УЧЕНИК, ПОДМАСТЕРЬЕ, НАЕМНЫЙ РАБОТНИК (1894–1917).

2. РАННИЕ ПОТЕРИ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ.

Токио расположен на восточном побережье, почти в центре страны. В 240 милях к юго-западу находится Осака, еще в 37 милях в том же направлении — Вакаяма.

Коносуке Мацусита родился в близлежащей деревне Васамура 27 ноября 1894 г. (см. карту на стр. 28).

Если бы его большая и относительно состоятельная семья была более счастлива, он мог бы прожить спокойную жизнь и умереть в безвестности. Но после рождения Коносуке на это семейство обрушилась череда несчастий, и последующие бурные события оказали огромное влияние на младшего ребенка.

Мало кому из людей довелось испытать то, что выпало на долю К. М., но в целом начало его жизненного пути было не столь уж необычным. Понесенные в раннем возрасте потери закалили его чувства и способствовали формированию качеств, необходимых для предпринимателя и лидера. Как правило, чтобы лучше понять, что лежит в основе необыкновенных судеб и достижений, не исключая, разумеется, и Мацу ситу, необходимо обратиться к событиям детства этих людей, причем нередко сложным и болезненным.

В Похоронной книге семьи Мацусита в храме Гокураку в Васаму-ре зарегистрированы имена представителей нескольких поколений, вплоть до XVII в., однако о тех из них, кто умер до 1850 г., практически ничего не известно. Один из источников описывает деда К. М. по отцовской линии как относительно крупного мужчину с длинной бородой, пользовавшегося большим уважением в деревне и умершего в возрасте 81 года¹. Отец Мацуситы, Масакусу, родился в 1855 г., спустя два года после того, как командор Мэттью С. Перри приплыл в Токийскую бухту, чтобы разбудить спящую нацию и вывести ее из добровольной изоляции, длившейся почти 225 лет. Мать К.М., Токуе Симамото, родилась в 1856 г. Токуе и Масакусу поженились в 1874 г., когда Токуе было восемнадцать. Их первым ребенком стала девочка по имени Айва, родившаяся в 1874 г. За ней последовали Исабуро (мальчик), родившийся в 1877 г., Фусае (девочка, 1880 г.), Хатиро (мальчик, 1882 г.) и еще три девочки (Тийо, 1885 г.; Хана, 1888 г.; Аи, 1891 г.)². Последний сын, Коносуке, родился в 1894 г., в том же году, когда будущий кумир Мацуситы — Томас Эдисон впервые продемонстрировал свой аппарат с движущимися картинками.

Семья из десяти человек жила в деревне, насчитывавшей шестьдесят домов³. В стране размером с Калифорнию, где 60 млн. человек скучились на территории, не превышающей территорию Нью-Джерси, этот маленький поселок считался относительно большим и отнюдь не перенаселенным. В его центре не было почти никаких построек, кроме церкви⁴. Поскольку экономика была аграрной, а главной культурой был рис, большая часть земель была отведена под рисовые поля⁵. Вся хозяйственная жизнь вращалась вокруг годового цикла посадки и сбора урожая⁶.

По сегодняшним представлениям, семью Мацуситы можно было отнести к среднему классу. По японским стандартам конца XIX в. она была относительно состоятельной. В маленькой и бедной деревне отец К.М. владел 150 акрами земли, обрабатываемой семью фермерами-арендаторами⁷. Еще до рождения Коносуке Масакусу дважды избирался в деревенское собрание⁸. На этом месте прожили не менее трех-четырех поколений семьи, поэтому имя Мацусита было известным и уважаемым⁹. И младший сын должен был почувствовать это с первых лет своей жизни¹⁰.

В уходе за детьми Токуе помогали наемные няни¹¹. Исторические источники не указывают на какие-либо особые проблемы в семье¹². Дети выглядели здоровыми, были счастливыми и любимыми. К. М. занимал особое место — он был ребенком, которого баловали все¹³.

В своих многочисленных воспоминаниях о ранних годах Мацусита вспоминает о «мирной и беззаботной» жизни¹⁴. Детство Коносуке протекало в родовом доме, простом, но большом деревянном строении, расположенном менее чем в полумиле от центра Васамуры. Вокруг раскинулись рисовые поля, зеленые леса, неподалеку возвышались горы. Жизнь крестьян была нелегкой, но раннее детство К.М. было вполне беззаботным. Он ловил рыбу в близлежащем ручье, играл в детские игры, развлекался¹⁵. Уже будучи взрослым, он говорил, что смутно помнит, как однажды его везли домой вдоль рисовых полей по дороге, обсаженной деревьями, под убаюкивающие звуки сельской колыбельной¹⁶. Несомненно, в то время он воспринимал такую жизнь как нечто само собой разумеющееся. Однако вскоре все изменилось.

Благосостояние семьи рухнуло в 1899 г. Семье из десяти человек пришлось переехать в маленькую наемную квартиру в бедном районе неподалеку от Вакаямы. Еды не хватало. Тяжелая ситуация вскоре стала катастрофической, когда начали умирать дети. Коносуке выжил, но, когда ему исполнилось девять лет, его послали в Осаку, где он жил у хозяина и работал по шестнадцать часов в день.

Такую трагедию нелегко пережить при любых обстоятельствах. Но еще более страдания К.М. усугубил тот факт, что невзгоды, постигшие его близких, не были результатом землетрясения или войны. Причиной разорения и последовавших за ним несчастий, обрушившихся на семью, были действия отца Коносуке.

Если бы Япония конца XIX в. не встала на путь прогресса, Масакусу не столкнулся бы с новыми условиями товарного рынка, приведшими к его разорению. Но не будь всех этих изменений, его младший сын никогда бы не имел шанса создать огромное предприятие, продавать товары по всему миру и внести вклад в становление своей страны как ведущей экономической силы.

До 1868 г. Япония представляла собой по преимуществу феодальное общество, состоявшее из крестьян и аристократии, социально статичное и почти не знакомое с западной технологией¹⁷. Однако когда правящая элита решила отказаться от древних традиций и начать модернизацию, перемены стали происходить с огромной скоростью. В 1889 г. была принята конституция. В том же году на впервые проведенных выборах отец К.М. получил место члена деревенского совета¹⁸.

Быстрые политические изменения сопровождались столь же быстрыми сдвигами в экономике, военной сфере и образовании. Как свидетельствуют японские письменные источники конца XIX в., все это порой приводило в замешательство, часто было захватывающе увлекательным, а иногда и вселяло страх. Эти новые условия таили в себе огромные возможности и опасности, еще большие, чем те, которые мы во все возрастающей степени наблюдаем сегодня, в конце XX в.^22.

В разгар всей этой суматохи в январе 1894 г. в Вакаяме была создана рисовая биржа²³. Так же как и в США и Европе, биржа позволяла людям покупать или продавать сельскохозяйственные продукты в будущем по заранее фиксированной цене. Если в момент наступления срока исполнения контракта рыночная цена товара оказывается выше цены, установленной при заключении сделки, то покупатель получает прибыль, а продавец несет убыток. Если же рыночная цена окажется ниже контрактной, происходит обратное: выигрывает продавец, а проигрывает покупатель. Тогда, как и теперь, товарные биржи были привлекательны тем, что позволяли заработать большие деньги без значительных предварительных затрат. Но в этой модели крылась и реальная опасность потерять большие деньги.

Из-за плохого урожая 1897 г. цены на рис в следующем году поднялись на 36 %, а в 1899 г. вновь опустились на 33 %²⁴. За это время отец К.М., землевладелец, фермер и член деревенского совета, не раз проделывал десятикилометровый путь от своего дома до биржи в Вакаяме. Он занимался фьючерсными сделками с рисом, и ставки в этой игре были немалыми.

Токуе могла и не знать, что ее муж занимается спекуляциями. В ее жизни и жизни ее детей почти ничего не изменилось. Старший сын оканчивал школу. Обязательное обучение для большинства мальчиков составляло четыре класса, для девочек его вообще не существовало, поэтому остальные семеро детей оставались дома²⁵. Айва и Фусае помогали растить младших братьев и сестер. Все девочки помогали Токуе в ежедневных домашних хлопотах: готовили пищу, шили, убирали дом. Хачиро помогал следить за домом и полем²⁶. В доме с соломенной крышей, без электричества и водопровода²⁷ жизнь, по сегодняшним стандартам, была довольно примитивной. Однако по сравнению с соседями семья Мацусита жила совсем неплохо. Деревянный одноэтажный дом по японским меркам конца XIX в. был очень просторным (см. схему на стр. 30). Несомненно, что у них было больше имущества, пищи и денег, чем у кого-либо из их знакомых. Они наслаждались простором и спокойствием, которые невозможно найти в городе. По всем известным свидетельствам, эта большая семья жила вполне счастливо.

Как новичок в игре, которую даже эксперты считают сложной и непредсказуемой, Масакусу постоянно искушал судьбу. Нам мало что известно о его мотивах, и еще меньше о масштабах сделок и ставках в этой игре. Мы знаем лишь конечный результат его вхождения в постфеодальную экономику. Вскоре после четвертого дня рождения К. М. старший Мацусита потерял почти все семейное состояние.

Прежде всего, Масакусу, наверное, испытал огромное унижение. Как, должно быть, тяжело было ему объяснять все собственной жене, арендаторам-фермерам, товарищам по деревенскому совету и соседям. Чтобы расплатиться с долгами, отец К. М. был вынужден продать все, что получил в наследство от своих предков. Какудзиро Судзимото, сосед и коллега по деревенскому совету, купил землю. Фудзикичи Сенда, другой сосед, — главный дом, участок под ним и одно из прилегающих полей. Родственник Сигесити Секимото купил товарный склад. Другие соседи приобрели передние и задние ворота, дом, сдававшийся в аренду, и домашнюю обстановку²⁸.

Наблюдателю конца XX в., вероятно, трудно оценить весь трагизм переворота, произошедшего в этой семье. Банкротство и сегодня нелегко пережить, но оно смягчается законами, призванными помочь людям вновь встать на ноги. Конечно, они не избавляют пострадавших от всех социальных тягот, и все же сегодняшнее банкротство вовсе не означает полный крах, как это было еще несколько десятилетий назад. Сегодня человек просто объявляет о банкротстве, сохраняя некоторые активы и шансы восстановить свое экономическое положение. В условиях феодальной культуры, сохранявшейся в Японии в 1899 г., не существовало современных законов о банкротстве, и даже небольшое снижение социального статуса могло привести к кардинальным изменениям в отношениях с людьми. Поклоны, улыбки и вежливость сменялись холодностью, отчужденностью и грубостью. В наши дни понижение в должности исполнительного вице-президента крупной фирмы до начальника участка не показалось бы столь позорным, как крах Масакусу.

Десять членов семьи Мацусита упаковали самые необходимые вещи и перебрались в тесную наемную квартиру в глухом переулке Вакаямы²⁹. В этом городе было 64 тыс. жителей, в сто раз больше, чем в Васамуре³⁰. Вместо дюжины комнат у них теперь было две или три³¹. Леса, поля и горы сменились узкими улицами, сельская тишина — раздражающим городским шумом. Пришлось забыть и о почтительном отношении. Напряженность в семье усиливалась. Впервые в жизни главе семейства пришлось искать работу.

Переезд, помимо всего прочего, означал, что младшие члены семьи должны были забыть все, что им было близко, в том числе друзей. Дом, ручей, потайные места, где можно было спрятаться, товарищи по играм, дерево, на которое они часто забирались, дорожки, по которым бегали, — все осталось в прошлом. Материальные трудности означали снижение качества и уменьшение количества пищи, невозможность приобрести новую одежду. Квартира была такой тесной, что спать укладывались по три-пять человек в комнате, почти невозможно было побыть одному. К бедным детям в новом городе относились не как к членам уважаемого семейства, а как к чужакам, уличным оборванцам.

Жизнь младших Мацусита была очень тяжелой. Все они терпели лишения, и вина за это лежала на Масакусу. Как бы ни любили они своего отца и как бы ни винили в своих несчастьях других людей и неблагоприятные обстоятельства, напряженность в семье должна была быть очевидной. Национальная культура и свойственное ей конфуцианское почитание родителей должны были еще более способствовать обострению ситуации.

С помощью друга, торговавшего деревянной обувью («гета»), Масакусу открыл небольшую лавку в Вакаяме. В двадцать один год Исабуро бросил школу — за год до окончания, — чтобы помогать отцу³². Несмотря на упорный труд и выгодное месторасположение лавки³³, дело не шло. Масакусу по своему складу не был хорошим коммерсантом, и никто в семье не имел опыта в такого рода занятиях.

Повседневная жизнь была чрезвычайно тяжелой. Впоследствии Мацусита вспоминал, что в тот период часто бывал голоден. Еще он вспоминал, как отец проверял монеты, чтобы убедиться, что они не фальшивые³⁴.

Как бы ни были тяжелы в первое время условия жизни в Вакаяме, в последующие два с половиной года они стали еще хуже. Осенью 1900 г. восемнадцатилетний Хатиро заболел каким-то инфекционным заболеванием. Если материальный и социальный крах семьи еще не заставил ее полностью ощутить свое бессилие, это сделала невозможность помочь Хатиро. Несмотря на все усилия, его состояние не улучшалось, и 4 октября этот славный молодой человек умер³⁵.

Еще не успела утихнуть горечь утраты, как спустя всего шесть месяцев страшное событие повторилось. На этот раз заболела Фузае, которой был двадцать один год. В Вакаяме на рубеже XX в. медицинское обслуживание для бедной семьи было очень далеким от совершенства. Лечение не помогло, и 17 апреля 1901 г. Фузае умерла³⁶.

Вдобавок ко всем несчастьям в том же году разорился и был закрыт магазинчик деревянной обуви. Масакусу брался за разную работу, но безуспешно³⁷. Вскоре остатки его гордости подверглись еще одному удару. Старший сын, Исабуро, устроился клерком на только что открывшуюся в Вакаяме прядильную фабрику³⁸. Но и этот небольшой поворот к лучшему в жизни семьи продлился недолго.

Летом 1901 г. старший сын простудился, что в конце концов обернулось трагедией. Потрясенные родители беспомощно наблюдали, как он все более слабел. Несмотря на все их отчаянные усилия, двадцатичетырехлетний сын так и не поправился. 22 августа он стал третьей жертвой, понесенной семьей менее чем за год³⁹.

В начале XX в. ожидаемая продолжительность жизни в Японии была значительно ниже, чем сегодня. Но уход Исабуро был неожиданным и особенно трагичным после недавней потери двух детей.

Три смерти, скорее всего, были результатом несчастий, обрушившихся на семью. Но логические выводы, которые мы сделали бы сегодня, отличаются от представлений японцев, живших сто лет назад. Люди в феодальных обществах были суеверны. К концу лета 1901 г. члены семьи Мацусита вполне готовы были поверить в то, что их кто-то проклял.

Масакусу и Токуе были убиты горем. «Потеря троих детей в условиях кажущейся непреодолимой бедности повергла моих родителей в состояние глубокого психологического и финансового расстройства»⁴⁰. События того времени навсегда врезались в память юного Коносуке. Впоследствии он писал: «Я до сих пор вижу перед собой страдальческое лицо и поникшие от усталости плечи родителей, и эти воспоминания отдаются болью в моем сердце»⁴¹.

Согласно японской феодальной культуре, сыновья имели большую ценность, чем дочери, а старший сын, безусловно, занимал особое положение. Первый сын был носителем семейных традиций, связующим звеном между прошлым и будущим. Когда после смерти Исабуро старшим сыном стал К. М., он естественным образом оказался в центре внимания семьи. «Несмотря на все невзгоды, мои родители испытывали ко мне безумную любовь и, очевидно, возлагали все свои надежды на единственного оставшегося сына»⁴².

Когда эмоционально опустошенные люди возлагают на кого-либо «все свои надежды», эта ноша может быть очень тяжелой. Но мечты об успехе могут стать и источником силы. В случае Мацуситы помимо вызванных горем печали, гнева, тревоги и подавленности была еще огромная любовь родителей, часто мечтавших о возвращении богатства и достоинства семьи, что и дало его мыслям особое направление.

В разгар всех этих несчастий, в 1901 г., К. М. начал свое формальное школьное образование. Один из его соучеников впоследствии описывал молодого Мацуситу как тихого и застенчивого мальчика. Учился он средне: был сорок четвертым среди ста учащихся своего класса⁴⁴. Позже, уже будучи взрослым, К. М. признался, что никогда не был хорошим учеником.

Описывая в своей автобиографии первые годы учебы, Мацусита вспоминает о пережитом им унижении и о своем любимом учителе. Унижение было связано с его экономическим положением⁴⁵. В школу ученики Должны были ходить в хлопчатобумажных штанах «хакама». Не имея Денег на покупку форменной одежды для Коносуке, Токуе одела его в старые брюки отца, сшитые из шелка. Как все дети, и особенно японские, К. М. очень хотел быть таким, как все. Это желание усиливалось его природной уязвимостью. Поскольку шелковых «хакама» больше ни у кого не было, он тоже не хотел их носить, несмотря ни на какие уговоры своей матери. Можно представить, что испытывала при этом Токуе.

Учителем в его классе был г-н Мураками, которого Мацусита описывает как «хорошего и очень доброго человека, часто приглашавшего учеников к себе домой»⁴⁶. В этом доме маленький К. М. научился играть в игру, напоминающую шахматы. «Мои друзья и я часто играли там в сёги, и я с особым чувством удовлетворения вспоминаю, как г-н Мураками хвалил меня, когда я выигрывал»⁴⁷. В его жизни, почти лишенной удовольствий, успех в соревновании и признание со стороны уважаемого человека, бывшего для него образцом для подражания, имели огромное значение. Впоследствии Мацусита говорил о доме и саде своего учителя как о почти единственных источниках радости, которой была так бедна его молодость. «Осенью мы собирали мандарины и наедались этими сочными золотистыми фруктами. Это было идеальное место для детей, и мы часто играли там до темноты»⁴⁸.

В то время, в 1903 г., Масакусу уже не жил с семьей, за год до этого он покинул Вакаяму и отправился в Осаку на поиски работы⁴⁹. В этом большом городе, насчитывавшем почти 900 тыс. жителей, было значительно больше возможностей найти работу, хотя не исключено, что дополнительной причиной этого шага послужили напряженные отношения в семье. В Осаке Масакусу нашел работу в новой школе для детей с недостатками зрения и слуха. Зарплата была небольшой, но позволяла обеспечить семью самым необходимым⁵¹.

Все больше нравившаяся ему школьная жизнь, а также увеличение доходов семьи сделали существование младшего Мацуситы более терпимым. Он ходил в школу, играл на каменных парапетах Вакаямского замка, ловил креветок в реке Кино, посещал дом Мураками. В его собственном жилище стало свободнее, теперь в нем жили только шестеро. Все еще далекая от комфорта первых четырех лет, его жизнь стала все же более предсказуемой. В тех обстоятельствах предсказуемость уже давала некоторый комфорт⁵².

Но вскоре все опять изменилось.

В середине ноября 1904 г. Токуе получила письмо от Масакусу, в котором говорилось, что торговцу жаровнями из Hachiman-suji нужен подмастерье. «Коносуке уже в четвертом классе и скоро окончит начальную школу. Это возможность, которую мы не можем упустить. Немедленно пошли Коносуке в Осаку»⁵³.

Мацусита сказал, что не помнит свою первую реакцию на это письмо⁵⁴. Но нетрудно представить себе, что им овладели сильные чувства.

23 ноября Токуе привела своего девятилетнего сына на станцию Кинокава в Вакаяме⁵⁵. Посадив его в поезд и дав ему небольшой узелок с одеждой, она объяснила сидевшему рядом пассажиру, что сын едет в Осаку, где его должен встретить отец. Сосед согласился присмотреть за ребенком. В последние минуты, горько плача, она пыталась сказать Коносуке слова напутствия, предостеречь и ободрить⁵⁶. Когда поезд тронулся, Токуе стояла на платформе, глядя, как он увозит ее единственного оставшегося в живых сына.

Путешествие заняло всего несколько часов, но это был путь в новый для юного Мацуситы мир. В то время Осака была пятнадцатым по величине городом мира, своего рода питомником для коммерсантов. Переезд из Вакаямы в этот гигантский город был равносилен переезду из небольшого городка американского Среднего Запада в Чикаго или из российской глубинки в Санкт-Петербург. К. М. не мог не чувствовать, что его жизнь должна решительно измениться, но, вероятно, не представлял себе, что ждет его впереди. Подобно миллионам людей, перебравшихся в большие города за последние несколько столетий, он должен был столкнуться с многочисленными возможностями и опасностями, источниками удовольствий и риска, с новым богатством и новыми лишениями.

Мацусита позже вспоминал, что, сидя в поезде и глядя из окна на проносящиеся мимо деревни, испытывал чувства тоски и страха. Он снова терял все, к чему привык, и это не могло не пугать ребенка, которым он тогда был. Но в то же время он чувствовал и сильное возбуждение⁵⁷.

Все дети время от времени испытывают надежды и страхи, основанные на их конкретном жизненном опыте. Драматические события его детства, все его потери не могли не привести к тому, что надежды и страхи Коносуке стали более сильными, чем у других. Для него, девятилетнего мальчика, Осака была не просто средоточием тысяч рабочих мест, домов, магазинов. Огромный город сулил новую неопределенность и тяжкий труд, но одновременно обещал лучшую жизнь, был инструментом превращения мечты в реальность.

Пережив экономический крах семьи, смерть братьев и сестры, многочисленные унижения, вспыхнувшую с новой силой родительскую любовь, он стал мечтать, и его мечты приобрели невиданный размах и эмоциональную силу.

3. РОСТ ВОПРЕКИ НЕВЗГОДАМ.

Он начал работать в Осаке в тот самый год, когда братья Райт осуществили полет на первом аэроплане, а Генри Форд организовал производство автомобилей. Хозяин Мацуситы изготавливал и продавал хибачи (небольшие жаровни, растапливаемые древесным углем). В маленькой мастерской работали — и жили — шесть человек: хозяин, его жена, трое других молодых подмастерьев и К.М.

С сегодняшней точки зрения, организация дела показалась бы варварской: ребенок работал по 80–90 часов в неделю и жил не с родителями, а у работодателя. Но сто лет назад в Осаке место ученика давало прекрасную возможность выучиться и продвинуться в жизни¹.

Для Коносуке Мацуситы годы его созревания оказались не только суровыми, но и благоприятными для роста. Так или иначе, энергия, рождаемая в нем его надеждами и опасениями, заставляла его использовать для самосовершенствования все возможности, предоставляемые его положением. Он пошел по пути, которым неоднократно следовал в течение всей своей жизни, — превращения трудностей, нередко истощающих человеческие силы, в источник знаний и, в конечном счете, движущую силу, ведущую к успеху.

В первые недели пребывания в Осаке он выполнял обязанности Домашней прислуги: нянчил хозяйских детей, был на посылках, убирал дом и рабочее помещение. Постепенно Мацусита начал выполнять не требовавшие особой квалификации работы, главным образом, по окончательной обработке продукции². Работа эта нередко была очень тяжелой. «Применялось несколько методов полировки в зависимости от сорта изделия. Обычно основание хибачи обрабатывалось наждачной бумагой и затем полировалось стеблями тростника. Чтобы добиться наилучшего качества, мне приходилось целый день работать грубыми стеблями, пока мои еще нежные руки не покрывались царапинами и волдырями»³.

За свою работу он получал жилье, пищу и пять сен каждые две недели. Покупательная способность десяти сен в 1903 г. была ниже, чем у десяти сегодняшних долларов США[11]. По словам Мацуситы, эта мизерная по сегодняшним меркам сумма по сравнению с нищенским существованием в Вакаяме казалась ему большими деньгами. «Никогда раньше я не получал пять сен. Дома… мама иногда давала мне один мон-сен… Пять сен в пятьдесят раз больше, чем один мон-сен. Я был очень удивлен, когда мне дали столько денег»⁵.

По стандартам развитых стран конца XX в., его жизнь представляется крайне тяжелой. Он не ходил в школу и почти не имел друзей, игрушек, личных вещей и свободного времени. А самое главное, рядом с ним не было матери. Как видно из его последующих письменных и устных воспоминаний, душевная боль тех дней была связана не столько с тяжелым трудом или отсутствием денег, сколько с одиночеством⁶. Он говорит, что очень скучал по матери и по ночам плакал, лежа в постели⁷.

В этой мастерской он проработал всего три месяца. Хозяин решил бросить розничную торговлю и сосредоточиться на производстве. Он перебрался в более дорогое помещение, и ему уже не были нужны четыре работника. Так Коносуке пришлось в очередной раз покинуть насиженное место⁸.

Отец быстро нашел ему новую работу, на этот раз в недавно открывшемся магазине велосипедов. Хозяином был Отокити Годаи, сам бывший подмастерье и младший брат основателя школы, в которой работал Масакусу Мацусита⁹.

В Японии того времени велосипеды были еще относительно новым потребительским товаром и являлись не массовым средством транспорта, а новинкой, покупавшейся для детей из богатых семей. Они производились в Соединенных Штатах и Великобритании, и их средняя розничная цена составляла обычно 100–150 иен[12]¹⁰.

Магазин был расположен в Сенба, одном из районов Осаки. Сначала обязанности К. М. были такими же, как в мастерской хибачи, — помощь по дому и выполнение не требующей квалификации работы на предприятии. Рабочий день был таким же длинным, а выходные — редкими. Он мыл полы, приглядывал за выставленными готовыми изделиями, вращал токарный станок¹¹.

Условия его жизни, вполне обычные для того времени, по-прежнему оставались очень тяжелыми по сегодняшним меркам. «Наша пища состояла в основном из риса и овощей: рис с белым редисом или другими солеными овощами на завтрак; рис с какими-нибудь вареными овощами на обед; опять рис с соленьями на ужин. Рыба подавалась на обед два раза в месяц, первого и пятнадцатого числа… В нашей жизни не было никаких излишеств…»^12.

Трудились они семь дней в неделю. Работа прекращалась только на Новый год и во время летнего праздника Бон[13]¹³. Годаи был человеком строгим и не терпел безделья, но к своим юным подручным относился скорее как отец, чем как хозяин. Он учил их и заботился о них.

После постоянных перемен, составлявших неотъемлемую часть жизни Мацуситы с четырех- до десятилетнего возраста, наконец наступил период стабильности. У Годаи он прожил целых шесть лет. И хотя его жизнь там никак нельзя было назвать легкой, он многому научился в то время¹⁴. Полученные им знания носили исключительно практический характер: он узнал, что такое издержки, потребители, торговля, но не был знаком с историей, литературой, языками или искусством. Еще важнее было то, что в то время он начал понимать, где и как применять полученные знания, чтобы реализовать свои еще смутные, но уже настойчиво заявлявшие о себе надежды и мечты.

За последние тридцать лет своей жизни Мацусита написал столько, что хватило бы на небольшую библиотеку. Но во всем этом огромном количестве написанного почти нет упоминаний о детстве. Десятки его сотрудников, с которыми я беседовал во время работы над этой книгой, не могли припомнить, чтобы К. М. говорил о ранних годах своей жизни. Даже его зять отметил, что он редко вспоминал об этом времени: «Я думаю, что эти воспоминания для него были слишком мучительными»¹⁵.

Описания же тех нескольких эпизодов из периода своего ученичества, которые Мацусита все же оставил, носят оттенок горькой радости. Они рассказывают о страданиях и жертвах и в то же время о его успехах и о том, что оказало на него серьезное влияние. Они дополняют картину обучения К. М. в то время и позволяют лучше понять личность взрослого Мацуситы.

Самый ранний из описанных им эпизодов относится ко времени его короткого пребывания в мастерской хибачи¹⁶. Мацусита рассказывает, как он играл с другими детьми в волчки, держа на спине маленького сына хозяина. Вдруг он уронил ребенка, тот громко заплакал и никак не мог остановиться, несмотря на все усилия успокоить его. Не зная, что делать, Коносуке бросился в ближайший магазин и купил ребенку конфету. Прием оказался удачным: мальчик перестал плакать. Но этот успех обошелся ему очень дорого: цены в магазине были высокими, и ему пришлось отдать один сен — свое жалованье за три дня¹⁷.

Вернувшись домой, К. М. обо всем рассказал хозяину. Тот посочувствовал ему и не стал его ругать. Однако сочувствием все и ограничилось: денег Коносуке хозяин не вернул¹⁸.

Другая история относится к первым дням его работы в магазине велосипедов. В 1906 г. Мацусита решил участвовать в велосипедных соревнованиях, организованных крупной газетой Osaka Shimbun¹⁹. Он вставал затемно, чтобы вместе с другими велосипедистами тренироваться на треке в Сумийоши в южной части города. Несмотря на продолжительные и интенсивные тренировки, он, хотя и одержал несколько побед, так и не добился того, чего хотел. После аварии во время гонок в Сакаи, в которой он сломал ключицу, Мацусита больше не участвовал в спортивных состязаниях²⁰.

Еще одна история тех лет связана с его товарищем-подмастерьем-Дело происходило примерно в 1907 г. К. М. целыми днями ремонтировал велосипеды, а по вечерам, с 8.30 до 10 часов прислуживал в магазине²¹. Подмастерье был одним из пяти или шести работников, которые были моложе Коносуке. По словам Мацуситы, он был «сообразительным парнем, который приобрел расположение хозяина и пользовался этим… По какой-то не известной мне причине он украл… товары из магазина и продал, потратив деньги на карманные расходы. Когда этот проступок стал известен, хозяин рассердился, но склонялся к тому, чтобы на первый раз простить смышленого и умелого в работе юношу Годаи решил устроить ему хороший нагоняй и оставить на работе»²².

Мацусита был очень рассержен, когда узнал, что Годаи не уволил вора «Кипя от возмущения, я пришел к хозяину и сказал: „Я очень огорчен вашим решением. Я не хочу работать с таким нечестным человеком. Если вы позволите ему продолжать здесь работать, я должен немедленно просить вас разрешить мне уйти“». Такое поведение, вряд ли обычное для Японии, «поставило хозяина в затруднительное положение». Дальнейшие детали происшедшего не описаны, однако со слов Мацуситы известно, что Годаи «в конце концов» уволил нечестного работника²³.

Четвертый эпизод рассказывает о том, как юный Коносуке продавал свой первый велосипед²⁴. В то время ему было двенадцать или тринадцать лет. Одной из его обязанностей было помогать старшему продавцу показывать товары покупателям. Однажды в магазин позвонили из соседней оптовой фирмы по продаже сеток от комаров. Ее владелец, г-н Тецукава, хотел посмотреть велосипед. Так как старший продавец отсутствовал, а г-н Тецукава торопился, к нему послали Коносуке.

Прибыв на место, Мацусита представил свой товар со всей энергией молодости. Но хозяин не дал ему закончить. «Г-н Тецукава погладил меня по голове и сказал: „Хорошо, я куплю велосипед, но ты должен дать мне скидку в 10 процентов“»²⁵.

В сегодняшних ценах этот велосипед стоил бы 10–15 тыс. долларов, поэтому скидка в 10 % была огромной. К. М. прекрасно знал, что Годаи никогда не снижает цену более чем на 5 %, тем не менее сказал Тецукаве, что передаст это хозяину. «Когда я, вернувшись в магазин, сказал г-ну Годаи, что Тецукава согласен купить велосипед, но просит скидку в 10 %, он ответил, что это невозможно. „Возвращайся туда и скажи, что мы дадим скидку 5 %“. Но мне так хотелось самому продать велосипед, что я отказывался возвращаться с таким с таким ответом. Я стал умолять Годаи согласиться на 10 %-ную скидку и так старался, что даже расплакался. Это весьма удивило его, и наконец он сказал: „Кто, по-твоему, здесь хозяин? Возьми себя в руки“. Но я продолжал плакать»²⁶.

Затем в магазине появился один из работников Тецукавы, чтобы выяснить, почему так долго нет ответа, и Годаи объяснил ему, в чем дело. По словам Мацуситы, тот был очень тронут упорством и наивностью К. М. Когда работник вернулся к себе и описал увиденную сцену, Тецукава смягчил свои требования и согласился приобрести велосипед с 5 %-ной скидкой. Узнав об этом, Мацусита был «в восторге»²⁷.

В свете бурной предыстории К. М. в этих четырех эпизодах его юности нет ничего удивительного. Однако они свидетельствуют о его неприятии людей, которые отказываются возместить потерянные деньги, уволить вора или предоставить покупателю дополнительную скидку. Они рассказывают о неудачах — потере денег, неудачном выступлении в соревнованиях, переживаниях из-за нечестности товарища. А главное, они говорят о настойчивом желании добиться победы — посредством участия в велосипедных гонках, успешной торговли, устранения нечестных соперников.

Еще более важно, — поскольку это связано с его будущим, — то, что эти истории свидетельствуют о готовности к риску, который вознаграждается, при этом во все больших масштабах. В первом эпизоде принятое решение привело к двойственному результату: ребенка удалось успокоить, но деньги были потеряны. В последнем требование 10 %-ной скидки не было выполнено, но действия К.М. все равно увенчались успехом: продажа, приведшая его «в восторг», состоялась.

После всех невзгод и страданий эта радость, должно быть, было особенно светлой.

В 1905 г., когда Коносуке было одиннадцать лет, его мать и сестры переехали из Вакаямы в северный район Осаки²⁸. Хотя К. М. продолжал жить в магазине велосипедов, эта перемена позволила ему чаще с ними видеться²⁹.

Как только одна из его сестер получила работу бухгалтера в Почтово-сберегательном бюро Осаки, семья начала задумываться о том, как бы избавить младшего ребенка от тяжелой работы подмастерья. Было решено, что К.М. должен попытаться устроиться курьером в бюро, жить вместе с ними и по вечерам ходить в школу. Мацусита был «осчастливлен» таким предложением, и, получив его горячее одобрение, Токуе отправилась к мужу. Но Масакусу сразу же отверг эту идею³⁰.

Отец категорически заявил, что он должен продолжать работать подмастерьем, с тем чтобы затем получить возможность открыть собственный бизнес. Масакусу настаивал на высокой ценности независимости, которой пользуется предприниматель. Да, К. М. не сможет продолжить учебу в школе, но эта потеря не столь велика в свете открывающихся перед ним возможностей. Успешный бизнесмен может нанимать образованных людей, которые будут работать на него. У курьера же, хоть его жизнь и легче, гораздо меньше перспектив³¹.

Мы не имеем свидетельств того, как долго сопротивлялся молодой Коносуке, и пытался ли вообще спорить со своим отцом. Если такие попытки и были, они потерпели неудачу. Человек, потерявший состояние семьи и обрекший сына на жизнь в бедности, теперь лишил его возможности учиться, материнской заботы и более легкой работы.

Старший Мацусита так и не добился каких-либо успехов. Он получал очень скромное жалованье, работая в школе для детей-инвалидов, и не жил с супругой, хотя она также находилась в Осаке. Он продолжал спекулятивные операции на товарных рынках в безнадежной попытке восстановить потерянное богатство, что лишь создавало еще большую напряженность в семье³².

Беды Масакусу закончились в беспокойном 1906 г. В апреле скончалась восемнадцатилетняя Хана. Она стала четвертым умершим ребенком в семье. Разве этого было недостаточно, чтобы погрузить родителей и оставшихся детей в состояние глубокой депрессии? Но всего лишь через месяц после этого умерла Чийо, которой в это время был двадцать один год³³. Через четыре месяца, в сентябре, в возрасте пятидесяти одного года, отец заболел и, как Хана и Чийо, быстро ушел из жизни³⁴.

После похорон экономические трудности и личные причины заставили Токуе вместе с единственной незамужней дочерью вернуться в Вакаяму³⁵. К. М. не сопровождал их, он продолжал работать в велосипедном магазине³⁶.

Мацусита редко говорил или писал о чувствах, которые он испытывал к своему отцу. Должно быть, они были сложными и противоречивыми. Для К. М. Масакусу был одновременно любящим отцом и демоном, разрушившим семью, источником вдохновения для будущего страдания в настоящем, сильной, но одновременно трагической личностью. Все это должно было приводить ребенка в замешательство.

В своей автобиографии он пишет: «Воспоминания о том, как его уважали когда-то в деревне… и каким почетом пользовалась наша семья в старые добрые времена, делали его жизнь еще более трагичной. Но несмотря на все его ошибки и неверные решения, он дал мне важные советы и наставления в отношении собственного бизнеса, и всякий раз, когда я думал о нем, я чувствовал еще большую решимость жить так, чтобы оправдать его ожидания»³⁷.

Мацусита продолжал работать в магазине велосипедов, пока ему не исполнилось пятнадцать лет. Тогда он решил наконец разорвать эту связь, которая сохранялась на протяжении почти половины прожитой им жизни.

Высокая плотность населения Японии способствовала формированию общества, в котором чрезвычайно большое значение придавалось отношениям между людьми и обязательствам перед другими. Феодальные устои, во многом еще сохранявшиеся на рубеже веков, также способствовали стабильности взаимоотношений. По этой причине в Японии текучесть кадров в связи с уходом работников по собственному желанию была ниже, чем в большинстве стран мира. Хотя сегодня эта ситуация меняется, японские наемные работники все еще редко переходят из одной компании в другую. Известны случаи, когда молодые люди отказывались от повышения зарплаты на 30 % из-за обязательств по отношению к своим работодателям и опасения, что впоследствии станут стыдиться своего поступка³⁸. В 1909 г. почти любой молодой человек, находившийся в таком же положении, что и Мацусита, остался бы у хозяина до завершения своего обучения в качестве подмастерья, с тем чтобы получить шанс когда-нибудь самому стать хозяином. К. М. избрал другой путь[14].

Торговля в магазине шла вполне успешно. Продукция пользовалась спросом, особенно после снижения цен. Годаи в своей коммерческой деятельности в значительной степени ориентировался на потребителя⁴¹, в результате его маленькое предприятие розничной торговли значительно выросло. В этот же период в Осаке шло строительство сети трамвайных линий, охватывавшей весь город. Когда была закончена линия, связавшая центральный железнодорожный вокзал в Умеде с портом Осаки, Мацусита задумался о будущем велосипеда. Он также заинтересовался потенциальными возможностями электричества⁴².

В это время все в Европе говорило о неотвратимом приближении большой войны. Президентом США был Уильям Говард Тафт. Два исследователя, Роберт Пири и Мэттью Хенсон, достигли Северного полюса и стали знаменитыми. Экономика Японии продолжала быстро превращаться из феодальной в современную. Электрические трамваи были лишь одним из видимых признаков масштабных изменений.

Примерно в 1909 г. К. М. попросил шурина помочь ему получить работу в электротехнической компании. Когда он узнал, что это относительно нетрудно, он решил проститься с работой подмастерья и заняться поиском новых возможностей⁴³.

По словам Мацуситы, он много раз собирался рассказать о своих планах Годаи, но никак не решался сделать первый шаг. Его хозяин был ему чем-то вроде отца и учителя в течение почти семи лет. В таких обстоятельствах даже в другой, не столь ориентированной на человеческие отношения, культуре подобный разговор оказался бы трудным для большинства людей. К. М., видимо, был настолько расстроен и смущен, что в конце концов бросил попытки заговорить напрямую с Годаи. Вместо этого он предпринял маневр, который вызвал бы насмешку в Соединенных Штатах, но не в не одобряющей конфронтации Японии: отправил сам себе телеграмму, в которой говорилось, что его мать больна и его ждут дома. Хитрость удалась, и хозяин был любезен: «Ты проработал у нас более шести лет, и если хочешь уйти, то я не буду тебе мешать»⁴⁴. С тем молодой Коносуке и отправился на новое место.

Если бы он остался у Годаи, то, вероятно, продолжил бы его путь, став владельцем магазина и ведя жизнь типичного представителя среднего класса. Но такое будущее его совершенно не удовлетворяло. Чтобы достичь большего, он пожелал разорвать отношения с человеком заменившим ему родителей, и отправиться в гораздо более рискованное путешествие.

В жизни многих весьма успешных мужчин и женщин лишения сыграли роль движущей силы их роста⁴⁵. Этот мотив четко просматривается и в жизни Коносуке Мацуситы. Хотя в Японии люди его поколения нередко испытывали страдания, череда трагических событий в жизни его семьи, начавшаяся в 1899 г., была исключительной и для того времени. Впервые испытав бедность в четырехлетнем возрасте, в следующие два года он потерял трех братьев и сестер, а в девять лет был вынужден расстаться с матерью. Эти события не могли не вызвать у него сильных эмоций: печали, гнева, унижения. Его родители помогали ему справляться с этими чувствами, и он начал мечтать о лучшем будущем. Его амбиции в дальнейшем помогли ему извлечь максимальную пользу из суровых лет ученичества. Пользуясь одобрением и поддержкой хозяина, а также живших отдельно родителей, К. М. многое узнал о бизнесе, о том, как влиять на людей, получать прибыль, вести торговлю и т. д. В очень раннем возрасте у него выработались такие черты, как независимость и готовность к риску. Но, может быть, самое главное — это то, что он научился бороться с трудностями и извлекать из этого пользу.

Ницше писал: «То, что не убивает меня, делает меня сильнее». Мацусита, несомненно, согласился бы с тем, что это довольно суровое утверждение вполне применимо к его собственной жизни, особенно между 1899 и 1910 гг. В этот период смерть лишила его половины его семьи, но младший сын вырос и стал сильнее. Намного сильнее.

Плотность населения в 1900 г.

4. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ИСПЫТАНИЯ.

Поверив словам своего знакомого, Мацусита полагал, что будет принят на работу в Osaka Electric Light Company сразу же, как только уйдет от Годаи. Но когда он подал заявление о приеме, ему сказали, что в данный момент вакансий нет. Почти не имея денег на жизнь, он нашел временную работу в Sakura Cement Company, недавно созданной компании, в которой на руководящей должности работал его родственник¹.

В Sakura он должен был нагружать сухой цемент в вагонетку, а затем толкать ее по рельсам в нужное место. Работа была связана с такой физической нагрузкой, которой Мацусита никогда прежде не испытывал. Через три месяца он узнал, что в Osaka Light появилась вакансия в отделе внутренних электромонтажных работ, тут же подал заявление и был принят².

Его работа в том, что он называл «электрическим бизнесом», началась 21 октября 1910 г. Подобно многим известным предпринимателям, он отказался от более традиционной карьеры и поступил в отрасль в момент ее быстрого роста и непрерывных изменений. И в наше время такой поступок связан с значительным риском: многие фирмы молодых отраслей терпят крах. Но так же велики и возможности — финансовые и карьерные, велик и стимул к личному росту.

Основу для возникновения отрасли электротехники заложили работы сотен ученых XVIII и XIX вв.[15] Наибольший же вклад в коммерческое использование электричества внес Томас Эдисон. В 1879 г. он изобрел лампу накаливания, а в 1881 г. построил в Нью-Йорке первую в мире электростанцию и распределительную систему.

Когда Мацусита начал работать в Osaka Light в 1910 г., зарождавшаяся отрасль еще вызывала недоверие и опасения. «Об электричестве известно было лишь то, что это источник освещения, и большинство людей воспринимали электрическую энергию со страхом, считая, что она может убить при малейшем контакте. Это было нечто, понятное лишь специалистам, и даже к простому монтеру из электрической компании относились с большим уважением — как к техническому эксперту, обладающему таинственной силой»³.

Первым заданием К. М. стало участие в монтаже электропроводки для освещения деловых и жилых помещений под руководством одного из старших работников. Обычно они начинали работу рано, посещали пять-шесть мест и к вечеру возвращались в офис. Коносуке должен был катить тележку, нагруженную материалами и инструментами, и оказывать необходимую помощь, когда это требовалось. После нескольких недель обучения он начал самостоятельно выполнять некоторые простые операции⁴. Его начальная зарплата составила одну иену в месяц⁵.

Поскольку Osaka Light была в то время растущим предприятием, способные и усердные работники имели хорошие шансы на быстрое продвижение. Всего через три месяца Мацусита был переведен в новое отделение, получил повышение в должности с помощника до техника-монтажника и значительную прибавку к зарплате⁶.

Его работа была связана с гораздо большей физической нагрузкой, чем работа менеджера или клерка. Монтажники должны были протянуть линию в дом через крышу, сделать разводку и подключить освещение⁷. В плохую погоду эта работа могла быть очень неприятной. «Мы должны были забираться на электрические столбы, даже когда дул сильный холодный ветер. Нам приходилось работать и на раскаленной крыше под обжигающим солнцем»⁸.

Работа часто предполагала выполнение сложных технических задач, поскольку отрасль была молодой, а задания — разнообразными. Многое из того, что сегодня знает каждый электрик, тогда еще не было известно. Методы и оборудование, которые превратили эту работу во вполне обыденные операции, еще только предстояло разработать. Опасность также была весьма реальной: монтеры часто погибали из-за неосторожности, выполняя различные задания своей фирмы, К. М. знакомился с разнообразием жизни в большом городе. Он работал на заводах, больших и малых, в магазинах, ходил по домам во всех городских районах. В процессе этой работы он встречался с тысячами людей.

В 1912 г. К. М. и еще четырнадцать техников были посланы на задание за пределы города и некоторое время должны были жить в гостинице⁹. В наши дни жизнь в гостинице для специалистов и менеджеров является обычным делом, но тогда такие деловые поездки не были нормой, особенно для подростков-тинэйджеров.

Мацусита принимал участие в переоборудовании театров для показа кинофильмов. Он работал на башне Цутенкаку, построенной в 1912 г. в Осаке и представлявшей собой модель Эйфелевой башни. Он также оснащал проводкой дома богатых бизнесменов¹⁰.

В целом годы, проведенные в электротехнической компании, оказались полезными, но работа часто была утомительной и неприятной. «Иногда задания оказывались особенно трудными из-за совершенно новой конструкции зданий или особой сложности проводки. В такой работе я совершенствовал свои навыки и чувствовал себя вознагражденным, получая благодарность клиентов. Но часто работа бывала абсолютно неинтересной, и особенно неприятно было выполнять ее для клиентов, которые требовали слишком многого или вели себя откровенно оскорбительно»¹¹.

К. М. поселился в доме Итиро Канаямы, вместе с которым работал в Osaka Light. За комнату и стол он отдавал половину своей зарплаты, но такие условия его устраивали, главным образом из-за матери Итиро. Позже Мацусита говорил: «В семье Канаямы я чувствовал себя дома, и не только потому, что это была семья товарища по работе, и потому, что моя хозяйка была очень доброй и заботливой»¹³.

Хироюки Акаши, еще один работник Osaka Light, который столовался у Канаямы, вечерами посещал занятия в Коммерческой и промышленной школе Кансаи. Под влиянием Хироюки, а также надеясь получить образование, которое ему уже дважды не удалось получить, поступил в школу Кансаи в 1912 г., когда ему было уже семнадцать лет. Однако он ушел оттуда, проучившись менее двух лет и имея 175-й показатель по успеваемости в группе из 380 учащихся¹⁴.

Мацусита связывал свои школьные неудачи с неумением хорошо писать. В описании одного эпизода, сделанном им много лет спустя между строк читается откровенная горечь: «Подготовительный курс дал мне некоторые знания основ алгебры, физики и химии, и я, таким образом, перешел на основной курс со специализацией в области электротехники. Я радовался перспективе получения образования, но моя радость была недолгой. На большинстве занятий учителя не пользовались учебниками, и учащиеся должны были записывать лекции. Однако мои навыки письма были столь слабыми, что я не успевал это делать. Я мог выполнять работу не хуже своих товарищей, я мог годами учиться на практике, но я не мог писать достаточно быстро, чтобы делать необходимые записи в классе. Я боролся, используя простые фонетические знаки и избегая сложных идеограмм, но быстро сбивался и отставал. В конце концов я сдался и бросил учебу, не окончив очередной курс»¹⁵.

В годы работы в Osaka Light Мацусита близко познакомился с технологией, которой предстояло стать основой развития четырех отраслей[16] и со временем предоставить рабочие места десяткам миллионов людей во всем мире. Но книги и лекции послужили источником лишь частицы этих знаний. Его школой была компания, а его учителями — его товарищи по работе.

К своим шестнадцати годам Мацусита уже руководил другими людьми, которые, как правило, были старше его на три-четыре года. Мало кто из его сверстников имел подобный опыт. В девятнадцать лет он управлял проектами значительного масштаба и сложности. В некоторых случаях в его подчинении находились десятки работников.

При проведении работ в театре Ашибе в Сенничимаэ он был бригадиром и руководил тремя группами техников. Этот драматический театр должен был быть переоборудован в кинотеатр западного образца, поэтому необходимо было согласовывать электротехнические работы со строительными бригадами и субподрядчиками. Однажды, чтобы выполнить сложную задачу в требуемые сроки, Мацусите пришлось убедить своих людей работать круглосуточно три дня подряд. Когда была успешно завершена, он почувствовал, в какой «огромной степени» возросла его уверенность в себе¹⁶.

В период работы в электротехнической компании Мацусита собственными глазами видел множество людей, достигших успеха в жизни и те преимущества, которыми они пользовались. К. М. довелось вести работы в доме Иосабуро Иаги, оптового торговца хлопчатобумажной пряжей, одного из крупнейших коммерсантов в Осаке, а также Соичиро Асано, входившего в число ведущих японских бизнесменов начала века¹⁷.

Однажды после завершения работ в развлекательном центре в южной части города К.М. было поручено выполнять там обязанности осветителя на представлении гейш. В театре от встретил знаменитую Ятийо из дома гейш Томитая, а когда узнал, что ее покровителем являлся президент компании по производству сахара, то был «еще более очарован» ее красотой и талантом¹⁸.

В этот период его неясные мечты о приобретении экономического статуса как средства защиты от бедности и восстановления семейной репутации могли постепенно трансформироваться в идею создания собственного солидного бизнеса. Когда-то примером для него служил хозяин магазина Годаи, но теперь его внимание привлекали президенты компаний. Он видел их дома и любовниц, слышал рассказы об их богатстве, был свидетелем совсем иного отношения к ним как к успешным предпринимателям. Юноше, пережившему огромную трагедию, эти люди должны были казаться неуязвимыми.

В 1913 г., через три года после поступления К. М. в Osaka Light, умерла Токуе¹⁹. Ей было пятьдесят семь лет. От семьи из десятерых человек осталось трое: К. М. и две его сестры. Средний возраст семерых его Умерших родственников составлял всего тридцать лет.

По словам Мацуситы, после смерти матери он впервые задумал-женитьбе. Не имея родителей, обычно выбиравших в те времена невесту для сына, он обратился к сестре, жившей в Осаке. Та согласилась помочь и в мае 1915 г. сообщила К.М., что нашла для него подходящую партию²⁰.

Это была юная Мумено Иуэ. Она родилась на острове Авайи, имевшем площадь 954 кв. мили и располагавшемся примерно в ста милях к Юг- Востоку от Осаки, и выросла вместе с тремя братьями и четырьмя сестрами в семье, занимавшейся сельским хозяйством и торговлей²¹. Мумено проучилась в школе восемь лет, почти в два раза большще чем Коносуке. Когда его сестра познакомилась с ней, Мумено работала прислугой в семье торговца в Кайоматибори²².

Мацусита встретился с потенциальной невестой, однако во время этой встречи они даже толком не рассмотрели друг друга и ни о чем не поговорили. Сестра с мужем уговаривали К.М. жениться, и он согласился. Церемония состоялась 4 сентября 1915 г.²³ Коносуке было двадцать лет, его молодой жене — девятнадцать²⁴.

Молодожены сняли двухкомнатную квартиру в восточной части Осаки. К. М. в то время получал двадцать иен в месяц. Их расходы включали три иены арендной платы, три иены они тратили на рис, еще четыре иены — на остальные продукты, одну иену на газеты и журналы. Две иены составляла плата за пользование общественной баней, одну иену — за электричество, уголь и дрова. У них оставалось две иены на карманные расходы, еще две иены они могли откладывать²⁵.

На фотографиях того времени Мумено выглядит миловидной женщиной с решительным выражением лица. Будучи личностью с сильным характером и стремлением к лидерству, она, безусловно, не только не сдерживала растущие амбиции своего мужа, а, напротив, еще больше их усиливала.

Через два года Мацусита получил повышение. Упорный труд и деловые навыки, полученные им в велосипедном магазине, способствовали его успехам в работе. В своей новой должности он посещал от 15 до 20 участков работы в день и проверял качество монтажа, выполненного другими. Он был одним из самых молодых инспекторов в Osaka Light, и его будущее выглядело весьма многообещающим²⁷. Тем не менее через шесть месяцев он покинул компанию.

Мацусита по-разному объяснял причины своего разрыва с компанией, в которой проработал семь лет. В определенной степени проблема заключалась в его новых обязанностях. Он говорил, что на этой должности серьезно работал всего три-четыре часа в день, поэтому она его не удовлетворяла. Те задачи, которые он решал, теперь уже казались ему недостаточно сложными. «У меня оставалось много свободного времени для безделья, болтовни с коллегами в офисе или разглядывания витрин по пути с места проведения проверки. Результатом этого было уныние и разочарование. В конце концов я начал ненавидеть работу и должность, к которой так стремился, когда монтировал проводку»²⁸.

В тот период у него начались проблемы со здоровьем. Как-то раз, когда он вернулся с работы, у него случился приступ кашля, закончившийся кровохарканьем. Врач поставил диагноз «воспаление верхушки легкого», который К. М. воспринял как начальную стадию туберкулеза, бывшего в то время причиной смерти многих людей. Состояние не ухудшалось, однако в течение нескольких последующих лет он время от времени был вынужден обращаться за медицинской помощью²⁹.

После его назначения инспектором проблемы со здоровьем усугубились. У него развился хронический кашель, он потел по ночам и терял в весе. Врач снова диагностировал небольшое воспаление легких и рекомендовал отдых. Его стал преследовать страх серьезного заболевания, похожего на то, которое унесло его братьев и сестер. «Я был уверен, что заразился туберкулезом от одного из товарищей по работе… На сделанной тогда фотографии я был чрезвычайно худым и бледным»³⁰.

К. М. не мог позволить себе продолжительный отдых. Отсутствие работы означало отсутствие зарплаты, что при скудных сбережениях и незначительной государственной помощи грозило обернуться голодом. Поэтому он продолжал работать инспектором, но вместо того, чтобы отдыхать после обычных четырех-пяти часов ежедневного труда, стал конструировать ламповый патрон, который превосходил бы по своим качествам тот, что использовался компанией. Когда он, затратив значительные усилия, решил, что находится на правильном пути, то сообщил об этом своему начальнику. По словам Мацуситы, тот не проявил никакого интереса к его предложению и отказался обсуждать идею с другими. Такое явно незаслуженное отношение со стороны должностного лица вызвало сильную эмоциональную реакцию. «Я был так расстроен, что не мог сдержать слез даже в присутствии своего начальника». Много позже Мацусита понял, что его первоначальный проект имел серьезные недостатки. Но в то время он был твердо убежден в том, что его босс был абсолютно неправ³¹.

«Не обращая внимание на слова начальника, я продолжал считать, что мой проект патрона хорош, по крайней мере лучше того, которым мы пользовались и во мне разгоралось желание доказать свою правоту. Одновременно с этой уверенностью росла и неудовлетворенность моей работой. Я пришел к мысли, что оставаться на такой работе не имело смысла, и, наконец, решил уйти из компании. Я решил производить собственные патроны и найти компанию, которая бы их продавала. Я уверял себя, что докажу неправоту начальника. По мере того, как поднималось мое настроение, улучшалось и мое физическое состояние»³².

Подобное еще не раз повторялось в течение следующих десятилетий. Достигнув большого успеха (в данном случае выразившегося в существенном для очень молодого человека продвижении), он заболевал Когда же перед ним возникала сложная проблема (в данном случае проявившаяся в отвергнутом проекте патрона), он выздоравливал.

15 июня 1917 г. Мацусита подал начальнику заявление об уходе. Тот сказал ему, что он делает ошибку, но К. М. не изменил своего решения³³.

Мацусита покинул компанию 20 июня 1917 г. 34 Путь, который он выбрал, был рискованным. Мелкие и новые предприятия часто терпят банкротство из-за отсутствия денег и связей, и К. М. оказался именно в такой ситуации. Но рискованные начинания дают в то же время больше возможностей управлять собственной судьбой, позволяют изменить сложившееся положение, работать на себя, а не на босса. Кроме того, подобные венчуры были источником фактически всех личных финансовых состояний, возникших на протяжении последних двух столетий.

В тот момент Мацусите было всего двадцать два года, из них последние тринадцать он жил отдельно от семьи. Будучи еще очень молодым, он уже имел тринадцатилетний опыт в бизнесе. Он работал на удачливого торговца, выполнял важную и ответственную работу в электротехнической компании.

Этот июньский день 1917 г. во многих отношениях стал окончанием начального этапа жизни К. М. Оставив позади трудное детство, годы ученичества и наемного труда, он двинулся в новом направлении. Впервые в жизни он остался совсем один, без родителей, хозяев или начальников. Жизнь его могла стать еще более суровой, по крайней мере на некоторое время. Но такая возможность его не пугала.

К этому времени Мацусита уже знал, что в состоянии бороться с трудностями и в результате этой борьбы может стать еще сильнее. Именно так и происходило в течение почти двух десятков лет.