Регрессия и множественность. Что означает для человека регрессия к другому уровню функционирования? Как я говорил ранее, идея регрессии предполагает путешествие назад во времени, возвращение к способам восприятия и реакции, соответствующим более раннему периоду развития, чем современному контексту. Но это также предполагает, что человек способен занимать несколько умственных пространств. Иногда эти умственные пространства сталкиваются в определенный момент прозрения, как тогда, когда Уолт осознал: «Я веду себя как маленький ребенок, а не как взрослый человек, которым являюсь». «Я-ребенок», «я-взрослый» и «я-наблюдатель» внезапно сливаются в целостном доказательстве сложности человеческой личности. В этой множественности часто отражаются уровни развития: это было важнейшим открытием Жана Пиаже. Я живо помню тот первый раз, когда моя дочь Девон увидела себя в видеозаписи. Фрагмент был отснят на видеокамеру всего несколько минут назад, и теперь мы смотрели его по нашему телевизору. Ее глаза расширились, когда она увидела себя на экране, и чрезвычайно взволнованным голосом трехлетний ребенок воскликнул: «ДВЕ ДЕВОН!» Это был классический момент в духе Пиаже. Не способная прийти к пониманию, что она является и наблюдательницей, и наблюдаемой, Девон заключила, что их должно быть две. Если бы дочь пришла к такому заключению, будучи взрослой женщиной, ее вера в двух Девон могла бы указывать на психотический процесс. Сам психоз является регрессией, возвращением к более буквальному пониманию и идентификации. Если бы «Вулворт» сказал, что чувствует себя, как пустой универмаг, его не посчитали бы психически больным. А вот настойчивые утверждения, что он является магазином, послужили основанием для постановки его диагноза. Что же нам тогда делать с результатами чернильного теста Роршаха, в которых один и тот же человек дает ответы, отражающие различные уровни развития? Вот классический пример: респондент смотрит на первую карточку и видит летучую мышь или бабочку, основывая свое суждение на контурах – крылья, голова и т. д. Это распространенный ответ, никоим образом не нарушающий границы действительности. Однако следующая карточка, на которой присутствуют элементы красного цвета, может вызвать ответ, совершенно отличающийся как по структуре, так и по содержанию. Клиент может увидеть в расположенных в верхней части красных фрагментах морских коньков, а в лежащей ниже серой области – сухопутный пейзаж. Весь ответ будет звучать как «кровавые морские коньки, прогуливающиеся в горах». Это очень близко к словам малышки Девон. Будучи не в состоянии найти нормальное объяснение различным образам – кровь (красный цвет), морской конек (форма) и горы (серая область), клиент соединяет их в целое, противоречащее действительности. Предложение в качестве ответа «кровавых морских коньков» при полном непонимании, что ответ несовместим с изображением – даже после наводящего вопроса, – является важным признаком того, что произошла регрессия. Чернильный тест рождает множество разнообразных ответов. Он отражает переходы между состояниями ума в ответ на неоднозначные раздражители. Эксперименты с автоматическим письмом и упражнения Брендена по заполнению пропусков в предложениях представляют собой похожие проекционные тесты: человеку дают раздражитель и просят, чтобы он отвечал автоматически, не раздумывая. Спонтанный поток речи, письма и восприятия раскрывает изменения в обработке информации, которые можно объяснить только тем, что умы способны перемещаться взад и вперед во времени. Если одного лишь цвета на карточке Роршаха достаточно, чтобы вызвать регрессивный ответ, то насколько вероятнее путешествие трейдеров назад во времени в ответ на прорыв рынка? Я видел ситуации, в которых трейдер в ответ на единственный в широком диапазоне бар графика в реальном времени демонстрировал чрезвычайные поведенческие и эмоциональные модели: гнев, депрессию, самоуничижение и страх. Самое поразительное то, что в течение многих часов, предшествующих данному движению рынка, эти реакции не присутствовали ни в каком виде, манере или форме. Один трейдер рассказал мне, что начинал торговый день спокойно и уверенно, а затем регрессировал к страху, когда реакция рынка на новостное событие испортила ему торговый план. У него была возможность успеть присоединиться к начинающемуся тренду рынка, но он так и пронаблюдал все движение со стороны, не в силах открыть сделку. Позднее он описал это чувство как ту же беспомощность, которая охватывала его в детстве, когда его задирали большие мальчишки. Этот трейдер хотел, чтобы ему помогли справиться со страхом. Он не понимал, что страх был только вершиной айсберга. Более фундаментальная проблема состояла в том, что он не умел держать руку на шкале настройки своего сознания. Вместо того чтобы контролировать торговлю, его ум сам находился под контролем у рынка. Именно отсутствие у человека контроля над собственным умом, – а не какие-то проблемы, связанные со специфическим умонастроением, – представляет наибольшую угрозу торговле.