Глава 5. Кредитная экспансия банков и ее влияние на экономическую систему.

В предыдущей главе мы выяснили, каким образом договор денежного банковского вклада с частичным резервированием приводит к созданию новых денег (депозитов), и как они вливаются в экономическую систему в форме новых кредитов, не обеспеченных естественным увеличением добровольных сбережений, т. е. в форме кредитной экспансии. В этой главе мы сосредоточимся на воздействии кредитной экспансии на экономическую систему. Мы проанализируем искажения, возникающие в ходе экспансии: ошибки инвестирования, сжатие кредита, банковские кризисы и, в конечном итоге, безработицу и экономические спады. Однако прежде всего необходимо подробно исследовать теорию капитала и производственную структуру реальной экономики, так как их ясное понимание весьма существенно для постижения процессов, запускаемых на рынке банковскими кредитами, не обеспеченными предварительным увеличением добровольных сбережений. Наш анализ покажет, что интересующая нас правовая концепция (договор денежного банковского депозита с частичным резервированием) наносит огромный ущерб множеству субъектов рынка и обществу в целом, поскольку именно в ней коренится причина периодических экономических спадов. Кроме того, будет показано, что поскольку кредитная экспансия ведет к экономическому и банковскому кризису, она делает «закон больших чисел» неприменимым в банковском деле, что приводит к технической невозможности гарантировать завершение банками операций с частичным резервированием [т. е. выплату вкладчикам депозитов, принятых на хранение банком. — Науч. ред]. Этот факт приобретает большое значение в свете неизбежного возникновения центрального банка как кредитора последней инстанции, что будет подробно описано в следующей главе. Мы начнем с объяснения процессов, которые стихийно запускаются внутри экономической системы, когда новые кредиты возникают из добровольного увеличения реальных сбережений в обществе. После этого будет проще понять — по контрасту и в сравнении с этим процессом, — что происходит, когда в ходе кредитной экспансии банки создают кредиты из ничего.

1. Основы теории капитала.

В этом разделе будут рассмотрены основные положения теории капитала, существенные для понимания влияния, оказываемого кредитной экспансией на экономическую систему[273]. Начнем с рассмотрения субъективистской концепции человеческой деятельности как последовательности производственных стадий, предназначенных для достижения цели.

Человеческая деятельность как последовательность субъективных этапов.

Начнем с определения человеческой деятельности как любого обдуманного поведения[274]. Человек действует, чтобы достичь неких целей, которые, по его мнению, важны. Термин ценность указывает на степень интенсивности субъективной оценки, которую субъект деятельности приписывает своей цели, а термин средства обозначает все, что он субъективно считает пригодным для их достижения. Полезность представляет собой производимую субъектом деятельности субъективную оценку средств относительно ценности цели, которой, как он полагает, эти средства помогут достичь. Средства по определению должны характеризоваться относительной редкостью: если действующий субъект не рассматривает их как таковые в свете своих целей, то при планировании деятельности он вообще не будет учитывать их в своих расчетах. Цели и средства не «даны» (т. е. не являются исходными данными), а представляют собой результат фундаментальной предпринимательской деятельности людей — деятельности, заключающейся в создании, открытии или просто осознании того, какие цели и средства имеют значение для действующего субъекта в каждом из наборов конкретных обстоятельств времени и места, в которых он оказывается. Когда действующий субъект решает, что обнаружил цели, которых стоит добиваться, он вырабатывает идею о доступных для него средствах достижения этих целей. Затем он (как правило, неявным образом) включает их в план деятельности, реализация которого представляет собой волевой акт.

Следовательно, план — это представляемая человеком мысленная картина различных будущих стадий, элементов и обстоятельств, из которых может состоять деятельность. План — это личная оценка человеком практической информации, которой он владеет и которую постепенно открывает в контексте каждого из видов деятельности. Более того, любое действие подразумевает непрерывный процесс индивидуального, или личного, планирования, в ходе которого человек непрерывно задумывает, пересматривает и изменяет свои планы по мере того, как он открывает и создает новую субъективную информацию о целях, которые он перед собой ставит, и о средствах, которые, как он полагает, имеются в его распоряжении и помогают ему в достижении этих целей[275].

Вся человеческая деятельность направлена на достижение цели, или потребительского блага, которое можно определить как благо, непосредственно и субъективно удовлетворяющее потребности действующего субъекта. Термин экономические блага первого порядка традиционно обозначает те потребительские блага, которые в особом, субъективном контексте каждого действия составляли цель, преследуемую субъектом действия в ходе его деятельности[276]. Достижение этих целей, т. е. потребительских благ, неизбежно предваряется рядом промежуточных стадий, представленных «экономическими благами более высокого порядка» (второго, третьего, четвертого и т. д.). Чем выше порядковый номер каждой стадии, тем дальше находится это благо от конечного потребительского блага.

Кроме того, вся человеческая деятельность совершается во времени, и здесь мы имеем в виду не детерминистский или ньютоновский смысл этого слова (т. е. просто физический или аналогичный ему), а употребляем его в субъективном смысле — т. е. мы имеем в виду субъективное восприятие времени действующим субъектом в контексте его деятельности. Согласно субъективистской концепции действующий субъект ощущает ход времени в своей деятельности — иными словами, в процессе осознания новых целей и новых средств, построения новых планов деятельности и выполнения различных стадий, из которых состоит каждое действие.

Действуя, люди на основании воспоминаний о прошлом неизбежно синтезируют новые представления и мысленные образы будущего относительно различных стадий процесса деятельности, которым они будут следовать. Будущее никогда не предопределено: действующий субъект представляет, создает и строит его шаг за шагом. Поэтому будущее всегда неопределенно, поскольку его лишь предстоит построить, и единственная его часть, находящаяся в распоряжении действующего субъекта, состоит из отдельных идей, мысленных образов или представлений. Последние он надеется реализовать путем выполнения стадий, которые, как он представляет, составят его личный процесс деятельности. Будущее открыто для любой творческой потенции человека, и в любой момент действующий субъект может изменить свои цели или разнообразить, перестроить, пересмотреть стадии тех процессов деятельности, в которые он вовлечен.

Следовательно, в экономической теории время неотделимо от человеческой деятельности. Невозможно представить деятельность, которая протекает вне времени, т. е. не занимает времени. Более того, субъект воспринимает ход времени в процессе деятельности, по мере того, как проходит через различные этапы. Человеческая деятельность, которая всегда направлена на достижение цели или на смягчение неудобства, неизменно занимает время в том смысле, что она требует реализации и выполнения ряда последовательных этапов. Поэтому действующего субъекта от достижения его цели отделяет временной период, соответствующий прохождению ряда последовательных этапов, составляющих процесс его деятельности[277].

Относительно субъективного взгляда действующего индивида на будущее всегда существует следующая тенденция: результат, или цель деятельности, становится более ценным при увеличении периода времени, требующегося для деятельности (т. е. при увеличении числа и сложности последовательных этапов, составляющих деятельность). Деятельность может приобрести большую субъективную ценность — по числу, продолжительности и сложности включенных в нее этапов — двумя способами: позволяя действующему субъекту достичь результатов, которые для него субъективно более ценны и которых он не может достичь посредством более коротких и менее сложных процессов, либо обеспечивая достижение большего количества результатов[278]. Легко понять экономический принцип, состоящий в том, что чем дольше длятся процессы человеческой деятельности, тем более ценные цели они преследуют. Действительно, в противном случае, т. е. если бы действующий субъект не присваивал более высокую ценность результатам более продолжительных действий, он никогда бы их не предпринял и выбрал бы вместо них более краткосрочные действия. Другими словами, действующий субъект отделен от цели некоторым временным отрезком (т. е. временем, необходимым для завершения набора этапов процесса деятельности). Таким образом, при прочих равных очевидно, что люди всегда будут стараться достигнуть своих целей как можно скорее и будут согласны отложить их достижение только в том случае, если субъективно полагают, что это будет способствовать достижению целей, имеющих большую ценность[279].

Теперь мы готовы обсудить логическое понятие временного предпочтения, которое устанавливает, что при прочих равных условиях действующий субъект предпочитает удовлетворять свои потребности или достигать своих целей как можно раньше. Иными словами, когда действующий субъект стоит перед двумя целями, имеющими для него одинаковую субъективную ценность, он всегда предпочтет ту, которая потребует меньше времени. Или, если сказать короче, при прочих равных «настоящие блага» всегда предпочтительней «будущих благ». Закон временного предпочтения — всего лишь иной способ выразить следующий важнейший принцип: в ходе своей деятельности любой действующий субъект старается достичь результатов деятельности как можно скорее, и от преследуемых целей его отделяет ряд промежуточных этапов, занимающих определенный отрезок времени. Следовательно, временное предпочтение — понятие не психологическое или физиологическое, а с необходимостью вытекает из присущей разуму всех людей логической структуры деятельности. Короче говоря, человеческая деятельность направлена на определенные цели, и для их достижения действующий субъект выбирает средства. Цель любого действия — это намерение действующего субъекта, а время есть то, что в любом действии отделяет действующего субъекта от его цели. Поэтому чем ближе по времени действующий субъект к своей цели, тем он ближе к тому, что представляет для него ценность. Описанная выше тенденция и только что объясненное нами временное предпочтение — просто два разных способа выразить одну и ту же реальность. Согласно первому из них, действующие субъекты осуществляют деятельность, требующую много времени, потому что таким образом ожидают достичь более ценных результатов, а в соответствии со вторым при прочих равных условиях действующие субъекты всегда предпочитают те блага, что ближе к ним по времени[280].

Следовательно, невозможно представить себе человеческое действие, к которому принцип временного предпочтения неприменим. Мир без временного предпочтения немыслим и абсурден: это означало бы, что люди будут предпочитать будущее настоящему, и цели, одна за другой, будут откладываться непосредственно перед самым их достижением, и потому никогда не будут достигнуты, а человеческая деятельность лишится смысла[281].

Капитал и капитальные блага.

Для определения промежуточных этапов любого процесса деятельности, которые действующее лицо субъективно рассматривает в качестве таковых, можно использовать термин капитальные блага. Иными словами, каждая промежуточная стадия процесса производства, в котором занят действующий субъект, является капитальным благом. Следовательно, такое определение капитальных благ полностью соответствует представленной выше субъективистской концепции экономической науки. Экономическая природа капитальных благ зависит не от их физических свойств, а от мнения действующего субъекта, полагающего, что это благо позволит ему достичь некоего этапа процесса деятельности или завершить его. Поэтому капитальные блага — просто промежуточная стадия, которую действующему субъекту, по его мнению, следует пройти, перед тем как достичь цели деятельности. Капитальные блага всегда следует помещать в телеологический контекст, важнейшими определяющими элементами которого являются цель, преследуемая действующим индивидом, и его субъективный взгляд на этапы, требующиеся для ее достижения[282].

Поэтому капитальные блага суть «экономические блага более высоких порядков», или факторы производства, которые субъективно материализуются на каждом промежуточном этапе конкретного процесса деятельности. Более того, капитальные блага возникают из слияния трех важнейших элементов: природных ресурсов, труда и времени, которые соединяются в предпринимательской деятельности, задуманной и осуществляемой людьми[283].

Необходимое условие производства капитальных благ — сбережение, т. е. отказ от немедленного потребления или его отсрочка. Действительно, в ходе деятельности действующий субъект может достигать последовательных и требующих все больше времени промежуточных стадий только в том случае, если вначале он пожертвовал возможностью предпринять действия, которые принесли бы непосредственный результат. Иными словами, он должен отказаться от потребления, т. е. от достижения непосредственных результатов, которые удовлетворяют текущие человеческие потребности. Чтобы проиллюстрировать эту важную концепцию, воспользуемся примером, с помощью которого Бём-Баверк объяснял процесс сбережений и инвестиций в капитальные блага, осуществляемый отдельным действующим субъектом в изолированной ситуации, подобно Робинзону Крузо на его острове[284].

Представим себе, что Робинзон Крузо только что прибыл на свой остров и проводит время, вручную собирая ягоды, свое единственное средство пропитания. Каждый день он посвящает все свои усилия собиранию ягод и ежедневно собирает достаточно, чтобы выжить, и еще чуть-чуть сверх этого. После нескольких недель такой диеты Робинзон Крузо делает предпринимательское открытие: при помощи деревянной палки длиной в несколько метров он сможет доставать выше и дальше, сильно бить по кустам и значительно быстрее собирать нужные ему ягоды. Проблема лишь в том, что, по его оценкам, понадобится пять полных дней, чтобы найти подходящее дерево, из которого получится такая палка, и затем изготовить ее, обрезав ветви, листья и сучки. На все это время он будет вынужден прервать сбор ягод. Если он решит сделать палку, он должен на время уменьшить потребление ягод и складывать остаток в корзину, пока не накопится достаточно для того, чтобы он мог прожить пять дней, т. е. расчетную длительность процесса изготовления деревянной палки. После планирования деятельности Робинзон Крузо решает осуществить ее, и, следовательно, вначале должен осуществить сбережение, накопив ягоды, которые он ежедневно собирает вручную, соответственно уменьшив свое потребление. Это явно означает, что он должен неизбежно пойти на жертву, которая, по его мнению, стоит усилий по сравнению с преследуемой им целью. Поэтому он решает на несколько недель уменьшить свое потребление, складывая остаток в корзину (иными словами, сберегать) до тех пор, пока не накопит столько, сколько, по его мнению, будет достаточно, чтобы прокормиться, пока он изготавливает палку.

Этот пример показывает, что всякий процесс инвестирования в капитальные блага требует предшествующих сбережений, т. е. уменьшения потребления, которое должно упасть ниже своего потенциального уровня[285]. Как только Робинзон Крузо накопит достаточно ягод, он затратит пять дней на поиски ветки и изготовление из нее деревянной палки. Что же он будет есть в те пять дней, которые займет изготовление палки, т. е. производственный процесс, заставляющий его оторваться от ежедневного сбора ягод? Он просто потребляет ягоды, накопившиеся в корзине за предыдущие несколько недель, когда он откладывал необходимую часть собранных ягод и испытывал некоторый голод. Таким образом, если расчеты Робинзона Крузо верны, то по прошествии пяти дней у него будет палка — капитальное благо, которое представляет собой промежуточную стадию, удаленную по времени (пятидневное сбережение) от непосредственного процесса производства ягод (вручную), которым он был занят до этого. Закончив изготовление палки, Робинзон Крузо может добраться до мест, недоступных для сбора ягод вручную, или сильнее трясти кусты, увеличив производство ягод в десять раз. В результате палка позволит ему тратить на сбор количества ягод, необходимого для выживания, ¹/₁₀ часть дня а остальное время отдыхать или начать преследовать следующие цели, которые для него значительно важнее досуга (построить хижину или охотиться на животных, чтобы разнообразить свою диету, или изготовить одежду).

Производственный процесс Робинзона Крузо, как и любой другой, определенно является результатом акта предпринимательского творчества, осознания действующим субъектом своей выгоды, т. е. того факта, что он может достичь более ценных целей посредством процессов, требующих более продолжительного времени (потому что они включают в себя больше стадий). Так деятельность, или производственные процессы, создает капитальные блага, которые суть лишь промежуточные экономические блага, появляющиеся в процессе деятельности, цель которой еще не достигнута. Действующий субъект пожелает пожертвовать непосредственным потреблением (т. е. делать сбережения) лишь в том случае, если будет считать, что тем самым он достигнет более ценимых им целей (в нашем случае это сбор в 10 раз большего количества ягод, чем он мог бы собрать вручную). Кроме того, Робинзон Крузо должен пытаться как можно лучше координировать свое поведение в настоящем с поведением в обозримом будущем. Точнее, он должен избегать приступать к процессу деятельности, который слишком продолжителен по сравнению с его сбережениями: для него будет настоящей трагедией, если ягоды закончатся (т. е. если он потребит все, что сберег) на полпути процесса создания капитального блага, а цель еще не будет достигнута. Он должен также воздержаться от сбережений, избыточных по отношению к его будущим инвестициям, потому что тем самым он без необходимости пожертвует своим непосредственным потреблением. Субъективная оценка Робинзоном Крузо его временного предпочтения в точности такова, что позволяет ему адекватно координировать или приспосабливать свое поведение в настоящем относительно будущих потребностей и будущего поведения. С одной стороны, тот факт, что его временное предпочтение не абсолютно, позволяет ему лишиться некоторой части текущего потребления на несколько недель с надеждой тем самым получить возможность изготовить палку. С другой стороны, то, что у него имеется временное предпочтение, объясняет тот факт, что он посвящает свои усилия лишь созданию такого капитального блага, на производство которого требуется ограниченное время и которое требует жертв и сбережений в течение ограниченного числа дней. Если бы у Робинзона Крузо не было временного предпочтения, ничто не удержало бы его от того, чтобы посвятить все силы постройке сразу же (что заняло бы у него, к примеру, самое меньшее месяц), план, который он не смог бы воплотить, не накопив сначала большого количества ягод. Поэтому он погиб бы голодной смертью, или его проект, не соответствующий сбережениям, был бы прерван. Во всяком случае важно понять, что именно реально сбереженные ресурсы (ягоды в корзине) позволяют Робинзону Крузо выжить в то время, которое он тратит на производства капитального блага и в течение которого он не собирает ягод. Даже при том что Робинзон Крузо, безусловно, при помощи деревянной палки собирает ягоды гораздо производительней, чем голыми руками, нет сомнений и в том, что процесс сбора ягод с помощью палки более длителен по времени, чем сбор ягод вручную. В результате сбережений и предпринимательской деятельности людей производственный процесс имеет тенденцию к увеличению по длине и продолжительности (т. е. усложняется и включает больше стадий). Чем длиннее и продолжительней становятся такие процессы, тем они более производительны.

В современной экономике, где множество экономических агентов одновременно исполняют различные функции, мы используем термин капиталист для обозначения экономического агента, чья функция состоит именно в сбережении, т. е. в потреблении меньшем, чем он создает или производит, и в предоставлении рабочим тех ресурсов, которые нужны им, чтобы жить, пока продолжается производственный процесс. (Робинзон Крузо тоже поступал подобно капиталисту, когда сберегал ягоды, позднее позволившие ему выжить в то время, пока он изготовлял деревянную палку.) Таким образом, делая сбережение, капиталист высвобождает ресурсы (потребительские блага), которые могут быть использованы для содержания работников, направляющих свои силы на производственные стадии, еще более отдаленные от конечного потребления, т. е. на производство капитальных благ. В отличие от примера с Робинзоном Крузо, в современной экономике процессы производства чрезвычайно сложны и крайне продолжительны по времени. Они включают в себя множество стадий, переплетенных друг с другом и разделенных на множество вторичных процессов, которые люди используют в постоянно предпринимаемых ими бесчисленных действиях.

Например, процесс производства автомобиля состоит из сотен и даже тысяч производственных стадий, требующих весьма продолжительного времени (вплоть до нескольких лет) от момента, когда автомобильная компания начинает проектировать транспортное средство (стадия, находящаяся дальше всех от конечного потребления), заказывает у поставщиков соответствующие материалы, пропускает эти материалы через сборочные линии, заказывает различные детали двигателя и отделки, и т. д., пока не придет к стадии, самой близкой к потреблению, т. е. к перевозке и к распределению по дилерам, разработке рекламных кампаний и к представлению и продажам автомобиля публике. Посещая завод, мы видим, что готовые автомобили появляются ежеминутно, но не следует ошибочно полагать, будто производственный процесс длится всего минуту. Следует понимать, что каждый автомобиль требует производственного процесса длиной в несколько лет — процесса, включающего множество стадий, начиная с придумывания и разработки модели и заканчивая моментом, когда автомобиль будет предложен его будущему гордому владельцу как потребительское благо. Кроме того, люди в современном обществе тяготеют к специализации на различных стадиях производственного процесса. Углубление разделения труда (или, точнее, знаний), как по горизонтали, так и по вертикали, приводит к тому, что по мере того, как распространяется и углубляется знание, стадии производственного процесса непрерывно делятся на другие стадии. На выполнении каждой из этих стадий специализируются отдельные компании и экономические агенты. Кроме постадийного анализа, производственный процесс можно также исследовать, рассмотрев множество его фаз, происходящих одновременно. В любой момент времени каждая фаза сосуществует с другими, и потому некоторые люди все время проектируют автомобили (те, что будут доступны публике через десять лет), а другие в это время заказывают у поставщиков материалы, третьи работают на сборочных конвейерах, четвертые тратят силы в области торговли (что весьма близко к конечному потреблению), продавая уже произведенные автомобили[286].

Поэтому понятно, что разница между «богатым» Робинзоном Крузо, вооруженным палкой, и «бедным» Робинзоном, не имеющем таковой, состоит в капитальном благе, полученном им благодаря предшествующим сбережениям. Соответственно важнейшее различие между богатыми и бедными обществами нельзя объяснить ни их большими усилиями, которое богатое общество посвящает труду, ни большим объемом технических знаний, которыми оно обладает. Различие проистекает из того, что богатые страны обладают более обширной сетью капитальных благ, которые, с предпринимательской точки зрения, были мудро инвестированы. Эти блага состоят из машин, инструментов, компьютеров, зданий, полуфабрикатов, программного обеспечения и т. п., и существуют они благодаря предшествующим сбережениям граждан этой страны. Иными словами, сравнительно богатые общества богаты оттого, что они обладают большим временем, накопленным в форме капитальных благ, благодаря чему они находятся ближе во времени к достижению гораздо более ценных целей. Мы видим, что американский рабочий зарабатывает значительно больше, чем индийский, но так происходит главным образом потому, что в распоряжении американца имеется (и используется им) гораздо больше капитальных благ (тракторов, компьютеров, машин и т. п.), чем у индийца, и используемые им блага обладают более высоким качеством. Иначе говоря, как мы уже видели, чем длиннее производственный процесс, тем более производительным он является. Современный трактор пашет землю более производительно, чем древнеримский плуг. Однако трактор — это капитальное благо, производство которого требует набора стадий, гораздо более многочисленных, сложных и продолжительных, чем нужно для изготовления древнеримского плуга.

Крайне сложная сеть капитальных благ, составляющая реальную производственную структуру современной экономики, не вечна, но всегда временна в том смысле, что в ходе производственного процесса эти блага физически изнашиваются (потребляются) или устаревают. Другими словами, износ капитального оборудования бывает не только физическим, но и технологическим и экономическим (устаревание). Следовательно, капитальные блага следует сохранять и обслуживать (Робинзон Крузо должен был заботиться о своей палке и защищать ее от износа). Это означает, что предприниматели должны ремонтировать существующие капитальные блага и, что еще важнее, постоянно производить новые капитальные блага, чтобы заместить старые, находящиеся в процессе потребления. Термин амортизация означает износ, которому капитальные блага подвергаются в ходе производственного процесса. Для компенсации амортизации путем производства капитальных благ, необходимых для замены изношенных и самортизированных, требуется определенный минимальный уровень сбережений. Для действующего субъекта это единственный способ поддержать в неприкосновенности его производительную способность. Более того, если он желает и в дальнейшем увеличивать число стадий, удлинять процессы и делать их более производительными, то он должен аккумулировать объем сбережений, превышающий минимум, который требуется для того, чтобы компенсировать жесткие нормы амортизации, — таков бухгалтерский термин для износа капитальных благ. Чтобы делать сбережения, действующий субъект должен снизить потребление относительно производства. Если его выпуск постоянен, то он должен сократить физическое потребление. Однако, если выпуск растет, он сможет делать сбережения (т. е. накапливать капитальные блага) при относительно постоянном уровне потребления. Однако даже в последнем случае сбережение требует пожертвовать (как всегда) увеличением объемов потенциального потребления, который допускал бы растущий объем производства.

В каждом производственном процессе, т. е. в каждом ряде последовательных стадий, или капитальных благ, можно провести различие между стадиями, которые находятся относительно ближе по времени к конечному потребительскому благу, и стадиями, которые находятся относительно дальше от него. Как правило, капитальные блага трудно адаптировать к другому производственному процессу, и чем ближе они к конечной стадии потребления, тем такая адаптация труднее. Тем не менее трудность адаптации капитальных благ не исключает того, что в процессе деятельности действующий субъект часто бывает вынужден изменять ее цели и, следовательно, пересматривать и изменять уже пройденные им стадии (т. е. трансформировать капитальные блага настолько, насколько это возможно). В любом случае, если меняются обстоятельства или намерения действующего субъекта относительно цели его деятельности, произведенные им к этому времени капитальные блага могут стать совершенно бесполезными или потребуют значительных затрат на приведение в полезное состояние. Действующий субъект все же может найти способ использования этих благ, однако будь ему заранее известно, что эти блага в конце концов потребуются в другом производственном процессе, он изготовил бы их иначе. Наконец, крайне редки обстоятельства, когда капитальные блага, изымаемые из потребления, будут полностью полезны в любом альтернативном проекте.

Таким образом, мы видим влияние прошлого на сегодняшнюю деятельность. Деятельность всегда направлена в будущее и никогда — в прошлое, а действующий субъект рассматривает некое благо как капитальное благо, исходя из планируемой будущей деятельности, а не исходя из материальных свойств данного блага или на основе прошлой деятельности[287]. Однако прошлое, несомненно, влияет на будущую деятельность в той степени, в которой оно определяет текущий отправной пункт. Люди совершают бесчисленные предпринимательские ошибки, задумывая, начиная и завершая свою деятельность, и поэтому начинают последующие действия с существующего положения, которое они попытались бы сделать иным, если бы знали об этом заранее. Однако, если уж события повернулись определенным образом, то люди всегда стремятся максимально воспользоваться сложившимися обстоятельствами для достижения своих будущих целей. Капитальные блага трудно адаптировать к новым производственным процессам, но инвесторам удается наделить их немалой «мобильностью» с помощью юридических институтов собственности и договорного права, регулирующих различные формы передачи таких благ. Тем самым (крайне сложная и протяженная) производственная структура допускает постоянную мобильность инвесторов посредством обмена и продажи капитальных благ на рынке[288].

Теперь мы готовы к рассмотрению понятия капитала, которое с экономической точки зрения отличается от понятия капитальных благ. Мы определим термин «капитал» как рыночную ценность капитальных благ, — ценность, определяемую индивидуальными действующими субъектами, покупающими и продающими капитальные блага на свободном рынке[289]. Таким образом можно видеть, что капитал — просто абстрактное понятие, или инструмент экономического расчета. Другими словами, это субъективная оценка, или суждение о рыночной ценности, которую предприниматели приписывают капитальным благам и на основе которой они их постоянно покупают и продают, пытаясь извлечь из каждой такой сделки чистую предпринимательскую прибыль. Поэтому в социалистической экономике, где нет ни свободного рынка, ни рыночных цен, можно говорить о капитальных благах, но не о капитале: последний всегда требует рынка и цен, свободно определяемых экономическими агентами, действующими на рынке. В отсутствие рыночных цен и субъективных оценок капитальной ценности благ, составляющих промежуточные стадии производственного процесса, в современном обществе было бы невозможно оценить или рассчитать, замещает ли конечная ценность товаров, произведенных с использованием капитальных благ, издержки производственных процессов, и было бы невозможно координировано направлять усилия людей, вносящих вклад в различные виды деятельности[290].

В другом месте мы попытались показать, что любое систематическое принуждение, препятствующее свободному предпринимательству, мешает людям открывать информацию, которая нужна им для их деятельности[291]. Принуждение также не позволяет им стихийно передавать эту информацию и координировать свое поведение относительно потребностей других людей. Это означает, что насильственное вмешательство, характеризующее социализм, вторжение государства в экономику и предоставление привилегий определенным группам (в нарушение традиционных принципов права), в большей или меньшей степени препятствует предпринимательской деятельности и, следовательно, скоординированной деятельности людей. Оно также порождает систематические рассогласования в рамках общества. Систематическая рассогласованность может быть интратемпоральной (внутривременной) или, как в случае человеческой деятельности, связанной с различными стадиями производственного процесса или капитальными благами, интертемпоральной (межвременной), когда люди, не имеющие возможности действовать свободно, начинают ошибаться при согласовании своего текущего поведения со своим будущим поведением и потребностями.

На примере изолированного производственного процесса Робинзона Крузо мы видели, что межвременная координация играет огромную роль во всякой человеческой деятельности, поскольку она всегда занимает какое-то время, а в особенности в деятельности, связанной с капитальными благами. Таким образом, огромное значение приобретает свобода проявления предпринимательства именно в этой сфере. Предприниматели постоянно открывают на рынке возможности получения прибыли, считая, что видят новые возможные комбинации капитальных благ, и полагая, что эти комбинации недооценены относительно рыночной цены, которую они смогут в будущем получить за производимые ими потребительские блага. Короче говоря, речь идет о процессе непрерывной купли-продажи, «рекомбинации» и производства новых видов капитальных благ — процессе, порождающем динамическую и очень сложную производственную структуру, которая всегда имеет тенденцию к расширению по горизонтали и по вертикали[292]. Без свободы предпринимательства, без свободных рынков капитальных благ и денег невозможно выполнять необходимые экономические расчеты относительно горизонтальной и вертикальной протяженности различных стадий производственного процесса, что ведет к широкому распространению рассогласованного поведения, которое выводит общество из равновесия и препятствует его гармоничному развитию. В ходе предпринимательской межвременной координации ведущая роль отводится важной рыночной цене — цене настоящих благ относительно будущих благ, более известной как ставка процента, которая в современном обществе регулирует отношения между потреблением, сбережениями и инвестициями и которая будет подробно рассмотрена в следующем разделе.

Ставка процента.

Как мы видели, при прочих равных условиях люди на своей шкале ценности всегда ставят настоящие блага выше будущих благ. Однако относительная интенсивность этой разницы в субъективных оценках существенно различается у разных людей и может различаться еще больше на протяжении жизни одного человека в зависимости от изменений в его жизненных обстоятельствах. Некоторые люди имеют высокие временные предпочтения и ценят настоящее намного сильнее по сравнению с будущим; поэтому они пожертвуют непосредственным достижением своих целей только в том случае, если ожидают или полагают, что в будущем достигнут целей, которые субъективно оценивают очень высоко. Временное предпочтение других людей более ограниченно, и, точно так же ценя настоящие блага выше будущих, они более расположены к отказу от непосредственного достижения своих целей в обмен на цели, которые они оценивают лишь немногим выше и которые будут достигнуты завтра. Различие в психической интенсивности субъективной оценки настоящих благ относительно будущих благ, отражающееся на шкале ценностей каждого действующего субъекта, означает, что на рынке, включающем множество экономических агентов, каждый из которых имеет свое собственное особое и непостоянное временное предпочтение, возникает множество возможностей для взаимовыгодного обмена.

Следовательно, люди с низким временным предпочтением, желая отказаться от настоящих благ в обмен на будущие, оцененные лишь ненамного выше, предпримут обмены, в ходе которых передадут имеющиеся у них настоящие блага людям с более высоким временным предпочтением, т. е. тем, кто ценит настоящее выше, чем они сами. Творческий характер и бдительность^{26}, присущие предпринимательству, запускают рыночный процесс, в ходе которого устанавливается рыночная цена настоящих благ относительно будущих благ. Для обозначения рыночной цены настоящих благ относительно будущих благ мы будем использовать термин «ставка процента». Учитывая то, что множество действий на рынке выполняется с использованием денег как общепринятого средства обмена, ставка процента — это цена, которую требуется заплатить для немедленного получения определенного числа денежных единиц. Она отражает число единиц, которые нужно будет вернуть в конце определенного срока или периода времени. Традиционно эта цена выражается в форме определенного годового процента. Например, ставка процента в 9 % указывает, что рыночные сделки проводятся таким образом, что можно получить 100 д.е. немедленно (настоящее благо) в обмен на обещание вернуть 109 д.е. через один год (будущее благо)[293].

Поэтому ставка процента — это цена, установленная на рынке, где поставщиками, или продавцами, настоящих благ являются как раз те, кто делает сбережения, т. е. те, кто относительно более склонен к отказу от немедленного потребления в обмен на будущие блага большей ценности. Покупателями настоящих благ выступают те, кто немедленно потребляет товары и услуги (будь то рабочие, собственники природных ресурсов или капитальных благ или их комбинации). Рынок настоящих и будущих благ, на котором определяется процентная ставка, состоит из всей структуры производственных стадий общества, где держатели сбережений, или капиталисты, отказываются от немедленного потребления и предлагают настоящие блага собственникам первичных факторов производства (рабочим и владельцам природных ресурсов) и собственникам капитальных благ в обмен на полную собственность на потребительские (или капитальные) блага предположительно более высокой ценности, которую приобретут эти блага, когда они будут произведены в будущем. Исключив положительное (или отрицательное) влияние чистой предпринимательской прибыли (или убытка), можно увидеть, что разница в ценности имеет тенденцию к совпадению со ставкой процента.

С юридической точки зрения обмен настоящих благ на будущие может принимать самые разнообразные формы. К примеру, в кооперативе рабочие одновременно действуют как капиталисты, ожидая завершения производственного процесса, чтобы приобрести собственность на конечное благо и удержать его полную ценность. Однако в большинстве случаев рабочие не желают ни ждать завершения производственного процесса, ни принимать на себя связанные с этим риски и неопределенность. Таким образом, вместо того, чтобы организовать кооператив, они предпочитают продавать услуги своих производительных усилий в обмен на немедленное предоставление настоящих благ. Рабочие заключают трудовое соглашение (договор найма), в соответствии с которым лицо, авансирующее их настоящими благами (капиталист, лицо, осуществляющее сбережения, или поставщик настоящих благ), получает полную собственность на конечное благо, когда оно будет произведено. Возможны комбинации этих двух видов договора. Здесь мы не станем анализировать различные юридические формы, которые в современном обществе принимает обмен настоящих благ на будущие. Кроме того, эти формы не затрагивают фундаментального аргумента, обосновываемого в данной книге, хотя они, несомненно, представляют огромный интерес с теоретической и практической точек зрения.

Стоит отметить, что «ссудный рынок», на котором каждый может получить кредит, согласившись уплатить соответствующую процентную ставку, составляет относительно малую часть всего рынка, на котором настоящие блага обмениваются на будущие, полностью охватывающие всю производственную структуру общества. Здесь владельцы первичных средств производства (труда и природных ресурсов) и капитальных благ выступают в качестве покупателей настоящих благ, а лица, делающие сбережения, — в качестве их поставщиков. Поэтому рынок кратко-, средне-и долгосрочных кредитов — просто часть более широкого рынка, на котором настоящие блага обмениваются на будущие и по отношению к которому он играет вторичную и подчиненную роль, несмотря на то что рынок кредитов составляет его наиболее бросающуюся в глаза и очевидную для публики часть[294]. В действительности вполне представимо общество, в котором ссудного рынка не существует и все экономические агенты инвестируют свои сбережения в производство напрямую, через внутреннее финансирование и нераспределенную прибыль посредством партнерства, корпораций и кооперативов. Несмотря на то что в этом случае на (несуществующем) ссудном рынке не будет никакой ставки процента, ставка процента все равно будет определяться соотношением, в котором настоящие блага обмениваются на будущие на различных промежуточных стадиях производственного процесса. В этих условиях ставка процента определяется «нормой прибыли», которая в тенденции будет уравнивать чистый доход на каждой стадии процесса производства на единицу стоимости и времени. При том что на рынке ставка процента непосредственно ненаблюдаема, и даже при том что для каждой компании и для каждого отдельного производственного процесса она включает в себя важные внешние факторы (такие как компоненты чистой предпринимательской прибыли или убытка и премии за риск), прибыль, создаваемая на каждой стадии всей экономической системы, тяготела бы к совпадению с процентной ставкой благодаря типично предпринимательскому процессу выравнивания бухгалтерской прибыли на различных стадиях производственной структуры, при условии, что не произойдет дальнейших изменений и все творческие возможности и благоприятные случаи для получения предпринимательской прибыли уже обнаружены и используются[295].

Во внешнем мире единственные непосредственно наблюдаемые данные — это то, что можно назвать валовой, или рыночной, ставкой процента, совпадающей со ставкой процента на кредитном рынке, а также валовая бухгалтерская прибыль, создаваемая в каждом виде производственной деятельности (т. е. чистый доход). Первая состоит из процентной ставки в том виде, как мы ее определили (она также иногда называется первоначальной, или естественной, процентной ставкой), плюс премия за риск, соответствующая рассматриваемому действию, плюс или минус премия за ожидаемую инфляцию или дефляцию, т. е. за ожидаемое уменьшение или увеличение покупательной способности денежных единиц, используемых в обмене настоящих благ на будущие и в расчетах по таким сделкам.

Вторая величина, непосредственно наблюдаемая на рынке, представляет собой валовую бухгалтерскую прибыль (т. е. чистый доход), получаемую из конкретной производительной деятельности, выполняемой на каждой стадии производственного процесса. Эта прибыль в тенденции совпадает с валовой ставкой процента (или рыночной ставкой процента) в том виде, как она определена в предыдущем абзаце, плюс или минус чистая предпринимательская прибыль или убыток[296]. Как и на всех рынках, предпринимательские прибыли и убытки в результате конкуренции предпринимателей стремятся к нулю. Бухгалтерские прибыли каждой производственной деятельности также с течением времени в тенденции совпадают с валовой рыночной ставкой процента. В сущности, бухгалтерские прибыли, сообщаемые каждой компанией в конце финансового года, содержат в качестве неявного компонента процент на ресурсы, сбереженные и инвестированные капиталистами — владельцами компании. Этот неявный компонент, в сочетании с фактором риска и предпринимательскими прибылями или убытками, проистекающими из чистой предпринимательской деятельности, составляет бухгалтерскую прибыль. С этой точки зрения компания может показать бухгалтерскую прибыль (т. е. чистый доход), в то время как на самом деле она понесла предпринимательские убытки, что происходит, когда бухгалтерская прибыль оказывается меньше неявной валовой рыночной ставки процента, которую капиталисты вменяют ресурсам, инвестированным в свое предприятие в течение финансового года.

В любом случае, безотносительно внешней формы, в которой предстает ставка процента, самое главное — помнить, что в качестве рыночной цены, или нормы временного предпочтения в обществе, процент в современном обществе играет жизненно важную роль в деле координации поведения потребителей, сберегателей, инвесторов и производителей. Подобно тому как для Робинзона Крузо было жизненно важно координировать свои действия и воздерживаться от посвящения будущим целям непропорционально больших усилий по сравнению с его запасами сбережений настоящих благ, та же самая проблема межвременной координации постоянно возникает и в обществе.

В современной экономике настоящее и будущее поведение согласовываются посредством предпринимательской деятельности на рынке, где настоящие блага обмениваются на будущие и устанавливается ставка процента, т. е. рыночная цена одного вида благ в пересчете на другой вид благ. Таким образом, чем обильнее сбережения, т. е. чем больше количество настоящих благ, проданных или предложенных к продаже, тем при прочих равных ниже их цена в пересчете на будущие блага и, следовательно, тем ниже рыночная ставка процента. Это указывает предпринимателям на то, что в наличии имеется больше настоящих благ, которые позволяют им увеличивать продолжительность и сложность стадий их производственных процессов, делая эти стадии производительнее. И, наоборот, чем сбережений меньше, т. е. чем менее при прочих равных экономические агенты склонны отказываться от немедленного потребления настоящих благ, тем выше рыночная ставка процента. Таким образом, высокая рыночная ставка процента указывает на сравнительную редкость сбережений, являясь безошибочным сигналом, который предприниматель должен учесть во избежание чрезмерного удлинения различных стадий производственного процесса и, следовательно, создания рассогласования или диспропорций, представляющих большую опасность для устойчивого, здорового и гармоничного развития общества[297]. Короче говоря, ставка процента сообщает предпринимателям, какие новые стадии производства или инвестиционные проекты они могут и должны предпринять, а какие — нет, чтобы поддерживать скоординированное, насколько это в человеческих силах, поведение сберегателей, потребителей и инвесторов и не допустить, чтобы стадии производственного процесса ни оставались слишком короткими, ни становились слишком длинными.

И, наконец, необходимо отметить, что рыночная ставка процента имеет тенденцию быть одинаковой на всем рынке времени, или, иначе говоря, по всей производственной структуре общества, не только интратемпорально, т. е. в различных областях рынка, но и интертемпорально, т. е. как в производственных стадиях, относительно близких к потреблению, так и в других производственных стадиях, далеких от него. Действительно, если ставка процента, которую может получить тот, кто авансирует настоящие блага, на одних стадиях (например, на тех, что ближе к потреблению) выше, чем та, которую можно получить на других (например, на тех, что дальше от потребления), то сама предпринимательская активность, направляемая стремлением к прибыли, приведет людей к постепенному изъятию инвестиций из стадий, в которых ставка процента, или «норма прибыли», относительно ниже, и к инвестированию в те стадии, где ожидаемая ставка процента, или «норма прибыли», выше.

Производственная структура.

Хотя графически проиллюстрировать крайнюю сложность структуры производственных стадий, составляющих современную экономику, почти невозможно, диаграмма на рис. 5–1 представляет упрощенную версию такой структуры. Мы включили в книгу эту диаграмму для того, чтобы пояснить теоретические аргументы, которые будут сформулированы ниже.

Более того, хотя для объяснения важнейших теоретических положений в этой диаграмме нет особой необходимости и автор этой концепции, Людвиг фон Мизес, никогда не использовал ее в ходе изложения своих теорий капитала и экономических циклов[298], многие теоретики для пояснения своих доводов по традиции считают полезным использовать упрощенные диаграммы стадий реальных производственных процессов, подобные рис. 5–1[299].

Рис. 5–1. Схема производственной структуры.

Стадии производственной структуры, отраженные на рис. 5–1, представляют собой не производство капитальных и потребительских благ в физическом смысле, а их ценность в денежных единицах (д.е.). В левой части диаграммы мы предполагаем, что производственная структура состоит из пяти стадий, «номер порядка» которых в соответствии с классической схемой Менгера растет с удалением от конечной стадии, т. е. потребления. Таким образом, первая стадия включает в себя «экономические блага первого порядка», или потребительские блага, которые на нашей диаграмме обмениваются на ценность в 100 д.е. Вторая стадия состоит из «экономических благ второго порядка», или из капитальных благ, наиболее близких в потреблению. Третья, четвертая и пятая стадии продолжают эту схему, причем пятая стадия находится дальше всего от потребления. Чтобы упростить объяснение, предположим, что каждая стадия требует периода времени в один год, а производственный процесс, схематично изображенный на рис. 5–1, будет продолжаться пять лет, начиная с пятой стадии (наиболее далекой от потребления) и заканчивая конечными потребительскими благами, производимыми на первой стадии. Существует два способа рассмотрения стадий производства: можно считать их последовательными, т. е. набором производственных стадий, которые должны быть пройдены, прежде чем достичь конечного потребительского блага (диахроническая точка зрения), или рассматривать их как одновременные, наподобие «моментальной фотографии» стадий, имеющих место одновременно в течение финансового года (синхроническая точка зрения). Как указывает Бём-Баверк, вторая интерпретация диаграммы (как репрезентации процесса производства в форме набора синхронизированных стадий) весьма похожа на возрастную пирамиду, построенную по данным переписи населения. Такие пирамиды представляют возрастное распределение реального населения, классифицированного по возрасту. По ним можно также видеть изменение численности дожившего населения каждого возраста (таблицы смертности). Вторая интерпретация означает, что стадии рассматриваются как последовательные[300].

Стрелки на диаграмме обозначают потоки денежных доходов, которые на каждой стадии производственного процесса доходят до владельцев первичных средств производства (рабочей силы и природных ресурсов) в форме заработной платы или ренты и до собственников капитальных благ (капиталистов и сберегателей) в форме процента (или бухгалтерской прибыли). Действительно, если начать с первой стадии нашего примера, то потребители тратят 100 д.е. на потребительские блага, и эти деньги становятся собственностью капиталистов, владеющих производством потребительских благ. Годом ранее эти капиталисты ссудили из своих сбережений 80 д.е. соответственно на услуги основного и оборотного капитала — капитальных благ, произведенных другими капиталистами на второй стадии производственного процесса. Первые капиталисты также платят 10 д.е. владельцам первичных средств производства (рабочей силы и природных ресурсов), которые арендуют на последней стадии, соответствующей производству потребительских благ (плата собственникам первичных средств производства представлена на нашей диаграмме вертикальной стрелкой, начинающейся в правой части последней стадии (100 д.е.) и доходящей до верхнего квадрата, отмеченного как 10 д.е.). Поскольку капиталисты на стадии производства потребительских благ ссудили 80 д.е. владельцам капитальных благ второй стадии и 10 д.е. рабочим и владельцам природных ресурсов (всего получается 90 д.е.), то к концу срока в один год, когда эти капиталисты продадут потребительских благ на 100 д.е., они получат бухгалтерскую прибыль, или процент, полученную от сделанного годом ранее авансирования 90 д.е. из своих сбережений. Разница между общей суммой аванса в размере 90 д.е. (которые они могли бы направить на потребление, но вместо этого сберегли и инвестировали) и суммой, полученной ими по прошествии года, т. е. 100 д.е., равна ставке процента в размере приблизительно 11 % в год (10: 90 = 0,11). С бухгалтерской точки зрения в отчете о прибылях и убытках эта сумма появляется в виде прибыли, отражающей предпринимательскую деятельность капиталистов на стадии производства потребительских благ (она представлена в квадрате в правой нижней части рис. 5–1).

Относительно остальных стадий можно следовать той же линии рассуждений. К примеру, капиталисты, владеющие промежуточными благами третьей стадии, авансировали в начале периода 40 д.е. в оплату капитальных благ, произведенных на четвертой стадии, и 14 д.е. владельцам первичных средства производства (рабочей силы и природных ресурсов). В обмен на авансированные ими 54 д.е. капиталисты становятся владельцами продукта, который, когда он будет готов, они продают капиталистам второй стадии за 60 д.е., тем самым заработав разницу в 6 д.е., т. е. бухгалтерскую прибыль или процент. Он тоже близок к 11 %. Эта схема повторяется на каждой стадии.

Верхняя часть диаграммы показывает суммы, авансируемые капиталистами на каждой стадии на оплату первичных средств производства (рабочим и владельцам природных ресурсов), которые в сумме составляют 18 + 16 + 14+12 + 10 = 70 д.е. В колонке с правой стороны показаны денежные суммы, соответствующие полученной на каждой стадии бухгалтерской прибыли. Эти цифры отражают бухгалтерскую разницу между суммой, авансированной капиталистами на каждой стадии, и суммой, полученной ими за продажу своего продукта на следующей стадии. Как нам известно, бухгалтерская прибыль в тенденции совпадает с процентом на суммы, сберегаемые капиталистами на каждой стадии и ссужаемые капиталистам более ранних стадий и владельцам первичных средств производства. Сумма бухгалтерских сальдо между доходами и расходами на каждой стадии составляет 30 д.е., которые, будучи добавлены к 70 д.е., полученным владельцами первичных средств производства, дают сумму 100 д.е. чистого дохода, в точности совпадающего с суммой, потраченной за этот период на конечные потребительские блага.

Некоторые дополнительные соображения.

Теперь необходимо обсудить несколько важных дополнительных соображений касательно нашей схемы стадий производственного процесса.

1. Произвольный выбор временного периода, занимаемого каждой стадией.

Прежде всего следует заявить, что решение приравнять продолжительность каждой стадии к одному году было совершенно произвольным и можно было выбрать любой другой период. Мы остановились на одном годе, так как именно этот период наиболее часто используется в деловой и учетной практике, что облегчает понимание предложенной иллюстративной схемы стадий производства.

2. Предотвращение ошибочного понимания термина «средний период производства».

Следует отметить, что пятилетняя длительность производственного процесса в нашем примере тоже совершенно произвольна. Современные процессы производства, как нам известно, весьма сложны, а число и длительность их стадий изменяются в широких пределах в зависимости от отрасли или предприятия. В любом случае излишне и бессмысленно говорить о «среднем периоде производства», так как априорные оценки длительности любого отдельного производственного процесса зависят от самого конкретного процесса. Нам известно, что в действительности капитальные блага являются промежуточной стадией производственного процесса, начатого предпринимателем. С субъективной точки зрения процесс производства всегда имеет начало — определенный момент времени, который действующий субъект прежде всего воспринимает как особую цель, представляющую для него интерес, — и конкретный набор промежуточных стадий, которые он задумывает заранее и затем пытается выполнить в ходе своей деятельности. Следовательно, наш анализ не основывается на понятии «среднего периода производства» и потому защищен от критиков этой концепции[301]. Все периоды производства возникают в совершенно конкретный момент времени, и их нельзя прослеживать в прошлое до бесконечности; отсчет в прошлое прекращается в то самое мгновение, когда конкретный предприниматель задумывает цель, представляющую собой воображаемую конечную стадию его процесса производства[302]. Таким образом, первая стадия производства начинается в тот момент, когда предприниматель обдумывает заключительную стадию этого процесса — потребительское или капитальное благо. В определении начала первой стадии абсолютно не имеет значения, включает ли рассматриваемый производственный процесс использование капитальных благ или факторов производства, уже созданных до начала производства, которые пока что никто и не думал использовать в данном процессе. Более того, концепция ряда стадий производственного процесса вовсе не требует непрерывно отслеживать во времени ретроспективу производственных этапов, потому что любое капитальное благо, произведенное заранее и оставшееся неиспользованным для конкретной цели какой-либо временной продолжительности, в конце концов становится одним из «первичных» ресурсов, так сказать, аналогичным в этом отношении всем другим природным ресурсам, приносящим доход, с тем лишь отличием, что именно его действующий субъект рассматривает как начальный фактор его курса действий[303]. Короче говоря, все производственные процессы неизменно направлены в будущее, они имеют явно выраженное начало в не очень отдаленном прошлом и конец в обозримом будущем, а их продолжительность никогда не является ни бесконечной, ни неопределимой. Поэтому ретроспективное вычисление воображаемых, фантасмагорических средних периодов производства бессмысленно.

3. Основные и оборотные капитальные блага.

Третье наблюдение относительно представления производственных стадий состоит в том, что они включают в себя не только основные, но и оборотные капитальные блага, а также потребительские блага длительного пользования. С точки зрения действующего человека разграничение между основными и оборотными капитальными благами не относится к делу, так как оно базируется преимущественно на физических характеристиках рассматриваемых благ и в особенности зависит от того, считаются эти блага «готовыми» или нет. Действительно, когда основные капитальные блага включаются в производственный процесс, они рассматриваются как «готовые», в то время как оборотные капитальные блага считаются полуфабрикатами, или «промежуточным» производственным процессом. Однако в соответствии с субъективистским взглядом на производственные процессы, нацеленные на потребление, и основные и оборотные капитальные блага представляют собой промежуточные этапы в процессе деятельности, который завершается лишь тогда, когда конечное потребительское благо удовлетворяет желания потребителей. Поэтому, говоря экономическим языком, проведение различия между этими двумя видами капитальных благ бессмысленно. То же самое можно сказать о незавершенном производстве, т. е. запасах промежуточных благ, имеющихся на каждой стадии производства. Эти запасы, рассматривающиеся как часть оборотного капитала, составляют один из наиболее значимых элементов ценности каждой стадии производственного процесса. Кроме того, было показано, что по мере развития экономики эти запасы приобретают все большее значение, так как позволяют предприятиям минимизировать скрытый риск неожиданного дефицита или «узких мест», вызывающих задержки с поставками. Таким образом полуфабрикаты позволяют клиентам всех уровней (не только на уровне потребления, но и на уровне промежуточных благ) иметь в своем распоряжении растущее разнообразие изделий, из которых можно выбирать и которые можно немедленно приобрести. Следовательно, удлинение производственных процессов проявляется среди прочего именно в непрерывном росте запасов промежуточных благ.

4. Роль потребительских благ длительного пользования.

В-четвертых, потребительские блага длительного пользования удовлетворяют человеческие потребности на протяжении весьма продолжительного промежутка времени. Поэтому они одновременно являются частью сразу нескольких стадий: конечного этапа потребления и нескольких предшествующих ему стадий в соответствии с их продолжительностью. В любом случае для наших целей не важно, должен ли потребитель ожидать в течении определенного числа лет или стадий перед тем, как воспользоваться преимуществами последних услуг, оказываемых его благом длительного пользования. Мы достигаем последней стадии диаграммы 5–1, т. е. стадии потребления, только тогда, когда эти услуги непосредственно получены. Годы, которые владелец тратит на заботу о своем благе длительного пользования и на его обслуживание, чтобы оно и в будущем продолжало служить ему как потребителю, соответствуют стадиям, упомянутым выше, и все более и более удаляющимся от потребления — стадии вторая, третья, четвертая и т. д.[304] Таким образом, одно из проявлений удлинения производственных процессов и увеличения их числа состоит именно в производстве все большего количества потребительских благ более высокого качества и более длительного срока службы[305].

5. Тенденция к выравниванию ставки бухгалтерской прибыли, или ставки процента, на всех стадиях.

Пятый основной момент, на который следует обратить внимание, состоит в следующем: на рынке существует тенденция (приводимая в движение силой предпринимательства) к выравниванию «нормы прибыли» во всех видах экономической деятельности. Эта тенденция распространяется не только по горизонтали, в пределах каждой стадии производства, но и по вертикали, охватывая все стадии. Действительно, когда имеются различия в прибыли, предприниматели направят все свои силы, творческие способности и инвестиции на те виды деятельности, которые приносят относительно более высокую прибыль, за счет видов деятельности, приносящих меньше прибыли. Интересно, что в примере из рис. 5–1 норма бухгалтерской прибыли, или относительная разница между доходами и расходами, одинакова на всех стадиях и составляет около 11 % в год. В противном случае, т. е. если бы на каких-то стадиях норма бухгалтерской прибыли была выше, инвестиции и производительные ресурсы были бы изъяты из стадий с более низкой нормой прибыли и направлены на стадии с более высокой нормой бухгалтерской прибыли. Такое перенаправление ресурсов происходило бы до тех пор, пока более высокий спрос на капитальные блага и первичные средства производства на этой стадии не вылился бы в увеличение затрат на эти компоненты; больший приток конечных благ, производимых на этой стадии, вызовет снижение цен на них до тех пор, пока разница между доходами и расходами не сократится, ведя к выравниванию нормы прибыли, получаемой на этой стадии, с другими производственными стадиями. Данное микроэкономическое рассуждение имеет ключевое значение для понимания изменений в числе и длительности производственных стадий. Эти изменения будут рассмотрены ниже.

6. Валовые и чистые инвестиции и сбережения.

При том что на рис. 5–1 общий чистый доход, полученный владельцами первичных средств производства и капиталистами в форме прибыли или процента (100 д.е.), в точности совпадает с суммой, потраченной за этот же период на потребительские блага (т. е. чистые сбережения равны нулю), все же существует значительный объем валовых сбережений и инвестиций. Валовые сбережения и инвестиции отражены в табл. 5–1, где на левой стороне для каждой стадии указан запас настоящих благ, предлагаемых сберегателями в обмен на будущие блага. В правой части таблицы отражен соответствующий спрос на настоящие блага, предъявляемый поставщиками будущих благ, главным образом владельцами первичных средств производства (труда и природных ресурсов) и капиталистами ранних стадий. Из таблицы видно, что валовые сбережения, или совокупное предложение настоящих благ, равняются 270 д.е.: это совокупные валовые сбережения экономической системы, которые в 2,7 раза превышают суммы, потраченные за год на конечные потребительские блага. Валовые сбережения тождественны валовым инвестициям финансового года в форме расходов капиталистов на природные ресурсы, труд и капитальные блага предшествующих стадий производственного процесса[306].

7. Валовой и чистый годовой доход.

На наш рис. 5–1 можно смотреть как на схему различных стадий производственного процесса, иллюстрирующую потоки как капитальных благ, так и денег. Действительно, капитальные блага «стекают вниз», т. е. от стадий, далеких от потребления, к стадиям, близким к потреблению, а деньги «текут» в противоположном направлении. Иными словами, денежные единицы сначала используются для оплаты конечных потребительских благ, и затем постепенно движутся вверх по шкале производственных стадий, пока не достигают стадий, наиболее далеких от потребления. Поэтому для получения валового денежного дохода подсчитаем снизу вверх все сделки (в денежных единицах), проведенные за этот период. Подробности представлены в табл. 5–2.

Таблица 5–1 Предложение настоящих благ и спрос на них.

Поставщики существующих благ (владельцы накоплений, или потребители будущих благ)	Потребители существующих товаров (поставщики будущих товаров)
Капиталист 1-й стадии = 80+10 = 90	→ 80 капиталистам 2-й стадии + 10	на первичные средства производства
Капиталист 2-й стадии = 60 +12 = 72	→ 60 капиталистам 2-й стадии + 12	на первичные средства производства
Капиталист 3-й стадии = 40 + 14 = 54	→ 40 капиталистам 2-й стадии + 14	на первичные средства производства
Капиталист 4-й стадии = 20 +16 = 36	→ 20 капиталистам 2-й стадии + 16	на первичные средства производства
Капиталист 5-й стадии = 0 + 18 = 18	→ → 18	на первичные средства производства
200 спрос со стороны владельцев капитальных благ, всего 70	спрос со стороны владельцев первичных средств производства, всего
Предложение настоящих благ, всего 270 д.е. =	ВАЛОВЫЕ СБЕРЕЖЕНИЯ И ВАЛОВЫЕ ИНВЕСТИЦИИ = 270 д.е.	общий спрос на настоящие блага, всего

Таблица 5–2 Валовой доход и чистый доход за год.

Валовой доход за год
100 д.е. конечного потребления + 270 д.е. общих запасов настоящих благ (Валовые сбережения и инвестиции подробно показаны в табл. 5–1)	Всего, валовой доход: 370 д.е.
Чистый доход за год
А) Чистый доход, полученный капиталистами (бухгалтерская прибыль, или процент на каждой из стадий)	Капиталисты 1-й стадии:	100–90 = 10
Капиталисты 2-й стадии:	80–72 = 8
Капиталисты 3-й стадии:	60–54 = 6
Капиталисты 4-й стадии:	40–36 = 4
Капиталисты 5-й стадии:	20–18 = 2
Бухгалтерская прибыль, или чистый доход, полученный капиталистами на всех стадиях, всего	30 д.е.
Б) Чистый доход, полученный владельцами первичных средств производства	На стадии 1	10
На стадии 2	12
На стадии 3	14
На стадии 4	16
На стадии 5	18
Чистый доход, полученный владельцами первичных средств производства, всего	70 д.е.
Чистый доход, всего:	100 д.е.

Вывод: валовой доход за год в 3,7 раза больше чистого дохода.

Из таблицы видно, что валовой доход за период равен 370 д.е. Из этой суммы 100 д.е. соответствуют чистому доходу, полностью потраченному на конечные потребительские блага, а 270 д.е. — общему предложению настоящих благ, или валовым сбережениям, совпадающим с общим валовым спросом на настоящие блага за данный период. Между валовым и чистым доходом за период, согласно расчету, приведенному в Табл. 5–2, существует следующее отношение: валовой доход в 3,7 раза превышает чистый доход. То есть число денежных единиц, потраченных на потребительские блага, и гораздо большее число этих единиц, потраченных на капитальные блага, находятся в определенном отношении между собой. Эта пропорция представлена на рис. 5–1 соотношением незаштрихованной области, соответствующей конечной стадии, т. е. стадии конечных благ, и заштрихованных областей, относящихся к другим стадиям, включая чистый денежный доход факторов производства, показанный в верхней части. Следовательно, неоспоримым фактом является то, что денежная сумма, потраченная на промежуточные блага в течение любого отрезка времени, намного больше всех тех сумм, что за тот же период потрачены на потребительские товары и услуги. Интересно, что даже такие блестящие умы, как Адам Смит, совершали прискорбные ошибки, как только дело доходило до признания этого фундаментального экономического факта. Действительно, согласно Адаму Смиту, «стоимость товаров, обращающихся между различными торговцами, никогда не может превысить стоимость товаров, обращающихся между торговцами и потребителями, поскольку все, что покупается торговцами, в конечном счете предназначается для продажи потребителям»[307].

Критика показателей, используемых в системе национальных счетов.

Сумма валового дохода, в том виде, как мы его определили и исчислили, наряду с распределением между различными стадиями производственного процесса важна для правильного понимания экономического процесса, происходящего в обществе. В действительности структура стадий капитальных благ и их стоимость в денежных единицах не являются величинами, которые, будучи однажды достигнуты, могут автоматически и неограниченно долго сохраняться независимо от человеческих решений предпринимателей, которые должны обдуманно и постоянно выбирать, какие из предпринятых в прошлом стадий производства расширять, сокращать или поддерживать на постоянном уровне. Иными словами, изменяется структура производственных стадий или остается прежней, сужается она или расширяется, зависит лишь от того, сочтут ли предприниматели на каждой стадии оправданным реинвестировать ту же долю полученного ими денежного дохода или, напротив, найдут более выгодным изменить это соотношение, увеличив его или уменьшив. Говоря словами Хайека, «денежный поток, который предприниматель, представляющий любой из этапов, получает в любой данный момент времени, всегда состоит из чистого дохода, который он может использовать для потребления без помех для существующего способа производства, и из частей, которые он должен постоянно реинвестировать. Но лишь от него самого зависит, перераспределять ли общие денежные поступления в той же пропорции, как и прежде. И главным фактором, влияющим на его решения, будет та величина прибыли, которую он надеется получить из производства своего промежуточного продукта»[308].

Поэтому никакой закон природы не заставляет предпринимателей реинвестировать свой доход в той же пропорции, в какой они инвестировали в капитальные блага в прошлом. Напротив, эта пропорция зависит от конкретных обстоятельств каждого из моментов и, в частности, от ожиданий предпринимателей относительно прибыли, которую они надеются получить на каждой из стадий производственного процесса. Это означает, что с аналитической точки зрения чрезвычайно важно сосредоточиться на изменении объемов валового дохода, отраженных нашей диаграммой, и избегать традиционной концентрации внимания исключительно на чистом доходе. Так что мы видим, что даже если чистые сбережения равны нулю, производственная структура поддерживается значительными валовыми сбережениями и инвестициями, сумма которых в несколько раз превышает ту, что потрачена на потребительские блага и услуги в течение каждого производственного периода. Поэтому ключевое значение имеет изучение валовых сбережений и инвестиций, т. е. совокупной ценности (в денежном выражении), израсходованной на стадиях промежуточных благ, предшествующих конечному потреблению, сумма, которая остается скрытой, пока мы концентрируемся на изменении чисто бухгалтерских цифр.

Именно поэтому необходимо особенно критично подходить к традиционным показателям системы национальных счетов. К примеру, традиционное определение «валового национального продукта» (ВНП) содержит слово «валовой», хотя никоим образом не отражает истинного валового дохода, потраченного за год во всей производственной структуре. С одной стороны, цифры ВНП скрывают существование различных стадий производственного процесса. С другой стороны, куда серьезнее и важнее то, что валовой национальный продукт, несмотря на слово «валовой», не отражает совокупных валовых денежных расходов, которые осуществляются на всех производственных стадиях и во всех секторах экономики. Так происходит потому, что этот показатель основан лишь на производстве товаров и услуг для конечных потребителей. Он основан на узком бухгалтерском критерии добавленной стоимости, чуждом фундаментальным истинам экономики: он лишь складывает стоимость потребительских благ и услуг и конечных капитальных благ, завершенных производством за год, и не включает других промежуточных продуктов, из которых состоят стадии производственного процесса, и которые в течение финансового года переходят с одной стадии на другую[309]. Следовательно, данные валового национального продукта включают лишь малую долю совокупного производства капитальных благ. Действительно, ВНП включает объем продаж основных капитальных благ или капитальных благ длительного пользования, наподобие недвижимости, средств транспорта, станков, инструментов, компьютеров и т. д., которые завершены и проданы конечным пользователям в течение года и поэтому считаются конечными благами. Однако этот показатель никоим образом не включает ни оборотных капитальных благ и промежуточных продуктов краткосрочного пользования, ни незавершенных капитальных благ, переходящих в процессе производства с одной стадии на другую. Промежуточные продукты очевидным образом отличаются от своих аналогов, являющихся частью конечных продуктов (например, карбюратор, произведенный в качестве промежуточного продукта, это не тот же самый карбюратор, который установлен в автомобиле, который продается как конечный продукт). В отличие от этого наш показатель валового дохода из табл. 5–2 охватывает валовой продукт всех капитальных благ, завершенных и незавершенных, основных, длительного пользования или оборотных, а также потребительских благ и услуг, произведенных за финансовый год.

Короче говоря, валовой национальный продукт — это агрегат, отражающий добавленную стоимость и исключающий промежуточные блага. Единственная причина использования этого показателя, предлагаемая теоретиками системы национальных счетов, состоит в том, что такой критерий позволяет избегать проблем «двойного счета». И все же, с точки зрения макроэкономической теории, этот аргумент покоится на узкой бухгалтерской концепции, применимой к индивидуальным компаниям и весьма опасной, поскольку она исключает из расчетов гигантский объем предпринимательских усилий, ежегодно посвящаемых производству промежуточных капитальных благ, — огромную часть экономической деятельности, которая, судя по цифрам ВНП, не стоит внимания. Чтобы представить себе ее объемы, достаточно упомянуть, что валовой выпуск (рассчитанный в соответствии с нашим критерием) такой большой страны, как США, превышает ВНП более чем вдвое[310].

Поэтому традиционные цифры системы национальных счетов имеют тенденцию одним махом уничтожать главенствующую роль промежуточных стадий в процессе производства, и в особенности эти показатели игнорируют неоспоримый факт, состоящий в том, что постоянное существование промежуточных стадий не гарантируется, а вытекает из непрерывного, неопределенного ряда конкретных предпринимательских решений, зависящих от ожидаемой бухгалтерской прибыли и общественной нормы временного предпочтения, другими словами — ставки процента. Использование показателя ВНП в системе национальных счетов почти неизбежно подразумевает, что производство носит мгновенный характер и не требует времени, т. е. что в производственном процессе нет промежуточных стадий и временные предпочтения не связаны со ставкой процента. Короче говоря, стандартные показатели системы национальных счетов полностью ликвидируют огромную и наиболее значительную часть производственного процесса. Более того, они делают это скрытно, потому что, парадоксальным образом и несмотря на слово «валовой», они заставляют неспециалистов (и даже специалистов) не замечать наиболее существенной части производительной структуры каждой страны[311].

Если изменить показатели системы национальных счетов таким образом, чтобы сделать их действительно «валовыми», тогда они будут включать все промежуточные продукты, что позволит корректнее отражать пропорции между величиной расходов на потребительские блага и услуги, и величиной расходов на промежуточных стадиях, осуществляемых в течение года. Это соотношение в конечном счете определяется сложившейся в обществе нормой временного предпочтения, которая устанавливает соотношение валовых сбережений и инвестиций, с одной стороны, и конечного потребления — с другой. В то же время высокое временное предпочтение означает высокий уровень ставки процента, и уменьшение отношения валовых сбережений и инвестиций к потреблению. Адекватная межвременная координация решений экономических агентов в современном обществе требует быстрого и эффективного приспособления производственной структуры к различным уровням временного предпочтения, складывающимся в обществе, — то, что стремится гарантировать сам дух предпринимательства, направляемый поиском прибыли, когда предприниматели пытаются выровнять прибыль на всех стадиях. Чтобы найти статистический показатель, который не скрывает, а проливает максимум света на этот важный процесс межвременной координации, необходимо заменить нынешнюю оценку валового национального продукта другой, подобной определенному выше валовому национальному выпуску[312].

2. Воздействие на производственную структуру увеличения кредита, финансируемого предшествующим увеличением добровольных сбережений.

Три проявления процесса добровольного сбережения.

В этом разделе мы рассмотрим, какие изменения происходят в производственной структуре, когда по каким-то причинам норма временного предпочтения экономических агентов снижается, т. е. когда они решают увеличить свои сбережения, т. е. предложение настоящих благ другим людям. Это может произойти любым из трех способов.

Во-первых, начиная с определенного момента капиталисты, действующие на различных стадиях производственной структуры, могут решить изменить соотношение, в котором они реинвестируют валовой доход, получаемый в результате производственной деятельности. Другими словами, ничто не гарантирует постоянства (от одного периода к другому) соотношения, в котором капиталисты одной производственной стадии расходуют полученный от этой стадии доход на закупку капитальных благ от более ранних стадий, а также на труд и природные ресурсы. Вполне возможно, что капиталисты решат увеличить предложение настоящих благ другим людям. То есть они могут решить реинвестировать больший процент дохода, полученного за данный период, приобретая капитальные блага и услуги, а также первичные средства производства (труд и природные ресурсы). В этом случае размер их бухгалтерской прибыли в краткосрочном периоде уменьшится, что эквивалентно тенденции к понижению рыночной процентной ставки. В результате увеличения денежных издержек относительно дохода снизится величина прибыли. Капиталисты готовы временно принять такое снижение бухгалтерской прибыли, так как ожидают в результате произвести в более или менее отдаленном будущем больший объем прибыли по сравнению с тем, что они заработали бы, не изменив своего поведения[313]. В условиях, когда рынок, на котором настоящие блага обмениваются на будущие, охватывает всю структуру производственных стадий общества целиком, такое увеличение сбережений и его проявление в виде новых инвестиций зачастую крайне важно для общества.

Во-вторых, владельцы первичных средств производства (рабочие и собственники природных ресурсов) могут принять решение не потреблять, как в прошлом, свой общественный чистый доход полностью (на рис. 5–1 этот доход равен 70 д.е.). Вместо этого начиная с определенного момента, они могут решить уменьшить свое потребление и те денежные единицы, которые больше не тратятся на конечные потребительские блага и услуги, инвестировать в производственные стадии. Они начинают действовать непосредственно как капиталисты (категория, в которую входят и члены кооперативов). Хотя такой тип инвесторов на рынке встречается, в реальной жизни объем подобных сбережений, как правило, не слишком велик.

В-третьих, может случиться, что владельцы первичных средств производства (работники и собственники природных ресурсов) и капиталисты (если они получают чистый доход в форме бухгалтерской прибыли или рыночного процента) с определенного момента решают не потреблять свой доход полностью, а часть его ссужать капиталистам, действующим на различных стадиях производственного процесса, тем самым позволяя последним расширять свою деятельность путем покупки большего количества капитальных благ от предыдущих стадий и большего количества природных ресурсов, а также путем найма большего количества работников. Данный метод приводится в действие посредством кредитного рынка, который, будучи наиболее наблюдаем и заметен, в реальной экономической жизни занимает подчиненное место и играет вторичную роль относительно более общего рынка, где настоящие блага обмениваются на будущие через самофинансирование или прямое реинвестирование настоящих благ капиталистами в свои производственные стадии (упомянутые выше первый и второй методы сбережений-инвестиций). При всей важности третьей системы сбережения она, как правило, вторична относительно первых двух способов увеличения сбережений. Однако между потоками сбережений и инвестиций обоих секторов существует весьма сильная связь, и на деле оба сектора «рынка времени» — общий сектор производственной структуры и частный сектор кредитного рынка — ведут себя как сообщающиеся сосуды.

Бухгалтерские записи сбережений, направленных на кредиты.

С экономической точки зрения все три способа увеличения сбережений неизбежно влекут за собой следующее: увеличение предложения настоящих благ со стороны сберегателей, передающих настоящие блага владельцам первичных ресурсов и материальных средств производства (капитальных благ) предыдущих производственных стадий. Например, если следовать бухгалтерскому примеру из главы 4, который иллюстрирует описанный выше третий способ, в регистрах будут сделаны следующие записи:

(72).

Дебет	Кредит
1 000 000	Выданный кредит	Денежные средства	1 000 000

Эта запись явно представляет собой бухгалтерское отражение того, что сберегатель предлагает 1 000 000 д.е. настоящих благ, от которых он отказывается. При этом он теряет полный доступ к товарам и передает их третьему лицу, — например, предпринимателю определенной производственной стадии. Предприниматель получает эти денежные единицы в качестве займа, который он проводит по своей бухгалтерии записью:

(73).

Дебет	Кредит
1 000 000	Денежные средства	1 000 000	Полученный кредит

Предприниматель, получивший настоящие блага, использует их для приобретения:

1. капитальных благ от предыдущих производственных стадий;

2. услуг труда;

3. природных ресурсов.

Посредством третьего способа владельцы сбережений, не желающие непосредственно заниматься производственной деятельностью ни на одной из стадий, могут делать сбережения и инвестиции через кредитный рынок путем заключения договора займа. Несмотря на то что этот способ имеет косвенный характер, в конечном счете он производит результат, полностью идентичный тому, что получается посредством первых двух методов добровольного увеличения сбережений.

Проблема потребительских кредитов.

Следует отметить, что не всегда кредиты предоставляются предпринимателям производственных стадий, с тем чтобы посредством инвестиций позволить им удлинить производственные процессы. Зачастую они предоставляются потребителям, приобретающим конечные блага. Во-первых, следует обратить внимание на то, что сама природа описанных выше двух первых способов сбережений препятствует использованию сбереженных ресурсов для потребления. Потребительский кредит мыслим лишь на кредитном рынке, который, как нам известно, играет подчиненную роль и вторичен по отношению к общему рынку, на котором настоящие блага предлагаются и покупаются в обмен на будущие. Во-вторых, в большинстве случаев потребительские кредиты предоставляются для финансирования покупки потребительских благ длительного пользования, которые, как мы видели в предыдущих разделах[314], в конечном счете сопоставимы с капитальными благами, участвующими в ряде последовательных стадий производства, — ведь способность потребительских товаров длительного пользования служить своему владельцу также длительна по времени. В этих обстоятельствах, ныне весьма обычных, экономическое воздействие потребительских кредитов относительно поощрения инвестиций и удлинения производственного процесса идентично воздействию (и неотличимо от него) всякого увеличения сбережений, непосредственно вкладываемых в капитальные блага на любой стадии производственной структуры. Поэтому только гипотетический потребительский кредит, выданный для финансирования текущих затрат домохозяйства на потребительские товары недлительного пользования, окажет влияние в виде прямого и немедленного увеличения конечного потребления. Однако, несмотря на то что относительно малая доля кредитов предназначена для конечного текущего потребления, существование таких потребительских кредитов на рынке указывает на конкретный скрытый потребительский спрос на подобные кредиты. Поскольку существует связь между всеми секторами рынка настоящих и будущих благ, после удовлетворения остаточного спроса на кредиты для текущего потребления большая часть сбереженных реальных ресурсов высвобождается для того, чтобы быть инвестированной в производственные стадии, наиболее далекие от потребления.

Влияние добровольных сбережений на производственную структуру.

Теперь объясним, каким образом на свободном рынке система цен и координирующая роль предпринимателей стихийно преобразуют уменьшение сложившейся в обществе нормы временного предпочтения и проистекающее из этого увеличение сбережений в изменения структуры производственных стадий общества, делая ее более сложной и продолжительной и в долгосрочной перспективе значительно более продуктивной. Короче говоря, мы объясним один из важнейших координирующих процессов, имеющий место в любой экономике. К сожалению, в результате доминирования монетаристской и кейнсианской экономических теорий (которые будут критически рассмотрены в главе 7) на протяжении жизни по меньшей мере двух поколений экономистов подавляющее большинство учебников экономической теории и учебных программ почти полностью игнорировали этот процесс. Соответственно большинство сегодняшних экономистов незнакомы с функционированием одного из самых важных процессов координации, представленного во всех рыночных экономиках[315].

В аналитических целях мы начнем с рассмотрения крайней ситуации, которая, однако, позволит дать наглядную графическую иллюстрацию и поможет лучше понять затрагиваемые процессы. Предположим, что экономические агенты вдруг решают сберегать 25 % своего чистого дохода. Нашей отправной точкой будут численные примеры последнего раздела, где мы предположили чистый доход равным 100 д.е., что соответствует первичным средствам производства и проценту, получаемому капиталистами, причем этот доход полностью тратится на потребительские блага. Теперь предположим, что в результате снижения временного предпочтения экономические агенты решают отказаться от 25 % (т. е. четверти) своего потребления и сберегать соответствующие ресурсы, предлагая возникающий избыток настоящих благ тем, кто предъявляет на них спрос. Такое увеличение добровольных сбережений произведет троякий эффект. Учитывая их огромную важность, рассмотрим эти три последствия по отдельности[316].

Первое: влияние, оказываемое новым диспаритетом прибыли на разных производственных стадиях.

При увеличении общественных сбережений до четверти чистого дохода в той же пропорции уменьшается общий денежный спрос на потребительские блага. Рис. 5–2 иллюстрирует, какое влияние этот факт оказывает на конечную стадию, т. е. стадию потребления, а также на бухгалтерскую прибыль компаний, вовлеченных в эту стадию.

Из рис. 5–2 видно, что до увеличения сбережений 100 д.е. чистого дохода расходовались на конечные потребительские блага, произведенные компаниями, которые вначале понесли затраты в размере 90 д.е. Из этой суммы 80 д.е. соответствуют закупке капитальных благ от непосредственно предшествующей стадии и 10 д.е. уплачены за первичные средства производства (труд и природные ресурсы). Это принесло бухгалтерскую прибыль в размере 10 д.е., примерно равную ставке процента 11 %, что, как мы видели в последнем разделе, было рыночной ставкой процента, которой в тенденции соответствует бухгалтерская прибыль на всех производственных стадиях — как самых близких, так и самых далеких от конечного потребления.

Рис. 5–2.

Если предположить, что увеличение сбережений равно 25 % чистого дохода, то на рис. 5–2 ситуации, возникшей на конечной стадии (потребление), будет соответствовать период времени t + 1. Видно, что сразу после роста сбережений денежный спрос на конечные потребительские блага снижается со 100 до 75 д.е. в каждом временном интервале. Однако снижение затрат происходит отнюдь не сразу после падения денежного дохода, испытываемого предприятиями, занятыми на последней стадии производства. Напротив, эти компании отражают в своих бухгалтерских регистрах всё те же затраты в размере 90 д.е. Как и в предыдущем случае, из этой суммы 80 д.е. потрачены на капитальные блага, произведенные на предыдущей стадии (машины, поставщики, промежуточные продукты, и т. д.), и 10 д.е. уплачены владельцам первичных средств производства (работникам и собственникам природных ресурсов). В результате увеличения сбережений компании, занятые на конечной стадии потребления, несут бухгалтерские убытки в размере 15 д.е. Эта сумма возрастает до 25 д.е., когда мы рассматриваем альтернативные издержки (ценность упущенных возможностей), связанные с тем, что предприниматели не только несут описанные выше убытки, но и не в состоянии заработать 10 д.е., которые капитал, инвестированный в другие производственные стадии, приносит в виде процента. Поэтому можно заключить, что всякое увеличение сбережений причиняет значительные относительные убытки или уменьшает бухгалтерские прибыли компаний, действующих ближе всего к конечному потреблению.

Однако вспомним теперь, что сектор потребления занимает лишь относительно малую часть полной производственной структуры общества и суммы денежных единиц, потраченные на конечное потребление, составляют лишь часть стоимости валового национального продукта, производимого на всех стадиях производственного процесса. Поэтому бухгалтерские убытки последних стадий не оказывают немедленного влияния на стадии, предшествующие потреблению, где разница между доходами и расходами все еще остается положительной — разница, подобная той, что существовала перед увеличением сбережений. Лишь после продолжительного периода времени депрессивный эффект, вызванный на конечной стадии (стадии производства потребительских благ) ростом сбережений, начнет ощущаться на стадиях, ближайших к нему, и негативное влияние будет все больше и больше ослабевать по мере удаления от стадий, близких к конечному потреблению. В любом случае бухгалтерская прибыль на самых далеких от потребления стадиях в тенденции будет оставаться постоянной, как показывает пятая стадия в период времени t на рис. 5–2. Здесь мы наблюдаем, что на этой стадии деятельность продолжает приносить бухгалтерскую прибыль 11 % — разница между общим доходом в 20 д.е. и общими затратами в 18 д.е. Следовательно, увеличение сбережений очевидным образом приводит к огромному несоответствию между бухгалтерскими прибылями компаний первой стадии — стадии потребительских благ — и прибылями, которые зарабатывают компании на стадиях, наиболее отдаленных от конечного потребления (пятая стадия нашего примера производственной структуры). В секторе потребительских благ бухгалтерские убытки возникают из роста сбережений, и в то же время отрасли наиболее далекой от потребления пятой стадии (т. е. произведенные ею потребительские блага будут доступны только спустя пять лет) продолжают получать прибыль, примерно равную 11 % инвестированного капитала (текущее сокращение потребления не оказывает влияния на потребление через пять лет).

Диспаритет прибыли служит предупредительным сигналом и стимулом для предпринимателей, чтобы те ограничили свои инвестиции в стадии, близкие к потреблению, и направили эти ресурсы на другие стадии, которые по-прежнему обещают относительно высокую прибыль, но, с учетом обстоятельств, находятся дальше всего от конечного потребления. Поэтому предприниматели будут склонны перемещать часть своего спроса на производственные ресурсы в форме капитальных благ и первичных средств производства от конечной стадии (потребления) и близких к ней стадий к тем, что наиболее далеки от потребления, где они обнаружат возможности по-прежнему получать сравнительно более высокие прибыли. Возросшие инвестиции, или спрос на более производительные ресурсы на стадиях, наиболее далеких от потребления, вызывает эффект, показанный на рис. 5–2 для пятой стадии в период времени t+1. Действительно, предприниматели пятой стадии увеличивают свои инвестиции в первичные факторы и производственные ресурсы с 18 до 31,71 д.е., т. е. почти удваивают свои начальные вложения. (Из этой суммы 21,5 д.е. потрачены на производственные услуги капитальных благ, а 10,21 д.е. — на труд и природные ресурсы[317].) Это ведет к росту производства благ на пятой стадии, которое в денежном выражении увеличивается с 20 до 32,35 д.е., принося бухгалтерскую прибыль в размере 0, 54 д.е. Хотя в процентном выражении эта прибыль меньше, чем прежде (1,70 % против прежних 11 %), она намного выше той, что получает отрасль, производящая конечные потребительские блага, которая, как мы видели, несет абсолютные убытки в размере 15 д.е.

Следовательно, рост сбережений вызывает диспаритет норм прибыли на разных стадиях производственной структуры. Это приводит предпринимателей к необходимости снижения непосредственного производства потребительских благ и увеличения производства на самых далеких от потребления стадиях. Эта тенденция ведет к временному удлинению производственного процесса, которое продолжается до тех пор, пока новая норма общественных временных предпочтений или новая ставка процента в форме разности бухгалтерского дохода и затрат на каждой стадии, теперь заметно понизившаяся в результате существенного увеличения сбережений, не станет однородной для производственной структуры в целом.

Предприниматели пятой стадии смогли увеличить предложение настоящих благ с 18 д.е. в течение периода t до 31,71 в период t+1. Это стало возможным благодаря росту общественных сбережений, т. е. благодаря увеличению предложения настоящих благ в обществе. Рост объема инвестиций предприниматели финансируют частично посредством увеличения своих собственных сбережений, т. е. инвестируя часть денег, заработанных в прошлом в виде процента и тратившихся на потребление, а частично с помощью новых сбережений, которые они получают через ссудный рынок в форме кредитов, полностью обеспеченных предшествующим ростом добровольных сбережений. Иными словами, увеличение инвестиций в пятую стадию обеспечивается всеми тремя способами, описанными выше.

Сверх того, вопреки ожиданиям, вовсе не обязательно происходит увеличение цены факторов производства (капитальных благ, труда и природных ресурсов) вследствие роста спроса на них на пятой стадии, но для очень специфических средств производства такое не исключено. На деле каждое увеличение спроса на производственные ресурсы на самых дальних от потребления стадиях в значительной степени или даже полностью нейтрализуется или компенсируется параллельным увеличением их предложения, которое происходит постепенно, по мере высвобождения этих ресурсов из стадий, близких к потреблению, на которых предприниматели несут значительные убытки и, следовательно, обязаны ограничить свои инвестиционные затраты на эти факторы. Значит, для существования предпринимательской координации между стадиями производственной структуры общества, переживающего процесс расширения сбережений и экономического роста, особенно важно, чтобы рынки соответствующих факторов, прежде всего рынки первичных средств производства (труда и природных ресурсов), были очень гибкими и допускали постепенную передачу этих факторов с определенных стадий производства на другие стадии с минимальными социально-экономическими издержками.

Наконец, снижение инвестиций в сектор потребительских благ, вызванное бухгалтерскими убытками, возникающими вследствие роста добровольных сбережений, обычно объясняется определенным замедлением в поставках на рынок новых потребительских благ (несмотря на увеличение их запасов). Это замедление продолжается до тех пор, пока рост сложности и числа стадий производственного процесса не сделает очевидным повышение производительности, что, в свою очередь, принесет на рынок значительно большее количество потребительских благ. Можно было бы ожидать, что временное сокращение предложения потребительских благ при прочих равных поднимет их цену. Однако такой рост цен не происходит именно потому, что с самого начала сокращение предложения с лихвой компенсируется параллельным падением спроса на потребительские блага в результате предварительного увеличения добровольных сбережений.

Итак, прирост добровольных сбережений инвестируется в производственную структуру — либо через прямые инвестиции, либо через кредиты, предоставляемые предпринимателям производственных стадий, относительно далеких от потребления. Эти кредиты обеспечены реальными добровольными сбережениями и вызывают увеличение денежного спроса на первичные средства производства и капитальные блага, используемые на этих стадиях. Как мы видели в начале этой главы, производственные процессы тем производительнее, чем дальше отстоят от потребления и чем сложнее составляющие их стадии. Поэтому, как только завершатся вновь инициированные процессы, получившаяся более капиталоемкая структура в конечном счете приведет к значительному увеличению конечного производства потребительских благ. Следовательно, рост сбережений и свобода предпринимательства — необходимые условия и мотор, движущий всеми процессами экономического роста и развития.

Второе: влияние снижения ставки процента на рыночную цену капитальных благ.

При прочих равных условиях увеличение добровольных сбережений, т. е. предложения настоящих благ, ведет к снижению рыночной ставки процента. Как нам известно, рыночная ставка процента в тенденции проявляется как бухгалтерская разница между доходом и затратами на различных производственных стадиях, а также предстает перед нами в виде ставки процента, по которой предоставляются кредиты на ссудном рынке. Важно обратить внимание на то, что падение ставки процента, вызываемое всяким увеличением добровольных сбережений, оказывает огромное влияние на ценность капитальных благ, особенно тех, что используются на производственных стадиях, наиболее удаленных от конечного потребления, — благ, которые имеют относительно долгую жизнь и вносят большой вклад в процесс производства.

Рассмотрим капитальное благо с длинным сроком жизни, подобное офисному зданию, заводу, судну или самолету, используемым для перевозок, доменной печи, компьютеру или высокотехнологичному коммуникационному устройству и т. д., — которое произведено и служит на различных стадиях производственной структуры, относительно удаленных от потребления. Рыночная стоимость этого капитального блага в тенденции равняется ожидаемому будущему потоку рентных платежей, дисконтированных по ставке процента. Текущая (дисконтированная) стоимость и ставка процента связаны обратно пропорциональной зависимостью. Например, вызванное ростом сбережений уменьшение процентной ставки с 11 до 5 % ведет к увеличению текущей стоимости капитального блага с очень длинным сроком службы более чем вдвое (текущая стоимость вечной консолидированной ренты при ставке 11 % составляет 1: 0,11 = 9,09; а текущая стоимость вечной пятипроцентной ренты равна 1: 0,05 = 20). Если капитальное благо служит, скажем, 20 лет, то снижение ставки процента с 11 до 5 % увеличит его рыночную, или капитализированную, стоимость на 56 %[318].

Поэтому, когда люди начинают оценивать настоящие блага относительно ниже, рыночная цена капитальных благ и потребительских товаров длительного пользования демонстрирует тенденцию к росту. Более того, в тенденции рост будет пропорционален сроку службы блага, т. е. числу производственных стадий, в которых это благо используется, и удаленности этих стадий от потребления. В результате снижения ставки процента значительно вырастет цена капитальных благ, которые уже используются, и они будут производиться в больших количествах, вызывая горизонтальное расширение структуры капитальных благ, т. е. рост производства капитальных благ, существовавших ранее. В то же время падение ставки процента указывает на то, что многие процессы производства капитальных благ, прежде не считавшиеся прибыльными, становятся прибыльными, и, следовательно, предприниматели станут их внедрять. В прошлом предприниматели воздерживались от внедрения множества технологических новшеств и не начинали новых проектов, предполагая, что сопряженные с этим издержки будут выше их рыночной стоимости (которая тяготеет к уравниванию со стоимостью ожидаемой будущей ренты каждого капитального блага, дисконтированной по ставке процента). Однако при падении процентной ставки рыночная стоимость проектов, направленных на удлинение производственной структуры за счет новых, более современных стадий, удаленных от потребления, начинает расти и даже может превысить издержки производства, что делает эти проекты заслуживающими внимания. Следовательно, второе воздействие снижения процентной ставки, вызванное ростом добровольных сбережений, состоит в углублении структуры инвестиционных благ в форме вертикального удлинения, включающего новые стадии капитальных благ, все более удаленных от потребления[319].

Расширение и углубление структуры капитальных благ — результат деятельности предпринимателей и их коллективной способности к творчеству и координации. Они способны распознавать деловую возможность и потенциальную прибыль при возникновении разницы между рыночной ценой капитальных благ (представляющей собой текущую стоимость их ожидаемой будущей ренты, которая заметно растет с падением процентной ставки) и затратами на их производство (которые постоянны или даже снижаются в условиях роста предложения (которое предварительно, с ростом сбережений, сократилось) на рынке первичных средств производства, приходящих со стадии конечного потребления).

Таким образом, второе воздействие также влечет за собой удлинение структуры капитальных благ — ив точности то же самое мы видели в случае первого воздействия.

Колебания ценности капитальных благ, возникающие вследствие изменений в сбережениях и ставке процента, распространяются на представляющие эти капитальные блага ценные бумаги, а тем самым и на фондовые рынки, где ими торгуют. Следовательно, рост добровольных сбережений, приводящий к падению ставки процента, и далее будет повышать как цены акций компаний, действующих на стадиях капитальных благ, наиболее далеких от потребления, так и в целом цены всех ценных бумаг, представляющих капитальные блага. Лишь те ценные бумаги, которые представляют имущество компаний, близких к потреблению, испытают временное, относительное снижение цены в результате непосредственного негативного воздействия снижения спроса на потребительские товары, порожденного ростом сбережений. Поэтому ясно, что, в отличие от распространенного мнения, в отсутствие иных кредитно-финансовых искажений, которых мы еще не касались, фондовый рынок вовсе не обязательно отражает в основном прибыли компаний. На деле, относительно инвестированного капитала бухгалтерская прибыль, заработанная компаниями различных стадий, в тенденции совпадает со ставкой процента. Таким образом, высокие сбережения и относительно низкие прибыли (т. е. низкая ставка процента) создают условия для огромного роста рыночной стоимости ценных бумаг, представляющих капитальные блага. Более того, чем дальше эти капитальные блага от конечного потребления, тем выше рыночная цена соответствующих ценных бумаг[320]. Напротив, рост относительных бухгалтерских прибылей по всей производственной структуре и соответственно рост рыночной ставки процента, при прочих равных условиях, будет проявляться в снижении ценности ценных бумаг и последующем падении их рыночной стоимости. Это теоретическое объяснение проливает свет на множество общих реакций фондового рынка, которые совершенно непостижимы не только для обычных людей, но и для многих финансовых «экспертов», исходящих из наивной теории, согласно которой фондовый рынок должен просто автоматически и правдиво отражать уровень бухгалтерских прибылей, зарабатываемых компаниями — участниками производственного процесса, не учитывая при этом ни стадий, на которых зарабатываются прибыли, ни изменения общественного временного предпочтения (ставки процента).

Третье: эффект Рикардо.

Любое увеличение добровольных сбережений сразу оказывает значительное воздействие на уровень реальной заработной платы. Рис. 5–2 показывает, как вследствие роста сбережений денежный спрос на потребительские блага падает на четверть (со 100 до 75 д.е.). Следовательно, легко понять, почему за ростом сбережений, как правило, следует снижение цен на конечные потребительские блага[321]. Если, как это обычно происходит, заработная плата, или арендная плата за использование труда — первичного фактора производства, — вначале держится на одном номинальном уровне, то снижение цен на конечные потребительские блага будет сопровождаться ростом реальной заработной платы рабочих, занятых на всех стадиях производственной структуры. Располагая тем же самым номинальным доходом, рабочие смогут приобрести большее количество конечных потребительских товаров и услуг лучшего качества по новым, более низким ценам на потребительские блага.

Рост реальной заработной платы, вызываемый ростом добровольных сбережений, означает, что на всех стадиях производственного процесса у предпринимателей возникает стимул заменить труд капитальными благами. Или, другими словами, в результате роста добровольных сбережений, посредством увеличения реальных ставок заработной платы во всей экономической системе формируется тенденция к внедрению более продолжительных и капиталоемких производственных стадий. Иначе говоря, предприниматели находят более привлекательным использовать больше капитальных благ, а не рабочей силы. В этом заключается третий важный дополнительный эффект, способствующий удлинению стадий производственной структуры. Он добавляется в двум влияниям, описанным ранее, и усиливает их.

Этот эффект первым явно сформулировал Давид Рикардо в своем сочинении «Начала политической экономии и налогового обложения», первое издание которого вышло в 1817 г. Рикардо пишет:

«…всякое повышение заработной платы, или, что одно и то же, всякое падение прибыли, понизит относительную стоимость товаров, которые производятся с помощью более долговечного капитала, и соответствующим образом повысит стоимость тех, которые производятся с помощью капитала, более быстро изнашивающегося. Падение заработной платы будет иметь в этих двух случаях диаметрально противоположное действие»[322].

В известном приложении «О машинах», добавленном в третьем издании, вышедшем в 1821 г., Рикардо заключает, что.

«машины и труд находятся в постоянном соперничестве между собой, и первые часто могут быть применены только тогда, когда поднимается цена труда»[323].

К той же мысли позднее обращается Ф. А. Хайек, который, начиная с 1939 г., в значительной степени применял ее в своих сочинениях по экономическим циклам. Здесь мы впервые используем ее в сочетании с двумя предыдущими воздействиями, чтобы объяснить влияние дополнительного увеличения сбережений на производственную структуру и показать несостоятельность теорий, обосновывающих так называемый «парадокс бережливости» и якобы негативное влияние сбережений на эффективный спрос. Хайек предлагает очень сжатое объяснение «эффекта Рикардо»:

«Высокая реальная заработная плата и низкая норма прибыли на инвестиции принимает резко капиталистические формы: предприниматели пытаются отреагировать на высокую стоимость труда вводом трудосберегающего оборудования — таких машин, использование которых будет прибыльным лишь при очень низкой норме прибыли и процента»[324].

Следовательно, «эффект Рикардо» — третье микроэкономическое объяснение поведения предпринимателей, реагирующих на рост добровольных сбережений повышением спроса на капитальные блага и инвестированием в новые стадии, все дальше отстоящие от конечного потребления.

Важно помнить, что всякое увеличение добровольных сбережений и инвестиций первоначально вызывает снижение производства новых потребительских товаров и услуг относительно краткосрочного максимума, который мог бы быть достигнут, если бы ресурсы, требующиеся для их производства, не были выведены со стадий, близких к конечному потреблению. Тем самым происходит высвобождение факторов производства, требующихся для удлинения стадий капитальных благ, дальше всего отстоящих от потребления[325]. Кроме того, потребительские блага и услуги, оставшиеся непроданными в результате роста добровольных сбережений, играют роль, весьма сходную с ролью ягод, скопленных Робинзоном Крузо в нашем примере. Ягоды позволили Робинзону прожить несколько дней, потребовавшихся для производства капитального оборудования (деревянной палки): ведь все это время он не мог заниматься «ручным» сбором ягод. В современной экономике потребительское товары и услуги, остающиеся непроданными при увеличении добровольных сбережений, выполняют важную функцию, позволяя различным экономическим агентам (рабочим, владельцам природных ресурсов и капиталистам) пережить последующий временной период. В это время только что начатое удлинение производственной структуры вызывает неизбежное замедление поставки на рынок новых потребительских товаров и услуг. Такое «замедление» длится до завершения всех начатых новых, более капиталоемких процессов. Не будь этих потребительских товаров и услуг, оставшихся непроданными из-за сбережений, временный дефицит предложения новых потребительских благ вызвал бы существенный рост их относительной цены и значительные трудности в снабжении этими товарами[326].

Заключение: появление новой, более капиталоемкой производственной структуры.

Три рассмотренные выше эффекта вызываются предпринимательским процессом поиска прибыли, и их сочетание в тенденции ведет к возникновению новой, более узкой и более протяженной структуры стадий капитальных благ. Более того, на всех стадиях новой производственной структуры разница между доходом и издержками каждой стадии, т. е. бухгалтерская прибыль, или ставка процента, имеют тенденцию уравниваться на более низком уровне (что естественным образом соответствует большему объему сбережений и более низкому общественному уровню временного предпочтения). Поэтому форма производственной структуры начинает весьма напоминать ту, что изображена на рис. 5–3.

Рис. 5–1 показывает, что конечное потребление упало до 75 д.е. Это сокращение также затронуло стоимость продукции второй стадии (т. е. ближайшей к потреблению предыдущей стадии), сократившейся с 80 д.е. на рис. 5–1 до 64,25 д.е. на рис. 5–3. Подобное же сокращение (с 60 до 53,5 д.е.) происходит и на третьей стадии, хотя на сей раз оно относительно меньше. Однако, начиная с четвертой стадии (и далее по мере удаления каждой стадии от потребления), спрос в денежном выражении растет. Вначале увеличение идет постепенно. На четвертой стадии цифры растут с 40 до 42,75 д.е. Они делаются относительно существеннее на пятой стадии, где стоимость продукции вырастает с 20 до 32,25 д.е., как мы видим на рис. 5–2. Кроме того, в области, наиболее далекой от потребления, появляются две новые стадии — шестая и седьмая. Прежде этих стадий не существовало.

После того, как сделаны все необходимые корректировки, норма прибыли на различных стадиях имеет тенденцию выравниваться на значительно более низком уровне, чем тот, что отражен на рис. 5–1. Данное явление объясняется тем, что рост добровольных сбережений порождает гораздо меньшую рыночную ставку процента, а норма бухгалтерской прибыли для каждой стадии (в нашем примере она составляет приблизительно 1,7 % в годовом исчислении) приближается к этой цифре. Получаемый на каждой из стадий владельцами первичных средств производства (рабочими и владельцами природных ресурсов) и капиталистами чистый доход, соответствующий чистой процентной ставке, или разнице [между выручкой и издержками], составляет 75 д.е., что совпадает с денежным доходом, потраченным на потребительские товары и услуги. Важно отметить, что даже если на потребительские товары и услуги потрачено всего 75 д.е., т. е. на 25 д.е. меньше, чем на рис. 5–1, то, как только будут завершены все новые производственные процессы, производство новых потребительских товаров и услуг в реальном выражении существенно вырастет. Это происходит потому, что по мере того, как производственные процессы делаются более окольными и капиталоемкими, они становятся более производительными. Кроме того, большее количество (в реальном выражении) произведенных потребительских товаров и услуг может быть продано лишь за меньшую сумму денежных единиц (в нашем примере 75 д.е.). Поэтому цена за единицу поставляемых на рынок новых потребительских товаров и услуг значительно понижается и соответственно резко увеличивается реальный доход, получаемый владельцами первичных средств производства (в особенности ставки заработной платы наемных рабочих и, следовательно, их уровень жизни).

Рис. 5–3. Схема производственной структуры (после чистых добровольных сбережений в размере 25 д.е.).

Рис. 5–4. Влияние добровольных чистых сбережений на производственную структуру (получено путем наложения рис. 5–1 (контуры) на рис. 5–3 (полосы)).

Таблица 5–3 Предложение и спрос на настоящие блага (исходя из денежных сбережений 25 д.е.).

Поставщики настоящих благ (владельцы сбережений или потребители будущих благ)	На первичные средства производств	Потребители настоящих благ (поставщики будущих благ)
Капиталисты 1-й стадии =	64,25 + 9.50 = 73,75 → +	64,25	9,50	капиталисты 2-й стадии
Капиталисты 2-й стадии =	53,50 + 9,68 = 63,18 → +	53,50	9,68	капиталисты 3-й стадии
Капиталисты 3-й стадии =	42,75 + 9.86 = 52,61 → +	42,75	9,66	капиталисты 4-й стадии
Капиталисты 4-й стадии =	32,25 + 9,79 = 42,04 → +	32,25	9,79	капиталисты 5-й стадии
Капиталисты 5-й стадии =	21,50+10,21=31,71 → +	21,50	10,21	капиталисты 6-й стадии
Капиталисты 6-й стадии =	10,75 + 10,39 = 21,14 → +	10,75	10,39	капиталисты 7-й стадии
Капиталисты 7-й стадии =	0 + 10,57 = 10,57 → +	10,57
Общий спрос владельцев владельцев капитальных благ	225,00	Общий спрос владельцев первичных средств производства	70 д.е.
Всего, предложение настоящих благ	295,00 д.е. =	СБЕРЕЖЕНИЯ И ИНВЕСТИЦИИ (валовые), всего =	295 д.е.	Спрос на настоящие блага

Таблица 5–4 Валовой доход и чистый доход за год (исходя из чистых добровольных сбережений 25 д.е.).

Валовой доход за год.

Конечное потребление	+	Общее предложение настоящих благ	=	Совокупный валовой доход
75 д.е.	295 д.е.	370 д.е.

Общее предложение настоящих благ, равное валовым сбережениям и инвестициям, подробно расписано в табл. 5–3.).

(Примечание: валовые сбережения и инвестиции выросли на 25 д.е., т. е. с 270 до 295 д.е., а потребление снизилось на 25 д.е., т. е. со 100 до 75 д.е.).

Чистый доход за год.

А) Чистый доход, полученный капиталистами (прибыль или процент с каждой стадии)	Капиталист 1-й стадии 75,00–73,75 =	1,25
Капиталист 2-й стадии 64,25–63,18 =	1,07
Капиталист 3-й стадии 53,50–52,61 =	0,89
Капиталист 4-й стадии 42,75–42,04 =	0,71
Капиталист 5-й стадии 32,25–31,71 =	0,54
Капиталист 6-й стадии 21,50–21,14 =	0,36
Капиталист 7-й стадии 10,75–10,57 =	0,18
Чистый доход капиталистов со всех стадий, всего	5,00 д.е.
Б) Чистый доход владельцев первичных средств производства (труд и природные ресурсы)	1-я стадия	9,50
2-я стадия	9,68
3-я стадия	9,86
4-я стадия	9,79
5-я стадия	10,21
6-я стадия	10,39
7-я стадия	10,59
Чистый доход владельцев первичных средств производства, всего:	70,00 д.е.
Совокупный чистый доход = совокупное потребление:	75,00 д.е.

Вывод: годовой валовой доход превышает чистый доход в 4,9 раза.

Табл. 5–3 и 5–4 отражают спрос на настоящие блага, и их предложение, а также состав годового валового национального выпуска после всех корректировок, вызванных увеличением добровольных сбережений. Мы видим, что спрос на настоящие блага и их предложение составляют 295 д.е., т. е. на 25 д.е. больше, чем в табл. 5–1. Так происходит потому, что валовые сбережения и инвестиции выросли именно на эти 25 д.е. дополнительных чистых сбережений. Однако, как показывает табл. 5–4, годовой валовой национальный выпуск не изменился и составляет ту же сумму — 370 д.е., из которых 75 д.е. соответствуют спросу на конечные потребительские блага, и 295 д.е. — общему предложению настоящих благ. Иными словами, даже при том что валовой национальный выпуск в денежном выражении равен показанному в последнем примере, теперь он распределен совершенно иначе: по более узкой и более протяженной производственной структуре (т. е. по более капиталоемкой структуре с возросшим числом стадий).

Особенности распределения одного и того же валового национального выпуска (в денежном выражении) по каждой из двух производственных структур более очевидны на рис. 5–4. Рис. 5–4 — результат простого наложения рис. 5–1 на рис. 5–3 — показывает воздействие на производственную структуру роста чистых добровольных сбережений на 25 д.е. Отсюда вы видим, что добровольное увеличение сбережений вызывает следующие эффекты:

• Первый: углубление структуры капитальных благ. Этот результат проявляется в вертикальном «удлинении» производственной структуры путем добавления новых стадий (в нашем примере это не существовавшие прежде стадии 6 и 7).

• Второй: расширение структуры капитальных благ, воплощенное в расширении существующих стадий (стадии 4 и 5).

• Третий: относительное сужение стадий капитальных благ, близких к потреблению.

• Четвертый: на конечной стадии — потребительских товаров и услуг — скачок добровольных сбережений непременно вызывает первоначальное снижение потребления (в денежном выражении). Однако такое удлинение производственной структуры сопровождается существенным реальным увеличением (по количеству и качеству) производства потребительских товаров и услуг. Учитывая, что денежный спрос на все без исключений подобные товары снизился и что эти два эффекта (снижение потребления и рост производства потребительских благ) оказывают сходное влияние, увеличение производства вызывает резкое снижение рыночных цен на потребительские блага[327].

Таким образом, в нашем примере не было ни сокращения денежной массы (и потому, строго говоря, не было внешней дефляции), ни роста спроса на деньги. Поэтому если предположить постоянство обоих названных факторов, то общее падение цен на потребительские товары и услуги возникает исключительно вследствие роста сбережений и увеличения производительности, которое, в свою очередь, является следствием большей капиталоемкости производственной структуры. Кроме того, это вызывает отмеченный нами рост заработной платы (в реальном выражении), которая, номинально оставаясь неизменной или даже несколько снижаясь, позволяет работнику приобретать больше потребительских товаров и услуг все более и более высокого качества: цены на товары падают в большей пропорции, чем (вероятно) сокращаются ставки заработной платы. Короче говоря, это наиболее здоровый, наиболее устойчивый процесс экономического роста и развития, какой только можно представить. Другими словами, он приводит к наименьшему числу экономических и социальных диспропорций, напряжений и конфликтов и неоднократно имел место, как показывают наиболее достоверные исторические исследования[328].

Теоретическое разрешение «парадокса бережливости»[329].

Наш анализ также позволяет разрешить проблемы, поставленные мнимой дилеммой парадокса бережливости, или парадокса сбережений. Этот «парадокс» основан на концепции, согласно которой, хотя индивидуальные сбережения позитивны, так как позволяют индивидам увеличить свой доход, но, с точки зрения всего общества, сокращение совокупного спроса на потребительские блага в конечном счете оказывает негативное влияние на инвестиции и производство[330]. В противовес этому мы представили теоретические аргументы, показывающие ошибочность такого толкования, основанного на старом мифе недопотребления. Действительно, даже предполагая, что валовой национальный выпуск в денежном выражении остается постоянным, мы показали, как растет и развивается общество через механизм увеличения реальных ставок заработной платы даже при снижении денежного спроса на потребительские блага. Мы также показали, как в отсутствие государственного вмешательства и увеличения денежной массы мощные силы рынка, управляемые предпринимательским поиском прибыли, ведут к удлинению и усложнению производственной структуры. Короче говоря, несмотря на проистекающее из роста сбережений первоначальное относительное снижение спроса на потребительские блага, производительность экономической системы повышается, так же как и конечное производство товаров и услуг, и реальная заработная плата[331].

Случай регрессирующей экономики.

Рассуждение, изложенное выше, можно развернуть в противоположном направлении (с соответствующими изменениями), чтобы проследить последствия гипотетического уменьшения добровольных сбережений в обществе. Для начала предположим, что производственная структура аналогична той, что отражена на рис. 5–3. Если общество в целом решает сберегать меньше, то последует увеличение, — скажем, на 25 д.е., — денежного спроса на потребительские товары и услуги. Следовательно, денежный спрос возрастет с 75 до 100 д.е., а в отраслях и компаниях стадии, ближайшей к потреблению, начнется период стремительного роста, который вызовет увеличение их бухгалтерской прибыли. На первый взгляд, эти события могут вызвать потребительский бум, но в долгосрочной перспективе они ведут к «уплощению» производственной структуры, так как производительные ресурсы будут выводиться со стадий, далеких от потребления, и вкладываться в более близкие. Увеличение бухгалтерской прибыли на стадиях, близких к потреблению, будет относительно дестимулировать производство на наиболее отдаленных стадиях, где начнет формироваться тенденция к сокращению инвестиций. Более того, сокращение сбережений подтолкнет вверх рыночную ставку процента и снизит соответствующую текущую стоимость капитальных благ с длительным сроком службы, сдерживая инвестиции в эти блага. В конце концов начнет проявляться обратный «эффект Рикардо»: рост цен на потребительские товары и услуги будет сопровождаться немедленным снижением заработной платы и ренты других первичных факторов, что станет поощрять капиталистов замещать капитальное оборудование трудом, который теперь сделается относительно дешевле.

Комбинированный результат всех этих влияний проявляется в уплощении производственной структуры, которая становится похожей на изображенную на рис. 5–1 и, отражая более высокий спрос на потребительские товары и услуги в денежном выражении, в то же время показывает обеднение общества в целом в реальном выражении: эта менее капиталоемкая производственная структура в итоге дает меньше потребительских товаров и услуг на последней стадии, которая, однако, сопровождается значительным увеличением денежного спроса. Следовательно, мы имеем сокращение производства потребительских товаров и услуг, а также существенный рост их цен, — комбинированное следствие двух предыдущих воздействий. Результат — обеднение общества в целом, особенно рабочих, чья заработная плата сокращается в реальном выражении, поскольку, несмотря на то что в денежном выражении она может оставаться прежней или даже расти, такой рост никогда не достигает уровня роста денежных цен на потребительские товары и услуги.

Согласно Джону Хиксу, живописуя влияние Великой чумы XIV столетия на флорентийцев, Джованни Боккаччо во «Введении» к «Декамерону», сочиненному около 1360 г., дает первое описание процесса, весьма напоминающего тот, что мы только что разобрали. Эпидемия заставила людей ожидать смерти, и вместо того, чтобы делать сбережения и «удлинять» стадии своего производственного процесса, обрабатывая землю и присматривая за домашним скотом, предприниматели и работники занялись увеличением потребления в настоящем[332]. После Боккаччо первым экономистом, серьезно рассмотревшим последствия сокращения сбережений и вытекающего из этого экономического регресса, был Бём-Баверк с его книгой «Капитал и процент»[333], где он подробно объясняет, что общее решение индивидов потреблять больше и сберегать меньше вызывает к жизни феномен проедания капитала, который в конечном итоге снижает производственную мощность и производство потребительских товаров и услуг, вызывая обеднение общества в целом[334].

3. Последствия банковской кредитной экспансии, Не обеспеченной увеличением сбережений: австрийская теория, или теория экономических циклов, основанная на фидуциарном кредите.

В этом разделе мы рассмотрим воздействие, оказываемое банками на производственную структуру, когда они создают кредиты, не обеспеченные предварительным увеличением добровольных сбережений. Эти обстоятельства радикально отличаются от рассмотренных в предыдущем разделе, где кредиты полностью обеспечивались соответствующим ростом добровольных сбережений. Согласуясь с процессом кредитной экспансии, запускаемым в банковской системе с частичным резервированием (этот процесс был рассмотрен в главе 4), создание кредита банком завершится бухгалтерской записью, самая простая форма которой будет выглядеть следующим образом:

(73).

Дебет	Кредит
1 000 000	Денежные средства	1 000 000	Депозиты до востребования

(74).

Дебет	Кредит
900 000	Выданные кредиты	900 000	Депозиты до востребования

Цифры этих бухгалтерских проводок, идентичные цифрам проводок (17) и (18) главы 4, упрощенно и наглядно регистрируют тот неоспоримый факт, что банк способен производить из ничего новые денежные единицы в форме депозитов, или фидуциарных средств обращения, которые предоставляются публике в виде кредитов, даже когда публика перед этим не приняла решения увеличить сбережения[335]. Сейчас мы рассмотрим, какое воздействие это важное событие оказывает на социальные процессы координации и экономического взаимодействия.

Воздействие кредитной экспансии на производственную структуру.

Создание денег банковской системой в форме кредитов вызывает несколько реальных эффектов в производственной структуре экономики, причем следует проводить четкое различие между этими эффектами и теми, которые были исследованы в предыдущем разделе, в связи с кредитами, обеспеченными сбережениями. Точнее, создание кредитов из ничего (т. е. в отсутствие роста сбережений) увеличивает предложение кредита в экономике, особенно направляемого в различные стадии производственной структуры, производящие капитальные блага. С этой точки зрения увеличение предложения кредитов за счет банковской кредитной экспансии вначале оказывает воздействие, весьма сходное с тем, что производит поток новых кредитов из сбережений: формируется тенденция к удлинению и расширению стадий производственной структуры.

«Расширение» различных стадий понять несложно, поскольку кредиты в основном предоставляются для производственных процессов, из которых состоят эти стадии. Финансирование покупок потребительских благ длительного пользования за счет расширения кредита также приводит к расширению и удлинению производственной структуры, потому что (как мы видели) на протяжении периода времени, в котором они пригодны для предоставления своих услуг, потребительские блага длительного пользования экономически аналогичны капитальным благам. Поэтому даже в случае потребительских кредитов (на приобретение потребительских благ длительного пользования) большой приток кредитов будет способствовать увеличению количества и качества таких благ.

«Удлинение» производственной структуры происходит в результате того, что единственный способ, которым банки могут ввести в экономику новые деньги, созданные ими из ничего, — это на время искусственно понизить процентную ставку на кредитном рынке и упростить другие экономические и договорные требования, предъявляемые к клиентам. Снижение процентной ставки на кредитном рынке не обязательно проявляется в абсолютных цифрах. Достаточно ее относительного снижения, т. е. снижения по сравнению с процентной ставкой, которая преобладала бы на кредитном рынке в отсутствие кредитной экспансии[336]. Следовательно, такое снижение даже совместимо с номинальным увеличением ставки процента, если бы в отсутствие кредитной экспансии ставка процента выросла еще сильнее (к примеру, в том случае, когда кредитная экспансия совпадает с общим снижением покупательной способности денег). Аналогичным образом такое снижение совместимо с уменьшением ставки процента, если ставка падает ниже той, которая установилась бы в отсутствие кредитной экспансии (к примеру, когда покупательная способность денег, напротив, растет). Поэтому подобное снижение ставки процента объясняется теорией, и его необходимо истолковывать исторически, рассматривая обстоятельства каждого конкретного случая.

Вызываемое кредитной экспансией относительное снижение ставки процента приводит к резкому повышению текущей стоимости капитальных благ, так как когда дисконтирование производится по более низкой рыночной ставке процента, ценность производимого капитальными благами ожидаемого потока ренты возрастает. К тому же снижение ставки процента делает прибыльными инвестиционные проекты, которые до этого момента были неприбыльными, тем самым давая начало новым стадиям, удаленным от потребления. Процесс, в результате которого возникают эти стадии, весьма напоминает тот, что происходит при увеличении в обществе добровольных сбережений. Однако следует подчеркнуть, что, хотя первоначальные последствия, как мы видели, могут быть похожи на те, что следуют за ростом добровольных сбережений, в этом случае производственные стадии удлиняются и расширяются[337] лишь как следствие более легких условий кредита, предлагаемого банками по относительно низкой процентной ставке, но без предварительного роста добровольных сбережений. Как нам известно, устойчивое удлинение производственной структуры возможно только тогда, когда предварительно сделаны необходимые сбережения в форме уменьшения конечного спроса на потребительские блага, что позволяет различным производственным агентам с помощью непроданных потребительских товаров и услуг дожить до того момента, когда завершится внедрение новых технологических процессов и результаты их более высокой производительности начнут появляться на рынке в форме потребительских благ[338].

Короче говоря, предприниматели решают запустить новые инвестиционные проекты, расширяя и удлиняя стадии капитальных благ производственной структуры, т. е. они действуют так, как если бы добровольные сбережения общества возросли, тогда как на деле этого не произошло. В случае роста добровольных сбережений, рассмотренном в предыдущем разделе, индивидуальное поведение различных экономических агентов в тенденции становится совместимым, так что сбереженные и непотребленные реальные ресурсы позволяют сохранить и удлинить производственную структуру. В отличие от этого то, что предприниматели реагируют на кредитную экспансию таким поведением, как будто произошло увеличение сбережений, вызывает несоответствие или рассогласованность поведения различных экономических агентов. Действительно, предприниматели спешат инвестировать в реальную производственную структуру, расширять и удлинять ее, даже при том что экономические агенты не приняли решения увеличить свои сбережения до объема, необходимого для финансирования новых инвестиций. Словом, это типичный пример стимулирования массовых предпринимательских ошибок в экономическом расчете или в оценке результата различных действий, совершаемых предпринимателями. Ошибка в экономическом расчете вызвана тем фактом, что банки искусственно занижают ставку процента. Таким образом, один из основных показателей, на которые предприниматели обращают внимание перед тем, как начать действовать в процессе кредитной экспансии временно становится объектом манипулирования[339]. Говоря словами Людвига фон Мизеса, «…в данный момент снижение процентных ставок искажает расчеты предпринимателя. Хотя количество капитальных благ в его распоряжении не увеличилось, в расчетах используются цифры, которые использовались бы только в том случае, если такое увеличение имело бы место. Поэтому результат расчетов обманчив. Некоторые проекты кажутся прибыльными и осуществимыми, в то время как корректный расчет, основывающийся на процентной ставке, не искаженной кредитной экспансией, показал бы их неосуществимость. Предприниматели приступают к реализации этих проектов. Стимулируется деловая активность. Начинается бум»[340].

Вначале рассогласованность выражается в наступлении периода преувеличенного и непомерного оптимизма, вызванного тем, что экономические агенты ощущают возможность расширения производственной структуры без одновременного принесения жертв в виде сокращения своего потребления для осуществления сбережений. В предыдущем разделе было показано, что удлинение производственной структуры стало возможным именно благодаря предварительной жертве, на которую пришлось пойти, чтобы увеличить сбережения. Далее, мы видим, что эти предприниматели торопятся удлинять и расширять стадии производственной структуры в отсутствие предварительных сбережений. То, что кажется возможным начать более долгие производственные процессы безо всяких жертв или предварительного накопления капитала, делает эту рассогласованность как нельзя более очевидной, а оптимизм — как нельзя более обоснованным. Короче говоря, те предприниматели, которые выбирают производственные процессы, представляющиеся им прибыльными, но не являющиеся таковыми в действительности, совершают массовую ошибку. Эта ошибка питает всеобщий оптимизм, основанный на вере в возможность расширять и удлинять производственные процессы без того, чтобы кто-то делал сбережения. Межвременная рассогласованность растет все более и более: предприниматели инвестируют, как если бы общественные сбережения все время росли; потребители продолжают потреблять в том же или даже в растущем темпе и не заботятся об увеличении сбережений[341].

Чтобы проиллюстрировать начальное воздействие, оказываемое кредитной экспансией на реальную производственную структуру, мы воспользуемся системой, примененной в последнем разделе для представления различных рисунков и таблиц, отражающих воздействие кредитной экспансии на производственную структуру. Здесь, однако, следует сделать оговорку: таким способом практически невозможно представить сложные эффекты, вызываемые кредитной экспансией, запускающей описанные нами процессы общей рассогласованности. Поэтому важно проявлять осторожность в интерпретации нижеследующих таблиц и рисунков: они ценны лишь постольку, поскольку иллюстрируют и облегчают понимание фундаментального экономического аргумента. Рисунки позволяют отразить лишь статическую ситуацию, а потому неизменно скрывают динамические процессы, развивающиеся между ситуациями. Тем не менее таблицы и графики, с помощью которых мы попытаемся представить стадии производственной структуры, могут оказать немалую помощь в иллюстрировании важнейших теоретических аргументов и значительно облегчают их понимание[342].

На рис. 5–5 представлена упрощенная иллюстрация воздействия, оказываемого на структуру производственных стадий банковской кредитной экспансией, не подкрепленной необходимым увеличением общественных сбережений. При сравнении рис. 5–5 с рис. 5–1 видно, что конечное потребление остается неизменным и составляет 100 д.е., соответствуя нашему предположению о том, что чистые сбережения не увеличиваются. Несмотря на это посредством кредитной экспансии создаются и направляются в систему новые деньги (депозиты или фидуциарные средства обращения), для чего производится относительное снижение процентной ставки (как правило на фоне облегчения контрактных условий и требований к получателям кредитов), поскольку иначе трудно убедить экономических агентов взять вновь созданные кредиты. Соответственно норма прибыли на различных производственных стадиях, которая, как нам известно, тяготеет к совпадению с процентной ставкой, устанавливающейся на каждой из стадий посредством предоставления настоящих благ в обмен на будущие блага, теперь падает с 11 %, показанных на рис. 5–1, до чуть выше 4 % годовых^{27}. Более того, новые кредиты позволяют предпринимателям каждой производственной стадии платить больше за соответствующие первичные средства производства, а также за капитальные блага, производимые на более ранних стадиях, которые эти предприниматели получают для своего собственного процесса производства.

Табл. 5–5 отражает спрос и предложение настоящих благ, складывающиеся под влиянием банковской кредитной экспансии, не обеспеченной сбережениями. Мы видим, что предложение настоящих благ увеличилось с 270 д.е., показанных в табл. 5–1, до чуть более 380 д.е., которые, в свою очередь, состоят из 270 д.е. из прошлого примера (происходящих из реально сбереженных ресурсов), плюс более 113 д.е., созданных банками путем кредитной экспансии без обеспечения сбережениями. Таким образом, кредитная экспансия искусственно повышает предложение настоящих благ, спрос на которые при более низкой процентной ставке предъявляют владельцы первичных средств производства и капиталисты на более ранних стадиях, более далеких от потребления. Кроме того, табл. 5–5 показывает, что валовой доход за год составил более 483 д.е., т. е. стал на 113 д.е. больше валового дохода за год, предшествующий кредитной экспансии (см. табл. 5–2).

Первичные средства производства (труд и природные ресурсы).

Конечное потребление = 100 д.е. чистого дохода.

Рис. 5–5. Схема производственной структуры (не обеспеченной добровольными сбережениями).

Рис. 5–6. Искусственное удлинение и расширение производственной структуры, вызванное кредитной экспансией (не обеспеченной добровольными сбережениями).

Таблица 5–5 Предложение настоящих товаров и спрос на них (в условиях кредитной экспансии).

Предложение настоящих благ (270 д.е., пришедшие из сбережений, и 113,75 д.е., созданные из ничего через банковский кредит)	→	Спрос на настоящие блага (предложение будущих благ)
Капиталисты 1-й стадии	85,75	+	10,25 = 96,00	→	85,75 капиталистам 2-й стадии	+	10,25 первичных средств
Капиталисты 2-й стадии	71,50	+	10,85 = 82,35	→	71,50 капиталистам 3-й стадии	+	10,85 первичных средств
Капиталисты 3-й стадии	57,00	+	11,64 = 68,64	→	57,00 капиталистам 4-й стадии	+	11,64 первичных средств
Капиталисты 4-й стадии	42,75	+	11,97 = 54,72	→	42,75 капиталистам 5-й стадии	+	11,97 первичных средств
Капиталисты 5-й стадии	28,50	+	12,54 = 41,04	→	28,50 капиталистам 6-й стадии	+	12,54 первичных средств
Капиталисты 6-й стадии	14,25	+	13,10 = 27,35	→	14,25 капиталистам 7-й стадии	+	13,10 первичных средств
Капиталисты 7-й стадии	0	+	13,65 = 13,65	→	13,65 на первичные средства
Общий спрос владельцев капитальных благ	299 75	Общий спрос владельцев первичных средств	84,00
Предложение настоящих благ, всего	383,75 д.е	Спрос на настоящие блага, всего	383,75 д.е.

Из них:
1) 270,00 д.е.	поступили из реально сбереженных ресурсов (реальные валовые сбережения, показанные в табл. 5–1)	383,75 д.е.
2) 113,75 д.е.	поступили от кредитной экспансии (не обеспечены сбережениями)
Валовой доход за год (включая 100 д.е. чистого дохода){28}	483,75 д.е.
Номинальное увеличение валового дохода, вызванное кредитной экспансией	113,75 д.е.

На рис. 5–6 в упрощенном виде изображено влияние, оказанное кредитной экспансией (т. е. расширением кредита, не обеспеченным предварительным ростом добровольных сбережений) на производственную структуру. В нашем примере это влияние выражается в удлинении производственной структуры в результате появления двух новых стадий — шестой и седьмой. До расширения кредита этих стадий — наиболее отдаленных от потребления — не существовало. Кроме того, расширились существовавшие ранее производственные стадии (со второй по пятую). Сумма, представляющая денежный спрос, воплощенный в каждом новом расширении или удлинении производственных стадий и отраженная на рисунке заштрихованной областью, равна 113,75 д.е., что в точности равно годовому росту валового денежного дохода. Это увеличение проистекает исключительно из создания новых денег посредством проведенной банками кредитной экспансии.

Табл. 5–5 не должна вводить нас в заблуждение: изображенная на ней новая структура производственных стадий покоится на всеобщем межвременном рассогласовании, что, в свою очередь, является результатом массовой предпринимательской ошибки, вызванной вводом большого объема новых кредитов, предоставленных под искусственно заниженные процентные ставки и не обеспеченных реальными предварительными сбережениями. Такое аномальное нарушение координации долго поддерживать невозможно, и в следующем разделе будет дано подробное объяснение неизбежной реакции рынка на кредитную экспансию. Иными словами, с точки зрения чистой микроэкономической теории, будут рассмотрены факторы, вызывающие обращение вспять обнаруженной нами «макроэкономической» рассогласованности.

Будут исследованы причины, по которым процесс межвременного рассогласования, изначально приводимый в действие кредитной экспансией, неизбежно разворачивается в противоположном направлении. Любое посягательство на социальный процесс — будь то государственное вмешательство, систематическое принуждение, манипуляция важнейшими индикаторами (такими как цена на настоящие блага в пересчете на будущие блага, т. е. рыночная ставка процента) или предоставление привилегий в нарушение традиционных принципов права — стихийно запускает определенные процессы социального взаимодействия, которые, будучи направляемы исключительно предпринимательством и его способностью к координации, останавливают и исправляют ошибки и рассогласование. Необходимо отдать должное Людвигу фон Мизесу, который первым в 1912 г. открыл, что кредитная экспансия вызывает бум и оптимизм, которые рано или поздно неизменно проходят. Приведем его собственные слова: «Возросшая производительная деятельность, которая возникает, когда банки прибегают к политике предоставления кредитов за меньшую, чем естественная, процентную ставку, вначале приводит к росту цен на производительные блага и в меньшей степени к росту цен на потребительские блага, а именно лишь постольку, поскольку растет заработная плата. Таким образом, тенденция к падению процентной ставки на займы, происходящая из политики банков, вначале усиливается. Но вскоре начинается движение вспять: цены на потребительские блага растут, а на производительные блага — падают. Значит, процентная ставка по займам снова возрастает и снова достигает естественного уровня»[343].

Ниже мы узнаем, что и до Мизеса некоторые представители Саламанкской школы (к примеру, Саравиа-де-ла-Калье), а также экономисты XIX столетия, принадлежавшие к денежной школе (Генри Торнтон, Конди Раге, Гейер и т. д.), догадывались о том, что бумы, вызванные кредитной экспансией, в конечном счете стихийно разворачиваются вспять, вызывая экономические кризисы. Тем не менее Мизес первым корректно сформулировал и объяснил с точки зрения экономической теории, почему это неизбежно. Несмотря на важнейший начальный вклад Мизеса, наиболее полный анализ различных экономических эффектов, составляющих реакцию рынка на кредитную экспансию, впервые появился в трудах его самого блестящего ученика Ф. А. Хайека[344]. В следующем разделе мы подробно рассмотрим эти эффекты[345].

Стихийная реакция рынка на кредитную экспансию.

Рассмотрим теперь микроэкономические факторы, обрывающие проявления неумеренного оптимизма и неустойчивой экономической экспансии, которые следуют за предоставлением банками кредитов, не обеспеченных предшествующих увеличением добровольных сбережений. Мы сможем полностью понять типично макроэкономические феномены (экономические кризисы, депрессию и безработицу), вернувшись к их микроэкономическим истокам. Сейчас мы исследуем, одну за другой, шесть микроэкономических причин обращения вспять бума, неизбежно провоцируемого кредитной экспансией.

1. Рост цены первичных средств производства.

Первый временный эффект кредитной экспансии состоит в увеличении относительной цены первичных средств производства (труда и природных ресурсов). Этот рост цен порождается двумя обособленными причинами, каждая из которых усиливает другую. С одной стороны, капиталисты различных стадий производственного процесса предъявляют повышенный спрос на первичные ресурсы, причем рост спроса стал возможен благодаря новым кредитам, предоставляемым банковской системой. С другой стороны, в том, что касается предложения, следует иметь в виду следующее: в отличие от процесса, изученного выше, который начался с реального роста добровольных сбережений, в условиях кредитной экспансии, не обеспеченной увеличением предшествующих сбережений, из стадий, близких к потреблению, не высвобождается никаких первичных средств производства. Поэтому в отсутствие соответствующего увеличения предложения рост спроса на первичные средства производства на стадиях, наиболее отдаленных от потребления, неизбежно ведет к постепенному увеличению рыночной цены на факторы производства. В конце концов ввиду конкуренции предпринимателей, действующих на различных стадиях производственного процесса, темпы этого увеличения имеют тенденцию ускоряться. Желание предпринимателей привлечь к своим проектам первичные ресурсы заставляет соглашаться на более высокие цены, которые они способны заплатить благодаря тому, что только что получили от банков новую ликвидность в форме кредитов, созданных банками из ничего. Вследствие роста относительных цен на первичные факторы производства затраты на недавно запущенные инвестиционные проекты начинают превышать выделенные на них бюджеты. Однако одного этого оказывается недостаточно, чтобы погасить волну оптимизма, и предприниматели, все еще чувствующие себя уверенно и поддерживаемые банками, обычно ни на секунду не задумываясь, продолжают развивать свои инвестиционные проекты[346].

1. Последующее повышение цен на потребительские блага.

Рано или поздно цены на потребительские блага постепенно начинают повышаться, а темп роста цен на услуги первичных факторов производства начинает замедляться. Иными словами, начинается относительное падение цен [на первичные факторы производства]. Это явление объясняется сочетанием следующих трех факторов:

А. Во-первых, ростом денежных доходов владельцев первичных факторов производства. Действительно, поскольку, как мы предполагаем, уровень временного предпочтения экономических субъектов остается стабильным, они продолжают сберегать ту же долю своего дохода, и в результате увеличения денежного дохода, получаемого собственниками первичных факторов производства, денежный спрос на потребительские блага будет расти. Тем не менее сам по себе этот эффект объяснял бы лишь ограниченное повышение цены потребительских благ, если бы он не выступал в сочетании с эффектами (б) и (в).

B. Во-вторых, замедлением производства новых потребительских товаров и услуг в кратко- и среднесрочной перспективе, являющимся следствием удлинения производственных процессов и увеличения спроса на первичные средства производства на стадиях, наиболее отдаленных от потребления. Скорость, с которой новые потребительские блага прибывают к конечной стадии производственного процесса, снижается из-за того, что первичные факторы производства изымаются из стадий, ближайших к потреблению, что создает их относительную нехватку на этих стадиях. Последнее отрицательно сказывается на непосредственном производстве и поставке конечных потребительских товаров и услуг. Помимо этого, как гласит теория капитала, конспективно изложенная в начале главы, всеобщее удлинение производственных процессов и включение в них большего числа стадий, далеких от потребления, неизбежно ведет к краткосрочному снижению уровня производства новых потребительских благ. Это замедление длится в течение периода времени, необходимого для того, чтобы вновь начатые инвестиционные проекты достигли завершения. Ясно, что чем длиннее производственные процессы, т. е. чем больше стадий они содержат, тем они более производительны. Однако ясно и то, что до своего завершения новые инвестиционные процессы не позволят достичь конечной стадии большему количеству потребительских благ. Таким образом, тот факт, что цены на потребительские блага в конце концов начинают расти опережающими темпами, т. е. быстрее, чем увеличивается денежный доход владельцев первичных средства производства, объясняется тем, что рост дохода владельцев первичных средств производства, а следовательно, и увеличение денежного спроса на потребительские блага сочетается с краткосрочным замедлением в прибытии на рынок новых потребительских благ.

C. В-третьих, ростом денежного спроса на потребительские товары, вызванным искусственными предпринимательскими прибылями, порожденными процессом кредитной экспансии. Создание банками кредитов в конце концов влечет за собой увеличение денежной массы и рост цен на факторы производства и потребительские блага, в итоге искажая оценки предпринимателями полученных прибылей и убытков. Предприниматели обыкновенно рассчитывают свои затраты в исторических ценах и на основе покупательной способности денежных единиц, предшествующей инфляционному процессу. Однако свой доход они вычисляют на основе выручки в денежных единицах меньшей покупательной способности. Подобные расчеты показывают значительную и чисто фиктивную прибыль, появление которой создает иллюзию предпринимательского процветания и объясняет, почему предприниматели начинают тратить на потребление прибыли, которые фактически не произведены, что еще больше усиливает давление денежного спроса на конечные потребительские блага[347].

Важно подчеркнуть воздействие опережающего роста цен на потребительские блага относительно роста цен на первичные факторы производства. Ускользнув от внимания многих экономистов, это явление не получило того теоретического осмысления, которого оно заслуживает. Не уяснив полностью теорию капитала, такие теоретики в своих исследованиях не учитывают того факта, что, когда в процессы, далекие от потребления, которые начинают приносить результаты только спустя длительный период времени, направляется больше производственных ресурсов, то скорость, с которой новые потребительские блага достигают последней стадии производственного процесса, замедляется. Более того, это одна из важнейших отличительных характеристик рассматриваемого нами случая (где удлинение производственного процесса финансируется кредитами, создаваемыми банками из ничего) по сравнению с процессом, начатым ростом добровольных сбережений (что по определению ведет к увеличению запасов потребительских благ, оставшихся непроданными, которые и поддерживают владельцев первичных средств производства до завершения новых производственных процессов). При отсутствии предварительного роста сбережений потребительские товары и услуги не высвобождаются, чтобы поддержать общество на время удлинения производственных стадий и переноса первичных факторов производства со стадий, наиболее близких к потреблению, на те, что отстоят от него дальше, и потому относительные цены потребительских благ неизбежно повышаются[348].

1. Существенный относительный рост бухгалтерских прибылей компаний, действующих на стадиях, близких к конечному потреблению.

Цены на потребительские товары растут быстрее цен на первичные факторы производства, что выливается в относительный рост бухгалтерской прибыли компаний, действующих на ближайших к потреблению стадиях, по сравнению с бухгалтерской прибылью компаний, работающих на более далеких от потребления стадиях. Действительно, относительные цены на товары и услуги, проданные на близких к потреблению стадиях, увеличиваются очень быстро, а издержки хоть и растут, но не так быстро, как цены. Следовательно, на конечных стадиях повышаются бухгалтерские прибыли, т. е. разница между выручкой и затратами. Напротив, на наиболее отдаленных от потребления стадиях цены на промежуточные блага, произведенные на каждой из этих стадий, не показывают больших изменений, в то время как затраты на первичные факторы производства, используемые на каждой стадии, непрерывно растут вследствие большего денежного спроса на эти факторы, который, в свою очередь, порожден непосредственно кредитной экспансией. Поэтому компании, действующие на удаленных от потребления стадиях, начинают приносить меньше прибыли из-за того, что затраты растут быстрее, чем увеличиваются доходы. Эти два фактора совместно производят комбинированный эффект: по всей производственной структуре постепенно становится очевидным, что бухгалтерские прибыли, произведенные на близких к потреблению стадиях, относительно выше, чем бухгалтерские прибыли, заработанные на наиболее удаленных от потребления стадиях. Это побуждает предпринимателей заново обдумать свои инвестиции и даже усомниться в их целесообразности. Они вынуждены снова рассмотреть возможность дать задний ход своим начальным инвестициям, изъяв их из более капиталоемких проектов, реализация которых только-только началась, и вернуться на стадии, наиболее близкие к потреблению[349].

2. «Эффект Рикардо».

Ко всему прочему, более быстрый по сравнению с доходом первичных факторов, рост цен на потребительские блага начинает снижать реальный доход этих факторов, прежде всего ставок заработной платы. Реальное сокращение ставок заработной платы вызывает «эффект Рикардо», подробно рассмотренный выше, только теперь он воздействует в направлении, противоположном тому, что мы рассматривали в нашем последнем примере, где происходил реальный рост добровольных сбережений. В случае добровольных сбережений временное снижение спроса на потребительские блага вызывает реальный рост ставок заработной платы, который инициирует процесс замены ручного труда машинным и поэтому удлиняет производственные стадии, удаляя их от потребления и делая более капиталоемкими. Однако теперь эффект прямо противоположен: рост цен на потребительские блага, более быстрый по сравнению с доходом первичных факторов, ведет к реальному снижению этих доходов, особенно заработной платы, обеспечивая предпринимателей мощным финансовым стимулом к замене машин, или капитального оборудования, трудом в соответствии с «эффектом Рикардо». В результате происходит относительное падение спроса на капитальные блага и промежуточные продукты стадий, отдаленных от потребления, что, в свою очередь, еще более обостряет основную проблему — падение бухгалтерских прибылей (и даже возникновение убытков), которую начинают испытывать стадии, отдаленные от потребления[350].

Короче говоря, «эффект Рикардо» действует в направлении, противоположном тому, которое имело место при росте добровольных сбережений[351].

Тогда мы видели, что увеличение сбережений ведет к краткосрочному снижению спроса на потребительские блага и их цен, и, таким образом, растут реальные ставки заработной платы, что поощряет замену рабочих машинами, рост спроса на капитальные блага и удлинение производственных процессов. Теперь же мы видим, что относительный рост цен на потребительские блага вызывает снижение реальных ставок заработной платы, побуждая предпринимателей заменять машины трудом, что уменьшает спрос на капитальные блага и еще больше сокращает прибыли компаний, действующих на отдаленных от потребления стадиях[352].

3. Повышение процентных ставок по кредитам. Ставки даже превышают уровень, существовавший до начала кредитной экспансии.

Последний временный эффект заключается в повышении ставки процента на кредитном рынке. Рано или поздно это неизбежно происходит, когда темп кредитной экспансии, не обеспеченной реальными сбережениями, перестает расти. Когда это случается, ставка процента имеет тенденцию достигать уровня, превышающего существовавший до начала кредитной экспансии.

Фактически, если, например, перед кредитной экспансией ставка процента составляет около 10 %, а новые кредиты, создаваемые банковской системой из ничего, размещаются в производственных секторах посредством снижения процентной ставки (скажем, до 4 %) и облегчения оставшихся «второстепенных» требований для предоставления кредита (договорные гарантии и т. п.), то ясно, что когда кредитная экспансия прекратится и если, как мы предполагаем, не произойдет увеличения добровольных сбережений, то процентные ставки поднимутся до прежнего уровня (в нашем примере они возрастут с 4 до 10 %). Они даже превысят уровень, предшествующий кредитной экспансии (т. е. вырастут выше первоначального уровня в 10 %) в результате сочетания действия двух явлений:

A. при прочих равных условиях кредитная экспансия и сопутствующее ей увеличение денежной массы вызывают повышение цен на потребительские блага, т. е. снижение покупательной способности денежной единицы. Следовательно, если кредиторы желают установить те же процентные ставки в реальном выражении, то к процентной ставке, преобладающей до начала процесса кредитной экспансии, они должны добавить премию «на инфляцию», или, иными словами, на ожидаемое падение покупательной способности денежной единицы[353];

B. есть и другая важная причина повышения процентных ставок до предыдущего уровня и даже выше него: предприниматели, пошедшие на удлинение производственного процесса несмотря на рост процентной ставки, пожелают — в той мере, в какой они уже потратили существенные ресурсы на новые инвестиционные проекты — платить очень высокие процентные ставки, если они обеспечены средствами, необходимыми для завершения новых ошибочно запущенных проектов. Это важный аспект, который оставался полностью незамеченным до тех пор, пока Хайек не исследовал его подробно в 1937 г.[354] Хайек показал, что процесс инвестиций в капитальные блага производит автономный спрос на последующие капитальные блага, а если точнее — на те, что являются комплементарными по отношению к уже произведенным. Кроме того, это явление будет длиться до тех пор, пока существует убеждение в том, что производственный процесс может быть завершен. Таким образом, прежде чем предприниматели будут вынуждены признать свой промах и, рискуя своей репутацией, полностью отказаться от инвестиционных проектов, в которые вложили весьма значительные ресурсы, они ринутся предъявлять спрос на новые кредиты вне зависимости от их цены. Таким образом, рост ставки процента, происходящий на кредитном рынке в конце бума, не является чисто денежным феноменом, как прежде полагал Хайек, а вызван в том числе и реальными факторами, оказывающими влияние на спрос на новые кредиты[355]. Короче говоря, предприниматели, настроенные на завершение начатых ими новых стадий производства капитальных благ, которые, как они начинают понимать, оказались под угрозой, обращаются к банкам и предъявляют спрос на дополнительные кредиты, предлагая все более и более высокую ставку процента. Тем самым они вступают в «смертельную схватку» за дополнительное финансирование[356].

1. Появление бухгалтерских убытков в компаниях, действующих на стадиях, относительно более отдаленных от потребления: неизбежное пришествие кризиса.

Пять перечисленных выше факторов вызывают следующий комбинированный эффект: рано или поздно компании, действующие на стадиях, относительно более отдаленных от потребления, начинают нести большие бухгалтерские убытки. При сравнении этих убытков с относительными прибылями, создаваемыми на стадиях, наиболее близких к потреблению, факт совершения предпринимательских ошибок и насущная необходимость их исправления путем остановки и ликвидации ошибочно запущенных инвестиционных проектов, а также изъятия производительных ресурсов со стадий, наиболее далеких от потребления, и передачи их на стадии, ближайшие к потреблению, становятся окончательно и бесспорно очевидными для всех.

Короче говоря, предприниматели начинают осознавать необходимость масштабной реорганизации производственной структуры. Путем «реструктуризации», когда [инвестиции] изымаются из проектов, начатых в отраслях, производящих капитальные блага, которые не могут быть успешно завершены, они переводят остаток своих ресурсов в отрасли, ближайшие к потреблению. Теперь становится очевидно, что определенные инвестиционные проекты убыточны. Предприниматели должны отказаться от них и осуществить крупномасштабный перевод соответствующих производственных ресурсов, особенно рабочей силы, на стадии, наиболее близкие к потреблению. Кризис и экономический спад происходят исключительно из-за недостатка реально сбереженных ресурсов для завершения инвестиционных проектов, которые, как становится очевидным, были чрезмерно амбициозны. Кризис вызывают чрезмерные инвестиции (или «переинвестирование») в наиболее отдаленные от потребления стадии, т. е. в отрасли капитальных благ (компьютерное аппаратное и программное обеспечение, высокотехнологичные коммуникационные устройства, доменные печи, верфи, строительство и т. д.), и в другие стадии с расширенной структурой капитальных благ. Он вырывается на поверхность еще и из-за параллельной относительной нехватки инвестиций в отрасли, наиболее близкие к потреблению. Комбинированное воздействие двух этих ошибок создает генерализованное ошибочное инвестирование производственных ресурсов, т. е. инвестиции такого рода, качества, количества, а также географического и предпринимательского размещения, которые характерны для ситуации, где осуществляется гораздо больше добровольных сбережений. Короче говоря, предприниматели инвестировали слишком много, неправильным способом и не в те области производственной структуры, потому что у них создалось ложное впечатление о размере общественных сбережений, внушенное банковской кредитной экспансией. Экономические агенты направили усилия на удлинение наиболее капиталоемких стадий в надежде, что, когда со временем процесс новых инвестиций будет завершен, конечный поток потребительских товаров и услуг значительно возрастет. Но процесс удлинения производительной структуры требует очень много времени. Пока он не завершится общество не может получить выгоду от роста производства потребительских товаров и услуг. Однако экономические агенты не желают ждать конца этого продолжительного периода. Напротив, они выражают свои предпочтения посредством деятельности, предъявляя спрос на потребительские товары и услуги сейчас, т. е. гораздо скорее, чем нужно для завершения процессов удлинения производственной структуры[357].

Сбережения общества можно инвестировать либо мудро, либо безрассудно. Кредитная экспансия, вызванная банковской системой ex nihilo, поощряет предпринимателей действовать так, как если бы общественные сбережения существенно возросли, а именно на ту сумму, которую банк создал в форме новых кредитов или фидуциарных средств. Рассмотренные выше микроэкономические процессы неизбежно и стихийным образом вытаскивают совершенную ошибку на свет божий. Эта ошибка проистекает из того факта, что экономические агенты на протяжении длительного периода времени полагают, что доступные сбережения куда значительнее, чем они есть на самом деле. Эта ситуация очень похожа на ту, в какой оказался бы Робинзон Крузо из раздела 1, который сберег бы корзину ягод, позволяющую ему потратить на производство капитального блага максимум пять дней и, полагая из-за ошибки в расчетах[358], что у него нет нужды в большем количестве ягод, решил бы, что эти сбережения позволят ему предпринять строительство хижины. После пяти дней, потраченных на рытье котлована и сбор строительных материалов, он съел бы все свои ягоды и оказался неспособен завершить свой иллюзорный инвестиционный проект. Мизес уподобляет общую ошибку ошибке строителя, неправильно оценившего объем имеющихся у него стройматериалов: израсходовав все материалы на закладку фундамента, строитель вынужден оставить здание недостроенным[359]. По Хайеку, здесь мы имеем дело с кризисом избыточного потребления, или, иными словами, недостаточности сбережений. Очевидно, что сбережения недостаточны и не позволяют завершить более капиталоемкие инвестиции, сделанные по ошибке. Ситуация напоминает ту, в которой оказались бы жители воображаемого острова, которые, предприняв строительство громадной машины, способной полностью удовлетворить их нужды, истощили все свои сбережения и капитал до окончания работ и не имеют иного выбора, кроме как оставить этот проект и направить всю свою энергию на ежедневные поиски пищи для прокормления, т. е. без помощи каких бы то ни было капитальных средств[360]. В нашем обществе такой недостаток сбережений приводит к следующему: закрывается множество заводов, особенно тех, что действуют на самой отдаленной от потребления стадии, парализуется множество начатых по ошибке инвестиционных проектов, увольняется огромное число рабочих. Помимо этого, всем обществом овладевает пессимизм, а осознание того, что необъяснимый экономический кризис разразился вскоре после того, как люди начали верить в то, что бум и оптимизм еще далеко не достигли своего пика и будут длиться бесконечно долго, деморализует даже самых сильных духом[361].

Рис. 5–7 отражает состояние производственной структуры в момент, когда вызванные кредитной экспансией (не обеспеченной предыдущим увеличением добровольных сбережений) кризис и экономический спад становятся очевидными и должны быть сделаны необходимые корректировки. Как видно из рисунка, новая производственная структура — более плоская и содержит лишь пять стадий, так как исчезли две стадии, наиболее далекие от потребления. Как показывают рис. 5–5 и 5–6, начало кредитной экспансии позволило предпринимателям ошибочно приступить [к реализации] этих двух стадий. Кроме того, табл. 5–6 показывает, что, хотя годовой валовой доход равен тому, что отражен в табл. 5–5 (483,8 д.е.), распределение части, отведенной для спроса на промежуточные продукты и для прямого спроса на потребительские товары и услуги, изменилось в пользу последних. Фактически теперь денежный спрос на потребительские блага составляет 132 д.е., что на треть больше 100 д.е. денежного спроса в примере из рис. 5–5 и табл. 5–5. Тем временем общий денежный спрос на промежуточные блага снизился с 383 до 351 д.е. Короче говоря, мы имеем дело с «плоской» структурой, которая менее капиталоемка и потому обеспечивает производство меньшего количества потребительских товаров и услуг, хотя эти товары и услуги являются объектом большего денежного спроса, что и вызывает резкий скачок цен на потребительские товары и услуги, а также общее обеднение общества. Данный факт обнаруживает себя в падении цен на первичные факторы производства в реальном исчислении. Хотя номинально получаемый ими денежный доход существенно вырос, еще более стремительный рост цен на потребительские товары ставит владельцев первичных средств производства в значительно менее благоприятные условия в реальном выражении. Кроме того, ставка процента, или норма бухгалтерской прибыли, достигаемая на каждой из стадий, возросла до 13,5 %, т. е. до уровня, который даже превышает уровень ставки процента на кредитном рынке до начала кредитной экспансии (11 % в год). Более высокая ставка отражает премию, компенсирующую снижение покупательной способности денег, более острую конкуренцию среди предпринимателей, страстно желающих получить новые кредиты, а также увеличение компонентов риска и предпринимательской неопределенности, которые влияют на ставку процента в атмосфере глубокого пессимизма и экономических сомнений.

Рис. 5–7. Схема производственной структуры после кризиса и экономического спада, вызванных кредитной экспансией (не обеспеченной сбережениями).

Предложение и спрос на настоящие блага (после экономического кризиса, вызванного кредитной экспансией, не обеспеченной сбережениями).

Поставщики настоящих благ	Покупатели настоящих благ
Капиталисты 1-й стадии	= 106,50 + 10,20 =	116,70	→	106,50 капиталистам 2-й стадии +10,20 на первичные средства
Капиталисты 2-й стадии	= 80,00 +13,70 =	93,72	→	80,00 капиталистам 3-й стадии +13,72 на первичные средства
Капиталисты 3-й стадии	= 53,25 +17,15 =	70,40	→	53,25 капиталистам 4-й стадии +17,15 на первичные средства
Капиталисты 4-й стадии	= 26,50 +20,36 =	46,86	→	26,50 капиталистам 5-й стадии +20,36 на первичные средства
Капиталисты 5-й стадии	0 +23,32 =	23,32	→	23,32 на первичные средства
266,25	84,75

Предложение настоящих благ, всего = 351,00 д.е. = СБЕРЕЖЕНИЯ И ИНВЕСТИЦИИ ВАЛОВЫЕ = 351,00 д.е. (общий спрос на настоящие блага).

Валовой доход за год = 483,7 д.е. (идентичен валовому доходу в табл. 5–5).

132,7 д.е. конечного потребления + 351 д.е. предложения и спроса на настоящие блага (валовые сбережения и инвестиции = 483,7 д.е.).

Следует подчеркнуть, что показанная на рис. 5–7 производственная структура, сложившаяся после необходимой реорганизации, не может соответствовать структуре, существовавшей до кредитной экспансии. Так происходит ввиду существенно изменившихся обстоятельств. В той степени, в какой редкие ресурсы общества были направлены в инвестиции, которые теперь не поддаются реструктурированию и поэтому потеряли всякую экономическую ценность, произошли крупномасштабные и неизбежные потери специфических капитальных благ. Это вызывает общее обеднение общества — состояние, проявляющееся через снижение доли капитального оборудования на душу населения, что ведет к снижению производительности труда и, следовательно, дальнейшему сокращению реальных ставок заработной платы. Помимо этого, имели место сдвиг в распределении дохода между различными факторами производства и перестройка инвестиционных процессов, которые, будучи запущены по ошибке, все же имеют некоторую пользу и экономическое значение. Таким образом, новые обстоятельства делают производственную структуру очень непохожей на ту, что существовала до того, как банки развернули кредитную экспансию, и количественно более плоской и бедной[362].

Подведем итоги. Мы описали микроэкономическую основу стихийной реакции рынка, которая следует за кредитной экспансией. Эта реакция вызывает последовательные циклы бума и спада, регулярно мучающие западные экономики уже почти два столетия (и даже дольше, как мы видели в главе 2). Мы также показали теоретическую невозможность того, что увеличение банковских кредитов — за исключением случая, когда оно поддерживается соответствующим предварительным ростом добровольных сбережений, — способно позволить обществу снизить необходимые жертвы, требуемые всеми процессами экономического роста, а также способствовать устойчивому росту и ускорять его в отсутствие добровольного решения граждан жертвовать и делать сбережения[363]. С учетом этих крайне важных выводов в следующей главе будет исследовано их значение для банковского сектора и, в частности, тот способ, которым они объясняют, что этот сектор не может действовать независимо (т. е. без центрального банка), если основан на частичном резервировании. Тем самым мы завершим теоретическое изложение, начатое в главе 3, цель которого показать на основе экономической теории, что банковская система не может гарантировать себя от приостановок платежей и банкротств с помощью нормативов обязательного резервирования (частичного), поскольку предполагаемая гарантия (норматив обязательного резервирования (частичного)) и есть то, что запускает процессы кредитной экспансии, бума, кризиса и экономического спада, которые неизбежно подрывают платежеспособность банков.

4. Банки, нормативы частичного резервирования и закон больших чисел.

Проделанный анализ позволяет прокомментировать утверждения некоторых ученых о том, что с помощью закона больших чисел якобы можно застраховать банковскую практику частичного резервирования. В сущности, мы будет отвечать на довод, будто согласно закону больших чисел банкам для удовлетворения нормального потока клиентских запросов на ликвидность достаточно иметь на руках (в форме наличного резерва) лишь часть депонированных у них наличных денег. Данный аргумент составляет ядро правовой доктрины, направленной на оправдание договора денежного иррегулярного банковского депозита с частичным резервированием. (Критическое рассмотрение этого договора см. в главе 3).

В этой области ссылка на закон больших чисел эквивалентна попытке применить принципы методов страхования к защите против риска изъятия депозитов — риска, который заранее предполагается измеримым и тем самым технически страхуемым. Однако это мнение ошибочно. Как мы увидим, оно основано на неверных представлениях о природе рассматриваемого феномена. Действительно, будучи далекими от типа событий, характерного для мира природы и символизирующего собой страхуемый риск, явления, связанные с банковским делом, относятся к сфере человеческой деятельности и потому подвержены неопределенности (но не риску), которая по своей природе страхованию не поддается.

Поскольку в сфере человеческой деятельности будущее всегда неопределенно, в том смысле, что оно еще только должно наступить, и действующие субъекты, которые станут его главными героями и движущей силой, располагают лишь частью этого будущего — определенными идеями, ментальными образами и ожиданиями, которые они надеются реализовать через их собственную деятельность и взаимодействие с другими действующими субъектами. Более того, будущее открыто для любой творческой возможности человека — и, следовательно, для каждого действующего субъекта будущее связано с перманентной неопределенностью, которую можно снизить посредством стереотипного [patterned] поведения действующего человека и других людей (институты) и проявления бдительности к возникающим деловым возможностям (т. е. демонстрируя предпринимательство). Тем не менее действующий человек не может полностью устранить эту неопределенность[364]. Открытая и перманентная природа неопределенности, с которой мы здесь имеем дело, делает неприменимыми в области человеческой деятельности как традиционные понятия объективной и субъективной вероятности, так и байесовскую концепцию последней. Теорема Байеса требует устойчивой базовой стохастической структуры, несовместимой со способностью человека к предпринимательскому творчеству[365]. Тому есть две причины: во-первых, невозможно даже знать все потенциальные варианты или случаи и, во-вторых, действующий человек обладает лишь определенными субъективными верованиями или убеждениями — по терминологии Мизеса вероятности события (уникальные события)[366] — которые, изменяясь и расширяясь, имеют тенденцию внезапно, т. е. резко и кардинальным образом, менять весь ментальный план действующего человека, все его убеждения и познания. Таким образом, человек непрерывно открывает абсолютно новые ситуации, которых прежде не мог даже себе представить.

Таблица 5–7 Область естественных наук и область человеческой деятельности.

Область естественных наук	Область человеческой деятельности
1. Вероятность класса. Поведение класса известно или познаваемо, а поведение индивидуального элемента этого класса — нет.	1. «Вероятность» уникального случая или события. Класс не существует, и в то время как известны некоторые факторы, воздействующие на уникальное событие, другие факторы неизвестны. Действие само может вызывать или создавать событие.
2. Для класса в целом существует ситуация страхуемого риска.	2. Существует перманентная неопределенность, обусловленная творческой природой человеческой деятельности. Таким образом, неопределенность не подлежит страхованию.
3. Вероятность может быть выражена ¿математически..	3. Вероятность не может быть выражена математически.
4. Вероятность поверяется логикой и эмпирическим исследованием. При появлении новой информации теорема Байеса позволяет оценить вероятность класса.	4. Открывается через озарение, понимание и предпринимательскую оценку. Каждый новый бит информации модифицирует ex novo всю карту убеждений и ожиданий (концепция удивления).
5. Это объект исследования естествоиспытателя.	5. Концепция обычно используется действующим субъектом — предпринимателем и историком.

Эта концепция неопределенности, которая соответствует единичному событию в области человеческой деятельности и, следовательно, экономической теории, коренным образом отличается от понятия риска, применимого в физике и других естественных науках. Итоги подведены в табл. 5–7.

Понятно, что события, связанные с более или менее массовым и неожиданным изъятием клиентами средств со своих депозитов из какого-либо банка, представляют собой сферу человеческой деятельности и протекают в условиях неопределенности, которая по самой своей природе технически не подлежит страхованию. Технико-экономическая причина невозможности застраховать неопределенность связана с тем, что человеческая деятельность сама создает или вызывает события, которые пытаются застраховать. Иными словами, само существование страховки неизбежно влияет на изъятие депозитов, и поэтому между наличием «страховки» (норматив частичного резервирования, предположительно установившегося в соответствии с законом больших чисел и опытом банкиров) и возникновением предназначенного к страхованию феномена (т. е. банковских кризисов и «набегов на банки», которые провоцируют массовое изъятие депозитов) не существует необходимой стохастической независимости[367]. Тесную связь между попыткой применения закона больших чисел в форме требования частичного резервирования и тем фактом, что подобная «страховка» неизбежно вызывает массовые изъятия депозитов, показать очень просто. Это позволяет сделать изложенная в настоящей главе австрийская теория экономических циклов (теория экономических циклов, основанная на фидуциарном кредите). Действительно, банковское дело с частичным резервированием допускает крупномасштабное предоставление кредитов, не обеспеченных предварительным увеличением сбережений (кредитную экспансию), и поначалу вызывает искусственное расширение и удлинение производственной структуры (показанное на рис. 5–6 заштрихованными областями). Однако рано или поздно микроэкономические факторы, подробно описанные в предыдущем разделе, запускают социальные процессы, которые действуют в направлении, обратном к совершенным предпринимательским ошибкам, и поэтому производственная структура начинает напоминать ту, что изображена на рис. 5–7. Здесь мы видим, что новые стадии, посредством которых пытались удлинить производственную структуру (стадии 6 и 7 на рис. 5–6) полностью отсутствуют. Помимо этого ликвидированы «расширения» стадий со вторую по пятую, что вызывает общее обеднение общества, — итог безрассудных инвестиций редких реально сбереженных ресурсов. Соответственно, весьма значительное число получивших кредиты в процессе кредитной экспансии в конечном счете не могут их выплатить и разоряются, инициируя процесс, в ходе которого растет число приостановленных платежей и банкротства. Следовательно, невыполнение обязательств начинает затрагивать значительную долю банковских кредитов. Фактически, как только разражается кризис и становится очевидным, что ошибочно запущенных инвестиционных проектов вообще не следовало предпринимать, рыночная стоимость этих проектов снижается до незначительной доли их начальной стоимости, если только не исчезает полностью.

Степень, в которой всеобщее снижение стоимости множества капитальных благ переносится на банковские активы, графически изображается именно объемами кредитов, которые соответствуют заштрихованным областям на рис. 5–6. Этот рисунок отражает (в денежном выражении) ошибочное удлинение и расширение производственной структуры — изменения, предпринятые в фазе экспансии экономического цикла благодаря легкому получению дешевых банковских кредитов (не обеспеченных предварительным увеличением реальных добровольных сбережений). Ввиду того, что совершенные ошибки вскрыты, а «расширения» и «удлинения» производственной структуры заброшены, ликвидированы или реструктурированы, стоимость активов всей банковской системы значительно уменьшается. Более того, такое уменьшение стоимости постепенно сопровождается процессом сжатия кредита, исследованным в конце главы 4 с бухгалтерской точки зрения, который лишь усиливает негативные воздействия, оказываемые спадом на активы банковской системы. Те предприниматели, которым посчастливилось спасти свои компании от приостановки платежей и банкротства, реструктурируют начатые ими инвестиционные процессы. Останавливая и ликвидируя их, они накапливают ликвидность, необходимую для возврата банковских кредитов. Кроме того, пессимизм и деморализация экономических агентов[368] означает, что обращение за новыми кредитами и одобрение этих ходатайств не может компенсировать скорость, с которой кредиты погашаются. Происходит серьезное сжатие кредита.

Поэтому следует сделать вывод, что в тот момент, когда оптимизм и доверие вкладчиков находятся на самом низком уровне, экономический спад, вызванный кредитной экспансией, заканчивается общим снижением стоимости бухгалтерских активов банковской системы. Другими словами, спад и невыполнение денежных обязательств понижают стоимость банковских кредитов и других активов, причем соответствующие обязательства банков, т. е. депозиты, находящиеся теперь в руках третьей стороны, остаются прежними. Если говорить о бухгалтерском учете, то во многих банках финансовая ситуация становится особенно проблематичной и сложной, и они начинают объявлять о приостановке платежей и банкротствах. Вполне логично, что с теоретической точки зрения невозможно заранее определить, какие конкретные банки пострадают сильнее по сравнению с другими. Однако можно с уверенностью предсказать, что банки, платежеспособные лишь чуть-чуть меньше, столкнутся с серьезным недостатком ликвидности, приостановкой платежей и даже банкротством. Такая ситуация может легко спровоцировать всеобщий кризис доверия к банковской системе в целом, мгновенно распространяясь и побуждая людей изымать свои депозиты в массовом порядке не только из банков, находящихся в чуть более затруднительном положении, но и изо всех остальных. Действительно, все банки, которые ведут операции с частичным резервированием, по определению неплатежеспособны, и в этом отношении различия между ними относительно малы (это всего лишь вопрос степени), что делает неминуемым значительное сжатие — финансовое и кредитное. События такого рода (подобные спровоцированному банками экономическому кризису XIV столетия) неоднократно происходили с самого зарождения банковского дела с частичным резервированием. Во всяком случае выше было показано, что система частичного резервирования эндогенно запускает процессы, делающие невозможным застраховать банковское дело с помощью применения закона больших чисел. Эти процессы вызывают систематические кризисы в банковской системе, которая рано или поздно начинает сталкиваться с непреодолимыми трудностями. Данное обстоятельство лишает силы один из самых затасканных доводов, направленных на техническое оправдание договора, правовая природа которого, подобно договору денежного банковского депозита с частичным резервированием, недопустима (как мы видели в главе 3), поскольку возникает исключительно благодаря привилегии, предоставленной государством частным банкам.

Можно было бы ошибочно предположить, что широко распространенные дефолты и генерализованные потери стоимости на стороне активов банковских балансов, вызванных экономическим кризисом, с бухгалтерской точки зрения могут быть без проблем компенсированы удалением соответствующих депозитов, уравновешивающих эти кредиты на стороне обязательств. Не зря в главе 4 объяснялось, что процесс кредитной экспансии влечет за собой создание банками таких депозитов. Тем не менее с экономической точки зрения этот аргумент неверен. Хотя время создания банками денег в форме депозитов первоначально совпадает со временем создания ими кредитов, причем и то и другое выдается одним и тем же агентам, получатели кредитов тут же расстаются с денежными единицами, полученными в форме депозитов, используя их для оплаты услуг поставщиков и владельцев первичных средств производства. Следовательно, прямые получатели продолжают иметь долг перед банком в размере предоставленных им кредитов, тогда как депозиты сразу меняют владельцев. Именно здесь коренится внутренне присущая банкам неплатежеспособность, которая подвергает опасности продолжение их существования в период серьезного экономического спада. Фактически, получая кредиты, предприниматели в массовом порядке совершают предпринимательские ошибки, всплывающие в момент кризиса. Они ошибочно инициируют процесс инвестиций в капитальные блага (материализованные кредиты), стоимость которых существенно падает или теряется полностью. Все кончается крупномасштабными дефолтами по кредитам, и стоимость большой доли банковских активов резко падает. Однако в то же время держатели депозитов — теперь третьи стороны — в полном размере сохраняют свои притязания к банкам, развязавшим кредитную экспансию, и поэтому банки не могут ликвидировать свои обязательства теми же темпами, с какими падает стоимость их активов. В результате возникают бухгалтерские диспропорции, ведущие к приостановке платежей и банкротству наименее платежеспособных банков. Если пессимизм и недостаток доверия будут распространяться, то неплатежеспособными могут стать все банки, что заканчивается катастрофическим крахом банковской системы, основанной на частичном резервировании, и денежной системы, основанной на банковском деле с частичным резервированием. Эта неустойчивость, внутренне присущая банковской системе с частичным резервированием, и есть то, что делает неизбежным существование центрального банка как кредитора последней инстанции, тогда как надлежащее функционирование системы полной свободы банковского дела требует возвращения к традиционным принципам права и, таким образом, к требованию 100 %-ного резервирования.

Если договор денежного банковского вклада, который позволяет банкирам пренебрегать своим обязательством поддерживать 100 %-ный коэффициент резервирования, может очевидным образом привести к гибели банковской системы (и многих из ее клиентов), то как стало исторически возможным, что банкирам удалось настоять на таком способе ведения дел? В первых трех главах мы изучили исторические факторы и обстоятельства, вызвавшие к жизни договор банковского вклада с частичным резервированием. Мы видели, что этот договор возник из привилегии, которой правительства наделили банкиров, позволив им использовать в собственных интересах деньги вкладчиков, чаще всего в форме кредитов, предоставляемых тому, кто наделил их привилегией, т. е. правительству или государству, постоянно испытывающему финансовые затруднения. Если бы правительства выполнили свое главное предназначение и надлежащим образом определили и защитили бы права собственности вкладчиков, такой аномальный институт не появился бы никогда.

Теперь рассмотрим дополнительные соображения относительно возникновения договора денежного банковского вклада с частичным резервированием. Одна из существенных проблем заключается в огромной теоретической трудности, которая, учитывая сложную и абстрактную природу социальных процессов, связанных с кредитом и деньгами, лишает множество людей, и даже тех, кто наиболее вовлечен в эти процессы, способности анализировать и постигать последствия, в конечном счете вызываемые кредитной экспансией. Фактически на протяжении всей человеческой истории большинство людей в целом считало воздействие кредитной экспансии на экономику позитивным, и по большей части внимание обращалось на ее наиболее бросающиеся в глаза краткосрочные результаты (приливы оптимизма и экономический бум). Однако что можно сказать о самих банкирах, которые на протяжении всей человеческой истории множество раз переживали «набеги на банки» и кризисы, периодически и весьма серьезно подвергавшие опасности их бизнес и даже разрушавшие его? Учитывая, что банкиры в первую очередь страдают от последствий, вызываемых операциями с частичным резервированием, можно было бы подумать, что в их собственных интересах изменить свои методы ведения дел и приспособить их к традиционным принципам права (т. е. к 100 %-ным наличным резервам). Даже Людвиг фон Мизес поначалу разделял эту идею[369], но ее не подтверждает ни теоретический анализ, ни исторический опыт, который показывает, что банки вновь и вновь склонялись к частичному резервированию (несмотря на связанные с ним огромные риски). Действительно, даже когда банкирам известно, что банк с частичным резервированием в долгосрочной перспективе обречен на крах, создание денег из ничего — возможность, предоставляемая кредитной экспансией, — генерирует столь гигантские прибыли, что банкиры в конечном счете поддаются искушению вернуться к частичному резервированию. К тому же ни один конкретный банкир не может быть абсолютно уверен, что именно его банк будет одним из тех, кто приостановит платежи или разорится, так как каждый из них всегда надеется, что ему удастся «соскочить» до того, как разразится кризис, добиться погашения кредитов и избежать неплательщиков. Таким образом, возникает типичная ситуация трагедии общинных выгонов — процесс, который известен тем, что запускается всякий раз, когда неадекватно определены или защищены права собственности третьей стороны (как в интересующем нас случае). В главе 8 мы изучим этот процесс во всех подробностях. В свете вышесказанного неудивительно, что банки сталкиваются с неодолимым искушением расширить свой кредит раньше других банков и, следовательно, получить полностью преимущества барышей от экспансии, оставив остальные банки и всю экономическую систему в целом совместно нести крайне болезненные последствия, которые в конечном счете неизбежно возникнут[370].

В заключение скажем, что, как мы увидим в главе 8, техническая невозможность застраховать риск изъятия депозитов посредством частичного покрытия резервами также объясняет тот факт, что сами банкиры были главными защитниками существования центральных банков, которые в качестве кредиторов последней инстанции могли гарантировать их выживание в ходе паники[371]. С этой точки зрения историческое возникновение центральных банков как институтов было неизбежным результатом привилегии, которая позволяет банкам путем поддержания коэффициента частичного резервирования отдавать в виде кредитов большую часть денег, принятых на депозит. Кроме того, очевидно, что до восстановления традиционных принципов права, а значит, требования 100 %-ного резервирования, нельзя ни обойтись без центрального банка, ни ввести истинно свободную банковскую систему, подчиненную праву, которая не будет оказывать негативного влияния на экономическую систему, регулярно вызывая дестабилизирующие фазы искусственной экспансии и экономического спада[372].