только в 1920 г. В первой половине 1920 г. эта мера стала осуществляться в районах с переселенческим населением, во второй половине 1920 г. она была распространена и на районы с коренным населением. Однако, как следует из документов Комиссии ВЦИК и СНК РСФСР по делам Туркестана, продразверстка была не слишком обременительна для крестьянства, ибо охватывала только часть продовольственных излишков; населению предоставлялось право «свободно распоряжаться излишками, превышающими разверстку»; применение «насильственной системы изъятия» продовольствия допускалось по отношению к переселенческим «кулацким селам» и «туземным богачам»⁴⁴⁶. К этому следует добавить, что продразверстка практиковалась в оседло-земледельческих районах, заготовка продовольствия в районах кочевого и полукочевого скотоводства осуществлялась в порядке товарообмена.

Подобное положение сложилось и в Казахстане. Сравнительно широкое осуществление политики «военного коммунизма» началось в 1920 г. после освобождения всей территории республики от контрреволюционных сил. Эта политика здесь проводилась менее последовательно, чем в Центральной России. В известных пределах допускалась свободная торговля. Для коренного крестьянства была облегчена продразверстка. В районах кочевого и полукочевого скотоводства заготовки продуктов животноводства велись как в порядке разверстки, так и в порядке товарообмена на ярмарках⁴⁴⁷.

На Украине проведение политики «военного коммунизма» было прервано деникинской оккупацией и продолжено в начале 1920 г. После ликвидации деникинщины республике пришлось заново осуществлять национализацию промышленности и земли, а кроме того, отражать нападение белополяков и врангелевцев, подавлять вооруженное сопротивление кулачества. В этих условиях политика «военного коммунизма» не проводилась так последовательно, как в Центральной России. Ярким примером может служить продразверстка. Установленная в 1920 г. продразверстка (2620,9 тыс. т зерна) охватывала примерно четвертую часть хлебных излишков (9828,3 тыс. т)⁴⁴⁸, но из-за кулацких восстаний и бандитизма, слабости продовольственных органов она была выполнена к весне 1921 г. только на 40%. Таким образом, и для украинского крестьянства продразверстка оказалась менее обременительной, чем для крестьянства Центральной России⁴⁴⁹.

В Сибири политика «военного коммунизма» стала осуществляться с лета 1920 г., после декрета СНК РСФСР от 20 июля 1920 г. об изъятии хлебных излишков в Сибири, по которому на край налагалась разверстка в размере 110 млн. пуд. хлеба, или свыше четвертой части всей разверстки страны (423 млн. пуд.). С этого времени здесь запрещалась свободная торговля всеми нормированными продуктами, осуществлялся курс на принудительное изъятие всех продовольственных излишков, за саботаж хлебосдачи у кулаков конфисковалось имущество объявлялась беспощадная война мешочникам, спекулянтам. Тем не менее крестьянское хозяйство Сибири к началу введения нэпа не испытывало того острого кризиса, как в центре страны. Край подошел к нэпу, понеся меньшие экономические потери от гражданской войны и интервенции, чем многие другие районы страны⁴⁵⁰.

Все рассмотренные особенности социально-экономического развития национальных республик и крупных регионов страны повлияли на проведение в них новой экономической политики.

2. Осуществление нэпа в национальных республиках и экономических районах страны.

После провозглашения Коммунистической партией и Советским государством весной 1921 г. курса на замену «военного коммунизма» новой экономической политикой начались поиски форм проведения этой политики в конкретных условиях отдельных национальных республик и регионов страны.

Как показано выше, во многих окраинных районах политика «военного коммунизма» либо совсем не проводилась, либо проводилась сравнительно недолго и со значительными отступлениями от ряда основных принципов. Поэтому отказ от принципов «военного коммунизма» для них не означал столь крутого поворота в экономической политике, как для Центральной России, что в известной мере облегчало переход к нэпу. Однако унаследованная от прошлого социально-экономическая отсталость, глубокий упадок народного хозяйства в годы империалистической и гражданской войн, незавершенность аграрных преобразований и засилие кулаков, феодалов и баев, затянувшаяся (на Украине и в Белоруссии до 1922 г., в Сибири — до 1923 г., в Средней Азии — до 1925 г.) вооруженная борьба с остатками контрреволюционных сил (кулацкими бандами, недобитыми или перебрасываемыми из-за рубежа белогвардейскими отрядами, басмачами), отсутствие у партийных и советских органов опыта хозяйственного строительства, накопленного в центре страны, и прочие обстоятельства создавали значительные трудности на пути перехода к нэпу, усложняли и замедляли этот переход.

Выработка форм проведения новой экономической политики в национальных районах страны происходила в острой борьбе с меньшевистско-троцкистскими извращениями этой политики, с великодержавно-шовинистическим и буржуазно-националистическим уклонами. Великодержавные шовинисты не учитывали специфики местных условий, своеобразной расстановки классовых сил, механически переносили в национальные районы внедрявшиеся в центре страны новые экономические методы социалистического строительства. Национал-уклонисты, напротив, игнорировали общие закономерности социалистического строительства, не видели в нэпе экономической политики, свойственной всем районам страны при переходе к социализму, противопоставляли нэп национальной политике партии⁴⁵¹.

Эти уклоны в той или иной форме проявились в различных республиках. Например, на Украине отдельные руководящие работники, ссылаясь на тяжелое экономическое и политическое положение республики к весне 1921 г., засилие кулачества, продолжавшуюся вооруженную борьбу с остатками контрреволюционных сил, настаивали на сохранении политики «военного коммунизма», объявляли нэп преждевременным и не применимым к своеобразным местным условиям⁴⁵².

Разногласия выявились и при обсуждении вопросов проведения нэпа в Туркестанской АССР. Так, бывший тогда председателем Комиссии ВЦИК и СНК РСФСР по делам Туркестана М. Томский считал, что проведение нэпа в республике несовместимо с организацией союзов бедноты и начавшейся земельной реформой, направленной против русского переселенческого кулачества. А член Туркбюро ЦК РКП(б) Г. Сафаров толковал о неприемлемости нэпа для Туркестана из-за слабой политической расслоенности национальной деревни, преобладания в ней бедноты. Первоочередными задачами он считал создание комбедов, изъятие имущества, скота и инвентаря у колонизаторского кулачества и распределение их среди местной бедноты.

В. И. Ленин охарактеризовал «линию Томского» как уклон в сторону великодержавного шовинизма⁴⁵³; позиция Сафарова свидетельствовала об уклоне в сторону местного национализма, преувеличения национальных особенностей в развитии Советского Востока. В ленинских письмах к руководящим работникам Туркестанской республики, написанных в августе 1921 г., вскрыта ошибочность этих уклонов, показана возможность и необходимость сочетания нэпа с защитой интересов национальной бедноты. «Можно и должно сочетать» новую экономическую политику с созданием комбедов, систематической и максимальной заботой о мусульманской бедноте, ее организации и просвещении, подчеркивал В. И. Ленин⁴⁵⁴.

Ленинские письма проникнуты духом решительной борьбы против обоих уклонов, представлявших большую опасность для строительства социализма в многонациональной стране. Особой непримиримости В. И. Ленин требовал к проявлениям великодержавного шовинизма, который мешал сплочению трудящихся масс всех национальностей вокруг рабочего класса, установлению принципиально новых отношений между русским народом и другими, в прошлом угнетенными народами России⁴⁵⁵.

Вследствие экономической и политической отсталости Туркестана проведение здесь нэпа встречалось с известными трудностями в течение довольно длительного времени. Даже в феврале 1922 г. в тезисах II Семиреченской областной партийной конференции говорилось, что область «в силу своей экономической отсталости» не подготовлена к осуществлению нэпа, к перенесению «центра тяжести всей работы на экономический фронт». Применение здесь нэпа идет вразрез с политикой Советской власти по раскрепощению «масс туземной бедноты» и возвращает Туркестан к дореволюционным отношениям⁴⁵⁶.

В. И. Ленин и партия придавали большое значение правильному уяснению местными работниками сущности нэпа и особенностей его проведения в отдельных районах страны. Исключительное внимание при этом уделялось районам Советского Востока, не прошедшим в своем развитии капиталистической стадии. Их приобщение к социализму В. И. Ленин считал одной из наиболее трудных задач социалистического строительства в России. В этих районах предстояло применить «общекоммунистическую теорию и практику» таким образом, чтобы вовлечь в социалистическое строительство неразвитую средневековую крестьянскую массу, пропитанную патриархально-родовыми, религиозными и националистическими предрассудками, впервые пробуждавшуюся к самостоятельной исторической деятельности⁴⁵⁷.

Глубокое теоретическое обоснование исторической роли нэпа в переходе от докапиталистических отношений к социалистическим дано в ленинских выступлениях и работах весны — лета 1921 г. В них показано, что новая экономическая политика в своих основных чертах общезначима для всех народов и районов страны, ибо рассчитана на социалистическое преобразование различных форм общественного производства. Центральное же место в этой политике занимает постепенный, с помощью различных посредствующих звеньев перевод массы мелких производителей, преимущественно крестьянства, на рельсы социализма. Именно поэтому для районов с крестьянским составом населения и преобладанием докапиталистических отношений значение нэпа особенно возрастает. Новая экономическая политика с ее товарно-денежными рычагами, широким использованием кооперативных форм, подчеркивал В. И. Ленин, и предоставляет Коммунистической партии и Советскому государству те «посредствующие пути, приемы, средства, пособия», которые «нужны для перехода докапиталистических отношений к социализму»⁴⁵⁸.

В письмах и телеграммах коммунистам Кавказа и Туркестана В. И. Ленин настойчиво разъяснял «безусловную» применимость нэпа к Советскому Востоку и призывал местных работников проявить побольше инициативы при осуществлении таких важнейших начал нэпа, как продналог, развитие оборота земледелия с промышленностью, поднятие мелкой промышленности, налаживание товарообмена с капиталистическими странами, привлечение буржуазных концессионеров⁴⁵⁹.

Вместе с тем В. И. Ленин указывал, что республики Советского Востока существенно отличаются от РСФСР конкретно-историческими условиями развития, а потому здесь требуется «видоизменять» экономическую политику⁴⁶⁰. В ленинских работах намечены некоторые важнейшие пути проведения новой экономической политики на Советском Востоке.

Вследствие незавершенности первых революционно-экономических преобразований в республиках Советского Востока предстояло осуществить многие мероприятия, проведенные в Центральной России в 1917—1921 гг. В. И. Ленин предлагал коммунистам Советского Востока совместить эти мероприятия с нэпом, но ни в коем случае не копировать политики «военного коммунизма».

Победа над силами внешней и внутренней контрреволюции создала новые, более благоприятные условия для перехода к социализму. Республики Советского Востока могли опереться на экономическую помощь Центральной России, сосредоточить больше внимания на хозяйственных вопросах, не опасаясь иностранной интервенции. В этих условиях не требовались ни форсированные темпы, ни «военно-коммунистические» методы социалистического строительства, применявшиеся в Центральной России в обстановке гражданской войны и хозяйственной разрухи. В республиках Советского Востока, подчеркивал В. И. Ленин, возможен и необходим «более медленный, более осторожный, более систематический переход к социализму», на который как раз и рассчитана новая экономическая политика⁴⁶¹.

Специфические черты нэпу, указывал В. И. Ленин, придаст и «более крестьянский», по сравнению с РСФСР, характер республик Советского Востока. В этих республиках необходимо использовать больше посредствующих звеньев для преобразования отсталой социально-экономической структуры, проявлять «больше мягкости, осторожности, уступчивости по отношению к мелкой буржуазии, интеллигенции и особенно крестьянству»⁴⁶².

В ленинских документах отмечена и такая специфика нэпа в республиках Советского Востока, как использование торгового капитала для нужд социалистического строительства. Учитывая слабое развитие здесь промышленного капитала, В. И. Ленин рекомендовал местным работникам привлечь «купцов» для налаживания экономических связей между республиками Советского Востока и центром страны, предоставить этим «купцам» известные уступки⁴⁶³.

В. И. Ленин придавал огромное международное значение проведению правильной экономической политики на бывших колониальных окраинах России, подчеркивал, что такая политика «должна быть образцом для всего Востока»⁴⁶⁴.

Ленинские указания об особенностях проведения новой экономической политики в республиках Советского Востока были конкретизированы и творчески развиты Коммунистической партией в решениях X и XII съездов, постановлениях Центрального Комитета о деятельности отдельных партийных организаций, письмах местным работникам. Эти партийные документы красной нитью пронизывает мысль о том, что новая экономическая политика меняет лишь методы социалистического строительства, но не означает отказа от социализма и возврата к дореволюционным отношениям. Благодаря нэпу, подчеркивается в письме ЦК РКП(б) Компартии Туркестана от 11 января 1922 г., Советское государство получает возможность объединить мелких производителей в борьбе против эксплуататоров и вовлечь их в русло социализма, «применяясь к законам рынка». Но глубоко ошибочны взгляды тех работников, которые видят в переходе к нэпу возвращение «старого колонизаторства» с закабалением коренного населения русским переселенческим кулачеством или предоставление «свободного поля действия туземному торговому и денежному капиталу», местным феодалам⁴⁶⁵.

В резолюции по национальному вопросу X съезда партии местные организации решительно предостерегались против механического пересаживания «на восточные окраины экономических мероприятий Центральной России, годных лишь для более высокой ступени хозяйственного развития…»⁴⁶⁶.

Была подтверждена незыблемость в условиях нэпа политики классового расслоения местного населения и определены конкретные пути проведения этой политики в республиках Советского Востока: отстранение эксплуататорских элементов от влияния на трудовые слои, лишение их классовых привилегий «путем самоорганизации туземных масс в Советы трудящихся»; наряду с политическим объединением (комбеды, союзы бедноты) «экономическая организация туземной бедноты» (вовлечение в кооперацию и профсоюзы); строгое соблюдение классовой линии в продовольственной и аграрной политике⁴⁶⁷.

В постановлении ЦК РКП(б) «По туркестанским вопросам» от 14 октября 1921 г. и письме к Компартии Туркестана от 11 января 1922 г. указывалось на ошибочность представления о том, будто «проведение новой экономической политики в Туркестане должно повести к пересмотру земельной политики Советской власти» и предлагалось продолжать аграрные преобразования, прежде всего полностью выкорчевать все остатки колониального прошлого в земельных отношениях. Сохраняя основные направления аграрных преобразований, нэп вносит изменения в темпы и формы их проведения. ЦК РКП(б) рекомендовал туркестанским коммунистам отказаться от «ударных» действий времен «военного коммунизма» и проводить земельно-водную реформу в порядке планомерного землеустройства коренного и переселенческого населения⁴⁶⁸.

Получили отпор и попытки антипартийных элементов, прикрываясь нэпом, отказаться от проведения национальной политики Советской власти. Как подчеркивалось в резолюциях по национальному вопросу X и XII съездов партии, нэп не только не означает отказа от национальной политики, но открывает новый этап в ее осуществлении. Перенося центр тяжести с военно-политического на экономический союз рабочего класса с многонациональным крестьянством, нэп позволяет поставить в качестве главной задачи партии в области национальных отношений преодоление фактического экономического неравенства отсталых в прошлом народов страны. X и XII съезды партии указывали на решающую роль русского рабочего класса в ликвидации экономической отсталости республик Советского Востока, намечали конкретные меры по поднятию их уровня развития: создание промышленных очагов, приобщение коренного населения к более прогрессивным формам сельскохозяйственного труда (переход от кочевого и полукочевого скотоводства к земледелию) и т.д.⁴⁶⁹.

В материалах X и XII съездов партии раскрыта важная особенность социалистического строительства на основе нэпа в республиках Советского Востока — неразрывная связь этого процесса с преодолением экономической и культурной отсталости народов бывших колониальных окраин России.

Руководствуясь указаниями В. И. Ленина и партии, преодолевая ошибки в подходе к нэпу, борясь с великодержавно-шовинистическим и буржуазно-националистическим уклонами, местные партийные и советские органы проделали большую работу по внедрению методов и принципов нэпа в социалистическое строительство национальных республик и отдельных регионов страны.

Как отмечено выше, после окончания гражданской войны экономическое и политическое положение многих окраинных районов существенно отличалось от центра страны. Данное обстоятельство обусловило известную общность процесса перехода этих районов к нэпу.

Для большинства окраинных районов характерен более медленный переход к нэпу. Так, продналог, являвшийся началом перехода к новой экономической политике, был введен в Белоруссии весной, в Армении и Грузии — летом 1921 г. В Азербайджане, понесшем большой урон от войны и стихийных бедствий, крестьяне освобождались от продналога в 1921 г. Вместо продналога в республике устанавливался натуральный сбор — «чанаг» (20 ф. хлеба с хозяйства), взимавшийся в порядке добровольного отчисления. Продналог был введен весной 1922 г.⁴⁷⁰ На Украине, в Туркестане и Сибири введение продналога было декретировано весной 1921 г., но практически он стал применяться с осени 1921 г.

В окраинных районах также медленнее происходила перестройка кооперации, внедрялись новые формы управления народным хозяйством, осуществлялся перевод промышленности на хозрасчет⁴⁷¹.

Сказались как трудности в проведении нэпа, так и то обстоятельство, что требовалось определенное время для приспособления основных элементов нэпа к местным условиям. Например, в Туркестане продналог взимался с посевной площади, а не с пашни, как в РСФСР, предоставлялись большие налоговые льготы хлопкосеющим хозяйствам и т.п. На Украине часть продналога использовалась местными органами в целях создания специального продовольственного фонда для бедноты, в сборе продналога особая роль отводилась комнезамам.

На замедление темпов перехода к нэпу повлияла также засуха 1921 г., охватившая наряду с Поволжьем Южный Урал, Башкирию, Северный и Западный Казахстан, Южную Украину, Крым, часть Северного Кавказа, Западную Сибирь и т.д. В Башкирии, где засуха поразила почти все земледельческие районы, урожайность зерновых культур составила 0,4 ц с га против 7,6 ц в 1920 г. Собранного урожая не хватило даже на два месяца. Голод охватил 90% населения республики. В Казахстане от засухи пострадала большая часть территории. По декрету ВЦИК летом 1921 г. пять губерний республики из семи были включены в число голодающих. На Украине засуха охватила половину посевной площади, с которой было получено около 10% довоенного среднегодового сбора зерна, а в целом по республике — около 25%.

Помощь Советского государства и взаимопомощь народов страны позволили ослабить последствия засухи в пострадавших районах, спасли от голода их население. Тем не менее причиненный этим районам ущерб был огромен и тяжело отразился на ходе хозяйственного строительства. В Башкирии посевные площади в 1922 г. сократились на 40% по сравнению с 1920 г. и на 65% по сравнению с 1913 г., поголовье скота уменьшилось соответственно в 2 и 4 раза. В 1922 г. в республике действовало вдвое меньше промышленных предприятий, чем в 1920 г.^472.

Произошло сокращение посевных площадей в Казахстане. Если в 1920 г. все посевные площади республики составляли 79% к уровню 1913 г., а посевы зерновых культур — 80%, то в 1922 г. соответственно 54 и 37%. Наблюдалось значительное уменьшение по сравнению с 1920 г. поголовья скота.

Засуха обусловила дальнейшее падение сельскохозяйственного производства на Украине. В 1920 г. посевные площади УССР были примерно на 15% ниже уровня 1913 г., а в 1922 г. — на 21%, в том числе посевные площади зерновых культур соответственно на 13 и 25%. Снизился валовой сбор зерна, сократилось поголовье скота.

Ухудшение экономического положения, снижение уровня сельскохозяйственного производства характерны и для тех районов, которые были слабее затронуты засухой. Так, в Сибири засуха поразила часть территории западных губерний. Большинство же районов края относилось к числу благополучных, им отводилась исключительно важная роль в снабжении продовольствием голодающего населения страны. В 1920—1922 гг. в Сибири имели место повышенные продовольственные заготовки, что явилось одной из важнейших причин сокращения сельскохозяйственного производства в крае⁴⁷³. В 1922 г. посевные площади Сибири уменьшились на 39% по сравнению с 1920 г. и на 31% по сравнению с 1913 г., примерно в такой же степени снизились валовые сборы зерновых культур. Поголовье скота в среднем сократилось на 20% против уровня 1920 г. и более чем на 30% против уровня 1916 г.

Такие же процессы происходили в экономике Закавказья и Средней Азии. В этих районах не было засухи, но зависимые от привозного хлеба, они испытывали большие продовольственные трудности, часть территории охватил голод. В Закавказье и Средней Азии шла усиленная мобилизация местных продовольственных ресурсов для борьбы с голодом. Сложившиеся условия отразились на состоянии сельского хозяйства. В республиках Закавказья и Средней Азии в 1921—1922 гг. также имело место снижение сельскохозяйственного производства.

Таким образом, неурожай и голод, поразившие страну, причинили огромный ущерб всем национальным республикам и районам, обострили их продовольственное положение, вызвали дальнейшее сокращение сельскохозяйственного производства. В районах, пострадавших от засухи, весь 1921 г. прошел под знаком борьбы с ее последствиями. К осуществлению нэпа партийные и советские органы этих районов фактически приступили в 1922 г. Так было, например, в Башкирии. Обсуждение вопросов проведения нэпа состоялось здесь только в январе 1922 г. на V Башкирской конференции РКП(б), которая наметила ряд практических мер по перестройке экономики республики в соответствии с принципами этой политики.

В Закавказье и Средней Азии, Сибири и других окраинных аграрных районах, несмотря на разрешение свободной торговли, в 1921—1922 гг. продолжался процесс натурализации сельского хозяйства. В первые годы нэпа в некоторых из них сохранились отдельные элементы «военного коммунизма». В целях скорейшей мобилизации продовольственных ресурсов на Украине, в Сибири и Туркестане, слабо выполнивших продразверстку, последняя продолжала взиматься до осени 1921 г., хотя и в меньшем размере. Но даже после ее отмены разверсточные методы нередко применялись при сборе продналога. Например, в Сибири местные органы прибегали к административным мерам в заготовительной работе: временному закрытию рынков, ограничению торговли отдельными продуктами, конфискации и реквизиции хлеба у кулаков за саботаж продналога и т.д. В Туркестане вплоть до 1923 г. существовала трудгужповинность. Те или иные проявления «военного коммунизма» встречались и в последующие годы восстановительного периода.

Коммунистическая партия боролась за преодоление всех пережитков «военного коммунизма», мешавших подъему экономики страны, развертыванию социалистического строительства. XIV партийная конференция (апрель 1925 г.), апрельский и октябрьский Пленумы ЦК РКП(б) (1925 г.) в своих резолюциях требовали «решительного устранения пережитков «военного коммунизма»: изживания недостатков в области налоговой политики, усиления экономических средств борьбы с частной торговлей и кулачеством, всемерного развертывания товарооборота между городом и деревней⁴⁷⁴.

При перестройке экономики национальных районов в соответствии с условиями нэпа наибольшие трудности встретились в республиках с кочевым и полукочевым скотоводством, с высоким удельным весом в хозяйстве патриархального уклада. В районах с преобладанием мелкотоварного уклада начиная с 1923 г., когда были в основном преодолены последствия стихийных бедствий 1921 г. и обозначился подъем всех отраслей народного хозяйства, стали сравнительно быстро развиваться товарно-денежные отношения как основная форма смычки крестьянского хозяйства с социалистической промышленностью. Об этом свидетельствовали повышение товарности сельского хозяйства и рост заготовок продукции, увеличение товарооборота между городом и деревней. Через систему налогообложения, политику цен, кредитование и снабжение промышленными товарами Советское государство регулировало производственные и социальные процессы в деревне, содействовало развертыванию кооперирования.

Патриархальное крестьянское хозяйство было более отсталым по сравнению с мелкотоварным, в районах Востока оно сохраняло родовые пережитки, позволявшие манапам и баям эксплуатировать бедноту и держать ее в подчинении. С вовлечением патриархальных хозяйств в товарно-денежные отношения наиболее неразвитая крестьянская масса попадала в сферу экономического воздействия социализма. В. И. Ленин писал, что мелкое крестьянское хозяйство, не связанное обменом с крупной социалистической промышленностью, «существует отдельно от социализма»⁴⁷⁵.

На протяжении всего восстановительного периода местные партийные организации в районах, где еще существовал патриархальный уклад, рассматривали развитие товарно-денежных отношений как центральную экономическую задачу. В резолюциях II Киргизской областной партийной конференции (ноябрь 1925 г.) указывалось: «Развитие товарных отношений в области, проникновение их в ту часть Киргизии, где сейчас преобладают натуральные формы хозяйства, является центральной задачей в экономике нашей области… Проникновение товарных отношений в районы с натуральным хозяйством не только дает экономический стимул к возрождению хозяйства, но будет также способствовать разложению всех надстроек, которые на базисе натурального хозяйства до сих пор еще имеют место…»⁴⁷⁶.

Вовлечение патриархальных хозяйств в рыночные связи с социалистической промышленностью принимало своеобразные формы. В районах кочевого и полукочевого скотоводства практиковался товарообмен, не привившийся, как известно, в стране ввиду быстрого укрепления товарно-денежных отношений. Торговые и заготовительные организации предоставляли местному населению кредит промышленными товарами под поставки скота и животноводческого сырья. Здесь получили распространение такие формы торговли, как красные караваны, доходившие до самых отдаленных мест, устройство постоянных и передвижных торговых пунктов — факторий и т.д. С переходом к нэпу Советское государство приняло ряд мер по возрождению в этих районах ярмарок, на которых вместе с предметами личного потребления начали продаваться сельскохозяйственные орудия и инвентарь⁴⁷⁷.

В разложении патриархального уклада и приобщении натуральных хозяйств к рыночным отношениям важную роль играл усилившийся в годы нэпа переход кочевников к оседлому образу жизни, к земледелию, которое, как правило, было более товарным по сравнению с экстенсивным кочевым скотоводством.

К середине 20-х годов в Казахстане и других республиках наметилось повышение уровня товарности животноводства, увеличивался объем товарооборота. Например, в Казахстане розничный товарооборот в 1925/26 г. возрос в 1,4 раза по сравнению с 1924/25 г. (по СССР — в 1,5 раза)⁴⁷⁸. Эти явления свидетельствовали о разложении патриархального уклада. Однако кочевые и полукочевые хозяйства в своей основе все еще оставались натуральными, что ограничивало регулирующее воздействие на них социалистического государства, сдерживало процесс кооперирования. Задача преодоления натуральности хозяйства в отсталых национальных районах остро стояла и на последующих этапах социалистического строительства.

В условиях социально-экономической отсталости республик Советского Востока усложнялись вопросы допущения и использования частного капитала. С введением нэпа в этих республиках, как и в стране в целом, частный капитал получил распространение в основном в торговле и мелкой кустарно-ремесленной промышленности, а в Средней Азии также в сфере кредита. Но удельный вес частного капитала во всех этих сферах экономики в первый период нэпа здесь был значительно выше, чем в более развитых районах. Это объяснялось тем, что в республиках Советского Востока был слабее по сравнению с центром страны социалистический уклад, сохранились феодально-патриархальные отношения, затруднявшие борьбу с частным капиталом. В среднеазиатских республиках в 1925/26 г. на долю частного капитала приходилось 67% розничного товарооборота, по Союзу (1926 г.) — 40,7%⁴⁷⁹. Еще выше был удельный вес частника в сельской торговле. Например, в Самаркандской области в 1925 г. частный капитал охватывал 90% розничного товарооборота в сельской местности⁴⁸⁰. В отдельных хлопковых районах частный кредит в 1926 г. занимал свыше 34% в общей сумме дехканских займов⁴⁸¹.

В республиках Советского Востока осуществлялись общие для страны меры по использованию частного капитала для нужд социалистического строительства. Большое внимание уделялось привлечению его к мелкорозничной торговле в районах кочевого и полукочевого скотоводства, где государственно-кооперативная сеть была недостаточно развита. В то время как в стране в середине 20-х годов усилилось вытеснение частника из торговли, в Киргизии, например, расширилось государственное кредитование частных торговцев, было несколько уменьшено налогообложение их⁴⁸². Однако частный капитал в рассматриваемых республиках возродился в наиболее отсталых, традиционных для Востока торгово-ростовщических формах, пагубно влиявших на состояние крестьянского хозяйства. Так, в 1925 г. в Узбекистане годовые ставки по частному кредиту колебались от 75 до 350%⁴⁸³. Поэтому с первых лет нэпа в республиках Советского Востока принимаются меры по вытеснению торгово-ростовщического капитала, прежде всего из сферы заготовок сельскохозяйственной продукции и кредита.

С переходом к нэпу и развитием товарно-денежных отношений в национальных республиках и областях открылись широкие возможности для кооперирования мелких производителей. Кооперация, являясь наиболее понятным и доступным для крестьянства путем приобщения к социализму, приобретала особое значение в экономически отсталых республиках, ибо позволяла, по ленинским словам, вырвать самые глубокие и живучие корни докапиталистических отношений⁴⁸⁴.

Уже в первый период нэпа выявились существенные региональные различия в кооперировании крестьянства. В оседло-земледельческих районах с преобладанием мелкотоварного уклада крестьянство быстрее и легче вовлекалось в кооперацию, чем в кочевых и полукочевых, а также горных районах. По данным на 1 октября 1926 г., в Узбекистане всеми видами сельскохозяйственных кооперативов (включая «дикие») было охвачено 63,7% крестьянских хозяйств, в Киргизии — 31,0, Туркмении — 25,6%, а в Казахстане, республике с наиболее высоким удельным весом в экономике кочевого и полукочевого скотоводства, — 15,6%. В Дагестане, где в горных районах находилось 60% крестьянских хозяйств республики, процент кооперирования равнялся всего 1,5⁴⁸⁵.

Среди национальных республик выделялись более высоким уровнем кооперирования крестьянства среднеазиатские республики. В Узбекистане, например, охват крестьянства сельскохозяйственной кооперацией был в 2,5 раза выше, чем на Украине. Быстрому развитию сельскохозяйственной кооперации в Средней Азии способствовали интенсивное поливное земледелие, требовавшее объединения трудовых усилий дехканства для выполнения оросительных работ, и высокотоварное хлопководство, нуждавшееся в кредитных средствах. Наибольшее развитие здесь получила кредитная кооперация, которая избавляла дехканство от ростовщической кабалы. Уже в первые годы нэпа в Средней Азии стала утверждаться такая высокоразвитая форма смычки крестьянских хозяйств с социалистической промышленностью, как контрактация, получившая широкое распространение в стране в период подготовки массовой коллективизации. В 1924 г. в Туркестане государство законтрактовало через кооперацию около 92% хлопковых посевов⁴⁸⁶.

Переход к нэпу, внедрение важнейших его элементов в хозяйственную жизнь национальных и экономических районов имели, таким образом, свои отличия от центра страны. Однако для развертывания социалистического строительства в этих районах помимо перехода к нэпу потребовалось осуществить еще целую систему особых дополнительных мер, намеченных В. И. Лениным и Коммунистической партией и призванных обеспечить приобщение к социализму крестьянства разных национальностей, развить его классовое сознание, ликвидировать наиболее отсталые формы социально-экономических отношений. Эти меры усиливали специфику проведения нэпа в национальных республиках и областях.

В республиках Советского Востока, где, по ленинским словам, нужно было «решать задачу борьбы не против капитала, а против средневековых остатков»⁴⁸⁷, Советское государство после введения нэпа пошло на значительные уступки местному населению в различных областях общественно-политической и экономической жизни. В ряде районов Казахстана, Киргизии, Крайнего Севера Советы строились по родовому принципу. На Северном Кавказе, в Средней Азии и Казахстане допускались суды казиев и биев, руководствовавшиеся шариатом и местными обычаями. Разрешалось функционирование старометодных мусульманских школ. Вакфные (церковные) земли возвращались религиозным учреждениям. В высокогорных районах Дагестана временно сохранялось право купли-продажи и завещания крестьянских мульков (участков, отвоеванных у природы и находившихся в частной собственности). Эти уступки сыграли важную роль в росте доверия трудящихся масс наиболее отсталых национальных окраин к Советской власти, содействовали разгрому контрреволюционно-националистических движений (в частности, басмачества). Уже к середине 20-х годов часть сделанных уступок выполнила свое назначение и была ликвидирована.

Одной из важных особенностей проведения нэпа в ряде национальных республик являлось сохранение в течение 20-х годов классовой организации крестьянской бедноты: комнезамов на Украине, союза «Кошчи» в Средней Азии и Казахстане.

Первое Всеукраинское совещание КП(б)У (2—4 мая 1921 г.), обсуждавшее конкретные меры по осуществлению нэпа применительно к условиям республики, отмечало, что перед республиканской партийной организацией «стоит сложная задача сочетать новый общефедеративный политический курс с нашей политикой поддержки комнезамов…» В резолюции совещания «комбинирование» политики продналога с комнезамами, обусловленное слабой классовой расслоенностью украинского села, незавершенностью процесса осереднячивания, рассматривалось в качестве основной специфической черты проведения нэпа в республике⁴⁸⁸.

Однако во многих национальных (Северный Кавказ и Закавказье) и окраинных районах (Сибирь), где деревня политически была слабо дифференцирована, где трудящиеся массы не обособились от эксплуататоров и находились под их влиянием, специальной классовой организации бедноты не было. Политику классового расслоения крестьянства, высвобождения трудящихся слоев из-под влияния эксплуататорской верхушки здесь осуществляли в основном Советы, оплачивавшие вокруг себя бедноту.

Организации бедноты на Украине, в Средней Азии и Казахстане, созданные еще в период «военного коммунизма», с переходом к нэпу пережили период известной перестройки, приспособления к новым условиям. В деятельности комнезамов и союзов «Кошчи» было много общего. Они содействовали укреплению Советов, повышению классового самосознания трудящегося крестьянства, его отделению от эксплуататорских элементов; активно участвовали в аграрных преобразованиях; проводили в жизнь политику Советского государства по подъему материального благосостояния бедноты (льготное налоговое обложение и кредитование, преимущественное пользование техникой прокатных пунктов и пр.); оказывали помощь развитию кооперации, выступали инициаторами создания колхозов и т.д. Но между ними имелись и различия, обусловленные разными уровнями экономического и политического развития. Комнезамы значительно превосходили союз «Кошчи» по силе и влиянию на крестьянство. К началу нэпа насчитывалось около 10 тыс. комнезамов, они объединяли 1,5 млн. человек. В союзе «Кошчи» в Туркестане к весне 1924 г. состояло 210,9 тыс. членов⁴⁸⁹. Комнезамы более активно боролись против кулачества: отбирали излишки земли, рабочего и продуктивного скота, сельскохозяйственного инвентаря, облагали повышенным налогом и т.д. По характеру и даже форме своей деятельности они ближе стояли к комбедам Центральной России 1918 г. Если союз «Кошчи» являлся общественно-политической организацией, то комнезамы вплоть до середины 1925 г. были «организацией государственного значения», выполняли ряд административных функций. Они осуществляли контроль за деятельностью Советов. На них возлагался сбор продналога, предоставлялось право изменять налоговые ставки, перекладывая часть налога с бедноты на зажиточных.

К концу восстановительного периода в связи с социально-экономическими переменами в украинском селе выявились недостатки в работе комнезамов: недооценка роли середняка, ставшего центральной фигурой села, подмена органов власти — Советов, увлечение методами «военного коммунизма». Поэтому июльский (1925 г.) Пленум ЦК КП(б)У принял решение о реорганизации комнезамов. Они освобождались от всех административных функций и превращались в добровольную общественную организацию сельской бедноты. В последующие годы комнезамы сыграли важную роль в подготовке и проведении сплошной коллективизации на Украине⁴⁹⁰.

С переходом к нэпу во многих районах страны продолжались аграрные преобразования. Осуществление аграрных преобразований также являлось важной особенностью новой экономической политики в национальных республиках и областях. В зависимости от исходных земельных отношений эти преобразования имели различный характер, проводились разными методами. В ряде мест практиковались аграрные реформы, в большинстве же районов земельные преобразования осуществлялись в порядке землеустройства, т.е. сочетались с работами по закреплению нового земельного порядка.

На Украине после введения нэпа усилились меры по ограничению кулацкого землепользования и уравнительному перераспределению земли между крестьянскими хозяйствами. Эти меры предусматривались республиканскими аграрными декретами 1921—1922 гг., которые закрепляли за крестьянскими хозяйствами земельные участки сроком на девять лет там, где была закончена урезка кулачества и фактическое землепользование узаконено местными земельными органами. Запрещалось закреплять землю за участниками контрреволюционных выступлений, дезертирами и т.п. Основную роль в аграрных преобразованиях играли комнезамы. Они проверяли землепользование каждого двора, определяли размер земельных излишков, устанавливали нормы прирезки земли малоземельным и т.д. Ограничение кулачества и передел земли среди крестьянства производились в ходе землеустроительных работ 1921—1923 гг. К началу 1924 г. от кулацких хозяйств было отрезано свыше 4 млн. дес. земли, которые поступили в распоряжение безземельных и малоземельных крестьян⁴⁹¹.

В Белоруссии в годы восстановительного периода проводились те же аграрные мероприятия, что и на Украине. В ходе землеустройства, предпринятого по решению III съезда Советов БССР (декабрь 1921 г.), происходило перераспределение помещичьих земель, ограничивалось кулацкое землепользование, изыскивались дополнительные государственные фонды для наделения землей безземельного и малоземельного крестьянства. Так, в мае — октябре 1922 г. 26 тыс. безземельных и малоземельных хозяйств передано 110,7 тыс. дес. бывшей помещичьей и кулацкой земли. В 1925 г. примерно у 5 тыс. кулацких дворов отрезано 52,6 тыс. дес. земли. С апреля 1925 г. по апрель 1926 г. за счет кулацких излишков и государственного земельного фонда 35 тыс. безземельных и малоземельных крестьянских хозяйств получили 120 тыс. дес. земли⁴⁹².

Завершение аграрных преобразований и предоставление разносторонней экономической помощи бедноте привели к осереднячиванию украинского села и белорусской деревни. На Украине к концу восстановительного периода произошли следующие изменения в социальном составе крестьянства: число бедняцких хозяйств уменьшилось с 57,1% в 1917 г. до 25% в 1925 г., число кулацких хозяйств соответственно — с 12,2 до 5%, а середняцких увеличилось с 29,9 до 70%⁴⁹³. В Белоруссии социальный состав крестьянства характеризовался такими данными: бедняки составляли в 1914 г. 67,6% и в 1924 г. 34,6%, середняки соответственно — 21,3 и 59,6%, кулаки и зажиточные — 11,1 и 5,8%⁴⁹⁴.

В годы восстановления народного хозяйства проведение в жизнь ленинского декрета о земле завершилось в закавказских республиках. В Азербайджане конфискация помещичьего землевладения и урезка кулачества, наделение землей безземельного и малоземельного крестьянства в основном закончились к концу 1921 г. Землеустроительные работы последующих лет были направлены главным образом на уравнительное распределение земли между селениями. В Армении и Грузии в процессе землеустройства, начавшегося с 1922 г., отбирались или ограничивались до трудовой нормы земли помещиков и других нетрудовых элементов, урезались земли кулаков. Изъятые земли, за исключением садов и виноградников, распределялись среди крестьян. В Армении наделялись землей репатрианты из Турции. Вследствие малоземелья в Грузии и Армении в руки крестьянства перешло сравнительно мало помещичьей и кулацкой земли. Например, в Грузии в 1922—1924 гг. была изъята всего 141 801 дес. пахотной земли⁴⁹⁵.

В деревне Закавказья к концу восстановительного периода произошли значительные социальные изменения: было ликвидировано помещичье землевладение, ограничено кулачество, уменьшилось число беспосевных крестьянских хозяйств, расширилось землепользование малоземельного крестьянства, увеличилась середняцкая прослойка. Однако середняки еще не составляли подавляющего большинства крестьянства. В грузинской и армянской деревне остро ощущалось малоземелье. По данным налогового учета, в 1926/27 г. на долю бедняцких хозяйств в ЗСФСР приходилась половина всех крестьянских хозяйств⁴⁹⁶.

В отличие от рассмотренных республик в национальных районах Северного Кавказа аграрные преобразования в годы восстановительного периода не были завершены. Определяя основные направления аграрной политики партии в этих районах, В. И. Ленин выдвинул в качестве первоочередной задачи «возвращение горцам Северного Кавказа земель, отнятых у них великорусами, за счет кулацкой части казачьего населения…»⁴⁹⁷. Эта задача и решалась в процессе землеустройства 1921—1925 гг., когда продолжалась урезка земли у казачьих станиц и отводились свободные земли государственного фонда для переселения крестьянства из горных аграрно переуплотненных районов в равнинные. Низкий уровень классового сознания горского крестьянства, сильное влияние мусульманского духовенства, действия контрреволюционных бандитских шаек, засилие в местных органах буржуазно-националистических элементов не позволили повсеместно покончить с помещичьим и церковным землевладением, отобрать земельные излишки у кулаков. Эти преобразования были завершены в Дагестане в 1929—1933 гг. при проведении земельно-водной реформы, а в других национальных республиках — в ходе землеустройства 1926—1930 гг., которое Северо-Кавказский крайком приравнивал к земельной реформе.

Незавершенность аграрных преобразований, сохранявшееся малоземелье сдерживали рост средних слоев горского крестьянства. Хотя за годы восстановительного периода середняцкий слой значительно расширился и располагал основной частью земли, рабочего и продуктивного скота, он не охватывал большинства крестьянских хозяйств. Так, в Дагестане к концу восстановительного периода хозяйства середняков составляли 46—48% общего числа хозяйств и примерно столько же хозяйств приходилось, на долю батрацко-бедняцкой группы⁴⁹⁸.

В Средней Азии и Казахстане в 1921—1922 гг. была проведена аграрная реформа, направленная на устранение остатков колониального прошлого в земельных отношениях. Основные задачи этой реформы были определены В. И. Лениным в «Проекте постановления Политбюро ЦК РКП(б) по вопросу о задачах РКП(б) в Туркестане» (июнь 1920 г.): «(1) уравнять землевладение русских и приезжих с местными; (2) разбить, выселить и подчинить себе кулаков русских энергичнейшим образом»⁴⁹⁹.

В Туркестане и южных районах Казахстана в ходе реформы изымались излишки земли (сверх трудовой нормы), скота и инвентаря у переселенческих хозяйств. Часть кулачества лишалась земли и выселялась. Ликвидировались переселенческие поселки, которые возникли на месте кишлаков и аулов, разоренных царизмом при подавлении национально-освободительного восстания 1916 г., или которые своим существованием наносили ущерб коренному населению (расположенные на скотопрогонных дорогах, у головных арыков и т.п.). Земля, рабочий скот и сельскохозяйственный инвентарь, полученные в результате изъятия излишков или выселения кулацких хозяйств, распределялись среди безземельного коренного крестьянства и русской бедноты. В 1921 г. было ликвидировано 161 переселенческое селение, 175 хуторов, 95 заимок, 35 отдельных захватов. Выселено и расселено 8084 хозяйства. В фонд распределения поступила 232 831 дес. земли, из этого фонда было наделено землей 9755 киргизских и казахских, 3017 узбекских и 54 русских хозяйства. В 1922 г. у переселенческого кулачества было изъято и передано коренному населению 48 700 дес. земли⁵⁰⁰. В проведении земельно-водной реформы активно участвовал союз «Кошчи». Среди наделенных землей хозяйств более половины были его членами. Казахскому населению возвращались земли десятиверстной полосы по левому берегу рек Иртыша и Урала, переданные царизмом в собственность Сибирского и Уральского казачьих войск.

Прямым продолжением аграрной реформы явилось землеустройство 1923—1926 гг., в процессе которого происходило дальнейшее урегулирование земельных отношений между переселенческим и коренным крестьянством, кочевые и полукочевые хозяйства переводились на оседлый образ жизни. Основной итог аграрных преобразований восстановительного периода — уравнение фактического землепользования русского и местного населения, ликвидация последствий насильственных земельных захватов царизма. Эти преобразования в известной степени освободили аграрные отношения от национального антагонизма, содействовали классовому расслоению коренного крестьянства, укреплению его союза с рабочим классом. Но они слабо затронули земельный строй аула и кишлака. До второй половины 20-х годов феодально-байские элементы удерживали в своих руках значительную часть земли и скота и закабаляли бедноту. Несмотря на предоставление Советским государством материальной помощи беднейшим хозяйствам, их осереднячивание происходило медленно и к концу восстановительного периода они еще преобладали в ауле и кишлаке.

В национальных районах Сибири в годы восстановления народного хозяйства продолжалась ликвидация последствий колонизаторской политики царизма, уравнивалось землепользование русского и коренного населения. Ликвидация феодально-патриархальных пережитков в аграрных отношениях происходила позже: в Якутии и Бурятии, например, в конце 20-х — начале 30-х годов при проведении земельных реформ.

В основных земледельческих районах Сибири в рассматриваемый период имело место упорядочение крестьянского землепользования, дополнительное наделение крестьян землей, ликвидация безземелья хозяйств, не приписанных к сельским обществам. В первые годы нэпа (1921—1922 гг.) в Сибири проводилось частичное раскулачивание, конфисковывались мельницы, маслобойки, скот у участников кулацких мятежей, злостных саботажников продразверстки и продналога. Конфискованное имущество распределялось среди хозяйств, пострадавших от контрреволюции, и деревенской бедноты. В результате удельный вес кулачества в сибирской деревне значительно сократился (с 13,8% в 1920 г. до 2,5% в 1922 г.). В последующие годы число кулацких хозяйств несколько возросло (до 5% к концу восстановительного периода), но основной тенденцией развития крестьянства было увеличение середняцкого слоя. В 1925 г. на долю середняков приходилось 56% всех крестьянских хозяйств, ¾ посевной площади, ⁴/₅ товарной продукции.

Подводя итоги аграрных преобразований в национальных республиках и отдельных районах страны в первый период нэпа, можно сделать следующие выводы. Аграрные преобразования и в условиях нэпа оставались важнейшим средством осереднячивания крестьянства. В тех республиках (Украина, Белоруссия), где они были завершены и значительно расширили крестьянское землепользование, деревня сблизилась по своему социальному составу с деревней центра страны. В республиках Закавказья аграрные преобразования хотя и были завершены, но не устранили крестьянского малоземелья. Здесь не произошло осереднячивания крестьянства к концу восстановительного периода. Закавказская деревня имела более высокий удельный вес бедноты по сравнению с деревней Центральной России. Подобным образом обстояло дело и в тех республиках, где аграрные преобразования ликвидировали лишь часть помещичьего землевладения, где не все кулацкие хозяйства были урезаны в землепользовании (Дагестан). В Средней Азии и Казахстане аграрные преобразования еще слабо затронули феодально-патриархальные устои аула и кишлака. Беднейшие слои составляли подавляющую часть местного крестьянского населения.

Установление экономического союза рабочего класса с многонациональным крестьянством, образование СССР, тесно сплотившее народы страны в борьбе за социализм, позволили приступить к планомерному преодолению отсталости бывших колониальных окраин.

Начиная с первых лет нэпа Советское государство организует систематическую помощь национальным республикам путем предоставления республиканским бюджетам дотаций из общесоюзного бюджета. Так, в Казахстане эта дотация составляла в общей сумме доходов бюджета в 1923/24 г. 55%, в 1924/25 г. — 49, в 1925/26 г. — 36%⁵⁰¹. В 1925/26 г. удельный вес дотации из общесоюзного бюджета в общей сумме доходов государственных бюджетов союзных республик равнялся в УССР 4,3%, БССР — 17,1, Узбекской ССР — 46,2, ЗСФСР — 51,1, Туркменской ССР — 69,5%⁵⁰².

В соответствии с решениями X и XII съездов партии в отсталые республики из центра страны перебазировались промышленные предприятия, направлялись кадры. В сельском хозяйстве в целях повышения уровня его технического оснащения предпринимались меры по замене примитивных местных сельскохозяйственных орудий (омача, кетменя) более усовершенствованным инвентарем (плугами, культиваторами и т.п.). В Среднюю Азию в 1925/26 г. было завезено плугов в 2,5 раза больше, чем в 1913 г., борон — в 10,1 раза, культиваторов — в 5 раз, сеялок хлопковых — в 6,5 раза⁵⁰³. Советское государство оказывало всемерную поддержку развитию более прогрессивных форм ведения сельского хозяйства, в частности переходу от кочевого и полукочевого скотоводства к земледелию. Землеустройство большинства хозяйств, переходящих на оседлый образ жизни, производилось за счет госбюджета; оседающие бедняцкие хозяйства освобождались на 5 лет от налогов; предоставлялся кредит с рассрочкой платежа на 10 лет; оказывалась бесплатная помощь семенами, инвентарем, лесом для постройки домов и хозяйственных помещений. Об усилении процесса перехода кочевых и полукочевых хозяйств к оседлому образу жизни свидетельствовал рост посевных площадей у коренного населения. Так, в Казахстане посевная площадь казахских хозяйств увеличилась с 1920 по 1925 г. в 1,3 раза, а их удельный вес в общей посевной площади республики — с 15,1 до 25,7%⁵⁰⁴.

Это были лишь первые шаги по технической и социальной реконструкции хозяйства бывших колониальных окраин. В связи с глубокой разрухой народного хозяйства основной упор в рассматриваемые годы делался на его восстановление, и прежде всего на восстановление сельского хозяйства. Если на Украине большая часть капиталовложений в годы восстановления направлялась в промышленность, то в среднеазиатских республиках, наоборот, — в сельское хозяйство. В промышленность Средней Азии за два года (1924/25—1925/26 гг.) было вложено 14 510 тыс. черв. руб., а в сельское хозяйство только в течение одного 1925/26 г. — 29 911 тыс. черв. руб., или в 2 раза больше⁵⁰⁵.

В целях скорейшего восстановления сельского хозяйства отсталых республик им выделялось больше средств из государственного бюджета, чем более развитым республикам. В 1925/26 г. расходы госбюджета на сельское хозяйство в расчете на душу сельского населения составляли по СССР 0,92 руб., РСФСР — 0,81, УССР — 0,90, БССР и ЗСФСР — 1,21, Узбекской ССР — 2,69, Туркменской ССР — 3,80 руб.^506.

Учитывая большую разрушенность сельского хозяйства, замедленность процесса осереднячивания деревни в национальных районах, Советское государство предоставляло трудовому крестьянству этих районов различную дополнительную помощь для подъема хозяйства. Здесь были выше налоговые льготы для бедняцко-середняцких хозяйств, крестьянство получало больше кредитов (в расчете на одно хозяйство) по сравнению с крестьянством Центральной России. Особое внимание Советское государство уделяло подъему хлопководства: восстановлению ирригационной сети, стимулированию с помощью налогов и цен хлопковых посевов, снабжению дехкан хлебом и промышленными товарами.

Эти меры обусловили высокие темпы восстановления сельского хозяйства в отсталых национальных республиках, опережавшие темпы восстановления экономически более развитых республик. Однако сельское хозяйство здесь было сильнее разрушено, аграрные преобразования не закончены и потому к середине 20-х годов восстановление хозяйства не было завершено. В Киргизии в 1925/26 г. посевная площадь составила 64% к довоенному уровню, поголовье скота — 89%, в Казахстане (1925 г.) соответственно — 67,7 и 75%. В Дагестане в 1926/27 г. посевные площади были восстановлены в среднем лишь на 46,7% к довоенному уровню; валовая продукция сельского хозяйства в 1926 г. составила 52,6% к уровню 1913 г. Восстановление хозяйства здесь завершилось в 1928—1929 гг.

Несмотря на эту незавершенность восстановительного процесса, подъем народного хозяйства во всех республиках страны, даже в наиболее отсталых из них, был очевиден. Упрочивал свои позиции социалистический уклад. Все это подтверждало правильность нэпа и применимость его к различным социально-экономическим условиям.

Современные буржуазные «теоретики» всячески пытаются преуменьшить историческое значение опыта социалистического строительства в многонациональном Советском государстве для стран, вступивших или вступающих на путь социального прогресса. Они твердят, будто большевики «насаждали» социализм в национальных республиках, не считаясь со спецификой их развития, лишая народы бывших колониальных окраин возможности «следовать своим собственным «путем к социализму», отличным от пути метропольной России»⁵⁰⁷.

Изучение процесса социалистического строительства в СССР в первый период нэпа показывает, что при общих закономерностях для всей страны этот процесс отличался в отдельных республиках и районах своими особенностями. Учет специфики развития отдельных районов в конечном итоге и позволил успешно и в короткие сроки осуществить социалистическое переустройство всей экономики страны.