Парад планет.

С 15 по 18 мая 1990 года мировой художественный рынок пребывал в состоянии своеобразной эйфории. Дважды за трое суток состоялось нечто, аналогичное одновременному затмению Солнца, Луны и еще, пожалуй, Юпитера.

Первая серия разыгралась в помещении аукциона Christie’s в Нью-Йорке. Взглядам почтенной публики предстал портрет работы Ван Гога, изображающий врача Поля Фердинанда Гаше.

После непродолжительного «разбега» стало очевидно, что в зале происходит нечто неслыханное: суммы, которые якобы равнодушно повторял аукционер (так и хочется сказать «крупье») Кристофер Бердж, мчались вверх со сверхзвуковой скоростью. Прибавляли сразу по миллиону.

Мировые рекорды рушились, рушились, рушились... Картина на помосте на глазах превращалась в самое дорогое в мире произведение живописи.

Торговля замерла на цифре $82,5 млн. Что было ровно вдвое дороже предыдущего мирового рекорда. Последовавшая овация была адресована в равной степени Christie’s, Ван Гогу и неизвестному покупателю.

Сорок восемь часов спустя сцена повторилась, как навязчивый сон. Только уже в зале Sotheby’s. А вместо Ван Гога на помосте стоял полотно Пьера Огюста Ренуара Au Moulin de la Galette le Bal ou («Бал в Мулен де ла Галетт»). Окончательное предложение составило $77,1 млн.

Женщина, предложившая эту сумму, услышав, что молоток опустился в третий раз, разразилась истерически-счастливыми рыданиями. Которые, вероятно, и помешали публике воспроизвести овацию двухдневной давности.

Самым занимательным в истории оказалось то, что обе картины были куплены по поручению одного и того же покупателя. Разумеется, японского, по имени Риоэи Саито. Однако, с точки зрения руководства обоих аукционов, это-то как раз было совершенно несущественно. Много более волнующими представлялись им два следующих обстоятельства.

Во-первых, в течение сорока восьми часов мировой рекорд цен на живопись был побит дважды. Во-вторых, на земном шаре существуют по крайней мере три человека, готовых заплатить за художественное полотно почти $80 млн (как за Ван Гога, так и за Ренуара сражались как минимум трое покупателей).

Перспективы для художественного рынка вырисовывались совершенно безграничные... В зал Sotheby’s торжественно внесли десять ящиков шампанского.

Через несколько месяцев стало очевидно: то, что в мае 1990 года казалось прелюдией к нескончаемому триумфу, было в действительности лебединой песней.