Василий Рыков. Происхождения вина. Жил Дионис обычной жизнью грешной, Был прост и смел, не уступал врагам. Он неудобен многим был, конечно. Живой протест зарвавшимся богам. Ему всегда была открытость люба. Он говорил, что думал, напрямик… Но вот Ампел упал однажды с дуба, Его любимый, лучший ученик. Лежал он, молодой и бездыханный, И Дионис слезы сдержать не смог. И тут же вырос из камней нежданно У изголовья скорбного росток. Он был такой же нежный и прекрасный, Он так же ясно и светло глядел. И все решили, видно, не напрасно, — «В него переселяется Ампел!» Погоревав над свежею могилой, Сказав над ней последнее «Прости», Чтоб сохранить подольше образ милый, Росток решили людям отнести. Но где в лесу сосуды дорогие? Округу всю обшарили друзья И поместили корешки тугие В беленый солнцем череп соловья. Дождей в то лето выпадало много. Куст осеняла буйная листва. Не одолев и четверти дороги, Пересадили корни в череп льва. А на лозе соцветия рождались И вновь была посудина мала. Сменить ее другою догадались И череп приспособили осла. Когда к жилищу привела дорога, Куст посадили тут же, под окном, Впервые у крестьянского порога На лозах гроздья вспыхнули огнем… Дела зовут. На утро встали рано: «Прощай, Ампел, Дары собравши с лоз, Нам до краев наполнить чрево жбана Твоим сладчайшим соком довелось» Недели шли. И вот в жару однажды, В сухой долине, Не найдя ручья, Изрядно ослабевшие от жажды, О жбане разом вспомнили друзья. И первый выпил три глотка от силы И вдруг запел беспечным соловьем. Душа его над миром воспарила, Доверчиво вещая о своем. Второй испил побольше пенной влаги И стал бросать обидные слова. Исполненный и силы, и отваги, Он стал похож повадками на льва. Над песнею соседа издеваясь, Хвалил свой меч, доспехи и шелом. А третий пил и пил, не отрываясь. И через час вовсю ревел ослом… С тех пор лозу назвали Ампелосом. И людям стал привычен виноград. Чудесный сок входил в дома без спросу И каждый был такому гостю рад. Так утверждать и правоту, и веру Послал по свету Дионис вино, Хоть пить его опасно через меру, А меру знать не каждому дано.