ПРИНЦИП СПРАВЕДЛИВОСТИ.

У ЗВЕРЯ ВСЕ НОГИ ЛЕВЫЕ.

В основу журналистики положен принцип объективности. Репортеры призваны информировать публику о событиях, ничего не добавляя и не утаивая. Они должны излагать все как есть, вне зависимости от собственных политических и культурных взглядов, а также жизненной позиции. Это замечательный идеал. Он пока не достигнут.

Большинство СМИ имеют либеральный уклон. На это у них четыре причины: две фундаментального характера и две — практического.

Во-первых, глупо надеяться, что люди смогут полностью отстраниться от своих убеждений. Это невозможно. Объективность — идеал, к которому нужно стремиться, но полная объективность недостижима.

Во-вторых (см. «Природа Зверя»), мы говорили о том, что основная масса журналистов проявляет либеральные склонности. Соответственно они выбирают для репортажей сюжеты, которые значимы, с их точки зрения, и освещают их в соответствии со своим мироощущением. Уклон в левизну так силен, что, как я подозреваю, у Зверя обе ноги левые.

В-третьих, стремление к объективности часто входит в противоречие с не менее важной задачей СМИ — защищать слабых и атаковать благополучных. Зверем владеет навязчивая идея найти и утешить обиженных. В своем желании помочь униженным и оскорбленным Зверь выделил целые группы несчастных, нуждающихся в его участии.

В-четвертых, и это самое важное, либеральные истории, как правило, отвечают всем принципам СМИ. Стонущие, жалкие и агрессивные находятся в выгодном положении, потому что их высказывания неординарны, эмоциональны и просты. Тот, кто в массовом сознании воспринимается как благополучный, должен потрудиться, чтобы защитить свое мнение. Обычно он не располагает сюжетом, построенным по принципам НЭП.

Вам предстоит понять, какой смысл СМИ вкладывают в понятие «справедливость». Зверя клонит влево, и в левом кармане он прячет огромный камень. Я говорю о Манхэттене.

УМ И СЕРДЦЕ ЗВЕРЯ.

Если Вашингтон является политическим центром планеты, то Манхэттен — это квинтэссенция того, что мы называем масс-медиа. В крошечной географической точке работают 10 000 журналистов; это ничто по сравнению с количеством репортеров в остальной части Америки и тем более в мире. Однако именно Манхэттен задает тон в журналистике. Лос-Анджелес, Мехико, Токио, Лондон, Париж и Сидней всего лишь пажи при своем короле. В Манхэттене находятся офисы всей медиаэлиты, получившей свой титул уже в 1986 году. Здесь базируются крупнейшие информационные агентства и издания: Fox News Times, Associated Press, Wall Streer Journal, New York Times и многие другие. Я назвал лишь нескольких гигантов.

ЛЕВАЯ НОГА.

Для атаки 11 сентября 2001 года террористы выбрали Манхэттен. Эта мишень очевидна. Как вселить больший ужас в сердца жителей свободного мира, если не атаковать центр медиа-вселенной?

Следующий удар также был нанесен по ведущим информационным службам. Именно туда в первую очередь были отправлены конверты с вирусами сибирской язвы. Страх Зверя стал нашим страхом и перерос в панику.

Через месяц после обнаружения первого конверта умерли всего четыре человека и заразились совсем немногие. Их болезнь поразила только кожу и была вполне излечима. Несмотря на крошечное число жертв, об угрозе заражения было сделано больше репортажей, чем о войне в Афганистане, которая унесла жизни множества американских солдат. Даже новости о работах на месте Всемирного торгового центра отошли на второй план.

Крупные агентства были особенно возмущены тем, что террористы выбрали их своей целью. По заявлению Тома Брокоу из NBC, его ярость была так велика, что он не мог найти приличных слов. Питер Дженнингс из ЛВС высказался примерно так же. Любопытно, что никто из сотрудников СМИ не заболел, и все же Брокоу и Дженнингс кипели от злости больше, чем когда рухнули башни-близнецы и под обломками погибли тысячи людей.

Безусловно, трагедия с сибирской язвой важна, как и любые события, связанные с биологическим оружием. Однако ее значимость не идет ни в какое сравнение с терактом 11 сентября или борьбой с террористами. Ажиотаж вокруг конвертов объясняется тем, что журналисты тоже люди.

Они рассказывают о том, что их волнует и что к ним ближе.

Сосредоточение влиятельных СМИ в одном районе приводит к тому, что журналисты живут в своем обособленном мире и рассказывают именно о нем. Они приезжают в Манхэттен с определенным набором убеждений и моральных ценностей. Здесь их взгляд на мир меняется, Нью-Йорк представляется им центром вселенной, а у этого города заметный левый уклон. Он больше тяготеет к либералам, чем к консерваторам. СМИ не только отстаивают мнение либералов, но и уделяют больше внимания интересующим их проблемам: правам сексуальных меньшинств, расизму, абортам и прочему.

Яркий пример этого — история 13-летнего Джесса Деркхайзинга. В сентябре 1999 года мальчика похитили, накачали наркотиками, изнасиловали, пытали и зверски убили двое гомосексуалистов. В СМИ об этом не сказали ни слова. Примерно тогда же и при похожих обстоятельствах был убит студент университета Вайоминга Мэтью Шепард. На сей раз роли распределились прямо противоположным образом: жертвой был гомосексуалист, убийцами — люди нормальной ориентации. Об этой трагедии СМИ кричали во весь голос.

Washington Post разместила на первой странице статью, в которой сравнивала два убийства и их освещение в прессе. Потом об этом же заговорил гость известного ток-шоу, представитель исследовательской организации Media Research Center. Было решено, что масс-медиа в очередной раз продемонстрировали свой либеральный уклон.

Порази — тельный контраст между оглаской, которую получили убий-ства, стал темой многочисленных статей в Интернете и бесед на радио. Тем не менее СЫЫ и New York Times больше года умалчивали о преступлении, совершенном «голубыми».

Первым о нем решился рассказать известный репортер-гомосексуалист Эндрю Салливан, В апреле 2001 года ЛВС показала два длинных сюжета о деле Деркхайзинга, рассказав и об убийстве, и о причинах молчания. Салливан заявил: «По-моему, ясно, что масс-медиа умолчали об истории, чтобы не разжигать неприязнь к «голубым»».

Аарон Браун подытожил, что рассказ об убийстве Деркхайзинга не затронул бы острых проблем — статуса сексуальных меньшинств и дискриминации. Соответственно, сюжет получился бы неинтересным. Браун высказался так: «Это прозвучит цинично, но множество убийств, совершенных людьми стандартной и нестандартной ориентации, не попадают в СМИ именно потому, что кажутся медиаэлите банальными, понятными и скучными».

Сам того не сознавая, Браун сформулировал закон функционирования СМИ. Либеральные наклонности медиа-элиты настолько сильны, что традиционный взгляд на мир отвергается. За ним не признается право на существование, его просто не замечают.

Левый уклон во взглядах СМИ довольно ярко проявляется в религиозных вопросах. По данным исследовательского центра Rew, в середине 1990-х годов 60 % американцев считали, что личные убеждения журналистов мешают им освещать такие темы, как семья и религия. Критику признали справедливой 40 % опрошенных журналистов. По данным параллельного исследования, почти половина ауди-тории американских СМИ полагает, что репортажи о религии худшего качества, чем остальные. Респондентов также спросили, не считают ли они, что журналисты настроены против религии. 56 % ответили утвердительно, и 46 % журналистов признали свои предубеждения.

Неудовлетворительное качество репортажей на религиозные темы объясняется очевидным фактом. В штате масс-медиа нет людей, которые хорошо разбираются в данном вопросе. Невозможно за день постичь доктрину христиан, иуде-ев, мусульман, буддистов и других верующих. Больше того, люди склонны думать, что они разбираются в том или ином вопросе своей или чужой веры, но иногда заблуждаются.

Грамотно рассказать о религии может только специалист, а информационные агентства не нанимают таких людей. Ни в одной из ведущих телерадиокомпаний нет эксперта по религиозным вопросам. Пегги Вемейер из ЛВС была исключением, но в октябре 2001 года компания отказалась продлить ее контракт.

Информационные агентства не готовы профессионально рассказать о религии, поэтому они стараются избежать этой темы. Специалисты из Media Research Center подсчитали, что религиозные события занимают меньше 1 % эфира информационных программ.

Не все, но подавляющее большинство СМИ склонны к либерализму. Масс-медиа перекраивают свой эфир по меркам Манхэттена. Если преступника ждет смертная казнь, журналисты будут рассказывать о его родственниках и переживаниях, но не покажут семьи пострадавших. Освещая дебаты о свободном ношении оружия, они замалчивают или высмеивают опасения, что оружие может быть использовано незаконно. Либеральный уклон СМИ заметен в репортажах об абортах, экологии и межрасовых конфликтах.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ СМИ.

Левизна взглядов медиаэлиты подтверждается множеством фактов. В политических вопросах уклон влево еще значительнее, причем он оказывает влияние на позицию государственных деятелей. Мы не будем углубляться в детали, позвольте мне лишь привести некоторые статистические данные и примеры из жизни.

Ведущему информационных программ СВ8 Дэну Разеру никак не удается скрыть свой либерализм. Весной 2001 года он выступил на мероприятии, организованном Демократической партией для сбора средств. Разер подвергся яростным нападкам со стороны консервативных СМИ и раскаялся: «Я поступил необдуманно. Мне не стоило появляться на этом мероприятии».

Давая интервью Биллу О'Рилли, Разер ответил на вопрос о президенте Клинтоне: «Я думаю, он честный человек… По-моему, можно быть честным и лгать о чем угодно». Журналист открыто восхищался политическими действиями первой леди и ее талантом «нравиться толпе». Он не одинок на СВS. Другим корреспондентам также нелегко изображать объективность.

Брайан Гамбел — еще один либерал, который ничего не может с собой поделать. Оператор СВ8 случайно заснял, как после беседы с консерватором из организации по защите семьи Гамбел бормочет: «Идиот!».

В другой раз свои либеральные взгляды продемонстрировала коллега Гамбела по программе — Джейн Клей-сон (а может быть, это взгляды продюсера). Она спросила конгрессмена из Оклахомы (республиканца): «Вам, как афроамериканцу, не противно поддерживать Дика Чени, голосовавшего против освобождения Нельсона Манделы?» Это был коварный вопрос, потому что Чени, кстати, как и большинство демократов, голосовал не против освобождения, а против поддержанного коммунистами Африканского национального конгресса.

Если вы хотите получить дополнительную информацию о либеральных пристрастиях медиа, прочтите книгу откровений Бернарда Голдберга «Убеждения: как СМИ передергивают факты; взгляд изнутри СВS» (Bernard Goldberg. Bias: ACBS Insidez Exposes How the Media Distort the News). К большому огорчению бывших коллег, 28-летний ветеран СВS вываливает ворох грязного белья на всеобщее обозрение.

Я мог бы привести еще массу цитат и примеров, но так ли это необходимо? Если я вас не убедил, обдумайте результаты опроса, проведенного в 1992 году среди репортеров и руководителей вашингтонских СМИ. 89 % голосовали за демократа Билла Клинтона, и только 7 % за Джорджа Буша-старшего. За восемь лет процент демократов среди сотрудников СМИ не изменился. В 2000 году журнал о прессе Editor & Publisher пришел к выводу, что «2/3 опрошенных, говорящих о пред-взятости СМИ, считают, что масс-медиа поддерживают Гора».

Даже политолог Демократической партии Чарльз Кук не стал отрицать, что СМИ всецело на стороне Альберта Гора. «Когда рейтинг Гора понизился, журналисты забили тревогу. Они нашпиговали репортажи собственными политическими взглядами и убеждениями. Это было нелицеприятное зрелище».

Больной темой для медиаэлиты является снижение налогов. Только послушайте, что журналисты кричат о налоговой политике Буша-младшего. Заметим, что Национальный союз налогоплательщиков признал сегодняшние изменения незначительными по сравнению со снижением, проведенным Рейганом и Кеннеди. Больше того, экономисты-консерваторы одобряют решение Буша. В 2001 году Джонатан Алтер из Newsweek назвал план президента «самым безответственным законопроектом за последние годы». Он заявил, что любой экономист сочтет безответственным решение уменьшить налоги. Маргарет Карлсон из Time назвала снижение налогов откровенной глупостью: «Единственное, чем можно объяснить снижение налогов, — это низкий коэффициент умственного развития президента».

Все крупные компании были предвзяты. Media Research Center проанализировал все сюжеты о снижении налогов, вышедшие в вечерних новостях АВС, NВС и СВS с 20 января по 31 марта 2001 года. Исследователи заключили, что мнение либералов (снижение налогов «колоссальное» или «огромное») цитировалось в 5 раз чаще, чем мнение консерваторов (снижение незаметно для бюджета страны). Анализ показал, что ведущие новостей 30 раз выразили личное отношение к проекту, назвав снижение «серьезным» или «очень серьезным». Лидировал Дэн Разер. По сообщению агентства, ни один ведущий не назвал снижение умеренным или незначительным. Не был упомянут и тот факт, что 5 % американцев выплачивают в казну больше 50 % всей суммы налоговых поступлений.

Как я уже говорил, не все СМИ проявляют либеральные склонности. Большинство ток-шоу на радио ведут консерваторы. Среди них королем является Раш Лимбо. Его программы ежедневно занимают три часа эфирного времени 600 радиостанций во всех штатах и на Гуаме. Летом 2001 года Лимбо внезапно потерял слух, и скоро он вынужден будет оставить работу, но его место займут другие. Убежденный консерватор д-р Лаура Шлезингер уже пользуется авторитетом. Однако ее попытка покорить телевидение провалилась, и ниже я расскажу вам почему.

Многие радиостанции транслируют ток-шоу Лимбо и Шлезингер, занимая остаток времени выступлениями местных консерваторов и журналистов, разделяющих правые взгляды. Однако радио не закрыто для либералов. У них есть своя станция, известная как NPR.

Все знают о предвзятости масс-медиа и их любви к либералам, но СМИ делают вид, что ничего такого не существует. Вы тоже можете не считаться с их предпочтениями. В конце концов, бог с ней, с элитой, вы же работаете на местном уровне. У местных информационных агентств нет либеральных симпатий. Или есть?

НЕОСОЗНАННЫЙ ЛИБЕРАЛИЗМ.

Я с уверенностью заявляю, что немногие из сотрудников местных СМИ стремятся навязать обществу либеральные взгляды. Тем, кто взял на себя эту миссию, не часто выпадает случай поднять свое знамя. Американские репортеры региональных масс-медиа большую часть времени посвящают локальным событиям, у которых нет идеологической нагрузки. Кроме того, журналисты скромных СМИ недолюбливают лидирующие агентства. Они следят за репортажами медиагигантов и осуждающе качают головами.

Особенно резко настроены издатели газет. Их чувства выплеснулись в марте 2001 года, когда практически весь номер журнала Columbia Journalism Review был посвящен тому, каким образом Манхэттен диктует свою позицию всем информационным бюро США. Через десятки статей красной нитью проходила мысль о том, что СМИ со штаб-квартирой в Нью-Йорке видят и рисуют искаженную картину мира.

Сандра Миме Роу из Орегона писала: «Многое из того, что мы читаем, чему доверяем и на что полагаемся, исходит от Нью-йоркских медиа-правителей. Однако в культурном плане они порой так далеки от американского народа, что для нас стало чем-то вроде спорта находить у них ошибки и смеяться над ними».

Фил Бронштейн, издатель из Сан-Франциско, заявил в интервью: «Честно говоря, то, что Time и Newsweek называют модными тенденциями, уже месяц или год не интересует американцев».

Джим Сквайре, бывший редактор Chicago Tribune, отметил: «К тому времени как новости попадают к гигантам СМИ, они успевают отзвучать в других местах».

Журналисты, работающие за пределами Нью-Йорка, считают, что их взгляд на мир совпадает со взглядами аудитории, однако исследования доказывают обратное. Я рассказывал вам (см. «Природа Зверя») об опросе, проведенном Питером Брауном. Издатель из Орландо нанял социологическую компанию, чтобы выявить культурные различия между репортерами и людьми, ради которых они работают и о которых рассказывают. Опрос проводился в средних по размеру городах и одном мегаполисе. В результате были обнаружены существенные различия между репортерами и остальным обществом. Выяснилось, что журналисты селятся в самых престижных районах, обитатели которых торгуют акциями и не занимаются благотворительной работой. Они не заводят близких знакомств и не ходят в церковь. Словом, местные журналисты скорее разделяют взгляды медиаэлиты, чем соседей по дому.

Как я уже говорил, большинство журналистов не осознают своих либеральных наклонностей. Корреспонденты, продюсеры и издатели не стремятся поддержать либералов. Они просто отбирают сюжеты для репортажей, исходя из собственного видения мира. У них и в мыслях нет присоединяться к той или иной партии. Журналисты так спешат выполнить работу, что не задумываются над тем, как на ней скажутся их личные взгляды.

Я еще не нарисовал вам всей картины. Вы видели лишь маленький фрагмент. Основная причина левизны СМИ кроется в журналистском кредо: защищать слабых и атаковать благополучных.

ЗАШИТА СЛАБЫХ.

Основная миссия СМИ — защищать слабых. Не нужно проводить исследований, чтобы в этом убедиться. Журналисты всегда встают на сторону жертв нашей цивилизации. И это хорошо, потому что СМИ не дают сильным мира сего растоптать слабых. В обществе, где нет свободной прессы, властям предержащим гораздо легче притеснять слабых. Спросите любого, кто живет на Кубе, в Китае или Ираке.

Кому из нас не хочется защитить жертву несправедливости? Люди, приспособленные к жизни в обществе, помогают тем, кто попал в беду. Слава богу, в большинстве из нас сильно желание быть добрыми самаритянами. Чувство ответственности перед слабыми — самый благородный из мотивов, побуждающих заняться журналистикой. В моей карьере репортера не было момента важнее, чем когда я получил награду от ассоциации помощи пострадавшим. Она значит для меня гораздо больше, чем все дипломы за блестящие репортажи. Думаю, мои коллеги так же трепетно относятся к своей миссии защитников слабых.

Кто бы ни придумал журналистское кредо про защиту слабых, он вполне мог бы остановиться на этой фразе. При большом желании он мог бы продолжить: «защищать слабых и сдерживать сильных». Но лозунг получился бы не слишком эффектным. Зверь любит красивые фразы. Параллелизма ради журналистов призвали «защищать слабых и атаковать благополучных».

К сожалению, эта формулировка вызывает массу вопросов. Кого считать благополучным? Если организация стала благополучной, обязательно ли портить ей жизнь? Кого считать жертвой? Каких именно жертв защищать?

Эти сомнения иллюстрирует случай с Джессом Деркхайзингом и Мэтью Шепардом. СМИ кричали об убийстве Шепарда, потому что он принадлежал к категории жертв цивилизации — к гомосексуалистам. Убийство Деркхайзинга СМИ проигнорировали, так как мальчик был нормальной ориентации. Кроме того, «голубой» журналист Эндрю Салливан отметил, что репортажи об убийстве Деркхайзинга могли спровоцировать всплеск ненависти к сексуальным меньшинствам.

Стремление защитить слабых проявляется также в репортажах о межрасовых отношениях. Джесс Джексон лидер по количеству репортажей, посвященных черным американцам, поэтому коллеги-журналисты к нему снисходительны. Когда Джексон признал себя отцом внебрачного ребенка, СМИ не сделали из этого скандала. Когда выяснилось, что Джексон платил своей любовнице 120 000 долларов в год из не облагаемых налогом средств образовательного фонда, СМИ промолчали. Медиаэлита посмотрела сквозь пальцы на то, что «зарплата» любовницы не появилась в налоговой декларации за 1998 год. Когда скандал таки всплыл, адвокаты Джексона объяснили отсутствие этой статьи в декларации Джексона его «забывчивостью». По версии СМИ, Джексон «упустил ее из вида».

Когда белый полицейский убил молодого афро-американца, в Цинциннати начались беспорядки среди чернокожих. СМИ встали на защиту пострадавших от полицейского произвола. У тех, кто читал газеты и смотрел телевизор, сложилось впечатление, что местная полиция дошла до полного беспредела. Журналисты напирали на тот факт, что за шесть лет полицейские убили 15 человек, причем все жертвы — афро-американцы. Ужас, не правда ли? А теперь взгляните на это шире.

В 1999 году газета Цинциннати подготовила серию репортажей о работе полиции. Выяснилось, что за последние пять лет в Цинциннати было значительно меньше перестрелок с участием полицейских, чем в близлежащих районах. В эти годы полицейские Колумбуса, Кливленда и Индианаполиса стреляли по гражданским вдвое чаще, чем их коллеги из Цинциннати. Больше того, чернокожие полицейские из Цинциннати застрелили столько же подозреваемых, что и белые стражи порядка.

СМИ же создавали впечатление, что бунты черных были единственным способом заявить о проблемах расизма Los Angeles Тimеsписала: «Мы не одобряем беспорядки, но в пятницу стало ясно, что люди почувствовали облегчение. Погромы привлекли внимание к беспределу, творящемуся в Цинциннати. Появилась надежда на улучшение ситуации». Я рекомендовал бы репортерам обратить внимание на полицейские отделы Детройта и Вашингтона, где работают в основном чернокожие. Там каждый год убивают 10 гражданских, а это в четыре раза больше, чем статистика по Цинциннати.

Не думайте, что это заговор. СМИ не клялись сравнивать черных и белых, гомосексуалистов и людей традиционной ориентации, женщин и мужчин. Просто они следуют своему кредо и, как могут, защищают жертв цивилизации. Иногда «жертвы» не так уж невинны, а «угнетатели» не так уж жестоки. Майкл Келли из Washington Post писал: «Чтобы выжить в конкурентной борьбе, журналистам приходится смотреть на мир сквозь призму стандартных схем и подгонять под них реальные события». Джон Лео добавляет: «По этим стандартам, громкие преступления должны быть совершены сильными против слабых, например, против гомосексуалистов, женщин или нацменьшинств. Это облегчает освещение некоторых сюжетов, но затрудняет работу с преступлениями черных против белых, насилием женщин над мужчинами и пр.». Лео заключает: «Это происходит из-за потребности защитить слабых, проявить журналистскую добродетель и из-за стереотипов, черт их побери».

Итак, вы убедились в либеральном уклоне СМИ и усвоили, что журналисты претендуют на роль защитников обиженных и угнетенных. И что вам, охотнику за паблисити, с этим делать? Зачем вам это знать? Предупрежден — значит, вооружен. Журналисты могут отнести вас к категории благополучных и попытаться атаковать.

АТАКОВАТЬ БЛАГОПОЛУЧНЫХ.

Кого считают благополучным? Эту категорию составляет странный список социальных групп, не имеющих между собой ничего общего. Их объединяет только то, что, по мнению журналистов, их члены злоупотребляют властью и притесняют слабых. К благополучным автоматически причисляется любая крупная организация, будь она частной или государственной. Это и правительственный орган, и корпорация.

Если считается, что объединение богато и влиятельно, то реальное положение дел абсолютно неважно. Скажем, все владельцы малого бизнеса воспринимаются СМИ как члены привилегированной группы. Они работают по 80 часов в неделю, редко позволяют себе отпуск и не всегда сводят концы с концами, но это не имеет значения.

Если у вас есть работа, вы имеете дом и исправно платите налоги, вы попадаете в благополучное большинство. Человек, не соответствующий хотя бы одному из параметров, слаб и нуждается в защите.

Кроме того, есть момент гораздо более важный, чем опека слабых. Это соответствие принципам НЭП — неординарности, эмоциональности и простоте.

Журналисты сбегаются на крики слабых не потому, что хотят исправить социальное зло. Лишь в редких случаях их побуждает к этому чувство справедливости и благородство. Дело в том, что репортажи о несчастных интереснее, доходнее и проще для написания. Именно из-за них люди покупают газеты и собираются у телевизоров. Согласно принципу справедливости, возможность атаковать предоставляется пострадавшему.

Когда на саммит двух Америк съехались официальные лица из 34 стран, у места проведения встречи собралась толпа митингующих и журналистов. Активисты, якобы защищающие интересы бедных, бросали в полицейских камни, палки, бутылки и другие предметы. Демонстранты были страшно огорчены, когда принимавшие конференцию власти Квебека решили поставить заграждения в двух кварталах от места саммита. Активисты окрестили кордон Стеной позора и уподобили его Берлинской стене, символу притеснений и разделения. Один из протестующих сказал Associated Press: «Эта чертова стена — провокация. Мы тут все в ярости, вот наш ответ на подобные провокации. По эту сторону стены 99,9 % народа уверены, что провокация исходит не от нас». Давайтека разберемся. Квебек поставил заграждения, чтобы защитить участников саммита от демонстрантов, кидающих в людей бутылки и камни. И это хозяева конференции — провокаторы?

Журналисты освещают такие события не потому, что разделяют мнение демонстрантов. Они рассказывают больше о митингах, чем о саммите, потому что это зрелищно, понятно и потрясающе интересно. У репортеров захватывает дух не от возможности поддержать слабых. Им нравится кричащая, визжащая, агрессивная толпа и накаленные до предела эмоции.

В штате Нью-Мексико активисты небольшой, но голосистой группы терроризировали компанию Intel, обвиняя ее в загрязнении окружающей среды. Они постоянно жаловались, что фабрика выбрасывает в воздух вредные вещества. Корпорация потратила миллионы долларов на удовлетворение требований группы, но люди продолжали возмущаться. Они жили в нескольких километрах от завода и, должно быть, имели очень чувствительные носы. Я четыре года жил в непосредственной близости от фабрики и не замечал никаких запахов. Тем не менее СМИ постоянно писали о демонстрациях против Intel.

Поймите меня правильно. Я не собираюсь фарисейски простирать свою десницу со святой горы Синай. Невозможно устоять, когда представляется случай «защитить слабых». Я сам попадался на эту удочку.

Однажды я, тогда еще молодой репортер, проезжал по шоссе в Центральной Калифорнии и заметил в поле громадный бульдозер. Это показалось мне странным, и я пошел узнать, в чем дело. Я обнаружил несколько хибар, в которых жили полдюжины бродяг и которые город предназначил на снос. Я сбегал за оператором, и мы сняли репортаж, от которого слезы наворачивались на глаза добропорядочных граждан.

Я с нетерпением ждал момента, чтобы показать, как подлые городские рабочие рушат ветхий кров обездоленных. Да как они смеют! Меня ничуть не волновало, что бездомные незаконно поселились на принадлежащей городу земле и превратили ее бог весть во что. Благополучных надо атаковать. Обездоленных — защищать. К тому же из сноса нищих лачуг получилось душераздирающее видео.

Вы наверняка видели такие сюжеты на региональном ТВ. Например, о женщине, которую владельцы кафе попросили не кормить ребенка грудью в их заведении, потому что это смущает остальных посетителей. Ну и что она сделала? Обратилась в группу по защите прав кормящих матерей и организовала в злополучном кафе массовое кормление новорожденных. О мероприятии предупредили СМИ, и журналисты примчались снимать два десятка женщин, кормящих грудью. Одна из демонстранток заявила: «Если кто-то смущается, это не мои проблемы. Придется ему привыкать». Так кого здесь обижают? Мать, достающую грудь у всех на глазах, или владельца кафе, теряющего прибыль, потому что у клиентов портится аппетит? Репортеры понимают, что матери слишком многого требуют; но разве можно пропустить такой щекотливый сюжет?!

Ниже мы подробнее поговорим о тех, кто использует свой статус обиженного, чтобы атаковать противника, и посмотрим, как обезопасить себя. А пока давайте затронем еще один аспект справедливости a la СМИ.

Я И ОНИ.

Сама идея новостей предполагает противопоставление «мы — они». Практически любое действие допускает различные толкования. Я придерживаюсь одного мнения, они — другого. Хорошо это или плохо, но именно различия в оценках движут новостями и делают их интересными. Трудность для репортера заключается в том, что один человек высказывает мнение нескольких десятков единомышленников, а другой — нескольких сотен, тысяч или миллионов.

В идеале журналист должен сравнить интересы обеих групп. Правда ли, что меньшинство притесняют? Правда ли, что крупная группа ведет себя агрессивно и действует безответственно? Нарушены ли чьи-то права? Законны ли и разумны ли обвинения? Не пытается ли кто-то использовать могущество СМИ в политических целях?

Однако мы живем в реальном мире. Здесь у журналистов и редакторов нет времени задаваться философскими вопросами. Они только слышат, что кто-то кричит и возмущается. Исполненные решимости изложить мнение всех сторон и проявить объективность, репортеры берутся за дело. Они намерены представить зрителям или читателями точные факты, и пусть люди сами выбирают точку зрения. На самом деле журналисты играют на «пострадавших».

Во-первых, активистам нужна известность. Человеку или организации, представленной в роли злодея, публичность отнюдь не нужна. Во-вторых, сообщение о событии в СМИ добавляет значимости не только происшествию, но и атакующей стороне. Даже если ее аргументы слабы, а у подвергшихся нападкам есть надежная защита, все равно побеждают манифестанты. Еще одно преимущество протестующих в том, что они могут говорить и творить что угодно, даже когда их проблемы сильно преувеличены или надуманны. Кто спросит с них за ложные заявления? Только не СМИ — это значило бы атаковать слабых.

Я помню, как мать пьяного водителя рыдала на ступеньках суда перед десятком видеокамер. Пожилая индианка кричала, что ее сын хороший человек. Она и группа поддержки считали, что мужчину арестовали из-за его расы. Заявление было абсурдным. Он напился в стриптиз-клубе в канун Рождества и погнал автомобиль по встречной полосе шоссе. Полиция преследовала его и пыталась остановить. Пьяный водитель врезался в ехавшую навстречу машину, при лобовом столкновении погибли три девочки и их мать, серьезно пострадал отец. Семья возвращалась с церковной службы домой. Несмотря на очевидные факты, ни один репортер не посмел возразить рыдающей, убитой горем матери осужденного.

Теперь представим, что вы пресс-секретарь крупной компании. Если вы попытаетесь ввести журналистов в заблуждение или солгать, вам это дорого обойдется. Орды рассерженных сотрудников, общественных активистов и стражей правопорядка предоставят СМИ всю интересующую их информацию. Власти захотят узнать, не нарушаете ли вы законы. Акционеры, сотрудники и клиенты потребуют ответов. Благополучных людей СМИ жестоко наказывают за ошибочные слова и поступки. Манифестантов они не осуждают.

Позиция демонстрантов крайне эмоциональна и легко объяснима, в то время как позиция атакованной организации намного сложнее. Люди, живущие рядом с аэропортом, устраивают акции протеста и жалуются на шум от самолетов. Они нанимают экспертов, заявляющих, что «уровень шума превышает допустимый». Недовольные забрасывают здание тухлыми овощами, а руководство аэропорта пытается изложить ситуацию: увеличение числа рейсов, состояние взлетно-посадочных полос, сокращение финансирования затрудняют работу, но, по данным штатных экспертов, уровень шума в норме. Главный менеджер должен учесть интересы пассажиров, авиакомпаний, всех жителей, городского совета, мэра, Федерального управления гражданской авиации и огромного количества других людей и инстанций. Протестующие, которые знали, на что шли, покупая дом вблизи от аэропорта, в этом случае могут быть сняты со счетов.

Мы подошли к последнему аспекту этой темы. Демонстрант протестует против одного конкретного явления, поэтому его сообщение четко сфокусировано. Лаконичная и выразительная реплика — вот все, что нужно репортеру. Манифестанты легко порождают такие сообщения. «Благополучным» организациям недоступна подобная роскошь. Пресс-секретарь чувствует себя обязанным представить журналистам полную картину происходящего. Назвать все важные моменты за 10 секунд очень трудно, если вообще возможно. Репортер же предоставляет обеим сторонам равные отрезки времени, и его совесть чиста. Вот так Зверь понимает справедливость.

ПОЧВА ПОД НОГАМИ.

Во мраке, который я тут изобразил, забрезжил свет. В последние годы Зверь стал смотреть направо. У этого беспрецедентного и долгожданного явления есть несколько причин. Недовольство либеральными пристрастиями СМИ заставило людей переключаться на другие каналы и издания, к тому же Интернет набрал силу и стал важным каналом передачи информации. Консервативную аудиторию начали обслуживать альтернативные источники новостей, и традиционным СМИ пришлось менять тон.

Согласно исследованию, опубликованному в июле 2000 года, только 30 % взрослых американцев регулярно смотрят новости на национальных телеканалах. С 1993 года аудитория этих каналов сократилась на 50 %, и положение ухудшается. Всего 1/3 опрошенных верят тому, что видят на АВС, СВS и NВС. Медиааналитик Майкл Келли пишет: «Из-за сенсационности и идеологической необъективности телекомпании утратили доверие зрителей». Разочарование в необъективных программах крупных каналов открыло новые возможности для кабельных проектов, таких, как масштабное шоу Рох «Фактор О'Рилли». В нем затрагивается ограниченное количество тем, как правило, редких для телевидения.

Национальные телеканалы теряют аудиторию, так как многие отдали предпочтение Интернету. Опрос показал, что в 1998 году 35 % пользователей Интернета регулярно смотрели вечерние новости. Через два года это число упало до 26 %. Некоторое время назад информационные агентства стали меньше сотрудничать с Интернетом. Однако как только будет найден способ зарабатывать в Сети на содержании, а не на раздражающих и малоэффективных баннерах, роль Интернета снова возрастет.

Наконец, кабельные каналы и Интернет продемонстрировали медиаэлите ее разрыв с аудиторией. Классический пример тому — сообщения об убийстве Джесса Деркхайзинга. Не будь Интернета, кабельного ТВ и ток-шоу на радио, медиаэлита могла бы не задумываться о своих предрассудках еще долгие годы.

Тенденция еще слаба, но она должна вас порадовать.

КАНАТОХОДЕЦ.

Бессмысленно сетовать на странное понимание справедливости в СМИ. Трактовка может слегка поменяться, но революций не предвидится. В той или иной мере региональные издания сохранят либеральный уклон. Медиаэлита не откажется от левых взглядов и будет отстаивать их подсознательно или же всем назло. Журналистику, как и раньше, будут преподавать в университетах с либеральными традициями. Нравится вам это или нет, но расклад таков.

Это не значит, что «благополучные» организации загнаны в угол и нет надежды. Вы вполне можете обезопасить себя. Оборонительная позиция не главное. Успешный пиар в создавшихся условиях предполагает использование принципов СМИ до того, как грянет гром. Необходимо заранее уладить все конфликты с теми, кто может натравить на вас Зверя. Для этого нужно изучить принцип атаки.