Глава 6. Революция в системе трубопроводов.

13 ноября 1877 года Д. Армстронг, основоположник Союза нефтепромышленников, обратился с призывом к местным отделениям этой организации выбрать своих представителей на большой совет в Титусвилле, который должен был состояться через восемь дней. Цель предстоявшего съезда, связанного с событиями предшествующего месяца, заключалась в объединении всех хранилищ нефтепромышленников и всех нефтепроводов в рамках одной корпорации Рокфеллера. 21 ноября на призыв откликнулись 175 делегатов, которые представляли, как утверждалось, около 2000 владельцев скважин с собственностью на сотни миллионов долларов.

Большинство промышленников, узнавших о продажах «Эмпайр» и «Коламбиа кондуит», пришли в ярость. Но их встревожила и другая новость. Теперь Рокфеллер контролировал все трубопроводы – все выходы нефти от скважин производителей на мировой рынок.

Заседания 21 ноября проходили в закрытом режиме, но вскоре все узнали, что их отличительной особенностью стали два предложения. Одно состояло в возрождении Союза нефтепромышленников и независимых производителей нефтепродуктов – довольно безнадежное предприятие, поскольку независимые фирмы были малочисленны и владели маломощными заводами. Другое предложение представляло собой план строительства крупной трубопроводной линии, которая подорвала бы только что достигнутую корпорацией «Стандард ойл» монополию.

Последнее предложение имело практическую пользу. Трубопровод к морскому побережью выбил бы вскоре монополистическую составляющую из упомянутого союза, дав производителям нефти собственный выход на рынки. Нефтепровод позволил бы перерабатывать сырую нефть независимым производителям или новым заводам, построенным самой компанией, которая управляла бы нефтепроводом.

Изобретательный Луис Эмери-младший взялся за строительство такого трубопровода. В его «Эквитэбл петролеум компани» доля акций принадлежала двум сотням производителей нового нефтеносного поля Брэдфорда. Эмери предложил брать нефть в этой процветающей северной зоне посредством трубопроводных веток, которые доставят ее в магистральный трубопровод, ведущий к каналу Эри в Буффало. Это обеспечит дешевый путь к морскому побережью. Он уже нанес на карту путь прокладки трубопровода.

Другая группа предпринимателей предложила совету маршрут от излучины Брэди на реке Аллегейни на юго-восток через горы к Балтимору. Он покрывал расстояние 235 миль и проходил через ряд больших высот. Ни один трубопровод до сих пор не прокачивал нефть так далеко и на такую высоту, но «Сиборд пайплайн компани», инженером которой был генерал Герман Гаупт, была уверена в успехе.

Собравшись на вторую встречу, 11 декабря, производители были готовы к решительным действиям. Они проголосовали за строительство обеих ниток трубопровода и призвали к скорейшему созданию организации производителей нефти. Совет принял меры к разработке законопроекта о свободном строительстве трубопроводов, рассчитывая, что он будет одобрен законодателями Нью-Йорка, Пенсильвании и Мэриленда. Наконец, они договорились подготовить законопроект о федеральном регулировании торговли между штатами, запрещающий все дискриминационные тарифы перевозчиков.

К сожалению, производители не сделали ничего стоящего, чтобы сдержать лавину избыточной нефти. От рекордного уровня производства в 1877 году они безрассудно перешли в 1878 году к другому рекорду, еще более высокому, и к новому рекорду в 1879 году. 13,5 миллиона баррелей – 15¹/₄ миллиона – почти 20 миллионов – таково было производство нефти в Америке в течение этих трех лет. Потребление не поспевало за объемом производства нефти. Уже в 1878 году около 10 000 баррелей нефти в день, более чем 3,5 миллиона в год, закачивались в нефтехранилища.

Влияние этого переизбытка нефти на ее транспортировку и хранение ужасало. В 1878 году сложилась крайняя нужда в хранилищах, и эта ситуация вызывала борьбу и конфликты. 28 декабря 1877 года менеджеры трубопровода «Стандард ойл» предупредили своих клиентов, что ежедневное производство превышает транспортировку на 22 000 баррелей и что емкостей для хранения нефти не хватает. Однако нефть поступала в растущих количествах, и большинство ее приходилось доставлять на рынок с быстротой, которую позволяла способность загруженных железнодорожных компаний обеспечить цистерны. Между тем определенное число производителей продавали свою нефть ниже рыночной цены, чтобы избавиться от нее. То есть, в обмен на немедленную транспортировку нефти, они урезали текущие цены. Большинство этой дешевой нефти попадало в руки конкурентов «Стандард ойл».

В течение месяца после предупреждения корпорации компания «Юнайтед» приняла меры с целью справиться с ситуацией. Она объявила, что примет для перекачки по трубопроводам не более четверти нефти, добытой одним производителем. Остаток будет приниматься только на условиях «немедленной транспортировки» и, соответственно, по сбавленной цене – от двух до двадцати пяти центов за баррель меньше рыночных котировок. Для такой практики имелось много прецедентов. Аналогичные меры принимались трубопроводными компаниями в периоды перепроизводства нефти в 1872 и 1874 годах. Меры имели цель сократить добычу нефти и стимулировать производство нефтеналивных цистерн. Но, естественно, они приводили к побочному результату – обеспечивали дешевую нефть для покупателей, которыми в 1878 году были в основном агенты «Стандард ойл».

В результате возмутились Регионы. На заседании совета в начале 1878 года на «Стандард ойл» полился поток осуждения. Важно, однако, то, что даже в это время находились нефтепромышленники, обращавшиеся к корпорации с надеждой выйти из кризиса посредством сотрудничества с ней. Таким был Х.Л. Тайлор, владелец фирмы «Саттерфилд энд Тайлор». Он имел общие интересы с группой Рокфеллера в области нефтеперерабатывающего оборудования, и, резко отзываясь о «Стандард ойл» во время кризиса 8 января, он уже продолжительное время вел переговоры с Даниелем О'Дэем.

Очевидно, О'Дэй и другие агенты «Стандард ойл» (например, Сип, Барстоу и Уильям Бро) общались с умеренными нефтепромышленниками. 19 января в письме из Ойл-Сити О'Дэй сообщил Рокфеллеру о продолжительных переговорах, которые они с Сипом вели не с кем иным, как с Д. Армстронгом, знаменитым основоположником совета! Они встречались с ним в Титусвилле и увидели его готовность рассмотреть планы сотрудничества с корпорацией.

«Стандард ойл» всегда старалась справиться с возникшей ситуацией наилучшим образом. Рокфеллер позже утверждал, что лишь неимоверные усилия «Юнайтед пайп лайнс» спасли Регионы от более серьезного бедствия. «Если бы не пересечение интересов «Стандард ойл» с ними в строительстве нефтехранилищ, прокладке трубопроводов и других средств сохранения избыточной нефти, которая текла потоками из земли, ее производители, многие из которых не имели оборотного капитала, наблюдали бы, как их нефть уходит обратно в землю». Согласно Рокфеллеру, логика радикальных нефтепромышленников состояла в следующем: «Мы пренебрегли всеми советами и произвели нефть сверх возможностей всяких средств ее хранения и транспортировки. Мы не строили собственных нефтехранилищ. Как вы смеете не принимать всего, что мы произвели? Почему вы не платите нам такую же высокую цену, как в 1876 году, безотносительно к тому, что перепроизводство нефти обрушило рынки?» Рокфеллер полагал, что если «Стандард ойл» и получила прибыль на сбавленных ценах за «немедленную транспортировку» нефти, то это было всего лишь справедливой компенсацией за срочное строительство нефтепроводов на сотни миль и принятие на хранение миллионов баррелей нефти в районе Брэдфорда.

Первые решения большого совета были конструктивными. К третьему заседанию, состоявшемуся 9 января, радикалы из Регионов осознали ценность прокладки трубопроводов к побережью. В связи с этим в конце заседания было публично объявлено о строительстве нитки фирмы Эмери «Эквитэбл» в Буффало и маршрута Брейдис-Бенд – Балтимор. Среди делегатов совета провели сбор взносов на реализацию последнего проекта, а два члена совета приняли предложение о занятии постов в совете директоров новой компании.

Между тем пресса сообщила, что Герман Гаупт почти завершил покупку прав на прокладку трубопровода от нефтеносных полей до Куртис-Крик, в нескольких милях от Балтимора, где он приобрел три сотни акров земли для строительства крупного независимого нефтеперегонного завода и бондарни. Трубопровод, как полагали, будет перекачивать 2 миллиона баррелей нефти в год. Если бы законопроекты о свободных трубопроводах провели через Законодательные собрания штатов Нью-Йорк и Пенсильвания, обе компании, видимо, гарантировали бы себе быстрый успех.

Одновременно в Харрисбурге и Олбани развернулись грандиозные сражения. В Пенсильвании законопроект поддерживали внушительные силы при одновременном агрессивном лоббировании интересов Регионов. Против законопроекта сразу же выступила железнодорожная компания «Пенсильвания», а после двух публичных слушаний к ней присоединилась Торговая биржа Филадельфии. Вслед за бурным обсуждением сенат проголосовал за отсрочку его рассмотрения на неопределенный срок, и законопроект был заблокирован. Хотя в палате представителей ему повезло больше: 30 апреля законопроект одобрили, но через 8 дней его похоронили в сенате. В Олбани производителям сопутствовал успех. Несмотря на жесткое лоббирование «Стандард ойл» и «Эри» при очевидно неполном использовании компанией «Нью-Йорк централ» своего влияния, законопроект одобрили, наконец, обе палаты. Возник вопрос относительно конституционности этого шага, и 30 апреля губернатор Луциус Робинсон в конце концов позволил законопроекту стать законом, объявив, что, хотя он считает его неконституционным, суды обязаны руководствоваться им.

Три четверти владельцев скважин были убеждены, что «Стандард ойл» взяла их за горло, использовала свой контроль над трубопроводами, нефтехранилищами и железными дорогами для грандиозного вымогательства. Они знали, что корпорация не только противилась принятию законопроектов о свободных трубопроводах, и блокировала, таким образом, путь к спасению, но чинила также помехи успеху «Эквитэбл», оказывая давление даже на производителей труб, чтобы те воздерживались от поставок ей своей продукции. У них имелся и другой реальный повод для недовольства элементами системы, благодаря которой «Стандард ойл» использовала нефтехранилища независимых владельцев как часть своих нефтеналивных емкостей. Во всяком случае, владельцам скважин перекрывали дорогу и подавляли на каждом углу, и они отказывались верить, что нехватка цистерн реальна, а условия «немедленной транспортировки» оправданны.

Основная причина трений заключалась в перепроизводстве. Другая причина состояла в наглом требовании производителей, чтобы «Юнайтед» взяла на себя все бремя обеспечения их емкостями для хранения нефти. В перепроизводстве нефти никакой вины «Стандард ойл» не было, нельзя было ее винить и в нехватке нефтеналивных емкостей, которую она героически стремилась восполнить. Однако вызывали вопросы некоторые аспекты менеджмента корпорации. «Стандард ойл» молчаливо признала справедливость жалоб, когда изменила свои контракты, предусматривавшие ее контроль над частными нефтеналивными емкостями. Нельзя также определенно утверждать, что использование механизма «немедленной транспортировки» было так необходимо, как она заявляет.

Важным аспектом сложившейся ситуации является всплеск враждебных эмоций в отношении «Стандард ойл», который она вызвала у большой группы производителей нефти. Эти люди полагали, что борются за свое существование против безжалостной тирании. Союз нефтепромышленников зашел так далеко, что 14 июля выступил с обращением, содержавшим предложение о создании крупного объединения ради беспрепятственного производства нефти. Проект обсуждался на многочисленных встречах, но безрезультатно. Между тем на других встречах резкому осуждению подверглись скидки железнодорожных компаний, которые предоставлялись «Стандард ойл» через «Америкэн трансфер компани».

В это же время негодующие лидеры Регионов решили обратиться к правительству штата с требованием исправить ситуацию. В 1872 году оно взялось за ликвидацию монополистической угрозы.

В истории американской деловой жизни были эпизоды более драматичные, чем это обращение обиженных предпринимателей Регионов к исполнительной и судебной власти штата Пенсильвания.

У этого обращения было три аспекта. Во-первых, они потребовали, чтобы губернатор и министр юстиции организовали quo warranto процесс против «Юнайтед пайп лайнс», чтобы принудить это учреждение выполнять свои обязанности обычного перевозчика. Во-вторых, они потребовали возбудить иски в Верховном суде штата с целью запрета «Пенсильвания рейлроуд», «Эри» и «Нью-Йорк централ», а также «Стандард ойл» дискриминации в тарифах на фрахт или в распределении вагонов и цистерн. Наконец, в-третьих, и это случилось позже, они потребовали предать суду главных менеджеров «Стандард ойл» за преступный сговор.

В требовании quo warranto процесса Союз нефтепромышленников изложил свои обиды губернатору Хартранфту, на которого описание огромной власти «Стандард ойл» произвело столь сильное впечатление, что он спросил: «Как это могло произойти?» По его предложению представители Регионов составили меморандум, который отображал изменчивую историю нефтяной промышленности с 1872 года. Одновременно они потребовали созыва внеочередной сессии Законодательного собрания – это был не более чем жест. Министр юстиции санкционировал выдачу судебных повесток на quo warranto процесс против «Юнайтед». Судья Чарльз Э. Тейлор выдал их, и вскоре начались судебные слушания. В их ходе представители Регионов далеко не продвинулись. Они столкнулись с процессуальными отводами и бесконечными отлагательствами.

Поэтому известные нефтепромышленники в письме на имя министра внутренних дел Уильяма Маккэндлисса официально обвинили железнодорожные компании и «Стандард ойл» в установлении дискриминационных тарифов на фрахт. Последовал ряд судебных слушаний, в ходе которых прозвучали многочисленные негодующие заявления свидетелей. Однако после их изучения 14 октября 1878 года министр заявил, что эти обвинения «не обоснованы должным образом, чтобы принимать меры». Это заявление вызвало в Регионах новый прилив ярости. В разных городах демонстранты несли макеты с изображением повешенного Маккэндлисса.

Взрыв возмущения в Регионах отозвался эхом по всей стране. Министр юстиции представил в суд справедливости законопроекты в отношении «Пенсильвании», «Атлантик энд Грейт-Уэстерн», «Лейк шор» и «Юнайтед пайп лайнс», обвинявшие их в незаконном объединении с целью контроля над нефтяной промышленностью и в отказе предоставлять справедливые транспортные услуги. Он требовал соответствующих санкций.

Публичные слушания по этим искам начались в начале 1879 года с участием главного дознавателя Дж. Б. Швейцера и прошли, с точки зрения производителей нефти, успешно. Наружу вышла вся история специальных тарифов, практиковавшихся до и сразу же после ликвидации «Эмпайр». Она произвела на публику глубокое впечатление. Откровения относительно размеров корпорации «Стандард ойл», о ее функциях, приобретенных в качестве «пользователя» железных дорог, о больших возвратных пошлинах, скидках и особых уступках со стороны железнодорожных компаний вызвали в обществе изумление и негодование.

Тревожный набат звучал между тем и в других штатах. Законопроект о свободных трубопроводах пробился в Законодательное собрание Нью-Джерси, но его рассмотрение было отложено, видимо под предлогом неконституционности законопроекта. Законодатели Западной Виргинии, настроенные более серьезно, решили провести расследование по вопросу о железнодорожных тарифах, которое начиналось с учреждения в 1877 году объединенной комиссии по расследованию тарифов на турпоездки и транспортировку грузов.

К марту 1879 года расследование железнодорожных тарифов началось в Огайо. Пэйн, взявший на себя защиту интересов «Стандард ойл», был встревожен. Он обнаружил, что обсуждение этого вопроса переместилось из комиссии по железным дорогам, где у него имелись доброжелатели, в комиссию по корпорациям – «весьма недружественную». В результате его маневров дознавание было возвращено в первую комиссию. «Это передаст расследование в руки друзей и, вероятно, не нанесет нам большого вреда», – писал он 5 марта Рокфеллеру. И был прав. Дело обошлось малыми издержками. «Стандард ойл» удалось обеспечить поддержку таких независимых членов комиссии, как Джеймс Корригэн. Во избежание вызова в суд в Нью-Йорке Рокфеллер ответил на вопросы, касающиеся его бизнеса, но ответы на них передал в письменном виде.

Однако Флэглер ездил в начале мая в Колумбус давать показания. «Меня допрашивали в присутствии восьми из девяти членов комиссии, и полагаю, что каждый из них был полностью удовлетворен ответом, что, какие бы услуги железнодорожные компании ни оказывали другим, у нашей компании не было контракта, предусматривавшего дискриминацию или скидки в перевозке грузов». Поразительное заявление. Оно, несомненно, отражало теорию, которую теперь развивал Флэглер. Она заключалась в том, что преимущества, приобретенные «Стандард ойл», были, по существу, «комиссионными» за услуги корпорации в качестве «пользователя» или за стабилизацию транспортировки нефти по железным дорогам.

Наиболее примечательное из первых дознаний законодателей, «большое расследование Хепберна», было проведено по возвращении Флэглера из Колумбуса после продолжительных возмущений; результатом его стал меморандум, составленный рядом компаний в Нью-Йорке и поддержанный мэром города Эдвардом Купером, попросившим ассамблею штата расследовать практику железнодорожных тарифов. Комиссию девяти, назначенную ассамблеей, возглавил энергичный и проницательный молодой законодатель Алонсо Бартон Хепберн.

Первые шаги в расследовании были предприняты комиссией Хепберна в феврале 1879 года. Реальные слушания начались 12 июля в Нью-Йорке с участием в качестве первого свидетеля главного менеджера по фрахту компании «Нью-Йорк централ». Слушания произвели огромное впечатление на общество, поскольку показания давали многочисленные независимые производители нефтепродуктов и посредники, а также потому, что комиссия вызвала давать показания за трибуной Джюитта, Вандербильта, Виласа (из «Эри»), Пратта, Арчболда, Роджерса, Боствика и Флэглера. Как для железнодорожных компаний, так и для «Стандард ойл» слушания имели катастрофический исход – по крайней мере, в части влияния на общественное мнение.

Пока в штатах Нью-Йорк и Пенсильвания рассматривали законопроекты о свободных трубопроводах, корпорация наняла в Олбани платного адвоката А.Н. Коула. Это было ужасно словоохотливое, хвастливое и малопригодное существо, но весьма старательное. Флэглер оплачивал деньгами «издержки» борьбы с законопроектами. В штате Нью-Йорк он послал 10 000 долларов Бланшару из «Эри» и предлагал еще 5000 долларов. В другом штате он выдал кредит «Пенсильвании», чтобы «дать ей возможность расплатиться за некоторые дела в Харрисбурге». Через полтора года Уорден писал в некоторой растерянности Рокфеллеру об одном политике из Пенсильвании, который нуждался в 15 000 долларов. Уорден «одолжил» ему треть этой суммы и не знал, одалживать дальше или нет. «Мне кажется, что господин Квэй мог бы принести нам большую пользу в этом штате, – жаловался Уорден, – но он ужасно дорого стоит».

Согласно тогдашнему обыкновению, «Стандард ойл» не брала на себя в политических делах обязанностей больше тех, что можно было бы определить как осмотрительную роль. Железнодорожные компании были гораздо активнее. Но Рокфеллер и его партнеры, когда подвергались нападению, ни в коей мере не вели себя как застенчивые непротивленцы.

Расследования в Пенсильвании и работа комиссии Хепберна вслед за попытками принять законы о свободных трубопроводах и жесткой пропагандой сторонников Регионов произвели обширный эффект. Общественность была возбуждена. Вдумчивые наблюдатели не упустили возможности заметить, что «Стандард ойл» взыскивала возвратные пошлины как с посторонних грузоотправителей, так и своих. Они мрачно констатировали, что однажды удерживалась пошлина за транспортировку 30 000 баррелей нефти в течение двух месяцев. Такая практика выглядела как возрождение схемы ненавистной «Саут импрувмент компани». Требования введения эффективного законодательства в отношении железных дорог резко усилились.

Между тем представители Регионов, хотя и ободренные первыми результатами своего судебного иска, спрашивали себя, какой эффект произведут их грозные свидетельства. Ответ на этот вопрос заключался в том, что, помимо возбуждения общественного мнения, они просто приведут к изданию распоряжений о сдерживании конкурентов. Но члены Совета нефтепромышленников хотели большего – они хотели наказания корпорации. Почему бы не обвинить ее в преступном сговоре? 29 апреля 1879 года Большое жюри графства Клэрион выдвинуло обвинения против 9 руководителей «Стандард ойл»: Джона Д. Рокфеллера, Уильяма Рокфеллера, Боствика, О'Дэя, Уордена, Локарта, Флэглера, Вандергрифта и кассира «Америкэн трансфер компани» Джорджа Герти.

Восемь пунктов обвинительного акта включали следующие обвинения: 1) попытка добиться монополии в закупках нефти и в нефтеперерабатывающей отрасли; 2) попытка притеснять и наносить вред производителям нефти; 3) сговор с целью не позволить другим заниматься нефтепереработкой; 4) объединение с целью помешать «Пенсильвания рейлроуд» и ее филиалам иметь свой естественный рынок транспортировки нефти; 5) сговор с целью извлечения непомерных комиссионных выплат и скидок с железнодорожных компаний и 6) попытка влиять нечестными методами на рыночные цены нефти и нефтепродуктов. Большое жюри не проводило предварительных слушаний ответчиков, обвинения выдвигались в их отсутствие.

Естественно, такие обвинения произвели невероятную сенсацию. Они также побудили официальных лиц к немедленному принятию мер. Менеджеры «Стандард ойл» Уорден, Локарт, Вандергрифт и Герти, как уроженцы Пенсильвании, были арестованы и выпущены под залог. Те, кто не проживали в штате, не отвечали на обвинения. Когда губернатора Генри М. Гойта призвали потребовать их высылки из Огайо и Нью-Йорка, руководители «Стандард ойл» и адвокаты немедленно воспротивились этому и стали побуждать своих губернаторов отвергать любое такое требование. Джон Д. Рокфеллер и Уорден проявили особенную активность. «Стандард ойл» набрала целый ряд адвокатов из Кливленда, Питтсбурга, Нью-Йорка и Регионов для разработки планов защиты корпорации.

Во время пребывания в Нью-Йорке Рокфеллер принял меры для предотвращения экстрадиции даже до того, как был заявлен обвинительный акт, поскольку «Стандард ойл» заблаговременно узнала о намерениях производителей нефти. 25 апреля Рокфеллер написал письмо Чонси М. Депью, который, служа в «Нью-Йорк централ», видимо, выполнял также, по запросу, поручения «Стандард ойл». Глава корпорации упомянул в письме о возможной попытке экстрадиции. «Настоящим письмом прошу Вас, в том случае, если Вы соблаговолите посетить губернатора Робинсона и проинформировать его об этой возможной акции… ходатайствовать, чтобы ни одно такое требование не предъявлялось ни одному из директоров нашей компании без того, чтобы он имел достаточно времени для ответа на него». Депью действовал быстро и 29 апреля сообщал в ответном письме: «Вчера я телеграфировал Вам, что дело в Олбани благополучно разрешилось. Сейчас пишу, чтобы вновь заверить Вас в том, что располагаю письмом, обещающим всю необходимую защиту».

Вышеприведенное показывает, что, согласно плану действий «Стандард ойл» в отношении гражданского иска, Вандергрифт, Уорден, Арчболд и О'Дэй должны были делать вид, что никак не связаны с корпорацией. Им следовало быть весьма уклончивыми в обсуждении тарифов и скидок. Их фактически нельзя было обвинить в манипуляции ценами. Каким образом можно было доказать их участие в сговоре? К счастью для этих менеджеров, им даже не потребовалось делать этого.

Между тем Уорден прислал Рокфеллеру письмо, изложив суть предложения Кассиди из питтсбургского совета. «Оно заключается в том, чтобы убедить губернатора отложить любое слушание гражданских дел, пока не будет рассмотрен вопрос о преступном сговоре. И Кассиди представил законные точки зрения и прецеденты для обоснования таких решений губернатора».

Юристы «Стандард ойл» встречались с губернатором Гойтом и генпрокурором и, хотя некоторое время были не уверены в исходе дела, постепенно убеждались, что оно закончится для их клиентов благополучно, как они и предсказывали. О'Дэй и Вандергрифт должны были присутствовать на заседании гражданского суда 14 мая. Ранее они отказывались отвечать на обвинения, теперь же приводили доводы, что любое их свидетельство можно было использовать против них самих в уголовном процессе, и просили отложить слушания, пока не состоится суд по делу о преступном сговоре. Властям пришлось удовлетворить их требование. Они быстро согласились на отсрочку судебного разбирательства гражданского дела на неопределенный срок. Таким образом, производители перехитрили самих себя и были вынуждены обосновывать свои обвинения уголовного характера перед тем, как возобновить другую акцию, которая казалась столь многообещающей.

«Стандард ойл» энергично искала возможности передать отложенное гражданское дело из суда графства Клэрион в Верховный суд штата. Просьба о перемене места судебных слушаний вызвала серию отсрочек. Наконец, в начале января 1880 года после завершения споров последовало распоряжение провести судебный процесс в Верховном суде. Однако один из семи судей заболел, и слушание дела отложили.

Между тем представители «Стандард ойл» работали над мирным урегулированием проблемы. Некоторое количество производителей предпочитало такое урегулирование, и численность партии мира росла. Пока еще свирепствовало перепроизводство, цена нефти упала в июне до 70 центов за баррель, тем не менее владельцы скважин игнорировали все мольбы сократить производство.

В течение этого периода «Юнайтед» отчаянно добивалась увеличения емкостей для хранения и транспортировки нефти. Отвечая 15 августа 1879 года на запрос группы независимых владельцев нефтехранилищ, компания подтвердила, что в ее емкостях содержится 9 000 000 баррелей нефти. Это, несомненно, отражало общую емкость наличных нефтехранилищ компании на то время, поскольку все они использовались. Большая их часть располагалась в районе Брэдфорда, так что увеличение там мощностей на более чем миллион баррелей в апреле 1878 года поражало воображение. В октябре О'Дэй сообщил Рокфеллеру, что за первые двадцать дней месяца было произведено одних деревянных емкостей (металлические емкости тоже находились в процессе производства) на 54 000 баррелей. Однако, добавил он, за этот период «Америкэн трансфер компани» связалась со 110 новыми владельцами скважин.

24 декабря «Юнайтед пайп лайнс» объявила о приостановлении режима «немедленной транспортировки». В результате производители ощутили потребность в урегулировании ситуации еще больше. Рокфеллер был доволен. «Думаю, что производители поймут, кто их истинные друзья, – заявил он в явном приливе оптимизма, – и что придет время, когда они посадят нас на плечи в знак выражения благодарности».

Этому времени не суждено было прийти. Но окончание текущей борьбы пришло быстро. В середине февраля представитель юридической службы «Стандард ойл» Д.Т. Уотсон сообщил Рокфеллеру о прекращении дела о сговоре. Столкнувшись с дальнейшими проволочками, необходимостью апеллировать к беспристрастным судьям и ослаблением поддержки в зонах своего влияния, лидеры совета пошли в конце концов на мировую с «объединением». В обмен на определенные важные соглашения большой совет отозвал свой гражданский иск и отказался от обвинений в сговоре.

Производители отступили не с пустыми руками. «Стандард ойл» согласилась не противиться упразднению скидок, возвратных пошлин и негласных тарифов. Она приняла условие не пользоваться тарифами, которые железные дороги не предлагали бы другим грузоотправителям, не возражать против полной гласности пошлин на фрахт. Далее, компания пошла на то, чтобы «Юнайтед» не допускала никакой дискриминации среди грузоотправителей, не устанавливала различные цены для транспортировки нефти от разных нефтеносных полей, за исключением тех случаев, когда они зависели от качественной характеристики грузов, и уведомляла о предстоящем увеличении тарифов за тридцать дней. «Юнайтед» должна была прилагать усилия к принятию на хранение и транспортировке всей нефти, пока ее производство не превышало 65 000 баррелей в день в течение 15 дней. Даже если производство превышало этот объем, «Юнайтед» соглашалась не закупать нефть в режиме так называемой «немедленной транспортировки», при условии, что она не продается по сниженным ценам другим потребителям.

Таким образом, «Стандард ойл» обязалась изменить порядок работы своих трубопроводов и упразднить на определенных условиях закупку нефти в режиме «немедленной транспортировки» по тарифам ниже рыночных. Обязательства корпорации в отношении железнодорожных тарифов были менее определенны. К примеру, железнодорожные компании были «свободны» в предоставлении другим клиентам благоприятствующих тарифов. Но будут ли они пользоваться этой свободой? Железнодорожные компании соглашались также не допускать дискриминации в распределении вагонов. Однако, несмотря на такие уступки, становилось ясно, что дискриминация в скидках сохранится. Это был печальный факт, с которым большой совет был вынужден мириться.

Дискриминация в тарифах становилась символом всего, что было ненавистным производителям. То, что они многого добились, почти забывалось в состоянии, когда то, чего им не удалось добиться, коробило их самолюбие. Через семь лет им предстояло увидеть в Законе о торговле между штатами первое существенное воплощение своих требований. В то же время им пришлось страдать меньше, чем прежде, от старых злоупотреблений. Показания свидетелей во время судебных тяжб в Пенсильвании произвели глубокое впечатление на американскую общественность. Расследования в Нью-Йорке и Огайо имели такой же эффект. И Рокфеллер осознал это. Менеджеры и юристы «Стандард ойл» утверждали позднее, что с этого времени они больше никогда не пользовались скидками. Ряд исследователей истории «Стандард ойл» решительно возражали им. В определенном смысле правы обе стороны.

Менеджеры «Стандард ойл» правы в том смысле, что начиная с 1880 года корпорация приняла свободные тарифы и отказалась от скидок. К 1882 году не было необходимости в использовании железнодорожных магистралей для транспортировки большей части добытой сырой нефти. Если железные дороги и использовались в какой-либо значительной степени, то в этом была заинтересована не «Стандард ойл», а железнодорожные компании. С другой стороны, железные дороги были крайне полезны для местных перевозок, а общая ситуация была такова, что интересы группы Рокфеллера и железнодорожных компаний практически совпадали. Поэтому крупные компании временами принимали меры к тому, чтобы отбить охоту у независимых производителей пользоваться железными дорогами. В таких случаях «Стандард ойл» извлекала большую прибыль, чем та, что она имела в ходе использования старых способов дискриминации.

Что касается урегулирования ситуации 1880 года, то важная ее особенность заключалась в том, что дискриминационная практика железных дорог осуждалась, как никогда прежде. Она была чревата угрозой прекращения легального существования компаний. Крупные железнодорожные компании, как и «Стандард ойл», опасались в дальнейшем провоцировать общественное негодование. Они прекратили или резко сократили мероприятия, способные вызвать общенациональный гнев. В этом состояла моральная и, до определенной степени, практическая победа производителей. Поскольку железнодорожные компании и «Стандард ойл» еще сотрудничали в разных направлениях с целью помочь друг другу, практическая польза была ограниченна. Что касается транспортировки сырой нефти по железным дорогам, строительство трубопроводов вскоре должно было сделать ее едва ли не бессмысленной. Но моральная победа помогла задействовать федеральное законодательство, которое запретило монополию и многие способы нечестной торговой практики. До определенной степени победа была реальна, важна и прочна.

В Коривилле, Пенсильвания, в полдень 28 мая 1879 года компания «Тайдуотер пайп лайн» ввела в действие 110-мильную железнодорожную магистраль. Она в три раза превышала по протяженности любую железную дорогу, построенную до нее. Эта магистраль связала нефтеналивные емкости и насосную станцию в Коривилле с Вильямспортом, расположенным за хребтом Аллегейни. Так началась революция трубопроводов. Магистраль обеспечила прямое железнодорожное сообщение с побережьем. Это был удар производителей гигантским зубилом по оковам, которыми, как считали в Регионах, «Стандард ойл» и железнодорожные магнаты их сковали. Действительно, событие было более чем важным. Оно ознаменовало начало промышленного переворота, который в течение нескольких лет выбил транспортировку более трех четвертей сырой нефти из рук железнодорожных магнатов и стал осуществлять ее по глухим подземным каналам.

Дерзкое предприятие по прокладке трубопроводов было обязано большей частью своего успеха главному инженеру Герману Гаупту. Выпускник Вест-Пойнт, заведения столь же известного, как и Миде в Геттисберге, он стал позднее профессором гражданской инженерии, одним из архитекторов главной секции железнодорожного полотна «Пенсильвании» и управляющим в течение пяти лет тоннелем Хусак. Он прокладывал трубопровод вопреки сопротивлению людей и природы. «Стандард ойл» пыталась помешать ему, купив права на проход через Пенсильванию с севера и юга. Но Гаупт перехитрил корпорацию. Работая тайком, прибегая к различным уловкам и тщательно отработанным юридическим процедурам, он отыскал брешь в, казалось бы, непроницаемой стене. Гаупт расстроил планы «Пенсильвания рейлроуд» посредством судебного запрета, который защитил его право прокладки трубопровода под одним из кульвертов компании и довел свою шестидюймовую трубу до терминала.

Что касается технических проблем, связанных с протяженностью и рельефом местности, то Гаупт был уверен в своей способности разрешить их. Он полностью посрамил своих критиков. Большой трубопровод заработал. Через неделю нефть потекла в огромные новые нефтехранилища Вильямспорта. Это воодушевило предпринимателей Регионов. Стало ясно, что дни железных дорог как перевозчиков сырой нефти сочтены, и контроль «Стандард ойл» над производителями, видимо, будет ослаблен. Повсюду говорили о поразительном достижении: нефть качалась на уровне 1900 футов над поверхностью моря и попадала самотеком в Вильямспорт на уровне 2100 футов. Всю работу выполняли две насосные станции. Вскоре трубопроводы доставляли более чем 6000 баррелей в день, что составляли их начальную нагрузку. Емкости Вильямспорта, превышавшие этот объем нефти в десять раз, принимали ее, в то время как на станции Рединг поезд из 30 цистерн заполнялся в несколько минут, вместо нескольких часов.

К середине июня прокачивалось более 50 000 баррелей в день. Новые цистерны, которых в Рединге насчитывалось 200 единиц, везли нефть на юг к Честеру, расположенному на побережье залива Делавэр, где останавливались перед независимым нефтеперегонным заводом.

Между тем быстрыми темпами велось строительство предприятия «Солар ойл воркс» в Вильямспорте, которое должно было вскоре помочь в приеме потока сырой нефти, который беспрерывно поступал по трубопроводу.

Ни железнодорожные компании, ни «Стандард ойл» не могли наблюдать блестящее начало и быстрый рост компании «Тайдуотер» без отчаянных попыток сдержать или контролировать ее активность. Что мог предпринять Рокфеллер? Крупные компании еще контролировали транспортировку нефти на дальнее расстояние. Они обеспечивали больше преимуществ, чем любая компания, управляющая трубопроводами, могла предложить.

Но Рокфеллер был тем человеком, который мог предвосхищать опасность. Поскольку «Тайдуотер» доставляла сырую нефть в Уильямспорт и ее способность продолжить это не вызывала сомнения, он немедленно занялся разрешением чрезвычайной ситуации. «Стандард ойл» боролась с угрозой тремя способами: обеспечением более дешевых железнодорожных тарифов; покупкой новых независимых нефтеперерабатывающих предприятий на востоке, сокращая, таким образом, число клиентов трубопровода «Тайдуотер»; реализацией далекоидущей программы строительства новых трубопроводов, идущих в Кливленд и Нью-Йорк. Рокфеллер был полон решимости установить контроль над «Тайдуотер», но хотел обеспечить этой компании место в общей системе транспортировки и нефтепереработки. Со своей стороны, его противники хотели договориться с ним. Они хотели качать значительное количество сырой нефти для переработки. Но существовали острые разногласия по вопросу о том, какое количество сырой нефти должна качать «Тайдуотер» и какую часть ее она должна продавать корпорации «Стандард ойл».

Две главные компании в нефтяной промышленности продолжали считать друг друга конкурентами, и их борьба за власть продолжалась. «Тайдуотер» стремилась расширить свою активность. «Стандард ойл» решительно склонялась к принятию мер, которые ограничили бы размах и пробивную силу менее крупного, но энергичного соперника.

К концу 1880 года «Тайдуотер» находилась, видимо, в довольно удобной позиции для ведения оборонительной войны, надеясь добиться соглашения со «Стандард ойл», которого желала. Ее трубопровод представлял собой успех инженерной мысли. Ее договоренности с Редингом и «Джерси централ» давали возможность выйти на рынки восточных штатов. Ряд независимых нефтеперегонных предприятий были готовы принять ее нефть, компания могла продавать нефть и за рубеж. Она пользовалась мощной поддержкой независимых предпринимателей в Регионах и по всей стране.

К несчастью для покровителей компании, ход событий повернулся против ее многообещающей позиции. Внутренние разногласия подрывали жизнеспособность компании. Между тем с ослаблением «Тайдуотер» «Стандард ойл» набирала силу.

Что касается трубопроводов, то «Стандард ойл» не намерена была удовлетвориться своими недавними достижениями. Прокладывая крупные трубопроводные магистрали, она продолжала приобретать и различные небольшие нитки. Примерно летом или осенью 1880 года она купила «Пенсильвания транспортейшн компани». 1 сентября 1880 года «Стандард ойл» взяла в аренду трубопровод «Фокс энд Финк». После длительного перерыва корпорация 12 ноября купила трубопровод «Карнс», а нефтепровод «Эмлентон продюсерс» был приобретен в последний день года. Все это были трубопроводы небольшой протяженности в Регионах. В декабре 1881 года «Стандард ойл» приобрела также трубопровод «Буффало энд Рок-Сити», владевшей собственностью в Буффало на 120 000 долларов. Эта компания не давала покоя Бенсону и О'Дэю.

Таким образом, «Стандард ойл» взяла в аренду или скупила все трубопроводы, которые могла содержать. К январю же 1881 года она замыслила еще более внушительный проект, который, как надеялись Уорден, Рокфеллер и Арчболд (руководители, наиболее тесно связанные с проектом), объединит все независимые трубопроводы вне контроля «Тайдуотер» в одну мощную компанию. Такая компания включала бы и трубопроводы «Стандард ойл».

Группа Рокфеллера, естественно, контролировала бы эту компанию, однако ее новые участники имели бы в ней право голоса и посты в правлении.

Этот трубопроводный колосс нельзя было вообразить без фигуры меньшего масштаба, чем Джозеф Д. Поттс! В бурных драматичных переговорах участвовали Х.Л. Тайлор, Хьюстон, Робертс и Кассатт из «Пенсильвании», Уильям Тсо и прочие деятели.

Поттс консультировал «Тайдуотер» на предварительных стадиях предприятия. Но у бывшего антагониста «Стандард ойл» имелись собственные интересы. Когда корпорация выкупала «Эмпайр», она завладела не всем имуществом, контролировавшимся этой компанией. Не была приобретена «Нэшнл сторидж компани», которой Поттс, видимо, уделял основное внимание с 1877 по 1881 год. Он был крупным акционером. Такими же были Робертс из «Пенсильвании» и К.А. Гриском, занимавший видное положение в «Интернэшнл навигейшн компани», владевшей океанскими транспортами для перевозки нефти.

«Нэшнл сторидж компани» в 1877 году, видимо, ограничивала свою деятельность сферой хранения нефти и нефтепродуктов, как явствует из ее названия. Она владела нефтеналивными емкостями и, несомненно, несколькими трубопроводами местного значения. Но Поттс после продажи «Эмпайр» отнюдь не был сокрушен. Он оставался тем же проницательным, широко мыслящим промышленником, который некогда создал крупную компанию быстрого фрахта. Теперь он продолжал прилагать усилия с целью развития дела, которое ему удалось сохранить. Он планировал построить нефтеперегонный завод, способный принимать сырую нефть, хранившуюся в емкостях его компании. При этом пригодился бы и задуманный трубопровод. Известно, что в январе 1881 года этот проект уже вышел из стадии воображения, поскольку решительный О'Дэй сообщал в письме Рокфеллеру 21 января, что покупалось право на проход из Брэдфорда в Дрифтвуд «по железнодорожным путям «Грейд рейл роуд» и «Филда энд Эрис Р.Р.». О'Дэй знал, что в этом заинтересованы Поттс, будучи еще при исполнении своих обязанностей, и «Пенсильвания». «Полагаю, что трубопровод будет проложен, – писал он, – если его строительство не сорвут нынешние переговоры».

Эти переговоры продолжались даже в Филадельфии, где Арчболд и Уорден обсуждали с Поттсом вопрос об оценке «Нэшнл сторидж компани» вместе с ее запроектированными и, возможно, частично построенными трубопроводами и нефтеперегонными заводами. Переговоры продвигались, стороны сближались. Наконец образовалась большая «новая компания» под названием «Нэшнл транзит компани», корпорация стоимостью 30 000 000 долларов, которая включала систему трубопроводов «Юнайтед пайп лайнс», «Америкэн трансфер систем» (пять магистральных трубопроводов и два небольших), один пароход «Фатерланд» для торговли нефтепродуктами с Европой и «Нэшнл сторидж компани» Поттса. Соглашение по существу было достигнуто 14 апреля 1881 года, а смена вывесок произошла 25 мая.

Джозеф Д. Поттс окончательно отбросил неприязь к «Стандард ойл». Он, очевидно, вошел бы в корпорацию так же, как это сделали раньше Уорден, Локарт, Арчболд и Роджерс, если бы не был ограничен во времени и возможностях. Руководители «Стандард ойл» хотели, чтобы он председательствовал в новой корпорации, и, хотя Поттс отказался, в течение последующих нескольких лет он консультировал их по многим вопросам, был одним из директоров «Нэшнл сторидж компани» и вел переговоры от ее имени.

При образовании нового гигантского объединения «Нэшнл сторидж компани» его оценили в 3 450 000 долларов, «Фатерланд» – в 750 000 долларов, а трубопроводы «Стандард ойл» – в 25 200 000 долларов. Сумму в 600 000 долларов зарезервировали в надежде купить другие трубопроводы. К.А. Гриском стал первым президентом компании. 21 марта 1881 года была куплена специальная франшиза, принадлежавшая «Сазерн рейлвэй секьюрити компани», для использования новой корпорацией.

Таким образом, «Стандард ойл» сделала большой шаг к контролю над системой трубопроводов, сравнимый в значительной степени с ее усилиями в целях унификации нефтепереработки. Она объединила все свои предприятия под централизованным руководством и приобрела крупнейшую компанию, конкурирующую с «Тайдуотер».

Каковы конкретно были авуары «Стандард ойл» в это время? Они, разумеется, включали все трубопроводы «Юнайтед» (которая отличалась от «Америкэн трансфер компани», являясь формально ее подразделением). Эти трубопроводы покрывали территорию Регионов, доставляя сырую нефть к железнодорожным станциям, и составляли линию протяженностью в 12 000 миль. Ее нефтеналивные емкости, насосные станции, офисы и телеграфные линии представляли собой имущество огромной ценности. К началу 1883 года трубопроводная империя «Стандард ойл» приобрела новые размеры.

Заря трубопроводов наконец занялась. Они больше не были простыми заменителями упряжек мулов, которые прежде шлепали по грязи в Регионах, доставляя нефть от скважин к железнодорожным станциям. Протяженные трубы неумолимо вытесняли также железнодорожные цистерны с локомотивами. Трубопровод являлся и хранилищем миллионов баррелей нефти перед дальнейшей транспортировкой. В этой функции он вторгался в финансовую сферу промышленности, помогая сдерживать разрушительную спекуляцию. Трубопровод представлял собой железную артерию, которая понижала стоимость транспортировки для потребителей.

О трубопроводах говорили повсюду. Производители усматривали в нем оружие борьбы с монополией – средство транспортировки нефти к дружественным независимым заводам. Независимые нефтеперерабатывающие предприятия видели в нем потенциальный или реальный источник снабжения, который сохранял возможность конкуренции. «Стандард ойл» считала его новым средством обслуживания своих многочисленных подразделений и обеспечения низкой стоимости транспортировки. Литейные цехи изготовляли трубы, производители делали емкости для хранения нефти и насосы для ее ускоренной прокачки. Картографы составляли карты, по которым геодезисты обозначали маршруты. Агенты компаний заблаговременно покупали права на прокладку трубопроводов. Им помогали своими советами адвокаты и эксперты.

Вслед за агентами приступали к работе строительные команды, которые прокладывали трубопровод по маршруту, рыли траншеи и сооружали насосные станции. Ажиотаж часто приобретал драматические размеры. Небольшое местечко Камерон на железной дороге, ведущей к Нью-Йорку, должно было стать строительной площадкой для насосной станции, но алчные чиновники запросили слишком высокую цену. Соседнее предприятие «Камерон Миллс» предложило по разумной цене землю и выиграло контракт. Местная газета с ликованием описывала происходившие события: «Здесь купили восемь акров земли. Ее подготовили для сооружения двух нефтехранилищ, емкостью в 25 000 баррелей каждое. Намечено также построить насосную станцию из кирпича, 600 000 штук которого уже заказано. Заключен контракт на доставку камней в 300 перчей (мера длины чуть больше 5 метров. – Пер.). Он включает также бессчетное количество пиломатериалов, определенное, однако, в 150 000 футов. В местечке сейчас находятся 50 человек. В понедельник придут плотники, а каменщики и клепальщики прибудут вскоре вслед за ними. Установят двигатели мощностью в 150 лошадинных сил. Прокладывается 6-дюймовый трубопровод, он пройдет отсюда прямо на восток. Какого места он достигнет, никто не знает. У нас вошло в поговорку: «Молчаливый как трубопроводчик».

Проложенные трубопроводы почти ничем не обнаруживают своего существования, на виду лишь емкости и будки, двигатели насосных станций и «проходчики», патрулирующие линии днем и ночью. Трубы зарыты в землю. Немногие американцы сознавали, что даже в 1882 году под землей скрывалось около 14 000 миль железной паутины, беззвучно переносящей тяжелую жидкость для освещения их домов, смазки их механизмов, снабжения их десятками продуктов – от красок и вазелина до свечей и жевательной резинки! Это было транспортное средство протяженностью в четыре длины трансконтинентальных железных дорог, скрытое от взгляда. Оно созрело в пятнадцать лет, революционизировало транспортировку нефти и уже воспринималось само собой разумеющимся, как керосин, который неожиданно стал неотъемлемым элементом домашнего хозяйства во всем мире.

Между тем «Тайдуотер» решительно прокладывала свой трубопровод дальше на восток к морскому побережью, несмотря на массу трудностей. Несомненно, ее возможности ограничивала тактика «Стандард ойл», направленная на скупку нефтеперерабатывающих предприятий, использование всех наличных нефтехранилищ и железнодорожных цистерн, а также, видимо, конкурентная борьба за сырую нефть.

С конца 1881 года, после того как «Стандард ойл» выделила «Тайдуотер» кредит, Арчболд и другие руководители корпорации, очевидно, довольно тесно сотрудничали с менеджерами «Тайдуотер». Осенью и зимой 1882/83 года имела место серия сложных сделок, сопровождавшихся немалыми мелодраматическими событиями. Два нью-йоркских предпринимателя, банкир Джордж Ф. Бейкер и биржевик Джеймс Р. Кин, помогли «Тайдуотер» выпустить рыночные боны и кредитные сертификаты на весьма жестких условиях, которые ослабили компанию больше, чем «Стандард ойл». Но и корпорация сыграла в этом деле неблаговидную роль. Она побудила предпринимателя из Регионов Э.Г. Паттерсона, которому Арчболд заплатил 20 000 долларов, попытаться обанкротить «Тайдуотер» обращением в суд с просьбой назначить судебного исполнителя. Этот маневр провалился, так как судья Пирсон Черч в Мидвилле с резким осуждением Паттерсона отверг петицию.

Тем временем меньшинство во главе с Х.Л. Тейлором упорно стремилось вырвать контроль над «Тайдуотер» из рук ее основателей. Их попытка переворота на ежегодном заседании правления компании была сорвана лишь благодаря тому, что этому воспротивился персонал офисов компании в Титусвилле, а также благодаря решению судьи Черча, признавшему попытку организаторов переворота незаконной.

В результате заключили компромисс. Блюсти его было нелегко, и в течение некоторого времени руководители «Стандард ойл», видимо, полагали, что установят полный контроль над конкурирующей компанией. Но уступить пришлось обеим сторонам.

Возможно, пойти на уступки «Стандард ойл» побудили несколько событий. Одним из них явилось открытие в декабре 1882 года на Бродвее, 57 в Нью-Йорке Национальной нефтяной биржи. До этого времени главные центры Регионов по торговле нефтью находились в Титусвилле, Ойл-Сити и в Брэдфорде. Однако центр в Нью-Йорке с его 500 участниками ознаменовал новую эру. Когда председатель К.Г. Уилсон открыл ударом молоточка первую биржевую сессию и один из биржевиков выкрикнул: «Даю 94 доллара за 5000 баррелей», а другой биржевик ответил: «Продам 5000 за 94» – начался торг, который обещал превзойти по объемам любой другой торг в Пенсильвании. Биржа в Нью-Йорке ознаменовала возросшую мощь нефтяной промышленности и, возможно, указала на то, что деятельность этого комплекса будет контролироваться в будущем с большим трудом, чем это делалось в прошлом.

Принятие законопроекта о свободных трубопроводах Законодательным собранием Пенсильвании, возможно, также повлияло на позицию «Стандард ойл». Законопроект содержал ограничения в том смысле, что все нитки трубопроводов, на которые он распространялся, должны были иметь свои терминалы в пределах штата. Тем не менее он, видимо, послужил стимулом для активизации трубопроводного бизнеса. Не лучше ли было для «Стандард ойл» заключить соглашение с «Тайдуотер», которое бы ослабило конкуренцию и защитило бы интересы обеих сторон? «Стандард ойл» нередко достигала соглашений с конкурентами на базе установления квот.

Теперь она заключила такое соглашение с «Тайдуотер». 8 октября 1883 года был подписан контракт, согласно которому по трубопроводам корпорации будут перекачиваться 88,5 % нефти и нефтепродуктов из Пенсильвании на восток, «Тайдуотер» доставались 11,5 %. Взималась одинаковая плата за транспортировку в размере 40 центов за баррель, доставляемый в Филадельфию, и 45 центов за баррель, доставляемый в Нью-Йорк. Местным трубопроводам в Регионах должны были платить 20 центов за баррель нефти, добываемой в скважинах. Обе стороны приветствовали соглашение. Для «Тайдуотер» оно означало окончательное признание независимости компании, для «Стандард ойл» оно давало гарантию того, что «Тайдуотер» не будет стремиться выйти за обозначенные пределы экспансии и не будет пытаться строить нефтеперерабатывающие предприятия, которые лежали в основе такой экспансии.

В условиях действия соглашения «Тайдуотер» процветала. Она продолжала свои операции как прежде, пока ее трубопровод не достиг в 1887 году Байонны. Затем нефтеперерабатывающее предприятие в Честере объединилось с аналогичным предприятием «Ошен» в Байонне. В 1888 же году образовалась «Тайдуотер ойл компани», которая поглотила «Ошен ойл компани», а также «Ломбард, Айрес». Важные скважины в Брэдфорде, которыми владели Саттерфилд и Тейлор, были выкуплены новой компанией, когда были пущены в производство. В качестве нефтедобывающей, транспортной, нефтеперерабатывающей и экспортирующей корпорации «Тайдуотер» владела десятой частью всего нефтяного бизнеса Америки. Ее существование давало «Стандард ойл» веское основание сомневаться в том, что она владеет абсолютной монополией в данной отрасли.

Однако Рокфеллер с партнерами вели дела еще более успешно, чем конкуренты. Конечно, конкуренты занимали прочные позиции, но эти позиции были ограничены определенными договоренностями. Создание «Тайдуотер» было блестящим предприятием, открывающим возможности обойти «Стандард ойл» с фланга. Независимые компании могли проложить новые трубопроводы, могли быть построены новые нефтеперерабатывающие предприятия, и вся структура заводов Рокфеллера могла сократиться, а ее господствующие позиции могли быть подорваны. Но руководство «Стандард ойл» действовало быстро и умело в освоении новой сферы строительства магистральных трубопроводов. Оно превзошло в этой сфере «Тайдуотер», овладело имуществом Поттса и выкупило трубопроводы и нефтехранилища Тейлора. Наконец, руководители «Стандард ойл» ограничили активность «Тайдуотер» и вынудили эту компанию стать отчасти союзником. Результат оказался менее драматичным и радикальным, чем исход борьбы с «Эмпайр». Тем не менее он был значителен и, с точки зрения «Стандард ойл», эффективен. То, что с «Тайдуотер» обходились мягко, Рокфеллера не волновало. Он не был апостолом разрушения, он стремился к стабилизации, которой и достиг.

В действительности это был усовершенствованный способ контроля. Революция трубопроводов отодвинула железные дороги в подчиненное положение. «Стандард ойл» господствовала в сферах транспортировки и нефтепереработки. С продвижением источников нефтедобычи на запад Рокфеллер прокладывал трубопроводы с новых нефтеносных полей Огайо в Кливленд и Чикаго. Он удвоил, а в ряде случаев утроил число труб, подключенных к его первоначальным магистральным трубопроводам. Конкуренция скорее усилилась, чем ослабла, но он мог сдерживать ее и регулировать, а также не допускать дробления массивной структуры, которую так заботливо и смело выстроил.