Часть IV Великолепные десятки.

Глава 16 Десять (или почти десять) известных экономистов.

> Нет экономистов, которые трудились бы в полной изоляции.

> Знакомство с выдающимися экономистами.

Этой небольшой главе я представлю вашему вниманию краткое описание идей, предложенных 12 самыми лучшими и влиятельными экономистами. (Десяти будет недостаточно.) Каждый из них сумел предложить свой радикальный подход к объяснению экономических законов или в корне преобразовал метод, которым политические деятели и государственные чиновники формировали экономическую и социальную политику.

Но не думайте, что эти люди сделали все сами. Как и во всех других науках, революционное открытие одного человека в экономике базируется на основе сотен разных трудов бесконечно большого числа исследователей.

Другими словами, общая армия экономистов насчитывает значительно больше десяти и даже двенадцати представленных в этой книге выдающихся специалистов. Если мне повезет, и эта книга пробудит у вас интерес к более детальному изучению экономики, то вы сами сможете узнать о выдающихся идеях многих великих экономистов, которые в этот список не попали.

Адам Смит (1723—1790) развил идею о том, что пока фирмы вынуждены действовать в условиях жесткой конкуренции, их стремление к получению собственной выгоды непреднамеренно заставляет их действовать теми способами, которые являются социально оптимальными, — как будто их правильными действиями руководит невидимая рука.

Но Смит не был наивным. Он был уверен, что если представится такая возможность, то бизнесмены предпочтут договариваться, а не конкурировать, и что государство играет очень важную экономическую роль в стимулировании здоровой конкуренции, необходимой для того, чтобы "невидимая рука" могла совершать свое волшебство. Он также был убежден, что государство должно предоставлять многие необходимые общественные блага, — к примеру, оборону Государства, которую нелегко обеспечить с помощью частных лиц.

Давид Рикардо (1772-1823) открыл сравнительные преимущества и справедливо доказал, что при международной торговле выигрывают обе стороны, между которыми осуществляются торговые операции. Сравнительное преимущество разрушило интеллектуальную респектабельность меркантилизма — ошибочной теории эпохи колониализма, которая представляла торговлю односторонней и, следовательно, доказывала, что торговля должна быть установлена для получения выгоды одной страны-матери за счет ее колоний[2].

К тому же, Рикардо правильно проанализировал экономический феномен уменьшения отдачи, который объясняет, почему при увеличении уровня производства затраты имеют тенденцию к увеличению. Он также был одним из первых радикальных сторонников количественной теории денег — идеи о том, что увеличение денежной массы приведет к увеличению цен.

Карл Маркс (1818-1883) был передовым экономистом своего времени. Ни одна из его основных экономических теорий в наши дни доверием не пользуется, но поскольку в XX веке сторонники марксистских идей пришли к власти в десятках стран, он, безусловно, является одним из самых влиятельных экономистов, когда-либо живущих на нашей Земле. (Марксу я отвел больше всего текста не потому, что он — самый важный экономист изо всех, перечисленных в этом списке, а потому, что мне нужно было объяснить его идеи перед тем, как их дискредитировать. Идеи других экономистов из данного списка уже были детально объяснены в других главах этой книги.).

Самый крупный по важности интеллектуальный вклад Маркса — это идея о том, что капитализм есть исторически уникальная форма социальной и производственной организации. В своей книге "Капитал" он анализирует капитализм как совершенно новую форму социальной и экономической организации, основанную на накоплении капитала и промышленного производства. Он называл владельцев заводов "капиталистами" и доказывал, что они были вынуждены эксплуатировать рабочих, которые работали на их производстве.

В частности, он был искренне убежден, что единственно капиталисты виноваты во всем, и их бизнес расширяется там, где рабочим платят меньше денег, необходимых для выживания. Таким образом, даже если производительность и продукт росли быстро, рабочие жили в условиях постоянной, невыносимой бедности, из которой нет иного способа выбраться, кроме как насильственным образом свергнуть капиталистов — таким образом рабочие могли получить контроль над заводами.

Маркс доказывал, что этому насильственному свержению будет способствовать то, что он рассматривал как неизбежную тенденцию к концентрации капитала и монопо-

Лизации. Когда в каждой из отраслей промышленности есть только одна монопольная фирма, рабочим будет намного легче поднять бунт и захватить власть над системой.

Если сейчас, спустя столетие с четвертью, провести ретроспективный анализ, то можно ясно увидеть, что Маркс в своих экономических суждениях ошибался. В частности, заработная плата рабочих со временем повышается — действительно, в среднем она повышается с такой скоростью, с какой технологические инновации увеличивают уровень производительности. Это происходит потому, что капиталисты конкурируют за ограниченное предложение трудовых ресурсов, и величина заработной платы растет с такой скоростью, чтобы производственные усовершенствования позволили одному капиталисту повысить заработную плату с целью переманивания рабочих у других капиталистов.

К тому же, конкуренция не приводит к тому, чтобы в каждой отрасли производства доминировала одна монопольная фирма. Вместо этого в большинстве отраслей наличествует жесткая конкуренция, которая и предоставляет экономике все выгоды "невидимой руки" Адама Смита.

Альфред Маршалл (1842—1924) применил метод спроса и предложения для анализа деятельности рынков. Применив математику к объяснению экономической теории, он сумел четко отделить смещение кривых спроса и предложения от движения вдоль кривых спроса и предложения. Его находка раскрыла ошибочность утверждений, которые существовали две тысячи лет. К тому же он сформулировал по-настоящему революционную идею о том, что рыночная цена находится в точке пересечения кривых спроса и предложения.

Затем Маршалл пошел дальше и определил, что при сравнении точек, расположенных на кривых спроса и предложения, с рыночной ценой вы можете количественно определить выгоду, которую потребители и производители извлекут из рыночных трансакций. Эта выгода представляет собой, соответственно, излишек потребителя и излишек производителя, а вместе они составляют совокупный экономический излишек.

В наши дни все еще используется этот метод количественного определения выгоды от производства и потребления; он формирует основу экономической теории благосостояния (welfare economics), которая изучает затраты и выгоды от экономической деятельности. Этот метод также можно использовать для того, чтобы на очень простом графике продемонстрировать суть "невидимой руки" Адама Смита. Равновесие свободного рынка, обнаруженное в точке пересечения спроса и предложения, будет таким же, которое выберет настроенный на социум планировщик, стараясь максимизировать благосостояние общества с помощью максимизации совокупного экономического излишка. Другими словами, свободный рынок действительно функционирует так, "как если бы им руководила невидимая рука", работающая на благо общества.

Джон Мейнард Кейнс (1883—1946) придумал современную макроэкономику и идею использования экономического стимулирования со стороны государства для преодоления экономического спада. Значительная часть макроэкономики XX века была серией откликов на его продуктивные идеи.

Самые известные идеи Кейнса возникли в результате реакции на длительную агонию Великой депрессии 30-х годов прошлого века. Вначале он объявил, что Великая депрессия возникла в результате коллапса расходов, которые шли на потребление товаров и услуг. Затем он доказал, что монетарная политика оказалась неэффективной при борьбе с сокращением объемов потребления. И наконец, он, выразив беспокойство по поводу монетарной политики, сделал вывод о том, что единственным оставшимся средством спасения можно назвать фискальную политику. В частности, Кейнс был уверен, что для государства в этих ужасных условиях лучшим способом преодоления спада было увеличение государственных расходов на приобретение большего количества товаров и услуг с целью приведения экономики в движение.

Рецепты кейнсианской политики использовались во время Великой депрессии во многих странах, включая Соединенные Штаты. И хотя многие из его предположений о причинах Великой депрессии и лучшей политики для прекращения кризисов больше нигде не используются, основная идея о том, что именно государство ответственно за правильность экономического цикла, сегодня остается с нами.

Кеннет Эрроу (род. 1921) и Жерар Дебре (род. 1921) с помощью математических выкладок подтвердили, что предположение Адама Смита о "невидимой руке" было действительно правильным. Конкурирующие фирмы не только предоставляют обществу максимизирующую полезность комбинацию товаров и услуг, они еще и производят их эффективно, при минимальных: затратах. Со времени появления этого подтверждения в 50-х годах прошлого века оно служит для доказательства ошибочности утверждений тоталитаристов и коммунистов о том, что централизованная экономика более продуктивна или более эффективна, чем экономика рыночная.

Милтон Фридман (род. 1912) убедил экономистов в том, что количественная теория денег на самом деле верна: постоянные инфляции являются результатом постоянного увеличения предложения денег (слишком большого количества напечатанных денег). Это понимание установило ограничения на использование монетарной политики с целью стимулирования экономики.

Фридман также утверждал, что Великая депрессия была в основном "монетарным бедствием" и что ее жесткость была результатом вызывающей недостаточности денежной массы, которая удерживала слишком высокие реальные процентные ставки. Этот диагноз причин Великой депрессии в наши дни стал стандартным объяснением, подразумевающим, что рациональная защита кейнсианского способа выхода из кризисов — увеличения трат государством — потеряла большую часть влияния, которое у нее когда-то было. К тому же подобное утверждение привело экономистов к выводу, что монетарная политика важнее фискальной в вопросах регулирования экономики и предупреждения рецессий.

Пол Самуэльсон (род. 1915) сделал огромный вклад в развитие экономической теории. По всей вероятности, самым главным его открытием стало формулирование идеи о том, что в целом динамику экономики можно представить, как максимизацию потребителями и фирмами полезности или прибыли в условиях ряда ограничений. Эта идея ограниченной максимизации (consrtained maximization) стала доминирующим принципом, определяющим представление специалистами динамики экономики.

Самуэльсон произвел разумное смешение кейнсианской и классической идей о надлежащем использовании вмешательства государства в экономику. Кейнс обосновал пользу, получаемую от серьезного вмешательства государства с целью смягчения кризисов. Представители классической экономики, подобно Смиту и Рикардо, ратовали за минимальное вмешательство со стороны государства, опасаясь, что вмешательство государства приведет к ухудшению положения.

Основная идея неоклассического синтеза (neoclassical synthesis) Самуэльсона заключена в том, что в период экономического спада государство должно быть готовым к серьезному вмешательству в экономику с целью ускорения восстановительных процессов, а когда экономика функционирует с полным потенциалом, роль государства должна заключаться в предоставлении общественных благ и контроля над внешними эффектами. Многие экономисты поддержали эту точку зрения на роль государства в экономике.

Роберт Солоу (род. 1924) внес огромный вклад в понимание экономического роста и повышения уровня жизни. В дополнение к разработке инновационных моделей происходящего с течением времени развития экономики, он доказал, что доминирующая в долговременном периоде сила, которая движет экономическим ростом, — это технологическая инновация.

До Солоу экономисты были уверены, что увеличение объема производства есть результат увеличения вложений в производство. В частности, увеличение объема выпускаемого продукта считалось единственно результатом использования большего количества рабочих или больших капиталовложений (например, сооружения новых заводов). Солоу продемонстрировал, что самое большее 50% роста жизненного уровня в долговременном периоде может быть объяснено увеличением количества работающих и капиталовложений. Остальное должно быть результатом внедрения в производство технологических инноваций.

Это утверждение произвело настоящий переворот в сознании экономистов, что в результате привело к систематическим исследованиям в области технологических инноваций и изысканием способов, которыми их могло поддержать государство, — например, выдача патентов и защита авторских прав. К тому же теперь человечество получило отличную возможность достигнуть более высокого жизненного уровня с помощью внедрения технологических инноваций без того, чтобы постоянно увеличивать использование имеющихся в ограниченном количестве ресурсов нашей планеты.

Гарри Бекер (род. 1930) — чрезвычайно влиятельная фигура, поскольку ему удалось продвинуть экономику в те сферы, которые до него были недоступны экономическому мышлению.

Его первым важным вкладом было доказательство того, что свободные рынки обладают тенденцией работать на равноправие и против расовой и половой дискриминации. Суть идеи заключается в том, что фирмы, которые отказываются нанимать рабочих высокой квалификации по причине их принадлежности к определенной расе или полу,

Ставят себя в конкурентно невыгодное положение но отношению к фирмам, лишенным подобных предрассудков. Бекер подтверждал свою теорию тем, что приводил в пример отрасли, которые считаются более конкурентоспособными и которые нанимают к себе на работу большее число представителей малых народностей и женщин.

Другой выдающийся вклад Бекера заключен в создании модели семьи как экономической единицы, члены которой имеют тенденцию действовать на основе результатов произведенного анализа затрат и выгод. Например, при возрастающем благосостоянии общества и увеличении количества оплачиваемых (и лучше оплачиваемых) работников Бекер предсказывал, что большее количество женщин выберет работу вместо того, чтобы оставаться домохозяйками. Он раскрыл экономическую подоплеку значительных изменений трудовых ресурсов, которые в противном случае были бы объяснены только в терминах социологического анализа (и были бы представлены, к примеру, в виде обмена ролей между полами).

Точно так же он был первым, кто сумел создать модель поведения преступника в виде того, как преступник рассматривает потенциальные затраты и выгоды при подготовке к совершению каждого отдельного преступления. Если ожидаемая выгода превысит предполагаемые затраты, преступник, скорее всего, решится на преступление. Эта теория о поведении преступника радикальным образом отличалась от всех предыдущих объяснений; она привела Бекера к очень важному выводу: лучший способ предупредить преступление заключается в повышении уровня затрат по отношению к выгоде.

Роберт Лукас (род. 1937) продемонстрировал, что люди — опытные планировщики, которые постоянно модифицируют собственную оптимальную стратегию, ожидая изменений государственной политики. Если вы предполагаете, что люди довольно медленно реагируют на изменения, например, монетарной политики, значит, вы переоцениваете эффективность этих изменений.

В частности, монетарная политика теряет большую часть своей эффективности, если люди рационально планируют изменение политики. Предположим, государство объявляет, что через три месяца оно собирается удвоить количество денежной массы, пытаясь стимулировать увеличение потребления товаров и услуг. Если владельцы магазинов, несмотря на тот фак, что вскоре появится больше денег, цены на свои товары не изменят, то произойдет стимуляция экономики, поскольку за все эти новые деньги люди будут иметь возможность купить больше товаров.

Но если вместо этого владельцы магазинов рационально отреагируют на подобное объявление, то они повысят цены и будут пребывать в ожидании всех тех новых денег, которые потребители собираются потратить в их магазинах. Поступив подобным образом, они намного сократят объем продаж товаров и услуг, когда люди начнут тратить полученные ими новые деньги.

В частности, если владельцы магазинов в ожидании двойного увеличения предложения денег удвоят цены, изменение политики не приведет ни к какому увеличению количества проданных товаров и услуг. С возросшими вдвое ценами обладание вдвое большим количеством денег позволит потребителям купить ровно столько товаров и услуг, сколько они покупали раньше.

Идея Лукаса приобрела известность под названием теория рациональных ожиданий и открыла новое ограничение на то влияние, которое политика государства — в частности, монетарная политика — может оказать на мир.

Глава 17 Десять очаровательных экономических заблуждений.

> Как избежать заблуждений.

> Раскрываем суть неправильных экономических доводов.

Этой коротенькой главе я собрал самые впечатляющие и "неоспоримые" неправильные экономические идеи. Некоторые из них смело можно назвать логическими ошибками. Некоторые — близорукими точками зрения, которые не принимают в расчет общую картину. А все оставшиеся — это просто примеры плохо продуманных экономических доводов. Всех их нам нужно избегать.

Тот аргумент, что существует фиксированное количество работы, которое вы можете разделить среди такого количества людей, какое пожелаете, часто представляют в виде средства против безработицы. Идея заключается в том, что если вы превратите 40-часовую рабочую неделю в 20-часовую, то фирмы должны будут нанять вдвое больше рабочих. Франция, к примеру, недавно сократила у себя рабочую неделю до 35 часов в надежде, что фирмы наймут больше рабочих и решат постоянно существующую в этой стране проблему безработицы.

Это не дало никаких результатов; подобная политика никогда не была плодотворной. Одной из проблем является то, что найм рабочих влечет за собой многие фиксированные затраты, включая расходы на обучение персонала и стоимость страховых полисов. Затраты на оплату труда двух рабочих при 20-часовой рабочей неделе будут большими, чем оплата труда одного рабочего, который будет трудиться 40 часов в неделю. Более того, двое рабочих, которых наняли для работы по 20 часов в неделю, не произведут больше продукта, чем один рабочий, который трудится 40 часов в неделю.

Итак, если закон предписывает, чтобы фирмы перешли от 40-часовой рабочей недели к 20-часовой, фирмы не смогут удвоить количество рабочей силы. Они будут нанимать меньшее число работников, поскольку их затраты вырастут.

К тому же, даже если сокращение рабочей недели наполовину действительно удвоит количество занятых рабочих, это только скроет проблему безработицы, распространив ее на большее количество людей. Если 100% рабочих будут работать половину рабочего времени, они на 50% считаются безработными. Эта ситуация ничем не лучше той, когда 50% населения занято полный рабочий день, а 50% людей — безработные.

Разнообразные варианты этого мифа были широко распространены еще с конца XVIII века, когда Томас Мальтус впервые обозначил ее. Он доказывал, что уровень жизни не может постоянно расти, поскольку более высокий уровень жизни приведет к тому, что люди будут быстрее размножаться. Он верил, что рост населения будет опережать нашу способность произвести больше пищевых продуктов, так что мы будем обречены вернуться к тому уровню жизни, когда нужно будет думать о выживании.

Даже в то время, когда Мальтус впервые опубликовал свою идею, существовало множество фактов, указывающих на то, что его гипотеза была настоящей чепухой. Тогда как у каждого следующего поколения жизненный уровень постоянно возрастал, показатели деторождения неуклонно снижались. И поскольку эта тенденция сохранилась до наших дней, можно смело утверждать, что человечество не собирается плодиться до уровня борьбы за выживание.

Наоборот, многие государства в наши дни столкнулись с проблемой малонаселенности. В большинстве развитых стран показатели деторождения снизились до такого уровня, что не существует даже необходимого поддержания постоянного количества граждан. В результате население этих стран вскоре приблизится к критической отметке. И поскольку во всем мире показатели деторождения быстро снижаются, специалисты предполагают, что к 2050 году общее число людей, населяющих Землю, будет насчитывать примерно 9 млрд. человек, а затем начнет катастрофически сокращаться.

С этим связана следующая проблема: быстро снижающийся уровень деторождения сводит на нет систему пенсионного обеспечения, предоставляемой государством, поскольку нет достаточного количества молодых рабочих, которые могли бы заплатить достаточное количество налогов, необходимых для выплаты пенсий. В отчаянии некоторые страны зашли так далеко, что за каждого нового ребенка решили доплачивать матерям денежные премии.

Что вам действительно нужно в этой ситуации, так это чтобы каждый рабочий, который желает получить работу на полный рабочий день, смог ее получить. Сокращение рабочей недели к достижению этой цели не приведет.

Латинская пословица Post hoc ergo propter hoc переводится на русский язык так: "То, что произошло раньше, — причина происшедшего впоследствии". Это означает, что если А произойдет раньше Б, вы решите, что А стало причиной возникновения Б.

Тогда как многие страны с относительно высоким уровнем рождаемости страдают от бедности и проблем с продовольствием, экономисты уверены, что нет причины винить в этом высокий уровень рождаемости. Наоборот, обычно виной всему плохая политика государства. Когда происходит совершенствование государственной политики, уровень жизни возрастает, уровень рождаемости снижается и какой бы то ни было кризис перенаселения, который, казалось бы, вот-вот нагрянет, быстро исчезает.

Такая дедукция ошибочна, поскольку между А и Б зачастую нет никакой связи. Например, иногда по утрам идет дождь, а после обеда у меня болит голова. Это совершенно не означает, что причиной моей головной боли был дождь.

Очень часто, когда речь заходит об экономике, политические деятели стараются продвинуть этот логический казус. Предположим, что на выборах победил политик А, а несколько месяцев спустя в экономике произошел спад. Эти два факта могут быть никак не связаны друг с другом, но можете быть уверены, что во время следующих выборов оппонент политика А заявит, что экономический спад стал результатом политики господина А. Единственным фактом, подтверждающим это заявление, является то, что одно событие произошло раньше другого.

Члены профсоюза и многие политические деятели часто выступают в защиту торговых ограничений и налогов на импортные товары на основе того, что подобная политика приносит пользу гражданам и предупреждает отток рабочей силы за рубеж. Проблема заключается в том, что их аргументы учитывают только пользу от такого протекционизма, совершенно упуская из виду затраты.

Ограничения на международную торговлю и налоги на импорт товаров защищают отдельные профессии, которые были намечены для защиты. Однако в процессе этого зачастую приносятся в жертву представители других профессий.

Например, повышение тарифов на импортный уголь защищает рабочие места отечественных шахтеров. Но такая политика приводит к повышенной стоимости энергии в экономике. Отечественные промышленники должны нести значительно большие затраты, чем при условии использования более дешевого зарубежного угля, поэтому они вынуждены повысить цены на производимые ими товары. В результате спрос на эти товары снижается, а сами производители перестают нуждаться в прежнем количестве рабочих мест.

Другая проблема протекционизма заключается в том, что граждане являются одновременно и потребителями, и изготовителями товаров и услуг. Например, если государство не допускает импорт товаров, произведенных по более низкой себестоимости, — например, автомобилей более высокого качества, произведенных за рубежом, — оно сохраняет работу гражданам собственной автомобильной промышленности. Но в результате расходы собственных потребителей возрастают.

Защитники неэффективной промышленности, которая сталкивается с зарубежной конкуренцией, предлагают использовать ресурсы, которые в противном случае были бы использованы на более прогрессивные отрасли. Рабочие, которые в этом случае были бы заняты в инновационных отраслях, занимались бы развитием высокоэффективных новых отраслей, а не "вытягивали" непродуктивные отрасли, способные выжить только в искусственно созданных государством экономических условиях.

Перераспределение субсидий от умирающего производства в инновационную индустрию может быть жестоким по отношению к отдельным рабочим. Но вместо того, чтобы избегать потребностей в переменах, защищая непродуктивное производство, государство могло бы предоставить более эффективную помощь отечественным рабочим, разработав программы их переквалификации. (В случае с пожилыми рабочими, которым до пенсии остается несколько лет, вместо программ переквалификации могут оказаться действенными программы раннего ухода на пенсию.).

Следующая распространенная ошибка — предположение о том, что хорошо для одного, то будет обязательно хорошо для всех. Например, если вы находитесь на открытом стадионе и хотите получше все рассмотреть, хорошим решением проблемы будет подняться со своего места, — но только в том случае, если вы будете единственным, кто стоит. Если все присутствующие пожелают последовать вашему примеру, то для каждого стоящего обзор будет таким же плохим, как и для каждого сидящего, когда все оставались на местах (но сейчас добавится и усталость от стояния!). Следовательно, то, что хорошо для вас одного, на самом деле плохо для всех, если они будут делать это одновременно с вами.

Ошибочное сопоставление является заблуждением, поскольку некоторые вещи нужно делать с оглядкой на относительность положения. Например, если свою карьеру на фирме вы начинаете с самой низкооплачиваемой должности, а затем получаете 50%-ную надбавку, когда никто другой ее не получает, ваша относительная позиция в пределах данной фирмы улучшается. Однако, если все сотрудники фирмы получат 50%-ную надбавку к зарплате одновременно с вами, вы останетесь все тем же самым низкооплачиваемым сотрудником фирмы. Если то, что происходит с вами, есть вашим относительным положением в пределах данной фирмы, то получение такого же повышения для всех сотрудников не сделает вас ни на йоту счастливее. (С другой стороны, если вы больше интересуетесь своим положением по отношению к людям, которые работают на других фирмах, получение 50%-ной надбавки к жалованью считается хорошим событием, даже если все остальные сотрудники вашей фирмы получили такую же прибавку.).

Все мы ценим безопасность. Но был ли известный американский политик действительно благоразумен, когда сказал, что мы должны потратить столько денег, сколько понадобится, для того чтобы полеты на борту коммерческих самолетов стали "как можно более надежными"? '.

Экономисты сказали бы: "Нет!" Проблема заключается в Том, что "как можно более надежное" путешествие на коммерческих самолетах обошлось бы нам всем чрезмерно дорого. Хотя надежность — вещь хорошая, достижение полной надежности нельзя назвать стоящей целью, если это сделает полет настолько дорогим, что только чрезвычайно богатые люди смогут позволить себе совершить его.

В этом случае политик неудачно применил маргинализм — идею о том, что лучший способ решить проблему — это сравнить предельную прибыль с предельными издержками. Применив принцип маргинализма к безопасности полета, вы осознаете, что совершение "возможно более безопасного" полета есть чистой воды расточительство.

Использовать первые несколько инноваций, введенных для безопасности полетов (такие, как ремни безопасности и радиолокационная установка), считается действительно разумным, поскольку дополнительная, или предельная, польза, которую приносит каждое из этих новшеств, будет большей, чем дополнительные, или предельные, затраты, необходимые для их оплаты. Но после того, как в сфере безопасности полетов были введены первые несколько инноваций, все последующие инновации принесли только небольшое предельное увеличение безопасности, но зато повлекли за собой высокие предельные издержки.

Если затраты на создание дополнительных инноваций в сфере безопасности превышают пользу, которую от них получают, то такие инновации не должны быть применены. Добавлять приспособления для безопасности необходимо лишь до тех пор, пока предельная прибыль будет превышать предельные издержки, — что означает, что обычно вы прекращаете добавлять вновь изобретенные приспособления для безопасности до того, как достигнете уровня делать вещи "безопасными, насколько возможно".

Свободные рынки изменчивы, поскольку спрос и предложение зачастую очень быстро меняются, приводя к стремительным изменениям равновесных значений цены и количества (об этом речь идет в главе 8). Однако такое стремительное изменение проблемой не является. На самом деле быстрое реагирование рынков — одно из больших преимуществ. В отличие от государственной бюрократии, которая никогда ни на что не реагирует быстро, рынки могут приспособиться к глобальным изменениям в мире в течение нескольких минут.

Новые равновесные цены и объемы приводят к тому, что ресурсы распределяются с целью их лучшего использования, а общество в целом не страдает ни от дефицита, ни от излишков. Так что не нужно называть рынки нестабильными. Давайте называть их поворотливыми!

Можно часто слышать о том, что американские фирмы не могут конкурировать фирмами, основанными в развивающихся странах, по причине многочисленных различий в почасовой оплате. Для того чтобы увидеть причины возникновения этой проблемы, давайте сравним завод в Соединенных Штатах с заводом в развивающейся стране.

Предположим, что американский завод платит своим рабочим 20 долл. в час, а завод, в развивающейся стране — 4 долл. в час. Люди ошибочно приходят к выводу, что поскольку труд на зарубежном заводе оплачивается настолько ниже, то этот завод может легкостью продавать свои товары дешевле, чем это делает американский завод. Но этот аргумент ошибочен с учетом двух обстоятельств.

Что действительно имеет значение, так это стоимость труда, затраченного на единицу продукта, а не стоимость труда за час работы.

Разница в производительности обычно значит, что затраты на труд в пересчете на единицу продукта часто почти одинаковы, несмотря на огромную разницу в затратах на труд в пересчете за час работы.

Для того чтобы понять, что я имею в виду, сравните производительность двух заводов. Поскольку американский завод использует намного более продвинутую технологию, один рабочий за час может произвести 20 единиц продукта. Американский рабочий получает 20 долл. в час, таким образом стоимость труда в пересчете на единицу продукта составляет 1 долл. Завод в развивающейся стране гораздо менее производителен; рабочий там производит всего 4 единицы продукта в час. При зарплате иностранного рабочего из развивающейся страны в 4 долл. в час стоимость труда в пересчете на единицу продукта тоже составляет 1 долл. в час.

Теперь вам понятно, что более низкая почасовая оплата труда в развивающейся стране, измеряемая в часах, не переводится в более низкую стоимость труда в пересчете на единицу продукта, — что значит, что зарубежный завод не может продавать свой товар дешевле американского конкурента.

Люди, которые обращают внимание исключительно на разницу в стоимости труда в пересчете на часы, никогда не упоминают разницу в продуктивности, которая обычно отражает стоимость труда в пересчете на единицу произведенного продукта. И не думайте, что в своем примере я использовал подтасованные цифры. Разница в заработной плате в разных странах действительно имеет тенденцию отражать разницу в производительности.

Помните, что государство может завуалировать факт примерного равенства стоимости труда в пересчете на единицу продукта торгующих стран, поддерживая искусственно низкий фиксированный валютный курс. Например, если при обменном курсе 8 китайских юаней к 1 американскому долл. стоимость труда в пересчете на единицу продукта в Китае и США получится равной, то китайское правительство может сделать стоимость труда в пересчете на единицу продукта искусственно низким для американских потребителей, если оно зафиксирует свою валюту на уровне, к примеру, 16 юаней за 1 долл. В такой ситуации неспособность американских рабочих конкурировать с китайскими рабочими возникает благодаря манипуляциям с курсом валют, а не более низкому уровню заработной платы за час работы в Китае.

Некоторые политики высказываются за повышение подоходного налога, утверждая, будто единственным последствием такого шага будет увеличение денежной массы. Но снова и снова государство сталкивается с тем, что на повышение налогов люди реагируют меньшим объемом работы. И такое сокращение труда препятствует тому, чтобы общество получило все выгоды, которые поступили бы от дополнительной работы. (И, поскольку люди начинают меньше работать, увеличение налоговой ставки почти никогда не приносит ожидаемых выгод.).

Так что если вы слушаете политика, ратующего за увеличение подоходного налога, внимательно разберитесь в его словах, чтобы убедиться, что плохие последствия предлагаемого повышения не принесут больше пользы, чём предполагается извлечь от расходования денег, полученных в результате увеличения налога.

В процессе оценки того или иного политического курса люди имеют склонность концентрироваться на том, как эта политика будет решать отдельную проблему, и полностью игнорировать или недооценивать все возможные другие последствия. Экономисты часто называют такую ситуацию законом непредвиденных последствий.

Предположим, что вы установили налог на импортируемую сталь для того, чтобы защитить рабочих сталелитейной индустрии вашей собственной страны. Если вы установите достаточно высокий налог, их работа будет действительно защищена от конкуренции со стороны зарубежных сталелитейных компаний. Но непредвиденное последствие заключается в том, что некоторые рабочие автомобильной промышленности пострадают от зарубежной конкуренции. Почему? Налог, который защищает рабочих сталелитейной промышленности, повысит цены на сталь, в которой нуждаются национальные изготовители автомобилей. В результате национальные автопромышленники должны будут повысить цены на свои автомобили, что сделает их менее привлекательными по сравнению с зарубежными автомобилями. Повышение цен имеет тенденцию к сокращению продаж отечественных автомобилей, а это означает, что некоторые рабочие автомобильных заводов потеряют свою работу.

Непредвиденные последствия слишком распространены. И нужно отдавать себе в этом отчет, как бы ни старались вас убедить политические деятели, предлагая, чтобы вы смотрели на вещи их глазами. Есть шанс, что они перечислят вам лишь хорошие последствия той или иной политики; и могут даже не вспомнить о ее не таких уж хороших побочных эффектах.

Глава 18 Десять самых ценных экономических идей.

> Понимание основных экономических принципов.

> Вооружаемся против экономической непредусмотрительности политических деятелей.

Этой главе я ознакомлю вас с десятью экономическими идеями, которые все хорошо информированные люди должны знать и быть готовыми использовать при оценке политических предложений, которыми нас постоянно угощают политические деятели всех категорий. Некоторые из этих идей не обязательно справедливы для всех ситуаций, но поскольку, как правило, они верны, будьте внимательны, если кто-то захочет вас убедить в том, что к определенной ситуации их применить нельзя. Не давайте никому возможности убедить вас в этом, поскольку существует вероятность того, что этот "кто-то" ошибается.

Эта концепция является базовым принципом широко известной "невидимой руки" Адама Смита. Если все экономические взаимодействия в обществе будут добровольными со стороны всех участников, то единственными операциями, которые будут иметь место в этом случае, будут те, в которых все стороны чувствуют, что для них они самые что ни на есть выгодные.

Например, если принадлежащее мне золото я поменяю на хлеб, принадлежащий другому человеку, можете быть уверены, что я поступаю так потому, что ценю его хлеб больше, чем свое золото. Я совершаю эту сделку, потому что она делает меня богаче. Одновременно с этим можно быть уверенным и в том, что мой партнер ценит мое золото больше своего хлеба. Так что данная торговая операция и его сделает богаче. При том, что в данном случае каждый из нас преследует собственные интересы, в результате мы оба остаемся в выигрыше.

Этот принцип мотивации поступков людей не значит, что обществу вредят благотворительные акции. Наоборот, отсюда следует сделать вывод о том, что благотворительность тоже возникает из личного интереса. Люди отдают что-то свое, потому что им нравится помогать другим. В результате и они, и те люди, которым они помогают, становятся богаче.

Экономисты твердо убеждены в том, что добровольное взаимодействие, происходящее на свободных рынках, имеет тенденцию стремиться к созданию общественного товара. Но они также уверены в том, что почти каждому участнику торговой сделки нравится использовать существующую систему в собственных интересах. Адам Смит, в частности, подметил это и доказал, что для того, чтобы рынки работали на производство общественных товаров, государство должно победить монополии, олигополии и всякие другие попытки помешать рынку функционировать должным образом, когда фирмы энергично конкурируют друг с другом, предоставляя потребителям желаемое по возможно низкой цене.

Во все времена существовало фиксированное количество богатств, которое могло быть поделено поровну между всеми людьми, подобно тому, как пирог нарезают на равные кусочки и раздают всем по одному. Но если уровень жизни будет продолжать расти, то вскоре вам нужно будет делить уже значительно больший пирог. В краткосрочном периоде вы можете получить такой пирог, если будете работать усерднее или быстрее использовать ресурсы. Но единственный способ получить постоянный рост благосостояния — это изобрести более эффективные технологии, которые позволят людям производить больше товаров из ограниченного количества трудовых и материальных ресурсов.

В поддержку свободы и демократии существует достаточное количество моральных и этических причин. Но больше других оказывает влияние обыкновенный "практический результат", поскольку свобода и демократия содействуют свободному развитию экономики и обмену идеями, а значит, свободные общества имеют больше инноваций и, следовательно, демонстрируют более быстрый экономический рост.

Образованные люди не только больше производят — и в связи с этим получают большую заработную плату, — но, что более важно, они открывают новые технологии. Постоянный экономический рост и более высокий уровень жизни возможны при условии, когда граждане вашей страны хорошо образованы. Существуют, безусловно, и другие веские причины для получения образования, включая способность воспринимать высокое искусство и литературу. Но если вы заботитесь о том, чтобы жить в стране, которая переживает подъем жизненного уровня, то вы .должны всячески способствовать поддержке образования специалистов, которые будут работать в научно-производственной сфере, где и создаются революционные технологии. (Заметьте, что я не говорию: "Стране нужно множество экономистов". Самое лучшее, что экономисты могут сделать для роста экономики, это убедить других выучиться на инженеров!).

Людям нужен стимул для того, чтобы они решились пойти на риск. Одним из самых больших рисков, на который вы должны будете пойти, можно считать увольнение со своей постоянной работы для того, чтобы начать новое дело, или работать над развитием большой новой идеи. Права на интеллектуальную собственность, такие как патенты и авторские права, гарантируют вам, что вы будете единственным, кто получит деньги за тяжелый труд на инновационной ниве. Без этой гарантии редко кто согласится пойти на риск, необходимый для предоставления обществу инновационных технологий и продуктов.

Во все времена люди что-нибудь загрязняли. В конце концов, даже если вам не нравится, чтобы повсюду носились газующие грузовики, отравляющие воздух выхлопными газами, вы, по всей вероятности, захотите, чтобы к вам по вызову приехала карета "скорой помощи" и примчались пожарные, несмотря на то, что эти машины тоже загрязняют окружающую среду. Разница в том, что общая польза, получаемая обществом, превосходит стоимость загрязнения, если рассматривать случай с машинами скорой медицинской помощи, а не случай с грузовиками.

С этой точки зрения цель общества заключается не в том, чтобы полностью запретить загрязнение окружающей среды, а в том, чтобы гарантировать: польза от этого будет превышать ущерб, нанесенный в результате загрязнения окружающей среды. Как объясняется в главе 14, надежные права собственности — ключ к решению данной проблемы: владельцы будут скрупулезно взвешивать пользу и стоимость загрязнения. Право собственности вынуждает людей учитывать не только их собственные издержки от производимого загрязнения, но и тот ущерб, который их действия причиняют другим.

Например, поскольку никто из нас не владеет атмосферой, мы никому не должны платить за право ее загрязнять. Загрязнение воздуха есть на самом деле бесплатным, что и приводит к слишком сильному его загрязнению.

В отличие от "ничейной" атмосферы, мусор, например, я не могу выбросить нигде, поскольку в наши дни каждый клочок земли кому-нибудь принадлежит. Если я захочу выбросить свой мусор на чью-то землю, я должен или заплатить этому человеку за разрешение сделать это, или пойти на огромный риск (или даже сесть в тюрьму!) за неразрешенное складирование отходов. К тому же, поскольку я должен платить за вывоз мусора, у меня не будет стимула для создания большого количества всякого вида хлама.

Все проблемы с окружающей средой возникают из-за плохо продуманных или вообще отсутствующих прав собственности, что позволяет загрязняющим окружающую среду людям игнорировать ущерб, который они причиняют другим. Поэтому экономисты всячески поддерживают создание и ведут наблюдение за проведением в жизнь системы прав собственности, которая заставит людей учитывать все издержки, — как свои, так и окружающих.

Открытие границ государства для международной торговли означает открытие страны для новых идей и инноваций. Конкуренция со стороны зарубежных производителей приводит к тому, что отечественные бизнесмены пытаются всячески рационализировать свое производство с тем, чтобы иметь возможность конкурировать с самыми лучшими предложениями, поставляемыми компаниями со всего мира.

Если обратиться к фактам, то за всю историю человечества самыми богатыми и самыми динамичными обществами были именно те, которые занимались международной торговлей. Страны, закрывающие себя для международной торговли, развиваются медленно и быстро оказываются на обочине. Безусловно, когда экономисты перечисляют выгоды от международной торговли, они подразумевают, что это — свободная торговля, когда компании разных стран имеют возможность свободно конкурировать с целью предоставления людям лучших товаров и услуг по самой низкой себестоимости. Экономисты строго осуждают многочисленные государственные субсидии и ограничение торговли, которые мешают свободной торговле и обусловлены старанием "выиграть матч" в пользу одной страны.

Частные фирмы имеют возможность предоставлять товары и услуги только в том случае, если при этом они могут избежать убытка. Для того чтобы избежать убытка (или получить прибыль), какой бы продукт ни продавала фирма, он должен быть исключаемым благом, под которым подразумевается, что только те, кто оплатил товар или услугу, могут их получить.

Как объясняется в главе 15, некоторые товары и услуги не являются исключаемым благом. Например, маяк предупреждает об опасности все корабли в округе, безотносительно того, заплатили они владельцу маяка или нет. Поскольку все капитаны знают, что могут получить эту услугу без того, чтобы оплатить ее, то владелец маяка быстро обанкротится, поскольку найдется лишь несколько достаточно честных капитанов, которые будут оплачивать предоставленную им услугу.

Товары и услуги, которые не являются исключаемыми благами, называются общественными благами, поскольку они в высшей степени открыты публике и не могут принадлежать отдельным лицам.

Поскольку частные фирмы не могут получить прибыль от производства общественных товаров, обычно их предоставляет обществу государство. В отличие от частных фирм, государство может заставить людей платить за общественные товары. Делается это с помощью установления системы налогообложения и использования полученных таким образом денег для оплаты "товаров" общественного пользования — таких, как охрана государства, полицейские учреждения, маяки, фейерверки, научные исследования и т.д.

Экономисты рассматривают существование общественных благ как одно из самых важных оправдывающих обстоятельств вмешательства государства в экономику. Хотя частные благотворители могут также предоставить некоторые общественные блага, многие общественные товары настолько дороги, что могут быть предоставлены только в случае,

Если государство использует свою власть для установления налогов, чтобы оплатить их. Следовательно, общественные блага обычно предоставляются самим обществом.

Высокий уровень инфляции всегда вызван слишком быстрым увеличением денежной массы, совершаемым по прямому указанию правительства. Растущая экономика всегда имеет растущий спрос на деньги, поскольку чем больше товаров можно купить, тем больше вам нужно денег, на которые вы их будете покупать. Если вы хотите удерживать средний уровень цен постоянным, правильной реакцией будет увеличение денежного предложения на тот же самый процент, на который увеличился спрос. Если предложение денег увеличится быстрее, чем спрос на деньги, стоимость денег снизится — и в результате возникнет инфляция. (Другими словами, потребуется больше денег для покупки такого же количества товаров, что и раньше, а это значит, что цены вырастут.).

Чтобы предупредить инфляцию, требуется гарантировать, что государство увеличит предложение денег на тот же процент, на какой увеличится спрос на деньги. Современные центральные банки, подобно Федеральному резерву в Соединенных Штатах, могут сделать это достаточно легко, так что в наши дни оправданий для высокого уровня инфляции не существует.