Глава вторая.

Возле памятника Мира. Много памятных венков: От Кащея, от вампира. И от солнцевских братков.

1.

Анна спрятала медальон в сумочку. Они с мужем въехали в Хельсинки около девяти часов утра и вскоре уже двигались по центру города. Проезжая по одной из улиц вдоль залива, она неожиданно попросила Рината остановиться, быстро выскочила из автомобиля и забежала в только что открывшийся универмаг. Ринат тоже вышел из машины – размяться и осмотреться. Хельсинки в это время года выглядел необыкновенно свежим. С утра сияло яркое осеннее солнце, освещая влажные мостовые и гладь морской бухты. Вдали на рейде стояли два ледокола, готовые к зимней навигации. Огромный белоснежный паром из Стокгольма с трудом разместился причала. В воздухе витал йодистый запах моря и водорослей. Взгляд Рината скользил по фасадам домов, по набережной, снова по серым городским зданиям, остановился на Успенском соборе – русской православной церкви, возвышавшейся на холме. Собор торжественно возносился к небу бирюзовыми куполами в солнечных лучах, а чуть поодаль от него располагался не менее величественный католический костел…

Чайки носились над самой водой и кричали о своем. Мимо причала гордо проплыл буксир, оставляя за собой расходившийся в обе стороны след на разрезанной поверхности темно-серого залива.

Анна появилась так же стремительно, как и ушла. Она уже переоделась в строгий деловой костюм, ее руки были заняты пакетами с покупками.

– Успел зачислить меня в шопоголики, дорогой? – обратилась к мужу.

– У меня есть для тебя более серьезные эпитеты.

– Не могла же я к юристам пойти в джинсах! Знаешь анекдот? «Вопрос: что производит ваша компания? Ответ: наша компания производит… хорошее впечатление».

Ринат улыбнулся.

– Пойдем завтракать, и я поеду домой. Представляешь, опять придется завернуть в усадьбу – забыл мобильник!

– Это судьба!

– Боялся проспать рыбалку. Положил трубку на подоконник и включил будильник. Он там, наверное, так надрывался, что всех твоих призраков распугал на сто лет вперед!

Они вошли в маленькое кафе, оформленное под старину. Дубовые столы и лавки гармонировали с медными фонарями, развешанными на стенах. За окном по улице спешили автомобили, трамваи и пешеходы, несмотря на то что было ранее воскресное утро. Финны предпочитают завтракать дома – в это утро в кафе Анна и Ринат оказались единственными посетителями.

– История с кораблем – не случайность! Она связана лично со мной, я это чувствую! – заявила Анна, отпив кофе.

– Знаешь, Ань, есть заблуждения, которые нельзя опровергнуть ни фактами, ни логикой. Однако это все равно заблуждения.

– Как это?

– Ну, можно сказать: «Это было предначертано судьбой!» Да? И поскольку событие уже произошло, попробуй доказать, что ничего заранее не было спланировано! На этом вся мистика и держится.

– Чепуха. Ри, я ощущаю, что у меня теперь миссия. Разве я когда-нибудь такое говорила?

– Ань, не обижайся, но надписи на стекле не могло быть. На запотевшем стекле пальцем можно написать только изнутри, а снаружи – не получится. Если тебе это не приснилось, тогда привиделось, что ли…

– Во-первых, на стекле был иней. А во-вторых, пусть привиделось. Но именно мне! Понимаешь?

– Я в такие дела не верю.

– Верить надо в Бога! А эти «дела» – они существуют, хочешь ты этого или нет. Непознанные наукой и такими скептиками, как ты.

– Ань, все можно объяснить.

– И исчезающий поворот на Голландскую усадьбу?

– Теперь бы я его не проскочил. Запомнил ориентир на дороге…

– А такое я тебе раньше показывала? – Анна потерла ладони и стала медленно придвигать их к лежавшей на столе ложке.

Сначала ничего не происходило. Но потом ложка дернулась и начала плавно поворачиваться вокруг своей оси.

– Объясняй! – Анна вопросительно уставилась на мужа.

– Легко, – пожал плечами Ринат. – В теле человека по нервным волокнам из мозга поступают сигналы к органам и мышцам. Природа этих сигналов электрическая. Твоя энергетика аномально высока. Электрические сигналы в твоем организме создают внешнее магнитное поле, очевидно того же заряда, что у ложки. Они взаимодействуют и отталкиваются.

– Да ну?! – фыркнула Анна. Она высыпала на стол деревянные зубочистки из баночки и поводила над ними ладонью. Палочки зашевелились. – Древесина, милый, не обладает магнитными свойствами – это я помню из учебника физики за пятый класс!

– Наверное, ты воздействуешь на заряд воздуха, создается поток ионов, – не сдавался Ринат. – Такой своеобразный ветер, который шевелит зубочистки.

– Не-а, не убедительно! Ладно, когда-нибудь ты поймешь, что не прав. Если не пропустишь поворот, сможешь порыбачить в нашем пруду на закате.

– Аня, а ты, пожалуйста, пообщайся с аномальными силами, пусть помогут мне поймать огромного карпа, хорошо?

– Нет ничего проще, – вполне серьезно кивнула Анна. – Считай, что рыба тебе обеспечена. Только потом не говори, что это совпадение.

Они вышли из кафе. Ринат поцеловал жену, сел в машину и скрылся за поворотом. Анна, проводив его взглядом, решительно направилась в офис своей компании.

На выходе из лифта ее встретили секретарша и директор филиала.

– Sorry! – сразу извинилась Анна. – Мне известно, что воскресенье – международный день отдыха. В этот день работают только в России. Простите за вредную русскую привычку, которая привела меня в Хельсинки!

– Я тоже рад вас видеть, – сухо произнес директор финского офиса «Имидж Холдинг» Ристо Салонен, вызванный на работу. – Добро пожаловать.

Он прекрасно говорил по-русски, так как несколько лет провел в торговом представительстве финского посольства в Москве, пока не был уволен из МИДа из-за скандала на сексуальной почве.

– Подумайте о том, что ваше начальство чаще всего находится в Петербурге, – улыбнулась Анна, – и поэтому, как только я отсюда уеду, вы сможете наверстать упущенные часы отдыха.

– Мне нравится моя работа, миссис Томилина, – без тени улыбки сказал директор филиала. – Поэтому можете посвятить меня в ваши планы.

– Ну, тогда все отлично. Сейчас и займемся любимым делом.

Тем временем Ринат выехал на автостраду…

В финском офисе Анны продолжалось совещание.

– Корабль «Фрау Мария», пролежавший на дне моря двести тридцать восемь лет, обнаружен финским ныряльщиком Рауно Койвоссари. Мне нужна информация об этом случае и о самом господине Койвоссари тоже.

– Это известная история, миссис Томилина. Много писали в прессе, я видел фильм на эту тему.

– Вы… вы знали о коллекции Екатерины Второй?

– Конечно! В Финляндии об этом все знают.

– Удивительно, господин Салонен, как вам не пришла в голову мысль сообщить сведения в Санкт-Петербург. Неужели вы не чувствуете сенсацию?

– Для вас – нет.

– Почему?

– Наше правительство считает, что корабль и груз принадлежат Финляндии. Россия тут совершенно ни при чем. Внутренняя история о нашем кладе.

– Минутку! «Фрау Мария» – разве финский корабль?

– Голландский.

– Он утонул в одна тысяча семьсот семьдесят первом году, когда Финляндии как государства еще не было, а значит, не было и финских территориальных вод, так?

– В то время вообще не было понятия «территориальные воды». Он просто утонул в Балтийском море. Потом уже появились шведские воды, финские…

– Не спешите, господин Салонен. После шведских там были, кажется, воды Российской империи, которые потом стали финскими.

– Наверное, так. И что?

– И случилось это в восемнадцатом году прошлого века, когда образовалась Финляндия. Между прочим, по решению России и без всяких войн за независимость. Вы хоть это цените?

– Это хорошо.

Анна разгорячилась, глядя на меланхоличного финна:

– Что же получается? Голландский корабль, перевозивший российский груз, затонул в нейтральных водах, а теперь, когда его наконец нашли, стал принадлежать Финляндии?

– По закону так, – спокойно кивнул Салонен.

– По какому закону?!

– Анна Федоровна, зная цель вашего визита, я специально подготовил выписку из статьи двадцать Закона об антиквариате. Здесь написано: «Если исторические ценности пролежали непрерывно в течение пятидесяти лет в земле или водах Финляндии на протяжении столетнего периода, они принадлежат Финляндии».

– Это финский закон?

– Другие мы не признаем.

– Как вы сказали? «На протяжении столетнего периода»? Прекрасно! Сто лет со дня образования Финляндии будет только через девять лет – в две тысячи восемнадцатом году! Значит, пока этот клад не ваш!

– Не совсем так. Финляндия как автономия существует около двухсот лет. И вообще, пока корабль на дне Финского залива на нашей территории, он принадлежит Финляндии. По международной конвенции о сохранении ценностей именно мы за него отвечаем.

– Хотите сказать, что собираетесь его держать на дне, пока не исполнится сто лет Финляндской Республике? Говорите прямо! – Анна сверлила подчиненного колючим взглядом, но Салонен сохранял невозмутимость.

– Ну, например, как вариант…

– И за что я вас только держу?!

– За правду.

В этот момент вошла секретарша Катя с кипой бумаг:

– Я распечатала все, что прислали вам на и-мейл из Петербурга. Вот, пожалуйста, можете посмотреть.

Анна углубилась в изучение бумаг.

Тем временем Ринат подъехал к финской границе. После выходных здесь скопилось много машин; очередь, казалось, вообще не двигалась. Он посмотрел на часы – половина первого, – бесцельно походил вокруг, потом сел за руль и включил музыку…

Та же музыка тихо звучала в хельсинкском офисе «Имидж Холдинг». Среди кипы статей на финском и английском языках, присланных референтом, попадались рисунки и подводные фотографии корабля. Анна просматривала картинки; если не понимала текст, передавала статьи Ристо Салонену. На английском она прочитывала документы сама и делала пометки в блокноте. Оба молчали. Снова вошла секретарша и разлила в чашки кофе.

– Вот, смотрите! – оживилась Анна. – Музейное ведомство запретило Рауно Койвоссари, который нашел корабль, нырять и пытаться его поднять. Чего же вы своим же финнам не даете это сделать?

– Тоже известная история. Ныряльщики судятся с правительством и пока проигрывали все процессы. Позиция финских властей однозначна: корабль – государственная собственность, поэтому частные лица не могут принимать никакого участия в его судьбе, – пояснил Салонен.

– Тогда почему финское правительство само не озаботилось поднять государственный корабль? Прошло уже девять лет с момента, как его нашли.

– Нет денег в бюджете. Мы экономный народ. И вообще, если он уже пролежал на дне двести тридцать восемь лет, может, его лучше не трогать, пусть там и остается, где лежит? Такое мнение тоже существует.

– Знаете, Ристо, в России есть выражение «собака на сене». Понятно? Сама сено не ест и другим не дает.

– Но вы согласны по поводу соблюдения законов? Что, у вас в России по-другому? – уже с некоторым раздражением спросил финн.

– Кажется, да. По-другому.

– У нас – нет. Так есть и будет. Это опять правда, мадам, которую я вам прямо говорю.

– Ристо! Корабль лежит на глубине сорок один метр. Он доступен даже ныряльщикам в легких водолазных костюмах. Я сама погружалась на такую глубину! Вам не кажется, что груз могут просто разграбить нечистые на руку люди?

– Финское правительство организовало охрану корабля.

– Поставили там полицейских и подогнали две подводные лодки на круглосуточное дежурство? – усмехнулась Анна.

– Это у вас юмор такой, да? – поинтересовался Салонен. – Они охраняют корабль с поверхности. В этом районе ввели общеевропейскую запретную зону, разместили под водой датчики движения, и никто не имеет права там плавать или нырять.

– Катя! – обратилась Анна к секретарше. – Как ты можешь здесь работать?

– Вот и подумайте о моей заработной плате, – улыбнулась девушка.

– Подумаю, подумаю. И бесплатное молоко за вредность надо тебе с завтрашнего дня выдавать.

– Анна Федоровна, я созвонилась с редакцией газеты «Капулетти». Они очень хотят взять у вас интервью и дали номер телефона юридической компании, которая представляет в суде финских ныряльщиков.

– Вот умница! Это то, что мне надо! Соединяй меня немедленно с юристами… Ах да! Сегодня же воскресенье. С журналистами хотя бы можно встретиться, чтобы не терять время?

– Созвонюсь, – кивнула секретарша.

– Катя, попробуй еще связаться с Амстердамом. Узнай, можно ли прямо сегодня посетить архив музея Рубенса. Вот тут сказано, что в архиве есть документы по аукциону тысяча семьсот семьдесят первого года, на котором были куплены картины для Екатерины Второй. Я бы пока смоталась туда и обратно, а завтра встречусь с юристами… – Анна достала свой мобильный телефон и набрала номер. – Фу ты! Ринат же оставил свою трубку в усадьбе! А я ему названиваю…

Муж только что проехал таможню. На его часах уже была половина четвертого.

– Да что я так нервничаю! – произнес он вслух. – Найду поворот! Глупости. Успею до шести или не успею – все равно найду.

Он машинально придавил педаль газа и понесся по российско-финскому шоссе. На соседнем сиденье лежал его раскрывшийся бумажник с вложенной туда фотографией жены…

Анна Томилина уверенно вошла в лобби маленькой престижной гостиницы, которая была оформлена под интерьер парохода. Вместо перил на лестницах – толстые канаты, корабельная утварь; на стенах – традиционные колеса штурвалов, огромный винт корабля, засушенные чучела рыб и черепахи в сетях, затянувших потолок. Из окна гостиницы открывался вид на морской залив и порт. В вестибюле Анну ждал финский журналист, прекрасно говоривший по-английски.

– Рад вас видеть, миссис Томилина! Меня зовут Теппо. Я из газеты «Капулетти» и давно веду эту тему.

– Здравствуйте! Спасибо, что согласились со мной встретиться в выходной. На все разговоры у нас пятнадцать минут. Мне сегодня лететь в Амстердам, но завтра я снова буду здесь. Я слышала, вы сторонник быстрейшего подъема корабля «Фрау Мария», так?

– Безусловно, миссис Томилина. Вы не знаете, но я был на борту поискового судна вместе с Рауно Койвоссари в тот день, когда обнаружили «Фрау Марию». Пишу об этом десять лет, – гордо сообщил Теппо.

– Скажите, раньше вы встречались по этому поводу с кем-нибудь из России?

– Нет. Активность русских никогда не проявлялась. Мы считали, что вы смирились. Поскольку корабль достается Финляндии, зачем России участвовать в этом процессе?

– А вы как думаете, зачем?

– Не знаю. Там не совсем клад. Вы в курсе, что картины семнадцатого века могли сохраниться неповрежденными?

– Пролежав столетия под водой?

– Есть описание, как их упаковывали перед погрузкой на корабль. Сначала все полотна сложили в футляры из лосиной кожи. Потом опустили эти футляры в свинцовые ящики, залили доверху воском и закрыли герметическими свинцовыми крышками…

– Получается, что это я у вас беру интервью, Теппо, – улыбнулась Анна. – Очень интересная информация. Те, кто перевозил картины, ожидали, что корабль утонет?

– Не знаю. Может быть, в то время так упаковывали все ценные грузы, чтобы не портились от влаги и соли. А возможно, у них было предчувствие беды.