Самовлюбленный Дейв. Дейв вызывал у меня раздражение с того самого момента, как вошел в мой кабинет. Невысокий, худой, нервный на вид студент-медик, он прибыл за несколько дней до начала государственных медицинских экзаменов первого уровня. Большая часть раздражения была вызвана подчеркнутой срочностью его визита. Дейв столкнулся с проблемами в учебе и захотел получить помощь немедленно. Не быстро – немедленно. То, как люди просят о помощи, часто дает подсказку о более общих чертах личности. Некоторые просят уделить им ваше время, считая, будто они вам навязываются, и прерывают свою просьбу извинениями за то, что отвлекают вас такими незначительными проблемами. Другие говорят сухо, будто назначают встречу со своим бухгалтером. А третьи сопровождают свою просьбу сложными эмоциональными излияниями, подробно описывая свои проблемы еще до того, как встреча назначена. Меньше всего я люблю людей, которые звонят прямо ко мне в кабинет, обходя секретаря. Они немедленно начинают вываливать свои проблемы, не учитывая возможность, что в данный момент может идти сеанс психологического консультирования. Или же требуют встречи в течение следующих нескольких минут или часов по какому-то, очевидно, самому обыкновенному вопросу, – чего они никогда не позволили бы себе, общаясь со своим врачом-терапевтом или адвокатом. Кажется, что они настраивают себя только так: «Я хочу это и хочу сейчас». Психологи именуют это регрессией. В состоянии стресса люди возвращаются к моделям поведения, которые использовались во время формирующих периодов их развития, примерно как я запирался в ванной, когда переехал в дом к жене и детям. Этот специфический тип регрессии обозначается термином нарциссизм. Под давлением текущих конфликтов человек возвращается к эгоцентризму детства. Так же, как дети могут ходить и клянчить, игнорируя существующие ограничения и потребности других людей, так и клиенты могут выдвигать психотерапевтам требования, ошеломляющие по степени своего эгоцентризма. То же было с Дейвом. Он постучал ко мне во время моей встречи с клиентом и попросил принять его прямо сейчас. – В чем дело? – спросил я, стараясь загородить собой человека, находившегося в моем кабинете, и одновременно сдерживая свое раздражение из-за прерванного сеанса. – Я пытаюсь готовиться к экзаменам, – ответил Дейв. – И у меня ничего не получается. Не спал два дня, отстаю по всем предметам и вижу, что мне уже никак не успеть. Я хочу стать нейрохирургом. Если провалю экзамены, всему конец. – Сейчас я веду прием, – объяснил я. – Не могли бы вы подождать несколько минут в приемной? Я с удовольствием побеседую с вами, как только освобожусь. Я вспомнил, что следующим у меня в повестке дня было заседание комитета. Однако его придется перенести, учитывая волнение, написанное на лице Дейва. – Но я не могу ждать. Я должен заниматься, – начал жаловаться Дейв, надуваясь как ребенок. Я посмотрел на него недоверчиво, испытывая к тому же неудобство перед другим студентом из-за времени, отнятого от его сеанса. – Что я, по-вашему, должен сделать? – спросил я и собирался добавить: «Вышибить из моего кабинета другого студента, чтобы вы могли излить душу?», но передумал, отчасти потому, что это могло оттолкнуть новичка, а отчасти потому, что он мог поймать меня на этом предложении. – Я пойду в приемную, – ответил Дейв хмуро. Я вернулся к прерванной встрече, уже начиная настраиваться на сеанс, который, как я понимал, мне не понравится.