ЛИДЕР БИЗНЕСА (1931–1946).

8. МИССИЯ КОРПОРАЦИИ.

На протяжении XX в. это случалось тысячу, если не десятки тысяч раз: люди создавали или приобретали мелкие предприятия, учились быть предпринимателями, достигали успеха. В результате их предприятия расширялись и превращались в организации среднего масштаба. Но затем условия менялись. Вместо того чтобы расти навстречу новым задачам, люди, занимавшие высшие посты, продолжали действовать по-старому, часто замыкаясь в своих узких интересах и становясь преувеличенно самонадеянными. В конечном счете предприятия сталкивались со многими трудностями, страдали интересы работников, акционеров, потребителей.

Превращение Matsushita Electric из мелкого предприятия в компанию среднего масштаба происходило в конце 1920-х — начале 1930-х гг. Ключевым был 1932 г. Это было время, когда от Коносуке Мацуситы требовалось больше, чем умелое предпринимательство, когда растущая организация находилась под угрозой потери своего направления развития. В тот год основатель MEI искал новый ответ на новые задачи, и проделанный им путь привел его к религии и провозглашению новой миссии компании.

В начале 1932 г. один из клиентов MEI, ожидающих приема, попросил Мацуситу уделить ему несколько минут своего времени. К. М. согласился и услышал речь проповедника, желавшего обратить его в свою веру.

Посетитель говорил о том, как он однажды был обескуражен, как несчастья преследовали его одно за другим, пока друг не уговорил его вступить в религиозную секту. Он рассказал, что сначала не проявил интереса, но после посещения храмов и служб постепенно начал признавать ценность религии.

«Я понял, насколько ошибочен был мой образ мыслей и подход к жизни, — сказал он К.М., — и ясно увидел причину моих неудач. По мере того, как крепла моя вера, я чувствовал, что меня больше не беспокоит то, что раньше вызывало сильное раздражение. Мои взгляды стали шире, тревоги покинули меня. Ежедневная работа стала приносить удовольствие. Я часто ходил молиться в храм, и мне открылась радость веры. Вскоре мой бизнес и все остальное пошло хорошо. Впервые я почувствовал, что стоит жить. Я стал твердым последователем религиозного учения и начал изучать его доктрины. И я твердо намерен разделить эту радость с другими людьми»².

Мацусита не был последователем какой-то религии и не собирался вступать в какую-либо секту. В своей автобиографии он говорит, что увлеченность и серьезность посетителя произвели на него впечатление, тем не менее он не принял приглашения. Занятый делами, он должен был бы быстро забыть об этой встрече, но случилось обратное. Он продолжал думать о преданности идее и «несомненном счастье» посетившего его человека³.

Через десять дней посетитель вернулся, а через несколько недель пришел еще раз. Мацусита легко мог найти оправдание для отказа от встречи, но не сделал этого. Он продолжил беседу и в конце концов принял приглашение посетить религиозную организацию⁴.

Одним мартовским утром 1932 г. они выехали из Осаки и через час прибыли в храмовый комплекс секты Тенрикё в том месте, где сейчас находится город Тенри. Сначала они посетили главный храм, затем зал, посвященный основателю секты, который еще достраивался, и, наконец, могилу основателя. После обеда они побывали в школе, в которой учились более 500 учащихся. Они посмотрели также библиотеку, фонды которой, по мнению Мацуситы, были сравнимы с фондами библиотек Токио и Осаки. Ближе к вечеру они посетили принадлежавшую секте лесопилку. Весь день Мацусита удивлялся количеству зданий в комплексе, их размерам, качеству архитектуры и чистоте территории⁵.

Через многие десятилетия путешественник может увидеть все, что видел К. М., почти не поврежденным и не разрушенным⁶. Все это производит сильное впечатление. Огромные залы, по размерам скорее приближающиеся к западным соборам, чем восточным храмам. Общая площадь, занимаемая залами, школами, библиотеками, офисами и жилищами, не уступает площади бывшего императорского квартала в Киото.

Но больше, чем здания, внимание Мацуситы привлекли люди: спокойная почтительность верующих, большое число посетителей, очевидная старательность учащихся, энергия строителей. Все рабочие трудились добровольно, не получая зарплаты, но с явным энтузиазмом⁷.

В тот вечер он вернулся в Осаку один. В его памяти вставали люди — счастливые и упорно работающие, но при этом не имеющие видимых экономических стимулов. Ему предлагали вступить в секту, но он продолжал отклонять приглашение. Однако последующие события показали, что виденное в тот день буквально захватило его, затронуло самые глубокие его чувства и вместе с тем произвело на него огромное впечатление как на прагматичного бизнесмена⁸.

Реакцию прагматика легко понять. Он наблюдал масштабную организацию, члены которой работали с увлеченностью, вряд ли встречающейся где-либо, кроме как в среде мелкого предпринимательства. «В том, что я видел, было нечто, достойное изучения, — писал он впоследствии, — и во всеобщем благоденствии, и в горах древесины, и в энергии и увлеченности, с какими члены секты занимались строительством… и в благочестивой манере каждого верующего, в прилежности учеников школы, которым в будущем предстоит вести других к пониманию учения секты, и в том, как все работало с четкостью часового механизма»⁹. Выводы были ясны. Если каким-либо образом корпорации в глазах ее сотрудников можно придать авторитет, сходный с авторитетом религиозной организации, люди будут чувствовать большее удовлетворение и трудиться более продуктивно.

Эти выводы касались в равной мере как работников, так и работодателя. В начале 1932 г. MEI являла собой редкую картину процветания на фоне бедствующей экономики, и можно было ожидать, что ее основатель должен испытывать огромное счастье. Однако он не был счастлив. Тридцатисемилетний Коносуке Мацусита был неутомим, но почти Всегда печален и продолжал страдать от неизвестной болезни, время от времени приковывавшей его к постели. Как полагали впоследствии его друзья и коллеги, он убедился в том, что деньги не могут принести Покой его душе¹⁰. Его успехи вызывали у него чувство вины¹¹, и он продолжал поиск смысла жизни¹². Каковы бы ни были причины, его визит в Тенри дал обильную пищу для размышлений¹³. Нам не известно, насколько он был откровенен с другими, говорил ли им об испытываемых им чувствах, искал ли их совета, но мы знаем, что через два месяца он решил поделиться своими идеями с большой группой сотрудников, созвав для этого необычное и весьма эмоциональное собрание.

5 мая 1932 г. 168 руководителей и других должностных лиц MEI собрались в зале Центрального клуба электриков в Осаке. В десять часов утра Мацусита поднялся, чтобы произнести речь¹⁴.

Он начал с напоминания о коллективных достижениях¹⁵: всего за 15 лет, прошедших с момента основания фирмы, численность занятых на ней работников увеличилась до 1100 человек, объем продаж вырос до 3 млн. иен в год, количество зарегистрированных патентов составило 280, а число заводов — десять. Он рассказал о своем знакомстве с сектой Тенрикё и о том, как это заставило его изменить свое видение MEI. Он выдвинул смелое предложение: «Миссия промышленного предприятия должна состоять в преодолении бедности, в избавлении от страданий общества в целом, в том, чтобы сделать людей богатыми»¹⁶.

В качестве примера он привел водопроводную воду. Вот, сказал он, жизненно необходимый продукт, чье производство и распределение настолько дешево, что он доступен практически каждому. «Вот к чему должен стремиться предприниматель и промышленник: сделать все продукты столь же неисчерпаемыми и дешевыми, как водопроводная вода. Когда это будет достигнуто, бедность на земле исчезнет»¹⁷.

Достижение этой цели, сказал он собравшимся, несомненно, потребует многих лет, возможно, двух или трех столетий. Но эта отдаленность перспективы не должна мешать ее осознанию. Все великие идеи трудны для воплощения. Жизнь становится лучше только благодаря дальновидности людей и их готовности браться за амбициозные проекты.

«С сегодняшнего дня эта далеко идущая мечта, это священное призвание станет нашим идеалом и нашей миссией, а ее осуществление — обязанностью каждого из нас. Я надеюсь, что, коль скоро судьба привела вас в Matsushita Electric, выполнение этой миссии станет нашей общей радостью и ответственностью… Я буду вести вас к этой цели со всей решительностью, энергией и энтузиазмом… Самое важное заключается в том, чтобы стремиться в полной мере достичь счастья в собственной жизни и в то же время проявлять заботу о будущих поколениях»¹⁸.

Его выступление не слишком вдохновило слушателей, присутствовавшие на том собрании вспоминают, что речь его было страстной, jo призывы выглядели идеалистичными¹⁹. Закончив, Мацусита спросил, есть ли желающие выступить. Таких оказалось много, и некоторые говорили весьма эмоционально²⁰.

Если бы его поведение в течение всех 15 лет не свидетельствовало о постоянной заботе о других, его слова вряд ли вызвали бы доверие. Но в его призыве не было никакого противоречия с его стилем управления организацией. Его слова обозначили лишь более широкое и перспективное видение предприятия. Новая миссия связывала цели компании с фундаментальными человеческими ценностями.

Часть его аудитории восприняла выступление со значительным скептицизмом. Ликвидировать бедность? Две или три сотни лет? Подобные сомнения лишь возросли, когда позже они поняли, что MEI вовсе не должна была стать социалистическим или конфуцианским предприятием, обслуживающим общество, игнорируя прибыль[27]. Напротив, миссия состояла в том, чтобы удовлетворять общественные потребности за счет производства большего количества необходимых товаров и услуг при их меньшей стоимости, а это требовало прибыли как источника финансирования новых технологий и новых производственных мощностей.

Со временем его идеи расширились и приобрели большую четкость. Цель предприятия, говорил он, состоит не в максимизации богатства акционеров или краткосрочных прибылей. Основная задача — не доля рынка, число патентов или норма прибыли на капитал. Миссия состоит не в том, чтобы создавать высокооплачиваемые и гарантированные должности для менеджеров. Не в том, чтобы увеличивать экспорт или обеспечивать национальную безопасность Японии, и не в том, чтобы стать «социально ответственным» предприятием, не получающим прибыли или отдающим ее целиком на благотворительные цели.

На Западе идеи Мацуситы показались бы в высшей степени спорными, но в Японии, по крайней мере при поверхностном взгляде, они не сильно отличались от того, что говорили некоторые другие бизнесмены²². В то время часто можно было услышать выражения «на благо страны» или «на благо общества». Однако более пристальное и детальное рассмотрение указывает на три важных отличия. Мацусита говорил главным образом о служении обществу путем создания доступных людям товаров, но не о развитии экономики и технологии для защиты Японии от западных держав²³. Он четко определял важную роль прибыли, что было весьма необычно для Японии того времени²⁴. Он также шел значительно дальше приуроченных к подходящему случаю заявлений о высоких целях корпорации. Он изложил свои принципы в письменном виде и требовал, чтобы работники вслух повторяли их в начале каждого рабочего дня.

В 1980-е годы сотни корпораций во всем мире принимали заявления о принципах или ценностях, призванные направлять действия работников²⁵. Некоторые из них, вероятно, делали это, просто следуя моде. Другие формулировали подобные документы, так как считали, что небольшое число четких принципов более полезно в условиях быстро меняющегося мира, чем книги, содержащие скучнейшие правила и описания процедур и методов.

В США прообраз всех этих формул корпоративных ценностей был создан в 1940-е годы Робертом Вудом Джонсоном²⁶. «Кредо» генерала Джонсона в слегка измененной форме можно и сегодня увидеть в кабинетах большинства менеджеров фирмы Johnson and Johnson. При первом чтении этот документ выглядит претенциозным, тем не менее руководители фирмы постоянно заявляют, что он помогает им управлять поведением менеджеров.

Еще за десять лет до того, как генерал Джонсон написал свое «кредо», Коносуке Мацусита составил свой собственный набор принципов бизнеса[28]. Он был изложен в Послании президента от 27 июля 1933 г. К. М. призывал всех принять на себя обязательство следовать определенным идеалам²⁷.

Служение обществу, обеспечивать производство высококачественных товаров и услуг по разумным ценам, внося тем самым вклад в достижение благосостояния и счастья людей во всем мире.

Справедливость и честность: быть честным и справедливым во всех деловых операциях и в личных поступках, всегда принимать взвешенные решения, свободные от предубеждений.

Коллективный труд на общее благо: объединять способности и усиливать решимость к достижению общих целей на основе взаимного доверия и полного признания индивидуальной независимости.

Постоянное самосовершенствование, постоянно стремиться к улучшению корпоративных и личных результатов, даже в самых неблагоприятных обстоятельствах, с тем чтобы выполнить миссию фирмы по достижению прочного мира и процветания.

Вежливость и смиренность: всегда быть скромным и почтительным, уважать права и нужды других, способствовать улучшению окружающей среды и поддерживать общественный порядок.

В 1937 г. сюда были добавлены еще два пункта.

Соблюдение естественных законов: следовать законам природы и согласовывать мышление и поведение с постоянно меняющимися условиями, с тем чтобы обеспечивать постепенный, но неуклонный прогресс во всех областях.

Благодарность за благодеяния: всегда быть благодарным за все полученные благодеяния и доброту, с тем чтобы жить в мире, радости и достоинстве и преодолевать любые препятствия на пути к подлинному счастью[29].

Подобные мысли часто встречаются со скептицизмом, особенно на Западе. У нас есть достаточные основания опасаться, что они являются либо не слишком осмысленными упражнениями в красноречии, либо используются для манипуляции человеческим сознанием. Хотя жители Азии с их конфуцианским наследием более восприимчивы к такого рода идеалам, даже японцы могли отнестись к ним с подозрением, и такие люди нашлись в Matsushita Electric.

Когда К. М. потребовал, чтобы его принципы бизнеса громко зачитывались каждое утро всеми работниками на групповых собраниях, некоторые отказывались это делать, считая данную церемонию формальной или претенциозной. Но Мацусита не уступал. «Люди иногда находятся в плену слабых и уродливых сторон человеческой природы, — говорил он работникам. — Но если вы ставите перед собой большие цели и ежедневно размышляете о них, то постепенно вы станете более целеустремленными, а значит, и более счастливыми людьми»²⁸.

Вскоре первоначальное неприятие утренних собраний и зачитываемых на них принципов смягчилось, но полностью не исчезло. «Когда я начал работать в компании в 1937 г., — говорит Тосихоко Ямасита, — я ненавидел эти ежедневные ритуалы с чтением догматов веры, торжественными обещаниями и пением гимна компании». Но со временем Ямасита изменил свое мнение и о самих принципах, и о ежедневном ритуале. Он пришел к выводу, что благодаря публичному повторению «высокие идеи служения обществу, честности и коллективного труда постепенно стали более близкими сердцам людей»²⁹.

Тем, кто не знаком с организациями, применяющими мотивацию на основе ценностей, вероятно, трудно поверить в слова Ямаситы. Однако тому есть веские доказательства. Для многих работников MEI эти, на первый взгляд, банальные и слащаво-сентиментальные идеалы, выраженные в семи принципах, в итоге превратились во вдохновляющие жизненные принципы. В сочетании с предпринимательской деловой практикой, выработанной в предшествующие годы, миссией корпорации и твердым решением К.М. не выходить в своей деятельности за рамки отрасли по производству бытовой электротехники³⁰ новые руководящие принципы способствовали выработке и стимулированию соответствующего поведения в фирме.

Еще до произнесения речи Мацуситы в 1932 г. и провозглашения вышеназванных принципов в 1933 г. MEI располагала преданными и энергичными работниками. Этому способствовали и практика управления персоналом на основе патернализма (рабочая организация, созданная в 1920 г., спонсировала сотни культурных, рекреационных и спортивных мероприятий³¹), и необычная интенсивность коммуникаций (в 1927 г. было организовано издание журнала компании³²), н убежденность и пример самого К. М. Однако в последующие годы сплоченная и воодушевленная рабочая сила стала еще более важным источником конкурентного преимущества[30], несмотря на значительно возросшие масштабы фирмы и свойственную организациям общую тенденцию к утрате с течением времени преданности со стороны персонала. Многие в MEI стали связывать свою деятельность со служением обществу и считать ее источником добра. Подобно людям в храмах Тенри, они выполняли свою работу с энергией и энтузиазмом. Подчас не имея таких технических и финансовых ресурсов, как у соперников, они, тем не менее, одерживали новые и новые победы.

Активную поддержку вызвало конкретное содержание миссии и принципов, а не само их существование. Трудно представить себе подобную реакцию, если бы людей попросили вместо проявления чувств, соответствующих общим человеческим ценностям, ежедневно вслух обещать работать так, чтобы добиться ежегодного 15 %-ного роста доходов на акцию. На босса, спускающего сверху узкое финансовое задание, смотрели бы лишь как на жадного и властолюбивого человека.

Последующие события также подтвердили, что одних лишь призывов было бы недостаточно для преодоления естественного человеческого скептицизма. В 1980-е годы многие организации в США приняли подобные заявления о ценностных установках, но это не привело к сплочению и воодушевлению их работников. Наоборот, люди отвергали подобные идеи как банальные, не вызывающие доверия или неприемлемые.

Пример MEI показывает, что способность превратить риторику в реальность основана не на обычном красноречии. Никто и никогда не считал Мацуситу великим оратором. Суть дела заключалась в лидерстве на основе примера. Поведение К. М. основывалось на его вере в провозглашенные им миссию и принципы. Его действия соответствовали его целям и ценностям. Он создал структуры и системы, согласующиеся с руководящими идеями. Чистый результат оказался весомым: сплочение сил всех работников, общность, основанная на росте доверия и разрушившая барьеры подозрительности.

Разумеется, провозглашенные идеалы не смогли полностью уничтожить все сомнения. Левое политическое крыло увидело в этом новое средство капиталистической эксплуатации. Правых беспокоило отсутствие патриотической риторики. Запад усматривал в новой миссии Matsushita Electric неприемлемые черты культа. Тем не менее новая миссия и новые принципы, без сомнения, способствовали росту MEI.

По мере того как США и большая часть Европы все глубже погружались в экономическую «черную дыру», энергичная организация Мацуситы продолжала расширяться. В 1932 г. было создано торговое отделение по экспорту электротехнических инструментов и сухих батарей. В 1935 г. открылись представительства в других странах. Расширяющаяся сбытовая сеть охватила Корею и Тайвань. Еще шесть представительств были открыты в 1936 г.^34.

Наконец, 25 декабря 1935 г. фирма была зарегистрирована в организационно-правовой форме акционерного общества. При выпуске акций Мацусита предложил несколько планов их размещения среди работников³⁵. С целью развития у работников системы сбыта психологии участия в компании он составил текст брошюры, в которой изложил миссию и принципы MEI для всех ее агентов по сбыту³⁶. С точки зрения К. М., растущая сеть магазинов становилась ключевым источником конкурентного преимущества, поэтому он проводил с ними тщательную работу³⁷.

Так, в брошюре говорилось: «Если вы посмотрите на промышленное предприятие как на поставщика товаров для сбытового агента и на сбытового агента как на подразделение предприятия, то вы поймете, почему необходимы обоюдные усилия для помощи друг другу. Мы предложим вам консультации в области управления вашими подразделениями в той мере, в какой это позволят имеющиеся у нас знания. Мы хотели бы развивать тесные взаимосвязи и с их помощью содействовать друг другу в духовном развитии, а также в поиске и определении пути к истине в бизнесе, соответствующему нашему времени. Я убежден, что мы должны сотрудничать друг с другом ради достижения общего процветания и благосостояния. Я, в то же время, сознаю, что расширение масштабов бизнеса легко может привести к ослаблению управления и распространению самоуверенности среди персонала. Мы должны предпринять все возможные меры, чтобы предотвратить подобные явления»³⁸.

Уже в середине 1930-х годов Мацусита понимал, что одна из величайших опасностей для успешного предприятия кроется в его излишней самоуверенности. Более того, он нашел возможное решение проблемы — далеко идущую и гуманистическую по своему характеру цель. Если ваша миссия заключается в том, чтобы покончить с бедностью на земле, вам вряд ли позволительно самоуспокаиваться, глядя на собственные достижения.

Характерное для MEI видение послужило решению целого ряда важных задач: оно вдохновило занятых, стимулировало их усердие, помогло людям избежать чрезмерного увлечения собственными успехами. И, возможно, главное — оно дало лидеру вероятный ответ на вопрос о смысле его жизни.

Поставленная им цель — создание организации, которая со временем поможет миру избавиться от бедности и связанных с ней проблем, которые он испытал в своей молодости, — могла стать делом всей его жизни. Это была миссия, способная придать смысл его существованию и его прошлым страданиям. Это была судьба, способная облегчить любое чувство вины, связанное с его успехами, судьба, о которой он мог бы мечтать³⁹. Это было призвание, способное вдохновить его как личность, как менеджера и как лидера.

Через десять лет, прошедших после миссионерской речи Мацуситы в 1932 г., его фирма уже мало напоминала небольшое предприятие, которым она была когда-то, да и в нем самом трудно было узнать прежнего мелкого коммерсанта-предпринимателя. Мацусита все меньше походил на среднего японского бизнесмена. В обществе, придающем большое значение «группе», отдельные личности не стремятся выделяться. Большинство высших руководителей, включая президентов компаний, превращаются в невидимые части своей организации. Таро Нава, автор, неоднократно встречавшийся с Мацуситой, так описывает эту ситуацию: «В Японии традиционно представление о том, что „молоток бьет по торчащему пальцу“. Даже президенту компании не подобает слишком демонстрировать свой характер или индивидуальность. Это противоречит японской культуре»⁴⁰.

К. М. же продемонстрировал и свою индивидуальность, и свои убеждения. В результате он стал весьма заметной личностью в MEI. Некоторые работники считали его странным, сложным для понимания человеком. Но большинство находилось под впечатлением его достижений, его способности к тяжелому труду и его идеалов, причем в такой мере, что готовы были следовать за ним с необыкновенным энтузиазмом.

9. СОЗДАНИЕ ДИВИЗИОНАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ.

На первом этапе компания не имела какой-либо формальной организационной структуры. Коносуке, Мумено и другие делали все, что было необходимо в определенный момент. Позже возникла специализация, и в начале 1920-х гг. уже была создана общепринятая структура — группы работников, объединенные в отделы: производственный, сбыта, конструкторский, бухгалтерия и т. д.^1.

В мае 1933 г. Мацусита провел реорганизацию фирмы, создав отделения по номенклатурному признаку: Первое отделение — радиоприемники; Второе отделение — лампы и батареи; Третье отделение — электроустановочное оборудование и синтетические смолы; Четвертое отделение — электронагревательные приборы (утюги, сушилки для обуви, обогреватели)[31]. Каждое из четырех отделений управляло несколькими заводами и сбытовыми филиалами и пользовалось относительной хозяйственной самостоятельностью, отвечая весь цикл разработки, производства и сбыта товара².

Менеджеры новых подразделений получили возможность сконцентрироваться на более узких, чем раньше, проблемах в области определенных видов продукции и при этом иметь более широкий подход к проблемам функционирования бизнеса и его результатам. Так, руководитель Первого отделения больше не был связан с лампами, батареями, проводной аппаратурой, нагревателями или синтетическими смолами. Он занимался исключительно радиоприемниками и должен был думать об их производстве как о самостоятельном бизнесе, а не только о том, как их сконструировать, изготовить и продать.

В то время такая организация была необычной. С момента возникновения корпораций в XIX в. и до 20-х гг. XX в. организация промышленных фирм развивалась по пути, аналогичному пути, пройденному MEI, — от отсутствия специализации к функциональной структуре, в которой работники, выполняющие сходные обязанности, объединяются в соответствующие крупные подразделения. Широко известно, что первой компанией, эволюция которой вывела ее за рамки функциональной структуры, была General Motors. В 1921 г. Альфред П. Слоун разделил эту автомобилестроительную фирму на отделения (divisions), каждое из которых имело свои функциональные подразделения по производству, сбыту, финансовому учету и управлению персоналом. Отделения четко различались по производимому продукту — «Бюик», «Шевроле», «Олдсмобиль» и «Кадиллак», — а также и по сегменту потребительского рынка³.

Эта новая организационная форма стала широко распространяться лишь после Второй мировой войны. General Electric, считающаяся одной из первых последователей дивизионализации, перешла к этой структуре в 1952 г.⁴ В 1960-х гг. сотни других ведущих промышленных корпораций поступили аналогичным образом, нередко с помощью управленческого консалтинга фирмы McKinsey. Но даже тогда в структурировании крупной организации и делегировании полномочий ее нижестоящим звеньям лишь немногие пошли столь далеко, как Мацусита в 1930-е гг.

Хотя исторические материалы не дают четкой картины, очевидно, что MEI была одной из первых компаний в мире, принявших дивизиональную структуру⁵. Лидерство К. М. в этой области тем более замечательно, что он не копировал General Motors или кого-либо еще. Он просто создавал то, что считал тогда наиболее подходящим способом воплощения своей новой миссии и принципов бизнеса⁶.

Идея дивизиональной структуры возникла еще в 1927 г., когда Matsushita Electric начала производить электронагреватели. К. М. назначил одного из руководителей ответственным за все операции, связанные с этим производством. Хотя такая мера создавала определенные проблемы, например, вела к некоторой потере экономии на масштабе, она продемонстрировала и многие достоинства. Расширение ответственности способствовало росту дивизионального менеджера как бизнесмена и предпринимателя. Независимость от остальной организации стимулировала творческое отношение и усердие всего персонала. Небольшие размеры и четкая специализация побуждали каждого участника мыслить категориями всего бизнеса, а не своей узкой задачи⁷.

В 1927 г. оставшаяся часть компании была по-прежнему организована по функциональному принципу. По мере роста функциональных подразделений неизбежно росла и специализация работников. В какой-то момент в начале 1930-х гг. К. М. обратил внимание на то, что люди стали терять видение более широкой картины, включающей удовлетворение потребителей и финансовые результаты. Они все более сосредоточивались на своих узких функциях — установке изоляции, учете денежных поступлений, отборе работников при найме и т. п. Лишь Мацусита, Иуэ и некоторые другие сотрудники чувствовали ответственность за общее состояние различных производств. К. М. надеялся остановить эту тенденцию путем передачи ответственности на более низкие уровни организации, а также расчета доходов, доли рынка и прибыли по каждому из новых отделений.

По мере роста компании Мацусита и его ближайшие сотрудники начали задумываться о том, что дальнейший рост доходов может быть ограничен не рыночными условиями, а недостатком талантливых управленцев. Они рассчитывали на то, что дивизионализация и связанное с ней предоставление больших полномочий и, следовательно, возможностей для роста более широкому кругу людей создадут условия Для «выращивания способного управленческого персонала»⁸.

Объявляя в 1933 г. о создании дивизиональной системы, Мацусита подчеркнул две задачи: во-первых, увеличить штат людей, ответственных за хозяйственные результаты; во-вторых, подготовить менеджеров⁹. Важнейшая задача заключалась в том, чтобы сохранить преимущества, которыми обладает мелкий бизнес по сравнению с крупным. Это было видение крупного предприятия, состоящего из многих мелких.

«Поскольку дивизиональная система ограничивала область производства и непосредственно связывала производство со сбытом, — пи-сал К. М., — это открывало возможность, используя эффективный менеджмент, создать тип мобильной производственной деятельности, способной немедленно реагировать на тенденции рынка, что составляет одно из главных преимуществ мелкого бизнеса»¹⁰. Дивизионализация позволила вместо одной фирмы с 1400 работниками создать четыре, в самой крупной из которых работало не более 400 человек.

В начале 1934 г. Мацусита так объяснял сотрудникам необходимость новой формы организации: «Недостаточно работать добросовестно. Независимо от выполняемой вами работы вы должны ощущать самостоятельность и ответственность за ее результаты, как если бы вы являлись президентом собственной компании. Действуя таким образом, вы сможете не только производить нужные устройства и делать новые открытия, но и в значительной мере способствовать собственному развитию»¹¹.

Чтобы дать каждому отделению возможность почувствовать свою самостоятельность, была исключена возможность трансфертов между ними денежных средств. Каждое отделение должно было оплачивать свои счета без какой-либо помощи со стороны штаб-квартиры корпорации¹². Новая структура создавала определенную степень внутренней конкуренции, что было новым, неоднозначным и мощным средством воздействия.

Мы не располагаем детальным описанием типичного отделения компании Мацуситы того времени. Отчет за 1970 г. по двум отделениям, имеющим более давнюю историю и сравнительно меньшие размеры, может дать представление о замыслах К. М., относящихся к середине 1930-х годов.

В отделении электрических утюгов производство было разделено на 12 участков, по одному на каждую стадию производственного процесса. Количество рабочих участков составляло от пяти до пятнадцати. Каждый из них выполнял определенную операцию в процессе обработки и возглавлялся начальником, ответственным за результаты. Начальники следили за расходами на приобретение деталей, потребностью в продукции участка, уровнем оплаты труда и т. д. Они ежемесячно получали данные о результатах работы участка и должны были корректировать его работу с целью повышения производительности и эффективности[32]¹³.

Отделению батарей принадлежало два небольших завода, на каждом имелась одна производственная линии и работало 30 человек. Несмотря на незначительный уровень экономии на масштабе и отсутствие сложного оборудования, оба предприятия отличались очень низким уровнем издержек. На заводе в Каюшу при сокращении занятости с 40 до 32 человек выпуск продукции возрос на 30 %. На заводе в Нагое рабочие увеличили производительность за счет установки изогнутой сборочной линии, позволявшей осуществлять две различные операции. На заводе устанавливались производственные задания для завода в целом, бригад и отдельных рабочих и контролировалось их выполнение.

В обоих отделениях делегирование ответственности вниз не ограничивалось руководителем отделения или менеджером завода. Проявление инициативы ожидалась от всех сотрудников. Даже небольшие рабочие группы на самом нижнем уровне организационной структуры получили значительный объем полномочий и самостоятельности, призванных открыть простор для их энергии и «коллективной мудрости». В то же время дивизиональная система требовала от тех же самых людей ответственности и подотчетности. Рабочие знали, что, если их издержки будут слишком высокими, а прибыль слишком низкой, они не будут уволены, но и слабые результаты терпеть никто не будет. Менеджерам и рабочим завода в Нагое было известно, что, если они не будут работать хорошо, производство будет закрыто, а их рабочие места будут переведены на другой завод, возможно в сотнях миль от прежнего¹⁵.

Мацусита сам контролировал все отделения. Он расспрашивал, выслушивал и консультировал генеральных менеджеров отделений. «Как идут дела? Есть ли проблемы? Вы могли бы рассмотреть эту идею?» Он внимательно изучал финансовую информацию, выявлял слабые места. Обнаружив недостатки, стремился помочь своим управляющим провести необходимые улучшения. Известно, что, когда возникали серьезные проблемы или менеджерам не удавалось их быстро решить, он нередко кричал на людей. Когда становилось ясно, что менеджер отделения не справляется со своими обязанностями,

К. М. переводил его на другую должность, как правило, сделав все возможное, чтобы минимизировать ущерб его самолюбию. Такой стиль высшего руководителя сочетал в себе жесткость и деликатность¹⁶.

Так как Мацусита не расширял штат центрального управления Корпорацией, дивизиональная структура в MEI предоставляла производственным подразделениям значительно большую автономию по сравнению с General Motors и многими другими последователями этого организационного принципа. Некоторые исследователи полагают, что дивизионализация в MEI существенно отличалась от системы, принятой на Западе, особенно с точки зрения важнейшего фактора — доверия. По мнению профессора Цунеико Яуи, «модель дивизиональной системы, принятая К.М., предполагала веру в людей. Она исходила из того, что нет необходимости следить за ними постоянно. Это существенно отличало ее от типичной американской версии дивизионализации»¹⁷.

Автономия, предоставленная отделениям MEI, внешне выглядела во многом схожей с тем, что можно было наблюдать в конгломератах середины XX в., однако это сходство иллюзорно. В большинстве конгломератов функции штаб-квартиры по отношению к производственным подразделениям практически ограничивались предоставлением денежных фондов и финансовым контролем. В организации Мацуситы корпоративный центр определял миссию и принципы функционирования. Кроме того, поскольку все отделения производили электротехнические товары, работники центра, как правило, обладали знаниями о каждом производстве, достаточными, чтобы не только следить за финансовыми показателями, но и задавать необходимые вопросы, а при необходимости и осуществлять квалифицированное вмешательство.

Такая организационная форма была необычной для Японии. В начале 1930-х гг. японские предприятия были организованы по функциональному принципу и часто имели большой штат корпоративного управления. Более того, при явном доминировании групповых принципов управления отдельные лица практически не наделялись какой-либо ответственностью. Ответственность возлагалась на всю группу. Б MEI групповая ответственность также имела значение, но при этом, например, генеральный менеджер отделения утюгов наделялся ответственностью и отчитывался за весь данный бизнес. То же самое относилось и к начальнику участка № 4 на заводе батарей № 2. Спрятаться за «группу» было невозможно¹⁸.

Это делегирование полномочий и ответственности, вероятно, спасло MEI от проблемы, часто возникающей у очень успешных предпринимателей. В условиях, когда идеи относительно миссии и принципов бизнеса исходили от К. М. и его фигура как вдохновителя значительно выросла, предприятие Мацуситы легко могло превратиться в организацию с единственным сильным лидером и фанатичными, но слабыми последователями. Дивизиональная система помогла противостоять такой тенденции. Ответственность была возложена на многих других людей. К. М. получил новую роль, к которой ему предстояло приспосабливаться. Возможно, наилучшей иллюстрацией последовавшего роста может служить пример Иуэ[33]. Из фирм, где преобладает культовая личность, «вторые номера» уходят довольно редко, а если и уходят, то никогда не повторяют достижений харизматического лидера. Тем не менее Иуэ после Второй мировой войны основал Sanyo Corporation.

Дивизиональная структура и сопутствующие ей принципы стали главной отличительной особенностью организации Мацуситы. Все имеющиеся данные свидетельствуют об ее успешности. Обычно, превысив численность занятых в тысячу человек, фирма замедляет свой рост, но реорганизованная и увлекаемая миссией MEI продолжала быстро развиваться на протяжении всех 1930-х гг.

В феврале 1932 г. был создан отдел экспорта, что, вероятно, также было новшеством для фирм электротехнической промышленности Японии. К 1933 г. компания производила более 300 видов продукции. В декабре 1935 г. Matsushita Electric была официально преобразована в корпорацию, имеющую девять отделений и четыре дочерние компании. В 1936 г. было организовано новое производство электроламп, вентиляторов, граммофонов, систем местного вещания, торшеров и счетчиков. В 1937 г. были созданы новые производственные мощности для выпуска аккумуляторов, проигрывателей, усилителей, микрофонов, мегафонов и электросушек для волос. В этот период численность занятых увеличилась с 1102 в 1932 г. до 1579 в 1933 г., 2183 в 1934 г., 2874 в 1935 г., 4007 в 1937 г., 6672 в 1939 г. и 9346 в 1941 г.^20.

Несмотря на успех дивизионализации в General Motors и MEI, эта организационная инновация не получила широкого распространения До конца 1950-х — начала 1960-х гг. Для некоторых компаний препятствием в переходе к дивизиональной форме служила недифференцированная структура производства, ориентированная на единственный вид продукции. Во многих других случаях мощные функциональные отделы выступали против изменений, опасаясь ослабления своего влияния. Еще одну группу причин, удерживающих высшее руководство от введения новой организационной формы, составляли недоверие к среднему звену менеджмента, отсутствие талантливых управленцев или недостаточность механизмов контроля над отделениями как единым целым.

Специфические условия, сложившиеся в Matsushita Electric, делали большинство из этих барьеров менее существенными. Фирма располагала множеством продуктовых линий, которые могли быть отделены друг от друга и переданы различным отделениям. Она не имела огромных функциональных подразделений, руководимых влиятельными лицами с узкими интересами. У нее был высший исполнительный руководитель, доверявший другим. Наконец, ее сильная организационная культура помогала придавать всем группам единое направление развития.

Дивизиональные организации практически всегда предоставляют своим составным частям большую самостоятельность, чем функциональные структуры. Но для успешного функционирования всей корпорации как единого целого в долгосрочной перспективе необходимо, чтобы относительно самостоятельные подразделения действовали в общих, а не только в своих местнических интересах. Добиться подобной интеграции порой весьма трудно. Matsushita Electric сумела решить эту проблему с помощью сильной корпоративной культуры, подчеркивающей нацеленность на общее благо. Трудно представить себе успехи MEI после реорганизации 1933 г. без такого объединительного культурного фактора²¹.

Однако отсутствие существенных препятствий к дивизионализации еще не объясняет, почему Matsushita Electric оказалась одной из первых компаний в Японии и, возможно, во всем, мире, принявших эту форму организации[34]. Когда людям, знавшим К. М., задавали вопрос, почему он выбрал эту структуру задолго до других фирм, большинство склонялось к одному и тому же ответу: из-за своего плохого здоровья²².

Проблемы со здоровьем, впервые появившиеся в 1913 г., периодически давали о себе знать на протяжении 1920-х и в начале 1930-х гг. В своих записях Мацусита, как правило, не распространялся о своей болезни, лишь иногда упоминая о туберкулезе или проблемах с легкими, сообщая только, что был болен. Периодически оказываясь прикованным к постели, он был вынужден полагаться на других. И дивизиональная система, по мнению многих, стала естественным следствием этого.

Но имелись и другие важные причины. Открытость босса к новым идеям и его обостренное чувство независимости превращали его в человека, менее других склонного копировать чужие действия. Его двадцатилетний опыт в мелком бизнесе дал ему понимание преимуществ небольшого размера. Его вера в его высокое предназначение делала его менее заинтересованным в обладании властью, что обычно свойственно высшему руководителю в рамках функциональной структуры, и заставляла думать о результатах, которых можно достичь с помощью дивизиональной системы[35]. Возможно, именно его в высшей степени амбициозные цели побуждали его искать более эффективные организационные формы.

Сотни хорошо известных компаний во всем мире сохраняли функциональную структуру и после окончания Второй мировой войны, по той причине, что она была способна приносить результаты, приемлемые для их руководителей. Централизованный и бюрократический подход к управлению бизнесом нередко давал хорошие, если не превосходные, результаты, особенно в условиях медленно развивающейся олигополистической внешней среды. Даже после перехода к дивизиональной форме в 1960-е или 1970-е гг. некоторые фирмы могли продолжать действовать в централизованной и бюрократической манере благодаря низкому уровню конкуренции и низким внутренним стандартам функционирования.

В 1917 г., когда Коносуке Мацусита начинал свой бизнес, он продемонстрировал высокие стандарты руководства. К 1933 г. его требования стали еще выше, масштабнее и выражались еще более эмоционально.

Быстрый рост, ускоренный дивизионализацией, постоянно предъявлял новые требования к ресурсам, особенно кадровым. С целью обес печения производства квалифицированной рабочей силой MEI в апреле 1934 г. открыла институт по подготовке работников системы сбыта, а в мае 1936 г. — курсы подготовки производственного персонала²³.

К. М. давно вынашивал эту идею. «Я представлял себе учебный центр, предназначенный для образования и подготовки молодых людей, которым предстояло стать ключевыми работниками компании Я намеревался отбирать показавших хорошие результаты выпускников начальных школ по всей стране и предлагать им трехлетний курс, состоящий из программы по электротехнике для средней школы и предметов из программы коммерческой школы, подобранных специально для рабочих, занятых на производстве. Учащиеся ежедневно, кроме воскресений, должны были четыре часа заниматься теорией и четыре часа — практической подготовкой. Это дало бы им возможность за три года получить образование, примерно соответствующее стандартному пятилетнему курсу средней школы, и стать квалифицированными работниками на два года раньше, чем ученики обычной средней школы»²⁴.

Институт для работников не только давал учащимся требуемые навыки, но и прививал им корпоративные идеалы. Главный урок заключался в следующем: «Вы работаете не на Мацуситу. Вы работаете на себя и на общество. Никогда не забывайте о том, что каждый встреченный вами человек — ваш потребитель». Другой урок: «Быть продавцом — важная и почетная профессия». В корпорации, занимающейся производством и продажей не очень дорогостоящих изделий, такая деловая культура придавала рядовым работникам сбыта необычайно высокий статус²⁵.

К. М. и его помощники рассчитывали, что в этих учебных центрах студенты получат не только знания бизнеса и технические навыки. Они хотели помочь людям понять миссию компании и ее принципы, ее организационные методы и культуру. В самом начале деятельности компании ее работники учились у самого Мацуситы, ежедневно общаясь с ним. В 1935 г. менеджеры по-прежнему встречались с К.М. на крупных ежемесячных и ежегодных собраниях[36], но новые работники почти не видели основателя корпорации. Задачей учебных центров стало распространение его основных идей²⁷.

В 1935 г. Мацусита опубликовал сборник директив для сотрудников, который тщательно изучался в новых учебных заведениях компании. В одном из его пунктов (№ 15), выражены многие надежды, которые К. М. возлагал на дивизионализацию. В нем говорится: «Вне зависимости от того, до каких размеров может вырасти Matsushita Electric в будущем, никогда не забывайте о необходимости сохранять скромность торгового работника. Представьте себя работником небольшого магазина и выполняйте свою работу просто, экономно и скромно»²⁸.

Так же как миссия и принципы, идеи «простоты, бережливости и смиренности» могут показаться бессмысленной банальностью. Но не следует забывать о том, что в условиях конкуренции чрезмерно сложная, расточительная и самонадеянная компания почти наверняка проигрывает.

К 1938 г. Мумено перестала принимать какое-либо участие в бизнесе²⁹. Ее роль в личной жизни Мацуситы также уменьшалось.

Их брак продлился долго, более 70 лет, и какие бы проблемы ни возникали, они, безусловно, остались скрыты от чужих глаз. На публике Мумено казалась преданной женой, К. М. — традиционным мужем. Когда было необходимо, они всегда были вместе. В своей автобиографии Мацусита с неизменной теплотой пишет о своей жене и об их браке. Но в какой-то момент этот человек, обуреваемый столь многими сильными чувствами, по всей видимости, охладел к ней. В последние годы жизни К.М. редко видели вместе с Мумено³⁰. В его автобиографии помещено 44 фотоснимка, а жена присутствует только на двух из них, и нет ни одной фотографии, на которой она была бы изображена одна.

Его рассказы о Мумено в интервью, которые он дал в позднейшие годы, кое-что говорят и о ней самой, и об эволюции их отношений. Мацусита отзывался о своей жене как о сильной, склонной к лидерству, Редко уступающей натуре. Однако в моменты особой откровенности, возможно подогретой сакэ, он замечал, что она имела вспыльчивый характер, часто слишком много говорила, была скорее мужественной, чем женственной, и не интересовалась историей, литературой и театром. Один раз он заметил, что они часто ссорились, особенно в первые годы, когда вместе работали³¹.

Их брак, вспоминал Мацусита в одном из интервью, был «организованным. В то время не было браков по любви»³². Некоторое время их отношения, казалось, были близкими. Но у нас нет доказательств того, что эти отношения были романтическими. В какой-то степени Мацусита последовал по стопам своего отца, Масакусу, который последние десятилетия своей жизни жил отдельно от жены. Более того К. М. подражал многим успешным японским мужчинам эпохи Мэйдзи. Не помышляя о разводе, он в конце концов завел роман и последующие интимные отношения с другой женщиной. Поскольку он действовал осторожно, его поведение считалось вполне нормальным, даже обычным явлением, особенно среди высших слоев общества[37].

В первое десятилетие после свадьбы Мумено, вероятно, играла важную роль в его жизни. Она родила ему двух детей. Она всегда была рядом. Ее ум и сильный характер были одним из активов предприятия. Впоследствии ее роль как центральной фигуры в жизни Мацуситы все больше сходила на нет.

В конце 1930-х гг. центральную роль в ней играла компания, которая по любым стандартам была чрезвычайно успешной. Число занятых превысило 6500 человек³⁴. Компания продавала сотни продуктов миллионам потребителей, и делала это с весьма солидной прибылью.

Второе по важности место в его жизни занимала его дочь Сатико. Благодаря ее помолвке это десятилетие закончилось для него на радостной ноте. Ее будущим мужем был Масахару Хирата, член известного в Японии семейства и выпускник юридического факультета Токийского императорского университета (теперь — Токийский университет). Отец Масахару носил дворянский титул, соответствующий европейскому титулу графа. Свадьба состоялась в апреле 1940 г. Приемы были организованы и в Токио, и в Осаке. Мацусита стал счастливым тестем³⁵.

Масахару работал в банке Mitsui Bank. В мае 1940 г. он ушел из банка и поступил в MEI, что не было необычным поступком в Японии[38]. Также в соответствии с японской традицией, поскольку Масахару не был старшим сыном в семье Хирата, а К. М. не имел сыновей, молодой зять взял фамилию Мацусита³⁷.

К. М. должен был быть доволен тем, как многого он достиг за двадцать лет. Он не только восстановил семейную честь, но и значительно превзошел прежний уровень семьи Мацусита и в экономическом, и в социальном отношении. Его богатство показалось бы фантастическим его отцу или деду. Его новое общественное положение, которого он достиг, породнившись с известным семейством, сыгравшим заметную роль в японской истории, было таким, о каком его предки не могли и мечтать. У него была дочь, удачно вышедшая замуж, перспектива иметь внуков и даже некоторым образом сын, способный заменить его в руководстве созданной им фирмы.

Его жизнь могла показаться сказкой, ставшей явью. На самом деле она была скорее похожа на «американские горки», в которых вагончик, достигнув вершины, замирает перед стремительным спуском.

10. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.

В то время, когда Мацусита появился на свет, большую роль в Азии играли западные державы, и в последующую четверть века их присутствие там не ослабевало. В начале 1930-х годов Индия, Малайзия, Австралия и часть Китая находились под британским влиянием. Во Вьетнаме, Камбодже и Лаосе доминировала Франция. Соединенные Штаты контролировали Филиппины. Весь крайний север был частью простиравшегося на запад Советского Союза. Таким образом, под контролем национальных государств находилось значительно меньше половины всей территории континента.

В Японии на протяжении десятилетий формировалась убежденность в необходимости положить конец колонизации Азии Западом. После Первой мировой войны это мнение получило поддержку широких кругов общества, имевших, однако, различную мотивацию и предлагавших различные методы. К началу 1930-х годов ядро антиколониальной коалиции составляли армия и флот, естественным инструментом которых является война¹.

На протяжении 1930-х годов милитаристские круги становились все более влиятельной силой в японской политике, и в конце концов Япония перешла к открытой агрессии против соседних стран. В 1931 г. японская армия вторглась в Манчжурию и оккупировала несмотря на протесты США. В 1937 г. началась война с Китаем, июле того же года японская армия заняла Пекин. В самой Японии с 1937 по 1941 г. сменилось семь кабинетов министров, в которых все большую роль играли милитаристы. Внешняя экспансия продолжалась без формального объявления войны. Япония захватила большую часть Китая и в конце 1940 г. двинулась в Индокитай².

Вооруженный конфликт с Соединенными Штатами начался 7 декабря 1941 г. неожиданной атакой на Перл-Харбор. Некоторое время японцам удавалось одерживать победы. 15 февраля 1942 г. они изгнали британцев с Сингапура, 9 апреля разгромили силы США на филиппинском полуострове Батаан, 6 мая захватили в плен американские и филиппинские части, размещавшиеся на острове Коррегидор в Манильском заливе³.

Мощный натиск японской армии был остановлен в июне 1942 г., когда японский флот потерпел поражение при островах Мидуэй. После этого сражения успех перешел на сторону США. Последним ударом для Японии стали атомные бомбы, сброшенные 6 августа 1945 г. на Хиросиму и 9 августа — на Нагасаки Военные действия закончились, оставив экономику Японии в состоянии хаоса⁴.

К моменту окончания войны Matsushita Electric отметила 28-ю годовщину своего существования. На протяжении четырех десятков лет ее основатель Коносуке Мацусита прилагал все усилия к тому, чтобы выбраться из пучины экономической катастрофы, в которую был ввергнут семейной трагедией. В возрасте пятидесяти лет, в тот период жизни, когда люди обычно пользуются плодами достигнутых успехов, он оказался в разорившейся корпорации в разрушенной стране.

Официальным моментом перехода японской экономики на военные рельсы считается принятие в 1938 г. закона о всеобщей национальной мобилизации. В марте 1939 г. был установлен предел численности занятых для всех отраслей, не связанных с военным производством. В октябре был введен контроль над ценами. В этот период все большее число компаний начали производство продукции для армии и флота.

Ведущими производителями военной продукции были дзайбацу — гигантские конгломераты, имевшие тесные связи с правительством и военными кругами и господствовавшие во многих отраслях[39]. Крупнейшими из них были Mitsui, Mitsubishi, Sumitomo и Yasuda, За ними следовали Furukawa, Okura, Asano, а также более новые объединения, в частности Nissan и Nakajima.

Еще в 1938 г. Matsushita Electric производила лишь несколько наименований изделий военного назначения. Но по мере расширения военных действий MEI и сотни других компаний все более превращались в инструмент политики, действуя в интересах армии, флота и авиации. Honda получила заказ на поставку оборудования для флота и Nakajima Aircraft Company. Она также сконструировала станки для производства воздушных винтов для боевых самолетов⁶. MEI помимо электротехнических товаров поставляла вооруженным силам штыки, деревянные воздушные винты и деревянные суда, самолеты. Чтобы высвободить ресурсы для обслуживания военных заказов, фирма должна была прекратить производство комнатных обогревателей и вентиляторов, сократить выпуск радиоприемников, батарей и электроламп для гражданских целей⁷.

Отчаянные попытки переломить характер военных действий привели в апреле.

1943 г. к созданию дочерней судостроительной компании Matsushita Shipbuilding Ltd. с капиталом в 10 млн. иен. Сам К. М. неоднократно подчеркивал, что фирма не имела опыта в этой области. «До того времени мы не располагали производством, связанным с судостроением. У нас не было ни земли, ни рабочих, ни технологии, ни капитала, необходимых для такого предприятия. То, что от нас требовалось, казалось настоящим волшебством — сделать деревянные суда уквально из ничего»⁸.

Тосио Иуэ был назначен президентом судостроительного филиала, К. М. стал председателем совета директоров. Они организовали заводы Сакаи (префектура Осака) и Носиро (префектура Акита)⁹. Им причлось столкнуться со множеством проблем: подъездные пути к заводам отсутствовали, воду приходилось привозить. Рабочих было мало, и они не имели никакого понятия о судостроении. Сложно было найти оборудование¹⁰.

Первое судно было спущено на воду 18 декабря 1943 г. Полученный опыт и работа от зари до зари без выходных позволили увеличить выпуск: теперь каждые шесть дней со стапелей Matsushita Shipbuilding сходил новый корабль. В то время такие темпы производства были большим достижением¹¹.

Выпуск деревянных самолетов был еще более странным предприятием. Мацусита взял банковскую ссуду в 30 млн. иен и купил 400 тыс. кв. м емли в Суминодо, префектура Осака. Рабочие завода сумели собрать всего три самолета, но и это было удивительно при полном отсутствии у них соответствующего опыта¹².

За время войны компания выросла и изменилась. Дивизиональная форма организации позволяла уделять особое внимание отдельным заводам и производствам¹³. Расширение в значительной части происходило за пределами Японии, чему способствовали одерживаемые военные победы. В 1941 г. было начато производство ламп и батарей в Сеуле, в 1942 г. созданы торговая компания в Пекине, радиокомпании в Сеуле и на Тайване, компания по производству сухих батарей в Джакарте. В 1943 г., одновременно с началом производства самолетов, был создан ламповый завод в Маниле, куплена деревообрабатывающая компания и организована лаборатория промышленных исследований. В 1944 г. были построены дополнительные заводы в Сета, Сидзо, Имаити и Ходзо¹⁴.

Численность рабочих, занятых на заводах Мацуситы, постоянно увеличивалась. Ежегодный рост доходов, составлявший в 1930-е годы 35 %, снизился до 25 %, тем не менее темпы роста все еще были поразительными. К концу войны общая численность рабочих составила 26 тыс. человек¹⁵. В случае победы Японии MEI вполне могла бы стать ведущей корпорацией Азии.

В эти годы все работали в очень сложных условиях. Несмотря на отсутствие необходимого снабжения и финансирования, а также недостаток соответствующего опыта, нужно было постоянно увеличивать производство самолетов и кораблей, причем в крайне сжатые сроки. В самом конце войны ощущалась острая нехватка потребительских товаров и продовольствия, люди жили под постоянной угрозой бомбежек.

Ко времени капитуляции Японии в августе 1945 г. в MEI уже трудно было узнать Matsushita Electric довоенного периода. Во-первых, она значительно выросла: теперь ей принадлежало 67 заводов. Более того, ее уже нельзя было назвать компанией по производству бытовых электротехнических товаров, поскольку отдельные ее части действовали как производственные подразделения по обслуживанию вооруженных сил. Для MEI в целом теперь была характерна большая, чем в 1939 г., степень централизации. Достижения в области маркетинга были в значительной степени утрачены, накопилась огромная задолженность, рабочая сила была истощена.

Коносуке Мацусита не был сторонником войны и поборником милитаризации. Тем не менее, как и практически все его соотечественники, он не оказывал никакого сопротивления развитию событий конца 1930-х — начала 1940-х гг. Вероятно, он, как и многие другие, считал, что «освобождение» Азии от западной колонизации было благородной целью. Но помимо этого он был продуктом национальной культуры, в соответствии с которой поддержка императора являлась обязанностью каждого японца. Главе японского государства, потомку богов не задают вопросов, ему повинуются. Если император сказал, что война справедлива, не может быть места каким-либо дискуссиям на темы морали.

В своей автобиографии К. М. пишет, что «это было время, когда японцы были готовы на все, даже на то, чтобы пожертвовать для своей страны жизнью. Это означало, что после получения приказа у компании фактически не оставалось иного выбора, кроме как производить корабли, самолеты и все остальное, что от нее могли потребовать. Получая задание, я ощущал потребность продемонстрировать стране свою преданность»¹⁶. Правда, после окончания войны он как-то сказал: «Возможно, нам следовало отказаться от заказов флота»¹⁷. Но в начале 1940-х гг. он не оказывал никакого сопротивления давлению вооруженных сил.

Война поставила перед обществом много трудных вопросов. После Перл-Харбора работники MEI вновь стали каждое утро хором провозглашать принципы компании. Но была ли эта часть военной экономики инструментом ликвидации бедности и служения человечеству? Сообщения о жестокостях войны подвергались в Японии тотальной цензуре, но все знали, что на войне убивают. Как могли насилие и смерть сочетаться с гуманистической философией?

Попытки остановить войну бессмысленны, однако всегда можно найти форму идейного сопротивления, по крайней мере теоретически. Из всего немногого написанного или сказанного им о войне можно заключить, что, по собственному мнению Мацуситы, любая попытка уклонения от сотрудничества рассматривалась бы как предательство и военными, и обществом, и даже его работниками, а может быть и им самим.

Война заставила его задуматься о том, что же является для него главным. Он сам? Его семья? Нация? Его компания? Принципы и ценности, которые он исповедовал? Поскольку К. М., как и почти все японцы его поколения, впоследствии мало говорил о войне, мы никогда Не узнаем точно, как он для себя решил эти проблемы. Его действия говорят о том, что приоритетом для него была компания. В течение всей той ужасной войны он принимал меры к защите фирмы и обеспечению ее роста. В какой-то момент ритуал произнесения принципов был отменен. В противостоянии этих принципов с ежедневной реальностью он отвел гуманистической корпоративной миссии подчиненное место.

Вероятно, он понимал, что реальной альтернативы у него нет. Военная сила, несомненно, могла бы моментально раздавить его. Возможно его позиция сформировалась под влиянием всех тех успехов, которых он добился в 1920-е и 1930-е гг. В конце концов, теперь он был богатым, известным гражданином с большими связями. Может быть, ему было предопределено стать еще более богатым и известным? И было ли это возможно, пусть даже в отдаленной перспективе, если бы он пошел против военных?

По иронии судьбы, выбор в пользу богатства и известности, сделанный К. М. в ущерб принципам и целям гуманизма, создал ему и его фирме огромные проблемы после окончания войны.

В военные годы Мацусите и его менеджерам приходилось преодолевать множество трудностей. Рост расходов на вооруженные силы оставлял потребителям все меньше средств на покупку электротехнических товаров. К. М. и его помощники пытались справиться с ситуацией за счет расширения доли стагнирующих или сжимающихся рынков, расширения заграничных операций и диверсификации производства. Как и в 1930-х гг., они продолжали осваивать новые виды продукции, снижать издержки и укреплять производство. Компания по-прежнему выпускала лампы, батареи и радиоприемники, но дефицит материалов и жесткое нормирование снабжения затрудняли решение всех задач, а ориентирование не на рынок, а исключительно на правительство и военную бюрократию могло привести к значительным потерям.

Многие не выдержали напряжения военных лет, но в Мацуситу кризис, казалось, вдохнул новую энергию¹⁸. До 1940 г. он часто болел. После начала войны он прибавил в весе и стал чувствовать себя гораздо лучше¹⁹.

В некоторых отношениях с окончанием войны он стал более сильным человеком. Он пережил целую цепь кризисов, проблем и конфликтов, но устоял. Он научился управлять крупной компанией. Он брался за проекты, весьма далекие от области бытовой электроники. Хотя нет свидетельств того, что к моменту окончания военных действий в 1945 г. он получил ответы на все важные вопросы, поставленные перед ним войной, по крайней мере ростки нового сознания укоренились в его мышлении, столь склонном к поиску ответов на трудные вопросы.

Оглядываясь назад, в историческое прошлое, можно сделать вывод, что страшная мировая война пошла на пользу Японии, MEI и Коносуке Мацусите. Все они, в конечном счете, стали сильнее и использовали эту силу для получения превосходства в глобализирующейся экономике. Но осенью 1945 г. ситуация выглядела совершенно иначе. В тот момент очевидны были лишь слабость и поражение. Но каким бы безотрадным ни казалось будущее в момент капитуляции Японии, в последующие два года положение стало еще хуже.

Второго сентября 1945 г. в Matsushita Electric было доставлено письмо от Верховного союзного командования, предписывавшее свертывание всего производства. Компании предлагалось провести инвентаризацию всех имеющихся материальных запасов и направить отчет штабу командования. Любое использование материальных ресурсов без специального разрешения запрещалось. Вскоре после этого оккупационные силы объявили о своем намерении реформировать все японские институты и коренным образом реорганизовать экономику. Изменения начались немедленно и едва не разрушили Matsushita Electric²⁰.

В ноябре холдинговые компании Mitsui, Mitsubishi, Yasuda и Sumitomo получили определение дзайбацу, т. е. официально стали рассматриваться как гигантские концерны, проводящие антиконкурентную политику и подлежащие расформированию. Семейные кланы Мицуи, Ивасаки, Сумитомо и Ясуда попали под определение кланов дзайбацу и, следовательно, должны были стать объектом применения нового законодательства и мер контроля. В марте 1946 г. к списку дзайбацу были добавлены еще десять компаний, и среди них Nissan, Konoike, Riken, Furukawa и MEI. В июне в группу кланов дзайбацу наряду с семьями Фурукава, Кавасаки, Номура и другими была включена и семья Мацусита. В ноябре того же года штаб оккупационных сил издал приказ, согласно которому все лица, занимавшие в компаниях-дзайбацу посты от исполнительного директора и выше, должны были быть уволены[40].

Последствия этой и других мер были поистине разрушительными. К. М. должен был покинуть компанию, лишившись возможности выплатить огромные личные долги. Сама фирма была разодрана на куски. 39 заводов за пределами Японии перешли в собственность государств, на территории которых располагались. 17 отечественных дочерних компаний, согласно решению оккупационных властей, стали самостоятельными фирмами. Общая численность занятых сократилась с почти 27 тыс. в конце войны до 7926 в 1947 г.^22.

В 1947 г. казалось, что ни у Matsushita Electric, ни у ее основателя нет будущего. Надежда могла оставаться лишь у тех, кто хорошо знал К. М. и все, что ему пришлось пережить. Лишь те, кто был свидетелем преодоления им трудностей и его успехов, могли взять на себя смелость предсказывать его возвращение. Это возвращение состоялось, и оно стало феноменальным.