ПОСТ О БРАКЕ, И О ДРАКЕ, И О ТОМ, КАК НЕ СТАТЬ СКОТОМ.

Часто самый верный способ ввести человека в заблуждение – сказать ему чистую правду. Марк Твен

Я ЧУВСТВУЮ, КУДА ДУЕТ ВЕТЕР.

«Арифметик» Касперский, считающий себя ныне мировым брендом и еще не так давно вздрагивавший, как он сказал в одном интервью, слыша «где-то в эфире свое имя»[283], в отличие от героя Шекспира поменялся с интриганом Яго местами: попытался с помощью другого оружия выдворить жену, пусть бывшую, вон из компании, которую она же и создала. А ведь они вместе купались в лучах славы! Произошло это событие на 10-летии компании в 2007 году. «Однако этим летом г-жу Касперскую со скандалом сместили с поста гендиректора, отдав ей вместо этого почетную должность председателя совета директоров, – разразились сенсацией СМИ. – Новым гендиректором стал Евгений Касперский»[284].

В чем была суть скандала, газеты не сообщили, но главное было в том, что место руководителя занял человек, не способный к бизнесу. «Бизнесмен из меня никакой, – откровенничал он в одном из интервью. – В середине восьмидесятых годов, когда очень хотелось кушать, я пробовал торговать компьютерами, но ничего дельного из этого не получилось. Я скорее лидер. Я чувствую, куда дует ветер, что произойдет через год, через два, где будет индустрия и где в ней должны быть мы. То есть смотрю, куда идти и что для этого надо делать. А бизнес – это все-таки не мое»[285]. В другом интервью примерно в то же время он признался в том, что любит зарабатывать (а кто, простите, не любит?), но он «плохой продавец и покупатель: что бы ни купил – все тут же ломается, рвется». «Машину самостоятельно не покупал ни разу. Друг идет в магазин, выбирает, а я прячусь, чтобы машина не знала, что будет моей. Появляюсь у кассы, когда все уже решено. Уже три года без проблем езжу на купленной таким образом “девятке”, – откровенничал он. – Ношу вещи, купленные для меня другими людьми. Финансовой стороны бизнеса тоже не касаюсь, ей занимается моя бывшая супруга»[286]. Наталья уверена, что он – «абсолютный трудоголик». «Мы недавно отдыхали вместе в Австрии, катались на горных лыжах, – приводит она пример. – Он вставал в девять часов утра. И пропадал на склонах до закрытия подъемников. Вечером мы шли в ресторан. Женя крепко “принимал на грудь” пива. И, на мой взгляд, утром уже не мог встать не то что на лыжи – просто встать… Однако каждое утро он поднимался ровно в девять утра и катался до самого позднего вечера. Я, к примеру, сломалась на третий день. Раньше двенадцати меня уже трудно было поднять. Но Женя… И он во всем такой максималист»[287].

Отрешенно жил максималист-математик, наслаждаясь только любимой работой[288]. Двое сыновей, по его собственному признанию, называли его витиевато – «“папанаработе” – именно так, в одно слово. Я действительно был и есть именно там». Конечно, счастливые часов не наблюдают! Это я о сентенции Касперского о времени: «На сон уходит восемь часов, а остальные 24 часа – работа. Я просыпаюсь – начинаю думать, возвращаюсь с работы – продолжаю думать. А на работе я работаю, тут думать некогда»[289]. «Что-то тут не так», – подумает читатель, не искушенный в математике. Но таланту многое можно простить, особенно если он закончил два уникальных учебных заведения: сначала знаменитый на всю страну колмогоровский интернат, а потом «Вышку» – тогда так называлась Высшая школа КГБ СССР, ныне Институт криптографии, связи и информатики.

Глосса о неорганизованном юноше. В школе я понял, что могу поступить в любой вуз страны: посмотрел на физтех – раздолбаи, МГУ – тоже. Юноша я был неорганизованный и решил, что армейская дисциплина пойдет мне на пользу. Армии девять лет отдал: из четырех заместителей командира части один был доктором технических наук, другой – физико-математических. Я попал в отдел, которому выделили первый персональный компьютер: его поставили не генералу, а нам. Правда, увольнялся я около года: самое сложное, но самое надежное было – уйти по «несоответствию служебному положению». Когда добился этого, весь институт смеялся: это лучшего-то по несоответствию?[290].

ПРИГНАЛ ВООРУЖЕННЫХ ЛЮДЕЙ В ОФИС.

Когда Касперский «увольнял» свою бывшую жену, публика в Интернете вовсю смаковала эту тему. В журнале «Веб-планета» даже появилась дискуссия на тему «“Лаборатория Касперского” запланировала уход Натальи Касперской». Пересказывать ее нет смысла, зато о сути скандала поведал один участник: «Ушел он сам (из семьи. – А. К.). Наталья работала, ни о чем там не думала. Он поехал в 1998 году в Чегет, нашел себе там бабу на семь лет старше, учительницу в средней школе, и тут же ушел из семьи. Она его кормит, холит, гладит по шерсти, в рот смотрит, а Наталья была очень неудобная, слишком умная и независимая. Бросил двух детей, алиментов не платит, детьми больше особо не интересуется, видит раз в квартал самое частое. А теперь хочет у Натальи отнять вообще все. Пригнал вооруженных людей в офис, захватил власть, заставлял отдать акции»[291].

Глосса о захвате от Ашманова. Вот картинка из жизни. 24 июля. 4 часа утра, еду забирать прилетевшего из Болгарии младшего Ваню Касперского. Ваня тогда заканчивал школу, прилетал из компьютерного лагеря в Болгарии. Я его должен забрать, звонил Наталье каждые полчаса. И тут она говорит: «Посты охраны меняют неизвестные мне вооруженные люди. У меня осталось два верных мне поста, через которые выносят бухгалтерию, печать и так далее». Зачем это надо было делать[292], имея контрольный пакет? Непонятно. Женя не смог потом объяснить. Он, видимо, боялся, что она как генеральный директор имеет какие-то рычаги и будет сопротивляться. У Натальи ничего этого не было, она была ориентировала вовне, на захват рынка. Она вообще не выстраивала никаких интриг внутри компании.

Я попросил Александра Молотникова, директора по правовым вопросам Консалтинговой группы «Аспект», помочь мне разобраться в этой непростой теме. «Описанная ситуация была довольно типичной для начала – середины 2000-х годов. Контроль над компанией воспринимался участниками корпоративных конфликтов прежде всего как физическое господство над принадлежащим предприятию имуществом, в том числе офисными помещениями, – написал мне Александр. – Стенка на стенку шли не только бойцы охранных структур, но и просто нанятые представители скучающей молодежи с городских окраин. Милиция предпочитала не вмешиваться». Далее он поведал о том, что и у атакующей, и у обороняющейся стороны всегда имелись юридические обоснования своей правоты: на одной стороне могли выступать контролирующие акционеры, на другой – генеральный директор или кто-то из его заместителей. «Бывали случаи, когда офис компании переходил из рук в руки по нескольку раз за неделю, – пояснил он. – При этом борьба за компанию чаще всего сопровождалась судебным процессом: на нем могли оспаривать решение общего собрания акционеров, законность продажи акций и т. п.».

Судебного процесса Касперских не было, а сам заговор, как поведал Игорь Ашманов, «сложился» в октябре 2006-го. «Причем это был именно заговор: они сели и договорились, что к лету свалят, придумают новую структуру английской компании, чтобы ее можно было кинуть, – сказал он. – Вот настоящий классический захват». Захватить пытались один из самых успешных бизнесов за всю новейшую историю России: по темпам ежегодного роста компания обгоняла всех не только в своей отрасли, но и в стране в целом[293].

Глосса о росте роста от Ашманова. Есть такое понятие, как рост бизнеса, а есть и такое, как рост роста. Вторая производная. Наталья, когда ее свалили, оставила компанию, у которой был рост к предыдущему году – 138 %. Она обеспечила экспоненту – рост не менее чем в два раза в течение 15 лет. Конечно, там стоит очередь инвесторов – это фантастическая история успеха. И никаких отрицательных факторов, кроме того, что когда инвесторы видят Касперского, у них отрезвление наступает. К прошлому году скорость роста упала до отрицательных значений: было 138, потом стало 60, потом – 40, потом – 20. И, скорее всего, она схлопнется и пойдет падение уже абсолютного значения дохода. Вторая производная – очень чувствительная вещь, и она начала загибаться через два месяца после того, как они Наталью свалили; то есть вторая производная почувствовала это сразу, как только в августе Касперский объявил себя генеральным, а в сентябре уже скорость роста стала падать.

В том же сентябре, став у руля компании, Касперский объяснил общественности, чем он будет заниматься, захватив место бывшей супруги. «На самом деле генеральный директор, каковым я являюсь сейчас, – это совсем не то, к чему привыкла российская общественность, – заявил он в интервью. – Я не являюсь операционным управленцем. Я никогда не управлял, не управляю и не буду управлять операционной деятельностью компании. Это не мое». Наивный журналист попытался вновь спросить: «Все-таки, вы нетипичный генеральный директор…» – и получил однозначный ответ: «Абсолютно. Ведь что нужно? Нужен результат. Либо нужно знать каждого и каждому по башке давать, либо просто указать цель и контролировать результат. Я придерживаюсь последнего варианта»[294].

Вот так просто описаны заботы генерального директора. Вариантов порулить у него два: первый похож на «мочить в сортире», второй связан с результатом. Но возможен ли управленческий результат у человека, который начисто лишен способности к бизнесу? Правда, цель в 2007 году была достигнута: во главе компании встал разработчик антивируса. Напомню читателю, что еще в Древнем Риме вирусом (от лат. virus – яд) называли любое болезнетворное начало. Вирусы поражают только определенные организмы и подразделяются на вирусы животных, растений и бактерий. Но оказывается, вокруг нас есть еще вирусы организаций.

Роджер Мартин, декан школы бизнеса Ротмана в Университете Торонто, открыл вирус ответственности, который «приводит лидеров и последователей к неудаче, а также замедляет их развитие по сравнению с тем, как это могло и должно было происходить». Почти 20 лет он внимательно следил за председателями, главными исполнительными директорами и членами советов директоров самых разных компаний, включая Alcan, AT&T, Barrick, CAE, Herman Miller, Hiram Walker, Honeywell, Inco, Koch Industries, Moore Corporation, Pacific Gas and Electric, Procter and Gamble, Servicemaster, Thomson Corporation. Мартин полагает, что герои, «берущие полный контроль над ситуацией, – это изобретение Голливуда и исторических книг, которое глубоко проникло в наше сознание»13. Похоже, что Мартин прав.