Советы бывалых.

Про кактусы и розы.

Http://www.e-xecutive.ru/friday/article3763/ Disclaimer (англ.): 1) отказ от любых претензий на что-л. или в связи с чем-л.; 2) отречение; 3) отговорка, чтобы прикрыть себе задницу… Кевин Смит, «Догма» (кинофильм)

Эта история не имеет отношения к действительности. Все совпадения непреднамеренны и случайны. Любое упоминание существующих торговых марок, названий и имен является результатом искаженного мировосприятия читателя.

Автор также считает своим долгом сообщить, что, насколько ему известно, не существует технологических циклов производства технического кактусового окатыша и лепестковых плит. Любые аналогии с существующими производственными процессами непреднамеренны и случайны.

Автор также снимает с себя любую ответственность за любые прибыли, убытки, ущерб, ухудшение здоровья и изменение гражданского состояния читателей, возникшие в процессе и в течение 100 лет после прочтения этого текста.

«Уникак».

Компания «Уникак» («Универсальные кактусы») была образована в результате приватизации Районского кактусокомбината в 1994 году. По итогам 2004 года компания осуществляла 42% производства и 58% экспорта технического кактусового окатыша. Оборот за 2004 год составил $341 млн., чистая прибыль – $23 млн. Основные активы компании – как-тусовые плантации и обогатительный комбинат в области вечной теплоты на юге Новогубернского края.

Дела «Уникака» в последнее время шли вполне прилично – обороты росли, прибыль тоже, хотя и не так быстро: сказывались активные инвестиции в обновление оборудования.

Владелец бизнеса вот уже три года ощущал себя вполне сформировавшимся капиталистом. И как всякому вполне сформировавшемуся капиталисту, ему очень хотелось видеть акции «Уникака», или – как сотрудники называли компанию – «Кактусов», на бирже. Желательно иностранной. Время от времени он отчетливо представлял себе строчку на канале бизнес-новостей, в которой плывет упоительное «UNKK $128, 8645 ^ 1, 45%».

Действительность была несколько менее радужной – структура собственности, не менявшаяся со времен дикого капитализма; планово-бюджетный отдел, убежденный, что у прибыли, как у любого счета, есть дебет и кредит; отдел закупок, сотрудники которого при зарплате в $600 ездили на новых «Пассатах». А вчера вот принесли отчет о просроченной дебиторке – Новопитерский завод не платил уже 224 дня.

Хотелось сделать что-то новое, влить в «Кактусы» новую кровь, навести порядок, сделать конфету, за которую придирчивые западные инвесторы выложат те самые $128 за акцию. Может, пригласить консультантов? А это мысль. Говорят, около столичного офиса есть пара вполне приличных компаний…

Консультанты.

И каких! Весь цвет мирового управленческого консалтинга находился от офиса «Уникака» на расстоянии одной остановки на такси. Тут были «Туалет и Душ», «Кто Подставил Михаила Горбачева», «ПолицайУытерносКомупамперс», «Большая Консалтинговая Группа», «Молодой & Честный», «Международные Большие Машины» и «Оракул».

На предложение представить свое видение реорганизации «Уникака» откликнулись все, кроме «Больших Машин», которые заявили, что проект без поставки оборудования им неинтересен. Зато остальные постарались на славу. Каждый прислал презентацию с трехзначным количеством слайдов, на которых, как в калейдоскопе, из квадратиков и стрелок складывались то система KPI, то вертикаль стратегических парадигм, то концепция создания ценности для акционеров, а также прочие магические узоры.

За те скромные $3—5 млн., которые гуру управления просили за свои высококачественные услуги, партнеры и менеджеры обещали ведущих экспертов, детальные примеры из мировой практики и высококвалифицированных консультантов, которые последние десять лет только тем и занимались, что реорганизовывали кактусовые компании. Плавные речи иностранных экспертов переливались произносимыми с приятным акцентом словами «методологии», «управление знаниями», «контроль качества» и «синергия».

Как же хотелось, чтобы на «Уникаке» все было так же гладко, красиво и иностранно! Чтобы утром на столе рядом с чашечкой кофе лежал свежий отчет с показателями удовлетворенности персонала и суммой ценности для акционеров, созданной за последние сутки. Чтобы закупщики думали о «построении отношений долгосрочного партнерства», а не об откатах, чтобы кладовщик стремился снизить зависящую от него часть показателя time-to-market, а не мечтал стащить новую швабру к себе на дачу…

И сердце владельца «Уникака» пало. Тропинку к нему сумел протоптать Олаф Польсен, скромный юрист из Швеции, рассказывавший о синергетическом эффекте от концентрации на ключевых компетенциях и конкурентном смещении стратегического фокуса.

Контракт на $2 млн. (договорились о 33-процентной скидке) выиграл… Впрочем, это не важно. Контракт выиграл «Большой Международный Консультант».

Team Building.

Олаф Польсен был очень доволен. Даже несмотря на возмутительную бестактность этого новоиспеченного русского партнера Бурлаки-Навложского (ну почему этот необразованный дикарь стоит выше его, Польсена?!), который стал говорить о каких-то сомнительных «схемах адресной компенсации усилий участникам переговоров», удалось продать крупный проект. Наверное, самый крупный во всей восточноевропейской практике за последний год!

И эта девочка-консультант здорово придумала – «конкурентное смещение стратегического фокуса». Звучит великолепно. Нужно придумать, что же это значит. Пусть она, кстати, поищет статьи по стратегическим фокусам, а если не найдет (скорее всего не найдет), то о стратегии. А потом мне расскажет. До начала проекта время есть.

А сейчас нужно собрать команду. Иностранных экспертов можно поискать среди друзей из лондонского офиса. Никто же не говорил, что они будут задействованы на проекте все время, а пару раз приехать сюда на недельные каникулы вполне могут согласиться. Тот же поляк Ящик Пончиков, например. Олаф до сих пор должен ему за содействие в повышении…

А вот с junior staf будут проблемы. Менеджеру первого года много людей не дадут, все, кто есть, уже к кому-нибудь приписаны. Значит, нужно будет нанять несколько стажеров и поискать каких-нибудь новичков, которые не заняты на проектах. А нового младшего менеджера Аню нужно обязательно взять к себе в помощники. Человек двенадцать как-нибудь наберется.

Первый этап: смещение стратегического фокуса.

Консультанты работали на «Уникаке» уже третью неделю. Вежливые, в костюмах и галстуках, со своими ноутбуками и флипчартами, они выглядели как интеллектуальный спецназ, и даже русский язык у них звучал как-то ново и загранично. Это разительно отличалось от тяжелого канцелярского слога, чудовищных пиджаков и невообразимых рюшечек сотрудников «Уникака». Глаз вполне состоявшегося капиталиста отдыхал на команде молодых профессионалов.

Да, вот как идет время. В свои 21—24 года они прошли мощное западное обучение и с невероятной легкостью жонглировали такими понятиями, как корпоративное управление, внутренний контроль и стратегические императивы. Иное качество сотрудников, что и говорить. Тут пока поймешь, что такое инвестиция, успеешь поседеть…

Со второго дня присутствия на «Кактусе» консультанты активно общались с персоналом компании, заполняли опросники и проводили интервью. Работали по 12—14 часов в сутки. Сотрудники консультантов побаивались.

Во-первых, насмотревшись на их трудовой энтузиазм, руководство может потребовать от работников «Кактусов» добровольно удлинить рабочий день. И возразить будет трудно, поскольку объем недоделанной работы довольно внушителен и совсем не склонен сокращаться.

А во-вторых, не всем нравилось чувствовать себя закоснелыми недалекими провинциалами рядом с этими детьми из столицы. Не каждый экономист на «Уникаке» с легкостью ответит на вопрос «Какую часть от общей стоимости продаж составляют затраты на закрытие периода в управленческой отчетности?». Потому что:

1) управленческой отчетности на «Кактусе» как таковой нет;

2) что такое «общая стоимость продаж» – производственная себестоимость по двадцатому счету или уже с включенными общепроизводственными расходами?

3) как выделить затраты на закрытие периода?

Но консультантов эти сложности не смущали. Они настолько глубоко, на уровне спинного мозга, разбирались в управленческой отчетности, что даже затруднялись объяснить словами, что означают эти термины. Поэтому приходилось догадываться самим, придумывать цифры и отвечать на вопросы, опираясь на собственный двадцатилетний опыт работы и знания, вынесенные с недавних курсов по бухгалтерскому учету в Новогубернском институте экономики и права.

В конце пятой недели работы была назначена большая презентация, или – как называли ее консультанты – стратегическая сессия, на которой Олаф Польсен представлял владельцу и руководству «Уникака» результаты первого этапа проекта.

После двух слайдов благодарностей «за честь представить результаты работы руководству компании» презентация ярко живописала успехи «Уникака» за последние пять лет и четко указала на конкурентные преимущества компании (рыночное лидерство, управление инновациями и низкая стоимость рабочей силы). При взгляде на эти слайды на душе у владельца бизнеса потеплело и в памяти туманно замаячила строка «такая корова нужна самому».

Однако следующие слайды описывали ужасные последствия потери стратегического курса: стратегическая дезориентация, снижение управляемости и потеря маржи на высококонкурентных рынках. Трудно даже решить, что было страшнее. Владелец бизнеса вспомнил, как буквально прошлой зимой на МКАД с ним приключилось «снижение управляемости» на скорости прилично за двести. Тогда чудом удалось избежать слияния с.

«КамАЗом». Нет, чутье не подвело – с бизнесом точно нужно что-то делать, и делать сейчас. Но что именно?

Выход из сложившейся ситуации только один: конкурентное смещение стратегического фокуса. Для «Уникака» это означало переход от низкорентабельного производства кактусового окатыша к выпуску высокодоходных экстрактов и масел из цветков кактуса. Далее приводилась аналитика роста объемов и прибыльности на рынке цветковых экстрактов.

Рынки и в самом деле выглядели весьма аппетитными: 40% ебитды[1] против уникаковских 13% (снижение на 1, 5% по отношению к прошлому году). Высокий передел, что и говорить…

За образец следует взять модель производства розового масла (во внутренней базе «Консультанта» есть информация об организации ведущих мировых производителей розового масла) и заменить в ней розы на кактусы. Розы – потому что и у роз, и у кактусов есть шипы, так что бизнес-модель роз после небольшой адаптации к условиям «Уникака» неизбежно сработает и на кактусах.

Вообще-то кактусы на новогубернской вечной теплоте цвели не очень часто, и оборудование для выделения масла из цветков – недешевая игрушка, но за консультантами стоял мировой опыт и международная практика, а за «Уникаком» – только десять лет эксплуатации не совсем честно нажитого советского наследия.

Однако врожденное чутье не позволило согласиться на реализацию амбициозных планов консультантов в полном объеме (сколько раз владелец ругал себя за эту излишнюю осторожность!), и решено было остановиться на схеме с неполной переработкой лепестков – до уровня лепестковых плит. Так получалось значительно дешевле по оборудованию.

Владелец бизнеса решил дать проекту зеленый свет.

«…вы рисовать умеете?..».

Младший менеджер Аня в делах производства масел и лепестковых плит разбиралась плохо. Нет, на уровне обыденного понимания она вполне себе этот процесс представляла, однако ни с технологией, ни с учетом на производстве не сталкивалась. Тем не менее, раз Олаф попросил составить план проекта и обозначить схему операционной модели производства лепестковых плит, нужно это сделать (и как эти иностранцы всегда просят так, что получается жестче любого приказа?).

В офисе обсуждать не хочется. Лучше взять консультантов Алексея и Дениса (похоже, оба большие умницы) и стажера Машу для разбавления мужской компании и отправиться вечером в летнее кафе около гостиницы – в непринужденной атмосфере ребятам легче будет креативить.

В кафе выяснилось, что Денис, консультант по IT в банках, закончил Тимирязевскую академию. Правда, учился он на ветеринара крупного рогатого скота, но про растения им тоже рассказывали, и потому технологию выращивания роз он себе представляет. Для этого нужно их посадить в чернозем и поливать утром и вечером.

Что касается Алексея, специалиста по бюджетированию, то на курсах по управлению временем ему рассказывали про технику планирования rolling-wave planning, когда сначала намечаются большие блоки работы, а потом детально планируются действия по реализации ближайшего по времени блока.

У Маши нашлись знакомые из «Розэкспорта», у которых она пообещала что-нибудь на этот счет узнать.

По результатам обсуждения в кафе Аня набросала план проекта следующего состава:

1) выбор способа организации производства;

2) формирование оргструктуры и бизнес-процессов;

3) подготовка посевных площадей;

4) выращивание пилотного урожая;

5) закупка, монтаж и запуск линии по печати лепестковых плит;

6) коммерческая эксплуатация.

Пункты 2—4 и 5 можно будет написать последовательно, а потом, на презентации, позволить клиенту предложить выполнять их параллельно. Клиенту ведь тоже хочется почувствовать себя умным…

Следующим утром она показала результаты Олафу. Менеджеру проекта план очень понравился, он попросил Аню сделать из него диаграмму Ганта и включить в презентацию о подходе к организации работ на проекте. В качестве источника информации он переслал ей несколько презентаций, «которые мы делали для нескольких восточноевропейских клиентов класса B2B», и с крайне сосредоточенным видом углубился в изучение экрана своего ноутбука, где был открыт сайт с предложениями о продаже бизнес-седанов.

Аня переслала эти материалы Алексею и предложила немедленно «пробрейнстормить состав презентации на флипчарте».

Завидев оживление у флипчарта, на брейнсторминг подтянулись почти все наличные консультанты, кроме двух бедолаг, которые переводили описания бизнес-процессов из модели IBL, и новоиспеченного синиора Глеба, который не мог отвлечься от напряженной дискуссии о судьбах «Линукса» на форуме Авто.ру.

Брейнстормили почти шесть часов подряд, изведя при этом двадцать листов формата А1, шесть маркеров и около восьмидесяти чашек кофе, который варили в кафетерии «Кактуса» и по указанию владельца бизнеса приносили консультантам бесплатно. В конце концов, сильно устав и почти охрипнув от жарких споров, утвердили следующую схему презентации:

1) вступление;

2) операционные модели;

3) заключение.

Глубина смысла, закладываемого каждым участником в пункты схемы, не поддавалась измерению.

Растерзанный лист с планом (последний из уцелевших) и тучей диаграмм, списков и стрелок передали Алексею, которого Аня попросила собрать презентацию в ближайшие два дня, чтобы можно было обсудить ее с Олафом к концу недели. Если ему понадобится помощь, он может поручить часть работы любому, кто будет не слишком занят. Но все разошлись по своим делам, сославшись на то, что как раз сейчас они слишком заняты.

Лучшие мировые практики.

Консультант Алексей находился в том нежном возрасте офисного работника, когда задание начальства еще имеет приоритет не только над новой статьей на E-xecutive, но и над утренней подборкой анекдотов с anekdot.ru, поэтому, получив от Ани материалы, он со вздохом закрыл браузер и погрузился в изучение материалов.

Просмотреть предстояло шесть презентаций по 80—140 слайдов каждая. Названия клиентов создавали в душе Алексея приятное чувство приобщения к мировому тайному знанию – «Британский бензин» (польское отделение), ГородБанк (из Бухареста), «Гнездле»… Что значит B2B, Алексей еще не знал, поэтому присутствие в списке ГородБанка и «Гнездле» его не смутило.

Презентацию по «Британскому бензину» Алексей честно прочитал от заглавия до слайда «Спасибо за внимание». Каково же было его удивление, когда в презентации для «Гнездле» он обнаружил точно такое же вступительное слово, причем в середине этого вступления вместо «Гнездле» руководство варшавского офиса обращалось к компании Krys– checka. Дальнейшее изучение еще более озадачило Алексея, потому что диаграммы тоже были подозрительно похожи, а слайды с Key success factors вообще отличались только логотипами клиентов.

Пробежавшись по остальным материалам, Алексей с ужасом обнаружил, что они на 80% с точностью до названия клиента повторяют друг друга. Еще хуже было то, что Алексей из этих 80% понимал около 15. После двух часов чтения мозг медленно плавился от сбалансированных подходов к решению управленческих задач, которые непрерывно создавали устойчивые конкурентные преимущества.

Алексей закрыл ноутбук и вышел на улицу перед офисом «Уникака». В обед нужно будет представить Ане скелет презентации, но пока ничего не сделано. И он, Алексей, не понимает, что и как нужно сделать. После двух месяцев работы в консалтинге Алексей наконец оказался перед выбором, который проходит каждый консультант большой западной компании: признать, что ты ничего не понимаешь в стратегических парадигмах операционной эффективности (и покинуть мягкое кресло хотеллинг деска навсегда), или сделать вид, что новое платье короля ты, хоть и смутно, но видишь, а со временем будешь видеть все лучше и лучше, пока не поверишь, что оно на самом деле существует.

Алексей напряженно думал. Путь чести был экономически невыгоден, путь достатка был похож на продажу души дьяволу. «Иди с этим в банк, папа[2], – сказал про себя Алексей. – Есть третий путь[3]». Он цинично нарезал скелет презентации из результатов работы восточноевропейской практики, обсудил его с Аней и после небольших доработок принялся переводить наполнение.

Продажи душ в этот день выросли на единицу.

Shared Service Cactus.

Около экрана стоял Олаф Польсен и что-то журчал с мягким шведским акцентом. Владелец бизнеса его почти не слушал. По правую руку от него, через директора Торгового дома «Кактус-Трейд» Юрия Аникеева и заместителя генерального директора ЗАО «Кактус-Инвест» по организационной структуре и управлению проектами Елены Салтановой, сидел директор «КактусТранса» Евгений Мегасов и рисовал на бумажке закорючки. Владелец бизнеса смотрел на Мегасова и всеми клетками обоих полушарий мозга ненавидел и его самого, и его закорючки.

«КактусТранс» был убыточным подразделением уже 17 месяцев. Причина была банальна – Мегасов воровал. По всему городу, как прыщи, возникали и исчезали транспортные компании, у которых «КактусТранс» покупал услуги и арендовал технику по чудовищным ценам.

По-хорошему, его нужно было выгнать, но такие вещи легко делать в столице, а здесь, в Районске, это не пройдет. Все более или менее значительные собственники в городе и заметные люди в городской администрации знали, что Мегасов ворует, а многие даже в этом участвовали. Так что выгнать его по этой причине – значит, показать всем, что справиться с ним ты не смог. Потерять уважение здесь смерти подобно.

Ну хорошо, предположим, Мегасов с позором изгнан. Руководители других подразделений довольно быстро придут к выводу, что лучше наворовать за три-четыре месяца свой двадцатилетний доход и спокойно свалить, чем горбатиться на «Уникаке» до пенсии без ясных перспектив. В конце концов, в 94-м украсть Районский кактусокомбинат мог каждый, и сейчас воровство у владельца можно оправдать лозунгом «Грабь награбленное».

Выгнать Мегасова было решительно невозможно.

«…Трьетий варьянт опьерационной модели – стрятьегический контролер, – звучал голос Олафа Польсена. – В етой сит’яции управляющая компания концьентрирует тьехнологические и управльенческие компэтэнции производьящих подряздьелений и осуществльяет контроль оперяций на соотвьетствие стандардам…».

Услышав слово «контроль», владелец на время ослабил ненависть к Мегасову и вслушался в то, что говорил Польсен.

Четвертый вариант операционной модели для «Уникака» предполагал выделение всех сквозных функций (бухгалтерии, ТоиР, складов, персонала и части маркетинга) в Shared Service Centre.

Так, подумал владелец, это все мелочи, а вот подписание платежных поручений и счетов-фактур в этот самый «шэред сервис» вывести было бы неплохо. Схема получалась простая и почти гениальная (владелец заулыбался, как ребенок, сложивший кубик Рубика, причем Олаф принял улыбку на свой счет): ключевые компетенции, а конкретно – отношения с самыми крупными клиентами, переносятся с предприятий в управляющую компанию, закупки вспомогательных материалов и запчастей концентрируются в SSC, там же ставится отдел контроля, который смотрит за соответствием счетов на оплату бюджетам. Счета-фактуры и платежки подписывает не главный бухгалтер «КактусТранса», которого Мегасов выдрессировал, как Куклачев своих кошек, а контролер из SSC, для которого Мегасов не важнее степлера.

И тогда счета за транспорт можно будет перехватывать и блокировать. Причем звонить Мегасов должен будет не своему главному бухгалтеру, а чужому рядовому контролеру. По мегасовским понятиям, это дело недостойное.

Владелец для приличия выслушал описания еще пары операционных моделей (коммуникатор-интегратор и корпоративный архитектор), после чего выступил с речью, в которой обрисовал только что придуманное видение операционной модели «Уникака». Мегасов явно напрягся, но возражать не стал. Олаф Польсен, со своей стороны, подтвердил оптимальность выбранной модели и в короткой речи на тридцать минут отметил ее замечательные синергетические эффекты.

Счастью шведа не было предела: владелец бизнеса подписал счет за первую фазу проекта. А это, граждане, реальные деньги. В московском офисе Олафа неизбежно ждут почет и уважение, будьте уверены. Только в гостинице сын стокгольмскоподданного вспомнил, что в заключительной речи на презентации он, кажется, забыл упомянуть про розы. Но стоит ли огорчаться из-за такой мелочи, когда в карманах уже хрустят денежные знаки и клиент одобрил продолжение проекта?

Все-таки юридическое образование – удивительно удобная вещь. Олаф мастерски составил презентацию и поставил клиента не перед дилеммой «покупать проект или нет?», а перед вопросом «какую операционную модель выбрать?». Что ни говорите, но вести переговоры Олаф умеет. Клиент сам не заметил, как попал в хитро расставленные ловушки. Если бы не его, Олафа, дипломатические способности, вторая фаза проекта легко могла бы и не состояться.

Учитесь, дети.

Второй этап: операционная модель.

В столовой «Кактуса», переоборудованной в зал заседаний, начиналась вторая за последний месяц сессия по трансляции стратегии.

В головах уникаковцев слово «сессия» прочно ассоциировалось со словами «пленум» и «ЦК», поэтому и готовились к ней почти как к выезду на заседание в облисполком – мужчины отказывались от привычных свитеров и вспоминали, как завязывается неизменный полувиндзор, женщины аккуратно укладывали волосы и одевались по образу и подобию деловых леди из новорусских сериалов.

От стратегической сессии ждали многого. Ждали и боялись, как бы не оказалось новое знание консультантов слишком непонятным, а если так и будет, то как бы не показать, что ты чего-то не понимаешь. Те сотрудники, у которых была электронная почта, получили материалы стратегической сессии заранее и внимательно их прочитали. А некоторые по привычке, сохранившейся со времен занятий по политинформации, даже законспектировали и составили списки вопросов.

Открыл презентацию владелец бизнеса. Он рассказал о начале нового этапа в жизни «Уникака» – этапа изменений.

Теперь каждый сотрудник должен смотреть на свою деятельность с точки зрения оптимизации и сопоставлять свои действия с переходом компании не только к новому производству, но и к новой операционной модели. Проект будет протяженным, и успешно реализовать его должна помочь координация усилий сотрудников «Уникака» и консультантов. Опыт и знание, с одной стороны, и лучшие мировые практики и навыки управления масштабными изменениями, с другой, – вот что является основой успеха.

А посему консультантов нужно любить, жаловать, и если они чего попросят, не отказывать.

Затем выступил Олаф Польсен. Он представил проектную команду (не всю, а только руководителей направлений Финансов, Логистики и Управления проектами). В первоначальном плане Управления проектами не было, вместо него был Маркетинг, но руководитель Управления проектами синиор Глеб, как заметила менеджер Аня, очень понравился Елене Салтановой. Елена в последнее время активно набирала политический вес, и Аня резонно рассудила, что неплохо было бы иметь заместителя по организационной структуре и управлению проектами на своей стороне. Поэтому она предложила Олафу поставить Управление проектами в один ряд с Финансами и Логистикой, что позволит включить Глеба в руководство проекта и обеспечить его сотрудничество с Еленой. Олаф, в свою очередь, резонно рассудил, что Ане, как женщине, виднее, и понизил Маркетинг в статусе, пообещав, впрочем, руководителю этого направления синиору Вячеславу повышение в ближайший же промоушен-митинг.

После Олафа слово перешло руководителю проекта от «Уникака» Елене Салтановой. Елена не стала отвлекаться на характеристику международной политической обстановки и просто огласила состав рабочих групп и порядок работы.

За Еленой Салтановой выступили руководители направлений со стороны консультантов. Они кратко описали фронт работ и состав процессов своих участков операционной модели. В ходе обсуждения сотрудники «Уникака» извлекли заготовленные конспекты и стали задавать вопросы по существу: например, чем процесс «Сбор результатов деятельности» отличается от процесса «Анализ результатов деятельности» и как они относятся к процессу «Управленческий учет». Консультанты подробно объяснили, что все процессы отличаются: а) объектом; б) составом участников; в) ресурсами; г) информационными связями с другими процессами и д) последовательностью стадий. Тем же отличаются и упомянутые процессы.

Кто-то из отдела продаж поинтересовался, в чем заключается послепродажное обслуживание кактусового окатыша и лепестковых плит, для которых в операционной модели предусмотрен блок процессов «Послепродажное обслуживание». На это консультанты ответили, что послепродажное обслуживание направлено на повышение качества обслуживания клиентов и получение информации об их удовлетворенности продуктом.

В завершение встречи владелец бизнеса объявил, что техническим директором проекта назначен руководитель южного блока плантаций Валерий Бабанов, который будет заниматься установкой оборудования и отладкой технологического цикла производства лепестковых плит.

Сессия оставила у сотрудников «Уникака» двойственное впечатление. С одной стороны, на все вопросы были получены ответы. С другой – ясности относительно проекта не прибавилось почти совсем. В общих чертах результаты сессии кратко и емко зафиксировал у себя в блокноте директор «кактус-Трейда» Юрий Аникеев: «Логистика-фигистика, финансы-хренансы, проекты —[4]. А Муренков – дурак». Дмитрий Муренков занимал должность директора по стратегии и развитию ЗАО «Кактус-Инвест».

«…Мы не сеем и не пашем…».

Разработка операционной модели в рабочих группах оказалась делом не только не страшным, но даже веселым. Вскоре после начала совместной работы сотрудники «кактусов» привыкли к консультантам. Привыкли к тому, что по любому, даже самому незначительному поводу консультанты рисуют и показывают презентацию, и к тому, что говорят они на очень странном наречии русского языка, политкорректном и очень похожем на глянцевый журнал о финансах.

Кроме того, при близком знакомстве большинство консультантов оказались неплохими ребятами. Конечно, некоторые из них не отличали дебиторки от кредиторки, путали кассовый чек с платежным поручением, а подавляющее большинство представления не имело о плане счетов, но это, как ни странно, вызывало у сотрудников симпатию и вселяло приятное осознание того, что «опыт не пропьешь».

В целом работа над операционной моделью продвигалась довольно резво. И это создавало определенные проблемы для Олафа: по плану проекта параллельно с п. 2 «Формирование оргструктуры и бизнес-процессов» начиналась работа над п. 3 «Подготовка посевных площадей» и даже п. 6 «Закупка, монтаж и запуск линии по печати лепестковых плит». Подробный план проекта гласил, что на этих этапах консультанты «осуществляют всестороннюю методологическую поддержку этапов выбора, поставки и монтажа оборудования». Ладно бы только план, но та же самая фраза была по неосторожности вписана в Приложение 4 к контракту «Взаимодействие сторон в ходе второго этапа Проекта». А на Приложении 4 стояла его, Олафа, иностранная подпись.

Разработку операционной модели нужно было во что бы то ни стало затормозить. Иначе не хватит времени на разработку схемы распределения ответственности при выборе и закупке оборудования. А ответственность эта никоим образом не должна лечь на консультантов и на него, Олафа Польсена, лично.

Саботировать проект явно было, разумеется, невозможно, однако был способ затормозить работу на неделю и затем при необходимости нагрузить рабочие группы дополнительными заданиями. И Олаф этот способ знал: нужно пригласить международных экспертов. В повестку визита (на который уходит неделя продуктивного времени, что уже неплохо) включается проведение оценки качества, и по результатам формируется отчет о соответствии проекта лучшим мировым практикам с разделом (внимание!) «Рекомендации по улучшению». А уж дать этому отчету ход или нет, Олаф решит по обстоятельствам.

Олаф позвонил старшему менеджеру варшавского офиса Ящику Пончикову и после короткого приветствия на тридцать минут перешел к сути дела. Когда через час суть дела стала Ящику понятна, Олаф в дипломатических фразах предложил Ящику приехать и сделать «общий обзор качества проекта с вынесением рекомендаций». За непыльные недельные каникулы гражданин Польсен обещал приличный гонорар из уникаковских денег и хорошую строчку в послужном списке. Ящик взял тайм-аут на размышления и вежливо попрощался, прибавив еще сорок минут времени к уникаковскому счету за международную связь (Олаф долго колебался, с какого телефона звонить, но шведская бережливость победила шведскую осторожность).

Олаф был доволен: если бы Ящик попрощался за десять минут, это был бы однозначный отказ, двадцать – скорее отказ, тридцать – скорее согласие. Сорок минут означали четкое «да». Такова польская вежливость, которую Олаф усвоил за три года работы в варшавском офисе.

Пребывая в приподнятом расположении духа, Олаф позвал менеджера Аню на обед в городе (обычно он обедал в директорской столовой «Уникака», но на этот раз шведская осторожность взяла реванш у шведской бережливости). В процессе ожидания утки, запеченной с десятью сортами сыра, он попросил Аню за героически отвоеванные им пару (а может, и больше) недель разработать ту самую схему разграничения ответственности в ходе «Взаимодействия сторон в ходе второго этапа Проекта». А заодно найти кого-нибудь, кто организует доставку Ящика Пончикова из Варшавы в Домодедово и далее в Районск.

В отличие от Олафа у Ани не было юридического образования, но она хорошо чувствовала людей и имела неплохое представление о кодексе чести, или, проще, понятиях отечественных капиталистов. Аня понимала всю тонкость решаемой проблемы. Начальная позиция выглядела крайне непривлекательно:

1. Консультанты ничего не знают о технологии и тем более оборудовании для производства лепестковых плит. А клиент знает.

2. Фразу из Приложения 4 клиент понимает как «консультанты выберут оборудование, укажут участок и будут работать непосредственно с рабочими в процессе монтажа и выращивания». И прямо отказаться от этих функций нельзя.

Для разработки способов красивого выхода из сложившейся ситуации молодецкий наскок вчерашних студентов не годился, тут требовались люди более зрелые. Аня устроила у себя в гостинице вечернее чаепитие, на которое пригласила руководителя Управления проектами Глеба и руководителя Логистики Андрея. Сидели долго, беседовали непринужденно, но по делу. Из нескольких придуманных вариантов выбрали один рабочий – раз в контракте речь идет о «методологической поддержке», то консультанты будут предоставлять описание подхода к выполнению тех или иных задач. Тут же придумали звучное обозначение «разработка адаптированных методологий». Ответственность делилась так:

– консультанты предоставляют адаптированные методологии из лучших мировых практик в следующих областях: «управление посевными площадями цветковых культур», «управление посевами», «технологический процессинг цветков» (до уровня цветковых плит). Кроме того, консультанты дают две дополнительные методологии: «выбор схемы управления посевными площадями» и «выбор оборудования для процессинга цветков»;

– клиент несет полную ответственность за наполнение адаптированных методологий фактическими данными и отраслевой спецификой, а также полностью отвечает за результаты применения адаптированных методологий.

На следующий день Аня послала Олафу короткий бриф по разработанному подходу, получила на него общее одобрение и распределила задачи: Глеб пишет детальные процедуры и регламенты взаимодействия, а консультант Алексей на основании этих материалов рисует красивую презентацию.

Приезд Ящика Пончикова назначили через неделю.

Начальник транспортного цеха.

В материальном плане Евгений Мегасов был гражданином вполне обеспеченным: небольшой универсальный магазин, зарегистрированный на имя жены, и половина в управляемом братом мелкооптовом складе давали более чем приличный доход. Работа на «Уникаке» была для него относительно безрисковой халтурой. Впрочем, масштабы поступлений от халтуры в несколько раз превосходили гешефт от розничных и мелкооптовых операций. Так что держаться было за что.

Идея владельца бизнеса о переносе контроля над счетами в малопонятное буквосочетание ЭсЭсЦе начальнику «КактусТранса» совсем не нравилась. Но если уж владелец задумал играть в мировые лучшие практики, то Мегасов будет бороться с ним его же оружием. Он набрал телефон Елены Салтановой и, поинтересовавшись здоровьем и обсудив очередную серию «Идиота», мельком заметил, что такси для международного эксперта «КактусТранса» он уже организовал и нужно эту информацию донести до консультанта, ответственного за транспортировку эксперта (кто там у них, кстати, занимается развозом импортных тел?).

Елена Салтанова слабо разбиралась в хитросплетениях капиталистической собственности и мегасовских схем не понимала. А потому и злого умысла в его невинном интересе усмотреть не сумела. Так у заведующего транспортным цехом собралась вся информация о прибытии международных знаний в Районск.

На районском вокзале Ящика Пончикова ждал роскошный уникаковский микроавтобус с перегородкой от водителя и тонированными до зеркального блеска стеклами. В прохладной темноте салона, куда Ящика препроводил приятный синиор Леонид, ждал представитель руководства компании-клиента господин Evgeny Megasov (это польский эксперт прочитал на предоставленной визитке, что было очень кстати, поскольку название компании он не помнил). Megasov оказался приятным собеседником, а его русский акцент в английском очень напоминал польский.

После разговоров о погоде (Ящик помнил, что русские понятия не имеют о вежливости, и потому уговорил себя не замечать, что расшаркивание заняло всего пять минут) Evgeny аккуратно перевел разговор на тему дела и дал польскому эксперту общий обзор компании и проекта. Из этого обзора следовало, что эффективность Universal Cactus страдает из-за потери стратегического фокуса, а именно из-за попытки охватить слишком широкий участок value chain и недостаточной концентрации на core competencies. Слушая себя, Мегасов удивлялся, насколько, оказывается, просто говорить на консультантском наречии. Он также с удовлетворением заметил, что для иностранного эксперта это наречие звучало почти как киплинговское «мы с тобой одной крови – ты и я»…

Ящик был вполне согласен. Megasov – безусловно, очень advanced и cooperative, с ним можно работать. Отвечая на реплику про эффективность, Ящик припомнил, какие слова в его обширном лексиконе связаны со словами core competencies, и составил изящную фразу, которая включала большую их часть (а именно in-house, outsourcing, service level agreement и provider relationship management).

Мегасов был доволен: слова звучали правильные, видение Ящика было сориентировано в нужную сторону. Управлять импортным консультантом оказалось значительно проще, чем, например, бригадиром водителей. Даже не нужно было орать матом. Чтобы закрепить успех, Мегасов позволил себе несколько реплик в том ключе, что транспорт – область не ключевая и поднимать управление перевозками на уровень управляющей компании дело ненужное, неэффективное, и вообще, не следует беспокоить богов по мелочам.

Ящик, как профессиональный консультант, тонко чувствовал, куда дует ветер, и решил выстраивать свою точку зрения именно в том ключе, который подавал Megasov. Ведь, как известно, стремление подписывать счет прямо пропорционально удовлетворенности клиента, а удовлетворенность в консалтинге лучше всего измеряется количеством вещей, с которыми клиент согласен. Значит, нужно говорить клиенту все то, что слышишь от него, – не станет же он спорить сам с собой. А точку зрения Меgаsоv’а вполне можно считать официальной позицией руководства – не зря же он был направлен встречать Ящика…

После приезда в главный офис «Уникака» Ящик был приглашен Олафом на обед в городе. Поскольку обед оплачивался из кармана клиента, спор между шведской бережливостью и шведской осторожностью не состоялся.

За обедом Олаф (после всего необходимого политеса, разумеется) дополнил картину проекта важными деталями и ярко живописал Ящику новый инструмент исследовательского центра в Пенсильвании – адаптированные методологии. Инструмент этот – новое слово в технологиях управленческого консультирования, и, если он будет применен на этом проекте, фамилия Ящика Пончикова будет непременно стоять в числе авторов статьи для Howard Business Review.

Олаф решил заменить «оценку качества проекта» на рекомендации использовать адаптированные методологии, поскольку оценка качества предназначена для ситуаций с серьезными претензиями клиента к ходу проекта и такое мощное оружие лучше пока приберечь.

Адаптированные методологии, вероятно, были совсем новым инструментом: Ящик про них ничего пока не слышал. Тем не менее он посчитал, что иметь публикацию по новейшей технологии в самом HBR было бы совсем неплохо для повышения до партнера, и выразил намерение отметить этот инструмент в своем итоговом отчете, на что Олаф охотно согласился. Кстати, чтобы сформировать отчет, ему, Ящику, понадобится помощь консультанта, а лучше двух. Причем желательно смышленых и с хорошим английским, чтобы можно было вести разработку отчета на английском языке.

Такие консультанты, разумеется, быстро нашлись. И очень кстати у них оказался почти готовый черновик отчета, который Ящику оставалось только прочитать, дополнить несколькими деталями и освятить именем лучших мировых практик.

Черновик включал следующие разделы:

1. Cactus Pellets Industry: Current Sate and Future Prospects.

2. Petal Oil: Next Generation Floral Products.

3. Petal Oil – Setting up Production:

– Project Management;

– Technology Management;

– Tailored Methodologies.

4. Petal Oil – Managing Production:

– Operational Model Concepts;

– Operational Model Sample Designs;

– Future Challenges and Opportunities;

– Tailored Methodologies.

5. Conclusion and Advice.

После двух дней встреч и переговоров Ящик Пончиков решил, что пауза выдержана, и рекомендовал добавить перед пятым пунктом раздел Core Competencies Management: Outsourcing vs. In-House. И этот пункт был включен в отчет и в презентацию по отчету в полном соответствии с видением Мегасова.

Труженики тыла.

В кабинете владельца бизнеса проходило внутреннее совещание, посвященное проекту по реорганизации компании. Владелец бизнеса смотрел на работу консультантов уже три с половиной месяца. Полтора месяца назад у него уже было сформировано видение того, что он хочет получить от проекта. Два месяца он смотрел и размышлял, а теперь пришел к определенным выводам и был готов предпринять некоторые шаги.

Три недели назад он запросил у Дмитрия Муренкова, директора по стратегии и развитию, обзор перспектив производства лепестковых плит в России. Одновременно он заказал у Юрия Аникеева список клиентов, готовых закупать лепестковые плиты, с указанием ожидаемого объема заказов на год вперед.

Муренков пришел в «Уникак» из компании-консультанта по стратегии и на позиции директора по развитию должен был курировать перспективные направления деятельности и заниматься поиском финансирования под новые проекты. Однако за год пребывания в «Кактусах» он ни одного нового направления не нашел, а вверенные ему два проекта благополучно затормозил. Последние четыре месяца он заявлял, что пишет стратегию компании, но демонстрировать ее отказывался.

Теперь перед владельцем бизнеса лежал 40-страничный труд дирекции развития и табличка на половину листа А4 от «КактусТрейда». Отчет живописал рост рынка кактусовых плит на десятки процентов в год и обороты в сотни миллионов долларов уже на третий год производства. В табличке говорилось, что «Уникак» может рассчитывать на $1, 9 млн. твердых заказов и на $0, 8 млн. рамочных соглашений на поставку лепестковых плит в ближайший год.

Проведя показательную порку Муренкова, отчет которого был построен исключительно на цифрах, предоставленных консультантами во вводной презентации, владелец бизнеса дал понять собравшимся, что сегодня лучше не возражать. Задав встрече нужный тон, владелец приказал руководителю Отдела инвестиций Андрею Молочкову найти поставщиков оборудования для производства лепестковых плит. Будет хорошо, если партнеры из «Неандерталя» (производитель комбайнов и кактусодробилок) или «Стигмы» (оборудование для формовки окатыша) смогут что-то предложить.

Отдел инвестиций входил в дирекцию по развитию, и формально задание на анализ нужно было давать через Муренкова, однако владелец бизнеса сознательно обратился к Молочкову напрямую. Дополнительный щелчок в нос и намек на заменимость Муренкову не помешают.

Бабанов должен был начать распахивать плантацию под цветковые сорта кактуса уже две недели назад. Два дня на то, чтобы это было так. Нет, никаких двухсот гектаров, нам и так не хватает для технического кактуса. Сорок. И то в качестве эксперимента попробуем половину растить без удобрений. Кстати, рассада уже пришла? Понятно. В общем, чтобы через неделю были уже десятидневные всходы.

Так, закупки: нужны рамочные соглашения на поставку лепестков, чтобы оборудование к завершению монтажа было чем загрузить. Черт его знает, вырастут свои или нет. Можно и у китайцев закупать, но лучше у наших. В крайнем случае у казахов.

Гражданка Салтанова, у нас готово помещение под SSC? А почему уже месяц начинаем? Понятно, хорошо. Еще два месяца у вас на все.

Да, и еще. Скоро нужно будет принимать карты процессов у консультантов. Елена Салтанова должна организовать прохождение всех карт через процедуру согласования в своем отделе. В общем, их принимать вполне безопасно, макулатура как макулатура, но нужно будет найти ошибки и несоответствия, чтобы было о чем торговаться.

Через час заседание было закончено. При выходе из кабинета Муренков виновато семенил вокруг владельца бизнеса и говорил, что в такой спешке ничего путного не получится, а получатся сапоги всмятку, но владелец его не слушал.

Адаптированные методологии.

На презентации отчета международного эксперта приключился скандал. Первые четыре раздела прошли очень гладко. Олаф с удовлетворением отметил, что клиент спокойно съел адаптированные методологии, а значит, половина дела по переносу ответственности с консультантов сделана.

Но на пункте про аутсорсинг и ключевые компетенции владелец вдруг помрачнел и попросил уточнить, из каких лучших практик следует передача транспорта на аутсорсинг. Заметив усложнение ситуации, Олаф немедленно подключился к ведению презентации и, используя всю гипнотическую силу своего мягкого акцента, ответил, что аутсорсинг является эффективным средством оптимизации управленческой структуры и повышения эффективности управления издержками, однако эти же эффекты могут быть достигнуты при использовании квазиаутсорсинга (от страха осложнений на проекте мозг Олафа работал в два раза быстрее, чем обычно, но и этого не хватало, так что приходилось время от времени забывать русские слова), когда контракт на поставку услуг и Service Level Agreement заключаются с собственным подразделением.

Таким образом, компания готовится к переходу на полноценный аутсорсинг. Ящик Пончиков к сказанному добавил, что это позволяет получать преимущества аутсорсинга до формирования развитого рынка услуг.

Владелец бизнеса отметил, что районский рынок транспортных услуг в настоящее время настолько далек от развитого состояния, что даже использование квазиаутсорсинга может оказаться экономически неэффективным. Мегасов пытался что-то возразить, однако владелец бизнеса выразительно посмотрел на него поверх очков, и директор «КактусТранса» от высказываний отказался.

Провожая Ящика на вокзал, Олаф обсуждал результаты презентации. В очередной раз ему удалось идеально провести переговоры. Тут было все: и изящный тактический замысел, и отвлекающие маневры, и быстрое реагирование. Ну разве не четко были преподнесены адаптированные методологии там, где клиенту было трудно говорить «нет»? А эта ситуация с аутсорсингом транспортных услуг – мы позволили клиенту отвоевать у нас эту позицию, когда исход встречи был уже решен! Ну а то, что об ответственности за принятие решений по плантации и оборудованию клиент даже не заикнулся, – это просто высший пилотаж!

Олаф долго выражал свою бесконечную признательность Ящику за визит и поддержку. Ящик, в свою очередь, долго говорил о перспективах московского офиса вообще и его, Олафа Польсена, в частности. Рассуждал о прогрессивных рынках и высоком уровне руководителей российских предприятий. И вообще, едва ли не планировал переехать работать в Россию.

Засыпая в СВ, Ящик мысленно перебирал профиты, собранные за неделю: публикация в HBR, успешный councellee, повышенная утилизация (Ящик выставлял на проект по 12 часов в день плюс время в пути) и приличный бонус. Вполне неплохо для визита в какую-то тмутаракань. Во сне он увидел себя в партнерском кресле.

После отъезда Ящика Олаф обсудил с Еленой Салтановой график работ и договорился на следующей встрече по статусу проекта обсудить вопросы «взаимодействия сторон в ходе второго этапа Проекта» вообще и адаптированные методологии в частности.

Работу над адаптированными методологиями распределили среди консультантов. «Управление посевными площадями цветковых культур», «Управление посевами» и «Технологический процессинг цветков» отдали рабочей группе, состоящей из синиора Наташи (той самой, которая придумала буквосочетание «смещение стратегического фокуса») и Дениса. За «Выбор схемы управления посевными площадями» и «Выбор оборудования для процессинга цветков» ответственным назначили Алексея под началом руководителя Управления проектами синиора Глеба.

Исходя из схем и подходов, разработанных менеджером Аней с Андреем и Глебом, рабочие группы уже через неделю закончили разработку черновых детальных дизайнов адаптированных методологий.

«Управление посевными площадями цветковых культур», «Управление посевами» и «Технологический процессинг цветков» были выполнены в виде отдельных презентаций со схемами формирования соответствующих систем управления путем последовательного сбора и систематизации входов из требований бизнеса и стратегии (business-drivers и key success factors соответственно). В ходе дальнейшей работы предполагалось каждый шеврон в этих презентациях детализировать до отдельных шагов.

«Выбор схемы управления посевными площадями» и «Выбор оборудования для процессинга цветков’ВВ были сделаны как скоринговые системы на базе электронных таблиц. Подробная модель оценки вариантов предполагала учет и прогнозирование динамики основных макроэкономических показателей (вплоть до денежного агрегата M3 в помесячной разбивке) и валютных курсов. На момент презентации были готовы только итоговые форматы с заглушками там, где данные еще не считались. Предварительный вариант скоринговой модели представлял собой файл MS Excel размером 23 мегабайта.

К проектам адаптированных методологий у сотрудников «Уникака» были некоторые вопросы. Например, зачем нужна такая скоринговая система, если поставщиков оборудования для процессинга лепестков на территории страны действует всего три (два импортера и один отечественный производитель)? На это консультанты отвечали, что такая ситуация не может продолжаться вечно (хотя ничто пока не мешало ей держаться уже 25 лет, из которых 10 пришлись на дикие девяностые) и система выбора должна поддерживать определенный уровень общности.

Что касалось презентаций, сотрудники хотели знать, как будет выглядеть продукт, который они получат после выполнения всех перечисленных и детально расписанных шагов. Консультанты устало повторяли, что в итоге будут построены соответствующие системы управления мирового уровня. Хотя какие именно материалы будут сформированы, консультанты пока и сами не очень представляли. Наверное, тоже эксель будет.

Итог обсуждения подвел руководитель рабочей группы Финансы со стороны клиента Андрей Стукин. Увидев слайд «Спасибо за внимание», он громко заявил: «И вам спасибо. Но такой трамвай не полетит». И вышел из зала.

Третий этап: внедрение.

Когда на третьей неделе передачи результатов второго этапа клиенту владелец бизнеса на очередной встрече по статусу проекта заявил, что «Неандерталь» привез первую партию модулей линии по процессингу лепестков, Олаф Польсен ощутил неприятное посасывание под ложечкой. Впервые он почувствовал, что проектом не управляет. До сих пор все баталии по поводу работ шли на территории консультантов – методологии, процессы, организационные структуры и системы показателей. Здесь можно было говорить что угодно и толковать термины, как это было нужно.

Но оборудование – другое дело. Совсем другое. Во-первых, оборудование однозначно. И толковать о том, каким оно должно быть с точки зрения лучших мировых практик, доступных только консультантам, было невозможно. Во-вторых, клиент разбирается в оборудовании и знает, что оно может, а что нет. И если оборудование заработает, но не окупится, это будет провал проекта, а не «Уникака».

Более того, владелец рассказал, что экспериментальное поле с цветковыми кактусами уже засеяно, всхожесть пока ниже, чем у технического кактуса, но для первых посевов это нормально. Первые бутоны можно ожидать уже через три недели. К тому времени как раз завершится монтаж оборудования и будут доставлены первые партии привозного лепесткового сырья из Трехдворска. По мере накопления опыта выращивания цветковых кактусов доля привозного сырья будет сокращаться, и в соответствии с реалистичным сценарием, предложенным консультантами, уже через шесть месяцев линия на 80% будет загружена кактусовыми лепестками собственного производства.

Такие высокие темпы будут возможны благодаря использованию новейшего инструмента управленческого консалтинга – адаптированных методологий, которые должны были быть готовы уже неделю назад. Кстати, как с ними обстоят дела?

А дела с адаптированными методологиями обстояли некрасиво. «Управление посевными площадями цветковых культур», «Управление посевами» и «Технологический процессинг цветков» были проработаны на 70%, и общий объем их уже составлял 290 слайдов. Обещанные электронные таблицы по ним были сделаны, но пока еще находились в стадии отладки. Поэтому все управление осуществлялось на основании опыта «Уникака» по выращиванию технического кактуса.

«Выбор схемы управления посевными площадями» и «Выбор оборудования для процессинга цветков» были значительно расширены и улучшены по сравнению с первыми версиями – теперь они в качестве входов использовали макроэкономические показатели 10 стран и прогнозировали курсы 20 валют на 20 лет вперед, однако модуль оценки требовал определенной доводки, потому что на генерируемых остальными модулями данных давал ошибку «деление на ноль» и найти ее пока не удавалось. Зато на модельных данных скоринговая система по выбору оборудования четко указывала на преимущество неандерталевских машин. Это был серьезный плюс, иначе $1, 2 млн. денег, вложенных «Уникаком» в новую линию, пришлось бы считать потраченными напрасно.

Принимая во внимание перечисленные факторы, Олаф позволил менеджеру Ане принести извинения за задержки и пообещать все доделать к следующей статус-встрече.

Проблемами с методологиями список неприятностей не исчерпывался. Были сложности с подписанием документов:

Елена Салтанова организовала придирчивую проверку документов и по каждой карте сформировала список замечаний и предлагаемых исправлений в установленном формате. Этот формат синиор Глеб по рекомендации Олафа спроектировал ужасно неудобным – предполагалось, что это будет удерживать подчиненных Елены Салтановой от его заполнения. Однако сотрудники «Уникака», закаленные выравниванием пробелов и ручным переносом строки, сочли формат вполне удобоваримым и теперь штамповали документацию несоответствия результатов с ужасающей скоростью. Тщательность проверки была выше понимания консультантов – в «Списках замечаний» указывались даже лишние мягкие знаки в глаголах третьего лица с возвратным суффиксом «-ся». Ну какому жителю Интернета придет в голову убирать лишний мягкий знак в словосочетании «по результатам проводиться экспертиза»?

Кроме того, Мегасов отказывался подписывать блок процессов, связанных с «КактусТрансом». Не помогали ни душевные разговоры, ни апелляции к лучшим мировым практикам, ни даже розовые короткие юбочки, в которых девушки-консультанты общались с Мегасовым.

В довершение несчастий владелец бизнеса предложил через две недели (когда можно будет судить о качестве лепестков на новых посевах) провести встречу управляющего комитета проекта с участием партнеров московского офиса. Олаф почувствовал, что речь на этой встрече пойдет о деньгах и конкретно о том, что консультантам их дадут меньше. Но отказываться было нельзя.

В тот же вечер Олаф связался с руководством московского офиса и обсудил сложившуюся ситуацию. Для обеспечения переговорной позиции было решено назначить визит руководителя консалтингового подразделения и партнера по качеству услуг.

Высокие гости были в Районске уже через два дня.

Пролетая над гнездом кукушки.

Заседание управляющего комитета должно было пройти через два дня, сразу после представления результатов оценки качества проектов. Заключение этой оценки Олаф уже согласовал с представителями руководства московского офиса – консультанты признавали определенные недоработки в управлении проектом, однако вместе с тем указывали на отсутствие содействия и задержки с предоставлением материалов со стороны клиента. Что было, в общем, вполне справедливо.

Но за два дня до заседания стройные планы пришлось срочно менять. Произошло непредвиденное: экспериментальный посев цветковых кактусов дал урожай цветков в три раза выше стандартного для кактусов значения. В абсолютных цифрах это означало 600 г лепестков с гектара при стандартных 200, но для целей презентации было решено использовать цифру 300%.

Соответственно масштаб и количество признаваемых недоработок в отчете были скорректированы в сторону понижения в те же три раза. Вместе с тем за день были сданы все адаптированные методологии и написан отчет об оценке эффективности их применения. Даже процессы «КактусТранса» каким-то чудом удалось подписать. Таким образом, к заседанию управляющего комитета консультанты подошли вполне подготовленными.

Статус-встреча с представлением результатов оценки качества прошла блекло и незаметно: звучала иностранная речь, сменялись слайды. Все участники понимали формальность этого мероприятия и готовились к предстоящему сражению. Отличился на заседании только Дмитрий Муренков, который в очередной раз пустился в рассуждения о «сапогах всмятку», осторожно поглядывая на владельца бизнеса. Но владелец на его речь никак не отреагировал, и красноречие Муренкова быстро иссякло.

Заседание управляющего комитета открыл Андрей Молочков с докладом об оценке эффективности нового направления производства. Олаф заподозрил в этом шаге попытку обесценить результаты проекта, однако в своем докладе Андрей аккуратно обходил вопросы использования методологий и делал акцент на экономических и операционных показателях работы оборудования. А они были вполне приличными: работающая на привозном сырье линия по формовке лепестковых плит отставала от графика выхода на окупаемость всего на месяц, что на фоне проектов Муренкова выглядело почти достижением.

С плантациями ситуация обстояла хуже, но про урожайность цветков Молочков говорил в относительных единицах (Олаф боялся, что он озвучит абсолютные цифры), что также было в пользу консультантов. Из доклада следовал вывод: лепестковые плиты – первый неубыточный проект с момента прихода Муренкова в компанию. Этот вывод Олаф немедленно принял на свой счет.

Затем выступала Елена Салтанова, которая рассказала о внедрении Shared Service Centre, которое также задерживалось всего на пару месяцев. Перенос функций произошел без сбоев, сейчас службы работают в режиме отладки процессов. Кстати, после проведенной проверки и внесения исправлений процессы стали гораздо более точными и адекватными, чем были на момент представления консультантами. Процесс корректировки затянулся на полтора месяца (здесь Елена сделала многозначительную паузу, и Олаф впервые за все заседание почувствовал, как его оборону проверяют легкими ударами).

После этого слово перешло к Валерию Бабанову, который рассказал о сроках сдачи и результатах применения адаптированных методологий. Валерий Бабанов пришел на «Уникак» в 18 лет помощником оператора дробильной машины и прошел путь до руководителя южного блока плантаций.

(60% сырья «Уникака»). Осваивать политкорректный язык ему было некогда, поэтому в своем выступлении он говорил так, как привык общаться в нормальной рабочей среде. Это была атака. Прососы по срокам Бабанов называл именно прососами по срокам, а не «адаптацией плана проекта», ошибки – «косяками», неработающие таблицы – «лажей», а адаптированные методологии и карты процессов – «макулатурой».

Партнер по качеству почти совсем не говорил по-русски, поэтому менеджеру Ане пришлось пнуть его под столом ногой и показать записку со словами «Stop smiling!». Олаф дождался паузы в экспрессивной речи Бабанова и принялся бормотать оправдания, пытаясь придать голосу спокойные интонации и забывая огромное количество русских слов. По ходу оправдания Олаф говорил о «высоких темпах работы в среде пониженной кооперативности». В ответ на это Юрий Аникеев извлек из папки распечатку времени регистрации электронных пропусков консультантов на проходной. Это был удар ниже пояса, поскольку в середине проекта дисциплина команды упала настолько, что отдельные личности прибывали на работу к 12:00, а уходили в 16:00.

В конце концов слово перешло к Олафу. Он вышел к экрану, на котором висел заглавный слайд презентации об урожайности цветковых кактусов, и с ужасом осознал: все, что было написано в этой презентации, уже было сказано Молочковым. Следующая презентация повторяла выступление Елены Салтановой, а презентацию про адаптированные методологии после выступления Бабанова показывать было даже как-то неприлично.

Олафа охватило щемящее чувство, знакомое любому студенту, который надеялся на халяву, но вместо этого видит выводимое в ведомости тоскливое «неуд.». Но отступать было нельзя. За двадцать минут он блекло прочитал две презентации и дрожащим голосом предложил приступить к обсуждению. Глядя на Олафа, партнер по качеству принял наконец достаточно мрачный вид, но было уже поздно.

«Уникак» получил дисконт в 50% от цены за проект и письменно обещал консультантам хорошие отзывы в прессе.

Заключение.

А что было дальше?

«Уникак».

Внедрение SSC, точнее, установление контроля над операциями «КактусТранса», дало экономический эффект размером около пяти миллионов долларов в первый же год. Линия по процессингу лепестков время от времени запускается на привозном сырье. Доходность у нее хорошая, но обороты незначительные. Сорок гектаров экспериментальной плантации переданы под технические сорта кактуса.

«Уникак» готовится к первичному размещению акций на Лондонской бирже, и проект с международной консалтинговой компанией ему пришелся очень кстати.

Сотрудники «Уникака» в процессе работы с консультантами освоили PowerPoint и стали говорить на очень приличном деловом языке.

Через месяц после завершения проекта Евгений Мегасов ушел с поста директора «КактусТранса», и на его место поставили Валерия Бабанова. Дмитрий Муренков так и не написал стратегию. Отдел инвестиций и лично Андрея Молочкова перевели в прямое подчинение владельца бизнеса. Елена Салтанова набрала значительный политический вес и на этом остановилась.

Консультанты.

Олаф Польсен не получил повышения ни сразу после проекта, ни через полгода на промоушн-митинге, хотя и обеспечил больше четверти бюджета отдела за этот год. Офисное население рангом от менеджера и выше разумно рассудило, что, насмотревшись на новую звезду, начальство начнет требовать с них повысить планы продаж и тогда придется работать. А этого никто из них не хотел. В итоге Олаф получил славу человека, проигравшего 50% бюджета крупного проекта, и был вынужден уйти. Впрочем, ушел он в соседний «Большой Международный Консультант» с повышением на два грейда.

Он, кстати, очень выгодно купил подержанный Lexus GS300 цвета «синий металлик».

Некоторые консультанты по результатам проекта научились отличать дебиторку от кредиторки, денежный поток от прибыли и паллету от палитры. Некоторые, но не все.

Члены проектной команды, в отличие от менеджера проекта, повышения получили, однако в гораздо меньших масштабах, чем рассчитывали, поэтому в конце года большая часть уникаковской команды из отдела уволилась.

На их место набрали новых.

Эпилог.

Старший консультант Алексей был отвлечен от чтения френд-ленты в Livejournal.com звонком менеджера Ани.

Аня просила помочь подготовить пропоузал. Да, возможно, будет новый проект. Компания – «СевероЕж», занимаются игольчатыми порошками. Нужно поискать среди наших клиентов компании из этой отрасли и обязательно использовать материалы с «Уникака». Да, и еще: обязательно нужно нарисовать слайд про наш уникальный опыт по смещению стратегического фокуса и привести описание проекта по выращиванию цветков на существах с иголками. Будем продавать…

Григорий Шикунов.

Афера мистера Крынкина.

Http://www.e-xecutive.ru/friday/article4435/ Все герои и названия в рассказе – вымышленные. Любые совпадения с реально существующими лицами и компаниями являются случайными и непреднамеренными.

Владислав Владимирович Крынкин задумчиво покачивался в директорском кресле в лучах утреннего июньского солнышка, оранжевыми полосками уютно просвечивавшего через офисные жалюзи на респектабельный директорский стол. Можно было бы сказать, что жизнь удалась, но нечто в глубинах крынкинского подсознания мешало насладиться спокойным летним утром, покалывало и позуживало, ныло и беспокоило.

Есть ли у вас план, мистер Фикс?

Скосив глаз в сторону настенных часов, показывавших начало двенадцатого, Крынкин подумал, что надо бы приступить к руководству волшебной компанией «Кофедар». Волшебство заключалось прежде всего в том, что, несмотря на все усилия Крынкина, компания все еще держалась на плаву. Более того, она все еще приносила прибыль и имела неплохую репутацию. То есть в некоторых интимных местах ее репутация была уже некоторым образом подмочена, но со стороны этого пока не было видно.

Крынкин бодро щелкнул мышью и открыл вордовский документ под гордым названием «План развития компании». Его взору предстала невозмутимо чистая страница, что несколько его озадачило. Причиной создания этого документа была та самая мысль, давно тревожившая директора «Кофедара». Дело в том, что ему периодически начинало казаться, что он, Крынкин, несмотря на уже имеющиеся успехи, заслуживает в этой жизни гораздо большего. Созерцание респектабельного стола, конечно, несколько отвлекало, но полного удовлетворения, увы, не приносило. Каждый день Крынкин видел в телевизоре, газетах и журналах, а также в Интернете (будь он неладен) довольные лица других успешных менеджеров или, еще хуже, – олигархов, что вызывало новый приступ душевного томления. В такие моменты Крынкин с горечью думал о том, что он безвозвратно упустил возможность приватизировать что-нибудь такое нефте-металлургическое или хотя бы производственно-арендосдавательное и теперь вместо того, чтобы наслаждаться размышлениями о высоких материях, вынужден был в поте лица зарабатывать на хлеб насущный. Хлеба Крынкину хотелось много, а от мыслей обо всем этом он действительно начинал потеть.

Поскольку воровать по-крупному Крынкину не хватало наглости ни раньше, ни теперь, было очевидно, что надо срочно придумывать альтернативу. Например, стать кофейным королем, раз уж судьба забросила его на просторы кофейной отрасли. Причем как можно быстрее. Потому что ему уже сорок три года. Сейчас – или никогда.

Вчера в середине рабочего дня Крынкин со всей ясностью осознал, что ему необходим план. План покорения мира. Начать надо с «Кофедара», превратить его из мелкой торговой компании в настоящую кофейную империю. Тут Крынкин несколько отвлекся, представляя конечный результат в виде всеобщего восхищения и почестей, триумфального выхода «Кофедара» на европейский (а потом и мировой) рынок, счета в надежном швейцарском банке (желательно с девятью нулями), собственного острова и белоснежной яхты, персонального автопарка, выходных на Лазурном берегу в окружении приветливых фотомодельных красавиц, будней в пентхаусе новомодного небоскреба где-нибудь в центре столицы, задушевных бесед с Дональдом Трампом и Уорреном Баффетом о том, куда лучше инвестировать пару-тройку лишних миллионов, тихих лондонских вечеров в компании Романа Абрамовича и…

Тем временем полет крынкинской фантазии был прер ван бесцеремонным звуком работающего пылесоса, ознаменовав шего вечерний приход уборщицы. Мысль о конкретных шагах по покорению мира, устремившаяся уже было на белоснежный лист, возмущенная неделикатным вторжением, ускакала в неведомые дали. Короче, вчера дальше вордовского документа дело не пошло. Но сегодня Крынкин был полон решимости, он чувствовал, что способен совершить нечто гениальное, масштабное, дерзкое. Открыв «План развития компании», он уже был готов изложить свое видение, но тут в дверь постучали, и через секунду в проеме директорского кабинета материализовалась фигура менеджера Александра Коржикова.

– А, Александр, вы очень кстати, – вновь оторвался от глобальных планов Крынкин. (Возможно, приход Коржикова – знак свыше. Раз уж он его прервал, пусть теперь сам план развития и напишет. А он, Крынкин, его скорректирует в соответствии со своим директорским видением. Пугать мировым масштабом пока не будем, попробуем национальный.) – У меня к вам дело, присядьте. Я вас попрошу написать план по выводу «Кофедара» на национальный уровень.

– М-м-м… – промычал Александр Коржиков, озадаченный тем, что ему доверена столь ответственная миссия. Написание плана по выводу чего-либо на национальный уровень в его сознании было сопоставимо по сложности с выводом на околоземную орбиту станции «Мир». Но менеджерские амбиции не позволяли в этом признаться публично. Поэтому с другого конца респектабельного директорского стола он твердым голосом сообщил: – Конечно, план будет.

– Когда? Вы лучше не затягивайте с этим, – сказал Крынкин.

– Через пару дней, – ответил Коржиков, про себя подумав: «Ё***». Однако включать заднюю было уже поздно. Чувствуя, что сейчас ступит на то самое минное поле, где сапер может ошибиться лишь один раз, Коржиков решил все же осторожно прощупать почву. – У вас есть какие-то мысли, пожелания? Что вы хотели бы в этом плане увидеть?

Крынкин задумался. Делиться с Коржиковым нескромными сокровенными мечтами совершенно не хотелось, но в то же время надо было указать сотруднику правильный курс движения.

– Александр, я думаю, совершенно очевидно, что пришло время выводить «Кофедар» на принципиально новый уровень, – осторожно начал излагать Крынкин. (Коржиков энергично закивал в знак согласия и полного одобрения хода директорской мысли.) – Мы достигли хороших результатов на рынке продажи кофе и кофемашин в столичном регионе, наши позиции стабильны, но пришла пора двигаться дальше.

– Насколько дальше? – решил уточнить Коржиков.

– Для начала, я думаю, надо увеличить долю на московском рынке. – Крынкин снова вспомнил о том, что не надо раньше времени пугать менеджера планами завоевания мирового господства. – Сфокусироваться на стратегическом позиционировании. А затем продолжить движение в направлении регионов.

– Ясно, – сказал Коржиков, судорожно пытаясь понять, что надо говорить дальше, чтобы зарекомендовать себя как вдумчивого профессионала. – Мне кажется, я знаю, что нам необходимо сделать в первую очередь.

– Да? И что же? – удивился сообразительности сотрудника Крынкин.

– Дело в том, что бренд нашей компании сложился стихийным образом, целенаправленно этим никто, насколько я знаю, не занимался, – начал Коржиков. – Поэтому, чтобы продолжить движение дальше и завершить его успехом (выразительная пауза ), нам необходимо, как вы правильно сказали, сфокусироваться на стратегическом позиционировании. То есть определиться с нашим брендом, его позиционированием и раскруткой.

– Так-так, – заерзал Крынкин.

– Но в этом нам потребуется помощь профессионалов, – резюмировал Коржиков.

– Стоп, стоп, – сказал Крынкин, которого посетила не очень приятная мысль. – А сколько эта помощь будет стоить?

– Я посчитаю и тогда скажу точно, – сообщил Коржиков. – Через пару дней. Хорошо?

– Да, только не затягивай, – ответил Крынкин, хмурясь.

Мысль о том, что вывод компании на национальный уровень потребует значительных затрат, мучительной болью пронзила сердце Крынкина. Расставаться с деньгами он не любил больше всего на свете. Каждый месяц, подписывая ведомость, согласно которой сотрудникам выдавались наличные, он грустно наблюдал это неотвратимое явление природы. Как было бы хорошо, если бы не надо было им платить… Но в то же время жадная крынкинская душа понимала, что совсем не платить нельзя, потому что разбегутся, гады. Вот и тут тоже… Один Бог знает, сколько эта «помощь профессионалов» может стоить. Кто же захочет задаром помогать?

Инсайт[5].

Пока Коржиков (вот уж четвертый день) составлял план запуска бренда «Кофедара» на национальную орбиту, Крынкин весь извелся. Он не находил себе места и стал плохо спать по ночам. Картины покоренного мира у его ног во сне сменялись страшными видениями. Он, Крынкин, сидит на возвышении в золоченом кресле, вокруг красавицы с опахалами, в воздухе витает аромат чудесного свежесваренного кофе. К нему подходит секретарша Светочка со стопкой ведущих деловых изданий, бесспорным украшением которых служит его лучезарная улыбка. «В этом году рейтинг богатейших людей, по версии Forbes, возглавил российский бизнесмен Владислав Крынкин!», «Владислав Крынкин – воплощение американской мечты по-русски», «Да здравствует новый кофейный король!» – приятно пестрят заголовки. «Наконецто, жизнь удалась», – думает Крынкин, любуясь обложками и первыми полосами, и в этот момент благообразная Светочка трансформируется в натурального черта с рогами и копытами. «А ты подумал о том, сколько все это стоит? – гаденько хихикает черт, щекоча Крынкину нос непристойно рыжей кисточкой на кончике своего хвоста. – Пришла пора расплачиваться, кофейный мой». К его креслу со всех сторон ползут сотрудники «Кофедара», с безумными глазами требуя внеочередной выплаты зарплаты и годовых бонусов, а черт все хихикает и хихикает, все щекочет и щекочет…

«Апчхи, – громко чихает Крынкин. – Боже, какое счастье, что это всего лишь сон».

На пятый день ровно в 10:00 в кабинет директора вошел гордый Александр Коржиков со стопкой свежераспечатанного, еще тепленького плана создания и развития национального бренда. Но последующие события приняли недобрый для амбициозного Коржикова оборот.

Вместо того чтобы восхититься превосходным планом, включающим помимо умных, но не вполне понятных слов также и подробную смету, директор издал странный звук, покрылся красными пятнами и попросил Коржикова… нет, не провести презентацию плана, а покинуть директорский кабинет в кратчайшие сроки.

Ничего не понимающий Коржиков с выражением вселенской скорби на лице печально приземлился на стул в приемной и приготовился ждать. Однако долго ждать не пришлось: дверь кабинета резко распахнулась, и в проеме возникла фигура Крынкина с планом развития, имевшим уже не столь свежий вид.

– Что это такое? – сдавленным голосом спросил Крынкин, светясь недобрым румянцем.

– План, – не вполне уверенно ответил Коржиков, который в этот трагический момент засомневался в том, что отправил на печать именно план, а не найденный накануне в дебрях Всемирной паутины прелестный образец эротической прозы.

Наблюдавшая за сценой в приемной благообразная Светочка начала всерьез беспокоиться за здоровье обоих участников представления, и не беспочвенно. Во-первых, Крынкин не краснел, даже когда откровенно врал поставщикам, что счет уже неделю как оплачен, а в том, что он не дошел, виноват исключительно разгильдяйский банк. Во-вторых, Коржиков мог временами принимать вид хитрый, нахальный, самодовольный, но никогда не выглядел растерянным. Так что все происходящее было явно из ряда вон.

– Что это там, в самом конце? – голос Крынкина был вкрадчив, а взгляд пристален.

«Господи, а чем там могло закончиться-то?» – судорожно пытался вспомнить Коржиков, с ужасом понимая, что прелестный образчик эротической прозы не был дочитан, будучи оставленным «на сладкое», и страшно даже представить, что там может быть в самом конце.

– Александр, что это за цифра в конце плана? – еще раз спросил Крынкин, конкретизируя проблему и развеивая худшие подозрения Коржикова.

– Владислав Владимирович, это смета, – с облегчением выдохнул Коржиков.

– Ясно, – сказал Крынкин, после чего снова скрылся в кабинете.

Финальная сумма в смете была чудовищной, она потрясла крынкинское воображение, которое, как мы уже знаем, излишней скромностью обычно не страдало. Правда, Крынкин был склонен, как правило, воображать поступление, а не выдачу казначейских билетов. И что самое ужасное, эти многие тысячи евро не предполагали покорения национального (даже не международного) рынка, а должны были осесть в карманах консультантов по маркетингу и рекламе.

Крынкин сидел за респектабельным директорским столом, на котором лежал злополучный документ, обхватив голову руками и покачиваясь из стороны в сторону. Он не хотел, не мог, не находил душевных сил выложить такую реально огромную сумму на такую нереальную ерунду. Все это не укладывалось в крынкинском сознании, ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума от отчаяния. Неужели он должен отказаться от своей мечты? Неужели ему придется покориться судьбе?

Но тут на отчаявшегося было директора «Кофедара» снизошло озарение… И оно было прекрасно…

– Александр, прекрасный план, давайте искать подходящее маркетинговое агентство, – бодро вещал Крынкин офигевшему от смены настроений руководства Коржикову. – Компанию необходимо выводить на новый уровень, национальные бренды вот так, на коленках, не создаются. Вызывай к нам, будем общаться.

Нам в Париж по делу, срочно…

Через несколько дней в офис «Кофедара» потянулись специалисты маркетинговых агентств, которые задавали Крынкину множество вопросов, на которые он с нескрываемым удовольствием отвечал. Он рассказывал о своем видении блестящего будущего компании в контексте текущей рыночной информации, образовавшемся исключительно благоприятном моменте для начала активных действий, о скорости происходящих вокруг изменений и необходимости действовать максимально оперативно. Тем временем Коржиков, также участвовавший в переговорах с маркетологами, достиг состояния окончательного и бесповоротного офигения, граничившего с состоянием нирваны. Крынкин внезапно обрел харизму и был столь убедителен, что Коржиков начал искренне верить во все, что тот рассказывал, даже будучи в курсе реального положения дел и понимая, что директор ведет себя несколько странно.

В ходе множественных переговоров «Кофедар» избрал своей жертвой молодое маркетинговое агентство «Маркетинг профешнлз» и изготовился пить свежую консультантскую кровь. Сначала агентство в лице молодого специалиста Ларисы Зеленской было существенно «продавлено» по цене (а опыт успешной реализации подобных проектов у вас есть?). Но кровожадный Крынкин этим не удовлетворился. Агентство согласилось приступить к работе над проектом «прямо сейчас» и «бросив на проект все лучшие силы» (потому что ни в коем случае нельзя упустить благоприятный рыночный момент), за небольшую предоплату (на днях ждем крупный платеж, а время не терпит) и в сжатые сроки (а то затянем – и пиши пропало).

Лариса Зеленская, конечно, мучилась сомнениями относительно размера уступок, но перспектива получить первый по-настоящему крупный заказ агентства (и причитающийся за это бонус) согревала. К тому же она тоже пала жертвой крынкинской харизмы, и ее молодое девичье сердце распахнулось навстречу планам по выведению российской компании на национальный, а потом и международный уровень. Договор был подписан, и поздно было пить боржоми.

Обуреваемый энтузиазмом Крынкин активно участвовал в процессе, вынимая из сотрудников «Маркетинг профешнлз» всю душу и тормозя обещанный платеж. Он требовал еще немного поднажать и «ускориться», привлечь побольше специалистов с «правильным» опытом, хотел видеть промежуточные результаты и придирался к каждой запятой. Маркетологи готовы были развить космическую скорость, чтобы сделать глоток свежего воздуха, не пропитанного ароматом кофе. За время работы над проектом смысл словосочетания «утренний кофе» в «Маркетинг профешнлз» изменился с безобидно-безмятежного на угрожающезловещий. Кофе в компании больше никто не пил, даже когда проект наконец завершился.

После проведения финальной презентации проекта маркетологи с удивлением обнаружили, что источник, подпитывавший Крынкина энтузиазмом, чудесным образом иссяк. Во время презентации он был скучен и мрачен и всем своим видом демонстрировал неудовольствие, а по окончании сухо поблагодарил и сказал, что ему надо осмыслить услышанное. Маркетологи в тот же день напились, имея на это полное моральное право, потому что: 1) чувствовали себя как народные массы в день отмены крепостного права; 2) это был первый крупный проект агентства, и это надо отметить; 3) клиент однозначно свинья и вурдалак, и это стоит обсудить.

Когда обещанный платеж не поступил, несмотря на седьмое по счету обещание, Лариса Зеленская расстроилась, но удовлетворилась объяснением, что эта прискорбная неприятность произошла по причине того, что крупный клиент «Кофедара» допустил какие-то ошибки в оформлении финансовых документов, вследствие чего платеж, который должен был быть перенаправлен на счет «Маркетинг профешнлз», потерялся где-то на полпути. Еще несколько недель Зеленская тщетно пыталась застать на месте Крынкина или Коржикова, которые постоянно совещались, встречались, обедали, болели, уезжали в командировки и отпуска, не отвечая ни на звонки, ни на письма.

Терпение Зеленской иссякло, и ей пришлось озвучить секретарю Светочке последнее китайское предупреждение в виде обращения в судебные инстанции, после чего Крынкин все же оказался на месте и (о чудо!) согласился поговорить. Однако ответ на вопрос, когда же наконец поступит платеж за оказанные профессиональные услуги, потряс Зеленскую до глубины ее маркетинговой души.

– Никогда, – ответил спокойный голос Крынкина на другом конце провода. – Качество вашей работы нас не удовлетворило. Более того, мы потеряли драгоценное время, что негативно сказалось на наших рыночных позициях. Вы нанесли нам непоправимый ущерб своим непрофессионализмом и волокитой.

– Мы подадим на вас в суд, – попробовала еще раз воспользоваться последним китайским предупреждением Зеленская, изо всех сил стараясь не расплакаться прямо в телефонную трубку.

– А у вас есть подписанный акт? – поинтересовался Крынкин. – А если бы даже и был, компания, на которую был оформлен договор, прекратила свое существование. Так что давайте не будем более тратить драгоценное время на беспредметные разговоры.

Требую продолжения банкета!

Крынкин был доволен, он ощущал прилив сил и творческого вдохновения. Концепция бренда Sky Cup, разработанная специалистами «Маркетинг профешнлз» за символические деньги, вполне его устраивала – более того, она приближала его к осуществлению мечты. В голове директора «Кофедара» существовало ясное представление о том, куда двигаться дальше. Он отдал команду находившемуся под впечатлением от наглости и, что более важно, безнаказанности шефа Коржикову (тому по наивности казалось, что дикие 90-е давно позади): «Саша, пора раскручивать!».

Решив не заморачиваться точным соблюдением концепции (которая местами требовала напряжения умственных способностей читающего) и тем более составлением грамотного медиаплана, рекламную кампанию начали с Интернета. Силами собственного дизайнера Юры и обладавшей вкусом Светочки изваяли респектабельный сайт, силами Коржикова составили список подходящих для размещения баннеров интернет-ресурсов. К приятному удивлению Крынкина, многие работали без договора и готовы были пойти навстречу даже клиенту с подмоченной в интимных местах репутацией (надо заметить, что, не имея возможности отстоять свои права в соответствии с законодательством, «Маркетинг профешнлз» не стеснялись в выражениях, и по небольшому в общем-то кофейному рынку поползли слухи). Крынкин, уже имея в активе оправдавший себя инструмент, ощутил, что его душа требует продолжения банкета.

На Коржикова была возложена почетная миссия по созданию рекламных сообщений и баннеров, и он сляпал их как умел. Сразу несколько сайтов согласились ввиду большой срочности для клиента повесить у себя баннеры без предоплаты. Нашлись и печатные отраслевые издания, готовые предоставить услуги на основе джентльменского соглашения. Коржиков, с трудом веривший в собственное счастье, рапортовал Крынкину о потрясающих результатах.

Когда начали поступать звонки от множества людей, которых по невероятному стечению обстоятельств интересовал один и тот же вопрос – «Где деньги?», Коржиков, зараженный коварством своего руководства, с трепетом в голосе сообщал, что «тут такое дело, руководство сначала утвердило, а потом отказалось – в общем, ужас-ужас». После чего к процессу подключалось руководство, не считавшее необходимым скрываться, и невозмутимо сообщало: «Это цена за сколько? За год? Как за один раз? Нет, это просто неприемлемая для нас цена. Нет, вы ввели нас в заблуждение, это вымогательство, мы вообще на вас в суд можем подать».

* * *

Крынкин был счастлив, он чувствовал себя чудовищно умным, никогда его самооценка не была столь высока. Разработка концепции его светлого будущего стоила символических денег, а за рекламную кампанию и вовсе не было заплачено ни копейки. «Без лоха жизнь плоха» – вспоминал он непонятно откуда всплывшую поговорку. Возмездия за содеянное также не предвиделось. Ни в виде неофициальных представителей службы безопасности компанииисполнителя, вежливо предлагающих решить проблему без человеческих жертв и увечий, потому что суммы в каждом отдельном случае были в общем-то копеечные… Ни в виде судебных предписаний, потому что документы либо были оформлены на подставную компанию, либо вовсе представляли собой лишь «честное» слово руководителя будущей кофейной империи. Нет документов – нет проблем. Catch me if you can. Так что Крынкин чувствовал себя не просто умным, он чувствовал себя натуральным гением. Или даже гением в законе.

Триумф, правда, слегка омрачал тот факт, что продажи, вопреки ожиданиям, не выросли, а некоторым образом упали. И еще главный бухгалтер уволилась.

Через несколько месяцев, когда «благополучно» реализованное доморощенными методами Коржикова позиционирование вкупе с недокрученной рекламой так и не дали результата, Крынкин немного загрустил. Появилось стойкое ощущение, что кофейное божество почему-то не желает ему покровительствовать, а мечта тускнеет и ускользает. «Все-таки фигня та еще – реклама эта, маркетинг, – думал Крынкин. – Врут Траут с Огилви, старые прохиндеи. Не работает все это».

И к тому же снова сны стали сниться нехорошие какие-то, неприятные. Опять этот черт с рогами, копытами, рыжей кисточкой и гнусавеньким «Пришла пора расплачиваться». Сам по себе, без золоченого кресла и Светочки со стопкой деловых изданий, прославляющих предпринимательский гений Крынкина. Надо все же почаще мечтать о покорении мира. Вдруг материализуется?

Марина Попова.

ДНК-код менеджера, или Когда я стану великаном.

Http://www.e-xecutive.ru/friday/article4229/

Знакомство с маленьким менеджером.

Жил-был на свете «маленький менеджер». Многие называли его так. Хотя сейчас уже и не вспомнить, с чего все началось и когда впервые за ним закрепилось это название. Наверное, с того момента, как он пришел на свою первую работу.

Сам он в душе себя таковым не считал. Роста он был выше среднего, да и внутреннего содержания немалого. Само название (прозвище) не досаждало и никак не влияло на стиль и результаты его работы в компании, хотя и не приносило особых дивидендов. Этот факт особо не печалил его, так как вокруг было очень много похожих менеджеров – таких же, как он, с аналогичными судьбами.

Уже почти два года работал он в отделе продаж одной крупной компании, а последние шесть месяцев – на позиции ведущего специалиста этого отдела. Сейчас, по прошествии двух лет, он вспоминал, что когда-то переступить порог этой большой известной компании было для него пределом мечтаний. В то время за плечами был только Московский государственный технологический университет «Станкин» и небольшой опыт работы в оптово-розничной компании. В прошлом году он и многие другие молодые специалисты были даже отмечены за особые заслуги перед компанией. Руководство похвалило их и пожелало дальнейших успехов.

Работа маленького менеджера.

Каждый рабочий день его начинался в 10 утра и заканчивался поздним вечером. Официально в распорядке значилась цифра 19:00, хотя чаще всего он, как специалист подобного уровня, перерабатывал свое время. Задерживался после работы, чтобы подготовить на завтра платежные документы, либо проводил вечер в разъездах, обсуждая новые предложения с клиентами. Руководитель его отдела любил повторять: «Сидя на одном месте, ничего не продашь!».

Пробегая каждое утро по коридору в свой отдел, он интуитивно останавливал свой взгляд на полуоткрытой двери большого офиса на третьем этаже. На ней красовалась блестящая табличка.

Это был отдел маркетинга, точнее одна из комнат отдела.

Чаще всего в открытую дверь его взору представлялась оживленная картина – небольшая группа людей о чем-то увлеченно спорила. Иногда он забегал поздороваться и поприветствовать коллег по работе. Иногда, если время позволяло, даже удавалось выпить у них чашечку кофе. Хотя сферы их деятельности были различны, заслуга руководства компании состояла в создании особой корпоративной культуры. Люди знали друг друга, общались, обучались вместе – одним словом, взаимодействовали друг с другом. В прошлом году он принимал участие в совместном проекте по продвижению нового продукта вместе с проектной группой, в которую входили представители отделов маркетинга, продаж, развития и производства. Там он и познакомился со всеми.

Три месяца назад он впервые набрался смелости и решился заговорить о возможном переводе из отдела продаж в отдел маркетинга. По его инициативе тогда же состоялась встреча с руководителем отдела маркетинга.

Беседа была продуктивной. Больших секретов у «маленького менеджера» не было ни от кого, в компании его знали и хорошо о нем отзывались. Существенных разногласий в том разговоре не было, и причины, исключающие такой переход, как будто отсутствовали. Теоретически все могло бы состояться. Наверное.

Из того разговора он помнил небольшой эпизод. Руководитель отдела говорила о том, что в своем отделе она хотела бы видеть людей творчески мыслящих, не зашоренных. В общем, это напоминало рассуждения человека скорее о текущих задачах отдела. Но в разговоре промелькнула фраза о существующей разнице между техническим и гуманитарным образованием. О том, что «технари» хорошо умеют заниматься производством, выстраивают бизнеспроцессы, но вот творчества у них маловато. Возможно, это не относилось к нему напрямую, хотя диплом у него был технический.

– Я никогда не задумывался об этом, – признался «маленький менеджер».

Он покинул кабинет руководителя отдела маркетинга в некоторой растерянности.

Ему захотелось еще раз подумать над тем, что он услышал. В Интернете он потом не раз находил споры и дискуссии на эту тему. Эта мысль засела в его сознании, но он отложил поиск решения проблемы на некоторое время.

Его пообещали проинформировать о возможных вакансиях в отделе маркетинга – хороший знак. Отношения в отделе продаж – как с коллегами, так и с руководством – были ему по душе. Несмотря на недолгий пока срок работы в компании, он уже слыл человеком веселым и нескучным, к нему тянулись люди.

Сегодня вечером он, как обычно, спешил домой после встречи с клиентом. По дороге нужно было еще заскочить к товарищу, с которым вместе учились на одном факультете. Товарищ обещал помочь с литературой. У него появился свежий перевод книги одного из гуру менеджмента, которую он рекомендовал прочесть.

У «маленького менеджера» вопросов было гораздо больше, чем ответов. Он посчитал, что вечернее чтение пары глав из этой книги для него сегодня будет как раз кстати.

Видят ли маленькие менеджеры цветные сны?

Чтение не задалось как-то с самого начала: то ли текст был сложный, то ли сказывалась накатившая после вечерней встречи усталость. «Маленький менеджер» удобно покоился на диване. Время от времени он отводил глаза от текста, чтобы осмыслить прочитанное, концентрируя свой взгляд на темной точке в углу. Сила концентрации была так велика, что он уснул, не дочитав до конца второй главы. Он провалился в глубокий сон так стремительно, что и мысли последовали за ним.

– Молодой человек, – послышалось где-то рядом. – Если вы дочитали страницу, так открывайте следующую.

«Маленький менеджер» повернул голову. На него смотрело знакомое лицо. «Где-то я его видел», – подумал «маленький менеджер». И тут его словно ошпарило: на него смотрело лицо с обложки той самой книги, которую он только что взялся читать.

– Вы как будто о чем-то хотите спросить меня? – поинтересовалось лицо с обложки.

В переселение душ «маленький менеджер» не верил категорически. Но коль уж представился удобный случай, почему бы не извлечь из него максимальную выгоду («не теряться в любой ситуации» – гласило одно из правил продавца)?

«Маленькому менеджеру» действительно нечего было терять. Вопросов у него в голове накопилось великое множество. Вокруг, кроме них двоих, не было ни души. Так что, не тратя попусту времени, «маленький менеджер» пустился в большие расспросы.

Диалог.

– Вот мне кажется, когда человек желает достичь чего-то большего, ему необходимы новые знания, затем эти знания он стремится перевести в практику, в опыт, затем опять необходимы знания, затем опять практика… И что – так до бесконечности?

– Я даже больше скажу, – подхватил рассуждения гуру. – Отчасти знания, навыки, опыт – это то, что неизменно сопровождает менеджера на всем его пути. Вы слышали что-нибудь про молекулу ДНК?

«Маленький менеджер» отвлекся на несколько секунд от рассуждения и стал судорожно вспоминать все, что он знал о ДНК. Все, что слышал по радио, видел по телевизору, про овечку Долли и т.д.

– Не трудитесь вспоминать все, молодой человек, этого не требуется. Я хотел бы, чтобы вы вспомнили, как обычно представляют визуальную структуру молекулы ДНК. чтобы лучше представить себе структуру, вообразите длинную лестницу. Вертикальные стойки этой лестницы состоят из молекул опыта и знаний . Важную функциональную информацию несут в себе ступеньки лестницы. Они образуют связи между знаниями и опытом. Теперь вообразите, что вы берете собранную таким образом лестницу за два конца и скручиваете – вы получаете знакомую спираль ДНК (чем выше динамика, чем выше конкуренция, чем выше ваш статус, тем сильнее скручена ваша лестница) .

Вот представьте, что у каждого менеджера тоже существует своя ДНК. Существует свой и чужой опыт, свои знания и чужие. Между этими стойками устойчивые связи, соединения. Получается, чем больше опыта, чем больше знаний – тем выше лестница. Это лестница, по которой каждый движется к своей цели. Есть ступени устойчивые, иногда они бывают только видимыми, встречаются и неустойчивые. Бывает, что они проваливаются под ногами, когда вы поднимаетесь наверх. Для того чтобы подняться как можно выше, нужно положить как можно больше устойчивых ступеней. Выходит, что мы опять вернулись к аксиоме «необходимо как можно больше знаний».

– Что, да здравствуют семинары? – огорченно произнес «маленький менеджер».

– Справедливо, но только отчасти, – отвечал гуру и продолжал: – Я приведу вам пример. Обретение знаний часто похоже на посещение супермаркета. Вы заходите в магазин и с тележкой перемещаетесь вдоль рядов и прилавков, будучи ограничены во времени. Вы сметаете с полок все, что попадается на вашем пути, ориентируясь, как правило, на внешнее содержание, на упаковку, не имея возможности рассмотреть, что там внутри. Так вот, получение знаний – это не покупка продуктов в магазине скопом и про запас. Тут необходим кастомизированный подход.

Произнеся последние слова, гуру вдруг резко замолчал и пристально посмотрел на собеседника.

– Я не сложно объясняю?

– Нет, что вы, продолжайте, – произнес «маленький менеджер».

– Еще за сто лет до появления «матрицы BCG»[6] люди стремились выстраивать и группировать отдельные вещи по схожим характеристикам. В своих путешествиях по Латинской Америке немецкий биолог Александр Гумбольдт встретился с мудрецом одного из племен, который рассказал ему о четырех типах людей:

1. Те, которые кое-что знают и знают, что они знают. Это люди образованные.

2. Те, которые кое-что знают, но не знают об этом. Такие люди спят. Их надо разбудить.

3. Те, которые ничего не знают, но знают об этом. Таким людям надо помочь.

4. Те, которые ничего не знают и пребывают об этом в неведении. Это глупцы, им никогда и ничем не поможешь.

Пять ступеней.

Теперь ты знаешь о существовании двух ветвей – опыта и знаний . И тебе необходимо узнать о связях между ними. Сегодня я познакомлю тебя с несколькими из них, которые должны помочь тебе в работе. Очень многое зависит от того, каким образом ты выстраиваешь связи между двумя ветвями – опытом и знаниями, создавая тем самым свой индивидуальный код менеджера , по которому тебя можно выделить среди всех остальных. Сложнее всего скопировать или повторить его.

Итак, первая связь (ступенька), о которой ты должен узнать, – это интуиция .

– Почему интуиция? – спросил «маленький менеджер».

– В каждый момент жизни ты инстинктивно разрабатываешь план действий на будущее. Такого рода мыслительная активность происходит на протяжении всего дня, каждый час, каждую минуту. Последовательно разрабатывается план. «Сейчас я сделаю это, затем то».

Интуиция помогает тебе в отдельных случаях находить ответы на вопросы, принимать решения, основываясь на некоем, хоть и небольшом, опыте. Интуиция прямиком проистекает из твоей логики. Ты способен воспринимать очень большой объем разнообразной информации. Ты замечаешь множество вещей, которые кому-то могут быть недоступны. Каждую секунду при постоянном потоке данных ты стремишься обработать информацию, в то время как некоторым с трудом хватает ресурсов, чтобы пристроить поступивший массив в какой-нибудь сегмент своего мозга.

Используй эту ступеньку в качестве связи, и ты почувствуешь, что поднялся на один шаг вверх.

Вторая ступенька-связь – это метафора.

Метафора… Она понятна даже ребенку! Можно исписать тысячу страниц сложными объяснениями, а можно все выразить лишь одной метафорой.

Это способ интуитивного понимания одного посредством другого. Это не похоже на анализ и синтез по обычным признакам. Метафора скорее создает новые интерпретации опыта, заставляя человека представить одну вещь через описание в понятиях, присущих другой, и открывает новые пути познания реальности.

Еще одно важное свойство метафоры – ее коммуникативный механизм. Она в значительной мере помогает человеку лучше понять смысл происходящего и не в меньшей мере – донести этот смысл другим. Кроме того, метафора в высшей степени поучительна. Нам нравятся те метафоры, которые предоставляют новую информацию сразу, как только они высказаны.

Третья ступенька-связь – это рефрейминг. В повседневной деятельности мы чаще всего думаем и действуем более или менее автоматически, в соответствии с определенными схемами и рамками. Что представляют собой эти схемы, для нас тоже бывает вполне очевидно. Каждый день мы старательно жирными линиями выводим эти рамки для себя. Мы воспринимаем мир в терминах и относительно устойчивых моделях. Мы поднимаем глаза наверх и видим знакомые образы даже в облаках.

Общая идея рефрейминга (переформирование, изменение рамок) – создание другой комбинации элементов для получения нового, более приемлемого состояния.

Самыми замечательными специалистами в области рефрейминга являются женщины. Они искусно, в высшей степени профессионально владеют этим приемом, помещая себя в различные рамки. Каждый день мы видим их новыми. Мы не перестаем удивляться тому, как им удается всегда быть такими разными. Мы знаем их уже столько лет и каждый раз, видя их, снова удивляемся.

Четвертая ступенька-связь – это креативность. В существующей устойчивой системе стереотипов поведения есть стандартные решения. При традиционном анализе и стандартном подходе многие отклонения рассматриваются как чисто технические проблемы, которые нужно решить с помощью обычных алгоритмов. Существуют мыслительные барьеры, выработанная годами привычка во всем опираться на сознание. Мы привыкли считать, что существует только одно правильное решение, только один возможный ответ, в то время как любая задача в действительности имеет множество решений. Мешает убежденность в том, что все уже кем-то придумано. Также часто мешают предубеждение окружающих и страх показаться глупым.

В творчестве, напротив, очень продуктивен прием генерации идей. Но для того, чтобы его применить, нужно в поле своего восприятия поместить то, что послужило бы образцом для твоей аналогии. А как угадать, что именно сможет послужить подсказкой? Вот и приходится человеку пропускать через восприятие и мышление огромное количество рабочих элементов, из которых может сложиться творческий продукт. Но еще большее разнообразие подсказок способно дать комбинирование этих соединений.

Проанализировав ситуацию и представив ее как набор сложных и простых взаимосвязей, мы ищем неожиданные феерические идеи, стремясь достичь квантового скачка или хотя бы синергетической формулы 2х2=5. Еще это помогает принимать решения и находить ответ в условиях неопределенности.

Не забывай «Золотые правила»:

1. Проецирование связей между двумя ветвями не является панацеей и никогда не заменит тебе все и вся, оно способно обеспечить поток идей, которые могут лечь в основу нового важного проекта.

2. Если ты сам в жизни стремишься выстраивать связи (ступени) таким образом, будь готов к тому, что найдется еще кто-то, кто так же выстраивает свои ступени и имеет нестандартные взгляды.

Гуру замолчал, и в комнате стало тихо.

Вторая глава была закончена.

– Ну а как же пятая ступень?– поинтересовался «маленький менеджер».

– О! Пятая ступень. Пятая ступень – это особая ступень, – поднимая указательный палец вверх, произнес гуру.

– Ну хоть немножечко, хоть чуть-чуть, – прошептал «маленький менеджер».

– Ты слышал высказывание «Вся жизнь театр, а люди в нем актеры»? А теперь перефразируем его: «Бизнес – это театр, а люди в нем актеры». Ваш Станиславский говорил ключевую фразу: «Не верю!».

– А почему он ее говорил?

– А потому, что человек, играя роль, стремится передать тот опыт, те чувства, те переживания, которые на самом деле не испытывал сам. Он играет чужие судьбы и стремится делать это так, чтобы ему поверили. Это великое искусство перевоплощения. В бизнесе, как и в жизни, многие люди играют не самих себя, а то, что нравится публике.

Произнеся последнюю фразу, гуру стал напевать:

Yesterday, all my troubles seemed so far away Now it looks as though they’re here to stay Oh I believe in yesterday…

«Странно, – подумал «маленький менеджер», – он еще и маэстро. Станиславский не мог знать этой песни». Голос гуру был пронзительным и с каждой секундой становился все громче, хоть уши затыкай.

В момент, когда испытание грозило стать невыносимым, «маленький менеджер» неожиданно открыл глаза. Его сотовый телефон недовольно дребезжал и ерзал по лакированной столешнице. На полу лежала книга, с обложки которой на него смотрел улыбающийся гуру.

«Странно это как-то, – подумал «маленький менеджер». – Кому рассказать – ведь не поверят».

Зная за собой свойство забывать самые интересные эпизоды снов, «маленький менеджер» взял карандаш и, сидя на диване, сделал несколько записей в своем блокноте.

В 9:30 утра он уже спешил на свое рабочее место. Какая-то живая энергия несла его по лестнице на третий этаж. Пробегая по коридору третьего этажа, он впервые не посмотрел в сторону полуоткрытой двери с блестящей табличкой.

Александр Задорожный.

Забудьте все, чему вас учили.

Http://www.e-xecutive.ru/friday/article4115/

Взрослый человек учиться не любит. И не умеет. Не умеет, потому что не любит – и не любит, потому что не умеет. Парадоксально, но более всего это утверждение подходит к тем людям, которые говорят, что очень-очень-очень любят учиться…

Потому что «учиться» в их представлении – значит ходить на семинары, где приятный лектор захватывающе рассказывает о новых идеях мастеров управления; читать новые интересные книги этих самых мастеров управления; обсуждать свои текущие проблемы с тем самым лектором, с другими участниками семинара или даже с настоящим бизнес-консультантом …

Но когда дело доходит до результатов, оказывается, что максимум, чему мы «научились» таким вот способом, – еще немного лучше делать то, что мы и так умеем делать хорошо. И не более.

Если хочешь других результатов, нужны другие действия.

Когда дело доходит до результатов, все становится очень простым и очевидным. Если ты делаешь так, как делал раньше, – ты получаешь те же результаты, что и раньше. Чтобы получить иные результаты, надо начать действовать по-иному . Чтобы получить кардинально новые результаты, надо начать действовать кардинально новым образом.

Сколько ваших знакомых, коллег, подчиненных, прочитав книжку и сходив на теоретический семинар, действительно начали действовать по-другому? И как долго это продолжалось?

В случае отдельного человека это, по сути, лишь его проблема. Ну не смог – значит не смог. Рано или поздно найдем того, кто сможет. А вот в случае, когда обучение необходимо целой компании, да не ради престижа и «совместного выезда», а для получения действительно кардинально новых результатов, – от этой проблемы уже не отмахнешься.

Например, ваша компания выросла так, что потеряла гибкость и управляемость. И чтобы расти дальше, ей нужны (ре)структуризация, по-другому устроенная система управления, по-другому налаженные бизнес-процессы… Или вы запускаете новый проект, и не один… Или изменилась конъюнктура рынка, и вам нужно переориентироваться на другую деятельность… Или партнеры-дистрибьюторы подняли и без того высокую планку, и вы в их стандарты уже совсем не вписываетесь, и надо наконец научить всю компанию работать по-новому, дабы соответствовать этим стандартам… А компания-то уже не маленькая – только в отделе продаж уже о-го-го сколько народу, и большинство до сих пор мыслит категориями эпохи красных пиджаков…

К кому бежать?

Разумеется, к нам – консультантам, коучам, преподавателям с дипломами и т.п. Дескать, помогите, научите, заставьте!.. Вы же можете! Прочитайте нам семинар, расскажите , что у нас неправильно и как сделать так, чтобы заработало.

Рассказать-то мы расскажем. Но вот кто это будет делать? И смогут ли они это сделать, лишь услышав , как правильно?

Более умные клиенты пытаются привлечь консультантов так, чтобы те еще и сами все написали[7]. Описали бизнес-процессы, нарисовали правильную структуру, составили должностные инструкции. Стратегию (кстати!) чтобы разработали !

И стоят потом дорогостоящие папки со стратегиями, процессами, регламентами и т.п. на полке у шефа, услаждают глаз. Или прячутся подальше, дабы не вызывали мук совести. Виноваты во всем (конечно же!) консультанты. Надо найти других. Которые авторитетнее все напишут . И смогут наконец заставить нас работать по-новому…

Не надейтесь. Не заставят.

Потому что проблема заключается не в том, что делать и как делать, а в том, кто будет это делать и как его этому научить. И еще потому, что взрослого человека нельзя научить. Ему можно лишь помочь научиться.

Взрослый человек учится лишь тогда, когда ему действительно субъективно хочется . А хочется взрослому человеку не тогда, когда кто-то авторитетный приказал ему хотеть. А лишь тогда, когда ему это действительно надо для достижения его собственных эгоистичных интересов и когда иначе – никак . Когда все способы, которые он знал ранее, не работают. И нужно действительно что-то начать делать по-другому . И обратного пути нет.

Любые изменения компаний, закончившиеся провалом, упирались именно в неспособность компании в целом и ее людей в отдельности научиться действовать по-другому .

Сначала внедрение, потом разработка.

Обучение взрослых людей происходит только через действия. Обучение организации как единого целого происходит исключительно через действия, через получение и осмысление опыта. Поэтому глупо сначала что-то разработать, а потом внедрять. Надо прежде всего начать действовать. И только потом – «разрабатывать», то есть вкладывать новое содержание в эти действия.

В наших компаниях слишком много разговоров, мнений, сомнений, планов, обсуждений, согласований, переубеждений, лозунгов и декларированных желаний. И слишком мало действий. Поэтому для того, чтобы компания начала учиться, она должна начать действовать. И не слушайте тех, кто говорит, что «сначала надо бы узнать, как правильно действовать»… Это лишь оправдание бездействию.

Ибо человек деятельный прекрасно понимает, что всех ответов заранее знать невозможно и часто надо сначала сделать первый шаг, чтобы увидеть, каким должен быть второй. А после того как первый шаг сделан, сознание человека становится более восприимчивым к тому, как надо (или можно было) сделать это лучше. И зачастую ответ находится уже не у консультантов, а на практике.

Моделируем изменения.

Одно из главных внутренних препятствий, которые мешают компании развиваться, – банальное отсутствие опыта. У средней компании нет опыта прохождения кризиса, решения нестандартных проблем, личного обучения и развития сотрудников, обучения и развития команд, особенно на коллективных ошибках. Нет банального доверия и умения поддерживать друг друга. И многого другого. Этому неоткуда взяться, потому что для поддержания существования можно работать и так.

Но воплощение любого проекта изменений влечет за собой ошибки, конфликты, кризис, непредвиденные нюансы, о которых раньше и не подозревали. И с этими побочными действиями нужно будет что-то делать.

Вы можете сказать, что первые изменения можно использовать для тренировки компании по выработке навыков успешного прохождения перемен. И будете совершенно правы.

Однако если цена проекта высока и кроме тренировки хотелось бы еще и результаты получить, лучше всего позаботиться о тренировке заблаговременно и провести ее отдельно. То есть смоделировать предстоящие организационные изменения в тренинговом режиме. Провести сначала тренировку («репетицию проекта»), а потом браться за проект.

Взрослый человек учится только на собственном опыте – значит, надо дать возможность вашим людям получить этот опыт и научиться на нем. Взрослый человек учится только на своих ошибках – значит, надо эти ошибки увидеть и осознать. И научиться не оправдывать их, а разбирать, изучать, исследовать. Во многих компаниях принято говорить, что, дескать, «у нас в целом все хорошо, есть, конечно, над чем поработать, но…». И только после нескольких проигранных деловых игр (заметьте, не после одной, а после трех, четырех, пяти) люди наконец понимают, что «воз и ныне там», и только тогда начинают работать над ошибками.

Сколько дорогостоящих ошибок им пришлось бы совершить в проекте, чтобы осознать это?

Даешь конфликт!

Любая группа в процессе становления проходит четыре стадии. Вторая стадия – конфликт. Если вы прошли тренинг командообразования без единого конфликта, это отнюдь не показатель «хороших результатов тренинга». Это значит, что ваша команда осталась на первой стадии «начальной эйфории»; это значит, что конфликты встретят вас позже, на практике . И решать их придется уже самостоятельно, будучи один на один с ситуацией…

Конфликт необходим для сплочения команды. Настоящие доверие и поддержка не появятся, пока вы не пройдете испытание конфликтом. Кроме того, чтобы научиться разрешать конфликтные ситуации, нужно прежде всего действительно в них оказаться. Вопрос лишь в том, что вы предпочитаете – учиться преодолевать конфликт в специально смоделированной, игровой, обстановке или в ходе работы над реальным проектом.

Из собственного опыта могу сказать, что многие очень способные команды начинают учиться только после хорошего, мощного конфликта с тренером, но никогда – после впечатляюще прочитанных лекций.

Сделали в модели – сделайте и в жизни.

Хороший тренинг – по сути, это модель вашей жизни, работы, бизнеса. Та модель, на которой вы можете научиться чему-то новому, быстро и при этом недорого заплатив за ошибки. Интенсив из нескольких тренингов может позволить вам за 1—2 месяца прожить столько событий и получить такой опыт, для накопления которого потребовалось бы несколько лет реальной жизни[8].

Поэтому перед началом серьезных изменений не поленитесь – смоделируйте их в специальном интенсиве. Сэкономите массу усилий, времени и денег.

Но после этого главное – не почивать на лаврах. Ибо и лавры, и результаты, полученные в модели, надо будет перенести в реальную жизнь. Воплотить в жизни все то, что вы сделали в тренингах. И разбор полетов, и преодоление конфликтов, и укрепление доверия, и решение нестандартных задач, и все-все-все остальное. Только когда это «все-все-все» закрепится в жизни, можно считать, что компания научилась . Научилась проходить через изменения.

Как именно это делать – уже совсем другая история. Которая тем не менее начинается с одного простого, но самого главного шага.

Начать делать .

Александр Сорокоумов.