Одиссея длиной в полвека.

Первые научно-фантастические вещи Кларка не выходили за рамки условностей и клише, сформированных в довоенных американских журналах science fiction. Иначе говоря, его произведения являлись литературой преимущественно популяризаторской. Однако писатель быстро переболел болезнями «литературного гетто», как называли тогда фантастику критики, и, оставаясь убежденным рационалистом и технократом, значительно расширил сферу творческих поисков, углубившись в области для фантастов того времени нетрадиционные – философскую и религиозную.

Говорить о религиозности Кларка можно с теми же натяжками, что и в случае со Станиславом Лемом: размышления обоих фантастов о Творце всего сущего, экскурсы в эсхатологию (проблематика, связанная с концом света) и телеологию (вопросы о цели существования человечества) далеки от традиционных верований. В одном из лучших своих романов, программно названном «Конец детства» (1953), Кларк говорит о существовании во Вселенной высших сил, выполняющих роль повивальной бабки при рождении «нового человечества» – эволюции вида homo sapiens в трансцендентный космический Сверхразум, однако объясняет это существование языком скорее науки, нежели религии (в духе Вернадского и французского религиозного диссидента Тейяра де Шардена). Об отношении писателя к вере можно судить по его высказыванию: «Хотя иерархия Вселенной все еще недоступна нашему пониманию, одна, поистине леденящая, правда нам уже открылась: если и существуют боги, главным объектом внимания и забот которых является человек, очевидно, это не самые важные боги в небесном пантеоне».

Многие произведения «раннего Кларка» стали классикой мировой фантастики. Однако до конца 1960-х годов его имя было известно в основном только поклонникам этой литературы. Кумиром массмедиа, желанным гостем глянцевых журналов и ток-шоу, наконец, просто автором категории VIP, чьи авансы от издателей выражаются семизначными числами, сделал Кларка рассказ «Страж», впервые опубликованный в 1951 году. Точнее, то, во что он трансформировался в результате творческого симбиоза писателя Артура Кларка и кинорежиссера Стэнли Кубрика.

Вопреки распространенному мнению Кубрик вовсе не экранизировал роман Кларка «2001: космическая одиссея». Его не существовало в природе. Все вышло с точностью до наоборот – после триумфальной премьеры фильма Кларк оперативно переделал созданный им совместно с режиссером сценарий в одноименный роман (на западном книжном рынке это называется новеллизацией). Причем в сравнении с шедевром мирового кино, в котором эмоционально и визуально доминирует Кубрик (за Кларком остаются сюжетная канва и технические прогнозы и детали), вышедшая спустя месяцы после премьеры книга явно проигрывает.

Так или иначе, фильм о том, каким виделся 2001 год из 1968-го, стал мощной ракетой-носителем, которая вывела имя Артура Кларка на орбиту мировой славы. Что в декабре того же года подтвердилось после другого впечатляющего события – облета Луны Apollon-8. После приземления астронавты признались мировым СМИ и Кларку, что больше всего мечтали сообщить на Землю об обнаружении на Луне инопланетного артефакта – черного монолита: «Такого же, как в вашем фильме».

С тех пор Артур Кларк не покидал ряды неформального клуба избранных – авторов бестселлеров, о членстве в котором явно или тайно мечтают все литераторы. Романы, вышедшие из-под его пера в этот период, заметно уступают тому же «Концу детства».

Однако в действие вступили законы книжного рынка, когда успех произведения определяют не его художественные достоинства, а степень рекламной раскрутки. Теперь читательский интерес подогревали сообщения прессы о драках между издателями за права на еще не написанные романы-продолжения «Космической одиссеи» и другие книги мэтра, а также о миллионных авансах, выплаченных ему победителями этих схваток. Сам Кларк не скрывал, что его увлекла игра «как стать миллионером», и для продвижения своей продукции он частенько использовал политическую конъюнктуру.

Примером может служить история с бестселлером «2010: Одиссея-2» (1982). Сразу после выхода романа автор посетил СССР, где был принят руководством тогдашнего Союза писателей по высшему разряду. На приемах в Москве высокий гость загадочно улыбался...

Русский перевод романа в стране ждали с огромным нетерпением. Основными промоутерами выступали главный редактор журнала «Техника – молодежи» Василий Захарченко, в то время главный борец за патриотическую советскую фантастику, и космонавт Алексей Леонов, польщенный посвящением автора и тем, что космический корабль в романе назван его именем. Первые главы произведения напечатали в журнале в 1984 году, после чего публикацию без объяснения причин прервали, а Захарченко сняли с работы. Загадочная история – каким-то образом цензоры просмотрели, что роман посвящен еще и Сахарову, в ту пору изолированному в Горьком, а все советские члены международного космического экипажа имеют фамилии известных диссидентов (супруги Орловы, Браиловский, Ковалев, Терновский, Руденко, Якунина).

В связи с преклонным возрастом и ухудшившимся здоровьем мэтр в последние полтора десятилетия все чаще прибегает к творческой помощи – девять из 13 романов, вышедшие за этот период, написаны в соавторстве с другими литераторами. Для них ракетой-носителем служит теперь имя самого Артура Кларка.