BzBook.ru

Викиномика. Как массовое сотрудничество изменяет всё

ВикиномикаКак массовое сотрудничество изменяет всё

Мы посвящаем эту книгу нашим детям — Алексу и Ники Тапскотт и Иммануилу Уильямсу. Надеемся, что эта книга позволит нашему поколению открыть экономику для вашего поколения.

От редакции

Дорогие друзья!

Книга Дона Тапскотта и Энтони Уильямса «Викиномика» сегодня приходит к российскому читателю. Она рассказывает о том, как массовое сотрудничество изменяет всё на свете, о людях и компаниях, которые активно используют для решения бизнес-задач приёмы «гражданского» сетевого взаимодействия — массовое сотрудничество (mass collaboration) и производство на равных (peer production). Если вы хотя бы один раз в жизни редактировали статью в глобальной энциклопедии, публиковали заметку в сетевом журнале или комментировали статью в онлайновой газете, то вы лично уже стали соавторами и героями этого издания.

Якоб Нильсен (Jakob Nielsen), признанный эксперт в области юзабилити и веб-дизайна, пишет о том, что в большинстве онлайн-сообществ 90% общего количества посетителей — простые наблюдатели, 9% иногда участвуют в чём-то, а 1% практически выполняет всю работу. Мы уверены в том, что экономика «массового сотрудничества» только начинает делать свои первые шаги и указанное Нильсеном соотношение вскоре изменится.

Несколько лет назад мы вместе с Людмилой Фёдоровой и Евгением Патаракиным придумали проект «Летописи.ру», целью которого стало применение современных сетевых сервисов Веб 2.0 в педагогических целях. Как эффективно учиться и работать вместе, когда нет «главного», того, кто точно знает что и как надо делать, — вот одна из самых сложных задач, которую решали участники проекта.

Мы уверены в будущем экономики «массового сотрудничества», в особенности, когда ещё 1 миллиард населения Земли будет подключён к глобальной Сети, а принципы «производства на равных» будут включены во все школьные программы. А самое главное, «викиномика» — это не только красивая идея, она ещё и работает, и каждый желающий может принять участие в написании новых глав этой книги на сайте.

Успехов вам, уважаемые читатели!

Предисловие

В конце 2006 года, на той же неделе, когда наша книга «Викиномика» вышла в свет, журнал Time выбрал в качестве персоны года не конкретного человека, а «You (Ты)» — символического участника Сети, принимающего активное участие в её развитии. Эта акция Time в полной мере отразила взрывообразный рост социальных сетей. Онлайновый ресурс MySpace рос на два миллиона новых пользователей в неделю (с учётом уже имевшихся двухсот миллионов пользователей сайт имел все шансы получить до полумиллиарда участников). Большинство учащихся старших классов в США зарегистрировали свои странички на Facebook. Каждую секунду возникал новый блог, и этот процесс не прекращался ни днём, ни ночью. Казалось, что люди, объединённые символическим словом «You», действительно изменяли окружающий мир.

Мы испытывали огромное волнение, выпуская книгу в свет в столь значительный исторический момент. Но, вспоминая наше тогдашнее состояние, мы удивляемся, насколько всё выглядит по-другому сейчас по сравнению с 2006 годом.

В «Викиномике» мы писали, что Интернет больше не означает обычное блуждание по Сети, создание онлайнового сообщества садоводов или размещение любительского видео на YouTube. «Контент, создаваемый пользователями» и «социальные сети» являются лишь верхушкой айсберга. Возникало нечто новое — новый способ производства.

Благодаря Веб 2.0, компании начинают планировать, создавать дизайны, развивать и распространять свои продукты и услуги совершенно новыми способами. Старые схемы, согласно которым вы должны были привлекать, развивать и удерживать самых ярких и лучших сотрудников внутри границ вашей собственной организации, перестают работать. С учётом постоянно снижающихся издержек сотрудничества, компании могут всё чаще брать идеи, инновации и пользоваться уникальными способностями людей, находящихся в некоем глобальном контейнере талантов.

Наши предположения о том, что корпорации должны будут пройти период значительнейших изменений в кратчайшие сроки, находят всё больше практических подтверждений.

Влияние выпущенной нами книги оказалось достаточно заметным. Само понятие викиномики вошло в лексикон многих людей. Слово используется совершенно по-разному, так, как мы даже и не предполагали. Наша концепция обсуждается многими — начиная от градостроителей и заканчивая христианами-фундаменталистами. На сайте my.barackobama.com появилась дискуссионная группа «Викиномика для Обамы». Во многих странах значительные группы людей и компаний используют викиномику для формирования сообществ и коллаборативных[1] инноваций. По мнению газеты Sunday Times, «… викиномика является новой силой, позволяющей объединить людей в сети для создания гигантского мозга»[2].

Движение по предотвращению глобального потепления является прекрасным примером массового сотрудничества в действии. Мы находимся на пороге чего-то беспрецедентного: благодаря Веб 2.0, весь мир впервые в истории начинает сотрудничать по одному и тому же вопросу — изменению климата. Климатические изменения всё чаще перестают быть предметом обсуждения отдельных групп, и, очевидно, в благоприятном разрешении этого вопроса заинтересованы все жители планеты. И вот, впервые в истории, мы получаем единую глобальную, мультимедийную, доступную, многостороннюю систему коммуникации, основной задачей которой становится поиск консенсуса. В мире появляются сотни, а возможно, и тысячи групп, включающих в себя и учёных, и школьников, которые хотят что-то сделать для решения проблемы избыточных выбросов углекислого газа. Наличие новых мощных инструментов для массового сотрудничества сможет, в буквальном смысле слова, спасти планету.

Разумеется, новые парадигмы приводят и к определённому смущению и дезориентации. Часто их встречают холодно, иногда над ними смеются или высказывают по отношению к ним враждебность. Происходит столкновение различных интересов. Лидеры прошлых времён с огромным трудом воспринимают новое.

Очевидно, что у «Викиномики» есть свои критики.

К примеру, Николас Карр, бывший редактор журнала Harvard Business Review, написал статью «Невежество толп»[3], в которой подверг критике нас и других пропагандистов массового сотрудничества. Карр полагает, что «производство на равных можно рассматривать, скорее, как улучшение старого, а не изобретение нового. Это — оптимизированная модель, а не заново изобретённая».[4] Далее он приходит к заключению: только сравнительно небольшая и организованная по формальному признаку группа талантливых профессионалов способна привести к прорывному результату.

Однако наша книга «Викиномика» показывает, что эта точка зрения бесконечно далека от истинного положения вещей. Некоторые из самых динамичных и восхитительных продуктов и услуг нашего времени были созданы командами, численность которых составляет тысячи или даже миллионы участников. Система Linux — одна из ведущих мировых операционных систем — разрабатывалась самым крупным и самым опытным сообществом разработчиков в мире. У Linux нет штатных сотрудников, опционов на покупку акций, корпоративной штаб-квартиры или льгот типа бесплатной стрижки в парикмахерской. Однако в разработке прямо сейчас находится более 150 тысяч открытых для участия проектов по созданию программ, и эффект от многих из них окажется крайне значительным. Похожие сообщества производителей на равных заставляют меняться многие отрасли, включая издательское дело, средства массовой информации, развлекательную индустрию, финансовые услуги и производство.

Другие критики называют Викиномику новой формой «онлайнового коллективизма», угрожающего нашей экономике и культуре. В книге «Культ любителя: как Интернет убивает нашу культуру» мыслитель Эндрю Кин[5] пускается в рассуждения о том, что мир находится по уши во всяческой бессмыслице — всё из-за того, что с помощью Интернета[6] легко пропагандировать абсолютно любые идеи. Автор жалуется на то, что тиражи газет снижаются, в то время как внимание аудитории приковывается к роликам, размещённым на YouTube и показывающим несчастные случаи со скейтбордистами. Кин вспоминает добрые старые деньки — времена, когда лишь толковые люди, обладавшие высокой степенью доверия, имели доступ к созданию прессы и радиопередач. Он считает, что здоровому обществу необходимы привратники. Только в этом случае мы можем обеспечить качество. Иными словами, телевизионные рекламные ролики будут и дальше создаваться опытными и талантливыми режиссёрами, а внимание зрителей не будет отвлекаться на жалкие любительские работы, используемые компаниями, стремящимися сэкономить на создании ролика.

Как ни странно, но критика Веб 2.0 со стороны Кина может быть повёрнута и в обратную сторону — в мир профессиональной издательской деятельности (в котором работают профессиональные редакторы, корректоры и люди, проверяющие факты), в мир информационных технологий и баз данных, в мир инжиниринга бизнес-процессов, традиционных систем вознаграждения и привычных корпоративных иерархий. Как показало недавнее исследование журнала Nature, все наши системы создания знаний полны недостатков.

В Энциклопедии «Британника» можно найти — примерно столько же ошибок, сколько в Википедии — однако разница в том, что гибкая система создания Википедии и наличие целой армии добровольцев позволяют быстро исправить выявляемые ошибки. Пользователи не тонут в информации и комментариях, основанных на тех или иных фактах. Присущий прежним временам монолог заменяется широкими и разнообразными обсуждениями, в которых можно услышать миллиарды голосов.

Некоторые критики считали, что Викиномика — в которой особое внимание уделяется широкому использованию объектов интеллектуальной собственности — сродни коммунизму, а следовательно, подрывает законные права компаний на извлечение прибыли. Кое-кто считает, что мы пропагандируем «экономику бесплатного», в которой корпорации эксплуатируют добровольцев, чьи услуги не оплачиваются. Немногие из этих критиков замечают, что большинство участников сообществ производителей на равных извлекают из такого сотрудничества прибыль. Иногда она выражается в денежной форме, а иногда — в использовании полученного опыта для карьерного продвижения или расширения сети контактов.

Большинство программистов системы Linux получают плату за свою работу, например, от крупных компаний типа IBM или Intel, взявших на себя обязательство по их поддержке. Не так давно YouTube начала делиться доходами от рекламной деятельности с пользователями, размещающими наиболее популярные материалы. Учёные, решающие проблемы в рамках InnoCentive, получают за свои толковые решения от 10 тысяч до 1 миллиона долларов. В каждой седьмой модели массового сотрудничества, описанной в этой книге, в выигрыше оказываются как отдельные участники, так и компании.

Мы признаём, что достижение успеха, возможного при использовании викиномики, не будет лёгким или автоматическим. Лидеры компаний должны перестроить свою систему мышления и начать по-новому думать о мире бизнеса. Им следует сопротивляться искушению выстроить баррикады и начать бороться в рамках своей отрасли с силами, ведущими к самоорганизации.

Когда Джонатан Шварц вступил в должность генерального директора компании Sun Microsystems, переживавшей сложные времена, он решил, что каждый сотрудник должен завести блог. Юридический и PR-отделы компании пришли от этого решения в ужас — любой сотрудник компании в любой момент времени мог издать подобие пресс-релиза. Однако за три года, прошедших с этого момента, подобная проблема с блоггерами Sun не возникала ни разу, несмотря на то, что деятельность блоггеров управлялась с помощью нескольких простых правил: «не делайте глупостей», «пишите о том, в чём разбираетесь», «сделайте своё сообщение интересным». Для того чтобы предпочесть доверие контролю, требуется новый тип лидера. В случае Sun, мышление в стиле викиномики позволило компании вновь стать одним из крупнейших игроков на рынке информационных технологий.

Викиномика, поддерживаемая почти миллиардом пользователей онлайн-сетей, провозглашает беспрецедентную возможность. Массовое сотрудничество не только является важнейшей движущей силой успеха на рынках сегодняшнего дня. Оно также помогает изменить сами способы проведения научных работ, создания объектов культуры, информирования и образования, даже управления нашими сообществами и государствами. Сетевые модели сотрудничества и инноваций могут обогатить готовых к этому менеджеров новыми возможностями по раскрытию человеческого потенциала. Однако для того, чтобы преуспеть, необходимо бросить вызов принятым точкам зрения на ведение бизнеса, свойственным компаниям с мышлением прошлого века.

Организации, способные принять на вооружение принципы викиномики, преуспеют и достигнут успеха — не говоря уже о том, что они будут заниматься поистине благими делами. Мы надеемся, что вы и ваша организация стоите на правильном пути.

Дон Тапскотт, Энтони Уильяме.

декабрь 2007 года.

Вступление

На протяжении всей истории компании организовывались согласно жёсткой иерархии полномочий. Каждый участник организации был кому-то подотчётен: работники — менеджеру, специалисты по маркетингу — клиентам, производственный отдел — субподрядчикам в рамках производственной цепи, а компании — обществу в целом. Всегда на вершине пищевой цепочки находился человек или организация, контролирующие процесс. И хотя иерархии не исчезают, глубокие изменения в самой природе технологии, демографии и глобальной экономики позволяют развиться новым сильным моделям производства, основанного на сообществе, сотрудничестве и самоорганизации, а не иерархии и контроле.

В наши дни уже миллионы людей пользуются блогами, чатами и подкастами для того, чтобы присоединить свой голос к шумному потоку обсуждений и споров, называемому блогосферой. Работники компаний улучшают производительность, сотрудничая со своими коллегами из других отделов вне организационных границ и создавая то, что мы называем «рабочим пространством в стиле вики». Покупатели превращаются в «просьюмеров»,[7] не просто потребляющих конечный продукт, а участвующих в его создании. Так называемые «цепочки снабжения» работают гораздо лучше, когда риск, награда и способность завершить крупный проект — включая такие сложные объекты, как автомобили, мотоциклы или самолёты — распределяются по планетарной сети партнёров, работающих на равных.

Толковые компании не борются, а, напротив, поощряют усиливающийся рост онлайн-сообществ, многие из которых возникли в недрах Сети и способны привлекать миллионы участников практически за один день. Даже прямые конкуренты успешно сотрудничают друг с другом в развитии прогрессивных научных инициатив, ускоряющих темпы развития их отраслей. По сути дела, с ростом количества компаний, замечающих преимущества массового сотрудничества, подобный способ организации постепенно заменит традиционные корпоративные структуры и станет новым типом двигателя экономики, создающей благосостояние.

Эта новая модель уже перешагнула границы таких прогрессивных отраслей, как разработка программного обеспечения, музыкальная индустрия, издательское дело и фармацевтика, — практически её можно встретить в любой части глобальной экономики. Однако с развитием этого процесса многие менеджеры приходят к мысли, что новая модель массовой коммуникации является в значительной степени безжалостной. Некоторые критики считают такие успешные проекты «с открытым кодом доступа», как Linux или Википедия, атакой на легитимные права компаний и их потребность в извлечении прибыли. Другие же расценивают массовое участие в экономике как угрозу самому их существованию (кто-нибудь из вас покупал в последнее время компакт-диски?).

В нашей книге мы рисуем картину, отчасти отличающуюся от этих взглядов. Безусловно, существуют примеры боли и страдания в отраслях и среди фирм, не способных пока уловить новую экономическую логику. Однако последующие страницы наполнены историями о том, как обычные люди и компании объединяются невероятным образом, а в результате достигают успеха и стимулируют инновации. Некоторые из этих историй связаны с взрывообразным ростом таких уникальных проектов, как MySpace, InnoCentive, Flickr, Second Life, YouTube и проект «Геном человека». Такие организации используют массовое сотрудничество, создавая реальную ценность для участников, в результате чего достигают феноменального успеха.

Извлечь преимущества из новой парадигмы бизнеса удаётся и многим зрелым фирмам, о которых мы тоже расскажем. Такие компании, как Boeing, BMW и Procter & Gamble, присутствуют на рынке уже добрую половину века. Но, тем не менее, этим компаниям и их лидерам удаётся использовать сотрудничество и самоорганизацию как способы снижения издержек, ускорения инноваций, совместного творчества с клиентами и партнёрами — а в целом, для того, чтобы успешно ввести свои компании в деловую среду XXI века.

Сама эта книга была создана в результате долгосрочного сотрудничества. За последние несколько лет команда New Paradigm провела несколько крупных исследований среди множества клиентов для того, чтобы понять, каким образом новая Сеть (иногда называемая Веб 2.0 или Web 2.0) меняет корпорации и как в новых условиях компании занимаются инновациями, выстраивают отношения, создают рынки и конкурируют. Одно из наших исследований стоимостью 3 миллиона долларов, проведённое в 2000–2001 годах, было посвящено изучению роста мобильного и всепроникающего Интернета и его влияния на бизнес-модели.[8] В 2003 году мы изыскали 2 миллиона долларов для изучения степени прозрачности рынка, возникающей вследствие появления Интернета — новой силы благоприятствующей компаниям с широко разветвлёнными сетями отношений.[9] В 2004–2005 годах в рамках исследовательской программы стоимостью 4 миллиона долларов мы изучили, каким образом новые технологии и модели сотрудничества изменяют формы бизнеса и динамику конкуренции.[10]

Итоги такой работы являются удивительными и крайне позитивными. Теперь миллиарды людей, связанных между собой, способны активно участвовать в инновациях, создании ценности и социальном развитии. Они могут делать это таким образом, о котором раньше оставалось только мечтать. Сотрудничество огромных масс людей позволяет развивать искусство, культуру, науку, образование, деятельность правительственных учреждений и экономику удивительным, но крайне прибыльным образом. Компании, сотрудничающие с сетевыми сообществами, уже пожинают приятные плоды общего гения и коллективных возможностей.

Для достижения успеха более недостаточно простого усиления существовавших стратегий управления. Лидеры должны начать думать по-другому о способах конкуренции и извлечения прибыли. Они должны поощрять новое искусство и науку сотрудничества, которую мы называем викиномикой. Это — больше чем просто открытый исходный код, социальная сеть, краудсорсинг,[11] смартмобы,[12] групповая мудрость или другие понятия, лишь отчасти связанные с предметом обсуждения. Мы, скорее, говорим о глубоких изменениях в структуре и образе действий компании и экономики в целом, основанных на таких новых принципах конкуренции, как открытость, пиринг, доступ и умение делиться, и деятельность на глобальном уровне.

Результаты глубокого исследования доступны всем участникам, предоставившим информацию, включавшую более сотни подробных отчётов и бесконечное множество протоколов и материалов брифингов, семинаров и симпозиумов. Наша работа с компаниями-участниками вдохновила нас посвятить выходные и вечера написанию книги, которая перенесла бы результаты нашей работы на новый уровень и подвигла бы ещё большую аудиторию на использование описанных нами идей, структур и принципов. Мы провели более сотни интервью с основными участниками этой новой революции. Если в ссылках не указано иное, все цитаты в книге взяты из этих интервью.

Нам, как авторам, удалось при написании этой книги узнать кое-что новое о сотрудничестве. Мы писали части книги на разных континентах, когда Дон, в основном, работал в Торонто, Канада, а Энтони основную часть времени проводил в Лондоне, Великобритания. Одновременно работая над книгой, мы активно пользовались Skype, беседовали, обменивались материалами, а иногда замолкали, чтобы не мешать другому. Иногда нам казалось, что мы сидим в одной комнате.

Мы также активно общались более чем с сотней ведущих учёных и практиков. В конце книги мы благодарим их за огромный вклад в то, что эта книга увидела свет. Однажды, когда нам потребовалось найти для книги отличный подзаголовок, лучшее, что мы смогли придумать, это устроить по этому поводу открытую дискуссию в Сети. Уже через 24 часа в нашем распоряжении было несколько десятков классных вариантов подзаголовка; самые интересные из них мы разместили на странице подзаголовков.

ПОДЗАГОЛОВКИ.

У книг есть заголовки. Это страница подзаголовков нашей книги. Думается, что мы делаем это первыми в мире — на этой странице мы размещаем список наиболее понравившихся нам подзаголовков, которые родились в результате открытой дискуссии в Сети, проведённой 2 июня 2006 года. За первые двое суток мы получили более сотни отличных предложений подзаголовков. Мы выражаем нашу самую искреннюю благодарность вам, нашим соратникам (вы знаете, что мы говорим о вас).

• Отредактируйте эту книгу!

• Дивиденды коллективного гения.

• Мы, Народ.

• Бизнес (ремикс)

• Новый мир коллаборативного производства.

• Инновации, создаваемые на равных в эру MySpace, Linux и Википедии.

• Зарабатывая на анархическом сотрудничестве.

• Зарегистрируйтесь для участия.

• Сила нас.

• Создание новой страницы в истории бизнеса.

• Освобождая наш коллективный гений.

• Использование силы соратников.

• (Пожалуйста, введите данные)

• Прибыль в жизни и в бизнесе за счёт соратников.

• Преимущество соратников: миф или магия?

• Соратники создают будущее.

1. Викиномика

Искусство и наука производства на равных.

Однажды вечером обычного для Канады сурового зимнего дня Роб Макюэн, руководитель компании Goldcorp Inc., стоял во главе стола в зале заседаний, заполненном геологами — руководителями подразделений компании. Новость, которую он должен был им сообщить, была плохой. Точнее, она была ужасной, и Макюэн едва сдерживал своё огорчение.

Небольшая компания, расположенная в Торонто, с трудом сводила концы с концами, постоянно сталкиваясь с забастовками, просроченными долгами и чрезвычайно высокими производственными издержками, заставившими компанию прекратить работы в рудниках. Рыночные условия сложно было назвать благоприятствующими. Рынок золота сокращался, и большинство аналитиков предполагали, что рудник в Ред-Лейк, Онтарио, разрабатывавшийся компанией в течение последних пятидесяти лет, вот-вот иссякнет. Ничто не предвещало наличия там новых залежей золота, и казалось, что рудник, а вместе с ним и сама компания близки к закрытию.

Напряжение нарастало. У Макюэна отсутствовал реальный опыт работы в золотодобыче, да и в целом в добывающей промышленности. Тем не менее этот молодой менеджер, управлявший взаимным фондом, ввязался в битву по приобретению компании и стал основным владельцем Goldcorp Inc. Немногие из находившихся в зале верили, что именно Макюэн сможет спасти компанию. Но Макюэн отмёл все сомнения.

Обратившись к геологам, он сказал: «Мы должны найти новые залежи в руднике, и мы сегодня не уйдём отсюда, пока у нас не будет плана поиска». По завершении встречи он передал геологам 10 миллионов долларов на дальнейшие разработки и отправил их собирать вещи для поездки в Северное Онтарио.

Большинство сотрудников сочли Макюэна сумасшедшим, однако исполнили его указания и начали бурить на самых глубоких и удалённых участках рудника. Удивительно, но спустя несколько недель они, гордые, вернулись в штаб-квартиру Goldcorp с великолепной новостью: результаты тестового бурения дали основание предполагать, что рудник содержит новые залежи, а их объём в тридцать раз превышает текущий объём добычи!

Открытие было удивительным и вряд ли могло быть более своевременным. Однако, к великому разочарованию Макюэна, последующие поиски не позволили геологам точно указать размер месторождения и его местонахождение. Макюэн считал крайне важным сделать отрасли, основанной на принципах старой экономики, прививку настойчивости, присущей современному рынку.

В 1999 году, всё ещё не до конца понимая, что будет дальше, Макюэн решил посвятить некоторое время личностному развитию. Как-то, находясь на конференции молодых руководителей компаний в Массачусетском технологическом институте, он присутствовал при обсуждении примера, связанного с Linux. Сидя в лекционной аудитории, Макюэн внимательно слушал замечательную историю о том, как Линус Торвальдс с группой программистов-добровольцев занимался разработкой компьютерной операционной системы мирового класса через Интернет. Лектор рассказал о том, как Торвальдс открыл код для всего мира, что позволило тысячам анонимных программистов принять участие в разработке и внести свой вклад в создание системы.

Макюэн почувствовал, что прозрел, и поудобнее устроился в кресле, чтобы всё хорошенько обдумать. Если сотрудникам Goldcorp самим не удалось найти в Ред-Лейк золото, то возможно, это мог бы сделать кто-то другой. И возможно, для того чтобы найти таких способных людей, компании следовало бы открыть процесс добычи, так же как Торвальдс открыл исходные коды Linux.

Макюэн поспешил обратно в Торонто, чтобы представить свою идею старшему геологу. «Я хочу взять все наши геологические данные с 1948 года, поместить их в один файл и поделиться этим файлом со всем миром, — заявил он. — А затем мы попросим весь мир сказать нам, где именно нужно найти очередные 6 миллионов унций золота». Макюэн увидел в таком подходе возможность привлечь некоторые лучшие умы в отрасли. Вполне понятно, сами сотрудники компании отнеслись к его идее достаточно скептически.

Добывающая промышленность любит хранить секреты, а помимо самих добываемых ископаемых самым ценным и хранимым ресурсом являются геологические данные. Это чем-то напоминает секрет Cadbury: компании крайне неохотно делятся такими секретами с кем-то ещё. Сотрудники Goldcorp не были уверены в том, что всемирное сообщество геологов откликнется на призыв Goldcorp таким же образом, как программисты — на призыв Линуса Торвальдса. Более того, их беспокоило то, как результаты конкурса могут сказаться на их собственной судьбе, с учётом того, что они сами оказались неспособны найти новые залежи.

Оглядываясь назад, Макюэн признаёт, что его стратегия была неоднозначной и рискованной. «Мы атаковали фундаментальное положение: вы никогда и никому не раздаёте данные о своей собственности, — говорит он и тут же добавляет: — Это настолько незыблемо, что никто и никогда не подвергал это сомнению». Как бы то ни было, Макюэн принял решение реализовать свою идею.

В марте 2000 года компания запустила программу Goldcorp Challenge, в рамках которой участники, предложившие наилучшие методы и расчёты, могли претендовать на часть призового фонда, составлявшего 575 тысяч долларов. Вся информация до мелочей (объём которой составил около четырёхсот мегабайт) об объекте собственности размером в 55 тысяч акров была размещена на сайте Goldcorp. Новость о конкурсе быстро распространилась по Сети, и к изучению данных приступило более тысячи виртуальных конкурсантов из пятидесяти стран мира.

Прошло некоторое время, и в головной офис Goldcorp устремился поток ответов со всего мира. Как и предполагалось, геологи активно включились в процесс. Однако ответы поступали и из совершенно неожиданных источников — от студентов, консультантов, математиков, военнослужащих, — каждый из которых хотел внести свою лепту. «Прикладная математика, прикладная физика, системы искусственного интеллекта, компьютерная графика, органические решения для неорганических проблем. Я никогда не видел, чтобы в отрасли использовался столь широкий инструментарий для решений, — говорит Макюэн. — Когда я увидел компьютерную графику, я чуть не упал со стула». Участники конкурса определили сто десять целей на участке в Ред-Лейк, причём 50 % из них не были ранее обозначены самой компанией. Свыше 80 % новых целей оказались результативными и позволили добыть значительные объёмы золота. Фактически, с момента объявления конкурса компании удалось изыскать месторождения поразительно большого объёма — в 8 миллионов унций. По подсчётам Макюэна, в результате творческого сотрудничества удалось снизить срок изыскательских работ на два-три года.

В наши дни Goldcorp пожинает плоды своего метода открытого подхода к изыскательской деятельности. Конкурс позволил добыть значительный объём золота и почти мгновенно превратил убыточную компанию с оборотом 100 миллионов долларов в гиганта с оборотом 9 миллиардов, а почти незаметную шахту в Северном Онтарио — в одно из наиболее инновационных и прибыльных месторождений во всей отрасли. Стоит ли говорить, что Макюэн счастлив. Счастливы и акционеры компании. Сто долларов, вложенные в компанию в 1993 году, могли бы к сегодняшнему дню превратиться в 3 тысячи.

Возможно, едва ли не самым главным уроком Goldcorp Challenge явилось то, что необычный подход к изысканиям в рамках до сих пор консервативной и закрытой отрасли может быть вполне оправдан. Сделав публичной информацию о своей собственности, Роб Макюэн изменил общий тренд развития отрасли, но одновременно он смог превратить неповоротливый процесс геологических изысканий в современный механизм поиска золота, который дал возможность привлечь группу наиболее талантливых специалистов в этой области.

Макюэн смотрел на вещи по-новому. Он понял, что лучшие мыслители, способные на открытия, могут находиться за пределами его собственной организации. Поделившись с ними некоторой интеллектуальной собственностью, взамен он приобретал силу и способности коллективного гения. Действуя таким образом, он смог на практике столкнуться с будущим инноваций, бизнеса и новым процессом создания ценности и всего остального. Добро пожаловать в мир викиномики, в котором массовое сотрудничество способствует изменению каждого общественного института.

Новый мир викиномики.

Вследствие глубоких изменений в технологии, демографии, бизнесе, экономике и мире в целом мы вступаем в новую эру, когда степень участия людей в экономике велика, как никогда раньше. Такая более высокая степень участия достигла очередной стадии, при которой новые формы массового сотрудничества меняют процессы изобретения, производства, продвижения и дистрибьюции товара на всём глобальном рынке. Такие изменения предоставляют любой компании или человеку, вовлечённому в процесс, большие перспективные возможности.

В прошлом сотрудничество носило локальный характер. Оно происходило между семьями, друзьями, соседями, участниками небольших сообществ, в том числе отделов на работе. Крайне редко такое сотрудничество носило массовый характер, и обычно это случалось в периоды всплесков политической активности. Вспомните протесты против войны во Вьетнаме или совсем недавние акции антиглобалистов в Сиэтле, Турине и Вашингтоне. Никогда раньше у отдельных личностей не было возможности соединиться в гибкие сети единомышленников для постоянного и мобильного производства товаров или услуг.

Большинство людей следовали ограниченной экономической роли, выступая в качестве пассивных потребителей массовой продукции или сотрудников, захваченных организационной бюрократией и исполнявших в её рамках приказы руководителя. Даже избранные ими самими представители с трудом скрывали своё пренебрежение к участию в процессе формулирования решений снизу вверх. В целом, можно сказать, что огромная масса людей была исключена из процесса обмена знаниями, властью и капиталом, а следовательно, и из распределения экономических результатов.

В наши дни всё изменилось. Доступность информационных технологий растёт, предоставляя инструменты сотрудничества, создания ценности и конкуренции практически каждому. Это даёт возможность людям свободно участвовать в процессе инноваций и создания ценности в каждой экономической отрасли. Миллионы людей уже объединяют свои усилия в самоорганизующихся союзах, создающих динамичные новые продукты и услуги и бросающих тем самым вызов крупнейшим и богатейшим компаниям мира. Такая новая модель инноваций и создания ценности получила название "рееr production"[13], или пиринг-модель[14] (далее по тексту также «производство на равных»). Она описывает, что происходит, когда массы людей и компаний свободно сотрудничают для продвижения инноваций и стимулирования роста в своих отраслях.[15]

Некоторые примеры производства на равных уже приобрели повсеместную известность. По состоянию на август 2006 года, экстравагантный сетевой проект MySpace обрел 100 миллионов пользователей — и рос на полмиллиона каждую неделю, — имея основным двигателем размышления, связи и профили участников. MySpace, YouTube, Linux и Википедия — примеры массового сотрудничества — это только начало; это лишь несколько первых букв первой главы многотомной саги, которая изменит принципы работы экономики. На последующих страницах книги мы опишем семь уникальных форм производства на равных, делающих экономику динамичной и производительной. На протяжении всей книги мы будем рассказывать читателям истории и давать советы тем бизнесменам, которые хотели бы применить эту новую силу для развития собственного бизнеса.

Эра участия.

Их можно назвать «оружием массового сотрудничества». Новые низкозатратные инструменты сотрудничества — начиная с бесплатной интернет-телефонии и заканчивая программами с открытым доступом, предназначенными для создания глобальных аутсорсинговых платформ, — позволяют многим тысячам отдельных людей и небольших компаний совместно создавать продукты, выходить на новые рынки и поражать клиентов способами, ранее доступными лишь крупным корпорациям. Это делает возможным появление новых форм сотрудничества и бизнес-моделей, которые обогатят готовые к этому компании и разрушат те, что не смогли адаптироваться.

Переворот, происходящий прямо сейчас в средствах массовой информации и индустрии развлечений, даёт понимание того, как массовое сотрудничество способно перевернуть с ног на голову целую индустрию. Заслуженные гуру, бывшие бастионом «профессионализма», вынуждены делить сцену с творцами-«любителями», постоянно нарушающими их покой. Десятки миллионов людей делятся новостями, информацией и точками зрения в блогосфере, самоорганизующейся сети, состоящей из более чем 50 миллионов персональных сайтов и ежесекундно обновляющейся.[16]Некоторые крупные веблоги (также для краткости называемые блогами) ежедневно посещаются полумиллионом пользователей,[17] то есть количество их читателей превышает тиражи многих ежедневных газет. Появившиеся в последнее время аудиоблоги, подкасты и блоги, на которых размещаются фотографии с мобильных телефонов, способствуют развитию динамичного, ежеминутно обновляющегося потока новостей, передающихся от человека к человеку, и свободному распространению информации через Интернет.

Уже сейчас люди могут делиться знаниями, вычислительными мощностями, каналами доступа в Интернет и другими ресурсами, что позволяет создать широкий ряд бесплатных и открытых для доступа товаров и услуг, которые могут модифицироваться или использоваться каждым участником. Более того, участие в таких системах является достаточно незатратным, что делает коллективные действия ещё более привлекательными. По сути, производство на равных является социальной деятельностью. Всё, что вам нужно для входа в проект, — это компьютер, связь с Сетью и некоторая степень инициативности и креативности.

Такие новые союзы не только обслуживают коммерческие интересы, но и позволяют людям безвозмездно заниматься некоторыми вещами, например содействовать лечению генетических заболеваний, предсказывать глобальные климатические изменения, находить новые планеты и звёзды.

К примеру, исследователи в Olson Laboratory используют мощный суперкомпьютер для изучения прототипов лекарств, способных когда-нибудь излечить СПИД. Но это не обычный компьютер. Разрабатываемая исследователями инициатива, получившая название FightAIDS@home, является частью World Community Grid — глобальной сети, миллионы участников которой предоставляют с помощью Интернета свободные мощности своих компьютеров для того, чтобы сформировать одну из самых мощных в мире компьютерных платформ.

Эти изменения наряду с другими направляют нас в новый мир, в котором знания, власть и производственные мощности будут распределены больше, чем когда-либо в истории, — мир, в котором новая ценность будет создаваться быстро, изменчиво и прерывисто. Это мир, в котором выживут только те, кто связан с другими. Грядёт перераспределение власти, и всё больше проявляется новое правило бизнеса: «Войди в новые связи или умри». Те, кто не сможет соответствовать новой доктрине, обнаружат, что находятся в ещё большей изоляции — они отрезаны от сетей, внутри которых создаётся новая ценность распределения, адаптации и обновления знания.

Это может показаться преувеличением, но это именно так. Давайте рассмотрим некоторые пути, следуя которым самые обычные люди могут участвовать в деятельности глобального экономического организма.

Вместо того, чтобы читать книгу, вы можете сами написать её. Для этого вам достаточно просто зарегистрироваться на сайте Википедии — онлайновой энциклопедии, никому не принадлежащей и создаваемой десятками тысяч энтузиастов. Сайт обслуживают всего пять штатных сотрудников, а объём энциклопедии уже в десять раз больше, чем у Энциклопедии «Британника» при сопоставимой степени корректности данных.[18] Сайт использует вики — программный продукт, позволяющий пользователям редактировать содержание веб-страниц. Несмотря на риски, присущие открытой для редактирования энциклопедии, в которую каждый может добавить свою точку зрения, и постоянные битвы с клеветниками и диверсантами, Википедия продолжает расти в объёме, качестве и количестве посещений. Англоязычная версия энциклопедии уже сейчас насчитывает больше миллиона статей, а количество родственных сайтов на других языках — от польского и японского до иврита и каталанского, равно девяноста двум.

Другой пример — химия. Если вы занимаетесь или занимались химией и являетесь, к примеру, пенсионером, сотрудником с неполной занятостью или студентом, ваша помощь может понадобиться компании Procter&Gamble. Скорость развития инноваций в её отрасли за последние пять лет удвоилась, и компании для удержания лидирующих позиций уже недостаточно армии из 7,5 тысяч штатных исследователей. Вместо того, чтобы нанять ещё больше исследователей, руководитель компании Эй. Джи. Лэфли[19] дал указание руководителям подразделений использовать для получения идей относительно новых продуктов или услуг внешние ресурсы и сделать так, чтобы этот источник приносил не менее 50% всех новых идей. Теперь вы можете работать на Р&G, не являясь штатным сотрудником. Просто зарегистрируйтесь в сети InnoCentive, где вам и 90 тысячам других учёных предоставляется возможность за вознаграждение помочь компании решить её задачи или проблемы в области исследовательской работы. InnoCentive представляет собой лишь один из революционных рынков, на котором происходит встреча учёных с задачами, стоящими перед компаниями, находящимися в поиске инноваций. Р&G и тысячи других компаний ищут на таких рынках новые идеи, изобретения и уникальные мозги, способные создать новую ценность в уже существующих условиях.

Точно так же могут действовать специалисты в области СМИ. Вместо того, чтобы просто потреблять телевизионные новости, вы получаете шанс создавать их сами, вместе с тысячами независимых непрофессиональных журналистов, ставящих профессию с ног на голову. Вы устали от знакомых лиц и пустых разговоров на экране? Выключите телевизор, возьмите камеру и недорогое программное обеспечение для редактирования видео — теперь вам под силу выпускать собственные новости для Current TV, новой национальной кабельной и спутниковой сети, содержание программ которой полностью создаётся непрофессиональными участниками. Хотя эта работа делается добровольно и не оплачивается, содержание оказывается на удивление достойным. Current TV обеспечивает участников онлайновыми учебными материалами по управлению камерой, а также делится различными техническими деталями. Информация о технологии создания сюжетов позволит участникам легко включиться в работу. Зрители голосуют за то, какие сюжеты достойны трансляции, в результате чего получают только самые захватывающие материалы в прайм-тайм.

И, наконец, молодой человек из Индии, Китая, Бразилии или житель любой активно развивающейся восточноевропейской страны способен в наши дни делать то, о чём его родители могли только мечтать, а именно — вступить в глобальную экономику в качестве равноправного участника. Вы можете работать в колл-центре в Бангалоре, принимая заказы для придорожного ресторана в Лос-Анджелесе. Или вы можете обнаружить себя в новом корпоративном городе компании Foxconn в китайской провинции Шеньжень, где всего лишь десять лет назад крестьяне пахали землю с помощью рогатого скота. Сегодня же в огромном высокотехнологичном лагере Foxconn работают, живут, учатся и развлекаются свыше 180 тысяч разработчиков и производителей бытовой электроники для тинейджеров всего мира.

Игрокам любой отрасли подобное изобилие участников и возможностей для сотрудничества представляется одновременно бодрящим и пугающим. По мнению руководителя New Paradigm Дэвида Тиколла, «не все меры самоорганизации являются плодотворными или работоспособными. В каждой отрасли развитие возможностей для самоорганизующегося сотрудничества может быть полезным, нейтральным или опасным с точки зрения конкуренции для каждой отдельной компании, а возможно, противоположные факторы будут действовать на неё одновременно в разных пропорциях». Например, для традиционных «бумажных» издательств наступили тяжёлые дни. Блоги, статьи в Википедии, чаты, поисковые машины, рекламные аукционы, пиринговые сети и персональные трансляции представляют собой новые способы развлечения, коммуникации и осуществления сделок. В каждом из этих примеров традиционно пассивные потребители информации и рекламы начинают играть активную роль, участвуя в создании ценности. Некоторые из этих инноваций содержат прямую угрозу существующим бизнес-моделям.

Издатели музыкальной продукции, книг, фильмов, программного обеспечения и телевизионных программ напоминают канареек в угольных шахтах — именно они первыми страдают от революции, распространяющейся в различных отраслях. Многие признанные титаны индустриальной экономики чувствуют угрозу. Несмотря на героические попытки измениться, они остаются в рамках традиционных схем руководства и контроля. Компании вот уже три десятилетия пытаются изменить свои бизнес-операции с тем, чтобы остаться конкурентоспособными в гиперконкурентной экономике. Они сокращают издержки при любом удобном случае, пытаются стать более «клиентоориентированными», создают глобальные производственные сети и переводят свои исследовательские подразделения в другие страны мира.

В наши дни титаны индустриальной эры, к своей великой досаде, начинают понимать, что настоящая революция начинается только сейчас. Теперь они не конкурируют с такими же, как они сами; основным их конкурентом становится соединенная множеством связей бесформенная масса самоорганизующихся личностей, твёрдо держащих в одной руке свои экономические потребности, а в другой — свою экономическую судьбу. «Мы, Народ»[20] — теперь не только выражение из лексикона политиков. В наши дни эта фраза становится многообещающей одой силе «масс»; кроме того, именно это выражение описывает то, как простые люди — работники, потребители, члены сообществ и налогоплательщики — приобретают силу для инноваций и создания ценностей на глобальном уровне.

Для умных и толковых компаний подобная вздымающаяся волна массового сотрудничества превращается в отличную возможность. Как показывает история Goldcorp, даже самые что ни на есть старые отрасли могут воспользоваться плодами этой революции для создания ценности непривычным образом. Компании могут сеять семена инноваций вдали от привычных стен и пожинать обильный урожай. На самом деле, компании, которые развивают быстрые и основанные на доверии связи с внешними сотрудниками, способны создать гибкие экосистемы бизнеса, что, в свою очередь, позволяет создавать ценность более эффективным образом по сравнению с иерархически организованными структурами.

Отдельным личностям и небольшим компаниям предоставляется возможность узреть рождение новой эры, возможно даже золотой эры, такой как итальянская эпоха Возрождения или расцвет афинской демократии. Массовое сотрудничество вне границ, отраслей и культур одновременно приносит экономические выгоды и удовольствие. Мы способны на равных совместно создавать операционные системы, энциклопедии, средства массовой информации, инвестиционные фонды и даже физические объекты, такие как мотоциклы. Мы сами становимся экономикой — гибкой глобальной сетью специализированных производителей, обменивающихся услугами в сфере развлечения, обеспечения средств к существованию и обучения. Возникает новая экономическая демократия, в которой каждому из нас принадлежит ведущая роль.

Обещания и опасности.

Как свидетельствует опыт, первая волна изменений, вызванных появлением Интернета, была несколько переоценена. Трезвый анализ текущего состояния дел показывает, что новая реальность может быть как благом, так и бедствием. Массовое сотрудничество позволяет растущей когорте связанных между собой индивидуумов и организаций создавать уникальное благо и достигать беспрецедентных высот в обучении и научных исследованиях. Если мы будем вести себя по-умному, то сможем применить эту способность, создавая возможности для каждого и бережно относясь к природным ресурсам планеты. Однако новая реальность способна вызвать гигантский переворот, смещение и угрозу для общества, компаний и отдельных людей, неспособных адаптироваться к столь значительным изменениям.

Так же, как и в случае предыдущих экономических революций, требования к отдельным личностям, организациям и целым странам будут только нарастать, и их воздействие может оказаться травматичным в ситуациях, когда старые отрасли и привычный уклад будут постепенно уступать место новым процессам, технологиям и моделям бизнеса. Игровое поле открыто; возникающая время от времени необходимость изменений в людях и их способностях удовлетворять постоянно меняющийся рынок потребует от каждого изменить свой карьерный путь и начать его заново.

Как показывают недавние события, уменьшающийся, более открытый и взаимозависимый мир может быть динамичным и вибрирующим, однако, с другой стороны, он становится гораздо более уязвимым для террористических атак и деятельности криминальных группировок. Точно так же, как учёные и разработчики программ могут сотрудничать по социально значимым проектам, преступники и террористы могут плести свои заговоры с помощью Интернета с целью разрушения привычного для нас уклада.

Массовое сотрудничество, даже основанное на добросовестных намерениях, разумеется, не является панацеей. Люди, организованные в группы для создания продуктов, услуг или объектов развлечения, могут создавать как возможности, так и новые проблемы. Известный учёный в сфере компьютерных технологий, композитор и литератор Джерон Ланье[21] выражает своё беспокойство по поводу того, что сообщества типа Flickr, MySpace и Википедии представляют собой новую форму «онлайнового коллективизма», в которой отдельные голоса тонут в мутном анонимном потоке всеобщей посредственности. Ланье озабочен тем, что «кажется вполне приемлемым концентрировать влияние всего в нескольких точках, объединяющих коллективы с возрастающей степенью власти и кажущейся достоверности». Он вполне справедливо заключает, что подобные идеи при их осуществлении диктаторами типа Сталина или Пол Пота могли бы привести к ужасающим последствиям. Однако его аргументация практически не выдерживает критики, когда он пытается применить свой термин «коллективной глупости» к развивающимся формам массового сотрудничества в Сети.

Другие мудрые и думающие люди наподобие Билла Гейтса из Microsoft жалуются на то, что в мире практически перестали существовать стимулы для производителей знания. Талантливые личности объединяют свои усилия для создания бесплатных продуктов, вполне способных соревноваться с продукцией, обладающей патентной защитой. Гейтс считает, что в самом факте наличия такого движения по построению «общего творчества» заключается потенциальная угроза для прибылей в отраслях, основанных на знании, в частности, отрасли по производству программных продуктов. Многие руководители компаний солидарны с Гейтсом и с удовольствием при любом случае набрасываются на тех, кого считают новыми «коммунистами».

С учётом складывающихся обстоятельств такая реакционная позиция вполне понятна. Создание знаний, товаров и услуг становится деятельностью большого числа сотрудничающих между собой индивидуумов, и количество сотрудников здесь не ограничено. Соответственно, возникает опасность ущемления интересов тех, кто доселе успешно процветал под защитой разнообразных барьеров на вход, включая высокую стоимость приобретения финансового, физического и человеческого капитала, необходимого для успешной конкуренции. Компании, привыкшие к лёгкому управлению рынками, должны теперь принимать во внимание новые и неизвестные им источники конкуренции, включая самоорганизующиеся массы. А различные представители элиты (будь то журналисты, преподаватели, аналитики или политики) должны прилагать всё большие усилия, чтобы доказать, что прежние лидеры по праву заслуживают особого отношения и в новые времена. Поскольку глобальное разделение труда становится всё более сложным, разнообразным и динамичным, экономика начинает постепенно выпадать из сферы контроля «обычных подозреваемых». И, несмотря на обязательные потери, количество победителей превысит количество проигравших. Мы искренне верим в то, что новая эра принесёт больше экономических возможностей для личностей и компаний, а также послужит росту эффективности, креативности и инновационности в экономике в целом.

И хотя мы не можем согласиться с Ланье и Гейтсом, оба они задают крайне важные вопросы, и мы будем возвращаться к этим вопросам на протяжении всей книги. Пока же скажем, что «массовое сотрудничество» (mass cooperation) и «производство на равных» (peer production) являются не синонимами, а антонимами коммунизма, описываемого Гейтсом и Ланье. Как замечает пионер цифровой эпохи Говард Рейнгольд,[22] «коллективизм предполагает наличие насилия и централизованного контроля; коллективные действия означают свободный выбор и распределённую координацию». В то время как коммунизм душит индивидуальность, массовое сотрудничество именно на ней и основано, а компании широко используют распределённые системы вычислений и коммуникационные технологии, достигая тем самым общего желательного исхода, создаваемого добровольными и гибкими сообществами.

Более того, происходящие в настоящее время события позволяют миллиардам людей играть активную роль на своих рабочих местах, в сообществах странах или даже на уровне глобальной экономики. Вследствие этого национальные правительства становятся более ответственными, и миллионы людей могут быть вытащены из бедности.

Неверно предполагать, что новый способ коллективных действий представляет для традиционного бизнеса исключительно угрозу. Многие боятся, что массовое сотрудничество сократит количество отраслей, в которых возможны рост и получение прибыли. Мы покажем, что это не так. Новые модели производства на равных могут принести любому подготовленному менеджеру новые обширные возможности для развития инновационного потенциала путём привлечения ресурсов, как внутри компании, так и вне её. Правильно действующие компании, способные научиться методам участия и совместного творчества в динамичной растущей глобальной сети соратников, смогут достичь высоких уровней роста и инновационности. Вместо того чтобы размышлять относительно возможных угроз со стороны самой мощной экономической силы нашего времени, компании могут попытаться использовать новые механизмы сотрудничества в своих интересах.

Всё активнее развивается новое искусство и наука сотрудничества — мы называем её «викиномикой». Мы ведём речь не только о создании онлайн-энциклопедий и прочих документов. Вики — это гораздо больше, чем просто программный продукт, позволяющий многим людям редактировать содержимое веб-сайта. Это слово является метафорой новой эры сотрудничества и участия, которая, как пел Боб Дилан, «уже скоро будет трясти ваши окна и расшатывать ваши стены». Используя другую цитату того же автора, можно сказать, что «времена и вправду меняются».

Что нового обещает сотрудничество?

Проведём простой тест на словесные ассоциации. Что первое приходит вам на ум, когда вы слышите слово «сотрудничество»? Большинство людей представляют себе группы людей, счастливо и производительно работающих бок о бок. В реальной жизни мы сотрудничаем с товарищами на собраниях, работаем над совместным проектом с другими учащимися или взаимодействуем со своими соседями, желая сохранить или улучшить степень спокойствия в нашем районе. В бизнесе мы сотрудничаем с коллегами по офису, партнёрами в сбытовой цепочке и внутри команд, координирующих взаимодействие между различными элементами и уровнями организации. Мы сотрудничаем в исследовательских проектах, совместно пытаемся организовать прорыв в продажах или планируем маркетинговые кампании.

Как говорит руководитель Google Эрик Шмидт,[23] «когда обычный человек сорока пяти лет слышит от вас слово «сотрудничество», то думает, что вы имеете в виду то же, что и он, — сидящие за круглым столом команды, мило беседующие по милым вопросам. Так понимает сотрудничество большинство людей».

Мы же говорим о совершенно других вещах. Новый дух сотрудничества заключается в том, что при помощи производства на равных мы сможем более эффективно и результативно, чем когда-либо ранее, использовать человеческие навыки, интеллект и мастерство. Это звучит как сказка. Однако представьте — если вам удастся выстроить широкую горизонтальную сеть коллективного знания и способностей, то вы сможете использовать для своих целей гораздо больше ресурсов, чем находится внутри вашей компании. Речь может идти о проектировании самолёта, сборке мотоцикла или анализе генома человека. Единственной способностью, определяющей уровень компетенции менеджера или компании, становится его или её способность собрать воедино для реализации цели таланты отдельных личностей и организаций. Уже в скором будущем эта новая модель производства на равных заменит традиционные корпоративные иерархии и станет новой движущей силой экономики.

В главе 2 мы обсудим социальные, экономические и демографические силы, питающие растущую волну массового сотрудничества. Разумеется, более всего остального на развитие новой эпохи влияет развитие Интернета. Растёт вычислительная мощность, развиваются новые способы подключения к сетям, расширяется географический охват. Появляется больше способов доступа к инструментам, необходимым для организации, создания ценности и конкуренции. Таким образом, новая Сеть разрушает последние плотины и освобождает бурный поток возможностей для участия.

У этой новой Сети есть много имён: Веб 2.0,[24] живая Сеть, Hypernet, активная Сеть, read/write Web.[25] Называйте это, как считаете нужным, — смысл всё равно остаётся прежним. Мы все находимся в восходящем потоке развития глобальной и всеобъемлющей платформы расчётов и сотрудничества, которая по-новому выстроит практически каждый аспект человеческих взаимоотношений. Старая Сеть ассоциировалась с веб-сайтами и переходами с одного сайта на другой, новая же Сеть связана с сообществами, участием и пирингом (или взаимодействием на равных). Постоянное увеличение количества пользователей и вычислительной мощности вкупе с упрощением инструментов взаимодействия превращает Интернет в глобальный, живой сетевой компьютер, на котором каждый может создавать свои программы. Даже самые простые действия, которые вы совершаете в рамках онлайнового сообщества, позволяют развиваться цифровому пространству. И в данном случае неважно, пытаетесь ли вы построить бизнес на сайте Amazon, или размещаете свой клип на YouTube, создаёте сообщество, посвященное обсуждению ваших фотографий на сайте Flickr, или редактируете статью в Википедии, касающуюся вопросов астрономии.

Более миллиарда человек уже сейчас связаны между собой в Веб 2.0 и (в отличие от Веб 1.0) эта связь получает постоянную поддержку в реальном мире — в беспроводную сеть вовлечены такие материальные объекты, как гостиничные двери или автомобили. Возникли новые виды услуг — от бесплатной видеотелефонии на большие расстояния до консультаций по хирургии мозга на расстоянии и в режиме реального времени. Новая сеть покрывает планету как кожа и напрямую связывает производственную линию по изготовлению микрочипов, расположенную в Сингапуре, со складом чипов в Денвере, штат Колорадо.

Когда пройдёт двадцать лет, мы будем вспоминать сегодняшний день в начале XXI века как критически важную точку, на которой произошёл переворот в экономической и социальной истории. Мы будем полностью осознавать, что вошли в эпоху, основанную на новых принципах, точках зрения и моделях бизнеса — новую эпоху, в которой изменилась сама суть нашей игры.

Изменение спроса со стороны наших потребителей приведёт к тому, что компании не смогут выжить, ориентируясь для удовлетворения внешних потребностей лишь на внутренние ресурсы. Точно так же они не смогут выжить, имея связи лишь с ограниченным количеством партнёров, — они просто не смогут удовлетворять потребности клиентов с достаточной быстротой, инновационностью и надлежащей степенью контроля. Вместо этого, компании будут работать и творить совместно со всеми — партнёрами, конкурентами, учителями и преподавателями, правительством, и, в первую очередь, с самими клиентами.

Для того чтобы быть способным к инновациям и достичь успеха, каждый лидер должен включить массовое сотрудничество как в список своих инструментов, так и в лексикон. Учиться совместному творчеству и работе с постоянно меняющимся кругом самоорганизующихся партнёров становится так же важно, как и создавать бюджеты, заниматься научно-исследовательской работой или планированием.

Принципы викиномики.

Новое понимание массового сотрудничества изменяет само видение того, как компании и общество в целом используют знание и способности для инноваций и создания ценности. Это влияет практически на каждый сектор экономики и каждый аспект управления. Развивается новый вид бизнеса, открывающий двери всему миру, сотрудничающий с каждым (в особенности, с собственными клиентами), делящийся ресурсами, прежде скрытыми за семью замками, получающий огромную выгоду от массового сотрудничества и ведущий себя не как традиционная международная компания, а как глобальная компания нового типа. Компании подобного типа проводят наиболее значительные изменения в своих отраслях и переписывают многие правила конкуренции.

А теперь сравните такой подход с традиционным взглядом на бизнес. Принято считать, что компании конкурируют, пытаются отличиться друг от друга и занимаются инновациями, делая некоторые известные вещи: привлекая лучших сотрудников, тщательно защищая интеллектуальную собственность, фокусируясь на потребителях, думая глобально и действуя локально и выстраивая исполнительскую дисциплину (то есть хорошую систему управления и контроля). Однако для нового делового мира этих правил недостаточно, а в ряде случаев они попросту неприменимы.

Искусство и наука викиномики основаны на четырёх мощных новых идеях: открытости, пиринге, доступе и умении делиться, и глобальном характере деятельности. Эти принципы заменяют собой прежние. По ходу нашего повествования мы будем постоянно показывать вам примеры того, как люди и организации используют эти новые принципы для проведения инноваций на своих рабочих местах, в своих сообществах и отраслях.

Открытость.

Это слово имеет множество значений и оттенков. Помимо прочего, слово «открытость» ассоциируется с честностью, прозрачностью, свободой, гибкостью, экспансивностью, вовлечённостью и доступом. Однако этот термин крайне редко используется в описании традиционной компании, и до недавнего времени открытость так же не являлась характеристикой экономики в целом. Лишь недавно самые предусмотрительные компании начали переосмысливать значение понятия «открытость», и это привело к изменениям в ряде важных функций бизнеса, таких как кадровая политика, промышленные стандарты, коммуникации и инновации.

Компании традиционно относятся к сетям, предоставлению доступа и поддержке самоорганизующихся систем с определённым подозрением. Во многом это происходит из-за устоявшегося мнения о том, что компании способны сохранять конкурентоспособность, лишь держа свои самые ценные активы плотно прижатыми к себе обеими руками. Если речь шла, к примеру, о человеческом ресурсе, то компании должны были нанимать лучших людей на рынке, мотивировать, развивать и удерживать их, так как именно люди являются основой конкурентоспособности. Сегодняшние компании, открывающие свои границы внешним идеям и человеческим ресурсам, гораздо более результативны, чем компании, полагающиеся исключительно на собственные ресурсы и способности.

Новое понимание открытости завоёвывает всё большую популярность среди менеджеров в связи с научным и технологическим развитием. Большинство компаний в принципе не могут глубоко заниматься исследованиями, связанными с их продукцией, не говоря уже о том, чтобы эффективно удерживать у себя лучшие умы индустрии. Поэтому компании, стремящиеся оставаться в авангарде собственной отрасли, должны шире открыть двери для всех талантов внешнего мира, стоящих за стенами компании.[26]

Открытость ведёт и к изменению стандартов. В сегодняшней сложной и динамичной экономике недостатки и дополнительные обязательства, возникающие из-за отсутствия или недостаточности стандартов, быстрее становятся очевидными, а их негативное воздействие — более серьёзным и продолжительным, чем когда-либо ранее. На протяжении многих лет отрасль информационных технологий сражалась с концепциями открытых систем и открытых источников. И лишь в последние годы началось стихийное движение в сторону открытых стандартов — не в последнюю очередь из-за того, что этого потребовали клиенты отрасли. Им надоело, что они постоянно замкнуты внутри программной архитектуры конкретного поставщика, в которой приложения являются отдельными островами и перенос которых на оборудование других поставщиков невозможен. В своё время компании Microsoft удалось заработать много денег именно потому, что она смогла предоставить стандартную платформу, на которой разработчики программного обеспечения могли предлагать свою продукцию, вне зависимости от брэнда самого компьютера. Изменение в сторону открытости усилилось, когда профессионалы в области информационных технологий начали сотрудничать по широкому ряду открытых проектов. Так в результате сотрудничества появились платформы Apache для веб-серверов Linux для операционных систем, MySQL для баз данных, Firefox для браузеров, да и сама Всемирная паутина.

Более того, теперь активно развивается ещё одна грань открытости — передача прежде секретной информации партнёрам, сотрудникам, клиентам, акционерам и другим заинтересованным участникам системы. Прозрачность, то есть раскрытие информации, составляет основу сетевой экономики. Дело вовсе не в том, что необходимо соблюдать законы, связанные с раскрытием финансовой информации. Это не имеет отношения к Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям,[27] Закону Сарбей-нса-Оксли,[28] генеральному прокурору штата Нью-Йорк Элиоту Спйтцеру[29] или предотвращению ситуаций, когда бывшие руководители компаний дефилируют перед телекамерами в наручниках в сопровождении спецагентов. Скорее, речь здесь идёт о том, что люди и организации, взаимодействующие с компанией, получают беспрецедентный доступ к важной информации о её поведении, деятельности и результатах работы. Вооружённые новыми инструментами для выяснения, информирования других и самоорганизации, заинтересованные стороны исследуют деятельность фирмы так глубоко, как никогда раньше.

Потребители способны яснее разглядеть реальную ценность продукта. Сотрудники получают ранее недостижимую информацию о стратегии компании, её управлении и стоящих перед ней проблемах. Партнёры узнают больше об организации деятельности друг друга и могут сотрудничать по-новому. Сильные институциональные инвесторы, владеющие или управляющие в наши дни основным благосостоянием, смогут развить рентгеновское зрение. В мире, где связь осуществляется мгновенно, где донос не считается недостойным занятием, где средства массовой информации обладают крайней степенью любопытства, с помощью поисковой системы в Интернете может быть получена практически любая информация, любой гражданин и любое сообщество способны рассматривать деятельность любой компании под микроскопом.

Ведущие компании готовы предоставлять информацию всем этим группам, потому что они получают от такого предоставления значительные положительные результаты. Прозрачности не стоит бояться, потому что она является новой мощной силой, способной принести успех. Разумные компании движутся в сторону прозрачности и активно раскрываются. Наше исследование показывает, что прозрачность крайне необходима деловым партнёрам, она снижает трансакционные издержки и ускоряет процессы обмена в деловых сетях. Сотрудники открытых компаний больше доверяют друг другу и компании в целом — это приводит к снижению издержек, ускорению инноваций и росту лояльности. И когда компании (наподобие Progressive Insurance) открыты своим клиентам и честно делятся с ними информацией о своих ценах по сравнению с конкурентами (даже если сравнение идёт не в их пользу), клиенты отвечают доверием.[30]

И наконец, стоит заметить, что экономика и общество также постепенно открываются. Говоря о причинах, по которым десятки вполне конкурентоспособных стран вошли в глобальную экономику, чаще всего имеют в виду падение торговых барьеров и информационные технологии. Однако не стоит преуменьшать роль образования. В наши дни любознательная студентка из Мумбаи, мечтавшая попасть в Массачусетский технологический институт, может получить всю его учебную программу, не платя ни цента в качестве вступительного взноса. Она просто подключается к его сети и сразу же видит надпись «Добро пожаловать в Программу открытого образования МТИ.[31] Эта программа является открытым образовательным ресурсом[32] для преподавателей, студентов или людей, занимающихся самообразованием во всём мире. Программа поддерживает общую миссию МТИ — продвигать знания и образование и служить в XXI веке всему миру. Вы можете познакомиться с программой и профессурой одного из ведущих университетов в мире и заняться изучением широкого спектра предметов — от аэронавтики до зоологии. Материалы для чтения и задания доступны для скачивания. На наших форумах вы можете поделиться собственным опытом. Станьте частью Массачусетского технологического института, участвующего в системе пожизненного образования и мировой экономики в области знаний».

Пиринг.

На протяжении всей истории человечества та или иная форма иерархии служила основным двигателем создания ценности и основой для моделирования общественных институтов — будь то церковь, армия или правительство. Иерархическая модель организации была столь убедительной и прочной, что большинство людей до сих пор предполагает отсутствие у неё сколько-нибудь значимых альтернатив. Идёт ли речь о рабовладельческих империях Греции, Рима, Китая, Америки, или о феодальных княжествах, покрывавших планету после них, или о капиталистических корпорациях — всюду иерархии делили людей на два уровня (подчинённых и вышестоящих). Даже в наши дни случается, что литература по вопросам управления, посвященная проблемам наделения полномочиями, работе в команде или прогрессивным техникам управления, как данность принимает необходимость вышестоящего контроля в современной корпорации. Разумеется, сложно предположить, что в обозримом будущем иерархии исчезнут, однако уже сейчас видно, как развивается новая форма горизонтальных организаций, которая сможет бросить вызов иерархиям в том, что касается эффективности создания товаров и услуг, связанных с информацией, а может быть, и других материальных объектов. Как уже было сказано ранее, такая новая форма организации носит название «пиринг».

Пожалуй, самым значимым примером пиринга является Linux, о котором мы немного рассказали в нашей истории о Goldcorp. Основные факты из истории Linux хорошо известны в профессиональных кругах, однако более широкая аудитория почти не знает эту историю, поэтому позвольте нам рассказать о ней ещё немного. В 1991 году, незадолго до изобретения Всемирной паутины, молодой программист из Хельсинки по имени Линус Торвальдс создал простейший вариант операционной системы Unix. Он назвал её Linux и поделился своей программой с другими программистами через онлайновый новостной бюллетень. Пятеро из десяти откликнувшихся на это сообщение программистов внесли в систему существенные изменения. Видя это, Торвальдс решил лицензировать свой продукт с помощью General Public License (GPL).[33] В соответствии с условиями такой лицензии ею можно было пользоваться бесплатно, однако каждый пользователь, изменявший программу, должен был делать эти изменения доступными всем остальным.

С течением времени такая неформальная организация позволила развить непрекращающийся процесс улучшения программного продукта, и до сих пор в его усовершенствование вносят лепту тысячи добровольцев со всего мира. Linux, надёжный и бесплатный, стал полезной операционной системой для компьютеров, веб-серверов и баз данных. В настоящее время многие компании рассматривают Linux как краеугольный камень своей информационной системы.

Лёгкость, с которой люди сегодня могут общаться, каждый день открывает дорогу проектам, подобным Linux. Люди всё чаще самоорганизуются для создания новых товаров или услуг, единого знания или просто для того, чтобы обмениваться опытом. Появляется всё больше примеров, подтверждающих тот факт, что модели организации экономической деятельности по типу участия равноправных партнёров (peer-to-peer) уже проникли в новые сферы экономики, а не только в создание программного обеспечения. Давайте рассмотрим два из них.

Исследователи из CAMBIA,[34] Центра применения молекулярной биологии в международном сельском хозяйстве, обеспокоены тем, что патенты, принадлежащие международным компаниям, таким как Monsanto, ущемляют права миллиардов людей, которые не могут позволить себе оплачивать лицензионные отчисления за использование генетически модифицированных зерновых. Поэтому исследователи из CAMBIA, занимающиеся вопросами обеспечения продуктовой безопасности и производительности в сельскохозяйственной отрасли, публично размещают результаты своих работ под названием «биологические лицензии с открытым доступом» — BiOS.[35] Это позволяет ещё большему количеству талантливых учёных способствовать разрешению проблем нуждающихся фермеров.

Сходная форма пиринга применяется компанией Marketocracy при формировании взаимного фонда, для управления которым используется коллективный интеллект инвестиционного сообщества. Около 70 тысяч трейдеров управляют виртуальными портфелями акций, соревнуясь за звание лучшего инвестора. Компания Marketocracy создаёт индекс ста лучших трейдеров, а их стратегии используются для управления взаимным фондом, результаты которого стабильно превосходят результаты индекса S&Р 500. И хотя это не стопроцентно открытая система, она является примером того, как меритократические модели сотрудничества на равных проникают в индустрию, типичным героем которой принято считать аналитического гения-одиночку.

Оба этих примера показывают, как новый способ производства проникает в сердцевину самых развитых экономических моделей в мире — в результате чего формируется новый экономический ландшафт и подвергаются сомнению наши основополагающие впечатления о человеческой мотивации и поведении. В ряде случаев самоорганизующийся «не-рынок» захватывает отрасли, в которых раньше доминировали компании, ориентированные на прибыль. К примеру, появление Википедии, онлайновой энциклопедии с бесплатным открытым доступом, пошатнуло позиции индустрии книгопечатания. В то же самое время, на базе инфраструктур и ресурсов с общим доступом наподобие Linux уже выстраиваются мощные экономические экосистемы. Сам Linux можно свободно использовать или модифицировать, однако эта система применяется при разработке различных продуктов или услуг, приносящих прибыль их производителям (таким как BMW, IBM, Motorola, Philips и Sony).

Участники пиринговых сообществ могут иметь совершенно разную мотивацию — от удовольствия или альтруистических мотивов до чего-то другого, позволяющего им получать какие-то собственные ценности. Хотя общим правилом существования таких сетей и является эгалитаризм, в каждой из них существует некая подводная структура, согласно которой одни участники обладают большими правами и влиянием, чем другие. Тем не менее основной принцип деятельности таких сетей так же сильно отличается от корпоративной командно-контрольной иерархии, как она сама — от небольших мастерских феодальной, доиндустриальной эпохи.

Пиринг успешен потому, что он использует самоорганизацию — метод производства, работающий на решение ряда задач лучше, чем иерархическое управление. Самое большое влияние пиринг оказывает в настоящее время на производство продукции в информационной индустрии — и его результаты заметны в производстве программного обеспечения, развлекательного и новостного контента, сфере культуры, — но нет никаких оснований полагать, что пиринг на этом остановится. Почему не подумать об открытом правительстве? Возможно, мы могли бы принимать лучшие решения, если бы имели возможность привлекать к работе широкий круг участников, представляющий все слои населения? Или, к примеру, мы могли бы применить принципы производства на равных к созданию физических объектов, таких как автомобили, самолёты или мотоциклы. Чуть позже мы покажем вам, что это не досужие фантазии, а реальные возможности, предоставляемые нам новым миром викиномики.

Доступ и умение делиться[36]

Принято считать, что ресурсы (в особенности интеллектуальные) и инновации должны охраняться путём получения патентов, авторских прав и товарных знаков. Если кто-то осмеливается нарушить твои права на интеллектуальную собственность, ты немедленно призываешь своих юристов и начинаешь битву. Во многих отраслях так принято думать и по сей день. Миллионы технически подкованных детей и подростков во всём мире используют Интернет для свободного создания и распространения музыки в формате МРЗ (а также программ для её обработки). Цифровая музыка представляет музыкантам и потребителям отличную возможность оказаться в самой середине паутины создания ценности. Однако, вместо того чтобы признать МРЗ и адаптировать собственные бизнес-модели, индустрия предпочла занять оборонительную позицию. Навязчивое стремление некоторых крупных игроков отрасли к контролю, борьбе с пиратством и соблюдению стандартов привело лишь к тому, что слушатели музыки пришли в ярость и не поддержали их.

Несомненно, дигитализация создаёт достаточно серьёзные и прежде неизвестные проблемы для создателей цифрового контента. Цифровыми объектами легко делиться, делать из них ремиксы, использовать для новых целей и — что особенно важно — их легко копировать. Но, с другой стороны, это означает, что отрасли с нулевыми маржинальными издержками (к примеру, разработчики программ и развлекательного контента) могут получить невероятную экономию на масштабах производства. Однако если ваше изобретение может быть бесплатно скопировано, с чего кому-то вдруг захочется за него платить? Вот никто и не платит. А если никто вам не платит, как вы сможете окупить уже произведённые инвестиции?

Голливуд предлагает расширить сферу действия законодательства по защите интеллектуальной собственности. Новые цифровые технологии управления правами делают знание и сам контент более исключительным — информация может быть изучена, поведение потребителей может контролироваться, а владельцы прав на интеллектуальную собственность могут взимать плату за доступ. Это всё те же сады за высокими стенами — контент, базы данных, программы с закрытым кодом, — все они способны принести существенные доходы своим владельцам. Но в то же время они ограничивают доступ к важным инструментам экономики, основанной на знаниях. Хуже того, они не позволяют развиваться инновациям и творчеству со стороны пользователей, что могло бы привести к развитию новых моделей бизнеса и целых отраслей.

В наши дни превалирующей становится новая экономика интеллектуальной собственности. Всё чаще, как это ни парадоксально, компании, работающие в сферах электроники, биотехнологий и других отраслей, понимают, что традиционные инструменты защиты интеллектуальной собственности начинают мешать им создавать ценность. Самые мудрые из них рассматривают интеллектуальную собственность как некий взаимный фонд — они поддерживают баланс своих интеллектуальных активов, защищая некоторые из них и предоставляя открытый доступ к другим.

К примеру, начиная с 1999 года более десяти фармацевтических компаний, которые вряд ли можно обозвать «современными коммунистами», отказались от собственных научно-исследовательских проектов, дававших им патентную защиту и, напротив, поддержали открытые партнёрства, такие как SNP Consortium и Alliance for Cellular Signaling (см. главу 6, «Новые александрийцы»). Оба проекта направлены на сбор генетической информации, полученной в ходе биомедицинских исследований в общедоступных базах данных. Они также используют свои объединённые структуры для привлечения ресурсов и новинок из исследовательского мира — как корпоративного, так и открытых некоммерческих проектов. Подобные усилия подталкивают отрасль к фундаментальному прорыву в области микробиологии — прорыву, обещающему наступление эры персонализированной медицины и излечения прежде неизлечимых расстройств организма. Никто из участников не жертвует своими возможными патентными правами, а имея совместный доступ к интеллектуальной собственности, компании способствуют более быстрому выходу продукции на рынок.

Логика предоставления доступа применима практически в любой отрасли. «Это так же верно, как то, что прилив поднимает все пришвартованные лодки, — говорит Тим Брэй,[37] директор компании Sun Microsystems по веб-технологиям. — Мы искренне верим в то, что всеобъемлющий доступ выигрышен для всех участников. Растущие рынки создают новые возможности». При определённых условиях это можно сказать о любой отрасли, начиная от автомобилестроения и заканчивая производством товаров массового потребления.

Разумеется, компаниям нужно защищать свою интеллектуальную собственность. К примеру, им всегда нужно защищать свои «королевские алмазы», то, без чего их деятельность не имеет смысла. Однако компании не смогут сотрудничать, если вся их интеллектуальная собственность скрыта от других участников. Внести свой вклад в общее дело — это не альтруизм; скорее, это можно считать лучшим способом выстраивания гибких экосистем бизнеса, использующих совместное владение технологией и знанием для ускорения роста и инноваций.

Сила совместного доступа не ограничивается лишь интеллектуальной собственностью. Точно так же можно вести речь о компьютерных мощностях, ширине канала связи с Интернетом, контенте или научном знании. К примеру, распределение на равных компьютерных мощностей ставит на колени телекоммуникационный бизнес. Как говорит руководитель и один из основателей компании Skype Никлас Зеннстром,[38] «идея взимать плату за телефонные звонки принадлежит ушедшему веку». Программный продукт его компании использует компьютерные ресурсы участников системы, позволяя им бесплатно общаться друг с другом через Интернет. В результате получается самостоятельная и устойчивая система, которая не требует централизованного инвестирования, — нужна всего лишь готовность участников делиться своими ресурсами.

Похоже, что у Skype нет заметных ограничений в развитии. Эта компания, зарегистрированная в Люксембурге, за два года прошла путь от 100 тысяч до 100 миллионов зарегистрированных пользователей и в сентябре 2005 года была приобретена eBay за 2,6 миллиарда долларов. Когда Майкл Пауэлл,[39] занимавший в своё время пост председателя Федеральной комиссии по коммуникациям США,[40] в первый раз воспользовался программой Skype, то пришёл к следующему заключению: «Всё кончено. Теперь мир изменится, и это неотвратимо».

Глобальный характер деятельности.

Представьте себе жизнь на Галапагосских островах. Их изоляция от внешнего мира привела к тому, что на них появилось большое разнообразие видов, многие из которых отсутствуют в каком-либо другом месте на Земле. Каждый из этих видов уникальным образом привязан к собственной среде обитания. Теперь представьте себе, что произошло бы, если бы там появилось некое телепортационное устройство, позволяющее различным видам спокойно и легко перемещаться между разными островами. Разумеется, эти острова изменились бы до неузнаваемости.

Этот вымышленный эксперимент демонстрирует последствия новой эры глобализации. Барьеры между Галапагосскими островами и континентом являются аналогиями географических и экономических барьеров, разделяющих компании или нации. Как только барьер исчезнет, в бизнес-стратегиях, структуре предприятий, конкурентном окружении и глобальном общественном и политическом порядке обязательно произойдут изменения.

Книга Томаса Фридмана «Плоский мир. Краткая история XXI века»[41] многим открыла глаза на важность новой глобализации. Однако скорость изменений и глубина последствий глобализации, её влияние на инновации и создание ценности пока ещё не поняты до конца. В последние двадцать лет мы наблюдали, как становятся либеральными экономики Китая и Индии, как разваливается Советский Союз и как начинается первая стадия мировой революции в сфере информационных технологий. Следующие двадцать лет глобализации позволят усилить мировой экономический рост, поднимут стандарты жизни и существенно увеличат степень мировой взаимозависимости. В то же время, практически ничто не сможет сохранить статус-кво — мир ожидают огромные экономические, культурные и политические потрясения.[42]

На экономическом фронте произойдет дальнейшая интеграция национальных экономик в единый безграничный мир, а быстрый и яростным рост новых титанов — Китая, Индии и Южной Кореи — будет способствовать расширению и сглаживанию игрового поля. Объём мировой рабочей силы уже увеличивается за счёт 2 миллиардов жителей Азии и Восточной Европы. И хотя развитые страны продолжают беспокоиться о всё возрастающем уровне взаимозависимости, основной рост населения и потребительского спроса будет происходить в развивающихся на сегодняшний день странах — в особенности в Китае, Индии и Индонезии.

Новая глобализация вызвана (и в свою очередь, сама вызывает) изменениями в понятии сотрудничества и способах, которыми фирмы реализуют свои способности к инновациям и производству. Оставаться конкурентоспособным на глобальном уровне означает внимательно изучать, как развивается бизнес во всём мире и иметь возможность привлечь ещё большее количество талантливых сотрудников. Глобальные альянсы, огромные рынки труда и сообщества равных обеспечат доступ к новым рынкам, идеям и технологиям. Управление людьми и интеллектуальными активами будет проводиться, минуя культурные отличия, привычные стереотипы и организационные границы. Компаниям, стремящимся к выигрышу, придётся познать весь мир, его рынки, технологии и народы. Те, кто не смогут этого сделать, быстро обнаружат свою ущербность, неспособность соревноваться в деловом мире, который попросту невозможно подогнать под стандарты сегодняшнего дня.

Чтобы действовать правильно, недостаточно мыслить глобально (это уже превратилось в заклинание) — необходимо глобально действовать. Линейные «полевые» менеджеры осознают, что глобальные действия являются настоящим вызовом для существующих операционных процедур компаний, особенно в организациях, где в такого рода процедурах можно утонуть. Как говорит Ральф Жигенда,[43] директор General Motors по информационным технологиям, «большинство крупных компаний являются многонациональными, но не глобальными — именно это становится для нас всё более важной проблемой».

Жигенда описывает, как развивалась GM, состоящая в наше время из группы отдельных компаний. У каждого основного брэнда, включая Cadillac, Oldsmobile и Buick, был собственный персонал, свои процедуры и вопросы для обсуждения. Уровень координации между ними оставался крайне низким. Они могли спрятаться от дождя под одним зонтом, но общего между ними было не больше, чем у группы людей, стоящих на уличном переходе в Нью-Йорке.

Как и многие другие мультинациональные компании, GM также делилась по географическому принципу. У региональных дивизионов были право и полномочия развивать, производить и распределять автомобили в соответствии с местными потребностями, причём снабжение могло идти через местных поставщиков в каждой стране. Для GM в целом такая федеративная структура была затратной и достаточно инертной, так как в каждом дивизионе обязательно присутствовали подразделения, отвечавшие за каждый этап процесса — от производства до работы с сотрудниками. По мнению Боба Лутца,[44] вице-президента по глобальному производственному развитию, дублирование усилий ежегодно обходилось компании в миллиарды долларов и не позволяло ей привести в норму ни размер, ни масштаб своих операций.

В мире глобальной экономики и растущей конкуренции такие недочёты могут привести к большим проблемам. Именно поэтому компания готова платить за то, чтобы получить глобальные возможности — включая по-настоящему глобальную рабочую силу, объединённые глобальные процессы и глобальную платформу информационных технологий, позволяющую улучшить сотрудничество между разными частями бизнеса, а также с сетью внешних партнёров компании.

По определению, у истинно глобальной компании не может быть региональных или физических границ. Она выстраивает экосистемы планетарного масштаба для дизайна, снабжения, сборки и распределения продукции в мировом масштабе. Возникновение открытых стандартов в области информационных технологий существенно упрощает возможность выстраивания глобального бизнеса путём интеграции лучших в своём классе компонентов со всех уголков мира.[45] Жигенда считает, что такой союз мог бы сыграть для GM огромную роль. «Мы могли бы иметь возможность связать в безграничную глобальную сеть все наши действия, — говорит он, — и разработку нового продукта, и производство, и снабжение, и дистрибуцию». А Боб Лутц добавляет: «Я представляю себе корпорацию, действующую на глобальном уровне, без какого-либо доминирования США. У нас будут глобальные бюджеты, и мы будем управлять ими оптимальнее, чем сейчас. Тоже самое будет относиться и к распределению капитала, и к распределению дизайнерских или инженерных ресурсов, закупкам или производству. Мы будем относиться ко всему миру, как к одной большой стране».

Корпорация GM уже предприняла существенные шаги по реализации этого видения, что может помочь ей в её возрождении.

Если глобальными могут стать компании, то могут ли стать глобальными отдельные личности? Похоже, что да. Когда мы присутствовали на встрече со Стивеном Миллзом,[46] отвечающего за разработку программного-обеспечения в IBM, то заметили, что он одновременно вовлечён в двадцать онлайновых бесед с клиентами и коллегами по всему миру. «Когда компьютеры работают быстро, а скорость канала достаточна, у вас создается впечатление, что даже самые удалённые уголки мира находятся где-то рядом. Мне лично кажется, что весь мир расположен где-то неподалёку от меня. Для того чтобы участвовать в какой-нибудь встрече, мне совершенно не обязательно находиться с участниками в одной комнате», — говорит он. Новая глобальная платформа для сотрудничества открывает огромное количество возможностей для глобальной деятельности таких личностей, как Миллз. Мир наполнен возможностями в сферах образования, работы и предпринимательства. Для того чтобы к нему подключиться, вам нужны навыки, мотивация, желание обучаться всю жизнь и небольшая сумма денег для первичного подключения к Сети.

Путешествие по миру викиномики.

Эти четыре принципа — открытость, пиринг, доступ и глобальный характер деятельности — всё сильнее определяют характер будущей конкуренции между компаниями XXI века. Такие компании будут крайне сильно отличаться от иерархических, закрытых и скрытных мультинациональных компаний, доминировавших в прошлом веке.

Неизменным остаётся то, что побеждающие организации (и сообщества) будут, как и сейчас, обладать способностью включаться в единый поток человеческого знания и находить ему новые и полезные сферы применения. Отличие же состоит в том, что сегодняшние ценности организации, её навыки, инструменты, процессы и вся архитектура командно-контрольной экономики не просто утратили срок годности — они превратились в препятствия для создания ценности. В эпоху, когда массовое сотрудничество способно изменить портрет целой индустрии за считанные дни, старым иерархическим путям организации работы и процесса инноваций не под силу обеспечить требуемый для конкуренции в сегодняшних условиях уровень креативности, взаимосвязи и быстроты реакции. Сегодня у каждого человека есть своя роль в экономике, а у каждой компании появляется выбор — объединяться с другими или просто пытаться пользоваться результатами их труда.

Глубокие изменения происходили и раньше. По сути, человеческое общество всегда сталкивалось с периодами больших изменений, не только заставлявшими людей думать или действовать по-другому, но и создававшими новые общественные институты и нормы. Зачастую именно в такие периоды и возникают прорывные изобретения, такие как печатный пресс, автомобиль или телефон. Подобные изобретения проникают в общество и меняют его культуру и экономику.

Новая Сеть, представляющая собой переплетение прорывных технологий, является наилучшей на сегодняшний день платформой для развития и быстрого внедрения творческих прорывов. Люди, знание, объекты и устройства — всё переплетается и взаимодействует в сетях типа «мно-гие-ко-многим», внутри которых инновации и социальные тренды распространяются подобно вирусам. Организации, которые в своё время не отреагировали на появление новых феноменов, подобных Napster[47] или блогосфере, должны ожидать чего-то подобного (только развивающегося ещё быстрее или сильнее) в ближайшем будущем.

Прежним технологическим революциям, таким как промышленная электрификация, требовалось больше половины столетия, чтобы развернуться в полную силу.[48] Сегодня же масштаб и глубина ресурсов, используемых для инноваций, таковы, что новые изменения будут внедряться с поразительной быстротой. И хотя мы находимся в самом начале масштабных экономических или организационных изменений, льготного периода не будет ни у кого. Прежнее мышление в стиле «планировать и стимулировать исполнение» уступает место новому — «участвовать и совместно создавать». Крайне высокая степень конкуренции изменяет формат предприятий, а за этим следуют и политические, и юридические корректировки.

Организации и общества часто противятся этой изменяющейся реальности, но им нужно внимательно следить за тем, как сохранить свою конкурентоспособность. Скорость и масштаб изменений нарастают. А ответы на вопросы «кто, где, что, как и почему?» находятся где-то, за пределами нашего привычного географического или экономического сектора.

В главе 2 мы будем более подробно рассказывать о том, как набирает силу идеальный шторм, каждой своей волной ломающий корабли старых корпораций. Мы начнём наш рассказ с того, как вчерашний Интернет в стиле «разместить информацию и переходить со страницы на страницу» превращается в новое место, где знания, ресурсы и вычислительные мощности миллиардов людей объединяются в единую коллективную силу. Получая энергию через блоги, вики, чаты, подкасты и другие формы общения и сотрудничества на равных, эта децентрализованная и аморфная сила приобретает всё больше способностей к самоорганизации и созданию собственных новостей, развлекательного контента и услуг. Эти эффекты начинают оказывать влияние на экономику и происходят в одно время с глубокими структурными изменениями, например, с глобализацией. Мы уже видим, как возникает новый тип экономики, в котором компании сосуществуют с миллиардами автономных производителей, свободно связанных между собой в сетях. Мы называем такую новую экономику «экономикой сотрудничества».

Далее мы проведём для вас экскурсию по экономике сотрудничества и расскажем вам о семи новых моделях массового сотрудничества, успешно бросающих вызов традиционной организационной структуре бизнеса.

1. Мы начнём наше путешествие с «Пионеров пиринга (Peer Pioneers)» — людей, которые познакомили мир с программным обеспечением на основе открытого доступа и Википедией. Мы покажем, как тысячи не связанных друг с другом добровольцев могут создать быстрые, гибкие и инновационные проекты — гораздо более успешные, чем известные крупные проекты с большим объёмом финансирования.

2. «Идеагоры (Ideagoras)» объяснит, каким образом развивающийся рынок идей, изобретений и уникальных мозгов позволяет компаниям подобным Р&G привлекать для решения своих задач творческие коллективы, размер которых в десятки раз превышает количество собственных сотрудников компании.

3. «Просьюмеры (Prosumers)» посвящена развивающемуся миру инноваций, инициированных потребителями. Новое поколение потребителей-производителей считает «право на взлом» своим естественным правом от рождения. Это хорошие новости.

4. «Новые александрийцы (New Alexandrians)» расскажет вам о новой науке совместного доступа, позволяющей существенно улучшить здоровье человека, изменить вектор негативного влияния на окружающую среду, развить культуру или создать прорывные технологии, и даже исследовать Вселенную — и в то же время помогать компаниям зарабатывать деньги для своих акционеров.

5. «Платформы для участия (Platforms for Participation)» объяснит, как толковые компании разрешают доступ к своим производственным и товарным инфраструктурам, что позволяет им создать открытую сцену, на которой большие сообщества партнёров могут создавать ценность, а во многих случаях — новые виды бизнеса.

6. «Глобальный цех (Global Plant Floor)» покажет, что даже в отраслях, завязанных на материальное производство, происходит переход к планетарным экосистемам, позволяющим проектировать и создавать физические продукты. Мы воспринимаем это как новую фазу в эволюции массового сотрудничества.

7. «Рабочее место в стиле вики (Wiki Workplace)» завершает наше путешествие и рассказывает о том, как массовое сотрудничество занимает своё место на рабочих местах и создаёт новую корпоративную меритократию, разрушающую иерархические закрытые компании и объединяющую прежде разрозненные внутренние сети в крупные открытые мегасообщества.

Наше время — это восхитительная новая эра для каждого человека и каждой компании — эра, в которой они могут участвовать в производстве и создании добавленной стоимости в рамках больших экономических систем так, как это было даже невозможно себе представить раньше. Большим компаниям семь моделей массового сотрудничества обеспечивают доступ к мириадам путей привлечения внешнего знания, ресурсов и талантов, позволяя за счёт этого стать больше и улучшить своё конкурентное положение. Обществу в целом новая эра несет взрывообразный рост знания, степени сотрудничества и инноваций в бизнесе. Это позволяет членам общества вести более насыщенную и полную жизнь и пользоваться всеми благами экономического развития.

Но будьте внимательны. Когда происходят крупные преобразования, они зачастую приводят к изменению конкурентной позиции и появлению новых показателей измерения успеха и ценности. Чтобы быть успешным в новом мире, вам будет недостаточно — напротив, вам будет вредно — улучшать существующие политики, стратегии управления и планы работ. Инновационность требует, чтобы мы понимали и суть самих изменений, и то, какие новые стратегические вопросы эти изменения вызовут. Мы должны одновременно сотрудничать с огромным количеством людей — невзирая на границы, культуры, принятые правила и корпоративные рамки, — иначе мы просто исчезнем.

2. Идеальный шторм

Как новая революция влияет на технологию, демографию и глобальную экономику.

Каждое утро Кори Доктороу,[49] тридцатипятилетний писатель-фантаст, начинает с нескольких часов непрерывной работы над книгой. Однако день 31 октября стал для него не таким, как остальные — и не только потому, что наступил Хеллоуин. Как только Доктороу включил компьютер, то сразу увидел сообщение от Марка Руссиновича,[50] исследователя систем компьютерной безопасности. В сообщении говорилось о том, что компания Sony-BMG была уличена в том, что тайно устанавливала на компьютеры миллионов любителей музыки программное обеспечение, связанное с управлением правами на цифровую информацию (DRM).[51] Это программное обеспечение в определённых ситуациях приводило компьютеры в негодность. Ничто не раздражает Доктороу так сильно, как технологические промахи крупных корпораций, и в этот раз Sony-BMG предстояло получить по полной.

Компании Sony-BMG крайне не повезло. Доктороу является соредактором сайта Boing Boing: А Directory of Wonderful Things, одного из наиболее популярных и влиятельных сайтов в Сети. Его аудитория составляет 750 тысяч читателей и продолжает расти. Этот показатель сопоставим с показателями крупнейших традиционных средств массовой информации (к примеру, аудитория Wall Street Journal составляет 2,5 миллиона человек и постоянно снижается). Его редактор, описывающий себя как «общественного деятеля, блоггера, публичного оратора и технолога», не видит никаких препятствий для того, чтобы использовать этот посещаемый ресурс для поднятия большого шума. Возможно, неверные шаги Sony были вызваны неправильными техническими решениями, однако как только Доктороу открывает все шлюзы, этот вопрос превращается в информационный пожар мирового масштаба, который может крайне дорого обойтись компании.

Разумеется, руководители Sony делают ответный ход и заявляют, что их действия были вызваны исключительно попытками защитить права компании на интеллектуальную собственность. Её DRM-система была создана только для того, чтобы предотвратить массированное копирование. Когда клиенты вставляли диск Sony, он копировал программное обеспечение на диск и закапывал его глубоко в недрах операционной системы, позволяя пользователю в дальнейшем использовать программу только три раза.

На первый взгляд всё выглядит нормально. Однако, как оказалось, этот программный продукт устанавливался негласно и передавал частную информацию о действиях пользователей обратно в компанию. А что ещё хуже, этот действовавший «под прикрытием» продукт способствовал заражению компьютеров вирусами. К тому моменту, когда компания приняла решение об отзыве диска, заражёнными оказались миллионы компьютеров. Те пользователи, что пытались самостоятельно избавиться от DRM-программы, рисковали разрушить операционную систему Windows своих ПК. Sony-BMG не признала своей неправоты, назвав случившееся безобидной ошибкой. «Большинство людей даже не представляет, что творится в глубинах систем их компьютеров, — заявил президент Sony-BMG по глобальным цифровым проектам. — С чего они вдруг будут беспокоиться сейчас?» В то время как Sony-BMG пыталась управиться с возникшим кризисом, Доктороу продолжал поднимать шум, посвящая сотни слов на своём ресурсе Boing Boing тщательному документированию каждого ошибочного шага, реакции и неприятия компанией каких-либо фактов, тем самым заставляя руководителей Sony выглядеть полными олухами.

Когда Доктороу не пишет в своём блоге, не занимается общественной деятельностью или чтением лекций, он сочиняет фантастические произведения. Подобно многим другим творческим «отказникам», Доктороу не разделяет близорукого и традиционного для индустрии взгляда на права интеллектуальной собственности — его произведения можно бесплатно загружать с его сайта, а читатели в развивающихся странах могут даже перепродавать их, извлекая прибыль. По меньшей мере, это необычно. Однако для Доктороу это выглядит просто ещё одним способом привлечь внимание.

Сам он считает, что основная проблема заключается не в пиратстве, а в неясности, то есть риске того, что чьё-то произведение попросту потеряется в огромном цифровом пространстве, наполненном контентом и голосами. «Интернет снизил стоимость поиска развлечений, — говорит Доктороу. — Любой, кто пытается помочь людям организовать досуг, соревнуется не только со своими прямыми конкурентами в той же категории. Он соревнуется с любым родом занятий, который вы можете выбрать, перейдя на другую страницу всего несколько раз щелкнув кнопкой мыши».

В сегодняшних условиях, когда информация буквально сочится отовсюду, писатели и другие создатели контента вынуждены искать новые способы проникновения в человеческое сознание. Возможность бесплатной закачки и построение связей на основе лояльности всё чаще используются креаторами в битве за внимание аудитории.

Раздавая преданным читателям свои электронные книги, Доктороу заручается их безвозмездной поддержкой в деле продвижения своих трудов. «Я доверяю моим читателям электронные копии моей книги, — говорит Доктороу, — и это каким-то образом делает меня их приятелем». Сегодня это стало частым явлением в Интернете. Авторы постоянно общаются со своими читателями, а фанаты панибратски обращаются к ним по имени.

Когда читатели выстраивают когнитивную и эмоциональную связь, их общение с автором происходит не просто по их усмотрению, а приобретает некоторое социальное измерение. Такие социальные сети, безусловно, позволяют Доктороу продавать ещё большее число книг через традиционные каналы продвижения, такие как Amazon.

Философия Доктороу в области издательских вопросов связана также с определённым технологическим реализмом. Как многие другие в кибер-пространстве, он верит в то, что «биты и байты существуют для того, чтобы их копировали». Он считает бизнес-модели, предполагающие невозможность копирования, попросту «глупыми» и ставит знак равенства между законодателями, пытающимися поддерживать такие бизнес-модели, И «правительствами, расходующими целые состояния на то, чтобы защитить людей, желающих жить на склоне извергающегося вулкана».

Это этическое построение определяет, чем становится новая Сеть: огромным игровым полем, на котором единицы информации открыто перемешиваются и обмениваются, образуя гибкую и свободную ткань. Если раньше Сеть развивалась как достаточно статичная форма представления информации, то сейчас она стала основой для новых динамичных форм сотрудничества и творческого самовыражения. Дайте ей возможность переварить предпринимательские идеи, и вы получите отличную возможность для совершения экономической революции, угрожающей не только очевидным целям, таким как средства массовой информации, развлекательная индустрия и создание программного обеспечения, но и другим секторам экономики. Ведь массовое сотрудничество возможно в любой деятельности — от научных изысканий до производства.

Расширение этой революции возможно потому, что новая Сеть является естественным полем обитания новой когорты «сотрудников», называемой «сетевым поколением».[52] Для них Сеть не является библиотекой (то есть просто хранилищем информации или ещё одним способом покупок по каталогу). Они воспринимают Сеть как клей, соединяющий их социальные сети. Такие феномены, как MySpace, Facebook, Flickr, 43 Things, Technorati или Del.icio.us,[53] не являются простыми веб-сайтами, это динамичные онлайн-сообщества, в которых формируются расползающиеся и вибрирующие паутины связей. Молодое и активное поколение пользователей таких ресурсов формирует подобный интерактивный этос[54] в своей повседневной жизни, образовании и потреблении.

Новая Сеть и сетевое поколение объединяются благодаря силам глобализации, а в результате — мы близки к идеальному шторму, в котором сходящиеся волны изменений и инноваций выносят на поверхность новую экономическую мудрость. Как говорит Доктороу, «естественная склонность человека к самовыражению, общению и предпринимательству объединяется с всё возрастающим проникновением Интернета и растущей доступностью новых удобных для пользователя инструментов общения». Вбросьте всё это в вибрирующую глобальную среду с её растущей конкуренцией, и вы получите такую смесь, которая заставит практически все существующие компании изменить свою стратегию и структуру.[55]

Ниже мы попытаемся изобразить картину такого идеального шторма. Сначала мы изучим архитектуру Сети с точки зрения присутствия пользователей. Дальше мы подробнее поговорим о сетевом поколении — поколении, которое привнесёт в нашу работу, наши рынки и сообщества новую культуру открытости, соучастия и интерактивности. А закончим мы кратким изучением мировой экономики с точки зрения новых законов деятельности и новых возможностей для сотрудничества.

Новая сеть.

Начиная с момента изобретения Интернета его создатели представляли его себе как некий универсальный субстрат, связывающий всё человечество и всё, им созданное, в безграничную, взаимосвязанную паутину знания. В этом состояло основное отличие Всемирной паутины: она выглядела как Александрийская библиотека, содержащая всю информацию, возникшую в прошлом и возникающую прямо сейчас, и как платформа для сотрудничества, объединяющая разнообразные сообщества в разнообразных формах творческого созидания.

Сегодня Сеть превращается из сети веб-сайтов, информирующих о деятельности компаний, в самостоятельный гигантский вычислительный центр. Любой элемент компьютера — или компьютерной программы — может быть передан в рамках Интернета кому-то ещё, и, при необходимости, скомбинирован каким-то другим образом. Интернет становится гигантским компьютером, на котором может программировать буквально каждый. Он предоставляет глобальную инфраструктуру для творчества, соучастия, совместного использования ресурсов и самоорганизации.

Насколько сильно это отличается от Интернета в момент его возникновения? Представьте себе Сеть в виде цифровой газеты. Вы могли открыть её страницы, читать содержимое, но не могли с ней взаимодействовать или что-то менять. Также вы вряд ли могли общаться с авторами (максимум, что было вам под силу, — это отправить электронное письмо редактору).

Новая Сеть фундаментально отличается — как с точки зрения архитектуры, так и применения. Теперь представьте себе не цифровую газету, а холст, на котором каждый мазок краски, нанесённый одним пользователем, позволяет следующему пользователю изменить его или что-то к нему добавить. Неважно, что делают люди — создают, совместно используют или просто общаются, — новая Сеть основана на участии, а не на пассивном получении информации.

Погуляйте по Сети — вы увидите, что новая культура участия заметна повсюду. Больше никому неинтересен Интернет в стиле «путешествия по страницам, созданным кем-то ещё». Всё чаще люди предпочитают участвовать в деятельности сообществ нового поколения, создаваемых и развиваемых ими самими и такими же, как они.

Отличным примером такого нового способа работы Сети является Flickr, крайне популярный сайт, на котором пользователи размещают свои фотографии, делают их просмотр доступным и комментируют фотографии друг друга. Flickr всего лишь предоставляет базовую технологическую платформу и свободный хостинг для фотографий (более продвинутые сервисы доступны по подписке). Всё остальное делается самими пользователями. Они поставляют содержимое сайта — фотографии и комментарии. Они создают самоорганизующуюся систему классификации содержимого сайта (к каждой фотографии прилагается описание из нескольких слов, формирующее тэги (ключевые слова) для поиска). Более того, именно пользователи создают все основные приложения, используемые для доступа, загрузки, управления содержимым и предоставления доступа к нему. Всё чаще пользователи лицензируют свои фотографии для некоммерческого использования, поэтому теперь вы можете встретить фотографии, изначально размещённые на Flickr, в любом уголке Сети. Flickr по сути является огромным самоорганизующимся сообществом любителей фотографии, базирующимся на открытой платформе, предоставляющей собственные инструменты, услуги и развлечения.

Вывод — автономная и не поддающаяся изменениям Сеть мертва. Познакомьтесь с новой Сетью, всё больше напоминающей библиотеку, различные элементы содержимого которой постоянно взаимодействуют и общаются друг с другом. Всё чаще люди совместно создают программные продукты, базы данных и веб-сайты, причём, иногда плоды их усилий не только соответствуют изначальным ожиданиям, но и используются другими способами, которых создатели не знали или не предполагали. Именно потому становится всё проще выстраивать новые веб-сервисы из существующих компонентов — они просто соединяются в новых, свежих комбинациях.

В результате, самые успешные и заметные компании, работающие в Сети, формируют свои услуги на основе единых баз данных и кусочков программ для создания веб-ресурсов — это очень напоминает игру с кирпичиками Lego. Вместо того чтобы пытаться угадать настроения пользователи! и публиковать информацию для потребителей, эти компании используют веб-сервисы для создания платформ, позволяющих пользователям совместно организовывать свои сервисы, сообщества или делиться собственным опытом. Как только такие платформы созданы, к ним начинают приходить люди — и речь здесь может идти о десятках миллионов. Можно сказать, что в 2006 году программируемая Сеть стала стабильно одерживать победу над статичной: Flickr победил Webshots; Википедия победила «Британнику»; Blogger победил CNN; Epinions побеждает Consumer-Reports; Upcoming побеждает Evite; Google Maps побеждает MapQuest; MySpace побеждает Friendster; а Craigslist побеждает Monster. В чём состояла разница между ними? Проигравшие запускали сайты. Победители создавали гибкие сообщества. Проигравшие создавали сады, спрятанные за высокими стенами. Победители строили площади, доступные всем. Проигравшие сами занимались инновациями. Победители дали возможность проводить инновации своим клиентам. Проигравшие ревностно следили за своими данными и хранили в тайне программные продукты, формировавшие интерфейс программы. Победители делились этими данными со всеми.

В чём смысл программируемой Сети для пользователей? Каждый раз, когда вы предоставляете кому-либо доступ к фотографии, размещённой на Flickr, или к ссылке на del.icio.us или обмениваетесь комментариями со своими друзьями на MySpace, вы помогаете тем самым обогатить новую Сеть. Это относится и к преподавателю математики, редактирующему статью по математике в Википедии; и к предпринимателю, создающему приложение для электронной торговли и использующему Amazon в качестве программы для проведения сделок; и к учёному — участнику проекта «Геном человека», использующему в своей работе программу, созданную другими пользователями Сети. По сути, все мы, вольно или невольно, участвуем в заговоре по созданию одного огромного и сложного компьютера.

Чем больше людей и компаний занимаются созданием такой платформы, тем больше появляется возможностей для конкуренции и сотрудничества в новых формах. Чтобы понять, к чему это может привести, нам стоит изучить четыре основных феномена Сети: блогосферу, коллективный интеллект, новые публичные площадки и то, что мы называем внезапными открытиями или озарениями. Каждая из этих тем нашего изучения связана с различными аспектами массового сотрудничества, возникающего благодаря Сети, а также значением этого сотрудничества для бизнеса и общества.

Самая большая кофейня в мире.

Общаться со всем миром никогда не было просто — по крайней мере, до недавнего времени. «Конечно, вы могли создать веб-сайт, — говорит Грег Рейнакер,[56] основатель и директор по технологиям компании NewsGator, разрабатывающей приложения для организации и обслуживания новостных потоков в Интернете. — Однако вы должны были быть достаточно подкованы с технической точки зрения. А кроме того, сложно было обновлять сайты по десять раз в день. Технологии создания блогов упрощают этот процесс и дают людям шанс говорить обо всём, о чём они хотят и с кем хотят».

Блоггинг является наглядной демонстрацией того, как новая Сеть будет влиять на экономику. Блоги можно описать как самую большую кофейню на Земле. Они отображают ежеминутные настроения и мысли людей о том, что происходит с ними прямо сейчас. Сама Сеть превращается из набора статичных документов в непрекращающийся разговор. Рекламодатели уже поняли это — они создают собственные блоги для того, чтобы вовлечь в общение заинтересованных потребителей. Компании используют блоги в качестве фокус-групп, регулярно «выслушивая» мнения людей о компании или о её продукции.

Критики блогосферы заявляют, что такое многоголосие лишь добавляет лишний шум в и без того насыщенную медийную среду. Известно, что в мире существует свыше 50 миллионов блогов, в которых ежедневно размещается 1,5 миллиона записей, а ежесекундно возникает новый блог. Можно подумать, что в их словах есть рациональное зерно. Однако такая критика банальна по своей сути.

Всё чаще содержимое блогов (и других медийных форм) объединяется при помощи технологии, называемой RSS.[57] С её помощью Сеть начинает напоминать TiVo, становясь непрекращающимся потоком развлекательной информации и новостей по индивидуальному выбору, в котором часто усекаются коммерческие или рекламные сообщения.

Кроме того, поисковые системы типа Technorati или IceRocket предоставляют пользователям изощрённые инструменты для поиска нужного содержимого в блогах в режиме реального времени. Пользователи могут получать реальную картину того, кто и что говорит по интересующему их вопросу. Зачастую всплеск активности в блогосфере показывает, что происходит нечто интересное. Поэтому даже репортёры, работающие в традиционных СМИ, часто заимствуют информационные поводы в обсуждаемых блоггерами темах.

Хотя качество и наполнение большинства блогов пока не позволяет им соревноваться с коммерческими СМИ, можно заметить, что конечным потребителям становится всё проще создавать собственные новости и поводы для развлечения, минуя традиционные источники. Формируются сообщества по интересам, в которых люди активно обмениваются информацией и точками зрения по любому вопросу — от вязания до нанотехнологий.

Важность блогов будет только возрастать, особенно когда люди станут более активно включать в содержание своих сообщений аудио- и видеофрагменты. Уже сейчас можно заметить фантастический рост таких сервисов, как YouTube, представляющий, по сути, интернет-телевидение по принципу «сделай сам». «Каждый, у кого есть видеокамера, может разместить в своём блоге видеофрагмент и организовать собственную телевизионную станцию», — говорит Рейнакер, компания которого создала инструменты, позволяющие переносить видеосодержимое из Интернета хорошего качества на экраны телевизоров конечных пользователей. Теперь уже угрозе подвергаются не только печатные средства массовой информации, но и компании, создающие программы для коммерческого телевидения, радио или производящие фильмы.

Ваша сеть — это ваш фильтр.

Дон был одним из первых аналитиков Сети, назвавшим её коллективным интеллектом: совокупным знанием, создаваемым в результате децентрализованного выбора и суждений групп независимых участников.[58]Джеймс Шуровьески[59] называет это состояние «Мудростью толпы»[60] и исследует применение коллективного интеллекта в различных сферах, таких как наука, политика и бизнес.[61] Для нас способность объединить знания миллионов, если не миллиардов, пользователей неким самоорганизующимся образом демонстрирует то, как массовое сотрудничество превращает новую Сеть в нечто, отдалённо напоминающее глобальный мозг.

Самые продвинутые компании уже используют имеющийся потенциал для развития эффективных бизнес-моделей и систем. Когда вы, к примеру, что-то покупаете на Amazon, то можете не только воспользоваться системой рейтингов, позволяющей покупателям публиковать рецензии на книги (а другим, в свою очередь, публиковать рецензии на их рецензии). Помимо этого, на Amazon присутствует замечательная система, находящая сходные тенденции в покупательском поведении всех покупателей и способная в результате анализа предложить книги, которые могут вам понравиться. Компания Google является явным лидером среди поисковых систем именно потому, что использует в своей работе коллективные суждения пользователей, путешествующих по Интернету. Технология PageRank, применяемая в этой компании, основана на идее о том, что лучший способ найти нужную информацию — это искать не по характеристикам самого документа, а по количеству сайтов, ссылающихся на него.

Эти примеры показывают, как люди могут путём совместных усилий отфильтровывать данные в Сети (равно, как и в реальной жизни) при отсутствии экспертного заключения. Теперь же, благодаря усилиям некоторых веб-сервисов, применение коллективного интеллекта для организации и классификации информации в Сети упростилось ещё больше благодаря системе классификации, называемой «тэггинг».

Тэггинг основан на технологии под названием XML,[62] позволяющей пользователям добавлять к содержимому описательные ярлыки или ключевые слова (любители профессионального жаргона называют их «метадата» то есть данные о данных). Сооснователь журнала Wired Кевин Келли[63] описывает тэги как публичные объявления, подобное тем, что мы размещаем на папках с бумагами, в заголовках веб-страниц или на табличках около картин. Когда люди ставят тэги на каких-либо данных совместно, появляется так называемая «фолксономия»[64] — органичная таксономия, организующая содержимое Сети по принципу «снизу-вверх».

del.icio.us представляет собой социальный сервис по организации закладок, в рамках которого простая деятельность по выставлению тэгов и хранению веб-ссылок становится основой для изучения нового и знакомства с новыми людьми. Джошуа Шахтер[65] написал программу del.icio.us для того, чтобы записывать свои мысли перед тем, как публиковать их в блоге. Сам он называет этот ресурс «способом запоминания на публике». «Реальная база данных, — говорит он, — представляет собой внимание в чистом виде — на что люди смотрят, и что они пытаются запомнить».

Если вы зайдёте на del.icio.us в какой-то момент времени, то увидите, что путешественники по Сети считают самым интересным именно сейчас. Люди, применяющие одинаковые тэги, с большой долей вероятности имеют пересекающиеся интересы. Совместные интересы позволяют выяснить, какие ссылки помечают для себя люди со сходными мыслями.

История тэггинга только началась, но сейчас тэги уже применяются в документах, фотографиях, видео, подкастах, сообщениях электронной почты или в сообщениях в блогах — практически во всех типах данных, которые вы можете себе представить. Разумеется, система пока не совершенна: к примеру, точность и полезность системы может быть несколько нарушена параллельным использованием слов типа «opensource»[66] и «ореп source», слов, имеющих различный смысл (или наоборот, различных слов, обозначающих одно и то же понятие). Однако на практике тэггинг в целом справляется с этими проблемами, и в большинстве случаев наборы тэгов вполне поддаются объединению.[67]

Такая фолксономия является лишь одним из примеров того, как социальные сети вырабатывают нормы и правила, улучшающие качество связи между пользователями и социальную производительность.[68]

Новые публичные площадки.

Когда предприниматели впервые осознали, что Сеть может являться площадкой для коммерческой деятельности, мир поразился тому, сколько барьеров для входа стало возможным преодолеть. Amazon смог обогнать Barnes & Noble. Е-Trade начала отбирать клиентов у JP Morgan. Пьер Омидьяр,[69] сидя в своей спальне в Сан-Хосе, смог запустить eBay — революционный проект, объединяющий массу рынков «один-на-один», который на текущий момент стоит около 52 миллиардов долларов.

Барьеры на онлайновом рынке остаются более низкими и по сей день. В отличие от компаний первой волны, сегодняшним компаниям, работающим в Сети, достаточно, по сути, просто войти в Сеть и начать действовать. По мнению Ким Полиз,[70] генерального директора компании SpikeSource (интегратора программ с открытым кодом), её операционные расходы примерно в десять раз меньше тех, что были шесть или семь лет назад. Почему? Доступность программного обеспечения Linux, веб-серверов Apache, баз данных MySQL, а также языков написания скриптов РНР и Perl — обычно объединяемых аббревиатурой LAMP — означает, что существенная часть важной инфраструктуры является полностью бесплатной. «Способность начать компанию с сервером, блогом, вики и целым набором новых технологий, — говорит Тантек Челик,[71] главный технолог Technorati, — позволила любому встать и побежать — быстро и с минимальными затратами».

Джош Петерсен,[72] сооснователь компании из Сиэтла под названием Robot Coop, много лет работал в группе персонализации компании Amazon. Он ушёл в 2002 году для того, чтобы начать собственный бизнес — социальную сеть под названием 43 Things. «Разница заключается в том, — говорит Петерсен, — что теперь реализовать свою страсть стало гораздо проще. Семь человек могут быстро создать компанию из подручных материалов и достойно выступить, став одной из двадцати крупнейших компаний в Сети».

Он проводит параллель между развитием новой Сети и ранней историей кино: «В какой-то период времени кино было, скорее, искусством техники. Для того чтобы управлять камерой, нужно было обладать знаниями профессионального инженера». Дальнейшее развитие привело к тому, что режиссёры стали превращаться в рассказчиков, всё меньше связанных с инженерными проблемами и сконцентрированных на том, чтобы создать богатые и побудительные эмоции. «Мне кажется, что нечто подобное происходит в настоящее время в Сети», — говорит Петерсен.

Эта ситуация сильно контрастирует со старыми бизнес-моделями работы в Сети, которые в определённом смысле «замыкали» клиентов, не давая им сделать шага в сторону. В наши дни такие модели могут работать с большим трудом. Клиентам даётся больше прав. Точнее говоря, именно они начинают создавать содержимое ресурсов. Если взглянуть на Flickr (в котором посетители создают целые сообщества вокруг публикуемых ими фотографий), на 43 Things (где формируются сообщества людей со сходными целями в жизни) или на Technorati (ресурс, на котором происходит индексирование блогосферы, создаваемой пользователями), всюду заметна одна и та же модель: посетители являются не просто потребителями содержимого; напротив, именно они наполняют бизнес жизненной энергией. «Как только пользователи осознают, что именно они создают весь контент, — говорит Челик, — они сразу же понимают, что им необходим контроль за этим контентом».

Для нынешних новых компаний, работающих в Сети, выстраивание доверия является вполне приемлемой альтернативой контролю над посетителями. «Как только вы начинаете верить своим посетителям, происходит нечто интересное, — говорит Челик. — Они начинают верить вам». Всё больше и больше веб-компаний понимают, что открытость побуждает развитие доверия, а доверие и принадлежность к сообществу заставляют людей возвращаться на сайт. Петерсен считает это новой культурной ориентацией. «Всё дело в том, чтобы показать вашу открытость, продемонстрировать, что вы не выстраиваете высокую стену вокруг вашего сада или содержимого вашего сайта и не пытаетесь удержать посетителей, как заложников, — любой ценой», — говорит он. Это новые публичные площадки — динамичные места, куда ваши посетители приходят вновь и вновь в поисках новых побудительных эмоций. В конце концов, именно связи являются той единственной вещью, которую невозможно унифицировать.

Озарения и внезапные открытия.

Ещё одним следствием массового сотрудничества между людьми становится внезапное открытие — создание атрибутов, структур или возможностей, не связанных с каким-то единственным узлом в Сети. Идея сама по себе не нова. Возможно, лучшим примером внезапной характеристики является цена: на конкурентном рынке цена не устанавливается усилиями какой-либо одной фирмы — в этом процессе задействованы все участники рынка.

Оценивая сегодняшнее понимание внезапности, стоит отметить, что всё чаще мы замечаем, как из достаточно раздробленных и соединённых случайным образом действий сотрудничающих агентов (при поддержке веб-инструментов) появляются достаточно сложные артефакты. На ум сразу приходят такие примеры, как создание программ с открытым кодом, блогосфера (блоги, подкрепляемые средствами для ведения списков ссылок и RSS-каналами), Google, Amazon, общая фильтрация,[73] научные исследования и вики. Все они уже стали мощной экономической силой и основой для создания успешных бизнес-моделей (Google служит лучшим тому примером).

Другими словами, мы движемся от концепции «внезапного появления» как итога достаточно грубой самоорганизации (или идеи совместного взаимодействия независимых агентов и внезапного создания некоей новой вещи — так называемой «получи бесплатно»[74]) к признанию того факта, что даже самоорганизующаяся система может поощряться к развитию и даже управляться. Примером тому служат Google, Mozilla и IBM.

Возможно, самой главной определяющей характеристикой программируемой Сети является то, что она побуждает к сотрудничеству, предлагая открытые стандарты и открытые интерфейсы для программирования приложений (API)[75], которые позволяют взаимодействовать между собой отдельным веб-сайтам.[76] Стартапы наподобие Flickr, 43 Things, Del.icio.us и Technorati открыли свои API для того, чтобы создать новые свойства, привлечь пользователей и быстро расширить размер бизнеса. «Проблема состоит лишь в ограниченном времени в нашем распоряжении и наших личных ограниченных творческих способностях, — говорит Челик из Techorati. — Не важно, насколько ты умён или как много ты работаешь, три или четыре человека в стартапе — или даже тридцать человек в небольшой компании — способны создать лишь ограниченное количество идей».

В основе работы новых компаний лежит урок, который новое поколение стартапов в Сети вынесло из общения с сообществами разработчиков программ с открытыми кодами: вне вашего предприятия всегда будет больше толковых людей, чем внутри его. Открывая свои API, компании создают атмосферу для безрисковых экспериментов, в рамках которых каждый может производить свои дополнения к существующим платформам. Челик говорит о том, что в мире могут быть миллионы разработчиков, обладающих правильной комбинацией навыков и знаний, необходимых для создания чего-то поистине ценного. «Им не нужно посылать вам формальный запрос, — поясняет он. — Они просто берут ваши API и творят. Затем, если кому-то удастся создать новый отличный сервис или надстройку, мы договоримся о коммерческом лицензировании так, чтобы все смогли на этом заработать».

Мы вернёмся к новым экономическим экосистемам, формирующимся вокруг популярных API, в главе 7, «Платформы для участия». На данный момент самый важный урок, который мы можем извлечь, заключается в том, что этот развивающийся феномен имеет все шансы завоевать рынок. Десять тысяч взаимосвязанных агентов могут обеспечить более широкий канал знаний, интеллекта и разнообразия, чем любая, даже самая большая организация. Перед компаниями стоит задача создать — и как можно быстрее — симбиотические отношения с развивающимися структурами, поскольку фундаментальная природа самоорганизации заключается в том, что она не поддается легкому контролю. Однако её можно направлять.

Толковые компании уже сосредоточились на том, как вести себя на поле открытых технологий (а не традиционных, защищенных правами интеллектуальной собственности), и задумались о том, как они могут использовать в своих интересах силу самоорганизации поставщиков, сотрудников и клиентов. Это становится особенно важным в инновационных индустриях и управлении знаниями, хотя может оказаться полезным и в других функциях бизнеса.

Рокот культуры сотрудничества.

Если задаться вопросом, можно ли вывести главный принцип, определяющий, что такое новая Сеть, то, пожалуй, этот принцип заключается в том, что мы все вместе выстраиваем нечто — будь то сообщение в блоге, подкаст или «мэшап»[77] — переходя от одного к другому. Сеть в наше время — это не просто переход с одной страницы на другую и пассивное чтение, слушание или смотрение. В наше время всё завязано на сотрудничестве: предоставлении доступа, социальном общении, совместной работе над проектами, а самое главное, на создании тесно связанных сообществ. Как любит говорить основатель Socialtext (компании, создающей промышленные программные продукты на базе вики-технологий) Росс Мэйфилд,[78] «новая Сеть основана на глаголах, а не на существительных».

Люди индивидуально или коллективно программируют Сеть, а следовательно, получают всё больше прав командовать ею. У них не просто появляется выбор, теперь они могут всё больше полагаться на самих себя. Возникает некая новая рыночная сила покупателей. Теперь можно не только сменить своих поставщиков одним щелчком мыши или заставить поставщика внести индивидуальные изменения в продаваемый продукт (это всё было уже в прошлом веке). Новая сила означает возможность стать своим собственным поставщиком, то есть создать некую индивидуальную экономику. Куда ни посмотри, везде можно встретить следы сильной новой экономики, основанной на предоставлении прав и массовом сотрудничестве, в рамках которых люди на равных производят собственные товары и услуги. Эту новую культуру сотрудничества в полной мере олицетворяют представители молодого поколения, общественная жизнь которых протекает в эпоху цифровых технологий. Совсем скоро эти молодые люди станут новыми лидерами, а наше исследование демонстрирует, что они будут совсем другими.

Демографический водораздел: рост сотрудничества.

Все поколения в развитых странах (и всё больше в развивающихся) используют Сеть. К примеру, у старшего поколения много свободного времени и причин выйти в онлайн — например, чтобы пообщаться со своими внуками. Однако молодое поколение выросло в Сети, поэтому привносит новую этику открытости, готовности к участию и интерактивности на свои рабочие места, в свои сообщества и рынки. Именно по этой причине его представители заслуживают специального изучения. Они являют собой новую породу работников, учеников, потребителей и граждан. К ним стоит относиться как к демографическому двигателю сотрудничества. Именно поэтому идеальный шторм — это не просто громкие слова, а будущая реальность, которая станет набирать силу по мере взросления этого поколения.

Демографы называют это поколение «эхом бэби-бума», но мы всё же предпочитаем термин «сетевое поколение», использованный Доном в его книге «Цифровое взросление»,[79] изданной в 1997 году. Существенная часть описываемого ниже исследования была взята из этой книги и дополнена Данными недавнего исследования, проведённого нашим коллегой Робертом Барнардом,[80] руководителем компании D-Code.

Поколение, родившееся в период между 1977 и 1996 годами, превышает количество людей в поколении бэби-бумеров. Этот демографический мускул будет управлять XXI веком. Хотя его объём несколько ниже в некоторых странах (например, в Западной Европе), во всемирном масштабе сетевое поколение огромно и достигает двух миллиардов человек. Это первое поколение, выросшее в цифровую эпоху и поэтому становящееся силой, способной к сотрудничеству. Оно с самого рождения купается в битах. Подавляющее большинство подростков в Северной Америке знают, как управляться с компьютером, а более 90% тинейджеров в Америке заявляют, что пользуются Сетью. То же самое справедливо и для большого количества других стран мира. Более того, пропорция подростков, использующих Сеть, в Китае выше, чем в США. Это поколение является поколением сотрудничества хотя бы по следующей причине: в отличие от своих родителей в США, которые двадцать четыре часа в неделю смотрят телевизор, эти подростки растут, постоянно взаимодействуя между собой.

Вместо того чтобы пассивно поглощать продукты массовой культуры, представители сетевого поколения проводят время в поиске, чтении, исследовании, идентификации, сотрудничестве и в процессе организации (чего угодно — начиная от музыкальных МРЗ-файлов и заканчивая акциями протеста). Благодаря Интернету, молодые люди получают возможность постоянно вступать в массовое сотрудничество, что безумно нравится этому поколению. Они даже не могут представить себе жизнь, в которой люди не имеют инструментов для критического осмысления, обмена точками зрения, уточнения, идентификации или разоблачения обмана. Если их родители были пассивными получателями информации, молодые люди являются активными создателями медийного контента и испытывают страсть к взаимодействию.

Это — поколение исследователей. Они более скептичны по отношению к авторитетам, так как способны мгновенно просеивать информацию, самостоятельно, либо с помощью соратников или соседей по Сети. Они уверены в себе больше, чем предыдущие поколения, но они всё равно беспокоятся о своём будущем. Однако предметом их беспокойства являются не собственные способности (или их отсутствие). Они беспокоятся о внешнем взрослом мире и том, что в нём недостаёт возможностей для них.

Как показывает исследование, это поколение склонно ценить права личности, включая право на личную жизнь и выражение своей точки зрения. Вырастая, они обычно начинают противодействовать цензуре правительства и собственных родителей. Они также хотят, чтобы к ним относились справедливо — к примеру, для них вполне нормальна фраза «Я должен иметь долю в том, что создаю». Они хорошо представляют себе, что такое общее благо, а также коллективная социальная и гражданская ответственность.

Более того, пожалуй, впервые в истории человечества, дети управляют чем-то по-настоящему важным. В наши дни молодые люди становятся экспертами в области цифровой революции, изменяющей все институты в нашем обществе.

Основные положения книги о сетевом поколении начали сбываться. Однако за последние десять лет мы узнали гораздо больше о том, как именно сетевое поколение будет переписывать правила деятельности сообществ, рынков и рабочих мест. Давайте же вкратце поговорим об основных из них.

Новые совместные пространства.

Сетевое поколение имеет свой modus operandi[81] — это сети. Молодые люди являются основной аудиторией таких огромных онлайновых сообществ, как Facebook или MySpace. Они проводят на этих ресурсах свободное время, общаются и сотрудничают по различным вопросам, начиная с оценки продукции и услуг тех или иных компаний и заканчивая созданием собственного развлекательного контента или вспомогательных услуг.

MySpace является крупнейшей в мире социальной сетью. Проект был запущен в 2003 году и предназначался для того, чтобы помочь двадцатилетним жителям разобраться с тем, кто есть кто в независимой музыкальной тусовке Лос-Анджелеса. Однако вскоре минимальный возраст для доступа на ресурс был снижен до четырнадцати лет. А вскоре после этого на ресурсе появились новые сервисы и свойства, позволившие ему догнать своего основного конкурента, Friendster. В настоящее время на MySpace проводят время свыше юо миллионов молодых людей — по объёму трафика сайт превышает такие ресурсы, как Yahoo, MSN, Google и eBay.

Обширное социологическое исследование, проведённое Даной Бойд,[82] исследователем из университета Беркли, даёт нам несколько важных идей для понимания социальных сетей, таких как Livejournal, MySpace и Facebook. Её этнографические исследования широко известны в Сети, где она пользуется репутацией глубокого исследователя реального состояния Дел, связанных с социальным использованием технологий.

В недавней речи для Американской ассоциации содействия развитию науки[83] Бойд говорила о том, что для современных подростков время, проведённое на MySpace, напрямую связано с их частным пространством. «Взрослые контролируют дом, школу и большинство прочих площадок, где подростки могут развить свою деятельность, — сказала Бойд. — Подросткам говорят, где им нужно находиться, что и как делать. Дома им с избытком хватает родительского контроля, и многие из них не рассматривают свои дома как частное пространство».

Новые частные пространства легко найти в Сети, где молодые люди собираются вместе и делятся своим пространством. Это напоминает спальню с закрытыми дверями. Только в случае с Сетью туда можно пригласить тысячу друзей.

Физический мир вокруг нас становится всё менее дружелюбным, потому онлайновое пространство обретает для них всё большие значимость и привлекательность. Бойд считает, что у подростков остаётся всё меньше и меньше возможностей доступа в общественные заведения. «Классические места 1950-х для «зависания» подростков, типа ролердромов или кафе с бургерами, постепенно исчезают, — говорит она, — а вход в торговые центры или круглосуточные магазины типа 7-Eleven[84] возможен только в сопровождении взрослых. Поход в лес или по окрестностям считается опасным из-за хищников, распространителей наркотиков и извращенцев».

В виртуальном пространстве подростки свободны в управлении своими взаимосвязями, формировании собственных сетей и определении собственной индивидуальности. И хотя опасения встретить в сети обманщиков не безосновательны, Бойд полагает, что количество реальных инцидентов, связанных с сетевым обманом, гораздо ниже, чем количество сообщений об этом в СМИ.

В сердце MySpace лежит личный профиль. Участники сети указывают в нём свои интересы, вкусы и ценности, а также имеют возможность доба вить туда любимую музыку, фотографии и видеоклипы для того, чтобы сделать свой профиль более привлекательным. Личные профили есть даже у звёзд рок-музыки и кино, поэтому другие пользователи могут легко включить их в список своих так называемых «друзей».

По мнению Бойд, профиль на MySpace практически идентичен описанию личности. Комментарии сетевых друзей создают канал для обратной связи или выражения признательности — а это содействует развитию взаимодействия. «Когда наши друзья комментируют наш профиль или размещённую на нём фотографию, — говорит Бойд, — то ожидают, что мы дадим в ответ свой комментарий». Многие из этих связей не будут развиваться, однако, по мнению Бойд, такой процесс играет важную роль в социализации подростков и осознании ими таких понятий, как общественное положение, уважение, сплетни и доверие.

Легко отмахнуться от социальных сетей, считая их очередной непостоянной молодёжной причудой. Посмотрите, к примеру, на Friend&er, первую социальную сеть, ставшую известной во всём мире. Так же, как и MySpace, она была запущена в 2003 году и быстро выросла с нескольких тысяч пользователей до двадцати миллионов. Серверы компании не выдерживали такой массивной нагрузки. Менее чем через шесть месяцев большинство членов сообщества покинуло корабль. Они перешли на MySpace, предлагавший больше возможностей для формирования профиля, в частности, позволявший публиковать музыкальные композиции.

Будет ли другой судьба самих MySpace или Facebook? Не случится ли так, что подростки просто переключатся на другую крутую новинку? Крупные медийные компании типа News Corp. или Viacom вкладывают в приобретение таких сетей миллиарды долларов и надеются, что этого не произойдёт. Но кто может быть уверен? В любом случае, судьба News Corp. или Viacom в каком-то смысле не так важна. Важно, что социальные сети становятся естественным образом связаны с культурными привычками N-Gen и станут частью будущего социального процесса. Это доказывает тот факт, что сегодняшние молодые люди предрасположены к связи и взаимодействию с такими же, как они, для достижения собственных целей. Когда N-Geners самоорганизуются в онлайновую силу, которая сама на себя работает, сама себя развлекает и сама себе помогает, традиционные компании рискуют превратиться в ничего не решающих зрителей. Только самые честные и лучшие компании смогут выстоять в этой схватке и стать значимыми участниками в сетях, создаваемых представителями сетевого поколения.

Изменяя мир: друг приводит друга.

Средства массовой информации (и родители) часто сомневаются в глубине связей в MySpace. Как ты можешь иметь тысячу друзей, удивляются они. Разумеется, страхи преувеличены. Однако не все социальные сети служат для обмена фотографиями, бездумного изучения списков друзей друг друга или обмена музыкальными файлами в пиринговых сетях.

Одним из лучших примеров того, как сетевое поколение использует цифровые технологии для изменения окружающего мира, является TakinglTGlobal. Этот веб-сайт с версиями на семи языках, имеющий по тысяч зарегистрированных пользователей из двухсот стран мира и пять миллионов уникальных посетителей, можно спутать с Организацией Объединенных Наций. И в определённом смысле вы не ошибётесь. Ведь некоторые его участники сидят плечом к плечу с лидерами бизнеса и государств на Всемирном экономическом форуме в Давосе или на Всемирной встрече на высшем уровне по устойчивому развитию. Кроме того, на сайте размещено свыше 2 тысяч проектов, инициированных и поддерживаемых молодёжным сообществом по самым разным вопросам, начиная от того, как преодолеть отставание в освоении цифровых технологий в сельских районах Индии и заканчивая мерами по нераспространению СПИДа в Уганде. Эта Организация Наций управляется не дипломатами высокого ранга, а молодыми людьми в возрасте от тринадцати до двадцати четырёх лет. Подобно MySpace и Facebook, TakinglTGlobal использует все основные современные инструменты, такие как блоггинг, служба мгновенных сообщений и совместное использование медиаресурсов. Однако сайт представляет собой совершенно другой вид социальной сети. Вместо того чтобы перечислять имена любимых звёзд кино или названия песен, участники сети указывают, сколько языков они знают, страны, в которых они побывали, и вопросы, которые волнуют их больше всего. Участники сообщества со сходными интересами связываются друг с другом, а эти связи формируют основу для новой дружбы и начала новых проектов. Сооснователь проекта Дженнифер Корриеро[85] называет TakinglTGlobal «платформой, поддерживающей сотрудничество между молодыми людьми в развивающихся проектах, понимание проблем и способность разрешать их, умение влиять на процесс принятия решения, особенно по вопросам, напрямую касающимся молодых людей».

Корриеро и её партнёр Майкл Фурдюк[86] начали работать в полную силу над проектом TakinglTGlobal в сентябре 2000 года. Они получили поддержку нескольких общественных и частных спонсоров, и к началу 2001 года сайт был запущен и быстро набирал членов. Скелет организации управлялся командой из пятнадцати менеджеров, находившихся в Торонто, однако Фурдюк и Корриеро рассчитывают на помощь добровольцев в решении огромного количества задач. «Интерес к компании есть у сотен людей по всему миру, у некоторых из них есть доля в ней — и все эти люди сотрудничают каждый день, для того, чтобы она работала», — говорит Корриеро.

Следующая задача TakinglTGlobal — реформа образования. Спросите у Фурдюка, почему западные системы образования терпят поражение, и вы получите, без сомнения, исчерпывающий ответ. Проблема не в низкой дисциплинированности студентов и не в плохой работе преподавателей, и даже не в беззубых стандартах. По его мнению, настоящая проблема состоит в недостаточности содержания.

Исследования последних тридцати лет показали, что интерес и энтузиазм молодых людей постоянно снижаются от года к году. «Всё остальное вокруг стало более интересным», — говорит Фурдюк. Те из N-Geners, кто регулярно играет в онлайновые игры или общается со сверстниками на MySpace, ожидают большего от занятий в классе. Взгляните на сегодняшние учебные планы — вы не найдёте в них много интерактива. «Мы, так же как и многие годы назад, продолжаем учиться читая и выслушивая нескончаемые лекции».

Ответом TakinglTGlobal на это стал набор инструментов и видов деятельности, которые заставят учащихся сотрудничать со своими сверстниками из разных стран в работе над совместными проектами, в результате чего обучение будет происходить в ходе реализации проектов, действительно что-то меняющих к лучшему в их собственных сообществах. «Это по-настоящему активное обучение, требующее присутствия, — говорит Фурдюк. — Преподаватели из Канады и Нигерии списываются друг с другом, устраивают виртуальный класс и поручают учащимся совместно заниматься исследовательскими проектами, в ходе которых они могут вести блоги, размещать свои работы и сотрудничать в развитии вики своего класса». Благодаря помощи со стороны Microsoft, проект будет запущен в школах Северной Америки к 2008 году.[87]

И если N-Geners могут изменить будущее образовательной системы, что же последует за этим? Ну, для начала, вся экономика в целом.

N-Geners как просьюмеры.

Это поколение купается в возможностях получения информации и развлечений. Бюллетени, сайты сравнения цен, блоги, мгновенные сообщения — все эти инструменты предоставляют им простую и доселе невиданную возможность выбора между различными предложениями.

Поскольку N-Geners путешествуют во всей этой сумятице, нет ничего удивительного в том, что на их выбор сильно влияет мнение людей, которых они знают (или думают, что знают). «Наше поколение не верит СМИ и рекламе настолько, насколько мы верим мнению равных нам участников пиринговых или социальных сетей», — говорит Майкл Фурдюк. В настоящее время, пожалуй, впервые после взрыва массового маркетинга в середине XX века, репутация и устные рекомендации стали мощной силой, которую должны учитывать специалисты по маркетингу, иначе эта сила раскрутит пружину и приведёт к непредсказуемым последствиям.

N-Geners не собираются оставаться пассивными потребителями, напротив, они во всё большей степени хотят удовлетворять свои желания относительно возможности выбора, удобства, соответствия личным пожеланиям. Более того, они хотят контролировать процессы, связанные с товаром, — начиная с дизайна и непосредственного производства и заканчивая его дистрибуцией. Впервые мы заметили это, когда заработала система Napster (а потом и Kazaa, BitTorrent, Lime Wire). Это была настоящая революция в дистрибуции и пересылке музыки, телевизионных шоу, компьютерных программ и кинофильмов. Предоставление доступа к файлам занимает в настоящее время половину мирового трафика Интернета — к великому огорчению Голливуда. Это служит чётким сигналом того, что сетевое поколение пересматривает понятие копирайта и интеллектуальной собственности.

По сути, N-Geners создают не только новые формы искусства, но и помогают оформиться новой творческой и философской открытости. Они считают естественными свои способности делать ремиксы на музыку или видео, взламывать программы или каким-то другим образом вмешиваться в традиционную культуру потребления. Разумеется, они не позволят вышедшим из моды законам об охране интеллектуальной собственности встать у них на пути.

Исследование американских тинейджеров, проведённое Pew Internet и American Life ProjecL, показало, что свыше половины (а точнее, 57%) подростков, заходящих в Сеть, являются так называемыми «создателями контента». Это составляет примерно половину всех подростков в возрасте от двенадцати до семнадцати лет, то есть около 12 миллионов человек в одних только США. И их количество растёт с каждым годом. Эти творцы контента занимаются огромным количеством дел: созданием блогов или личных веб-страниц; размещением оригинального контента для совместного использования, например, произведений искусства, фотографий, текстов или видео, а то и ремиксов или новых версий контента других пользователей, найденного в Сети.

Самым популярным способом создания контента является размещение авторского контента, зачастую на блогах. Эти коллекции личных мыслей, мнений и интересных фактов представляют собой нефильтрованное самовыражение. Также популярны ремиксы найденного в Сети контента, представляющие собой собственное оригинальное произведение. Наш коллега, профессор из Стэнфорда Лоуренс Лессиг[88] соо6щил нам, что за последние несколько лет фанаты исполнителей, записывающихся на студии Wind-up Records, потратили 250 тысяч часов на создание и распространение более 3 тысяч музыкальных видеоклипов. Но речь здесь идёт не о привычных для вас видеоклипах, которые можно увидеть по телевизору.

Фанаты (в основном, дети) используют свои компьютеры для того, чтобы синхронизировать японские аниме-мультфильмы с популярными песнями, в результате чего создаются новые формы искусства — аниме-клипы. По данным Лессига, 3 тысячи музыкальных видеоклипов, связанных с Wind-up Records, представляют примерно 5% всего контента, созданного фанатами и размещённого на одном популярном сайте. Этом сайт регулярно посещается полумиллионом пользователей, а свыше 30 тысяч любителей музыки и аниме регулярно размещают там свой контент.

Однако Wind-up Records умудрилась упустить прекрасную возможность задействовать своих слушателей в качестве проповедников творчества артистов. Компания потребовала, чтобы видеоматериалы были удалены с сайта, хотя на создание некоторых из них потребовались тысячи часов работы. К сожалению, такое отношение типичным. Большинство компаний попросту не могут правильно управляться с безграничной креативностью N-Geners. Однако толковые компании в такой ситуации не станут рассылать угрожающие письма — напротив, они найдут творческие способы вовлечения N-Geners в процессы создания и дистрибуции продукта.

Возможность привлечения N-Geners (и других клиентов) в деятельность предприятия в качестве соавторов ценности представляет собой самый волнующий процесс — он помогает создать невиданный ранее двигатель изменений и инновации. Однако мы должны пересмотреть понятие самого процесса инновации, так как в противном случае компании имеют все шансы упустить предоставившиеся возможности. Мы обсудим новое понятие инновации в главе 5, «Просьюмеры».

Работники в стиле вики.

Каждое из прежних поколений привносило свои уникальные характеристики для рабочих мест, однако степень принятия высоких технологий, уровень творчества, глубина социальных связей и разнообразие, присущие сетевому поколению, существенно отличают его от других. Выступая в качестве наёмных служащих, представители этого поколения до неузнаваемости изменят само понятие рабочего места и способы ведения бизнеса, и это окажется посильнее, чем концепция «человек организации»[89] 1950-х.

Старая корпорация представляла собой чёткую иерархию, в которой босс являлся авторитетом для любой части бизнеса. В наши дни 80 миллионов молодых американцев занимают рабочие места и выходят на рынки — это новая сила, которая будет способствовать всевозможным видам неортодоксальных связей. «Возможно, мы будем теперь по-другому смотреть на управление, — говорит Майкл Фурдюк. — Если у каждого из нас есть собственная сфера полномочий, то мы сможем для достижения лучших результатов взаимодействовать с различными командами, представляющими разные дисциплины».

Концепция работы сетевого поколения лучше всего описывается набором нестандартных атрибутов или норм, выявленных нами в исследовании, проведённом совместно с нашим коллегой Ричардом Барнардом. Эти нормы N-Gen — скорость, свобода, открытость, инновационность, мобильность, аутентичность и готовность к игре — могут сформировать основу для обновлённой и инновационной рабочей культуры, однако могут, с другой стороны, создать проблемы для сотрудников, пытающихся адаптироваться к новым ожиданиям. Мы обсудим эти новые нормы работы более подробно в главе 9, «Рабочее место в стиле вики».

Подводя итог, можно сказать, что этика работы сетевого поколения позволяет ему стать поколением настоящих новаторов. Представители этого поколения постоянно находятся в поисках нового. Они открыты к новым идеям. Они склонны верить, что разнообразие возможно практически во всех сферах жизни. Их стремление к свободе приведёт их на новые, ещё не отмеченные на карте территории. Есть основания считать, что N-Geners будут добиваться того, чтобы их работа требовала высокой степени сотрудничества и совместного обсуждения и позволяла им удерживать баланс между работой и личной жизнью. Это поколение будет в особой степени ценить удовольствие. Их готовность к игре будет привносить в работу элемент развлечения. А их желание аутентичности будет означать активное противодействие попыткам старшего поколения мешать им «говорить на своём языке». Поэтому компании, способные адаптироваться к новым требованиям сетевого поколения, смогут приобрести отличный источник конкурентоспособности и инноваций. Те же, кто не смогут или не захотят делать этого, останутся на обочине, так как не смогут обновить кровь в своей компании — ведь N-Geners просто выберут не их, а другие из имеющихся возможностей.

Экономика сотрудничества.

Идеальный шторм технологии, демографии и глобальной экономики базируется на трёх исторических силах. Мы уже описали первые две из них: рост Интернета второго поколения и взросление нового поколения, которое мы называем «сетевым поколением». В этом последнем разделе мы опишем экономику сотрудничества, саму по себе являющуюся результатом взаимодействия двух сил. Во-первых, это глубокие изменения в корпоративных структурах, заставляющие компании уничтожать стены и начинать сотрудничать с целью создания ценности с внешними ресурсами. Во-вторых, это рост по-настоящему глобальной экономики, которая требует новых способов экономического сотрудничества и делает их возможными, открывая целый мир работников, обладающих требуемыми знаниями, для компаний, которые ищут людей с уникальными мозгами для решения своих проблем.

Закон Коуза.

Идея о том, что самоорганизующиеся сети производителей знаний способны помочь или даже бросить вызов традиционной корпорации как основной производственной единице, кажется фантастической. Картины, изображающие производителей как гигантов индустриальной эпохи, настолько въелись в память общества, что мы вряд ли способны представить себе мир, в котором у этих гигантов нет монополии на производство.[90]

Однако можно заметить, что способ, используемый компаниями для организации инноваций и создания ценности, меняется существенным образом. Лучшие компании с оборотом в миллиарды долларов начинают постепенно понимать, что инновации начинаются не на верхушке компании. Всё чаще эти иерархические структуры превращаются в самоорганизующиеся структуры, напоминающие сеть или паутину и основанные на принципах сотрудничества. Эти структуры вовлекают в процесс создания ценности потребителей, сотрудников, поставщиков, партнёров по бизнесу и даже конкурентов. При этом в таких структурах отсутствует прямой управленческий контроль. Почему это происходит? Всё дело в снижении стоимости сотрудничества.

Как ни странно, история начинается не с 1990-х годов, когда о существовании Сети стало широко известно, а в 1937 году. В этом году молодой британский социалист Рональд Г. Коуз[91] опубликовал статью, озаглавленную «Природа фирмы».[92] Незадолго до этого Коуз посетил Соединённые Штаты и побывал на предприятиях Ford и General Motors. Эти промышленные монстры озадачили его. Каким образом, удивлялся Коуз, экономисты могли говорить о том, что Сталин ошибается, управляя СССР как огромной компанией, в то время как Генри Форд и Альфред П. Слоун-мл. сходным образом управляли своими гигантскими компаниями?[93] В конце концов, с теоретической точки зрения именно рыночный механизм лучше всего уравновешивает спрос и предложения, устанавливает цены и извлекает максимальную пользу из имеющихся ресурсов. Так зачем же люди не действуют в качестве индивидуальных продавцов и покупателей, а собираются в компании, состоящие из десятков тысяч сотрудников?

Коуз считал, что для существования вертикально интегрированных компаний, несмотря на их кажущуюся противоречивость, имеются свои резоны. Один из них связан со стоимостью информации. Такие процессы, как производство буханки хлеба, сборка автомобиля или процесс реанимации в больнице состоят из этапов, на которых тесное сотрудничество и общая цель становятся абсолютно необходимыми условиями производства. В обычной практике не имеет смысла разбивать производственные и другие процессы на ряд последовательных этапов, в каждом из которых производится переговорный процесс. Если бы это произошло, то расходы по каждому этапу перевесили бы любые преимущества, возникающие благодаря действию механизмов конкуренции.

Во-первых, появились бы расходы на поиск поставщиков и определение того, насколько их предложение приемлемо. Во-вторых, появились бы расходы на переговоры по согласованию цены и условий поставки. В-третьих, возникли бы расходы, связанные с координацией процессов создания различных продуктов (Коуз называл эти расходы «трансакционными издержками»). Чтобы избежать всего этого, большинство компаний принимали решение о самостоятельном выполнении максимального количества необходимых функций.

Всё это привело к формулированию того, что нам с коллегами известно под названием «закона Коуза»: компания будет расширяться до тех пор, пока стоимость новой трансакции внутри фирмы не превысит стоимость аналогичной трансакции на внешнем рынке. До тех пор пока проведение каких-либо операций внутри фирмы обходится вам дешевле, продолжайте делать это. Однако если дешевле купить это на открытом рынке, даже и не пытайтесь делать это сами.[94]

Как же повлиял Интернет на действие закона Коуза? С формальной точки зрения, закон остался прежним. Однако Интернет привёл к столь быстрому и значительному снижению трансакционных издержек, что стало полезнее читать закон Коуза наоборот, а именно: компании следует ужиматься до тех пор, пока стоимость проведения трансакции внутри неё не станет ниже, чем на внешнем рынке. Безусловно, трансакционные издержки всё ещё существуют, однако на внешнем рынке их значение не столь важно и обременительно, как внутри самой компании.

Давайте ещё раз рассмотрим три вида расходов, связанных с сотрудничеством. Генри Форд и Альфред П. Слоун должны были физически искать хороших поставщиков, инспектировать фабрики и обдумывать вопросы ценообразования. В большинстве случаев использование сторонних поставщиков обходилось слишком дорого, поэтому компании пытались обезопасить себя, выстраивая права собственности по всей производственной цепочке создания автомобиля (хотя это и мешало им воспользоваться преимуществами рыночных механизмов). Типичным примером такого подхода стал печально известный завод Форда в городе Ривер-Руж — с одной стороны загружались каучук и сталь, а с другой стороны выезжали готовые автомобили. В наши дни производители просто набирают «ось» или «ветровое стекло» в производственных поисковых системах и начинают обсуждать цены с помощью Сети. Если они хотят, то могут легко проверить добросовестность поставщика — для этого им достаточно просто изучить материалы аналитических исследований, также доступных онлайн.

А что же с расходами на переговоры и координацию? Вам нужна сталь из Китая, резина из Малайзии или стекло из города Вичита, штат Канзас? Нет проблем. В Сети найдется достаточное количество клиринговых палат для каждого из этих продуктов. Они позволяют покупателям найти приемлемые цены, качество и сроки поставки с помощью нескольких щелчков мыши. Каждый руководитель или сотрудник может проверить состояние дел по любой поставке с помощью виртуальной карты, на которой показано точное расположение груза в любой момент перевозки.

Закон Коуза, когда-то объяснивший смысл развития гигантских корпораций, в наши дни объясняет, почему традиционные корпорации всё чаще отодвигаются на обочину бизнеса другими, новыми типами компаний.

Деловая Сеть.

Так называемая деловая сеть,[95] или в-web — это новый тип компании. В-web несколько компаний, совместно представленных в Интернете. Каждая из них сохраняет свою индивидуальность, однако взаимодействует с другими, создавая тем самым больше, чем каждая могла бы создать в отдельности (даже в самых радужных мечтах).

Деловые сети представляют собой новый тип сотрудничества между предприятиями. Это не простая надстройка к старой корпорации, вроде нового сорта сигар, предлагаемого в яхт-клубе для высших руководителей. В-web — это волна, которая вот-вот нахлынет и с головой накроет весь этот яхт-клуб.

Всего лишь пару лет назад музыкальный бизнес контролировался небольшим количеством компаний, ведущих свою историю с индустриальной эры, наподобие Sony или PolyGram. Они были крайне обеспокоены развитием МРЗ, бесплатного протокола сжатия цифрового аудио. Однако, несмотря на все их усилия, деловая сеть, связанная с МРЗ, быстро приобрела ясные очертания и представляла собой в конце 1990-х поставщиков контента, наподобие MP3.com; производителей оборудования, например Rio МРЗ-плеера (предшественника iPod); технологии распространения, такие как программа Napster, созданная девятнадцатилетним Шоном Фэн-нингом[96]; и огромное количество тинейджеров, у которых была большая любовь к музыке, мало денег и убеждение в том, что «информация хочет быть бесплатной/свободной».

До появления Интернета эти многочисленные группы людей не могли найти друг друга — затраты на поиск были слишком высоки. В Интернете такие затраты практически не существуют. Тинейджер находит в ходе странствия по Сети сайт MP3.com, рассылает письмо с новостью о сайте своим друзьям по электронной почте, и с этого момента в-web начинает существовать.

К 2000 году, когда звукозаписывающая индустрия соизволила обратить внимание на эти факты, в-web МРЗ-файлов достигла критической массы. Через Интернет стало возможным загружать десятки тысяч музыкальных файлов, деятельность одного лишь Napster, по оценкам компаний, обошлась им в 300 миллионов долларов упущенных продаж.

Музыкальная индустрия пытается запускать один за другим дорогостоящие судебные процессы против компаний, распространяющих музыку в Интернете, и даже против клиентов этих компаний. Звукозаписывающие компании упорно пытаются защитить старый способ ведения бизнеса, не стараясь при этом хотя бы подумать о каком-либо новом.

Рост сетей не означает, что компании перестанут вертикально интегрироваться и привлекать знания и способности внутрь своей структуры. Любой компании нужно постоянно оценивать свои границы для того, чтобы соответствовать изменчивым требованиям и возможностям в каждый момент времени. Это означает, что решения о границах бизнеса лежат в самой сердцевине стратегии. Какие способности сотрудников нужны нам внутри, а какие можно оставить снаружи? Если наша сеть распадается, как мы делим её останки? Как мы можем быть уверены в том, что получим свою часть заработанного?

Хорошую работу недавно проделала компания Apple. Она выстроила сеть, в которой получает основную часть заработанного. Компания взяла микрочипы (разработанные Motorola и другими компаниями), поместила их в iPod (созданный компанией Foxconn), наняла разработчиков для создания программы iTunes, а затем предоставила доступ к цифровым музыкальным файлам (созданным музыкантами). В результате появился уникальный и крайне успешный проект, интересный для покупателей. Тем не менее большая часть денег в этой в-web перечисляется звукозаписывающим компаниям, потому что на ваш iPod ценой 300 долларов можно записать песен на 8 долларов. Поэтому, если компания Apple хочет увеличить долю собственных поступлений от проекта, ей имеет смысл подумать о собственном музыкальном бизнесе. Так что будьте готовы к возвращению Apple Records. На самом деле Apple уже сейчас предлагает музыкальный контент, который можно заказать только через iTunes.[97]

Нетрудно заметить, что сотрудничество в деловых сетях строится не на основе взаимной любви. Нередко участие или руководство такой сетью требует изрядной гибкости в определении взноса каждого из участников и распределении результатов деятельности. Для компаний, управляющих сетью, обычной проблемой и источником головной боли может стать сговор партнёров.

Некоторые из упомянутых нами выше компьютерных компаний крайне обеспокоены ростом тайваньского производителя под названием Foxconn — компании с оборотом 30 миллиардов долларов, ставшей в последнее время крупнейшим игроком в отрасли. Foxconn предлагает отличные цены, так как имеет огромные производственные мощности в Китае. Однако, как сказал нам один руководитель компьютерной компании, «я боюсь того, что проснусь как-нибудь утром и узнаю, что они переместились вверх на одно звено и стали моим конкурентом, а не поставщиком. Их низкие цены — как наркотик, я их люблю. Но я им не верю».

Нечто, что можно назвать «предприятием 2.0», уже ставит свои паруса и готовится плыть в идеальном шторме. Тем временем, усиление глобализации требует от лидеров в-web глобальных действий.

Глобальное игровое поле.

Разумеется, как только речь заходит о создании глобальных деловых сетей, на ум большинству менеджеров приходят Индия и Китай. Бизнес-пресса обычно пишет об аутсорсинге и офшоринге. Это правда, но на самом Деле картина гораздо шире. Вопрос заключён не только в этих двух понятиях. Мы видим, как перетряхивается вся социальная, политическая и экономическая ткань, покрывающая нашу планету. То, что происходит сейчас, в долгосрочной перспективе будет иметь куда более серьезные последствия, чем промышленная революция.

В заключении отчёта Национального совета по разведке США[98], озаглавленного «Создание карты глобального будущего»[99], сказано: «Комментаторы называли 1900-е американским столетием. Лидеры XXI века уже занимают своё место — это Азия, во главе с Китаем и Индией». Китай уже стал мировым производственным цехом, а Индия — мировым офисом. Потенциал этого региона (уже получившего название Chindia, или Киндия) — население, составляющее треть мирового, огромные внутренние рынки, дешёвая и высококвалифицированная рабочая сила, а также правительственная политика, способствующая притоку капитала. Всё это заставляет полагать, что мир в настоящее время находится на переломном моменте истории.[100]

Некоторые высказывают сомнения в том, что у этих стран хватит ресурсов для глобального лидерства в сферах научных исследований или создания по-настоящему инновационных продуктов и услуг. Обе страны вынуждены отдавать существенную часть своего финансового и людского капитала на решение проблем инфраструктуры, здравоохранения, систем социального обеспечения и школьного образования. Не решив эти проблемы, они не смогут оставаться конкурентоспособными в условиях экономики, основанной на знаниях.[101] Тем не менее Мадхав Бхаткули[102] из индийского фонда TCI New Horizon Fund говорит: «Перед глазами Китая и Индии находится много низко висящих фруктов. Наши низкие производственные издержки позволяют нам выбрать любой из них — например, технологию, позволяющую послать человека на Луну!»[103]

Такая точка зрения заслуживает внимания, однако крайне опасно предполагать, что преимущества и способности сохраняются вечно. Крупнейшие азиатские компании и экономические системы, тем не менее, справляются со стоящими перед ними структурными и организационными проблемами, а скептики зачастую недооценивают их способность и желание быстро учиться.[104]

ICICI Bank, изначально основанный в Мумбаи, менее чем за десять лет стал вторым по величине розничным банком в Индии. Банк является лидером в каждой категории розничных услуг, которой он занимается. Прямо сейчас ICICI уже стучится в двери родных домов мировых банков — он уже открыл свои представительства в Канаде и Великобритании. Активы этих представительств каждый день растут на 1 миллион долларов.

Частично успех ICICI связан с самостоятельным проведением услуг клиентами (клиенты осуществляют свои операции самостоятельно в электронных операционных залах), а частично — с низкой стоимостью рабочей силы в Индии. Однако издержки ICICI также невелики из-за инновационных технологических систем-серверов, работающих на программном обеспечении с открытым доступом. Такой подход обходится банку примерно в десять раз дешевле, чем стоимость аналогичной инфраструктуры, используемой в средней западной финансовой компании.

По всему Китаю развиваются «инновационные города», в которых тысячи взаимосвязанных компаний используют новые технологии, низкозатратные структуры и близость друг к другу для того, чтобы уничтожить своих конкурентов во всём мире. Эти аморфные деловые сети атакуют одну индустрию за другой — начиная от мотоциклов и заканчивая мобильными телефонами — и всюду пытаются применить свои инновации при производстве аналогов продукции западных конкурентов. Они не только производят сходную продукцию по более низким ценам, но иногда не используют сколько-нибудь известного названия для своей продукции, тем самым легко ускользая из поля зрения крупных конкурентов.

Китай и Индия прошли огромный путь за короткое время и пойдут ещё дальше. Глобализация в наши дни связана не только с использованием полуграмотных рабочих в трудоёмких отраслях в странах третьего мира. Речь уже идёт о высококачественном дизайне или профессиональных услугах. И этот тренд вряд ли будет сужаться. Индия смогла даже заняться экспортом услуг в области здравоохранения. Лидирующие медицинские центры в Индии предлагают проведение операций на открытом сердце примерно за четверть стоимости аналогичной операции в Европе или США.

США или Европе не стоит — более того, было бы просто безумием — считать, что они будут так же легко доминировать в высокотехнологичной экономике, как делали в прошлом. Совсем скоро американские и европейские компании будут соревноваться в условиях, когда они создают лишь одно из четырёх или пяти крупнейших изобретений; в условиях, когда их расходы на заработную плату или здравоохранение в несколько раз выше, чем у растущих конкурентов, а основные рынки или технически грамотная рабочая сила находятся в других странах.

Тем не менее будущее — за сотрудничеством, невзирая на границы, культуры, компании и принятые правила. Страны, сужающие свой фокус До «национальных целей» или обращающиеся внутрь, не смогут преуспеть в новой эре. Таким же образом компании, не способные распределить свою Деятельность по всему миру и создать сети, занимающиеся глобальной инновацией, попросту не смогут конкурировать в условиях глобального рынка. По сути, альтернатива следующая: стань глобальным или умри.

Посмотрите на Celestica, канадского производителя электроники. Подобно многим другим западным компаниям, занятым в сфере производства электроники, компания прошла период значительной реструктуризации, передав часть операций в страны Восточной Европы, Латинской Америки и (в основном) Азии. Если раньше 80% предприятий Celelestica находилось в развитых странах, а 20% — в странах с низкими издержками, то сейчас пропорция стала обратной. «Если бы мы не произвели такие значительные изменения за последние несколько лет, — говорит Стив Делейни,[105] руководитель компании, — то, честно говоря, я не уверен, что мы бы до сих пор остались на плаву».

Глобализация ведёт не только к рационализации цепочек снабжения. Она также влияет на географию инноваций. В мире существуют различные варианты среды для инноваций, зависящие от таких факторов, как технологическая инфраструктура, навыки, присущие определённой стране, уровень дохода и динамика конкуренции. Инновационные многонациональные компании уже давно разрабатывают различные среды для новых идей.

Произошли две важные вещи.

Во-первых, расширился уровень технологической зрелости. США находятся по этому показателю не на первом месте, а скорее, ближе к середине. Например, Южная Корея обогнала США по уровню проникновения широкополосного доступа в Интернет. То же самое можно сказать и о доле пользователей высокоскоростной мобильной связи. Это превращает Южную Корею в крайне интересное место для поиска технологических инноваций, ориентированных на потребителей.

Во-вторых, ввиду ускорения цикла разработки продукции исследовательские команды могут с помощью инструментов Сети с большей лёгкостью взаимодействовать, невзирая на географические расстояния.

Западные фармацевтические гиганты, такие как GlaxoSmithKline или Eli Lilly, затягивают пояса, передавая на сторону исследовательские функции практически по всем ценностным цепочкам: от ранних исследований, в которых небольшие фирмы уже доказали свою эффективность, до крайне затратных клинических тестов. По расчётам, от 20 до 30 % мировых клинических исследований уже сейчас проводится в Азии.[106]

Многие беспокоятся о том, что императив «стань глобальным или умри» приведёт к постепенному загниванию Запада. Недавние исследования, однако, показали, что глобализация не так страшна, как может показаться на первый взгляд. К примеру, руководители замечают, что передача на сторону (аутсорсинг) связана не только с дешёвой рабочей силой за границей, но и с ростом компании, более эффективным использованием потенциала квалифицированного персонала, а иногда — и с созданием новых рабочих мест.

Как объясняет глава IBM Сэм Палмизано,[107] «вопрос не в том, захотите ли вы использовать глобальные ресурсы таланта, а в том, есть ли у вас способность это сделать». Разумеется, экономия на издержках от более дешёвого труда может быть значительной. Но это просто ерунда по сравнению с ростом результативности, производительности, качества и прибыли, возникающих при правильном использовании объёма таланта, доступного во всемирном масштабе.[108] До тех пор, пока мы продолжаем помогать тем, кто не может найти себя на переходном этапе, глобализация обещает больше рабочих мест и процветания для всех.

Даже небольшие и средние компании видят плюсы в более открытой глобальной экономике. В отличие от крупных фирм, они не настолько обременены огромным количеством рабочих мест, инвестициями в основные активы или жесткими организационными принципами. Видя перед глазами действительно глобальную инфраструктуру, они могут купить, практически как с полки супермаркета, любую функцию, необходимую им для управления компанией. Просто хлопните в ладоши — и вам будет доступно всё, начиная от маркетинговых исследований и офисной работы и заканчивая контрактным производством. И почти каждой из этих функций вы можете управлять через Интернет. То есть небольшое может почти моментально стать большим, потому что суперэффективные модели бизнеса позволяют любой компании использовать возможности мирового класса.

В условиях экономики сотрудничества настоящим преимуществом глобального аутсорсинга является не экономия на издержках, а практически неограниченные возможности роста, инноваций и разнообразия. Новые продукты и услуги будут создаваться куда большим количеством людей с разными мозгами, чем когда-либо раньше. Глобальный рынок сегодняшнего дня предоставляет много возможностей для выбора из разнообразных вариантов. Основными двигателями развития в XXI веке станут деловые сети, создающие уникальные и непревзойдённые комбинации ресурсов и способностей из развитых и развивающихся стран. В условиях глобальной экономики никто — ни человек, ни компания, ни страна — не может считать себя изолированным островом. Новый закон бизнеса, относящийся к конкуренции, гласит: «Сотрудничай или исчезни». И это справедливо для всего мира.

Управляя идеальным штормом.

В этой главе мы попытались рассказать об основных достоинствах и императивах сотрудничества. Мы говорили о том, что в настоящее время одновременно присутствуют глобальная платформа для сотрудничества, поколение, выросшее в условиях сотрудничества, и глобальная экономика, делающая возможными новые формы экономического сотрудничества. Это создаёт условия для возникновения идеального шторма, который существенно изменит стратегию и архитектуру компаний. Старые пароходы индустриальной эпохи утонут под обрушивающимися на них волнами, а фирмы, которые смогли создать живые сетевые структуры и присоединились к внешним источникам идей и энергии, обретут плавучесть и смогут выжить. Компании, готовые к изменениям и руководящие ими, получат существенные преимущества в рамках своих индустрии.

Когда мы поделились нашей метафорой идеального шторма с одним из наших коллег, он напомнил нам о том, что новые формы организации на основе сотрудничества не новость, — они стары, как сама история человечества. И, хотя мы и начали нашу главу с обсуждения новой Сети и сетевого поколения, можно было с тем же успехом вернуться на двести тысяч лет назад, когда, по мнению специалистов по эволюции, у человека как биологического вида возникли и начали развиваться способности к абстрактному мышлению и коммуникации. А поскольку мы оба любим историю, то хотели бы завершить главу одним, последним погружением в прошлое.

Наши предки примерно шестьдесят или семьдесят тысяч лет назад оставили нам зримые свидетельства нашей предрасположенности к социальному сотрудничеству. Это отображено в наскальных рисунках, об этом свидетельствуют и примитивные инструменты сообществ охотников и собирателей, сохранившиеся до наших дней. Люди быстро поняли, что группы, обладавшие навыками сотрудничества, становились более успешными с материальной точки зрения, чем группы, в которых нормой считалось более узкое следование собственным интересам. Примерно за восемь тысяч лет до нашей эры племена начали вести оседлую жизнь.

Вместо того чтобы сражаться за еду, они стали выращивать зёрна, собирать травы, а затем хранить их в небольших поселениях, что снижало уровень мобильности. Люди выбрали для себя разделение труда между различными группами, основанное на сотрудничестве, и создали для поддержания такого порядка определённые правила и общественные институты. Города, армии, империи, предприятия, национальные государства и социальные движения — все эти институты развивались естественным образом в ходе дальнейшей эволюции.

В наше время люди участвуют в процессе разделения занятий, и сложность этого процесса не всегда подвластна человеческому восприятию. Многие из нас получают существенную часть своих средств к существованию от неизвестных людей — тех, с кем мы не связаны ни кровными узами, ни узами брака. Наши системы производства, торговли и финансов стали поистине глобальными, оперирующими информацией в режиме реального времени и привлекающими ресурсы со всего света.

Мы можем использовать в своей работе способности и навыки большого количества специализированных производителей, работающих над единым проектом, будучи разнесёнными в пространстве и времени. И с учётом крайне небольшого временного интервала, в течение которого мы располагаем достаточными для размышления ресурсами, нам удалось накопить значительный объём знания.

Теперь же, успешно решив большинство вопросов, связанных с окружающей нас физической средой, мы становимся перед решением следующего вопроса, связанного с умственной средой, — активно развивающимся виртуальным миром знаний, средств массовой информации и развлечения; миром, наполненным информацией, создаваемой миллиардами соединённых между собой людей; миром, к которому может без особых проблем подключиться каждый, а взаимодействие между различными группами является modus operandi каждого дня. Мы называем это мир миром «викиномики», в котором грядущий идеальный шторм технологии, демографии и глобальной экономики станет безжалостной силой изменений и инноваций.

Что могут получить руководители бизнеса от этого шторма? Как смогут адаптироваться к нему компании? Следующие семь глав книги расскажут вам о новых стратегиях и бизнес-моделях, которые компании используют для создания инноваций и переписывания правил конкуренции. Каждая из них — производство на равных, идеагоры, сообщества просьюмеров, новые александрийцы, открытые платформы, глобальные цеха и рабочие места в стиле «вики» — представляет новый способ использования компаниями массового сотрудничества для улучшения своих инноваций и ускорения роста. Надеемся, что вам понравится полёт вместе с нами.

3. Пионеры пиринга

В начале был софт.

7июля 2005 года без десяти девять утра столица Великобритании, Лондон, замерла в тот момент, когда четыре бомбы одновременно взорвались в разных участках её транспортной системы. Уже через восемнадцать минут (это раскопала впоследствии вездесущая пресса) первые сообщения о событии появились в Википедии, бесплатной онлайновой энциклопедии, которую может редактировать каждый участник. Энтузиаст вики из Лейчестера (Великобритания) под ником Morwen написал: «7 июля 2005 года появились сообщения о взрывах и других инцидентах на станциях метро центрального Лондона, а именно «Олдгейт-Ист», "Эдвард-роуд", «Кинг-Кросс», "Олд-стрит" и «Рассел-сквер». Предполагалось, что эти инциденты связаны с недружественными насильственными актами».

Уже через несколько минут другие члены сообщества начали добавлять информацию и корректировать приведённые в статье данные. К тому времени, когда в Северной Америке наступило утро, в процесс уже включились сотни пользователей. К концу дня усилиями двух с половиной тысяч человек в энциклопедии появилась детальная статья о событии объёмом в четырнадцать страниц. Она содержала гораздо больше деталей, чем информация в любом традиционном печатном издании.[109] Этот факт показал силу Википедии как нового информационного источника и продемонстрировал, что тысячи независимых друг от друга добровольцев могут создавать быстрые, гибкие и инновационные проекты, способные выдавать лучшие результаты, чем самые большие и хорошо финансируемые предприятия.

Википедия является типичным примером производства на равных — нового способа производства товаров и услуг, пользующегося всеми преимуществами массового сотрудничества. И хотя производство на равных обычно ассоциируется с разрозненными командами программистов, работающих с программами с открытыми кодами, наподобие Linux, в действительности Linux уже стал экономической электростанцией для многих компаний. Оборудование, работающее на Linux, и выполняемые с его помощью услуги ежегодно приносят миллиарды долларов. А на развитие этой операционной системы стали тратить огромные деньги такие компании, как IBM, Motorola, Nokia, Philips, Sony и десятки других.

На момент написания этой книги Linux прямо используется более чем ста миллионами пользователей устройств TiVo, мобильных телефонов Motorola Razr и другой бытовой электроники, а опосредованно — ещё миллиардами людей, заходящих на сайты поисковых систем Google, Yahoo или миллиарды других сайтов.

Если ваш автомобиль — BMW, то велики шансы, что его бортовой компьютер использует Linux. Ежеквартально продаётся более чем на i миллиард долларов серверов под управлением Linux — доля одной только компании IBM на этом рынке составила свыше 2 миллиардов в 2006 году. Доля Linux растёт в восемь раз быстрее, чем весь рынок серверов, и эта система уже принята в качестве стандарта крупными игроками — например, Китайской Народной Республикой, вполне крупной организацией.

Linux и Википедия являются источником нескольких важных вопросов, освещаемых в данной главе. Если уже сейчас тысячи людей могут сотрудничать и создавать операционную систему или энциклопедию, то что же будет потом? Какие отрасли пострадают от производства на равных сильнее всего? А какие компании придут к процветанию? Должны ли толковые менеджеры пытаться похоронить этот феномен, как это попытались сделать звукозаписывающие компании с файлообменными системами? Или они, напротив, научатся использовать творчество и талант, находящиеся за пределами их организационных границ, как это сделали IBM и другие игроки с программным обеспечением с открытыми кодами? И если я, как предприниматель, открываю прежде секретные знания о моём продукте или технологии, то как я смогу зарабатывать деньги на том, что мне более не под силу контролировать напрямую?

Вопросы, которые выглядели чисто теоретическими всего лишь несколько лет назад, вдруг стали жизненно важными. Производство на равных развивается как альтернативная модель производства, которая может эффективно использовать человеческие навыки, способности и интеллект более эффективно и результативно, чем традиционные компании. То, как компании будут относиться к производству на равных, определит будущее их отраслей и их собственные шансы на выживание.

Компаниям потребуется стратегия отношения к производству на равных, которая будет учитывать и плюсы, и минусы этой модели для бизнеса.

В этой главе мы постараемся глубже копнуть историю и рассказать о нескольких уроках, полученных «пионерами пиринга» — людьми, которые и принесли всем нам программные продукты с открытым кодом и Википедию. Мы расскажем о том, как работает производство на равных и как самые первые его примеры показывают возможную траекторию развития. Мы разрушим миф о том, что производство на равных всего лишь заберёт часть дохода у экономики и тем самым уменьшит шансы компаний на получение прибыли. А затем мы покажем, как компании могут использовать производство на равных для извлечения прибыли и развития ключевых преимуществ собственного бизнеса.

Если бы вам понадобилось извлечь из этой главы единственный урок, он заключался бы в следующем: крайне ошибочно относиться к производству на равных как к любопытной новинке или проходящей моде. Это не просто онлайновая сеть. Или, как сказал бы руководитель компании Google Эрик Шмидт, производство на равных — это больше, чем просто сидеть и мило беседовать по милым вопросам повестки дня. Это напрямую связано с применением нового способа производства для вывода ваших инноваций и процессов создания ценности на новые уровни.

Пришло время поговорить о производстве на равных. Входные барьеры рушатся, а также меняются доводы за и против, которые рассматривает каждый из нас, прежде чем согласиться на участие в каком-либо проекте или деятельности какой-либо организации. Возникают возможности для серьёзного изменения конфигурации используемых нами способов производства и обмена информацией, знаниями и культурой. Компании, которые признают, обращают внимание и учатся использовать производство на равных, будут процветать. Те же, кто откажется признавать новую реальность или станет сопротивляться ей, потеряют уникальные возможности для инноваций, сокращения издержек, а то и вылетят из бизнеса.

Новый способ производства.

Перед тем как мы приступим к изложению историй о пионерах пиринга, мы хотели бы сказать несколько слов о производстве на равных. Прежде всего, что это такое и как это работает?

В чистом виде, это представляет собой способ производства товаров и услуг, полностью основывающийся на самоорганизующихся эгалитарных сообществах личностей, которые добровольно собираются вместе для Производства единого результата. В реальности, производство на равных несёт в себе элементы иерархии и самоорганизации и основывается на меритократических принципах организации — то есть лидерами и интеграторами сообщества являются наиболее обученные и опытные его члены.

Во многих сообществах производства на равных деятельность участников является добровольной и неоплачиваемой. Добровольность означает, что люди принимают участие в деятельности сообществ, потому что они хотят и могут это делать. Никто не приказывает работнику поместить статью в Википедии или добавить несколько строк кода в операционную систему Linux. Неоплачиваемость означает, что участники не получают денег за свой вклад (по крайней мере, это не происходит напрямую), и каждый из них самостоятельно определяет, что и сколько он хочет производить. То, что люди не получают плату за участие в пиринге, не означает, однако, что они не получают от такой деятельности другие преимущества. Чуть позже мы вернёмся к этому вопросу.

Но люди испокон века совместно возделывали нивы, скажете вы, что же здесь нового и необычного?

Ну хотя бы то, что экономика производства существенно изменилась с тех пор, как мы перешли от индустриальной экономики к информационной.[110] К примеру, в индустриальной экономике большинство возможностей произвести что-то важное и ценное для людей ограничивалось высокими издержками производства. Если бы вы хотели выпускать газету с большим тиражом, вам потребовался бы печатный пресс и система распространения для того, чтобы доставлять вашу газету к каждой двери. То есть вашего простого желания было бы явно недостаточно. Вам понадобилось бы финансирование вашего основного капитала. А для того, чтобы получить нормальный возврат на вложенный капитал, вам необходимо было бы ориентировать производство на нужды рынка (то есть продавать подписку).

Сегодня же, миллиарды людей могут собраться и создать практически всё, что угодно. Требуются лишь творчество, компьютер и связь с Интернетом. В отличие от прошлого, когда производственные затраты были высокими, в наше время люди могут общаться и делиться результатами своего творчества практически за копейки. Это значит, что человеку больше не нужны рынки или капиталоёмкие компании для того, чтобы произвести или получить в обмен на что-то другое вещи или услуги, которые могут ему потребоваться. Всё больше из ценимых нами вещей (в том числе газеты) могут производиться нами самостоятельно или в сотрудничестве с другими — любым способом, каким мы только захотим.

Это может звучать как угроза для традиционного бизнеса. Но на самом деле это является возможностью для компаний понять, каким образом применить внешний креативный потенциал в своём бизнесе. К примеру, компания Sun Microsystems раньше являлась ярым противником Linux и других программ с открытым кодом — это происходило по причинам, о которых мы поговорим чуть позже. Теперь же Sun публикует собственные внутренние разработки уникальных микропроцессоров SPARC под тем же типом лицензии, что и Linux. «Мы отдадим секретный рецепт поколению студентов и преподавателей, а также нашим потенциальным конкурентам и производителям из США, Китая, Индии и Восточной Европы», — говорит руководитель компании Джонатан Шварц.[111] Это не шутка. Таким образом Sun изыскивает возможности для расширения аудитории своих соратников, поддержки своих продуктов и создания новых возможностей для развития бизнеса, как для самих себя, так и для своих партнёров.

Но каким же образом может гибкая сеть равноправных партнёров производить товары и услуги, вполне конкурентоспособные с продукцией крупных и богатых компаний?

Пиринг использует добровольную мотивацию — подходящий человек будет заниматься подходящим делом. И это получается у пиринговых сетей лучше, чем у традиционных компаний. Причиной этому служит самоотбор. Когда люди добровольно выбирают креативные задания, требующие специальных знаний, то они сами понимают, насколько подходят для решения таких задач. В конце концов, кто лучше знает, на что вы способны и что вы в состоянии сделать, — вы сами или ваш менеджер?

Как говорит Линус Торвальдс,[112] родоначальник Linux, «люди сами выбирают те проекты, для участия в которых у них есть опыт и интерес». Как только у сообществ появляются механизмы отсева слабых участников, большие сообщества, выстроенные по принципу самоотбора, находящиеся в процессе постоянного общения, с большей вероятностью смогут расставить нужных людей по нужным местам, чем небольшая фирма с очевидно меньшим количеством ресурсов. Это применимо и к исследованиям и инжинирингу, и к разработке программ, обучению и сфере развлечений.

К примеру, департамент образования штата Калифорния полагает, что может воспользоваться размышлениями и свободным временем учителей для создания высококачественных образовательных материалов, доступных каждому жаждущему их студенту. Это экономит средства местных налогоплательщиков в размере свыше 400 миллионов долларов ежегодно. Проект «Калифорнийский учебник открытого типа»[113] работает на том же программном обеспечении, что и Википедия. В настоящее время проводится пилотная программа по созданию учебного пособия по мировой истории для школьников старших классов, специализирующихся на изучении истории. В своей работе департамент сотрудничает с технологическими компаниями, такими как IBM и Sun, а также с ведущими университетами, типа Массачусетского технологического института. В результате появляются образовательные материалы, открытые для корректировок со стороны крупного сообщества учителей и изучения не менее крупными сообществами учеников.

Это даёт нам представление ещё об одном важном свойстве производства на равных — новом взгляде на традиционное понимание права собственности.[114] Традиционные формы интеллектуальной собственности предполагают, что у кого-то может быть право исключения другого из творческой работы или процесса распространения. Производство на равных подразумевает практически обратное.

Сообщества производителей обычно используют так называемые GPL, гарантирующие пользователям право на распространение или видоизменение творческой работы с условием того, что любые изменения и модификации будут доступны другим участникам сообщества. Предоставляя участникам право модификации и распространения, такие открытые лицензии позволяют свободно общаться и обмениваться между собой информацией большему количеству желающих, что помогает быстрее найти возможности для новых проектов или углубления сотрудничества.[115]

Таким образом производство на равных обходится без накладных расходов и длительных переговоров, а его участники могут работать над любым проектом, который они посчитают для себя интересным. Именно по этой причине производство на равных более эффективно перераспределяет ресурсы. Но что же заставляет людей тратить своё время и использовать талант на благо проектов типа Linux и Википедии?

Люди участвуют в деятельности сообществ производителей на равных по различным внутренним причинам. К примеру, когда мы спросили Линуса Торвальдса о том, почему программисты посвящают существенную часть жизни разработке Linux без какой-либо прямой финансовой компенсации, он ответил: «Если бы вы сами писали программы, то не задали бы такой вопрос. Программисты ловят настоящий кайф, когда решают сложные технические проблемы. Это чувство даёт нереальный драйв». Иначе говоря, люди участвуют в деятельности пиринговых сообществ просто потому, что это им нравится. Он чувствуют страсть к тому, чем занимаются, и стараются сделать что-то новое или улучшить существующее.

Однако мотивация к участию гораздо серьёзнее, чем просто альтруизм или удовольствие. Люди, занимающиеся Linux в свободное время, часто работают в других отраслях. Участие в работе над Linux даёт им опыт и нужные связи. Если они профессиональны, то их статус в сообществе может повыситься, а это важно для карьеры. К тому же всё больше компаний начинают доплачивать своим сотрудникам, работающим над Linux. К примеру, основная масса работающих над Linux являются сотрудниками IBM и Intel. И даже Линус Торвальдс зарабатывает себе на жизнь, координируя развитие Linux через некоммерческий консорциум Open Source Development Lab. Но как далеко может зайти производство на равных? Лучше всего пиринг работает при наличии трёх условий:

1. Объектом работ является информация или культура, что снижает издержки по участию.

2. Задачи могут быть разбиты на крошечные куски так, чтобы отдельным людям было удобно работать над ними понемногу и независимо от других (например, речь может идти об отдельных статьях в энциклопедиях или компонентах программного продукта). Это делает затраты их времени и энергии минимальными по сравнению с преимуществами, получаемыми ими взамен.

3. Затраты на включение этих кусочков в конечный продукт, в том числе затраты на управление и контроль качества, должны быть низкими.

Однако, даже в случае присутствия этих трёх условий, производство на равных всё равно сталкивается с препятствиями. Сообщества нуждаются в системах оценки участников и лидерах, способных направлять и управлять связями, а также интегрировать неравнозначные вклады участников. Также им требуется разработка правил для сотрудничества, противодействия «халявщикам» и определения способов мотивации и координации коллективных действий в течение длительного периода времени. Несмотря на эти препятствия, открытые и самоорганизующиеся сообщества производителей работают эффективно, а их деятельность может привести к фантастическим результатам.

Присмотревшись повнимательнее, понимаешь, что это вовсе не чудо. Производство на равных работает, потому что новая экономика, возникшая благодаря технологии, постоянно снижает расходы и увеличивает преимущества от совместного производства информации и её распределения; эта экономика более эффективна с точки зрения распределения времени и внимания к конкретным задачам; она более эффективно привлекает разнообразные таланты, чем любая отдельно взятая фирма; участники наслаждаются свободой и возможностями производства на равных. Короче говоря, производство на равных работает, потому что может это делать.

Энциклопедия, которую может править каждый.

Основатель Википедии Джимми Уэльс[116] сделал нечто большое. Или стоит сказать — нечто великое? Википедия в настоящее время является самой большой энциклопедией в мире, она бесплатна и создана исключительно добровольцами на базе открытой платформы, в рамках которой редактором может быть каждый. Удивительно, что Википедия вообще существует, даже если не принимать во внимание, что в ней содержится свыше 4 миллионов статей более чем на двухстах языках. Она стала одним из наиболее посещаемых сайтов в Сети. Она представляет собой будущее издательской деятельности, и каждая компания, производящая информацию — начиная от издательств и заканчивая компаниями, продающими данные, — должна внимательно задуматься, если не испугаться.

Вопрос заключается не только в размере или популярности, но и в том, как Википедия разработала свои уникальные черты. Тысячи добровольцев тратили собственное время и делились своими знаниями для того, чтобы добиться общей цели сообщества — обеспечить каждого человека в мире высококачественной энциклопедией на его или её родном языке. Уэльс говорит: «Представьте себе мир, в котором каждый житель планеты имеет свободный доступ ко всему накопленному человеческому знанию. Вот этим мы и занимаемся».

Построенная на базе веб-программы, называющейся «вики» (слово имеет гавайские корни и означает «быстро»), Википедия предоставляет возможность многочисленным пользователям создавать и редактировать одну и ту же веб-страницу. Считается, что сотрудничество между пользователями позволит со временем улучшить содержимое, точно так же, как открытое сообщество постоянно улучшает первоначальную версию Linux, созданную Линусом Торвальдсом.

Уэльс впервые занялся содержимым энциклопедий в 1998 году, создав Nupedia вместе со своим тогдашним коллегой Ларри Сэнгером.[117] Подобно Википедии, Nupedia позволяла каждому пользователю размещать статьи и прочее содержимое. В отличие от Википедии, она являлась централизованной иерархией, выстроенной сверху вниз: оплачиваемые преподаватели и эксперты в отдельных отраслях проводили определённый процесс изучения и одобрения содержимого, состоявший из семи этапов. После года работы и 120 тысяч долларов, вложенных в проект, в рамках Nupedia было опубликовано всего 24 статьи, и Уэльс решил закрыть проект.

Один из сотрудников познакомил Уэльса с вики, концепцией, впервые предложенной Уордом Каннингемом[118] в марте 1995 года, и Уэльс начал заново, в этот раз организовав сайт более открытым образом, — так, чтобы каждый посетитель имел возможность участвовать. За первый месяц работы Википедия опубликовала 200 статей, а по итогам первого года работы количество статей достигло 18 тысяч.

Сегодня Википедия пишется, редактируется, а её содержимое постоянно отслеживается всё возрастающим количеством онлайновых добровольцев. Из 1 миллиона зарегистрированных пользователей примерно 100 тысяч разместили по десять и более статей. Существует даже упёртая группа, состоящая из примерно 5 тысяч википедианцев, постоянно берущая на себя ответственность за большое количество задач, решение которых позволяет Википедии успешно развиваться.

До сих остаётся отчасти загадочным, почему люди соглашаются совместно разрабатывать проект Википедии. Но Уэльс не особо об этом задумывается. «Почему люди играют в футбол? Это прикольно, и это — социальная активность». Википедия также привлекает много экспертов по отдельным вопросам. Эти люди страстно относятся к предмету своих знаний и хотят, чтобы об этом узнал весь мир. Это в какой-то мере напоминает благотворительную деятельность. «Мы собираемся вместе, чтобы выстроить этот ресурс, который будет бесплатно доступен всем людям в мире, — говорит Уэльс. — Это цель, которую люди считают вполне достойной».

Разделение труда в Википедии.

Чем больше мы слушаем рассказы Джимми Уэльса о его коллегах по работе над Википедией, тем больше нам нравится используемый им высокоспециализированный способ разделения труда, позволивший сайту так серьёзно развиться. Хотя большинство посетителей заходят на сайт, чтобы прочитать интересующую их информацию, за сценой остаётся огромный объём административной работы, к примеру, администрирование страниц, Дальнейшая разработка программного обеспечения, поиск общедоступных (не являющихся объектом патентной защиты) изображений для статей, разрешение конфликтов и предотвращение актов вандализма. Основная работа проделывается добровольцами, компания оплачивает работу лишь пяти своих сотрудников.

Уэльс предложил нам изучить в качестве примера развития энциклопедии историю развития одной из её страниц. Дон предложил изучить статью о бернских горных собаках (зенненхундах). В тот момент его семья как раз приобрела одну из таких собак — кстати, интересующиеся могут найти изображения этой собаки по имени Арнольд на сервисе Flickr. «Видите, Триша на днях изменила формат изображения. Она часто делает это на различных страницах с тем, чтобы статьи имели сходный вид, — говорит Уэльс. — А вот что сделала Эльф. Она добавляет ссылки из этой статьи в голландскую версию Википедии. Она это сделала уже на многих страницах».

Эльф, фанатик Википедии по собственному признанию, очень любит собак. Когда она не занята на своей основной работе (тренируовке собак для участия в соревнованиях), то находится на сайте Википедии. По её словам, она «проводит кучу времени», терпеливо корректируя тысячи статей энциклопедии, посвященных различным породам собак. Подобно другим википедианцам, Эльф на добровольной основе изучает список из сотен статей и фотографий, проверяя, какие изменения были в них внесены. Тем самым она может своевременно заметить любой акт вандализма и предпринять шаги по его устранению.

В отличие от традиционной иерархической компании, где люди работают на менеджеров и получают за это деньги, наличие мотивированных добровольцев подобных Эльфа является основной причиной, по которой порядок превалирует над хаосом в процессе редактирования. Уэльс называет это дарвиновским процессом эволюции, в котором содержание улучшается, проходя несколько этапов изменений и редактуры. В среднем каждая статья Википедии редактировалась двенадцать раз, а для вновь появляющихся статей этот показатель существенно выше.

Уэльс посчитал, что, несмотря на огромное количество пользователей, свыше 50% редактуры выполняют менее, чем 1% пользователей. Это значит, что предотвращение хаоса в руках небольшой, но крайне увлечённой группы постоянных пользователей.[119] Время от времени возникают так называемые «редакторские войны», когда пользователи несколько раз подряд удаляют чужие правки и заменяют их собственными. В этих случаях в дело вступает штатный сотрудник Википедии, чьё решение окончательно.

Нарастающая боль.

Нет ничего удивительного в том, что Википедия несовершенна. Хотя она и пытается следить за качеством, в самой по себе модели совместного производства кроются некоторые системные риски. Например, в мае 2005 года некий анонимный пользователь Википедии разместил полностью выдуманную статью о бывшем выпускающем редакторе USA Тоdау Джоне Сейгенталере-старшем, в которой было написано следующее: «Джон Сейгенталер-старший был помощником Генерального прокурора Роберта Кеннеди в начале 1960-х годов. В течение некоторого периода времени считалось, что он непосредственно причастен к убийству Джона Кеннеди и его брата Бобби, однако доказательств этого найдено не было».

В течение следующих четырёх месяцев любой из пользователей Википедии (или 52 сайтов-зеркал) в поисках информации о Сейгенталере натыкался на эту неверную информацию. Сам Сейгенталер впоследствии назвал этот инцидент «убийством в стиле Интернет».

Этот случай выявил одну из наиболее очевидных слабостей модели Википедии: каждый может провозгласить себя экспертом по любому вопросу. И хотя сайт предполагает самоконтроль со стороны пользователей, резонанс вокруг этого инцидента существенно понизил уровень доверия к Википедии. С тех пор как Уэльс ввёл новую политику, не позволяющую незарегистрированным посетителям создавать статьи.

Очевидно, однако, что некоторые упорные пользователи Сети продолжат нарушать требования политики, регистрируясь под вымышленными именами и используя бесплатные емейлы. Сейгенталер как-то спросил у Уэльса, возможно ли хоть как-то выяснить, кто написал злополучную статью. Ответ был отрицательным. Тем не менее, совсем недавно Википедия закрыла доступ к статьям о Джордже У. Буше, которые являются настоящим магнитом для вандалов.

Сейгенталер — не единственный критик Википедии. Многие представители академических кругов считают, что эпизодические акты вандализма и неравномерность качества статей не позволяют Википедии рассматриваться в качестве полноценного учебного пособия.

Она не привлекает в широком масштабе экспертов, и в ряде случаев уровень компетенции создателей или редакторов статей несоразмерен. Доктор наук в области астрофизики может спорить о природе Вселенной с любопытным школьником из старших классов, всерьёз полагая, что общается с собеседником, обладающим достаточным уровнем профессионализма.

Столь гибкая структура энциклопедии вынуждает преподавателей запрещать студентам и учащимся пользоваться энциклопедией в качестве источника. Некоторых преподавателей беспокоит то, что студенты могут сначала создать статью, а затем использовать её в качестве источника для Цитирования. Другие же более оптимистичны, а третьи даже сами пишут статьи для Википедии. К примеру, не так давно с Википедией начал сотрудничать Мэтт Бартон, преподаватель английского языка из Государственного Университета Сент-Клауда, штат Миннесота, который собирается выстроить на базе Википедии живой и дышащий ресурс, посвященный английской риторике — её истории, использованию и значению.

«Я мог бы провести целые дни или даже месяцы в поисках тех или иных терминов, — говорит Бартон, — но с помощью Википедии я могу начать статью с указания двух-трёх терминов, а затем отойти в сторонку и дать возможность сообществу добавить свои мысли». Бартон считает, что чем больше людей работает вместе с ним, тем лучше, поэтому он ведёт блог, посвященный своей работе, и приглашает к сотрудничеству студентов и соратников. «Вполне возможно, что я допущу ошибку и не замечу этого, поэтому будет хорошо, если на мою работу посмотрит кто-то ещё».

Количество преподавателей, подобных Бартону и видящих ценность динамичной и развивающейся системы знаний, постоянно растёт. В ряде случаев они рекомендуют студентам не просто список литературы, но и ссылки на Википедию. Сам Уэльс часто рекомендует использовать прочие источники знаний при проведении аналитической работы. Однако он неустанно работает над тем, чтобы сделать информацию, содержащуюся на сайте, «нейтральной и высококачественной». Он убеждён, что формирование ещё большего творческого сообщества участников и редакторов — прямая дорога к улучшению качества. Противоречивые статьи, которые не соответствуют стандартам Википедии, будут редактироваться, закрываться для доступа или удаляться самими пользователями.

Что касается неточной информации так называемые экспертные источники не всегда имеют право на критику. К примеру, излюбленные многими сравнения «Википедии» с Энциклопедией «Британника» не всегда основаны на фактах. К примеру, исследование 42 статей по различным научным вопросам, проведённое журналом Nature, выявило крайне небольшую разницу: на четыре неточности в Википедии пришлось три в «Британнике».[120]

«Британника» подвергла сомнению этот факт, заявив, что неточности в Википедии были более серьёзными, а информационные источники включали энциклопедию для молодёжи, а также ежегодники «Британники».[121]

К несчастью для «Британники», её возражения упускают из виду самое главное: ошибки, найденные в Википедии, уже давно исправлены, а ошибки в самой «Британнике» остаются. Точно так же, как программисты, работающие с кодами открытого доступа, путём совместных усилий легко находят и устраняют программные ошибки, википедианцы находят ошибки в статьях и исправляют их. Согласно результатам исследования, проведённого Массачусетским технологическим институтом, ошибка в статье, внесённая в Википедию случайным образом, исправляется в среднем через 1,7 минуты.

Вне всякого сомнения, у Википедии останется много критиков. Например, главный редактор «Британники» Роберт Мак-Генри жалуется, что, несмотря на процессы итеративного редактирования, качество статей Википедии остаётся на «уровне, ожидаемом от обычного студента».[122]

Конечно, открытость Википедии делает её уязвимой для неточностей, редакторских войн и вандализма. Но её открытость одновременно является причиной её постоянного роста, появления новых статей, покрытия всё новых ниш и постоянного обновления и уточнения фактов. Практически неограниченный запас таланта, энергии и вовлечённости участников, который использует энциклопедия, существенно выше, чем может создать закрытая модель «Британники». Со временем Википедия будет, скорее всего, двигаться к модели, в которой сообщество — а возможно, и редакционный совет, состоящий из основоположников Википедии, — сможет более грамотно оценивать статьи и более эффективно проверять источники информации. Таким образом, энциклопедия приобретёт больший уровень доверия и надёжности.

Мягкий подход.

Пока что Уэльс предпочитает использовать мягкий подход в том, что связано с вопросами вертикального контроля «сверху-вниз». Он боится, что быстрое внедрение слишком жёсткого контроля способно убить дух сообщества. «Мы могли бы ввести драконовские меры в политике сайта, — говорит Уэльс, — но это чем-то похоже на то, что мы будем бросать человека в тюрьму за любое мелкое правонарушение. Мы хотели бы сделать по-другому, однако дать понять всем и каждому, что он находится не в трущобе и не может бить окна, когда ему заблагорассудится. Мы хотели бы выстроить здоровую и позитивную среду с тем, чтобы люди чувствовали желание конструктивно нам содействовать».

Пока это получается. Процесс улучшения содержания сайта и механизмов его работы, идущий снизу вверх, заставляет Википедию расти с потрясающей скоростью. Каждый день в англоязычной версии энциклопедии появляется около 2 тысяч новых статей по всевозможным вопросам. Каждый год, таким образом, энциклопедия пополняется 730 тысячами новых статей. Если посчитать средние показатели роста, то получится, что в Википедии к 2010 году будет (по самым консервативным подсчётам) более 5 миллионов статей. На каком-то этапе Уэльс создаст Википедию 1.0, то есть заморозит для дальнейших корректировок часть наиболее высококачественных статей энциклопедии. Пока же мир продолжает меняться, а соответственно, появляется много новой информации для статей.[123]

Оценивая перспективы развития энциклопедий в будущем, Уэльс как-то сказал, что «Энциклопедия «Британика» прекратит своё существование через пять лет». Сейчас он не вполне верит в это так же, как раньше, однако производственная система Википедии с её низкими издержками, вне всякого сомнения, затрудняет перспективы «Британники» с точки зрения конкурентоспособности. «А как они могут с нами соревноваться? Наша структура издержек попросту лучше, чем у них», — говорит Уэльс сейчас.[124] С ним сложно спорить. Википедия представляет собой быструю, гибкую и сравнительно недорогую производственную модель. Издержки переключения часто сдерживают развитие новых конкурентных товаров, но в случае с Википедией это не так. Уэльс предлагает альтернативу традиционным конкурентам, имеющую нулевые издержки и позволяющую всего за одно нажатие клавиши получить доступ к беспрецедентному объёму информации. Попробуйте воспользоваться «Британникой» — вам придётся пройти длительный процесс подписки, а также платить 11,95 доллара в месяц — только после этого вы получите доступ к содержанию.

Общаясь с Уэльсом, понимаешь — Википедия только начало. Это всего лишь увертюра к долгому и захватывающему путешествию. Уэльс уже приблизился к новым границам. Он практически не видит ограничений для развития и говорит о словарях, учебниках, новостях, бесплатных библиотеках. Он даже мечтает о выпуске книг типа «Руководство Википедии по рок-н-роллу»[125] или «История Второй мировой войны по данным Википедии»,[126] полностью написанных пользователями. Прибыль от продажи этих книг могла бы, по мнению Уэльса, вернуться обратно в сообщество и способствовать его дальнейшему развитию.

К чему ещё может привести такая возможность создания контента? Похоже, к многому. В последующих главах мы узнаем о том, как люди самоорганизуются для создания музыки, новостей, телевизионных программ, видеоигр, а также других форм информации и развлекательного контента. Всё больше предпринимателей считают, что технологии вики можно вполне использовать для извлечения прибыли. В январе 2005 года Джек Херрик[127] запустил сервис wikiHow, универсальное руководство, использующее тот же принцип обработки информации, что и Википедия, и живущее за счёт рекламы. Посетители могут найти статьи по вопросам «как получить ипотечный кредит?» или «как добиться успеха в школе?» — каждая из статей создаётся знающими предмет добровольцами, которые в ряде случаев надеются, что в скором времени смогут поучаствовать в распределении прибыли от деятельности этого веб-сайта. Вслед за Херриком идут такие сайты, как ShopWiki и Wikitravel. Технология вики обрела новую мощную силу: саморазвивающийся и эффективный цикл совместного создания, который не могут повторить или превзойти иерархические модели.

IBM и эксперимент с открытым кодом.

Когда Линус Торвальдс впервые разместил более или менее законченную версию Linux на малоизвестном форуме разработчиков программного обеспечения, никто — за исключением нескольких упёртых проповедников открытого кода — не мог и предположить, что эта программа с открытым кодом будет большим, чем просто краткосрочный эксперимент. Однако прошло лишь несколько лет, и Linux дал жизнь целой экосистеме с оборотом в миллиарды долларов и разрушил баланс сил в отрасли производства программного обеспечения. Компании, ранее полностью контролировавшие рынок операционных систем с помощью своих продуктов, обладавших правовой защитой, внезапно столкнулись с серьёзной конкуренцией со стороны бесплатной альтернативы, созданной гибкой сетью программистов, которые даже не ставили себе целью извлечение прибыли.

С ростом востребованности Linux индустрия всё сильнее понимает, что открытые коды — это сила, с которой надо считаться. Наиболее толковые фирмы учатся тому, как существовать в новой реальности и извлекать прибыль при том условии, что найдется новый способ производства программного обеспечения.

Если понадобится назвать компанию, которая полностью использует этот потенциал — одновременно с глубокой внутренней трансформацией, — то это IBM, чей ранний вход в новую реальность служит отличным уроком всем желающим использовать производство на равных для своего бизнеса.

Сложно было себе представить, что IBM станет настоящим чемпионом в области производства на равных и лидером открытого мира. Не стоит забывать, что мы говорим о Big Blue[128] — компании, которая смогла вырасти до гигантских размеров именно из-за того, что продавала и покупала объекты, находившиеся под патентной защитой. В течение десятилетий компания создавала программные продукты, работавшие только на компьютерах производства IBM. Вы могли попытаться установить её программы на оборудование других поставщиков, но не пришли бы к вразумительному результату. Компания IBM называла это «контролем над клиентами». Злые языки называли это «гостиничная собственность». Имелось в виду, что вы всегда можете выписаться из гостиницы, но никогда не сможете её покинуть. Однако в ситуации, когда старая стратегия не могла работать столь же эффективно, а обороты начали падать, IBM поставила открытые источники во главу угла своего бизнеса и сделала это так, как способна далеко не каждая организация такого размера и на таком этапе зрелости.

Будет честным признать, что IBM встала на этот путь не в самом лучшем для себя положении. Многие из её предложений в сфере веб-серверов и операционных систем не были востребованы рынком, и компания с большим трудом держала удар в схватке с набравшими силу конкурентами, такими как Microsoft. IBM сделала необычный ход и стала изучать программы с открытыми кодами, время от времени передавая командам разработчиков ранее закрытые для посторонних части кодов программ, а также создавая команды, помогавшие сообществам разработчиков Apache (вебсервера) и Linux (операционной системы).

Сегодня оборудование, использующее Linux, имеет рынок с оборотом в миллиарды долларов, а по расчётам самой компании IBM, она экономит около миллиарда долларов в год на том, что не разрабатывает собственную систему, отчасти напоминающую Linux. Более того, поддержка открытого кода позволила IBM обогнать своих конкурентов, таких как Sun и Microsoft, продающих собственные операционные системы.

Теперь IBM находится на несколько голов впереди конкурентов, а её вовлечённость в деятельность сообществ, работающих с открытыми кодами, демонстрирует яркий пример того, как толковые компании могут извлечь пользу из деятельности самоорганизующихся сетей и получить в результате фантастическую ценность.

Эксперимент Apache.

Когда Linux выбрался из таинственных закоулков хакерских сетей, то IBM, бывшая на протяжении десятилетий королём лицензионных операционных систем, совершенно не планировала приступать к разработке очередной операционной системы. Это было рискованно и дорого, к тому же рыночный успех этой инициативы не гарантировался. Тем не менее Linux мог выступить в качестве конкурента для Sun или Microsoft, а это было в интересах IBM. К 1998 году IBM уже тщательно изучала Linux и другие проекты с открытыми кодами. «У нас были огромные сомнения, — вспоминает стратег IBM Джоэл Коули. — Отвергнут ли они нас? Не причинит ли это ущерб IBM? Не столкнёмся ли мы с новыми юридическими проблемами, которые не позволят нам разрабатывать программные продукты?»

IBM приняла решение войти в процесс, однако начать не с Linux. Компания присоединилась к работе группы Apache, команды программистов, разрабатывавшей программы для веб-серверов. У Apache на тот момент уже была почти половина рынка веб-серверов, а у Domino, собственного продукта IBM — менее 1%. IBM было особенно нечего терять. В марте 1998 года представители компании встретились с Брайаном Бехлендорфом,[129] главой гибкой группы программистов, занимавшейся обновлениями Apache.

Обе стороны чувствовали себя несколько напряжённо. Программисты боялись нечестной игры со стороны IBM; а Big Blue, в свою очередь, испытывала дискомфорт от будущей работы с командой, распределённой по всему миру и работавшей от случая к случаю. Однако они смогли заключить сделку, согласно которой IBM входила в сообщество, передавала для открытого доступа коды в соответствии с принятыми в сообществе правилами и участвовала в деятельности сообщества как любой другой его член. IBM произвела скромные финансовые вливания для создания Apache Software Foundation, юридического лица, которое и заключило контракт с IBM.

Работа шла быстро, и 22 июня 1998 года, всего лишь через три месяца после первой встречи, IBM объявила о том, что отныне все выпускаемые ею продукты поддерживают серверы на базе Apache. IBM включила Apache в свой программный пакет WebSphere, и началась другая история. Эта сделка явилась настоящим водоразделом в истории открытого кода.

Присоединение к Linux.

Успех IBM в работе с программистами открытого кода и результаты включения Apache в предлагавшиеся программные пакеты подготовили фирму к началу сотрудничества в рамках проекта Linux: к декабрю 1998 года компания начала рассматривать стратегии, связанные с Linux, уже в качестве формализованной задачи. IBM знала, что Linux всё более востребована. Потребители постоянно спрашивали о возможности использования Linux на оборудовании IBM, и компания всё чаще замечала, что её новые сотрудники, только что закончившие университеты, свободно ориентировались в Linux и активно участвовали в разработке программ с открытым кодом.

В это же время перед IBM встала стратегическая задача: с одной стороны, её теснили производители оборудования, в особенности Dell, а с другой — поставщики операционных систем Microsoft (с Windows) и Sun (с Solaris). Linux содержал в себе решение. Эта операционная система могла отлично работать на небольших серверах, кроме того, её можно было развить для решения более сложных задач. Так как она была бесплатной, любой потребитель мог без проблем попробовать её в действии. Эти преимущества способствовали переосмыслению компанией своей дифференциации — фокус перемещался с операционных систем на услуги и решения, а IBM любила и то и другое больше всего.

В 1999 году IBM организовала группу по развитию Linux. Её руководитель Дэн Фрай[130] говорит, что самым сложным в первые дни работы было осознать то, как правильно войти в сообщество. Linux состоит из более чем ста проектов по разработке программного обеспечения, каждый из которых содержит разное количество субпроектов. Около тысячи человек работали над ядром — сердцем операционной системы. Другие группы занимались библиотеками, драйверами и прочими программными компонентами. IBM нужно было решить, в какие сообщества вступать. Компания (подобно другим новичкам) обнаружила, что лучший способ получить признание — это начать заниматься черновой, но нужной работой. IBM помогла увеличить надёжность Linux путём тестирования кода, управления дефектами, написанием технической документации, а также предоставив в открытый доступ собственные коды и инструменты.

«Одна из первых вещей, которую мы выучили, — вспоминает Фрай, — заключалась в том, что люди участвовали в деятельности сообществ разработчиков как отдельные личности. Вы не являетесь сотрудником Х., работающим в компании У. Вы — единственный в своём роде человек. Ваше место работы совершенно не волнует программистов в сообществе. Каждое из этих сообществ является уникальным, не похожим на другие, потому, если ты собираешься поработать над чем-нибудь новым, тебе стоит побольше узнать о сообществе, в которое ты планируешь вступить, — только это позволит тебе стать его эффективным участником».

Начав работать над различными проектами по разработке Linux, IBM обратила внимание на соответствие культуре и принципам сообществ. В рамках таких сообществ общение происходит постоянно, в обе стороны и совершенно прозрачно. Все обновления тестируются и внедряются мгновенно. Общение происходит посредством служб мгновенных сообщений, емейла — всего, что доступно на настоящий момент из быстрых каналов связи. По сравнению с этим, внутренние коммуникации компании, вынужденные учитывать корпоративную политику, более медленны.

Как говорит Фрай, «когда мы пытались отвечать на вопросы медленно и взвешенно, то сразу было заметно, что мы либо слишком медленны, либо недостаточно откровенны. Это совершенно не соответствовало уровню обмена информацией, привлекательному для разработчиков Linux». Фрай как-то сказал своей команде: «Я отключаю вас от корпоративной сети. Вы можете обсуждать вопросы, связанные с Linux, только через внешнее сообщество». И с тех пор вся команда использовала для общения только те форумы, на которых общались остальные разработчики Linux.

Также IBM столкнулась с основополагающей разницей между двумя способами создания программ — традиционным, принятым в компании, и способом, привычным для разработчиков открытого кода. Хотя сами шаги по разработке остаются прежними — дизайн, разработка, тестирование, поддержка, — но открытые сообщества тратят гораздо больше времени на внедрение, тестирование и поддержку, чем на пользовательские требования или программные спецификации. Традиционный проект может месяцами планироваться и проходить согласования ещё до того, как будет написана хотя бы одна строчка кода. Открытые же проекты могут начать разрабатываться сразу же — просто один человек, написав часть программы, размещает её в Сети. Новый код или компиляции программы могут размещаться ежедневно, давая тем самым глобальному сообществу возможность постоянно тестировать программу и исправлять её недочёты. А так как конечный продукт является бесплатным и код может меняться любым участником, программа сохраняет статус «в разработке» ещё долгое время после того, как она реально «была выпущена».

Фрай понял, что IBM, как новичку в в-web разработчиков открытого кода, придётся адаптироваться, и компания адаптировалась к более открытой, прозрачной схеме сотрудничества с внешними разработчиками. Её сотрудники должны были относиться к сотрудничеству с внешним сообществом так же честно, как к взаимодействию с коллегами по собственной компании. Использование принятых в сообществе средств коммуникации, даже для общения внутри своей команды, облегчило становление группы из IBM полноправными членами сообщества. А использование инструментов программирования, принятых в сообществе (пусть и не столь изощрённых по сравнению с инструментами самой компании), позволило улучшить сотрудничество с программистами, находившимися вне пределов IBM.

IBM приняла не только продукты и процессы, принятые в открытом сообществе, но и его философию, смысл которой состоял в улучшении качества и обеспечении роста, а не в получении прибыли от управления Правами или владения интеллектуальной собственностью. В какой-то момент IBM имела возможность выпустить собственную версию Linux — назвав её «дистрибуционной», термином, принятым в сообществе Linux. Однако компания предпочла не заниматься дистрибуцией самостоятельно, А поддержала вместо этого усилия по дистрибуции, предпринимаемые такими компаниями, как Red Hat и Suse.

Отказ от контроля в таких масштабах был, по меньшей мере, необычен, однако принёс неплохие плоды. IBM ежегодно тратит примерно юо миллионов долларов на развитие Linux. Если всё сообщество прикладывает Усилий на 1 миллиард долларов и хотя бы половина этих усилий полезна для клиентов IBM, это означает, что компания, вложив юо миллионов долларов, получает программного обеспечения на 500 миллионов. «Linux предлагает нам жизнеспособную платформу, заточенную под наши нужды, всего за 20 % цены, которую мы заплатили бы за операционную систему, защищенную патентами», — говорит Коули.

По всем оценкам, вовлечённость IBM в сообщество разработчиков Linux стала большой победой для обеих сторон. В то время когда доверие к Linux и её надёжность находились под большим вопросом, IBM «застраховала» риски клиентов. А вовлечение в процесс Big Blue и взятые ею на себя финансовые обязательства позволили компании существенно улучшить свои позиции относительно конкурентов, таких как Sun и Microsoft. IBM получила жизнеспособный продукт, являвшийся настоящей альтернативой серверам под управлением Windows на платформе Intel. Linux также смог откусить кусочек прибыли и доли рынка у Sun, став реальной угрозой её бизнес-модели.

Не менее важно, что IBM приобрела опыт и знания в рамках новой модели создания ценности. Компания, которая на протяжении пятнадцати лет была закрытой, вертикально интегрированной и концентрировалась на защите своей интеллектуальной собственности, теперь активно сотрудничала с сообществом разработчиков открытого кода и стала рассматриваться как партнёр, открытый и достойный сотрудничества. IBM наслаждается хорошим отношением тысяч независимых и корпоративных разработчиков, разделяющих принципы Linux и стремящихся развить своё сообщество. Навыки партнёрства и сотрудничества, а также особенные знания в области управления связями с сообществами, напрямую не контролируемыми компанией, стали её действующими стратегическими инструментами, которые конкурентам ещё предстоит разработать.

Развитие культуры и стратегии открытых источников.

Открытые коды позволили IBM ускорить инновации и снизить прежние огромные расходы. Со стратегической точки зрения, такой подход к производству на равных является формой творческого аутсорсинга. Творческий аутсорсинг лучше всего работает в областях, не являющихся основными для вашего продукта или центром вашей бизнес-модели. Из этих стратегических заключений проистекает ряд уроков, которые могут быть полезны для вас и вашего бизнеса.

Во-первых, играйте на собственных слабостях. Посмотрите на сферы рынка, где ваши позиции ослабевают. Сотрудничество обойдётся вам дешевле (IBM на момент начала сотрудничества уже потерпела поражение в борьбе с веб-серверами и операционной системой OS/2, поэтому, даже в случае неуспеха с открытыми кодами, она не потеряла бы большой доли рынка). В то же время, ищите возможности, привлекающие клиентов или имеющие потенциал для взрыва вашего отраслевого рынка.

Во-вторых, используйте сбалансированный подход. Спросите себя: готовы ли вы выступить в качестве лидера сообщества, работающего по принципам производства на равных? А может быть, вы сможете лучше исполнить свои задачи, просто присоединившись к существующим «движениям»? В большинстве случаев присоединение к существующим, активно развивающимся движениям приведёт к лучшим для вас результатам. Не отказывайтесь от вертикальной интеграции и иерархий. Попытайтесь вместо этого совместить модели открытых систем и защищенной интеллектуальной собственности. Смешанный подход позволит именно вам адаптировать стратегии к взрывным возможностям, появляющимся с развитием проекта, — так, как это сделала IBM, вручив части своего кода «в подарок» сообществу.

В-третьих, адаптируйтесь к правилам сообщества и скорости его работы. Не пытайтесь управлять им, пока вы не заработали в сообществе авторитет. Не критикуйте — Фрай видел многое из того, что ему не нравилось, однако оставался спокоен. Критика сообщества — право тех, кто уже доказал что-то, внеся в его развитие важный вклад. Используйте инструменты и методы коммуникации, принятые в сообществе. И помните: открытые сообщества любого типа имеют тенденцию развиваться быстрее, чем иерархические системы. IBM потребовалось уделить особое внимание тому, чтобы её инженеры работали так же быстро, как внешнее сообщество.

И последнее сделайте это приоритетом. Компании, которые подумывают о работе с открытыми сообществами и при этом пытаются сохранить интеллектуальные права, могут быть крайне чувствительны к рискам. Когда IBM только начинала знакомство с новым сообществом, уровень воспринимаемых компанией рисков был высок. «Поначалу вопрос решался на самом верху», — говорит Коули. Компания назначила ответственным за проект одного из вице-президентов, создала комитет по работе с Linux и проводила ежемесячные совещания руководителей, на которых оценивался прогресс работ. «Со временем, — продолжает Коули, — мы почувствовали себя комфортнее и стали обращать на текущую работу меньше внимания. Теперь же открытые коды стали частью нашей культуры, частью нашей стратегии».

И хотя IBM не планировала эти изменения с самого начала, она продемонстрировала потрясающую адаптативность к открытости и самоорганизации — новому стратегическому оружию. Путь, проделанный компанией, показывает, насколько открытые коды изменяют саму суть компании и её стратегическую ориентацию, а также, насколько революция в открытых источниках способна изменить отрасли, основанные на информации, и провести их по новым дорогам инновации и создания ценности.

Экосистема открытых источников.

IBM представляет собой удивительный пример того, как крупная и зрелая компания с устоявшимися традициями защиты интеллектуальной собственности может принять открытость и самоорганизацию в качестве катализаторов возрождения. Однако если мы сконцентрируемся только на истории IBM и Linux, это будет означать, что мы пропускаем ещё более новый и, возможно, более важный тренд — появление огромной и трепещущей экосистемы компаний в самом начале пути, движущих новой волной развития приложений и услуг с открытым кодом.

Не исключено, что это новое поколение стартапов сможет заново определить смысл и расширить пределы понятия открытых кодов. Такие компании, как Digium, Medsphere, Pentaho и SugarCRM, предлагают дешёвые решения на базе открытых кодов и делают тем самым первые шаги в ранее неприступный мир промышленного программного обеспечения — производства программ, использующихся для управления данными, предоставления доступа к информации, отслеживания процессов, распределения ресурсов и в целом направленных на повышение эффективности.

Поставщики программ с открытым кодом могут стать силой, предоставляющей доступные корпоративные решения огромному количеству компаний, которые никогда в жизни не смогут позволить себе покупку базы данных Oracle или Систему планирования ресурсов предприятия (ERP),[131] созданную компанией SAP. И кто знает, возможно, именно им удастся придать силы новой революции в производительности, а то и инициировать возрождение малого и среднего бизнеса.

Возможно ли, что всё программное обеспечение будет производиться пиринговыми сетями, а не компаниями? Линус Торвальдс изменил своё мнение по этому вопросу. «Я никудышный предсказатель, — говорит он. — Я привык считать, что операционную систему можно сделать только на осно — вании открытого кода, но жизнь показала, что я был неправ». К примеру, он полагал, что «никто и никогда не захочет самоорганизовываться для того, чтобы создать базу данных, потому что это слишком скучно». Теперь же он считает, что сообщества, использующие открытые коды, могут создать почти любую программу, за исключением небольших ниш, в которых будет сложно хотя бы собрать достаточно большое сообщество.[132]

Если то, что Линус изменил свою точку зрения, оправданно, то к чему это может привести? В чём могут заключаться последствия для отрасли программирования — самой динамичной и важной части большинства экономик? Чтобы понять это, представьте движение по созданию программ с открытым кодом в виде двух последовательных волн, между которыми прошло примерно десять лет. Первая волна оставила нам «трубопровод»: веб-серверы, управляемые программами с открытым кодом, операционные системы и возможность получать части требуемого кода через Интернет. Всё это обозначается жаргонным словечком LAMP — сокращением слов Linux, Apache, MySQL и Perl/PHP. О Linux вы уже знаете. Приложение Apache Web server управляет почти 50 миллионами сайтов. Приложение для работы с базами данных MySQL уже установлено и используется более чем на 8 миллионах компьютеров. А язык программирования РНР, также разработанный с помощью открытых кодов, использовался при создании почти трёх четвертей всех веб-сайтов.

Первая волна открытого кода создала основу для возникновения дорогостоящих и комплексных приложений, использующихся предприятиями для управления процессами. Однако когда речь заходит о самих этих приложениях, поборники открытого кода сталкиваются со стеной. Практически с момента возникновения первых программ решения для предприятий были основой для выживания таких крупных компаний как SAP, Oracle и Microsoft. Теперь же, с наступлением второй волны, ситуация начинает меняться.

Сегодня всё, начиная с систем управления взаимоотношениями с клиентами (CRM)[133] и планирования ресурсов предприятия и заканчивая системами управления контентом и бизнес-разведкой — то есть практически любые типы производственных программ, которые могут прийти вам в голову, — становится доступным в виде программ с открытым кодом. Возник целый ряд предприятий, создающих приложения на основе открытых кодов. Таких предприятий насчитывается уже свыше 10 тысяч, но мы расскажем о двух из них.

Компания Pentaho занимается разработкой программ для бизнес-разведки, которые соревнуются с коммерческими приложениями, поставляемыми Cognos и Hyperion. Подобно решениям конкурентов, решение Pentaho обеспечивает пользователей системами отчётности, анализа, поиска данных и управления рабочим процессом. Такие системы позволяют предприятиям более эффективно работать с данными. Чаще всего клиенты платят значительные суммы за коммерческие продукты (а кроме того, ещё и за консультации по использованию), однако базовый продукт Pentaho является абсолютно бесплатным. Подобно другим поставщикам программ с открытым кодом, компания зарабатывает на поддержке, тренингах и консультациях по кастомизации программы для специфических целей конкретных клиентов.

Компания Medsphere предоставляет программные решения. для небольших и средних больниц, позволяя им хранить в электронном виде полные истории болезней всех пациентов, начиная с результатов лабораторных тестов и заканчивая прописанными лекарствами. На рынке уже имеется достаточное количество программ для управления больницами, однако большинство лечебных учреждений не могут себе их позволить. Около 80% больниц в США — небольшие, с числом койко-мест, не превышающим 300. Система Medsphere стоит примерно в четыре раза дешевле, чем аналогичная программа, защищенная патентами, при этом в неё включена поддержка и оплата услуг по инсталляции. Нет ничего удивительного в том, что программа доказывает свою эффективность среди медицинских учреждений.

Разумеется, ещё рано праздновать победу, однако такие компании имеют явное преимущество с точки зрения издержек. Им не нужно нанимать армии продавцов или инженеров — онлайновое сообщество разработчиков оказывает неоценимую помощь, помогая им произвести, протестировать и избавить программный продукт от ошибок. И если такие компании и расходуют деньги, то на создание дополнительных свойств и сервисов программы, и в этом заключается существенное отличие этой модели бизнеса от модели работы с программами, защищенными патентами, в которой до 70% расходов приходится на расходы по поддержке продаж и маркетинг.

Компании, напуганные или озадаченные размером расходов на покупку программного обеспечения, защищенного патентами, всё больше ратуют за то, чтобы дать шанс программам с открытым кодом. Они всегда могут сгрузить демонстрационную версию такой программы из Интернета и не заплатить за это ни копейки. И как только новый проект, работающий с использованием открытых кодов, найдёт себе точку опоры, в этот самый момент начнутся проблемы у традиционных поставщиков программного обеспечения, чьи бизнес-модели выживают исключительно благодаря умопомрачительным суммам, выплачиваемым компаниями за пользование лицензионными программными продуктами.

Управление сложностью открытых источников.

Когда дело касается открытых источников, сложность становится одновременно и возможностью, и проблемой. Первые три правила открытых источников — они никому не принадлежат, каждый может их использовать, любой может их улучшать — становятся источником бесконечных инноваций, но, с другой стороны, источником непрекращающегося страха бедных менеджеров по информационным технологиям, которые постоянно сталкиваются со всё возрастающей сложностью. Реальность такова, что у нас слишком много возможностей для выбора. Компании, желающие воспользоваться преимуществами открытого кода, должны выбирать из огромного количества приложений. А какие из них обладают лучшим качеством? Если вы в состоянии понять это сразу, то поздравляем — вы прошли первый уровень. Теперь, видимо, с помощью магии или удачи, вам придётся заставить все эти приложения работать вместе и согласованно.

А всё только начинается. Типичная программа, построенная на открытом коде, живёт несколько дней или недель. Напротив, крупные производители могут заставить вас ждать новой версии и программы годами. Быстрое итеративное развитие означает, что программа постоянно улучшается, но также и то, что компании, жаждущие постоянства и надёжности, вверяются огромной, и зачастую анонимной группе программистов, которая станет улучшать программный продукт, только если захочет это делать.

Такая сложность вполне устраивает крупных производителей программ. Они указывают на затраты и риски перехода на программы с открытым кодом и заявляют о том, что их сравнительно стабильные решения являются лучшим разумным выбором для большинства. Однако если разработчики открытого программного обеспечения сумеют решить вопросы совместимости, интеграции и поддержки, это может привести к существенным проблемам для сегодняшних традиционных лидеров рынка. Лидеры рынка полагают, что решение такой сложной задачи невозможно без ресурсов и командной структуры, присущих крупной вертикально интегрированной компании. Это значит, что крупные компании фактически не обращают внимания на результаты, достигнутые Ким Полиз и ей подобными.

Ким Полиз, как никто другой, близка к тому, чтобы называться звездой в стиле хай-тек. Она стала известной благодаря работе в компании Marimba, ведущем провайдере управленческих решений на базе инфраструктуры Интернета. Ким была одним из основателей компании и её руководителем. До этого она почти десять лет проработала в Sun Microsystems и являлась основным архитектором Java (общеизвестного языка программирования, активно используемого Sun). Видение, ум и энтузиазм Ким сделали её знаменитостью первого интернет-бума. Она также обладает привлекательной внешностью, и многие журналы, к примеру, Wired, прямо-таки требовали от неё разрешения поместить её фото на свою обложку. Но за красивой оболочкой скрывается личность с сильным видением, деловой проницательностью и серьёзными техническими способностями.

Как-то летним вечером 2004 года Полиз была приглашена на ужин с Эриком Шмидтом из Google и Рэем Лейном, ветераном программирования и бывшим президентом Oracle. Рэй в то время занимал пост старшего партнёра в Kleiner Perkins Caufield & Byers, успешной компании из Силиконовой долины, занимавшейся венчурными операциями. В сфере его внимания находилась одна компания, работавшая над тем, как решить проблему сложности открытых систем, которой недоставало лидера. Полиз была заинтригована, и они быстро смогли разработать совместный план. Компания называлась SpikeSource, и Полиз предстояло её возглавить.

Полиз вспоминает, что уходила с ужина совершенно окрылённой. «Мне показалось, что я вновь вернулась в 1995 год — самое лучшее время для того, чтобы организовать такую компанию, — говорит она. — Я видела возможность для невероятной инновации, такой, которую я не могла припомнить за все двадцать лет, что нахожусь в отрасли программирования. Огромное количество проблем, которые мы постоянно испытывали с программами, могли быть решены с помощью открытого доступа». Полиз осознала свою миссию: вывести программы с открытыми кодами на массовый рынок, решив одну из наиболее сложных проблем программирования и сделав это в истинно открытой манере.

Интеграция и взаимодополняемость — две проблемы, традиционно при сущие программированию. Решение их лежит не только в плоскости открытых источников. Во многом эти проблемы существовали из-за того, что поставщики не могли договориться между собой. Никто из них не желал обменяться интерфейсами или вместе поработать над тестированием или интеграцией своих программных приложений. Это приводило к непредсказуемым последствиям, а иногда и к поломкам в случаях, когда потребители пытались одновременно работать с несколькими приложениями.

Может показаться, что решение лежит в плоскости консолидации отрасли. И кажется, этот процесс набирает силу, — достаточно посмотреть на недавние поглощения и приобретения в мире коммерческих программ (и здесь наиболее заметна деятельность Oracle). В случае программ с открытым кодом крупные игроки могли попросту выкупить своих небольших конкурентов, использующих открытые коды, тем самым блокируя дальнейшее развитие движения. Однако Полиз, как и многие другие, видела дальнейшее развитие иным и выступала за решение на базе сотрудничества.

С приходом второй волны открытого доступа истинное сотрудничество и интеграция стали реальностью. «Это происходит естественно, — говорит Полиз, — потому что ценности сотрудничества естественным образом заложены в принципах работы с открытыми кодами. Все независимые проекты и компании, использующие открытые коды, начинают работать вместе, а это, по сути, всё, что требуется для того, чтобы сделать программы полезными и надёжными».

Полиз считает, что открытые стандарты и инфраструктура Сети, направленная на сотрудничество, позволяют многочисленным компаниям и сообществам работать вместе и последовательно решать задачи интеграции, тестирования и поддержки. «Мы можем не только провести десятки тысяч тестов в автоматическом режиме, но и позволяем тысячам людей во всём сообществе внести свой вклад в пополнение знаний о том, что работает, а что — нет», — говорит она.

Теперь компания Полиз, SpikeSource, обладает уникальной инновацией. Сама компания называет её «оболочка автоматизированного тестирования». Инновация позволяет провести свыше 30 тысяч тестов на базе сотен компонентов, шести операционных систем и шести языков программирования, а затем быстро произвести интегрированное решение («стэк» на профессиональном жаргоне). Это можно представить себе как огромную цифровую сборочную линию, в которой перемешиваются различные детали и элементы, в результате каждый элемент находит своё место в едином и хорошо смазанном механизме. Как только поступает информация о новом приложении или обновлении, SpikeSource его тестирует и включает в стэк. Загрузка стэка бесплатна. SpikeSource зарабатывает деньги на предоставлении поддержки и дополнительных услуг пользователям.

Не каждая из компаний, включённых в рейтинг Fortune 500, готова использовать программы с открытым кодом. Поэтому SpikeSource и другие производители программ с открытым кодом нацеливаются на небольшие и средние компании, то есть рынок, на который крупные игроки либо не хотят идти, либо не имеют для него адекватных продуктов. Низкозатратные открытые решения позволяют поставщикам делать свои продукты доступными для многих клиентов и использовать в сферах, ранее недоступных. Это, в свою очередь, приводит к новой волне демократизации в разработке программного обеспечения.

«Эти мелкие и средние компании с удовольствием используют открытый код, и не потому, что являются его фанатиками, — говорит Полиз, — а потому, что это даёт отличные результаты за меньшие деньги». Огромному Количеству мелких и средних предприятий вдруг становятся доступны Промышленные инструменты управления командами продавцов, базами данных клиентов, контента, информации и ресурсов. Тем самым они получают возможность достичь или даже превысить показатели эффективности и результативности, существующие у крупных игроков.

Будущее открытых источников.

Может показаться, что открытый код наконец-то вступил в сознательный возраст. Однако, хотя он и открывает новые перспективы стартапам, проблемы сообщества разработчиков в целом сохраняются. Первая волна открытого кода позволяла гармонично сосуществовать небольшим компаниям типа Red Hat одновременно с гигантами типа IBM в рамках гибких альянсов программистов, сотрудничавших в разработке программ с открытым кодом. Это было возможным благодаря их готовности уважать нормы сообщества, принимать процедуры работы и поддерживать здравый баланс между тем, что они получают от сообщества, и тем, что ему отдают.

В новые проекты разработчиков программного обеспечения на базе открытых кодов в настоящее время вливаются сотни миллионов долларов венчурных капиталистов. Такие инвестиции, направленные на получение разумной прибыли, заставляют задуматься о том, будет ли новое поколение поддерживать прежний баланс взаимодействия между сообществами, нацеленными на получение прибыли, и имеющими другие цели.

Защитники открытого доступа беспокоятся, что растущая доля компаний, ориентированных на получение прибыли, может изменить отношение к этике предоставления доступа, открытости и взаимности, лежащих в основе системы ценностей, исповедуемой сообществом разработчиков программ на основе открытого кода. По сути, компании испытывают давление с двух сторон: с одной, они должны отдавать достаточный объём ценного кода для того, чтобы удовлетворить своих соратников, с другой — оставлять у себя достаточно кода, за который готовы платить их клиенты.

Однако новые модели совместного творчества и сотрудничества между компаниями показывают, что этот баланс достаточно иллюзорен. По сути, речь может идти лишь о завершении этапа, на котором участие в сообществе означало ночную бесплатную работу после рабочего дня, проведённого в компании-работодателе. Никогда ещё для поборников открытого кода не было так просто получить финансовое вознаграждение за свой вклад. Они могут создать собственный бизнес и продолжать при этом взаимодействие, минуя корпоративные границы, как это и происходило ранее.

Всё зависит от того, как компании, работающие с открытым кодом, относятся к программам и моделям их разработки. Сотрудничество не явилось следствием чего-либо. Оно органично присуще любому созданию программ из ничего. «В мире открытых систем, — говорит Полиз, — каждый отдельно взятый компонент создан для того, чтобы стать частью большой экосистемы. Когда разработчики начинают создавать новый компонент или проект, то думают о том, как он будет взаимодействовать с другими частями во внешнем мире. Поэтому этот подход существенно отличается от написания программ внутри отдельно взятой компании».

И это действительно так. В прошлом разработчики программ пытались поймать клиента, замкнуть его деятельность на одну платформу и тем самым закрыть доступ для конкурентов. По сути, речь шла о предоставлении клиентам более комфортабельных тюремных камер. Добро пожаловать в мир гостиничной собственности.

«Открытые коды сносят эти стены до основания, — говорит Полиз. — Они позволяют с самого начала активно искать способы, заставляющие ваш продукт работать лучше в связке с уже существующими и разработанными другими. Это развивает новую большую волну инноваций, программный продукт становится всё лучше, и результат достигается за всё меньшие периоды времени. В этот процесс вовлекается всё больше людей, всё больше людей начинают пользоваться его плодами, всё больше людей начинают заниматься разработкой, и всё большее внимание начинает оказываться сотрудничеству и интеграции».

А если говорить о зарабатывании денег, то все эти действия направлены на увеличение стоимости. Как говорит Полиз, «ваши клиенты рады тому, что вы предлагаете им поддержку и стабильную работу. Вы предлагаете совместимость с другими программными приложениями. Вы всегда предлагаете что-то новое, а ваш продукт становится всё лучше и лучше».

Видят ли большие компании горящую надпись на стене? Надеемся, что да. Потому что, если они не поймут, как им существовать вместе с производителями на равных, то их ждёт очень быстрая старость.

Почему критики открытых источников заблуждаются относительно свободного предприятия и прибыли.

Томас Фридман в своей исключительно полезной книге «Плоский мир» Пишет о том, что открытые системы крайне эффективны с точки зрения Уравнивания позиций игроков. Однако далее он приходит к заключению, что в мире открытых кодов будет непонятно, кому что принадлежит, а следовательно, отдельные люди или компании не смогут получать прибыль от своей деятельности. Похоже, что он находится под влиянием критиков открытого кода, называющих происходящее «социализмом наших дней» и атакой на свободное предпринимательство и право на получение прибыли.

Как и многие другие, Фридман не видит леса за деревьями. Он видит бесплатные программы, но не замечает многомиллиардных экосистем, окружающих их. Он видит энциклопедии в свободном доступе, но не замечает огромные культурные и образовательные возможности, таящиеся в этом живом, дышащем и динамичном накопителе знания, постоянно обновляемом огромным самоорганизующимся сообществом. Он видит потенциал китайских компаний и их угрозу для американских производителей, но не замечает того, как BMW уже приглашает своих потребителей к совместному дизайну телематических компонентов автомобилей.

Такую же ошибку совершают скептики, изучающие проекты наподобие Apache Web server. «Ну да, бесплатное программное обеспечение для серверов используется в работе 70 % веб-сайтов в мире. Это действительно один из самых успешных когда-либо существовавших бизнес-проектов, — говорят они. — Однако Брайан Бехлендорф, парень, руководивший всем процессом, не заработал на этом ни копейки!»

Позвольте напомнить, что Бехлендорф и не пытался заработать деньги на Apache. Он и его друзья-разработчики просто хотели сделать хороший продукт. Тем не менее скептики продолжают говорить о том, что если бы он продавал Apache по той же цене, что Microsoft продаёт сопоставимое программное обеспечение для серверов, то смог быть заработать миллиарды.

Однако проблема в том, что если бы Apache продавался по той же цене, что и продукт Sun или Microsoft, то вряд ли смог бы на равных конкурировать с ними. Кроме того, вся ценность, созданная в рамках экосистемы Apache, просто не могла бы появиться на свет. И разумеется, программой не могли бы воспользоваться миллионы малых и средних предприятий, использующих эту инфраструктуру именно из-за её дешевизны.

Бехлендорф, ставший настоящей легендой в сообществе открытого кода, основал CollabNet, успешную компанию, разрабатывающую инструменты для сотрудничества и контроля рабочих процессов. Эти инструменты помогают координировать деятельность вне корпоративных рамок и интегрировать самоорганизующиеся сообщества в хорошо структурированные процессы создания продукта. У компании есть несколько клиентов из списка Fortune 100, готовых использовать новые инструменты повышения эффективности. Если бы Бехлендорф не приобрёл мировую известность благодаря своему проекту Apache, то вряд ли он находился бы сейчас там, где он есть.

Принятие открытого кода означает принятие новой ментальной модели и новых концепций создания ценности. В течение долгого времени было принято считать, что публично доступные продукты мешают созданию ценности. Экономисты и лидеры бизнеса говорили, что общедоступные продукты отнимают у компаний кусок хлеба. В последнее время всё больше этих людей понимают, что такое утверждение бессмысленно. Если бы не было общедоступной собственности, не было бы и частных предприятий. Как говорил Линус Торвальдс, «это всё равно что говорить, что общие дороги не дают развиваться частным компаниям». Даже если общее владение ключевыми узлами транспортной сети закрывает возможности для отдельных частных инициатив, положительный эффект для всей экономики делает эти возможные потери неважными.

Для Торвальдса Linux является инструментом. Он создаёт некую базовую инфраструктуру, на основе которой разработчики программного обеспечения могут строить свои приложения или компании. «Коммерческие структуры могут соревноваться между собой в тех областях, где они действительно могут создать что-то новое, в то же время бесплатно пользуясь всем "основным инструментарием", — говорит Торвальдс. — Это особенно важно при создании программ, когда наличие патентной защиты на уровне базовой инфраструктуры затрудняет выход на рынок новых игроков.

Поэтому именно открытые коды делают возможными капиталистические отношения в отрасли программирования. Без открытого кода у нас просто было бы несколько монополий, то есть, по сути, экономический феодализм». Он считает довольно смешным то, что сторонники патентной защиты нападают на Linux, считая само его существование нечестным. «Как минимум, им стоит относиться к этой ситуации, как к честной конкуренции. У нас нет патентной защиты, финансового капитала, государственных субсидий, систем распределения или других преимуществ частных компаний, — говорит он. — Это не социализм, напротив, это частное предпринимательство».

Примером тому служат изменения в сообществе разработчиков Linux. Теперь это уже не случайное сборище отдельных разработчиков — многие из участников экосистемы Linux работают в технологических компаниях, входящих в список Fortune 100. Это — зримый результат производства, на равных указывающий на значительные структурные сдвиги в экономике. Раз уж компании готовы тратить существенные средства на сообщества производителей на равных, это говорит о том, что вопросы вклада в общее дело и извлечения пользы из общей собственности уже включены в самое сердце корпоративной стратегии. Это уже не вопросы типа «сколько мы отдаём в обмен на то, что получаем?» — это вопросы, на каком поле играть, в какой момент начинать сотрудничать в рамках единой инфраструктуры и когда начинать дифференцироваться и конкурировать.

Для Джоэла Коули из IBM участие в единых инфраструктурах типа Linux не снижает возможностей для дифференциации, а напротив — повышает их. Всё дело в том, чтобы по-иному относиться к процессу создания ценности. «Иногда в процессе создания стратегии вы можете запутаться,'-говорит Коули, — в том, откуда приходит настоящая ценность. Если вы постоянно создаёте новую ценность, тогда у вас есть возможности для того, чтобы насладиться её плодами». Другими словами, постоянно развивающиеся и растущие единые инфраструктуры позволяют также расти и развиваться компаниям, в них участвующим. А так как они участвуют в процессе создания ценности, то всегда смогут обеспечить себе разумную прибыль.

Однако тут же следует и предостережение. «На каком-то этапе вы можете прекратить создавать новую ценность, — говорит Коули, — и если вы продолжаете пожинать плоды без новых вложений, то в какой-то момент новый урожай просто не взойдёт, — вы попадаете в колею, из которой не можете выбраться».

Извлечение прибыли из деятельности сообществ производителей на равных, таких как Linux, никогда не будет столь же непосредственным как извлечение прибыли в рамках традиционных моделей. Это — новый навык, который требует от компаний умения понять и увидеть возможности для создания на основе гибких экосистем новых продуктов и услуг. В таких экосистемах новая ценность всегда создаётся на основе различных целей и мотиваций.

Для того чтобы работать в новой среде, компаниям нужны уникальные способности. К примеру, чтобы пользоваться преимуществами быстрее конкурентов, компании должны уметь создавать связи, чувствовать важные изменения, добавлять новую ценность и превращать знание в интересное для клиентов предложение. Джоэл Коули называет это «постоянным процессом регенерации, создания новых источников ценности. Это то, что представляет собой живое и действующее предприятие».

Чтобы понять и применить этот новый подход к конкуренции, необходимо отказаться от некоторых глубоко укоренившихся заблуждений. Принято считать, что предоставление доступа к некоторым ресурсам создаёт общее благо, в котором каждый автоматически получает свои преимущества, тем самым отдельные игроки не могут извлечь прибыль. Напротив, наше исследование указывает на огромное количество способов, с помощью которых толковые компании могут воспользоваться преимуществами производства на равных для развития инноваций и создания ценности. Вот лишь некоторые из преимуществ производства на равных для бизнеса.

Ключевые преимущества производства на равных для бизнеса.

Привлечение внешних талантов. Сегодняшняя скорость и глубина изменений не дают ни одному игроку шанса самостоятельно создать все инновации, требуемые для удержания конкурентоспособности, как в области информационных технологий, так и в других отраслях. Наука и технологии быстро развиваются, а люди и компании используют новое знание новыми способами. Толковые компании могут воспользоваться плодами инноваций в сфере производства на равных для вовлечения большего количества сотрудников и партнёров в создание для своих клиентов решений, реализация которых только за счёт внутренних ресурсов была бы невозможной.

Связь с пользователями. С момента победы над Netscape компания Microsoft не сталкивалась с реальной конкуренцией на рынке веб-браузеров. Теперь же Netscape возродилась в новом обличье — Mozilla Firefox, нового веб-браузера на базе открытого кода, позволяющего создавать надстройки и дополнительные функции с возможностью их загрузки всеми пользователями. За последние три года Firefox немного подвинул Microsoft и заявил о завоевании 10 %-й доли на рынке США и 20 %-й доли в различных регионах Европы. Этот пример чётко показывает, что если вы не поддерживаете связь с пользователями, они начинают изобретать без вашего участия и создавать тем самым возможности для ваших конкурентов.

Взрывообразный рост спроса на дополнительные предложения. Участие в сообществах производителей на равных может привести к возникновению взрывообразного роста спроса и появлению новых возможностей для создания дополнительной ценности. Компании, участвующие в деятельности сообществ открытого кода, могут, к примеру, получать доходы от дополнительных услуг по поддержке и продаже оборудования, а это, в свою очередь, даёт возможность для создания новых продуктов. Именно этим руководствуется Джимми Уэльс, который, видя растущую популярность Википедии, задумывается о выпуске книг под её брэндом.

Снижение затрат. Сотрудничая с сообществами открытого кода, компании могут существенно снизить свои затраты. По расчётам IBM, компания ежегодно сберегает до 900 миллионов долларов, отказавшись от полной разработки и поддержки операционной системы за счёт исключительно внутренних ресурсов. Компаниям следует расходовать ресурсы на фильтрацию и адаптацию к своим нуждам вклада соратников по сообществу. Тем не менее такой тип союза может привести к появлению более надёжных продуктов, учитывающих требования конечных пользователей. Это может произойти быстрее и потребует меньших инвестиций, чем традиционный, внутренний способ создания продукта. Изменение объекта конкуренции. Публичное размещение интеллектуальной собственности в областях, не являющихся ключевыми для вас, но являющихся ключевыми для вашего конкурента, может подорвать шансы вашего противника на монополизацию ресурса, от которого вы зависите. К примеру, многие фармацевтические компании приняли участие в работе над проектом «Геном человека», так как их бизнес-модель зависит не от патента на гены, а от умения создавать новые лекарства. В отрасли программирования публичное размещение кода позволило IBM и Red Hat сместить фокус конкуренции с операционных систем на приложения, интеграцию и услуги.

Сотрудничество без напряжения. С ростом необходимости в сотрудничестве всё больше компаний обнаруживают, что сотрудничество между компаниями, отягощенными вопросами использования интеллектуальной собственности, может быть затруднено.

Так, у участников могут возникнуть трения по вопросам определения границ интеллектуального вклада, сомнения относительно публичного размещения защищенной информации, а также споры относительно будущих патентных прав. Многие компании стараются использовать модели открытого сотрудничества и совместного творчества именно для того, чтобы избежать возникновения подобных проблем.

Развитие социального капитала. Когда компания вступает в сообщество производства на равных, ценой за выгоды, которые она получает, является совместное использование данных. Вот почему компании типа IBM, Sun или Nokia предоставляют сообществам открытых источников бесплатный доступ к своим патентам. Взамен они получают «лицензию на действия» в сообществе — форму разрешения на заимствование части ценности, созданной в сотрудничестве с другими участниками сообщества.

Все эти примеры показывают различные способы, которыми производство на равных создаёт ценность и конкурентное преимущество. Некоторые из этих преимуществ распространяются на всех участников, а некоторые повышают конкурентоспособность лишь отдельных фирм-участниц. Тем не менее у производства на равных есть свои ограничения и недостатки. Такая схема организации означает меньшую степень контроля, кроме того, требует от практиков изучить и безукоснительно соблюдать правила научных и творческих сообществ. Она означает создание новых систем поощрения и бизнес-моделей, позволяющих компаниям одновременно пожинать плоды и делиться ими. Кроме того, это означает инвестиции в создание инфраструктур, сочетающих сотрудничество с жестким контролем за сохранением своей интеллектуальной собственности. Компании, желающие воспользоваться преимуществами, должны быть готовы встретиться с вышеуказанными проблемами. В заключительной главе нашей книги мы более детально рассмотрим эти вопросы.

Производство на равных пришло и останется.

Сообщества, выстроенные на основе производства на равных, занимают своё место на одном открытом рынке с компаниями, работающими с защищенным патентами программным обеспечением. У них есть альтернативная конкурентная стратегия и другие способы организации работ. Они умудряются использовать обычные человеческие желания и стремления для работы, которая когда-то могла показаться немыслимой, а сейчас приводит к появлению значительной экономической ценности. Значимость производства на равных будет только нарастать, так как основные факторы, способствующие её развитию, существуют, и роль их усиливается. К таким факторам относятся доступ к вычислительным мощностям и наличие соответствующих навыков, прозрачность, глобализация, демократизация знаний и навыков и нарастающая сложность существующих систем.

Каждой компании необходимо задуматься над тем, как именно инновации или продукты, созданные самоорганизующимися сообществами, будут внедряться в их отрасли и к каким экономическим последствиям это приведёт. Нужна новая стратегия, которая будет, как минимум, включать в себя постоянный анализ и аудит возможной уязвимости существующей бизнес-модели по отношению к самоорганизующимся конкурентам. Кроме того, необходимо также изучение возможностей компании по использованию результатов работы сообществ производителей на равных с целью сокращения собственных расходов, роста инновационности или приобретения конкурентных преимуществ.

Главный риск заключается не в том, что сообщества производителей на равных подрывают существующие бизнес-модели, а в том, что фирмы могут оказаться не готовы своевременно ответить на угрозу. Компании должны инвестировать в технологии и бизнес-архитектуру, позволяющие им стать по-настоящему вовлечёнными в сеть и открытыми. Компаниям стоит участвовать в коллективах единомышленников, что даст им культурные и стратегические возможности для использования в своих целях производства на равных. Компании должны помнить слова Джоэла Коули, который, глядя на десятилетний опыт взаимодействия IBM с открытыми программами, говорит: «Пройдя весь путь, мы чувствуем себя комфортно, уживаясь с открытыми кодами и всем, с ними связанным. Мы воспринимаем открытые коды как часть нашей стратегии. Мы понимаем, что если этого не сделаете вы сами, то это сделают ваши конкуренты. И где в таком случае окажитесь вы?»

4. Идеагоры

Место для встреч идей, инноваций и уникальных мозгов.

Известна знаменитая фраза жившего в конце XIX века химика и микробиолога Луи Пастера о том, что «удача одаривает лишь подготовленные умы». То же самое можно сказать и об инновациях. Каждый день компании сталкиваются со сложными вопросами, ответ на которые, однако, есть у кого-то во внешнем мире, обладающего необходимой комбинацией практического опыта и профессионализма для их решения. Проблема заключается лишь в том, что таких людей так же сложно найти, как пресловутую иголку в стоге сена. Однако возникающий в наши дни рынок идей, инноваций и людей с уникальной системой мышления меняет практически всё, и Вернер Мюллер[134] является прекрасным тому подтверждением.

Вернер Мюллер — великолепный химик, проработавший много лет в компании HoechsT: Celanese. Мюллер всегда был по-настоящему одержим наукой. Однако всякий раз, когда он делал свою работу хорошо, его продвигали вверх по служебной лестнице, и с каждым продвижением времени на науку оставалось всё меньше и меньше.

Выйдя на пенсию, Мюллер оборудовал у себя дома мастерские для двух своих любимых занятий — химии и работ по дереву. Он проводит по полдня, занимаясь каждым из своих любимых дел. Однажды он наткнулся на веб-страницу под названием InnoCentive, на которой перечислялись научные вопросы, требовавшие ответа. Кроме того, тем, кто мог бы предложить жизнеспособное решение этих вопросов, полагалась денежная премия. Мюллер подумал, что это великолепная идея. «Теперь у меня есть несколько непростых задач, над которыми я могу поработать», — сказал он себе.

Как-то в конце 2001 года фармацевтической компании понадобилось получить сырьё для продукта, который она планировала вывести на рынок. Хотя сам изначальный химический компонент стоил недорого, метод его переработки был достаточно неэффективным, и соответствующие затраты значительно увеличивали стоимость конечного препарата. Научно-исследовательский отдел компании пытался найти решение, однако бюджет проекта уже превысил плановые значения.

Поэтому проектная команда поместила информацию на сайте InnoCentive, где её вскоре и увидел Мюллер. Эту проблему Мюллер узнал сразу же — он часто сталкивался с ней в годы своей химической практики. Он поработал в своей лаборатории и достаточно быстро представил компании реалистичное решение. Компания была рада — она даже не рассматривала вариант, предложенный Мюллером, ранее, — и Мюллер стал богаче на 25 тысяч долларов. Он инвестировал полученную награду в оснащение лаборатории и превратил своё пенсионное хобби в полноценный консультационный бизнес.

Случай Мюллера сложно назвать уникальным. Он — один из 90 тысяч учёных из ста семидесяти пяти стран, которые зарегистрировались на InnoCentive и предоставляют услуги для таких компаний, как Boeing, Dow, DuPont, Novartis и ProcLer & Gamble. InnoCentive был запущен американским фармацевтическим гигантом Eli Lilly как проект электронной коммерции в 2001 году и сейчас используется в качестве канала для решения проблем примерно тридцатью пятью компаниями, входящими в рейтинг Fortune 500. Эта система связывает экспертов с нерешёнными научно-исследовательскими задачами, позволяя компаниям тем самым привлекать таланты со всего мира, не принимая их в штат на постоянную работу.[135]

История Вернера Мюллера и InnoCentive показывает нам глубокие изменения в способе, который компании используют для работы с инновациями. Компании выходят на глобальные рыночные площади, желая найти людей с уникальной системой мышления, а с их помощью — создать и развить продукты и услуги быстрее и эффективнее, чем когда-либо в прошлом. Мы называем такие рыночные площади «идеагоры», словом, напоминающим слово «агора». Агора — площадь — располагалась в самом сердце древних Афин и являлась центром политики и коммерции для граждан полиса.[136]Современные идеагоры, подобные InnoCentive, служат более конкретной задаче: они делают идеи, изобретения и научный опыт со всей планеты доступным для компаний, испытывающих инновационный голод.

Идеагора чем-то напоминает онлайновый интернет-аукцион для инноваций (например, подобный eBay). Точно так же, как юо миллионов людей ежедневно пытаются найти на площадках eBay плюшевые игрушки, мотоциклы или поношенные костюмы, компании стараются обеспечить закупку всего необходимого запуска продукта и делают это на онлайновом рынке, соединяющем покупателей и продавцов инноваций. Теперь идеи, инновации, источники финансирования и миллионы предпринимателей вращаются вне орбит традиционных компаний. Идеагоры помогают компаниям хоть как-то их удержать.

Работа InnoCentive чем-то напоминает eBay. Компании — или «ищущие» — анонимно публикуют описание своих проблем в научно-исследовательской сфере на веб-сайте InnoCentive, а «решающие» публикуют свои решения в надежде выиграть приз в размере от 5 тысяч до юо тысяч долларов. Директор InnoCentive Даррен Кэрролл[137] говорит: «Мы разбиваем традиционные закрытые двери лабораторий и открываем новые восхитительные перспективы перед ищущими решения уважаемыми глобальными корпорациями — теперь они могут выйти за пределы своих научно-исследовательских возможностей и привлечь лучшие научные умы со всего мира».

Ищущие могут быть уверены в том, что большая и распространённая сеть талантливых людей решит хорошо описанные проблемы быстрее и эффективнее, чем внутреннее научно-исследовательское подразделение. Действительно, в практике InnoCentive известны рекордные случаи, когда решающая сторона предлагала решение, даже не рассматривавшееся компанией. Как говорит председатель совета директоров компании Альф Бингем,[138] «наш проект позволяет публично озвучить проблему. Такое информирование позволяет использовать для решения совершенно разные предположения, и тем самым создать уникальное решение».

InnoCentive — лишь один из примеров бизнеса, активно использующего гибкие виртуальные рыночные площади. Сходные услуги предлагают компании Nine-Sigma, InnovationXchange Network, Eureka Medical, YourEncore и Innovation Relay Centers. К примеру, работа YourEncore во многом напоминает InnoCentive, с одним исключением — она с большим удовольствием нанимает на работу ушедших на пенсию учёных вроде Вернера Мюллера, которые ищут, чем бы интересным занять своё время.

Хотя сегодняшним идеагорам ещё нужно сильно постараться, чтобы достичь размеров eBay, к ним следует отнестись как к первым виртуальным торговым площадкам на растущем глобальном базаре идей. Чем больше компаний станут принимать принципы викиномики — открытость, пиринг, предоставление доступа и глобальный характер действий, — тем быстрее станут процветать идеагоры, которые послужат местом многочисленных обменов в сферах технологии, интеллектуального капитала и других ключевых ингредиентов инноваций.

Создание такого аналога eBay в сфере инноваций могло бы навсегда изменить научно-исследовательские процессы и привести к серьёзному росту эффективности экономики. Компании перестали бы сначала изобретать, а потом задавать вопросы. Они начали бы задавать вопрос: «Что нужно нашим клиентам на самом деле?» А затем стали бы искать решение (а в идеале, необходимые изобретения или технологии) на ресурсе, который мы называем «еВау для инноваций». Научно-исследовательские лаборатории могли бы одинаково хорошо делать две вещи: работать над ключевыми способностями внутри компании и приобретать самые хорошие и современные идеи извне. Старый принцип «планировать и стимулировать исполнение» уступил бы место новому подходу к инновациям, при котором компании творят совместно с наиболее талантливыми людьми, вне зависимости от того, где эти люди находятся.

Старое выражение о том, что вам необходимо мотивировать, развивать и удерживать внутри компании всех своих самых лучших людей, потеряло бы смысл. Разумеется, вам, как и раньше, нужны великие таланты внутри компании. Однако вы всё чаще можете обращаться к лучшим людям, находящимся вне её стен, — при наличии eBay для инноваций вам понадобится всего пара нажатий на клавишу.

Такой eBay для инноваций мог бы стать сценой для нового типа разделения труда. Какие-то организации будут успешно заниматься изобретениями. У других будет хорошо получаться маркетинг. Те компании, которым не удастся успешно продвигать свои идеи на рынке, смогут продать их или обменять на что-то другое. Компании, у которых изобретательство не является сильной стороной, смогут легко получить доступ к передовым технологиям — и это обойдётся им намного дешевле, чем собственная разработка.

При правильной организации процесса возможно даже «перекрёстное опыление» между компаниями. Технологии из одной отрасли могут привести к неожиданному повышению эффективности в другой. Например, оказалось, что материал, позволяющий подгузникам отлично впитывать влагу, также применим при прокладке трансатлантических подводных телекоммуникационных кабелей. Поэтому производитель подгузников передаёт лицензию производителю кабелей, получая тем самым новый источник доходов и более высокую отдачу на инвестиции в научно-исследовательские разработки. Оба производителя совместно используют инновацию, что раньше невозможно было бы даже представить себе.

Новые идеагоры предоставляют существенные возможности также малым и средним компаниям. Компании, у которых нет сильного управленческого или маркетингового аппарата, могут зарабатывать деньги, просто продавая свои идеи и технологии мирового класса тем, кто сумеет извлечь из них коммерческую выгоду. Точно так же, как рынкам типа eBay или Google Adwords удалось создать огромную экосистему взаимозависимых компаний, такие компании смогут, к примеру, выстроить эффективную деятельность на основе платформы InnoCentive, могут сфокусироваться только на решении проблем и создании интеллектуальной собственности. Некоторые исследовательские организации уже перешли на такой тип работы.

Огромное количество учёных и инженеров могло бы превратиться в свободных агентов (конечно, если бы они этого захотели). Они могли бы начать собственные бизнес-проекты и принять участие в деятельности глобального рынка людей с уникальными мозгами. Например, около миллиона наиболее активных участников торгов на eBay оставили свои рабочие места и зарабатывают себе на жизнь тем, что постоянно покупают и продают подержанные вещи. Так почему бы отставному корпоративному учёному или амбициозному аспиранту не использовать идеагоры как площадку для собственных идей и возможность для содействия в решении проблем наиболее продвинутых компаний мира?

Идеагоры позволяют снизить трансакционные издержки, быстрее производить инновации и повышать общий уровень эффективности всех участников рынка. Потребители смогут получать больше того, что хотят, и за меньшие деньги. Всё это вполне достижимо. Компаниям нужно лишь отказаться от старого подхода к инновациям и принять новый — и сейчас мы о нём расскажем.

Твоя лаборатория — весь мир.

Много лет считалось, что инновации служат для создания и коммерциализации идей в рамках закрытых для мира компаний. И так происходило практически на протяжении всего XX века. Компании, работая в закрытом режиме, пытались воплотить последние научные достижения в продуктах, востребованных рынком. Они крайне редко обращались за новыми идеями или инновациями во внешний мир. Складывалось впечатление, что им это и не нужно.

Действительно, самые значимые технологические нововведения создавались внутри крупных и богатых научно-исследовательских машин, таких как Bell Labs или Xerox PARC. Лаборатории компаний DuPont и Merck привлекали наиболее талантливых молодых учёных из ведущих университетов, а в результате этого получали революционные открытия в химии и биологии, которые приводили к созданию совершенно новых товаров и лекарств, изменявших жизнь миллионов.

Сегодняшний ландшафт иной — совершенно иной. Промышленные монополии резко теряют вес. Всё больше инструментов для творчества находится в открытом доступе. Инновации, которые раньше были прерогативой исследовательских лабораторий, теперь создаются в абсолютно разных условиях. Страны «Большой восьмёрки» более не способны сохранять монополию на прогрессивные научные исследования. Вчерашние корпоративные лидеры более не могут доминировать в своих отраслях или приказывать, в каком направлении следует развиваться.

Наука и технологии развиваются настолько быстро, что даже крупнейшим компаниям становится не под силу проводить исследования по всем фундаментальным дисциплинам, с которыми связано производство их продукции. Они также больше не могут полностью контролировать производственный процесс или находить самых талантливых людей в рамках собственных границ.

Большинство менеджеров признают, что их деятельность несоизме римо менее эффективна по отношению к потенциалу идеагор. Примерно 90 % научно-исследовательских работ всё ещё проводятся внутри компаний. «Большинство исследовательских организаций придерживаются традиционной модели изобретения, — говорит Ларри Хьюстон,[139] вице-президент Р&G по вопросам инноваций и знания. — В рамках этой модели вы выстра иваете крепкие стены, нанимаете лучших людей и пытаетесь организовать деятельность по всему миру. Едва став глобальными, вы начинаете проводить научно-исследовательские работы в разных частях мира, а на следу ющем этапе пытаетесь связать результаты работ воедино для того, чтобы передавать идеи внутри своей системы». Проблема такой модели заключается в том, что она, по сути, не что иное, как попытка заделать пробоину с помощью лейкопластыря. Чтобы управлять сегодняшней реальностью, нужно нечто большее и более толковое.

Компаниям следует серьёзно пересмотреть используемую ими модель и создать новую, основанную на свободном перетоке идей и человеческого капитала. «Сегодня вопрос состоит в том, — говорит Хьюстон, — как быстро вы создаёте и развиваете гибкий рынок на основе связей, позволяющий использовать в качестве рычага талант, идеи и другие активы участников. Альянсы и совместные предприятия не дают в полной мере раскрыть дух капитализма. Они содержат в себе элементы централизованного планирования, в то время как вам нужны механизмы свободного рынка».

Хьюстон прав. Приобретения компаний, альянсы, совместные предприятия и избирательный аутсорсинг не являются достаточно гибкими и масштабируемыми с точки зрения потенциала роста и инноваций, а это не позволяет компаниям стать конкурентоспособными в полном смысле слова. Умные компании рассматривают в качестве научно-исследовательского подразделения весь мир и используют идеагоры для глобального поиска идей, инноваций и людей с уникальным мышлением. Руководитель Р&G Эй. Джи. Лафли говорит об этом так: «Именно сейчас вне рамок вашей организации есть кто-то, знающий ответ на ваш специфический вопрос или способный развить имеющуюся у вас возможность лучше, чем это вы можете сделать сами. Вам нужно лишь найти таких людей и придумать способ продуктивного сотрудничества с ними». Для этого и предназначены идеагоры.

Решения ждут своих вопросов.

У идеагор существуют две принципиальные модели: решения, ожидающие своих вопросов, и вопросы, требующие решений. Это чем-то напоминает сайты с объявлениями, наподобие Craigslist, с тем исключением, что вместо личных объявлений или приглашений на работу в нашем случае на сайте размещаются идеи или изобретения — либо в разделе «продаётся», либо в разделе «требуется».

Решения, требующие своих вопросов, составляют от 70 до 90 % идей и изобретений, не реализуемых на практике. Многие изобретения, которые ищут или приобретают компании, часто так и не стартуют в реальной жизни. По той или иной причине они оканчивают жизнь на полке, либо потому, что слишком дорогостоящие, либо в силу слабого соответствия брэндам и стратегии компании. В других случаях компании обладают великолепными технологиями, успешно используемыми ими на ключевых рынках. Однако потенциал для использования на других рынках или отраслях практически не реализуется, так как компании попросту не готовы этим заниматься.

Точно так же выглядят вопросы, требующие решения: это проблемы без ответа, запросы или другие выражения неуверенности, которые — вследствие отсутствия опыта, недостатка средств или времени — не могут быть решены внутри компании. Мы поговорим о таком типе идеагор в следующем разделе.

Виртуальный рынок технологий под названием Yet2.com был создан именно как такой тип идеагоры: он представлял собой место, где компании могли размещать информацию о своих не полностью использующихся активах, которые они были готовы предоставлять для внешнего использования на основе лицензирования. Этот ресурс был создан в 1999 году и стал одним из крупнейших рынков в своей области. Руководитель ресурса Фил Штерн[140] рассказывает, что идея возникла после того, как компании Boeing, DuPont, Honeywell и Procter & Gamble, поддержавшие её с самого начала, указали на одну и ту же проблему: в каждой из компаний имелись горы интеллектуальной собственности, которую они сами не использовали, но хотели бы найти способ на этом заработать.

Для Procter & Gamble перспектива размещения неполностью использующихся активов на Yet2.com превратилась в неожиданную удачу. Портфель этого гиганта в области производства потребительских товаров составляет свыше 27 тысяч патентов, выданных в США. Разумеется, руководство компании было бы счастливо, если бы эти патенты привели к дополнительным прибылям, а не затратам, связанным с юридическими издержками.

В конце 1990-х Р&G провела внутреннее исследование, в результате которого обнаружила, что тратит 1,5 миллиарда долларов на исследования, на результаты которых оформляет патенты, однако использует для создания собственных продуктов не более 10% из них. Да-да, не более 10%! Немногие компании осмеливаются публично объявить о подобном результате, однако, по мнению Штерна, такие печальные показатели соответствуют реальному положению дел во многих отраслях, активно завязанных на исследования.

Как только результаты исследования попали на стол Лафли, они привели к незамедлительной смене всей философии работы. Компания, ранее славившаяся своей закрытостью, в наше время рассматривает внешние рынки технологий как один из ключевых столпов своей стратегии инноваций. Ныне Р&G предоставляет внешний доступ на основе лицензирования к любому из патентов компании практически всякому участнику, работающему на рынке более пяти лет или использовавшему продукцию Р&G на протяжении трёх последних лет. Такое положение дел заставляет всех участников процесса находиться в напряжении и побуждает сотрудников компании постоянно пополнять запасы корпоративной интеллектуальной собственности. Распределяя доходы от лицензирования между вовлечёнными в такую деятельность подразделениями, подобная стратегия позволяет создавать дополнительные стимулы для инноваций.

Проблема Р&G и других компаний в её положении в том, что поиск новых направлений применения или покупателей для инновационных технологий может превратиться в крайне неэффективное занятие. До недавних пор способность делиться перспективными изобретениями или, наоборот, привлечь их извне для нужд компании почти полностью зависела от наличия личных связей у руководителей высшего звена или степени взаимодействия между собой небольших групп основных новаторов. В большинстве случаев компании, пытавшиеся купить или продать изобретения или технологии, приходили к созданию закрытых отраслевых групп.

Разумеется, существующие системы поиска информации по патентам в какой-то степени помогали найти требуемые технологии, но чаще всего результаты поисков приводили в тупик. Хотя бы потому, что описание патента находится под покровом юридических терминов и ничего не говорит о степени готовности владельца патента поделиться им или дать лицензию на свою технологию.

Напротив, онлайновые системы обмена предполагали гораздо большую степень ликвидности за счёт многократного увеличения возможностей. Кроме того, их наличие могло привести к существенному снижению издержек по поиску, так как упрощало процесс встречи покупателей и продавцов. Ради такого упрощения ситуации и развиваются ресурсы наподобие Yet2.com.

Заходя на сайт Yet2.com, компании могут получить доступ к списку технологий общей стоимостью ю миллиардов долларов. Сеть этого ресурса, состоящая из пятисот клиентов, позволяет получить доступ примерно к 40% мирового объёма исследовательских работ. Фил Штерн, ресурс которого имеет около 100 тысяч зарегистрированных пользователей, считает, что в составе 80–90% компаний, включённых в список Fortune 500, есть специальные сотрудники, активно размещающие и ищущие информацию о новых технологиях.[141]

Р&G — не единственная компания, которая активно занимается выдачей лицензий на свою интеллектуальную собственность. Многие компании-пионеры, такие как AT&Т, IBM и Texas Instruments, превратили свою деятельность по лицензированию в крайне привлекательный и широкомасштабный бизнес. К примеру, компания IBM делает свою интеллектуальную собственность в равной степени доступной на неисключительной основе как для партнёров, так и для конкурентов. В качестве компенсации за это компания ежегодно получает свыше 1 миллиарда долларов в качестве лицензионных платежей.

По сути, практически все компании со значимым количеством патентов в настоящее время внимательно изучают свои портфели с тем, чтобы изыскать возможности выдачи внешних лицензий и снять с дальних полок технологии, способные увеличить доходы. Использование онлайновых рынков позволяет им накрыть более широкими сетями многочисленные, порой не связанные между собой отрасли. Дейв Кристенсен,[142] руководитель подразделения General Electric по вопросам лицензирования, объясняет, что возможность передачи технологий с помощью Интернета привела к взрывообразному росту деловых связей на глобальном уровне. «Существенная часть наших лицензионных доходов поступает от азиатских компаний, — говорит он, — а Интернет делает нашу технологию легкодоступной для этой большой группы потенциальных лицензиатов».[143] Такие компании, как GE, могут использовать идеагоры для покупки и продажи идей и технологий в рамках гораздо большего по размерам, зачастую глобального игрового поля.

Другой особенностью виртуальных рынков подобных Yet2.com является то, что они позволяют небольшим фирмам участвовать в экономической деятельности в ранее невозможных формах. Небольшие игроки часто силой выдавливаются (например, на товарных рынках), а идеагоры становятся для них альтернативным путём на рынок, которому они могут предложить свои идеи и изобретения и получить за них максимально возможную цену. В мире, в котором крупные компании беспрестанно изучают окружающее пространство в поисках новых идей и технологий, идеагоры во всё возрастающей степени позволяют небольшим компаниям становиться поставщиками научно-исследовательских данных.

Небольшие компании могут использовать в собственных интересах и возможности по покупке. Часто крупные компании размещают свои не полностью используемые активы на виртуальных площадках, таких как Yet2.com, хотя бы потому, что для них мал любой отдельно взятый сегмент потребительского рынка. Нишевые игроки могут воспользоваться преимуществом технологий, на разработку которых ушли десятки миллионов. И более того, за доступ к таким ресурсам не приходится платить вперёд.

Не так давно Р&G использовала Yet2.com в поиске покупателя для своей инновационной технологии, позволяющей передавать молекулы лекарства (например, инсулина) сквозь кожу. Другими словами, человек, страдающий от диабета, мог бы запросто ходить с пластырем, напоминающим те, что носят люди, желающие бросить курить. Р&G создала прототип, однако остановилась на этапе коммерциализации технологии. Теперь запуском продукта занимается небольшая компания под названием Corium, специализирующаяся на системах доставки лекарств в организм. Познакомившись друг с другом с помощью Yet2.com, обе компании получили возможность создать широкий спектр направлений для сотрудничества.

Вопросы, требующие решений.

Большинство клиентов Yet2.com начинали с того, что открытие инноваций другим участникам предполагало, в основном, максимизацию отдачи на инвестиции в научно-исследовательские разработки, так как позволяло выходить на рынок различными путями. Это казалось несложным. На самом деле, достаточно легко убедить любого руководителя в том, что лицензирование неиспользуемых или недостаточно используемых технологий имеет смысл, так как позволяет получить дополнительный доход или даже превратить научно-исследовательское подразделение в центр прибыли.

Однако, погружаясь в процесс работы с общедоступными инновациями, компании начинают постепенно понимать, что настоящая ценность открытого рынка инноваций лежит не в том, к чему они привыкли, а в получении доступа к внешним данным, способным заполнить проблемы в корпоративном знании или дополнить продуктовый ряд компании. Фил Штерн объясняет, что идея Yet2.com возникла как раз на этапе появления такого понимания. «Это больше не вопрос предложения на рынке неэффективно используемой интеллектуальной собственности, — говорит Штерн. — Всё чаще основной вопрос начинает звучать так: каким образом я смогу получить доступ к внешним технологиям, позволяющим прокормить голодную машину роста?»

Спросите любого сотрудника Р&G, почему компания является лидером отрасли потребительских товаров, и вам ответят: это связано с процессом постоянных инноваций. Однако, двигаясь по пути инноваций, индустрия выросла в объёме в два раза за последние пять лет, и Р&G уже недостаточно армии в 9 тысяч исследователей для того, чтобы оставаться на переднем крае инноваций на потребительском рынке. 9 тысяч может показаться немаленькой величиной, однако это лишь небольшая доля от всего глобального пула исследователей. По сути, на каждого исследователя, работающего на Р&G, приходится две сотни столь же хороших учёных и инженеров, разбросанных по всему миру. Потенциально в работе могло бы участвовать примерно 1,8 миллиона талантливых людей.

Когда Р&G запустила свою инициативу «соединяй и развивай»[144] для того, чтобы вовлечь в свою работу весь глобальный пул талантов, её идея состояла не в том, чтобы заменить 9 тысяч своих исследователей, а в том, чтобы усилить их работу, и тем самым ускорить рост и развитие инноваций. В рамках данной инициативы от лидеров подразделений требовалось к 2010 году организовать работу так, чтобы получать извне до 50 % новых идей в области продуктов или сервиса. Этот шаг кажется достаточно радикальным, однако Эй Джи Лафли полагает этот подход крайне важным для будущего Р&G, что делает слова «с гордостью обнаруженные где угодно»[145] настоящей мантрой компании.

Постоянные изменения и рост являются сутью выживания. «Большинство зрелых компаний, — говорит Ларри Хьюстон, — должны обеспечить органичный рост на уровне 5–7% от года к году». По его мнению, опора на внутренние резервы могла обеспечить выполнение этой задачи, когда оборот Р&G составлял 25 миллиардов долларов. Сейчас этот показатель составляет 70 миллиардов. Органичный ежегодный рост на 6% можно сопоставить с созданием в каждый последующий год нового прибыльного бизнеса с оборотом в 4 миллиарда долларов!

С этой же дилеммой сталкиваются и другие зрелые компании, основанные на инновациях. Потенциал для роста имеется — однако он распределён между тысячами, а возможно, и миллионами отдельных людей, организаций и компаний. Небольшие и средние компании, университеты и даже отдельные личности — вот кто является всё более важным источником инноваций. Все эти участники с радостью присоединяются к неформальным бизнес-сообществам. Однако получить доступ ко всем этим идеям и организациям не так-то просто. Это чем-то напоминает поиски ближайшего к вашему дому водопроводчика, когда у вас нет Интернета и даже телефонной книги. Здесь-то и начинают играть свою роль идеагоры — они позволяют связать между собой всех отдельных людей, компании и организации путём установления между ними связей и стимулирования сделок между продавцами и покупателями идей и технологий.

Компании, считающие, что могут полагаться лишь на аутсорсинг или офшорный подряд, упускают из виду более важные моменты. Когда они поручают научно-исследовательские работы группе более недорогих подрядчиков, то, безусловно, сокращают издержки и увеличивают количество исследователей, находящихся в их распоряжении. Однако это всё равно не приведёт к столь же значительным результатам, которых можно было бы достичь путём сотрудничества и развития инноваций при участии миллионов людей, решающих проблемы в рамках глобальной идеагоры.

Разумеется, компаниям необходимы внутренние исследовательские ресурсы, позволяющие развить идеи, пришедшие извне. Но то, что им требуется ещё больше, — это эквивалент открытого подхода Goldcorp к вопросам оценки месторождений или желания IBM активно использовать открытые коды — компании нуждаются в более проницаемых корпоративных границах. Говоря о стоящих перед ними задачах всему миру, они могут привлечь к совместному решению людей с наиболее нестандартным мышлением.

С помощью своей инициативы «соединяй и развивай» Р&G сотрудничает с организациями и отдельными людьми по всему миру. Повсюду компания ищет продукты и технологии, которые она может улучшить, расширить области их применения или рынки продаж — либо самостоятельно, либо с помощью своей деловой партнёрской сети. Как только компания находит хорошие идеи, то, по словам Хьюстона, она забирает их себе для того, чтобы либо усилить их ценность за счёт собственных ресурсов, либо усилить за их счёт существующее предложение. Пилинг Olay Regenerist, устройство для ухода за домом Swiffer Duster и зубная щётка Crest Spin-Brush являются лишь тремя из ста тридцати семи продуктов, которые Р&G смогла вывести на рынок за последние три года благодаря инициативе «соединяй и развивай».

Идеагоры предоставляют возможность компаниям типа Р&G не только работать в области инноваций более успешно по сравнению с внутренней организацией работ внутри самой компании, они также помогают компаниям правильно оценить, в чём заключаются их собственные возможности по созданию ценности, а это позволяет им перестать изобретать колесо. К примеру, однажды Р&G приняла решение о выпуске новой линейки картофельных чипсов Pringles с загадками или изображениями животных на каждом отдельном кусочке чипсов. Компания быстро осознала, что создать чёткое изображение на каждой из тысяч единиц продукции является достаточно сложным упражнением.

В прошлом Р&G, скорее всего, посвятила бы решению задачи значительное время, загрузив для этого внутренний ресурс. Возможно, она вошла бы в партнёрство с какой-нибудь компанией, предоставляющей услуги печати, с целью создания нормальной рабочей процедуры. Однако, действуя в рамках идеагоры, Р&G решила эту проблему лучше. Она сформулировала техническое задание, описывавшее технологию процесса, и обратилась к своей глобальной сети в надежде найти человека, обладавшего уникальным решением этой проблемы. Решение было найдено в Италии, в небольшой пекарне в городе Болонья, где университетский преподаватель уже придумал, как наносить изображения на пирожные и печенье. Он разработал метод струйного нанесения для своей пекарни, и было похоже на то, что его способ вполне применим и для продукции Р&G. Поэтому Р&G приобрела эту технологию и быстро адаптировала её для своих нужд.

По словам Хьюстона, Р&G смогла запустить новый продукт Pringles Prints менее чем через год, и это обошлось компании гораздо дешевле, чем попытки создать аналог на базе собственных ресурсов. Применение такой же философии для других этапов бизнеса позволяет Р&G фокусироваться на тех зонах, в которых она хочет стать мировым лидером, одновременно используя сторонние технологии в областях, в которых она не планирует достичь лидерства.

Такая стратегия привела к реальным результатам. В недавней статье в Harvard Business Review Ларри Хьюстон и Набил Саккаб[146] рассказали о том, как открытый подход к инновациям поистине изменил всю компанию. Они писали следующее:

В наши дни, более 35 % наших новых продуктов, выходящих на рынок, содержат элементы, которые изначально возникли вне пределов Р&G, хотя в 2000 году эта доля составляла лишь 15 %. 45 % наших перспективных разработок содержат ключевые элементы, созданные вне компании. Благодаря подходу «соединяй и развивай», а также улучшениям в других аспектах работы с инновациями в областях управления издержками, дизайна и маркетинга, производительность наших научно-исследовательских работ выросла почти на 6о%. Уровень успешных инноваций вырос в два раза, а стоимость разработки инноваций снизилась. Доля инвестиции в научно-исследовательские разработки в общем объёме продаж снизилась с 4,8 % в 2000 году до 3,4 % в прошедшем году. За последние два года мы запустили свыше юо новых продуктов, работа над которыми частично делалась вне компании. Через пять лет, после серьёзного падения курса наших акций в 2000 году, цена акций выросла вдвое, а портфель наших брэндов оценивается в 22 миллиарда долларов.[147]

Если это нельзя назвать серьёзной положительной отдачей от применения новой модели вовлечения и сотрудничества, то что же можно?

Как использовать идеагоры.

Закрытый и вертикально интегрированный подход к инновациям, используемый компаниями многие годы, был связан с достаточностью внутреннего ресурса. Успешные компании имели собственные мозги и маркетинговые силы, достаточные для конкуренции как на национальных, так и на международных рынках. Кроме того, они могли эффективно управлять линейным инновационным процессом, который поглощал научные исследования и перерабатывал их в продаваемые на рынке продукты и услуги.

С развитием глобальных идеагор у компаний появляется гораздо более широкий набор возможностей. Они могут не разрабатывать идеи и технологии внутри, а приобретать их на стороне. Они также могут не продавать (или не только продавать) произведенные ими продукты, а выдавать лицензии на использование своих технологий.

Для того чтобы извлечь максимальную пользу из новой, более широкой стратегии, компаниям необходимо выработать новый подход к сотрудничеству. «Правда заключается в том, — говорит Эй Джи Лафли, — что наиболее адаптативные, проворные и быстро реагирующие компании — это те, с которыми легче поддерживать контакт. Компании, с которыми легко поддерживать контакт, гораздо больше ориентированы на сотрудничество. А ориентация на сотрудничество означает, что компании лучше других создают, находят и применяют великие идеи, позволяющие им устойчиво развиваться на протяжении длительного времени».

Новый способ создания, поиска и применения великих идей в рамках глобальной идеагоры означает, что компании должны перевернуть свой научно-исследовательский процесс вверх ногами. Некоторые из наиболее весомых преобразований заключаются в изменении подхода к интел-лектуальной собственности, фокусировке внешнего радара и создании исследовательской культуры, поддерживающей приобретение внешних идей и технологий. В свою очередь, посредникам, таким как Yet2.comи InnoCentive, будет необходимо работать вместе со своими клиентами над улучшением ликвидности рынка и выстраиванием норм и практики бизнеса, способствующих развитию коллаборативных инноваций. В оставшейся части главы мы более подробно поговорим об этих ключевых вопросах.

Улучшение ликвидности.

Немногим более двадцати лет назад идея о том, что руководитель по вопросам информационных технологий должен принадлежать к кругу высших руководителей компании, не просто была новой, а воспринималась многими как смехотворная. Информационные технологии расценивались примерно как работа водопроводчика. Так для чего вашему совету директоров был бы нужен водопроводчик?

Такое мнение существовало лишь до тех пор, пока компании не поняли, что информационные технологии могут стать источником конкурентного преимущества. Когда стало ясно, что их можно использовать для выстраивания более эффективных и производительных моделей и структур бизнеса, управление процессами, связанными с информационными технологиями на самом высшем уровне, превратилось в необходимость.[148]

В наши дни мы находимся на сходной стадии, но на дороге, ведущей к коллаборативным инновациям. Большинство фирм разрабатывают более 90% своих технологий внутри своей структуры, и лишь 3,5% инноваций поступают к ним извне, что совершенно не похоже на исключительный пример Р&G. Другие же, подобно IBM и Lilly, являются лидерами своих отраслей в области экспериментов с источниками инноваций, возникающими вне их корпоративных границ.

Хорошо в этой ситуации то, что инновационным рынкам есть куда развиваться. Компании, которым удастся адаптировать имеющиеся навыки в соответствии с возможностями таких рынков, очень скоро смогут насладиться появлением у них явных конкурентных преимуществ.

Плохо же в этой ситуации то, что ликвидность на зарождающихся идеагорах обычно достаточно низка. Другими словами, на них присутствует слишком мало продавцов и покупателей, а следовательно, заключается недостаточно сделок для того, чтобы превратить рынок в гибкий источник связей и инноваций. Недостаточная развитость рынков не даёт возможности компаниям найти требуемое, а значит, негативно влияет на степень их вовлечения в процесс открытых инноваций. Это — классическая проблема курицы и яйца.

Когда рынки, подобные Yet2.com и InnoCentive, только возникли, на них возлагались огромные надежды. «Изначально мы верили — так же, как и многие другие рынки в сфере business-to-business, — что достаточно быстро сможем достичь успеха», — говорит руководитель Yet2.com Фил Штерн. Немногие в тот момент понимали, насколько сложным может оказаться выстраивание подобных рынков. Легко увлечься историями успешных проектов типа eBay. Но обмен технологиями — это гораздо более сложная игра.

Давайте рассмотрим проблему с точки зрения типичного сотрудника, отвечающего за вопросы лицензирования в компании, или специалиста в области исследований. «Человек, отвечающий в структуре крупной компании за покупку технологий, — говорит Штерн, — изначально должен описать, в чём состоит потребность или какое преимущество для существующего продукта должно нести решение, которое он ищет. Затем он или она должны начать поиск технологий, обеспечивающих такое преимущество, и оценивать возможных кандидатов. Только после этого он или она могут попытаться получить разрешение на покупку технологии или лицензии на её использование. И вот эта часть на практике оказалась более сложной, чем мы предполагали».

Низкая ликвидность ещё сильнее усугубляет ситуацию. «Довольно сложно прийти к начальнику и сказать: "Ну что же, я нашёл решение для нашей проблемы", — продолжает Штерн. — Начальник сразу же задаст встречные вопросы: "А почему ты считаешь, что это решение является самым лучшим? Сколько ещё решений есть на рынке? Есть ли решения, более интересные для нас с точки зрения более долгосрочной перспективы?"» На такие вопросы крайне сложно отвечать, если у нас нет ликвидного рынка с достаточным количеством конкурирующих вариантов.

В отличие от eBay, где товары обмениваются на деньги, сделки на рынке технологий носят более сложный характер. К примеру, многие сделки требуют существенного дополнительного вознаграждения для компаний, передающих технологию, что должно привести к более успешному применению этой технологии у компании-покупателя. Сделки между крупными компаниями и стартапами зачастую структурированы таким образом, что крупные компании передают технологии в обмен на долю собственности в новой компании. Другие же сделки предоставляют эксклюзивные права на действия в рамках определённого географического ареала на ограниченное время. В 99% случаев процессы, ведущие к заключению сделки, требуют достаточной доли творчества.

Короче говоря, обмен идеями и технологиями — это не просто обмен юридическими документами. Выдавая лицензии, компании рассчитывают на то, что потенциальным партнёрам потребуется техническая информация, демонстрации в действии, образцы и тесты, позволяющие убедиться в том, что технология может делать то, что от неё требуется. Возможно, что до момента предоставления лицензии им также потребуются техническая помощь и другие услуги.

Когда же компании получают идеи извне, они никогда не могут быть уверены в том, что эти идеи полностью готовы к незамедлительному применению. До тех пор пока речь не идёт об обмене научными знаниями или технологиями (кодифицированными или легко понимаемыми), возможно появление существенных расходов, связанных с приданием внешним знаниям формы, доступной для практического внедрения. В этих случаях адаптация технологий может стать столь же затратной (по деньгам и времени), что и самостоятельно проводимые научно-исследовательские работы.

Помимо предоставления общей платформы для проведения сделок, посредники типа Yet2.com и InnoCentive играют важную роль брокеров, позволяющих повысить ликвидность. К примеру, Yet2.com помогает своим клиентам определиться с выбором технологических решений. Это позволяет им чувствовать себя более уверенными в том, что весь спектр потенциальных предложений изучен полностью. Также этот ресурс помогает участникам в закрытии сделок. «Опасно просто стоять в стороне и наблюдать за тем, как две стороны сделки пытаются побороть друг друга, — говорит Штерн, — поэтому мы уделяет всё больше и больше внимания тому, чтобы содействовать реальному развитию переговоров». Посреднические и брокерские усилия компании позволили на протяжении двух лет последовательно удвоить количество заключённых сделок.

Сходную роль в повышении эффективности процессов играет и InnoCentive. Выступая в качестве посредника между ищущими и предлагающими участниками, InnoCentive гарантирует и серьёзность намерений клиента, и качество предлагаемого решения. Менеджеры InnoCentive выступают гарантами того, что предлагаемое решение является аутентичным и что в результате покупки технологии или решения клиенты не будут невольно нарушать права интеллектуальной собственности третьих лиц.

Рынок инноваций движется в сторону повышения ликвидности, однако никто не знает точно, когда он достигнет оптимального уровня. «Со временем мы получим огромную выгоду и возможности, связанные с высокой ликвидностью нашего рынка, — говорит Штерн, — однако каждый клиент должен сам осознать возможные выгоды от участия в нашем рынке».

В основном, успех с точки зрения ликвидности будет зависеть от того, насколько успешной окажется деятельность таких первопроходцев, как Proder & Gamble. Если компании, подобные Р&G, начнут извлекать многомиллиардные доходы от идей, полученных извне, то экономическая выгода от участия в таких рынках станет очевидной. «Р&G и другие компании станут использовать эту возможность для развития инноваций, и это оставит конкурентам мало шансов, — говорит Штерн. — У других компаний попросту не будет иного выбора, кроме как включиться в эту модель и понять, как они могут извлечь из неё выгоду для себя».

Как внушать культуру.

Чтобы открыться для новых инноваций, компаниям всё ещё требуется сломать глубоко укоренившиеся предубеждения, препятствующие реализа ции возможностей. Многие компании только-только начинают приходить к пониманию того, что они на самом деле могут превратить свои не полно стью использующиеся активы в новые и значительные источники дохода.

Подобно другим компаниям, General Electric привыкла рассматривать свою интеллектуальную собственность как инструмент защиты. «Мы не занимались систематической работой по извлечению дохода из имеющейся интеллектуальной собственности, — говорит Дейв Кристенсен, отвечающий в компании за вопросы лицензирования. — Мы просто держали её в резерве для защиты».[149]

Однако, наблюдая за тем, как AT&Т, IBM и Texas Instruments смогли выстроить работающие бизнесы в сфере лицензирования, руководители компании постепенно начали менять своё видение по этому вопросу. В случае GE, Джеку Уэлчу[150] потребовалось лишь узнать, сколько денег зарабатывает IBM на предоставлении лицензий, для того чтобы инициировать этот процесс в своей компании. «Юристы пришли к убеждению в том, что интеллектуальная собственность может превратиться в центр прибыли, что позволит оплачивать все наши издержки по поддержанию патентной защиты, расходы по подготовке заявок на патенты и контролю… [в то время, как] технологи поняли, что доходы от использования интеллектуальной собственности могут использоваться для финансирования развития технологий и новых проектов», — говорит Кристенсен.

Впрочем, даже те компании, которые собираются получать доходы от проводимых исследований, зачастую не обладают достаточно эффективной организацией для управления такой деятельностью. Чаще всего подобная деятельность передаётся под контроль юридических служб, а следовательно, деятельность по предоставлению лицензий становится не проективной, а реактивной.

Однако некоторая запущенность процесса с точки зрения продающей стороны сопровождается настоящим столбняком со стороны покупающей. Причём это состояние дел сохраняется десятилетиями практически в неизменном виде. Научно-исследовательские отделы ориентированы на то, чтобы изобретать самостоятельно, а не приобретать идеи на стороне. «Попросите любого учёного решить проблему, — говорит Альф Бингем, — и он вам ответит: да, я решу эту проблему и решу её самостоятельно».

Подобное высокомерие объясняет, почему многие компании столь медленно движутся в сторону приобретения инновационных решений извне. «Мы привыкли считать, что сами способны изобрести что угодно в любой сфере», — говорит Роберт Хирш[151] из DuPont, комментируя такой привычный подход исследователей к решению проблем. Однако ситуация в DuPont постепенно изменяется. Высшее руководство компании начинает понимать, что DuPont не может и не должна делать всё самостоятельно. «Это — вопрос скорости и издержек, — говорит Хирш. — Вы можете попросту купить требуемые знания на стороне, и это обойдётся вам дешевле».[152]

Тем не менее такие культурные изменения представляют собой скорее Попытки закрасить новой краской старые обои, вместо того чтобы сломать стены и перестроить по-новому весь дом. Как объясняет Альф Бингем, «Требуется немало усилий, чтобы поверить в то, что вы можете достичь своих целей, полагаясь при этом на сторонних учёных и их способности Решать проблемы. Большинство представителей крупных компаний пока не готовы подписаться под этой идеей». И действительно, наше исследование демонстрирует, что менеджеры чувствуют себя комфортно при смене игроков (то есть, привлекая аутсорсинг), особенно в случае явной экономической выгоды. Однако им не столь удобно менять всю модель научно-исследовательской деятельности.

Компании, желающие перейти к другим правилам игры и начать работу с открытыми инновациями, должны качественно изменить свой подход, а не заниматься постепенными преобразованиями. Роль исследовательских подразделений больших компаний должна заключаться в том, чтобы осознать, какие вопросы являются по-настоящему важными, и интегрировать отдельные части для достижения конечного результата. Основная исследовательская работа должна проводиться в научных сетях, фирмы же должны решать вопросы оперативного управления бизнесом и ресурсами.

Настоящая ценность для компаний заключается в способности организовать гибкие неструктурированные инновационные сети с тем, чтобы направить непрогнозируемые открытия и научный прогресс в нужное русло. С помощью гибких и распределённых сетей, использующих человеческий капитал, таких как InnoCentive, становится гораздо проще провести работу над проектом с привлечением гибких команд, которые лишь на время объединяют свои интеллектуальные, финансовые и физические ресурсы для выведения продуктов и услуг на рынок. В этих случаях для развития такого типа эфемерного капитализма вряд ли нужна какая-либо корпоративная форма.

В краткосрочной перспективе критически важным фактором становятся тип лидерства и степень готовности руководителей к предоставлению персонала, стимулов и организационной структуры. «Усилия по созданию открытых инноваций могут запросто умереть, — говорит Штерн, — только из-за того, что какой-нибудь руководитель компании скажет: "Я дам вам двух людей и бюджет в 10 тысяч долларов, но за это я хочу, чтобы в течение первого года было заключено десять сделок". Скорее всего, эта модель не сработает. Для того чтобы эти инициативы созрели, требуется время».

Ларри Хьюстон из Р&G напоминает нам, что никакая охота за идеями вне компании не принесёт своих плодов, если в процесс не вовлечена вся компания. По его мнению, «любая внешняя идея, процесс развития которой мы начинаем, требует поддержки научно-исследовательских подразделений, производства, маркетинговых аналитиков и других специалистов по маркетингу». Более того, в идеале необходима поддержка верхов компании и её высшего руководителя.

Другим важным элементом рецепта успеха является создание достаточных стимулов. Большинство компаний вознаграждают научных и технических специалистов за создание идей, защищаемых патентами. За работу по поиску и получению новых идей с внешнего рынка необходимо вознаграждать и других сотрудников компании. Если система вознаграждения отражает способность сотрудников к быстрому выводу на рынок создаваемых продуктов, то в результате пропадает различие между тем, созданы ли идеи внутри самой компании, либо получены извне.

Когда речь заходит о получении прибыли от ранее недозагруженных активов, компаниям свойственно помещать доходы от такой деятельности в общий котёл. Однако стимулирование к участию будет более сильным, если результаты такого участия отразятся в отчётности самих групп, участвующих в работе. Увидев, что доходы от предоставления лицензий делают более привлекательным их собственный отчёт о прибылях и убытках, руководители предприятий изо всех сил постараются сломать любые преграды, препятствующие их участию в процессе.

Жатва внешних идей.

Вы сможете развить способность пожинать плоды успешных внешних идей, если будете хорошо представлять себе, что же именно вы ищете. Интернет привёл к уменьшению расстояний и сократил время коммуникации, однако мир идей и технологий всё ещё остаётся огромным открытым пространством. Компаниям нужны чёткие цели и руководства к действию — в противном случае они рискуют сойти с верного пути и заплутать в лабиринте имеющихся возможностей.

Все путешествия в дебри технологий нужно начинать с понимания основных вопросов. Что нужно нашим клиентам сегодня? Что понадобится им в будущем? Каким образом мы можем дополнить наши существующие продукты и услуги или повысить их ценность в глазах потребителя? Какую часть работ при разработке новых идей мы можем делать сами? Что должны получить извне? Появились ли во внешнем мире инновации, которые были бы для нас интересны? Где и как нам стоит работать с партнёрами для создания ещё большей ценности? Какие приобретения на внешнем рынке способны привести к созданию более глубоких и широких альянсов?

Крупным компаниям с диверсифицированным бизнесом необходимо тщательно продумывать все эти вопросы для того, чтобы в итоге выбрать лучших кандидатов. К примеру, Р&G в настоящее время тратит примерно 2 миллиарда долларов на научно-исследовательские работы по ста пятидесяти направлениям, обслуживающим триста брэндов в различных продуктовых категориях. Для того чтобы максимально точно настроить направления поиска, компания действует в трёх направлениях. Для начала она определяет список из десяти основных потребностей своих клиентов. Этот список состоит из широко очерченных целей, детализированных до уровня конкретных решаемых научных задач. На следующем этапе компания создаёт список «соседей» — новых продуктов или концепций, для развития которых может быть применён уже имеющийся у компаний капитал брэндов. И наконец, компания активно использует так называемые «технологические игровые поля»,[153] технологически сложный инструмент планирования, позволяющий планировщикам компании оценить, какие ключевые технологии могут применяться одновременно для развития пересекающихся категорий продуктов или брэндов, в результате чего становится ясно, какие направления работы нужно усиливать в первую очередь.

Ларри Хьюстон сравнивает это упражнение с «многомерной игрой в шахматы». Но даже в условиях столь тщательной работы по отбору лучших идей лишь одна из сотен внешних идей, интересных для Р&G, доходит до этапа выхода на рынок. Как говорит Хьюстон, «для того чтобы вывести на рынок сотню новых продуктов, мы должны были разослать свыше двух миллионов запросов!»

Помимо понимания цели, компания должна сформировать в себе способность находить новые рынки, прогрессивные технологии и чувствовать возникновение угроз со стороны конкурентов. Разумеется, невозможно заранее предсказать, как будет развиваться имеющаяся возможность или возникшая угроза, тем не менее, планирование различных сценариев и сбор коллективного знания могут помочь и в развитии правильных ощущений, и в принятии осмысленных решений. Поиск идей и оформление условий их использования могут быть решены при подключении к интернет-рынкам типа Yet2.com или InnoCentive.

Несмотря на необходимость внимательного изучения электронных рынков, в силу ограниченности их ликвидности было бы неправильным полагаться только на них в целях получения доступа к внешним идеям и технологиям. К примеру, Р&G активно использует идеагоры, однако при этом набирает в штат целую сеть технологических разведчиков, которые буквально путешествуют по всему миру в поисках новых потребительских продуктов и технологий. По мнению Ларри Хьюстона, именно эти люди играют основную роль в создании списка технологических потребностей Р&G, выявлении внешних возможностей, построении связей и активном продвижении этих связей лицам, принимающим решения в различных подразделениях Р&G. Используемые ими методы состоят не только в активном аналитическом анализе научной литературы, поисках в патентных базах данных и других информационных источниках, но и в физическом поиске идей, вплоть до личного изучения магазинных полок в Бангкоке или выставок, посвященных парикмахерским продуктам и технологиям в Берлине. Один из таких технологических исследователей, посетив небольшой рынок в японском городе Осака, нашёл то, что впоследствии превратилось в Mr. Clean Magic Eraser, чистящую чудо-губку, доход от продаж которой после запуска в два раза превысил ожидаемую величину.

Другими источниками идей являются университеты, партнёры, поставщики и сообщества, работающие с открытыми кодами. Компании HP, Intel и Google, работающие в области высоких технологий, активно используют потенциал университетских лабораторий, достигающих поразительных результатов в стратегически важных для этих компаний отраслях. Компании работают не только с университетами — они активно участвуют в работе сообществ разработчиков на основе открытого кода, привлекая их в качестве партнёров по развитию продуктов и активно пользуясь их идеями и технологиями. Многие компании привлекают к дизайну продуктов клиентов и внимательно следят за тем, о чём говорят представители их целевой демографической группы в своих блогах и подкастах.

Способность успешно чувствовать появление новых возможностей приводит к появлению креативного дизайна в разных областях — от момента зарождения концепции предложения для клиентов и до момента выстраивания технической и организационной инфраструктуры, позволяющей реализовать такие концепции. Именно на этом этапе начинается действительно тяжёлая работа по трансформации потенциально интересной внешней идеи внутри компании — адаптации к её ресурсам, процессам и культуре. Этот процесс предполагает тщательное изучение потенциала новой технологии, её успешную презентацию подразделениям, помощь подразделениям в корректировке их планов действий и выстраивание, при необходимости, соответствующей инфраструктуры. Также этот процесс требует проведения исследований рыночного потенциала нового продукта.

Креативный дизайн также включает в себя способность реализовы-вать толковые решения относительно приобретения интеллектуальной собственности (что и когда) и партнёрства (с кем, на каком этапе, каким образом). Цель всех этих решений состоит в том, чтобы создать ценность, довести до ума продукт и выпустить ценный для потребителя продукт на рынок. В случае так называемого кросс-лицензирования (то есть обмена правами на интеллектуальную собственность, позволяющего избежать денежных расчётов или выплат роялти) компании должны внимательно изучить, чем именно они делятся в обмен на получение интеллектуальной собственности, нужной им для исполнения своих грандиозных планов.

В процессе креативного дизайна компании должны придерживаться принципа растущей специализации труда. Используйте идеагоры для реализации ваших наиболее сильных сторон. Что это значит? Концентрируйте научно-исследовательские работы в тех областях, в которых у вас имеется наибольшее конкурентное преимущество, позволяющее создавать ценные инновации, и используйте идеагоры для приобретения всего остального.

Пользуясь преимуществами разделения труда, стоит, однако, помнить, что эффективность применения внешних технологий или интеллектуальной собственности зависит от вашей способности увязывать то, что вы уже знаете, с тем, чему учитесь. Внутренние научно-исследовательские работы и приобретения извне интеллектуальной собственности дополняют, а не заменяют друг друга.

И, наконец, несмотря на все видимые преимущества использования идеагор, мы должны предупредить вас ещё об одном. Активно участвующие в деятельности идеагор компании должны помнить, что рынки отлично расставляют всё по местам. Рынки открыты для всех участников, однако конкурентное преимущество не возникнет лишь потому, что вы присутствуете на рынке. Конкуренты могут так же легко выйти на ваш рынок. Этот факт заставляет полагать, что с ростом открытости конкурентоспособности идеагор возможность для выстраивания поистине уникальных предложений будет существенно сокращаться.

С ростом рынков ноу-хау и интеллектуальной собственности конкурентное преимущество будет всё больше зависеть от способности одновременно создавать, передавать, совмещать и использовать имеющиеся активы, связанные со знанием. Никакая передовая технология сама по себе не сможет принести конкурентного преимущества. При должном усердии и наличии времени ваш конкурент сможет воссоздать любую технологию.

Спасение для компаний будет заключаться в скорости и профессионализме, с которыми они смогут мобилизовать рынки знаний с тем, чтобы создать новые предложения для клиентов. Отлаженная организационная работа позволяет компаниям быстро войти в потенциальный рынок, как только возникает связанная с таким новым рынком интеллектуальная собственность. Компаниям, больше, чем когда-либо в прошлом, необходимо научиться увязывать внутренние и внешние источники знаний путём развития партнёрств и альянсов, а иногда и приобретения интеллектуальной собственности. Компании, обладающие такими динамичными способностями, будут, скорее всего, пронизаны предпринимательским духом. Их структура будет плоской, видение — ясным, принципы стимулирования — эффективными, а деятельность сотрудников — автономной.

Как определить правильное соотношение.

Компаниям, пытающимся воспользоваться преимуществами идеагор, необходимо выработать собственное видение соотношения между инновациями извне и изнутри, и эта задача является в какой-то степени вызывающей. Какой объём внешних технологий будет считаться достаточным? Где предел сокращения собственной научно-исследовательской работы? Компания Р&G публично объявила о своей цели к 2010 году получать извне не менее пятидесяти инноваций. Достаточно ли этого и не слишком ли это много? Нави Раджу,[154] ведущий эксперт по инновациям компании Forrester, заявил, что компаниям необходимо изменить своё отношение к инновациям от отношения типа «всё изобретается внутри» на отношение «внутри не изобретается ничего». Хотя мы и относимся к потенциалу открытой инновации с большим оптимизмом, но считаем такой подход чрезмерным и даже отчасти опасным.

Компании, занимающиеся изобретениями, имеют возможность перекраивать будущее по своему усмотрению. Им, разумеется, не нужно изобретать всё самим, владеть всей интеллектуальной собственностью или нанимать на работу всех людей, которые оказывают им помощь в рамках инновационных сетей. Однако от них требуется какой-то вклад в экосистему. Они должны быть способны увеличивать ценность приобретаемой на открытом рынке интеллектуальной собственности. Компании, теряющие чёткость видения или неспособные наделить свой продукт отличительными чертами, сами сужают границы своего конкурентного поля, ограничиваясь лишь величиной издержек и силой брэнда.

Компаниям не всегда требуется полный арсенал собственной интеллектуальной собственности, однако, те из них, у кого такой арсенал отсутствует, ослабляют свои позиции при проведении любых переговоров относительно получения доступа к внешней интеллектуальной собственности. Когда у них нет собственных идей или изобретений, им нечего предложить в обмен и они не могут воспользоваться преимуществами лицензирования или кросс-лицензирования. Это приводит к тому, что им остаётся либо просто покупать нужные им продукты или идеи, либо платить большие лицензионные отчисления.

Более того, существует ряд задач, для решения которых внешние рынки попросту не предназначены. К примеру, InnoCentive достаточно успешно работает с так называемыми ограниченными проблемами — то есть проблемами, имеющими заданные параметры и позволяющими определить желаемый исход. Однако компаниям всегда будет нужна группа исследователей, способных задавать правильные вопросы, формировать стратегии, находить внешние источники идей и содействовать в придании идеям формы продуктов, предназначенных для вывода на рынок. Кроме того, всегда будут существовать проблемы, требующие совместного решения. В случае отсутствия в руководстве людей, понимающих суть вопроса, можно ожидать высокой степени невнятности в действиях.

Нам представляется, что в общем виде идея Раджу-состоит в том, что для создания инноваций вам не нужно что-то изобретать самим. К примеру, он говорит о компании Dell, достаточно мало инвестирующей в научно-исследовательскую работу по сравнению с HP или IBM. Тем не менее Майкл Делл[155] пытается обыграть HP на рынке принтеров, несмотря на то, что HP инвестирует в научно-исследовательские разработки в области принтеров 1 миллиард долларов. План Делла: лицензировать технологии печати у Lexmark (конкурента HP) и применить её в принтерах под маркой Dell, распространение которых может осуществляться через первоклассную сбытовую сеть компании.

Немногие подвергают сомнению способность Dell оптимизировать сбытовые сети для сокращения затрат. Не исключено, что отсутствие у компании собственной технологии печати будет с лихвой компенсировано преимуществами в области управления цепочкой поставок и дистрибуции. Однако в связи с этой стратегией возникает несколько важных вопросов.

Технологии печати Lexmark уже уступают технологиям HP, так стоит ли тратить деньги на покупку связанных с ними лицензий? И каким образом Dell будет улучшать эти технологии, не вкладывая средства в научно-исследовательскую работу? И нужно ли компании Dell на самом деле вкладываться в научно-исследовательские работы, если она вполне удовлетворена покупкой не самой лучшей технологии на рынке?

Одни говорят, что Dell будет продавать свои брэндированные принтеры в пакете вместе с компьютерами. Это может принести компании убытки, но позволит завоевать кусочек привлекательного рынка сменных картриджей. Другие полагают, что план Делла в большей степени направлен на снижение прибыли HP (с более 60% прибыли от продажи принтеров и чернил), которое не позволит HP играть в ценовые войны с Dell в отрасли персональных компьютеров и серверов (на рынке которых Dell по-прежнему является первой). Как бы то ни было, стратегия Dell направлена на то, чтобы переиграть HP по цене. Такой подход не позволяет Dell концентрироваться на создании лучшей на рынке технологии печати.

Тем временем руководство HP в Сан-Хосе рассчитывает, что сможет избежать тенденции к коммодитизации, в особенности на крайне привлекательном корпоративном рынке. Компания активно работает над технологиями цифровой печати. По её собственным оценкам, применение такой технологии позволит их корпоративным клиентам снизить затраты на печать не менее, чем на 30 %, и этот результат Dell не сможет превзойти. По крайней мере, если не начнёт инвестировать в научно-исследовательскую деятельность или в создание собственной технологии, обладающей соответствующей патентной защитой. Агрессивная деятельность HP по приведению в порядок своих научно-исследовательских расходов и её доминирующее положение с точки зрения доли рынка не позволяют надеяться на то, что Dell сможет выиграть эту битву.

Урок этой ситуации может состоять не только в том, что компании пытаются создать конкурентные преимущества различными способами. Можно заметить, что компании могут достичь успеха на рынке при совершенно разных пропорциях внешних и внутренних исследований. Не каждая компания сможет достичь успеха в своей исследовательской работе. На самом деле, не каждой компании это и нужно. Компании могут, подобно Dell, привлекать внешние технологии для развития собственных инноваций. Но при этом они должны обладать преимуществами в других областях, например, лучше конкурентов управлять издержками или выстроить отличную цепочку поставок и сбыта. Также им потребуется серьёзно подумать над тем, что именно они предлагают рынку, — им не стоит ожидать доминирования на рынках с высокой скоростью технологического развития. В рассмотренном выше примере, приобретение лицензии не позволит вам переломить ситуацию в свою пользу.

Портфельный подход.

Рынки, подобные Yet2.com и InnoCentive, играют огромную роль в формировании нового ландшафта. Тем не менее они — не единственные источники открытых инноваций. Толковые компании будут развивать целый портфель или набор подходов, включающий и собственную деятельность, и сотрудничество с клиентами, и работу в рамках производства на равных в открытых сообществах, и развитие инноваций с помощью сетей партнёров и поставщиков, находящихся под собственным контролем компаний.

Давайте рассмотрим IBM, компанию, опыт которой в развитии инновационных рынков исчисляется десятилетиями. Получая более миллиарда долларов в виде лицензионных доходов, IBM считается многими участниками рынка лидером в создании финансовых потоков — это напрямую связано с наличием у неё мощного защитного панциря, состоящего из патентов. Но даже в этой ситуации Джоэл Коули, главный стратег IBM, признаёт, что у IBM до сих пор имеется огромное количество активов, не в полной мере участвующих в её деятельности. «Один из вопросов, над которыми мы наиболее внимательно размышляем сегодня, — говорит Коули, — заключается в том, как более эффективно использовать эти активы для развития нашего бизнеса».

Для Коули и других стратегов IBM очевидно, что рынки, на которых продаются и покупаются технологии, являются всего лишь одним инструментом из набора. Компания использует множество способов для того, чтобы найти практическое применение имеющимся у неё идеям и технологиям и повысить ценность предложения компании. Таким способом, к примеру, является размещение интеллектуальной собственности в особых защищенных информационных зонах и предоставление к ней доступа сообществам разработчиков на основе открытого кода.

Это позволяет улучшить качество интеллектуальной собственности и выстроить на её основе новые продукты и идеи. Как было описано в главе 3, сотрудничество с сообществами разработчиков на основе открытого кода уже принесло успех Linux и Apache. Поэтому сегодня открытые коды являются для IBM ключевым элементом технологической стратегии. Помимо этого, IBM сотрудничает с венчурными компаниями с тем, чтобы передать свой портфель технологий и ноу-хау в руки вновь создаваемых компаний, имеющих многообещающий потенциал.

Подобно IBM, Р&G также использует портфельный подход к открытым инновациям. Важная часть уравнения компании идеагоры, подобные Yet2.com и InnoCentive. Более того, компания инвестировала или помогла в создании другим аналогичным рынкам, таким как NineSigma и YourEncore.

Столь же большое значение для Р&G имеют её поставщики. Пятнадцать крупнейших поставщиков компании используют научно-исследовательские подразделения, в совокупности насчитывающие 50 тысяч человек. Это делает поставщиков важным источником инноваций. «Наши люди сидят в лабораториях поставщиков, а их представители — в наших, — говорит Ларри Хьюстон, — и иногда вы не можете понять, кто есть кто». Когда Р&G сталкивается с необходимостью создать моющие средства, которые смогут хорошо показать себя в энергосберегающих стиральных машинах, расходующих меньше горячей воды, она обращается к своим партнёрам и поставщикам, у которых уже может быть ответ на этот вопрос. Р&G активно работает над созданием прямых связей между различными поставщиками — это позволит быстрее распространять запросы по системе, тем самым ускоряя процесс инноваций.

Работа в тесном сотрудничестве с поставщиками, направленная на создание новых продуктов и услуг, получает всё большее распространение во многих отраслях. В отличие от прежних дней, когда ведущие компании направляли поставщикам детальные спецификации и ожидали чёткого соответствия им, новый modus operandi основан на сотрудничестве и совместном создании, начиная от этапа дизайна и заканчивая производством. Подобно Р&G, многие компании в наши дни стали обмениваться персоналом и позволять представителям разных компаний работать бок о бок в лабораториях.

Важно то, что для открытия инноваций существует множество подходов — как с точки зрения способов выведения идей и технологий на рынок, так и с точки зрения источников таких идей. Успешные компании будут применять если не все, то множество разнообразных стратегий. И хотя в этой главе мы в основном говорили о потенциале открытых рынков технологий, в других главах книги вы узнаете больше о производстве на равных, сотрудничестве с поставщиками и создании продуктов совместно с потребителями.

Расширение границ.

Наш последний и, возможно, лучший совет — расширяйте границы. Идеагоры позволяют снизить расходы на коммуникацию, совместную работу и трансакционные издержки — более того, они способны изменить сам способ научно-технической деятельности компаний. Компании, понимающие, как использовать идеагоры, смогут освободиться от второстепенных видов деятельности и сконцентрировать ресурсы на наиболее актуальных возможностях и задачах. Толковые фирмы перестроят деятельность своих исследовательских подразделений, оставив в них людей, способных задавать самые главные вопросы, и отдавать на сторону процесс решения задач. Вместо того чтобы переносить производственные мощности в Китай, они будут использовать рынки, подобные Yet2.com или InnoCentive.

Кроме того, зарождающиеся в настоящее время идеагоры обладают массой возможностей для развития предлагаемых ими сервисов. К примеру, InnoCentive мог бы достичь большего, если бы выглядел и вёл себя не так, как сообщества разработчиков Linux и Apache, работающие с открытым кодом. Исследователи, работающие в рамках InnoCentive, обычно не склонны собираться в большие группы, направленные на совместное решение общей проблемы. Также InnoCentive не расположен к открытости и прозрачности программного обеспечения на основе открытых кодов. Фирмы, ищущие ответы на свои вопросы, не всегда называют себя, а люди, решающие проблемы, не всегда получают личную благодарность за свой вклад. Решив эти проблемы, InnoCentive мог бы существенно увеличить степень активности участников и повысить уровень их лояльности.

В некоторых случаях процессы коллаборативной работы развиваются спонтанно. Выпускники Университета Дюка (Северная Каролина) создают InnoCentive Solvers Clubs (клубы людей, решающих проблемы), а студенты и сотрудники китайских и немецких университетов самостоятельно собираются в группы для решения многочисленных интересных для них задач. InnoCentive уже подписал соглашения с ведущими университетами Индии и Китая, позволяющие студенческим командам объединяться для приобретения ценного опыта, получения признания и зарабатывания денег.

Расширяя набор инструментов, позволяющих пользователям управлять правами и общаться с другими посетителями сайта, InnoCentive мог бы стимулировать более плодотворное и самоорганизующееся поведение как тех, кто ищет решения своих проблем, так и тех, кто способен такое решение предоставить. К примеру, команды людей, решающих проблемы, могли бы объединяться в компании или самоорганизующиеся гибкие структуры, предназначенные для решения одной задачи. В случаях, когда проблемы носят комплексный характер, лучшим вариантом действий было бы не просто поместить описание проблемы на внешних ресурсах, а вместо этого (или в дополнение к этому) отдать проблему для решения внешним командам профессионалов. Тот факт, что InnoCentive уже структурирует проблемы в форме модулей, означает возможность для частных лиц или организаций выстроить бизнес, основанный на такой модели инноваций.

Движение в сторону инноваций.

Компании XX века проводили процессы инноваций внутри своих корпоративных границ по нескольким причинам. Научно-исследовательская работа была тесно связана с продуктами компании и технологиями, защищенными патентами. Такая работа проводилась в рамках стратегии опережения конкурентов и максимально быстрого использования открывающихся на рынке возможностей. Зачастую эффективная работа в лабораториях требовала не только хорошего знания специфики отрасли, но и специфики самой компании.

Основная масса такого знания не была кодифицирована, и огромная его часть возникала в процессе практической работы на рынке, а не в результате лабораторных исследований. Более того, непредсказуемость практических коммерческих результатов того или иного исследовательского проекта требовала частого пересмотра и уточнения целей. Все эти сложности не позволяли вовлекать в процесс инноваций партнёров компании, даже тех из них, кто тесно сотрудничал с ней.

Не составляло труда контролировать исследовательские работы, когда они были ограничены рамками самой компании. Компании вполне справедливо рассматривали в качестве закрытой информацию о направлениях исследовательских работ и об их результатах. Так как во многом прибыли компании определялись тем, насколько она продвинулась в своих исследованиях относительно конкурентов, любые детали научно-исследовательских работ оставались в секрете до момента готовности к запуску продукта.

В новой реальности, связанной с идеагорами, внутренние исследования по-прежнему сохранят свою важность. Как это всегда бывает, завтрашние технологии будут во многом основываться на технологиях сегодняшних. Вследствие этого, конкурентные преимущества в отраслях, тесно связанных с результатами научных исследований, будут по-прежнему основаны на росте знаний внутри компании, связанных с её спецификой. Как и раньше, компаниям придётся инвестировать в собственную научно-исследовательскую деятельность для того, чтобы разглядеть возникающие возможности и максимально быстро ими воспользоваться. Компании, рассчитывающие и далее выступать в качестве игроков на рынке, должны, как и прежде, иметь широкий и качественный набор объектов интеллектуальной собственности, который они смогут использовать для обмена или кросс-лицензирования.

Но собственных, внутренних инноваций уже недостаточно для выживания в высококонкурентной и быстро меняющейся экономике. Давно миновали дни, когда компании по-джентльменски боролись за доли национального рынка. Сегодняшние глобальные фирмы должны либо тонуть, либо плыть в океане, наполненном конкурентами-головорезами. А снижение затрат, связанных с внешним сотрудничеством, позволяет им шагнуть в поисках талантов за пределы корпоративных границ.

Поскольку затраты на внутренние научно-исследовательские работы постоянно растут, увеличение бюджетов на внутренние исследования всё реже и реже будет приводить к появлению прорывных идей. Компании, не способные получать извне всё большую долю идей относительно новых продуктов и услуг, не смогут поддерживать уровень роста, гибкости, глобальной смекалки и креативности, требуемый для конкуренции в сегодняшних условиях.

Всё чаще процесс корпоративных исследований будет требовать взгляда в двух направлениях: во-первых, в сторону разработки внутренних проектов и развития внутренней компетенции, а во-вторых, в сторону внешнего рынка, позволяющего увеличить потенциал компании и более активно использовать имеющуюся у неё интеллектуальную собственность. Процесс создания инноваций покинет корпоративные рамки и выйдет в Сеть, где компании смогут взаимодействовать с потребителями и динамичной сетью внешних контрагентов. Идеагоры становятся тем местом, где компании могут получать огромное количество новых идей, инноваций и привлекать к работе людей с уникальными навыками. Вспомните ещё раз о рассказанной выше истории Goldcorp Challenge и попробуйте использовать идеагоры для того, чтобы найти собственные 8 миллионов унций золота.

5. Просьюмеры

Пожалуйста, взломайте это!

Наше сообщество представляет собой возможность взглянуть на правила управления обществом и переписать их наилучшим для нас образом там, где это возможно», — произнёс Филип Линден,[156] обращаясь к писателю и преподавателю права из Стэнфорда Лоуренсу Лессигу, сидевшему рядом с ним в холле недавно построенного здания и отвечавшему на вопросы аудитории. Лессиг кивнул в знак согласия. Он, считавшийся в этих краях почти мифологической фигурой, нашёл время, чтобы обсудить с аудиторией из нескольких сотен человек свои книги, «Свободная культура»[157] и «Будущее идей».[158] Филип Линден, ведущий мероприятия, был одним из жителей этого сообщества первопроходцев.

«Для тех, кто этого не знает, хочу сказать, что Лоуренс уже смог существенно повлиять на историю нашего сообщества, — сказал Линден после того, как представил Лессига присутствующим. — Мы встречались в 2003 году для того, чтобы обсудить наше будущее, а Лоуренс был столь любезен, что присоединился к нам, поделился своими представлениями о будущем и мыслями об интеллектуальной собственности. Вскоре после этого мы передали права на интеллектуальную собственность создателям и переключились на существующую в настоящее время систему владения землёй». «Браво», — сказал Лессиг, вступая в разговор.

«Подобно любому другому свободному обществу, — сказал Линден, — мы обнаружили и всё чаще стали замечать, насколько наше сообщество является развивающейся нацией и как, если мы хотим преуспеть, мы должны подойти к решениям, которые могут нас продвинуть».

«Вот почему люди, сидящие здесь, так важны для этого спора, — ободряюще заявил Лессиг. — Нужно заставить невежественных политиков понять, что законодательство девятнадцатого века делает с веком двадцать первым, — произнёс он, всё более оживляясь. — Они не осознают этого, думая, что ограничивая творчество, препятствуют пиратству».

Несмотря на интересные комментарии Лессига, особое значение имело место, в котором они были сделаны. Несмотря на это выступление, Лессиг и принимавшие его люди не являются членами культового анклава хиппи в удалённой части Нью-Мексико. Лессиг присутствовал, но не физически, а как аватара в виртуальном пространстве. Более сотни людей, пришедших его послушать, были представлены такими же виртуальными аватарами. Все они существовали в виртуальном мире, созданном ими самими, — в массовой многопользовательской онлайн-игре[159] под названием Second Life.[160] В ней участвуют более 325 тысяч человек: они общаются, развлекаются и заключают сделки в виртуальном пространстве, которое почти целиком создано пользователями.

На деле обитатели Second Life намного больше, чем просто «пользователи». Они выбирают виртуальную личность, проигрывают свои воображаемые роли и выдуманные действия и даже создают виртуальные бизнесы, которые приносят примерно 3 тысячам жителей в среднем го ооо долларов чистой прибыли в год. Автор BusinessWeek Роберт Хоф[161] логично называет Second Life «дьявольским отпрыском фильма «Матрица», социальной сети MySpace.com и торговой площадки еВау».[162]

Игрок под псевдонимом Аньше Чан[163] управляет виртуальной девелоперской компанией, и жители платят линден-доллары, местную валюту, за покупку или аренду нарядных виртуальных усадеб, которые ею создаются. Даже при курсе триста линден-долларов за один реальный доллар, Чанг ведёт неплохой бизнес. Её сбережения в местной валюте и виртуальная собственность сейчас превышают эквивалент в четверть миллиона долларов. По её словам, «эта виртуальная ролевая игровая экономика насколько сильна, что должна импортировать навыки и услуги из реального мира».[164]

Такие игроки, как Аньше Чан, а на самом деле все обитатели Second Life, — не просто потребители игрового контента; они одновременно и разработчики, и члены сообщества, и предприниматели. Как и Чан, здесь зарабатывают себе на жизнь всё больше игроков. Это означает, что Second Life — не обычный продукт и даже не типичная видеоигра. Она создана почти целиком своими потребителями: можно сказать, что «потребители» также являются производителями, или «просьюмерами». В конце концов, они участвуют в разработке, создании и производстве продукта, в то время как Linden Labs спокойно управляет сообществом и следит за тем, как работает её инфраструктура.

В своей книге 1996 года «Цифровая экономика»[165] Дон Тапскотт ввёл термин «преимущественное право»[166] в качестве описания того, как сокращается разрыв между производителями и потребителями.[167] Хотя сейчас многие признают важность этого развития, большинство всё ещё путает просьюмеризм с «потребительской централизацией»,[168] при которой компании определяют базовые параметры продукта, а их клиенты имеют возможность модифицировать отдельные элементы, например, составлять под себя комплектацию машины в шоу-руме. Даже TiVo, делающая вас «создателем программы» (то есть человеком, составляющим телевизионное расписание), не так привлекательна, как производство собственного домашнего контента. На наш взгляд, вся эта потребительская централизация на самом деле представляет собой обычный бизнес.[169]

Эта глава описывает новую модель просьюмеризма, при которой потребители активно и в течение длительного времени участвуют в создании продуктов. Как и в Second Life, игрок на самом деле участвует в обновлении и производстве продуктов, которые потребляет. Другими словами, покупатели делают больше, чем подгоняют под себя товары; они могут самоорганизовываться для создания собственных. Наиболее продвинутые пользователи больше не ждут приглашения, чтобы превратить продукт в платформу для инноваций. Они просто создают свои просьюмерские сообщества, в которых обмениваются информацией, сотрудничают в проектах, участвуют в сделках и дают друг другу советы, делятся инструментами и «взломанными» товарами.

Поняв, как можно использовать это сообщество в качестве конкурентного преимущества, Linden Labs — автор Second Life — сломала большинство традиционных правил создания многопользовательской видеоигры и установила стандарт потребительской инновации. Second Life не является крупнейшей MMOG, но она быстро растёт. К июлю 2006 года количество игроков превосходило население Бостона и увеличивалось на 15–20% в месяц.

При том, что большинство многопользовательских игр разработаны и написаны небольшой группой сотрудников, Linden Labs сделала экстремальный шаг, открыв своё игровое пространство новым радикальным способом. В Second Life нет предустановленного скрипта, а есть лишь небольшое количество ограничений для действий игроков. Её обитатели создают всё, что угодно, от виртуальных витрин и ночных клубов до одежды, машин и других предметов, используемых в игре. А Linden Labs производит менее 1% этого контента и сейчас насчитывает около 23 тысяч часов «бесплатных» усилий разработчиков в день.

Пользователи не трудятся здесь просто так. В Second Life всё, что создаёт её обитатель, принадлежит ему. В то время как некоторые игры запрещают торговлю виртуальными товарами в реальном мире, здесь такая практика разрешена и даже поощряется. Такие лидеры отрасли, как президент Sony Online Entertainment Джон Смедли,[170] говорят, что наделение пользователей подобного рода правами было бы похоже на «получение членства в фитнес-клубе и соответственно прав собственности на находящееся там оборудование». Однако для Linden Labs это связано с созданием гигантской, свободной, управляемой потребителями экономики, оборот которой сейчас превышает 100 миллионов долларов в год.

Просьюмерский подход Second Life к созданию бизнеса даёт преимущества, которые жёстко контролируемые бизнес-модели не могут повторить. Он оказывает большое влияние при достаточно ограниченных ресурсах, и развивается в направлениях, недоступных централизованно разработанным системам. Он выигрывает от позитивной обратной связи, которую конкурентам сложно получить, быстрее обновляется и объединяет заинтересованных людей в лояльные сообщества, поскольку игроки создают правила игры, обладают своей интеллектуальной собственностью и даже предлагают пользователям бесплатную поддержку.

Компаниям стоит последовать примеру Linden Labs в создании «продукта», привлекающего потребителей и позволяющего им сотрудничать и добавлять ценность в массовом масштабе. Эти возможности должны существовать в течение всего жизненного цикла продукта, начиная с разработки и продолжаясь уже после совершённой покупки в рамках управляемых потребителем коммерции и инноваций. Эта глава объяснит данный процесс с помощью нескольких примеров того, как самоорганизующиеся сообщества просьюмеров создают для компаний и выгодные возможности, и новые смертельные угрозы.

Для руководителей, сомневающихся в серьёзности этого вопроса, Second Life является ещё и предупреждением. По аналогии с этой игрой — безграничной платформой для инноваций со стороны потребителей, а не конечным продуктом, — новое поколение просьюмеров считает весь реальный мир пространством для творчества, а не для потребления. Этот новый способ обучения и взаимодействия означает, что они будут относиться к миру, как к сцене для собственных инноваций. Так же, как вы вертите в руках кубик Рубика, просьюмеры изменят конфигурацию продуктов в своих целях. Статичные, неподвижные, неизменные предметы подвергнутся анафеме и будут выброшены на помойку истории XX века.

Потребители как участники инноваций.

Идея того, что люди, использующие продукты, должны вносить свой вклад в их разработку и производство, не особенно нова. История изобретательства (по мнению таких учёных, как профессор Массачусетского технологического института Эрик фон Хиппель,[171] насчитывает немало случаев творчества потребителей. В Англии начала XIX века создатели парового двигателя на полуострове Корнуолл открыто сотрудничали с владельцами угольных разработок, чтобы повысить эффективность двигателей, используемых для откачки воды из шахт. В США массовое производство стали в 1870-х годах и изобретение персонального компьютера в 1970-х предварялись длительными периодами открытых ремесленных опытов в сообществах пользователей и техников. В этих случаях технология была быстро внедрена в практику, и возникли новые отрасли, поскольку технические специалисты открыто обсуждали свою работу и обменивались информацией.

Другое исследование выявило огромную роль, которую играют любители в развитии технологии. Беглый взгляд на номер Popular Science[172] 1950-х годов открывает невероятные богатства любительских изобретений в сферах, начинающихся с электроники и заканчивающихся научными приборами и механизмами. Даже Ford Т (машину, цвет которой мог быть любым, если только он чёрный) потребители интенсивно подгоняли под себя — тренд, продолжающийся сейчас в рамках намного более масштабных сообществ автолюбителей и тюнинговых компаний, ну и, конечно, таких телевизионных программ, как Pimp My Ride[173] на MTV.

Несмотря на эту богатую историю потребительских инноваций, большинство компаний считают новые решения и любительский креатив, развивающийся в сообществах пользователей, нестандартным явлением, оказывающим незначительное влияние на их традиционные рынки и ценности. Часто фирмы отказываются от таких инноваций или игнорируют их. Производителям автомобилей потребовалось десять лет для «изобретения» пикапа, хотя американские фермеры до этого годами отрывали задние сиденья на своих автомобилях, чтобы у них было место для товаров и инструментов. Даже когда инновации потребителей кажутся многообещающими, внутренние процедуры большинства компаний слишком жёстко привязаны к парадигме, ориентированной на производителя, чтобы ими воспользоваться.

Однако эта замкнутость должна ослабнуть по мере столкновения двух сил, способных нарушить статус-кво. С одной стороны, как мы уже объяснили, люди используют Сеть в качестве площадки для создания просьюмерских сообществ, поэтому то, что когда-то было нестандартной деятельностью, всё больше выходит из тени. С другой стороны, компании обнаруживают, что «новаторы»[174] — люди, расширяющие границы существующей технологии и по ходу дела часто создающие собственные прототипы продуктов, — нередко разрабатывают модификации и дополнения, которые в конечном счёте привлекательны и для традиционных рынков.[175] Другими словами, новаторы сигнализируют о том, куда движется основной рынок. Компании, понявшие, как использовать их проницательность, могут получить конкурентное преимущество.

BMW, например, содержит тысячи исследователей и разработчиков и отдельное предприятие в Силиконовой долине, занимающееся производством программного обеспечения для своих автомобилей. Однако, когда пришло время переосмыслить телематические свойства будущих моделей (например, GPS-навигацию), компания вывесила на своём сайте комплект для виртуальной разработки, чтобы привлечь к процессу своих потребителей. Тысячи пользователей ответили на это приглашение согласием и подали инженерам идеи, многие из которых с тех пор стали ценными нововведениями. Сейчас BMW поддерживает на своём сайте «виртуальное инновационное агентство», в рамках которого малые и средние предприятия могут подавать идеи, надеясь установить долгосрочные отношения.

Джон Флувог[176] работает в менее высокотехнологичной отрасли по сравнению с BMW. Он создаёт высококлассную обувь. Он не может соперничать с Nike, однако его всемирно известная обувь продаётся всё большему количеству покупателей уже с 1980 года. Воодушевлённый феноменом Linux, Флувог создал обувь «с открытым кодом» (хотя этот процесс лишь отчасти напоминает те, что используются в сообществе разработчиков открытых программных средств). Пользователи подают на рассмотрение образцы своего дизайна, и лучшие из них запускаются в производство. Хотя Флувог не предлагает вознаграждение и не возвращает разработки в руки «сообщества», он пообещал дать любой паре обуви, которую примет в производство, имя автора.[177]

Эти примеры показывают, как умные компании пытаются привлечь своих пользователей и новаторов к процессу разработки товаров. Однако одним из ключевых элементов, который ещё не был проиллюстрирован, является то, до какой степени инновации потребителей будут самостоятельны по мере развития просьюмерских сообществ.

Инновации потребителей переходят на самообслуживание.

Дэвид Песковиц,[178] главный редактор Маке (журнала и блога, посвященного инновационному пространству «сделай сам»,[179] говорит, что этот феномен невероятно раскрывается по мере развития сообществ просьюмеров, сформировавшихся вокруг множества продуктов, — от Toyota Prius до Apple iPod. «Можно сказать, что сообщества создаются каждый день, поскольку технология предоставляет для этого возможности», — замечает он. Пользователям не нужно заниматься инновациями в одиночестве или ждать следующего ежемесячного собрания любителей электроники для обмена информацией о своих изобретениях. Песковиц также отмечает престижность и чувство социальной принадлежности, которые развиваются в таких сообществах. «Людей возбуждает то, что они могут взломать продукт, создать что-то уникальное и показать его своим друзьям, а потом видеть, что другие применяют их идеи», — говорит он.

Даже Голливуд включился в этот процесс. Культовый фильм 2006 года «Змеиный полёт» привлёк будущих зрителей на разных этапах своего выпуска — от написания сценария до маркетинга. Поклонники Сэмюэля Л. Джексона убедили продюсеров включить определённые фразы в диалоги и могли создать персональное голосовое сообщение Джексона для своих друзей. Это вдохновило одного блоггера сказать, что мы являемся свидетелями сдвига от «услышали рекламу, посмотрели фильм, купили видео, получили футболку и магнит на холодильник» к «создали рекламу, приняли участие в создании фильма, переделали видео, разработали футболку, сделали магнит на холодильник».[180]

Одно из первых и до сих пор наиболее активных просьюмерских сообществ сформировалось вокруг продукции Lego. Сама компания Lego стала флагманом того, насколько глубоко можно включить пользователей в создание и обновление продуктов. Хотя Lego, возможно, лучше всего известна как производитель маленьких соединяющихся пластиковых кубиков, компания всё больше фокусируется на высокотехнологичных игрушках. Например, с помощью Lego Mindstorms пользователи создают настоящих роботов из программируемых деталей, которые могут быть превращены в двуногие шагающие машины или просто в любое создание, доступное воображению подростка. Когда в 1998 году этот продукт впервые вышел на рынок, официальные маркетологи с удивлением обнаружили, что игрушки-роботы популярны не только среди тинейджеров, но и среди взрослых любителей, которые горят желанием эти игрушки улучшать.

В течение трёх недель после релиза возникли группы пользователей; они переделали и перепрограммировали сенсоры, моторчики и устройства управления в сердце роботизированной системы Mindstorms. В то время как пользователи отправляли свои предложения в Lego, компания размышляла о применении против них судебных исков. Когда пользователи взбунтовались, Lego наконец приняла их точку зрения и дала ход их идеям. Она даже прописала «право взламывать» в лицензионном соглашении Mindstorms, дав любителям недвусмысленное разрешение на разгул воображения.

Сегодня Lego использует Mindslorms.lego.com, чтобы поощрять работу с собственным программным обеспечением. Веб-сайт предлагает бесплатную скачиваемую программу, а потребители в ответ используют его для размещения описаний своих разработок: программного кода, инструкций и деталей Lego, необходимых для конкретных устройств. На Lego World 2005 в Нидерландах один из участников представил полноразмерную полнофункциональную машину для пинбола, сделанную из 20 тысяч деталей Lego и тринадцати программируемых микрочипов.

Компания невероятно выигрывает от работы этой добровольческой бизнес-сети. Каждый раз, когда потребитель размещает новое приложение к Mindstorms, игрушка становится более ценной. Старший вице-президент Lego Мэдс Ниппер[181] называет это «абсолютно иной парадигмой бизнеса». «Хотя пользователям не платят, — говорит он, — они опытным путём улучшают базовые наборы Mindstorms, и это прекрасный способ для повышения привлекательности товара». Мы всегда думали, что Lego должна сделать этих наиболее страстных поклонников частью своего отдела разработок. И когда в 2005 году пришло время создавать новую версию Mindstorms, NXT, компания так и поступила, пригласив четырёх наиболее плодовитых пользователей на работу над одиннадцатимесячным проектом.

Опыт Mindstorms оказался настолько успешным, что Lego перенесла практику клиент-центрированной разработки на более традиционные конструкторы с помощью услуги, позволяющей покупателям разрабатывать собственные наборы. Им больше не нужно подчиняться тирании готовых комплектов Lego. С новой системой Lego Factory, запущенной в 2005 году, они получили доступ к виртуальному складу деталей, который позволяет разрабатывать, обмениваться и заказывать индивидуальные наборы.

Немного похоже на Lego с открытым кодом: просто скачайте бесплатную программу для ЗD-моделирования, позволяющую разработать виртуальную игрушку с использованием необходимого вам количества деталей. Загрузите свою Мону Лизу на сайт Lego, и вы (как и другие фанаты Lego) сможете заказать свой набор, дополненный инструкцией для сборки.

Если подумать, всё это очевидно, однако сплав массовой подгонки под потребителя и производства на равных, используемый Lego, остаётся достаточно редким для сегодняшнего потребительского рынка, и такая идея выглядит особенно выдающейся. Пользователи могут создать всё, что угодно, а Lego превращает свою армию юных потребителей в децентрализованную команду разработчиков, которая изобретает новые модели Lego и обменивается ими. Марк Хансен,[182] директор Lego Interactive Experiences, говорит: «С помощью Lego Factory мы можем выйти за рамки мышления сотни собственных дизайнеров и приобрести удивительных по своей креативности триста тысяч дизайнеров по всему миру». Действительно, благодаря совмещению Lego Factory и Mindstorms компания продвинулась намного дальше потребительской централизации — к использованию полностью оперившегося сообщества просьюмеров, обеспечивающего для Lego возможность остаться живым источником инноваций на годы вперёд.

Дилемма просьюмеризма: контролировать нельзя взломать.

Просьюмеризм звучит как предложение, от которого все стороны выигрывают. На самом деле, как здесь можно проиграть? Потребители получают больше, чем хотели, а компании — бесплатные исследования и разработки.

Но не всё здесь решено окончательно. По мере распространения просью-мерских сообществ компаниям приходится принимать всё более сложные решения о том, как с ними взаимодействовать. Всегда ли инновации потребителей приносят пользу? Что происходит, когда модификации и дополнения, разработанные ими, противоречат бизнес-императивам компании? Стоит ли компаниям игнорировать эти сообщества, препятствовать им или лучше присоединиться и начать с ними сотрудничать? Lego повезло. Однако для некоторых компаний эти вопросы мучительно трудны.

Возьмите, к примеру, Apple iPod. За последние десятилетия вездесущий музыкальный медиаплеер стал одним из наиболее популярных электронных устройств. Десятки миллионов людей по всему миру используют это культовое приспособление, чтобы повсюду иметь при себе свою музыку и другую информацию. Для Apple это огромный успех. Помимо дополнительной цифровой музыкальной услуги iTunes, iPod воскресил компанию, самостоятельно трансформировав и музыкальную, и потребительскую электронную отрасли.

Возможно, сейчас это не удивительно, но потребители Apple ещё более амбициозны. Ведущие пользователи всегда предполагали, что iPod может быть больше, чем цифровым музыкальным плеером. В конце концов, iPod — мощное оборудование с массивным жестким диском. Ограничивать его проигрыванием музыкальных файлов было бы стыдно, когда возможно столько других применений. Почему бы не превратить iPod в универсальный переносной компьютер, на котором есть всё, от видеоигр до Википедии?

Универсальные переносные компьютеры могут быть ещё в планах Apple (в конце концов, Apple объединилась с Nike, чтобы интегрировать iPod в популярную линейку спортивной обуви). Однако компания, как известно, держит рот на замке относительно планов, связанных с этим продуктом и, что понятно, пользуется успехом своих музыкальных приложений. Некоторые пользователи не стали ждать и попытались использовать iPod в качестве платформы для собственных инноваций. Для этих потребителей проблема заключается в том, что iPod является закрытой системой. Нет программной документации или инструментария, которые помогли бы разработчикам превратить устройство во что-то ещё.

Конечно, раньше это никогда не останавливало пользователей и, как и ожидалось, они буквально взяли дело в свои руки. Модификация ли это корпуса, установка ли другого программного обеспечения или увеличение памяти, пользователи превращают вездесущий медиаплеер во что-то уникальное. Десятки тысяч потребителей собираются на онлайн-форумах для обмена идеями и координации действий. Из сотен взломов, инспирированных пользователями, наиболее сильным является программа.

Podzilla — по существу, представляющая собой версию Linux с графическим интерфейсом, работающим на крошечных экранах iPod.[183]

После установки этой программы пользователи могут загрузить iPod обычным образом или запустить Podzilla в качестве операционной системы. Podzilla чрезвычайно изменила iPod, позволив пользователям просматривать изображения, играть в игры, записывать аудио с CD-качеством, подключив микрофон (Apple ограничила возможности iPod так, чтобы качество записи не превышало 8кГц). Добавьте клавиатуру, которую можно подключить к разъёму для наушников, — и у вас получается полнофункциональный карманный компьютер (PDA), способный редактировать календари, адресные книги и электронную почту. Возможно, наиболее примечательным достижением этого проекта является видеоплеер собственной сборки, выпущенный за месяцы до того, как начали распространяться слухи о Apple Video iPod.

С помощью Podzilla iPod обрёл множество применений. Помимо того что на нём можно играть в игры Othello, Pong, Tetris или Asteroids, хакеры переработали игру Doom так, что она стала доступна и на этом устройстве, хотя и с ужасающей скоростью 3–4 кадра в секунду. Другое приложение под названием PodQuest позволяет скачивать маршруты с Google Maps, MapQuest, Yahoo Maps и других ресурсов. Все любят Википедию. Сейчас с помощью Encyclopodia можно носить её с собой на iPod. Умные хакеры даже разобрались, как удвоить память в 4 Гб в прижимистом iPod Nano. Нужно просто приобрести сломанный Nano на eBay, достать его микросхему памяти, запаять её в пустой слот работающего Nano и перезагрузить. Это только для продвинутых пользователей!

Пока что Apple чаще всего хранит молчание по поводу непослушания своих потребителей: открыто компания не осуждает взлом продукции, но и не потворствует ему. Apple отказалась выпустить комплект, который узаконил бы и облегчил пользователям модификацию и разработку нового программного обеспечения на базе платформы iPod. Однако глава Apple Стив Джобс[184] ещё может дать волю своим юристам или публично осудить своих потребителей.

Джобе знает, что компания ходит по лезвию бритвы. Бизнес-модель Apple iTunes/iPod построена именно на отсутствии функциональной совместимости с другими устройствами и услугами. Например, программа, управляющая цифровыми правами Apple под эвфемистическим названием FairPlay («честная игра»), не даёт пользователям бесконечно копировать записи iTunes и делает так, чтобы iPod не работал с какими-либо другими форматами, защищенными от копирования. Для потребителей это означает, что они должны покупать музыку через iTunes. Аналогично, такие конкуренты, как Real Networks, не могут законно продавать музыку, которая может проигрываться на iPod, с помощью своих онлайн-сервисов. Как говорит сам Стив Джобе, «для iTunes мы выбрали наиболее популярный музыкальный плеер, а это пока что iPod. Вместо того чтобы поддерживать всех остальных ребят, мы используем инженерное искусство для инноваций».

Но что будет, если «остальные ребята» окажутся не просто конкурентами, но вашими лояльными и увлечёнными потребителями? Закрытая архитектура iPod хороша, чтобы держать конкурентов на расстоянии, но она ограничивает его использование. Это может укрепить бизнес-модель Apple. Это может даже позволить Apple постепенно добавлять новые свойства и возможности, чтобы пользователи постоянно возвращались. Однако действительно ли жизнеспособна бизнес-модель, ограничивающая пользователей и препятствующая инновациям с их стороны?

Только Стив Джобс наверняка знает, куда Apple хочет привести iPod. Компания уже вошла с энтузиазмом на рынок портативных видеоустройств. Аналитики предполагают, что Apple может использовать будущие поколения iPod для того, чтобы двинуться на рынок мобильных телефонов.[185] Пока Apple планирует следующий шаг, мы не сомневаемся, компания внимательно наблюдает за сообществами новаторов и ловит сигналы в зависимости от того, что они делают с устройством.

В то же время руководство Apple должно беспокоиться: что, если пользователи могут переделать продукт и добавить к нему безграничный массив новых свойств и возможностей? Тогда у них будет крайне мало стимулов тратить деньги в магазине Apple и приобретать новые версии iPod. Любой шаг, направленный на то, чтобы открыть архитектуру iPod, заканчивается угрозой жизнеспособности существующей бизнес-модели и будущей продуктовой стратегии Apple.

Потребительский взлом и доморощенные приложения.

Apple — не единственная компания, суетливо пытающаяся разобраться, как взаимодействовать со всё более находчивыми, нетерпеливыми, деятельными и технически подкованными пользователями, желающими использовать технологию компании до предела. Популярная Sony PlayStation Portable (PSP) также стала платформой для широкого спектра потребительских взломов, которые преждевременно расширили портативный игровой видеоплеер.

Как и любители iPod и Lego Mindstorms, потребители Sony мечтали взломать систему. Через несколько дней после появления продукта на полках магазинов фанаты PSP уже добавляли новые неавторизованные возможности и свойства. Сейчас пользователи PSP могут обмениваться огромным количеством доморощенных приложений и игр на самых разных любительских сайтах. Некоторые из наиболее искусных потребительских взломов превратили PSP в аудиоплеер, Wi-Fi-устройство и веб-браузер. Даже относительные новички могут получать удовольствие от этих находчивых дополнений, следуя аккуратно составленным инструкциям.

Sony пошла дальше Apple, открыто осудив изобретательность своих покупателей. Компания даже предприняла шаги, чтобы задним числом закрыть свою платформу PSP. До того как загрузить последние игры и внешнее оборудование Sony, например, пользователи должны обновить встроенное программное обеспечение (операционную программу, на которой работает PSP). Огорчённые пользователи позже узнали, что обновлённое программное обеспечение Sony не даёт работать всем доморощенным играм и приложениям, над которыми они так старательно трудились. Это привело к неминуемому проигрышу: хакеры вскрывают новые версии программного обеспечения так же быстро, как Sony их выпускает. Но когда журналисты спрашивают, почему компания постоянно ограничивает свойства, которые могут сделать PSP более привлекательным для потребителей, представитель Sony может только, заикаясь, ответить: «Пользователи должны знать, что любой взлом или использование доморощенных приложений могут повредить устройство PSP и аннулировать гарантию».

Конечно, борьба Sony с хакерами мало связана с гарантиями и намного больше — с бизнес-моделью. Как и Apple, она привязана не только к продажам устройства, но и к сопутствующему контенту и внешнему оборудованию для PSP — особенно, в случае с Sony, к прибыльному рынку игр для этой приставки. Разрешение пользователям разрабатывать свои собственные источники развлечений для PSP эквивалентно каннибализации собственного предложения. Как и Apple, Sony опасается, что может потерять контроль над своими платформами и, вероятно, даже создать возможности для новых конкурентов.

Использование потребительской энергии.

Здесь возникает дилемма. Компания, которая даёт пользователям бесплатное право на взлом, рискует подвергнуть свою бизнес-модель каннибализации и потерять контроль над платформой. Компания, которая борется с пользователями, наносит вред своей репутации и закрывает потенциально ценный источник инноваций. Apple и Sony могут считать, что последний, вариант является приемлемым риском, пока хакерство остаётся чем-то периферийным. В конце концов, хакеры составляют малую долю их потребителей, и пока свидетельств того, что взломанные продукты и доморощенные приложения становятся широко распространёнными, не так много. Однако любая компания, считающая, что статус-кво будет сохраняться долго, ошибается. Продуктовый взлом только набирает силу.

Пользователи, обладающие навыками и желанием взломать их продукты, могут сейчас быть в меньшинстве, однако что произойдёт через пять или десять лет, когда технологически подкованное поколение станет нормой? Решатся ли компании на битву со всеми своими потребителями? Как они совладают с распространением инструментов и сайтов, на которых расцветают сообщества просьюмеров?

Напустят ли своих юристов и пойдут ли на риск перехода пользователей на другие платформы? На самом деле, как они будут конкурировать с неминуемым подъёмом платформ, удобных для хакеров, позволяющих пользователям делать что угодно и взамен получать безграничное поле бесплатных инноваций? Ответ в том, что они не могут и не будут бороться с пользователями долго. А потребительский взлом будет жить вечно.

Умные компании привлекут пользователей в свои бизнес-сети и дадут им ведущие роли в разработке продуктов и услуг следующего поколения. Это может означать внесение поправок в бизнес-модели и пересмотр внутренних процессов для того, чтобы улучшить сотрудничество с потребителями. Это, безусловно, означает отказ от практики Sony, блокирующей инновации со стороны пользователей. Однако это малая цена за то, чтобы сохранить лояльность клиентов к своему бизнесу.[186]

На самом деле, возможность создавать активные экосистемы пользователей, в которых клиенты помогают улучшать, внедрять и даже продвигать на рынок новые свойства продукта, для дальновидных компаний представляет во многом невозделанное поле. Мы вернёмся к тому, чтобы опробовать некоторые из этих идей, в заключении данной главы. А сейчас мы хотим вновь обсудить рост количества слушателей-артистов и настоящий взрыв креативности в Сети.

Слушатели-артисты и кембрийский взрыв[187] творчества.

Любители Lego и взломщики iPod дают нам представление о новой этике просьюмеров, а также о проблемах и возможностях, возникающих одновременно в разных отраслях, Однако самым привлекательным и обширным полем для креативности пользователей является Сеть, где любительские произведения искусства, музыка, фотографии, рассказы и видео заключают в себе взрыв культурных инноваций, который развивается посредством блогов, вики, подкастов, интернет-телевидения и разнообразных пиринговых каналов распространения.

Этот богатый, разносторонний творческий поток создаёт слияние пиринговых сетей, дешёвых цифровых устройств, открытых программных средств, дружественных пользователю инструментов редактирования, дешёвой памяти и умеренной по цене пропускной способности. В результате пользователи могут создавать контент и обмениваться им ради своего удовольствия; люди с определённой точкой зрения могут влиять на планы СМИ; а сообщества в Сети, размещающие у себя рекламу, могут сильно надкусить пирог, обычно достающийся медийным конгломератам.

Это расстроило отношения медийных компаний с их потребителями. На самом деле, ни в какой другой отрасли напряжение между существовавшей ранее властью продюсеров и увеличивающейся властью потребительских сообществ не является настолько выраженным. Ничто не иллюстрирует возможности и альтернативы просьюмеризма лучше, чем растущее пристрастие молодёжи к включению собственных уникальных и привлекательных произведений в общий музыкальный поток. Это можно назвать «культурой ремиксов».

Культура ремиксов.

Лоуренс Лессиг любит напоминать о том, что культурный ремикс не является чем-то новым. «С незапамятных времён люди участвовали в ремиксе собственной культуры, — говорит Лессиг. — Они делали это очевидными простыми способами, например, смотрели фильм и пересказывали его своим друзьям, или использовали комедию положений как основу для цитат или шуток, однако суть в том, что они постоянно пользуются этой культурой в повседневной жизни, при общении с другими людьми».

Конечно, сегодня разница заключается в том, что технология позволяет нам легко смешивать культуру и обмениваться ею в намного большем масштабе. Ваши ремиксы могут послушать не только трое-четверо лучших друзей, а тысячи, возможно, миллионы людей в Сети.

Хотя Голливуд и придерживается другого мнения, но музыкальные ремиксы не означают копирование художественного творчества; они означают модификацию, приукрашивание, дополнение, обновление и совмещение с другими элементами. Более того, музыкальные ремиксы дают возможность почувствовать себя продюсером, участником творческого предприятия, человеком, который делится своими произведениями с другими. «Вот что делает цифровая технология, — говорит Лессиг. — она безгранично расширяет технологические возможности участия в такой креативной работе». И если этой креативной энергии дать расцвести, то даже великая эпоха Ренессанса в Италии XV века будет выглядеть сравнительно бледно.

Откуда пришла эта культура? Её современное воплощение, возможно, начинается с хип-хопа. С начала 1970-х годов его приверженцы начали микшировать и сочетать ритмы из разных источников, добавляя к ним собственные тексты. Завоевав популярность среди молодёжи, эта новая форма искусства стала одним из наиболее прибыльных жанров в отрасли.

Несмотря на растущую популярность, а возможно, из-за неё, этот свежий подход к созданию музыки привлёк известную долю критиков, не последними из которых были музыканты и звукозаписывающие компании, которым не нравилось, что хип-хоп создаёт «сэмплы» их работ. Продюсер Public Enemy Хэнк Шокли[188] недавно объяснил это так: «Мы брали сэмплы духовых отсюда, гитарные риффы оттуда, мы могли вставить немного слов и включить кусок ещё откуда-то. Всё это состояло из разных мелочей».[189]

Исполнители хип-хопа настаивали, что играют по правилам, а звукозаписывающие компании кричали, что двухсекундные сэмплы привлекающих внимание ритмов, мелодия или звук нарушали их авторские права. В судах выигрывали последние, и сегодня вопросы авторского права на сэмплы любой длины и содержания (а не просто узнаваемые) должны быть решены с владельцами до выхода песни или альбома.

Многие в отрасли опасаются, что юридические преграды замораживают инновации в музыке. В лучшие для хип-хопа дни инновационные продюсеры использовали буквально сотни сэмплов и отрезков для создания звукового коллажа новой песни. Сегодня стоимость прав на сэмплы и выпуск таких альбомов растёт настолько быстро, что наиболее креативные работы никогда не будут услышаны.[190]

Комнатные диджеи.

Однако, как и большинство форм популярной культуры, сталкивающихся с официальным неодобрением, хип-хоп продолжает наращивать свою популярность, а его ответвления постоянно возникают в новых местах. По мере распространения программ для работы с музыкой, в частности создания ремиксов, из-под руки сотен доморощенных диджеев и авторов песен начали выходить их собственные признания в стиле bastard pop.[191] «Дистрибьютор вам не нужен, — говорит Марк Видлер,[192] владелец брэнда Go Home Productions, — потому что ваш дистрибьютор — Интернет. Вам не нужен звукозаписывающий лейбл, — продолжает он, — потому что это ваша комната, и вам не нужна студия, потому что это ваш компьютер. Вы всё делаете сами».[193]

Наиболее популярная форма направления «сделай сам» — то, что участники называют мэшап, бутлегерство,[194] bastard pop и так далее. Общей темой является то, что честолюбивые композиторы комбинируют песни в цифровом формате из абсолютно разных жанров для создания гибридных синглов и, всё чаще, целых мэшап-альбомов.

Хотите услышать новую версию своей потрёпанной коллекции Beatles? Попробуйте послушать Grey Album от DJ Danger Mouse. Это альбом полностью состоит из деформированных сэмплов White Album группы Beatles, смешанных вместе с вокалом рэпера Jay-Z из The Black Album. А как насчёт вакханального рэпа Missy Elliott, совмещённого с мрачными мелодиями английской рок-группы Joy Division, или ликующего голоса Мадонны, наложенного на тяжёлый звук Sex Pistols?

Необычно? Да. Нелегально? Возможно. Инновационно и интересно? Определённо. Всё большее количество любителей музыки убеждаются, что в этом заключается будущее объединённого музыкального творчества.[195] Даже музыкальные критики согласны в том, что многие из мэшапов более чем превосходят сумму своих частей. И по мере постепенного принятия этого феномена крупные сообщества создателей мэшапов выходят из тени. Они в больших количествах собираются в Сети и с радостью делятся критическими замечаниями по поводу новых песен, дают советы новичкам, подсказывают, где найти вокальные треки, юридические консультации, информацию о мероприятиях и просто делятся мыслями по поводу данного культурного феномена.

Если бы звукозаписывающие компании проснулись для этой возможности, они сделали бы всё, что возможно, для создания платформ, привлекающих творческие личности, например, предлагая им подписку на доступ к лучшим инструментам и трекам. Но, как и в случае с хип-хопом, юристы начали преследовать этих композиторов, как бешеная свора собак.

«Проблема в том, — говорит Лоуренс Лессиг, — что в соответствии с авторским правом мэшапы незаконны, и всё чаще, когда звукозаписывающие компании узнают об их создателях, они следуют советам юристов, то есть стараются остановить их и закрыть». Такие композиторы обычно тратят неимоверное количество времени на производство крайне креативных вещей, что приводит к одному эффекту, а именно, продвигает музыку, которая лежит в их основе. Хотя певцы, фанаты, композиторы и, в конечном счёте, лейблы от этого выигрывают, последние не разрешают произведение, если не получают над ним контроля. «Люди, создающие мешапы, в бешенстве, — говорит Лессиг, — и сами произведения больше не продвигают работу артиста. Тем не менее существующее авторское право говорит с абсолютной очевидностью, что это то, что нужно делать, и утверждение, что "у них есть право это делать", становится очень-очень слабым».

Новейшие творческие аристократы.

Логика лейблов порочна. Когда Grey Album от Danger Mouse был выпущен в Сети, он мгновенно стал сенсацией. Однако спустя какое-то время EMI разослала письма о том, чтобы «прекратить и не допускать впредь» распространения, каждому интернет-дистрибьютору, которого смогла обнаружить. Но, как выразился блоггер и борец за авторские права Кори Доктороу, «никто из тех, кто слушает Grey Album, не пожмёт плечами и не скажет: "Ну что ж, чёрт возьми, теперь, когда я его услышал, кто будет покупать альбомы Beatles или Jay-Z?"». Наоборот, это делает их ещё более популярными, раскрывая их творчество для новой аудитории. Ирония состоит в том, что Danger Mouse был позже нанят EMI для создания мэшапа на легальной основе для самой компании.

Однако это вряд ли можно считать удачей для других артистов. Доктороу отмечает, что специалисты по авторскому праву любят противопоставлять его старой системе патроната, когда можно было заниматься искусством, только если убедить Папу, или герцога, или короля, что ваше искусство того стоит. Патронат извращал творческое самовыражение, а авторское право сделало многое для децентрализации власти над художественной деятельностью. Что в сущности делает мэшап великолепным, что, как правило, придаёт особую значимость революции в творчестве пользователей Сети — это то, что существует полностью децентрализованный, спонтанный и беспрепятственный способ создания нового контента. По крайней мере, до того как звукозаписывающая отрасль начала принимать жесткие меры, артисты могли свободно самовыражаться и создавать новые произведения. Их творчеством руководила реакция аудитории (а не Юридические рамки), как на раннем этапе развития хип-хопа и других областей, контролируемых пользователями.

Реакция EMI на Grey Album во многом схожа со старой системой патроната. «Если ваша работа связана с одной из крупных звукозаписывающих компаний, — говорит Доктороу, — вы можете обратиться к её юридической службе, чтобы получить разрешение использовать материал для своего произведения. В противном случае ваше творчество нелегально».

Возможность продолжать творчество без разрешения современных творческих аристократов стоит во главе и культурного, и экономического прогресса. Касается ли это домашних диджеев, гаражных изобретателей или учёных в продвинутых лабораториях, мы не хотим, чтобы они каждый раз советовались с адвокатами по поводу легальности их деятельности. И мы не хотим, чтобы они просили технологов дать им ключ от шифра перед тем, как они хотя бы начнут своё творческое предприятие. Во многом свободное общество и свободная экономика здоровы и жизнеспособны именно потому, что у нас есть ограниченное количество точек контроля, и это позволяет творить и экспериментировать в по-настоящему анархической манере.

Щедрая рука.

К счастью, в случае с авторским правом существуют альтернативы, и не удивительно, что они идут из народных масс, а не из звукозаписывающей отрасли. Вспомните Creative Commons,[196] инициативу 2002 года, предлагающую создателям контента гибкие лицензии для управления собственными правами. Для многих видов творчества лицензирование может быть ночным кошмаром, и, к тому же, недешёвым. Базовое положение авторского права, применяемого по умолчанию, по словам создателя Creative Commons Лоуренса Лессига, состоит в том, что все права защищены и что базовая инфраструктура авторского права состоит в «поговорите с моим адвокатом, если вам нужно что-то меньшее». Это означает, что очень высока стоимость самих переговоров по поводу правила, существующего по умолчанию.

Creative Commons (www.creativecommons.org) предоставляет лицензии, позволяющие вам защищать свои авторские права. Вы даёте другим людям право создавать производные работы, указывая, разрешаете ли вы коммерческое использование, а также ставя другие условия. Например, если у вас есть аудиозапись, которую вы разрешаете другим людям свободно размещать и сэмплировать, просто прикрепите лицензию Creative Commons, и весь мир получит право это делать. Всё большее количество артистов, писателей, музыкантов, фотографов и других творческих людей видят выгоду в этом более гибком и несложном способе.[197]

Creative Commons породила даже новую мэшап-нлатформу под названием Ccmixter.org, на которой участники могут использовать регулируемый такими лицензиями контент и предлагать результаты на суд других пользователей. «Это сообщество людей, которое просто не могло бы существовать, если бы не было такого лицензирования, — говорит Лессиг. — В прошлом, если бы вы выложили весь этот материал в Сети и сказали бы: "Давайте, пользуйтесь им", — через неделю вы бы получили предупреждение из Американской ассоциации звукозаписи.[198] Таким образом эффективно создаётся возможность для творчества, которая в другом случае не была бы разрешена».

К этой деятельности присоединяются не только любители. Крупнейшие артисты, такие как Дэвид Бирн, BeasTie Boys, Nine Inch Nails и многие другие, тоже принимают в этом участие. Эти группы считают ремиксы, созданные фанатами, способом общения со своей аудиторией, помогающим им расширять собственный богатый музыкальный репертуар.

BeasTie Boys, например, годами размещают вокальные версии своих песен и поощряли то, что фанаты используют их для своих собственных музыкальных записей. Ремиксы могут быть использованы для некоммерческих целей и доступны для скачивания по адресу www.beaslieboys.com.

В октябре 2004 года группа сделала ещё один шаг, решив привлечь своих фанатов к созданию документального фильма о грядущем концерте. Группа наняла через Интернет пятьдесят человек, дала им видеокамеры Hi8 и пустила в свободное плавание в Мэдисон-сквер-гарден. Единственным руководством для фанатов было начать съёмку, когда BeasTie Boys появятся на сцене, и не прекращать снимать, пока концерт не закончится.

Конечный продукт — коллаж из любительского видео под названием «Я потрясён! Я, твою мать, смог это снять!»[199] — был на скорую руку смонтирован членом группы Адамом Яучем,[200] также известным под именем MCA, или Натаниэль Хорнблоуэр,[201] с более чем шестидесяти ракурсов и сотни часов записи.[202] Сопродюсер фильма Джон Доран[203] называет это «демократизацией кинопроизводства».

Конечно, демократизация — страшное слово для тех, кто привык к железному контролю над созданием и дистрибуцией музыки. «Однако в какой-то момент, — говорит Джим Гриффин,[204] бывший директор по технологиям Geffen Records, — музыкальная индустрия должна осознать, что в щедро открытой руке они могут держать намного больше, чем в сжатом кулаке».

Цифровая музыка позволяет это реализовать. Она предлагает историческую возможность поставить в центр обширной сети создания ценности артистов и потребителей. Однако эти нестандартные изменения перевернули звукозаписывающую индустрию с ног на голову. Вместо того чтобы создавать абсолютно новые бизнес-модели вокруг цифровых развлечений, эта отрасль построила модель вокруг судебных исков к собственным клиентам. Однако при том, что артисты всё чаще восстают против этих судебных преследований, направление сил может переместиться в пользу лучшего варианта развития.

На самом деле, эта сага иллюстрирует фундаментальный принцип: именно ценность для клиента, а не контроль, является ответом в цифровой экономике. Музыкальная индустрия — и все другие отрасли в этом отношении — должна отказаться от искушения навязать свои желания потребителям как наиболее удобные или хуже в результате нехватки изобретательности и гибкости. Будет лучше, если музыкальные лейблы разработают бизнес-модели для Интернета и предложения с правильным сочетанием «бесплатных» товаров, контроля потребителей, управления версиями и сопутствующих продуктов и услуг. Это включает в себя новые платформы для творчества фанатов и других форм участия клиентов в создании и распространении музыки.

СМИ — это мы.

Подъём гражданской журналистики и медийных ресурсов, контролируемых пользователями, является ещё одним примером того, как массовое сотрудничество и творчество стирает границы между компаниями и потребителями. В мире, где достаточно мобильного телефона со встроенной камерой, чтобы осветить происходящее вокруг, роль личности уже не так проста. В развивающейся парадигме просьюмеризма конкретный человек может незаметно превратиться из потребителя в сотрудника или автора газеты. Давайте рассмотрим несколько примеров.

YouTube является последним ресурсом в цепочке телевизионных предложений Интернета, позволяющим до смешного просто публиковать, проигрывать видеоклипы и обмениваться ими в Сети. Любой человек может закачать файл на сайт, а миллионы его посетителей — наслаждаться возможностью отмечать хорошие записи и критиковать плохие. По-настоящему популярные ролики распространяются со скоростью вируса, привлекая миллионы зрителей, стремящихся увидеть, по какому поводу возникла новая шумиха. Однако с глобальной аудиторией, предоставляющей программирование, списки и комментарии, просмотр YouTube сам по себе является новым развлечением.

На этапе написания этой книги YouTube предлагал пёструю коллекцию домашнего видео, независимых фильмов и пиратских записей.[205] Пользователи могли увидеть всё — от клипов с участием своих любимых футболис тов до американских военных действий в Ираке. Хотя, в основном, контент является развлекательным, просмотр может быть весьма захватывающим. Конечно, сетевое поколение облепило весь ресурс, и многие используют его для обмена домашним видео с друзьями (или другими заинтересовавшимися людьми). Перспективные сделки с Голливудом могут добавить этой услуге ещё больше популярности и превратить YouTube в крупнейшую точку дистрибуции. При количестве проигрываний роликов, превышающем юо миллионов в день и продолжающем расти, получается, что с этой силой стоит считаться.

Другим ранним и важным примером того, как потребители переопределяют медийный опыт, является Slashdot, куда четверть миллиона людей закачивает новости, интересные для глобальной аудитории технарей и программистов. Ценность каждой отдельной новости определяется рейтингом читателей и модераторов сайта. Посещаемость ресурса насколько велика, что термин «to be slashdotted» вошёл в лексикон, означая, что ваш сайт получил огромное количество кликов после одного упоминания на Slashdot.

Если Slashdot является дедушкой новостных сайтов, составляемых пользователями, то ресурс под названием Digg представляется нам одарённым ребёнком. Он очень похож на Slashdot, но в нём больше равноправия. Slashdot имеет вертикальную редакционную структуру. Только редакторы могут отбирать новости, предоставленные пользователями, для размещения на странице. Посетители не могут видеть все истории, поступающие на ресурс. И не могут за них голосовать.

В отличие от Slashdot, Digg удивительно прост и демократичен. Члены ресурса рекомендуют интересные истории друг другу, размещая ссылки на сайте. Здоровая конкуренция в нахождении любопытных новостей делает его живым источником свежей технической информации. «Участников отмечают за то, что они первыми нашли историю, — говорит Джефф Джар-вис*, медиаконсультант, блоггер и активный пользователь Digg, — что означает, что у вас более 150 тысяч соревнующихся друг с другом редакторов, которые пытаются быстро найти новости».[206]

Как только статья появляется на Digg, её просматривают, накрывая волной посещаемости размером с цунами. Одна ссылка на главной странице может вывести сервер из строя на несколько дней. Это похоже на «slashdotted», просто пользователи называют это «digg эффект». Посетители сайта осуществляют редакционный контроль, кликая на кнопку digg рядом с понравившейся историей. Статьи, получившие большинство таких кликов, продвигаются на главной странице. Так, сообщество коллективно обновляет первую страницу. Можно сказать, оно и есть редактор.

Джарвис говорит, что его четырнадцатилетний сын также пристрастился к Digg. И он считает, что это прекрасно. «Это доказывает, что молодёжь волнуют новости, — говорит Джарвис. — Можно залезть на Digg. com/фу и наблюдать, как публика роится вокруг историй, которые ей интересны. Мой сын просматривает новости, которые нравятся его друзьям. Я могу подписаться на ленту новостей, которые нравятся ему. Новости снова стали общественной деятельностью».[207]

Почему это происходит на Digg, а не на CNN или в New York Times.[208] Ответ прост: создатели Digg поняли, как сделать новости общественным времяпрепровождением. И, как и во всех остальных гранях своих жизней, просьюмеры хотят быть в диалоге.

Технари любят спорить о том, чья модель лучше — Slashdot или Digg. Slashdot известен своим качеством и высоким уровнем обсуждения технических проблем. Digg знаменит своей скоростью и объёмом новостей (тысячами в день). Вне зависимости от их отличий, оба ресурса делают традиционные источники новостей устаревшими пережитками прошедших веков, особенно когда это касается того, как эти сайты взаимодействуют и находят общий язык со своей аудиторией.

Возможно, это происходит потому, что основные СМИ ещё этого не осознают. По мнению Джарвиса, ведущие редакторы новостей беспокоятся, что вторичные новости займут первые полосы. Однако действительно ли редакторы могут принять лучшее решение, чем сама аудитория? Возможно, они волнуются, что ситуация продвинется ещё на один шаг. Журналисты начнут размещать свои истории напрямую, а сообщество будет решать, какие из них считать новостью, интересной для прочтения. В конце концов, если сообщество является лучшим арбитром значимости, нужны ли нам редакторы?

По правде говоря, серьёзные новостные организации всегда нуждаются в прекрасных репортёрах, писателях и редакторах для того, чтобы предоставлять первоклассный контент. Главным образом, им нужны люди с навыками и опытом для отыскивания превосходных историй, а также редакторы, обладающие полномочиями для поддержания стандартов независимости, профессионализма и точности. У Digg и Slashdot сравнительно простая работа: они собирают, выставляют рейтинги и комментируют новости, они не занимаются серьёзной репортёрской работой.

Демократизация СМИ.

Тем не менее, на этих примерах можно многому научиться. Если основные источники информации должны были бы заинтересовывать свою аудиторию и создавать контент вместе с ней более глубоким способом, безусловно, это усилило бы такие позитивные свойства, как сбалансированность, честность и точность, в то же время придав СМИ большую динамичность.

Например, любой серьёзной новостной организации тоже нужно позволять сообществу читателей принимать участие в редакционном обсуждении. Вызывает тревогу тот факт, что ни одно крупнейшее СМИ по-настоящему не предлагает параллельную главную страницу, составленную читателями. Технология позволяет это делать уже десяток лет. Циник может назвать это презрительным отношением к коллективному разуму потребителей СМИ. В некоторых случаях такие циники правы. Однако чаще всего склеротическая скорость изменений отражает культурную инерцию институтов, заквашенную на журналистских традициях эпохи традиционных средств массовой информации.

Новая Сеть ставит под вопрос предположение, что информация должна исходить из уполномоченных источников к пассивным потребителям «Люди, принадлежащие к традиционным СМИ, считают, что могут определять вкусы, — говорит Джуди Ребик,[209] основатель Rabble, преуспевающей управляемой сообществом новостной службы и дискуссионного форума в Канаде. — Пока СМИ считают, что знают, что именно является правильным, — продолжает она, — они не смогут пользоваться человеческим коллективным разумом. Это совершенно иная культура и совсем другой способ понимания информации».

Однако демократизация инструментов для выпуска СМИ, быстро изменяет наше представление о том, как развиваются в медийной сфере экспертиза, релевантность и профессионализм. «Раньше думали, — говорит Ребик, — что сливки поднимаются вверх… У вас есть иерархические структуры для того, чтобы отсекать людей на каждом уровне». На таких сайтах, как Rabble, пользователи, а не менеджеры принимают эти решения. «Вместо того чтобы отстранять людей, мы их привлекаем, — продолжает Реббик. — А они могут сами выбрать, что хотят прочесть или услышать. Они не должны слушать все подкасты или читать все посты в блоге. В то же время здесь есть что-то для каждого, и это позволяет людям приходить, делать то, что они считают нужным, и быть замеченными».

Существуют некоторые признаки того, что традиционные СМИ меняются. В недавнем опросе руководителей средств массовой информации попросили ответить, что и насколько масштабно крупные фирмы могут противопоставить новым «угрозам» со стороны контента, создаваемого пользователями. Их ответы читались, как руководство к действию для просьюмеров.

Предлагалось следующее:

• Дать пользователям доступ к сырому контенту, например, интервью, как инструменту предоставления большей прозрачности и достоверности.

• Предоставить инструменты и стать платформой для контента, создаваемого пользователями, а не фирмами.

• Переконструировать весь контент, чтобы быть в диалоге, а не в корпоративном монологе.

• Рекламу рассматривать также в качестве контента.

• Использовать новые формы распространения, включая пиринговые сети.

• Адаптировать формы и графики подачи информации к требованиям пользователей.

Однако действия убедительнее слов, и пока немногие из этих идей были воплощены. Если массмедиа по-прежнему будет недоставать способности к реагированию, это станет их окончательным провалом. Медийные организации, которые не могут прочесть письмена на стене, будут обойдены новым поколением информационно подкованных просьюмеров, которые всё больше доверяют мнению своих собратьев, а не авторитетности CNN или Wall Street Journal.

Использование просьюмерских сообществ.

Просьюмеризм становится одной из наиболее мощных сил для изменений и инноваций, какую только видел деловой мир. Совместное с клиентами творчество похоже на использование самого уникального интеллектуального пула, какой только можно было собрать, хранилища талантов, которые так же нацелены на создание великолепного продукта или услуги, как и вы. Однако оно связано с новыми обязательствами и сложными проблемами для существующих бизнес-моделей. Любой, кто будет вас в этом разубеждать, не полностью оценил последствия нависшей над нами просьюмерской революции.

Больше, чем настройка продукта под пользователя

Так же, как просьюмеризм является большим, чем то, что маркетинг считал защитой потребителей, он заходит намного дальше настройки продукта под пользователя. Последняя происходит, когда клиент получает готовый продукт, подогнанный под его спецификацию. С этим явлением в массовом масштабе нет проблем: потребитель получает настроенный под него товар для специального использования, а компании поддерживают массовое производство.

Проблема в том, что массовая настройка продукта под пользователя обычно предполагает комбинирование и совмещение предварительно заданных компонентов, что значительно ограничивает пользователям гибкость и инновационность. Например, если вы заказываете компьютер Dell, вы можете вставить в слот любой DVD-привод, но он всё равно останется DVD-приводом. Настоящий просьюмеризм предполагает более глубокое и раннее включение пользователей в процессы разработки (например, новое поколение Lego Mindstorms) и продукты, которые потребители могут взломать и изменить.

Потеря контроля

Потребители будут всё чаще относиться к вашему продукту как к платформе для собственных инноваций, даёте вы на это разрешение или нет. Как показывают примеры iPod и PSP, они изобретают новые способы для создания дополнительной ценности с помощью сотрудничества и обмена информацией. Со временем ценность смещается с вашего продукта или услуги на то, что потребители делают с информацией. Если не поддерживать тесную связь с клиентами, они изобретут нечто помимо вас, создав возможности для конкурентов. Неизбежно вы поймёте, что для вас предпочтительнее пожертвовать какой-то частью контроля, чтобы не проиграть полностью более опытному сопернику, настроенному на работу с просьюмерами.

Инструментарий для клиентов и управление контентом

Забудьте о статичных неподвижных продуктах. Если ваши клиенты в любом случае используют продукты как платформы, лучше своевременно на это отреагировать. Сделайте свои товары модульными, реконфигуриру-емыми и изменяемыми. Создайте условия для инновации и сотрудничества с потребителями. Предоставьте пространство. Предложите удобный для пользователя инструментарий. Дайте сырые материалы, чтобы клиенты могли создавать дополнительную ценность для ваших продуктов. Облегчите процесс изменений и обмена информацией. Мы называем это разработкой ради просьюмеризма.

Как начать работать на равных

Приобретя определённый опыт в этом новом мире просьюмеров, вы осознаете, что ваш настоящий бизнес состоит в создании не готовых продуктов, а инновационных экосистем. Компании будут участвовать в этих экосистемах так же, как IBM участвует в разработке открытых программных средств — она использует ценность Linux, однако не владеет экосистемой Linux и не контролирует её. Таким же образом Second Life предоставляет пространство, в котором потребители создают 99 % ценности. По мере созревания просьюмеризма к потребителям всё больше стоит относиться как к равным, а не как к подчинённым.

Как разделить апельсин по дольке на каждого?

Потребители будут ожидать своей доли собственности и плодов своего труда. Если вы создадите выгодные для них условия, вы всегда сможете рассчитывать на динамичную плодотворную экосистему, дающую рост и инновации.

Не считайте это коммунизмом. Считайте это микроэкономикой[210] eBay. Сотни тысяч пользователей eBay зарабатывают там себе на жизнь, а ресурс получает долю от их трансакций. На самом деле, взглянув на участников Second Life, создающих такую значимую часть игрового контента, пони: маешь, что по справедливости им должны принадлежать все права интеллектуальной собственности на результат их деятельности и они должны зарабатывать настоящие деньги, продавая игровую собственность. Права интеллектуальной собственности подстёгивают творческую плодотворность участников и делают процветающую экономику Second Life источником настоящих доходов для пользователей. Почему бы вашим продуктам и услугам не поддержать аналогичное добавление ценности?

Будущее просьюмеризма

Старая идея совместного творчества с клиентами была проста: сотрудничайте с потребителями в разработке и подгонке товаров, услуг и опыта, создавая встроенный рынок для своих продуктов. Слушайте клиентов и организуйте конкурсы разработчиков или другие схемы продвижения — иными словами, делайте что угодно, что заставит ваших наиболее лояльных и увлечённых потребителей бесплатно обмениваться интеллектуальным капиталом. В ответ клиенты с лучшими идеями видят свои идеи воплощёнными в реальном продукте. Может быть, если им повезёт, они получат немного денег или какой-то бонус в натуральной форме.

Это — взгляд на совместное творчество, в центре которого находится компания. Мы установим параметры, указав вам, когда и какой продукт нужно обновить. А вы дадите нам бесплатно свои идеи. Мы выберем лучшие из них и сохраним все награды и права на интеллектуальную собственность. Хорошая сделка?

Стоит сказать, что большинство потребителей, особенно тех, кто относится к сетевому поколению, так не считают. В новой парадигме, в центре которой стоят просьюмеры, потребители хотят играть реальную роль в разработке продуктов будущего. Просто они будут делать это на своих условиях, в собственных сетях и ради собственных целей. На самом деле, они всё чаще будут это делать без вашего ведома. Продукты, которые не позволяют клиентам участвовать в своей разработке и не поощряют это участие, будут подвергнуты анафеме — они превратятся в неподвижные старые останки эпохи низкой ориентации на клиента.

Если вы хотите остаться на плаву в следующем десятилетии, ваша организация должна найти способы присоединиться к просьюмерским сообществам и возглавить их. Только помните: потребителей не волнует, приносит ли их деятельность вам деньги (это ваша работа). Они просто хотят получить лучший продукт и опыт и, возможно, даже долю прибыли. Однако если IBM и другие технические фирмы получают миллиардные прибыли, сотрудничая с создателями открытых программных средств, то и компании, выпускающие просьюмерские товары, могут найти способы превратить клиентские экосистемы в деньги.

Только подумайте о возможностях, которые существуют для вас как для личности! Вы больше не являетесь пассивным получателем продуктов и услуг. Вы можете участвовать в экономике на равных, создавая ценность вместе со своими коллегами и любимыми компаниями для того, чтобы решать свои личные задачи, наполнять сообщества и изменять мир или просто развлекаться! Круг просьюмеризма замкнулся.

6. Новые александрийцы

Обмен информацией ради науки и наука обмена информацией.

На создание Александрийской библиотеки греков вдохновила одна простая, но мощная идея: собрать все книги, всю историческую и великую художественную литературу, все драматические произведения, математические и научные труды прошедших веков и сложить их в одном здании. Другими словами, объединить все человеческие знания и начать обмениваться ими ради науки, искусства, благосостояния и экономики. Александрийцы подошли очень-очень близко к достижению этой цели. Предполагается, что в лучшие времена в Александрии хранилось более полумиллиона книжных томов.

Конечно, там можно было найти работы таких великих мыслителей, как Аристотель, Платон и Сократ. Это было место, где Архимед изобрёл бесконечный винт для вычерпывания воды, Эратосфен измерил диаметр Земли, а Евклид открыл правила геометрии. Птолемей написал в Александрии «Альмагест», и почти полторы тысячи лет это была самая влиятельная научная книга о природе Вселенной. Поэтому Александрийская библиотека считается многими первым в мире крупнейшим образовательным центром, возможно, даже первым университетом, а также местом рождения современной науки.

Когда в V веке н. э. библиотека была уничтожена, это стало громадным Шагом назад для искусства и науки. Через пять столетий крупнейшая библиотека насчитывала лишь одну тысячу томов. Сейчас Нью-Йоркская публичная библиотека, в которой содержится 42 миллионов единиц хранения, конечно, больше Александрийской, но до сих пор в мире найдется немного библиотек, которые можно сравнить с коллекцией в Александрии, существовавшей почти две тысячи лет назад. Это несмотря на то, что объём человеческих знаний сейчас безгранично богаче, чем в V веке.

На самом деле, нам повезло, что мы живём в период самого быстрого и масштабного объединения человеческих знаний и культуры, чем когда-либо. Один из основателей Wired, Кевин Келли недавно сообщил, что люди «опубликовали» не менее 32 миллионов книг; 750 млн статей и эссе; 25 миллионов песен; 500 миллионов изображений; полмиллиона фильмов; 3 миллиона видеозаписей, телешоу и короткометражных лент; 100 миллиардов веб-страниц — и большая часть этого взрыва знаний произошла в последние пятьдесят лет.[211] Теперь прибавьте постоянный поток новых знаний, создаваемых каждый день. Их так много, что объёмы удваиваются каждые пять лет.

Благодаря новому поколению александрийцев этот фонтан знаний, прошлый и существующий, скоро будет доступен способами, о которых наши предки могли только мечтать. Такие компании, как Google, а также библиотекари уважаемых институтов (например, Гарварда, Оксфорда и Стэнфорда) поспешно сканируют тысячи книг, переводя их в цифровой формат. Наряду с самыми разнообразными носителями информации, эти оцифрованные книги будут объединены в универсальной библиотеке знаний и человеческой культуры. Когда новая, виртуальная, Александрийская библиотека достигнет расцвета, она станет общей основой для сотрудничества, обучения и разработки новых решений, а современный Интернет будет выглядеть как букинистический магазин.

Цифровые библиотеки и геркулесовы усилия по их созданию впечатляющи и очень важны. Однако они являются лишь одним аспектом более глубоких изменений в науке и инновациях, которые мы описываем в этой главе. В действительности «александрийская революция» идёт намного дальше того, как мы архивируем знания, — она касается того, как мы их создаём и развиваем ради экономического и технологического прогресса.

Наступает новый век коллаборативной науки, и это ускорит научные открытия и образование. Появление изданий в открытом доступе и новые услуги в Сети передадут безразмерные объёмы знаний в руки людей и позволят создать глобальные пиринговые сообщества. Развитие масштабных совместных проектов в таких областях, как науки о земле и биология, в то же время позволят научным сообществам начать беспрецедентную атаку на такие проблемы, как глобальное потепление и СПИД. Если учесть всё это, ведущие научные обозреватели ожидают больших изменений в ближайшие пятьдесят лет, чем за последние четыре столетия.[212]

Пока новые формы массового сотрудничества пускают корни в научном сообществе, умные компании имеют возможность полностью пересмотреть то, как занимаются наукой, и даже то, как конкурируют друг с другом, фирмы могут сравнить и значительно ускорить свои начальные исследования и разработки, например, сотрудничая с научными сообществами для сбора и анализа доконкурентных знаний,[213] являющихся всеобщим достоянием. На деле, усилия, описанные в этой главе, включая SNP Consortium и открытую университетскую сеть Intel, показывают, что даже жесточайшие конкуренты находят выгоду в сотрудничестве, которое создаёт и расширяет рынок для новых продуктов и услуг. В зависимости от типа предприятия, компания может выявить новые решения и среагировать на них быстрее, сфокусироваться на области своей компетенции, облегчить взаимное обучение и разделить затраты и риски, связанные с исследованиями.

Если это «выстрелит» так, как мы предсказываем, новая научная парадигма будет содержать в себе гораздо больше, чем скромный потенциал для быстрого улучшения человеческого здоровья. Речь будет идти о переломе в решении экологических проблем, о развитии человеческой культуры, о разработке прорывных технологий и об изучении космоса, не говоря уже о росте компаний во благо своих акционеров. Это смелое утверждение. Но существует всё больше доказательств в его пользу. Компании и научные сообщества могут использовать массовое сотрудничество для того, чтобы фундаментально изменить наш мир. Далее в этой главе вы узнаете, как они это делают.

Наука обмена информацией.

Возможности человечества по созданию новых идей и знаний являются источником искусства, науки, инноваций и экономического развития. Без этого сами люди, производства, и сообщества впадут в стагнацию.

В прошлом компании сильно рассчитывали на закрытые иерархические подходы к производству и использованию знаний. Всё больше и больше, однако, знания становятся продуктом сетевого сотрудничества людей и организаций, находящихся в поиске новых решений нестандартных проблем. Для академического сообщества этот пиринговый подход к знаниям и обмену информацией привычен: веками учёные обменивались результатами исследований и строили на них новые открытия. Но для бизнеса это новая территория.

Сотрудничество, публикация информации, пиринговое рецензирование и обмен доконкурентной информацией сейчас, при экономике, основанной на знаниях, становятся средствами достижения успеха. Как мы уже объяснили в предыдущих главах, ведущей силой в этих изменениях являются коммуникации и оцифровка информации. Рассматриваем ли мы искусство, науку, торговлю или культуру, мы видим, что эти силы изменяются так, как в обществе создаётся ценность. Оцифровка означает, что информация может быть доступной другим людям, использоваться в перекрёстных ссылках и в самых разных целях, как никогда ранее. В рамках сетевого сотрудничества компаний и институтов, сферы деятельности которых пересекаются независимо от рамок конкретных дисциплин, знания создаются быстрее.

Традиционные правила экономики гласят, что компании должны охранять свои знания и технологии. Большинство компаний ощетинивается, когда люди извне начинают обмениваться информацией или использовать их интеллектуальную собственность. «Я не могу явиться к вам в сад и решить, что делать с его внешним видом, — говорит Карла Микелотти,[214] старший вице-президент и главный юрисконсульт фирмы Leo Burnett. -Это нарушение границ. Это вторжение в чужую собственность».[215]

Но в сегодняшней сетевой экономике находящиеся в чьей-то собственности знания создают вакуум. Компании, не обменивающиеся информацией, как никогда оказываются в изоляции, их обходят сети, готовые делиться знаниями, адаптировать и обновлять данные ради создания ценности. Наоборот, становится всё очевиднее, что обмен информацией и сотрудничество, если они делаются правильно, создают возможности для того, чтобы поймать волну на общественно полезных товарах и услугах и «поднять на волне прилива все лодки» в отрасли. Но сначала мы должны признать, что методы взаимодействия в науке (в частности, открытость, пиринг и обмен информацией) имеют коммерческую жизнеспособность, продуктивные возможности, а также могут быть движущим механизмом для частных компаний.

Для многих менеджеров, которые считают, что сфера науки и частный бизнес руководствуются разными принципами, это сильный поворот сознания. Но без особой натяжки можно признать, что, как и наука, креативность капитализма требует доступа к идеям, обучению и культуре других людей в прошлом и настоящем. На самом деле, история капитализма наполнена примерами того, что наш сегодняшний материальный успех напрямую связан с эволюцией открытости в науке и частном бизнесе и тем, насколько спущен с поводка технологический прогресс. Чтобы увидеть, как это работает на практике, стоит немного окунуться в книги по истории.[216]

Индустриальное просвещение.

С XVII века, когда начали распространяться идеи Просвещения, мы создаём, собираем и используем знания новыми методами.[217] Инженеры, механики, химики, врачи и философы организовали сообщества, ставящие основной целью доступ к знаниям. Они обменивались письмами, встречались в масонских ложах, дискутировали в кафе и спорили в научных академиях. Некоторые из этих личных обменов ограничивались сферой науки. Но многие помогли облегчить поступление потока знаний от учёных и инженеров к тем, кто использует эту информацию для решения практических проблем и создания чего-то нового.

С повысившимся уровнем грамотности, универсальным образованием и изобретением запатентованных механизмов, а также с признанием факта того, что такая информация может стать базой для роста производительности и процветания, эти зарождающиеся информационные сети вскоре стали незаменимы для технологического прогресса. Впервые в истории знания о природе всё больше становятся общественным достоянием. Научные успехи раскрываются в среде неформальных образовательных сообществ и в обществе в целом. Наука оказалось в большей мере общественной собственностью, чем эксклюзивным достоянием узкого привилегированного круга людей.

Информационная революция продолжилась в XVIII и XIX столетиях, развивая не только новые знания и идеи, но и улучшенный и более дешёвый доступ к научным и образовательным инструментам. К примеру, улучшения, связанные с нашей возможностью публиковать и распространять информацию, значительно снизили стоимость доступа к ней, особенно для рядовых практикующих специалистов. Это повысило эффективность обучения и экономических изменений. Лучшие методы распространяются быстрее. Новые технологии стали применяться шире и совершенствоваться. Больше людей получают научные знания, больше опыта используется для решения практических проблем.[218]

Со временем взаимодействие открытой науки и частного предпринимательства привело к появлению добродетельного круга: знания создаются и внедряются, что приводит к постоянному росту, процветанию и техническому развитию. Обратная связь между знаниями и технологиями способствовала тому, что постоянная эволюция в науке и образовании всё больше становится нормой, а не исключением из правил.

Постепенно научная деятельность радикально улучшила наше понимание природы и позволила манипулировать ею ранее невероятными способами. Корпорации возникали как механизмы для инвестирования в структуры, способные к развитию этих новых знаний, превращая их в продукты и услуги, ожидаемые рынком. Дальнейшие улучшения в сфере информационных технологий означали, что знания становились доступны другим людям для последующего развития. В другое время мы оттачивали получение позитивной обратной связи между наукой и частным бизнесом для предоставления постоянной базы, способствующей экономическому развитию.

Век сотрудничества в сфере науки.

Несмотря на то, что промышленное просвещение принесло заметные плоды, если честно, мы ещё ничего толком не видели. Наши успехи в создании и применении новых знаний в индустриальной эре бледнеют в сравнении с тем, что доступно сейчас. Резко падающая стоимость компьютерного оборудования и совместных проектов в целом расширяют распространение знаний и увеличивают нашу силу. В то же время наша способность к самоорганизации в масштабные сети усиливает возможности находить, доставать, сортировать, оценивать и отбирать богатства человеческих знаний и, конечно, продолжать увеличивать и развивать их.

Вот где мы находимся сейчас. Но, поговорив с коллегами и людьми, работающими «в поле», мы убедились в том, что стоим только в начале поразительной новой научной парадигмы, которую можно назвать веком сотрудничества в сфере науки (веком коллаборативной науки). Так же, как Просвещение возвестило о новой организационной модели создания знаний, новая Сеть помогает трансформировать сферу науки во всё более открытое совместное движение, которое можно охарактеризовать:

• быстрым распространением технологий и стандартов, лучше всего зарекомендовавших себя на практике;

• стимуляцией новых технологических гибридов и рекомбинаций;

• возможностью существования модели «точно в срок»,[219] а также всё более мощных механизмов для проведения исследований;

• ускоренным циклом обратной связи между общественными знаниями и частным бизнесом, что обеспечивается более лёгким взаимодействием производственно-образовательных сетей;

• более горизонтальными и распределёнными моделями исследований и инноваций, включая большую открытость научных знаний, механизмов и сетей.

Кроме того, новая научная парадигма будет по-настоящему глобальной, увеличиваясь за счёт участия миллионов подающих надежды учёных из Азии, Южной Америки и Восточной Европы.

Вот характеристики, определяющие коллаборативную науку. И эта новая научная парадигма является основной причиной, по которой мы верим, что уровень инноваций в ближайшие десятилетия затмит всё, с чем мы или предыдущие поколения когда-либо сталкивались. Это также объясняет, почему новые александрийцы, о которых мы говорим в этой главе, занимают центральное место в обеспечении здорового экономического будущего. Повторяем: новые александрийцы являются людьми, компаниями и организациями, признающие силу и важность открытости в современной экономике. Они не просто создают современный эквивалент самой большой библиотеки — они создают платформу для плодотворного сотрудничества и инфраструктуру для открытых знаний, включая открытые стандарты, проекты, связанные с открытым контентом, открытые научные сети и открытые консорциумы, занимающиеся исследованиями и развитием.

Это стены, на которых будут построены новые формы частного предпринимательства и новые отрасли XXI века. Так же, как и основа, на которой будет процветать общество с богатыми искусством, культурой и идеями.

Обмен научными данными.

Это можно называть коллаборативной наукой или даже Наукой 2.0. Просвещение добилось настоящего чуда, превратив исследование в знания, породив практику публикации научных данных. Но столетнее движение в сторону открытости на этом не закончилось. Сегодня на грани запуска находится новая научная парадигма сопоставимой значимости, вдохновлённая теми же технологическими силами, которые превращают Сеть в пространство для массовой совместной работы.

Так же как механизмы и приёмы совместной деятельности изменяют предприятия, новая Сеть навсегда изменит то, как учёные публикуют данные и управляют ими, а также сотрудничают за рамками своих институтов. Стены, разделяющие различные учреждения, разрушатся, а их место займут открытые научные сети. Все научные и исследовательские данные мира станут, наконец, доступны каждому исследователю бесплатно, без предубеждений или ограничений.

Вы скажете — это утопия? Не совсем, если представить, что традиционный научный издательский процесс для пользователей является медленным и дорогим, а вопросы, которых он касается, наоборот, связаны со всё более серьёзными проблемами в науке. Зайдите на территорию любого университета — и услышите как никогда громкие крики о том, что старую парадигму нужно отмести в сторону. По мере появления новых форм пирингового сотрудничества и публикаций в открытом доступе, это становится всё больше похоже на правду. Но до того как описать эту новую парадигму, давайте коротко остановимся на проблемах.

Традиционные журналы собирают научные статьи по теме и используют высокоструктурированные системы для оценки и размещения собранных знаний научного сообщества. Каждая статья оценивается двумя или более экспертами и может неоднократно изменяться до того, как будет принята к печати. Расстроенные авторы могут обнаружить, что их новейшие открытия стареют в ходе сложнейшего процесса оценки, отдаляющего публикацию на год, а иногда и больше. Для той скорости, с которой развивается сейчас наука, это просто слишком медленно.

Другая проблема состоит в том, что большинство опубликованных исследований доступно только на платных условиях. В то же время как никогда высокая стоимость подписки сокращает возможность доступа к этой информации. Что ещё хуже, эти препятствия упорно сохраняются, несмотря на доступность гораздо более дешёвых электронных методов публикации. Хотя к цифровым версиям может получить доступ неограниченное количество дополнительных читателей без дополнительной оплаты, издатели боятся создать феномен, аналогичный Napster.

Без сомнения, эти проблемы являются результатом действующего способа физического распространения информации и незначительного объёма публикаций. Существующий сегодня издательский процесс возник в Европе XVII века, когда скорость открытий была несоизмеримо более медленной по сравнению со стандартами XXI века. Научные издания предоставляли первичную инфраструктуру для общения и сотрудничества. Помимо ежегодных академических симпозиумов, журналы были местом, где учёные могли получить информацию, обмениваться ею и аккуратно критиковать работу друг друга. Издание журналов стоило дорого, требуя значительного капитала и операционных расходов.

Однако по мере того, как набирает скорость и размах научное разви тие, всё большее количество участников научной экосистемы задаётся вопросом, насколько адекватна их нуждам эта старомодная журнальная система. При новых коммуникационных технологиях бумажный издательский процесс стареет. Традиционная система пирингового рецензирования журналов дополняется, если не заменяется, возрастающими объёмами пирингового сотрудничества.

Новый масштаб науки.

Организация поиска знаний в пиринговой манере, конечно, не является чем-то новым в науке. Однако последние исследования показывают, что рост сотрудничества имеет взрывной характер. Одно исследование, проведённое Институтом Санта-Фе,[220] показало, что средний исследователь в области физики высоких энергий имеет в своей лаборатории около ста семидесяти трёх сотрудников. По результатам того же исследования, среднее количество авторов научных статьи удвоилось и утроилось во многих областях. Всё большее количество статей цитируется от двухсот до пятисот раз, а самая высокорейтинговая публикация имеет индекс цитирования 1681.[221]

Агрегаторы знаний должны принять новые условия, например, рост использования баз данных в Интернете и всё большее развитие масштабных совместных проектов в Сети. Рассмотрим в качестве примера эксперимент с Большим адронным коллайдером (БАК), проводимый Европейским советом по ядерным исследованиям[222] Ожидалось, что с 2007 года[223] крупнейший в мире ускоритель частиц начнёт производить петабайты сырых данных в год, данных, которые будут предварительно обработаны, структурированы и проанализированы командами из тысяч физиков по всему миру (заметьте, что петабайт — это квадриллион[224] байтов, другими словами, очень много данных!). В ходе этого процесса данных будет создано ещё больше. Появится необходимость управлять сотнями миллионов файлов, что включает их размещение в сотнях институтов.

Помимо этого существует ещё Решетка земной системы[225] (ESG), опытная таблица данных, включающая возможности суперкомпьютера с масштабными серверами для сохранения и анализа данных, созданная для учёных, занимающихся совместными исследованиями климатических явлений. Будучи когда-то единственным в своём роде, данный проект создаёт виртуальное пространство для сотрудничества, которое объединяет распределённые центры, пользователей, модели и данные на территории США. Данные для этого проекта собираются из самых разных источников, включая наземные и спутниковые датчики, компьютерное моделирование, а также тысячи независимых исследователей, размещающих в системе свои файлы. Специальные программы позволят учёным выполнять долгосрочное моделирование высокого разрешения, используя распределённые системы данных сообщества. Основатели ESG предполагают, что проект приведёт к революции в нашем понимании глобальных изменений климата.

Такие проекты вдохновляют исследователей во многих областях знаний на генерирование изменений, уже сейчас замещающих такие дисциплины, как биоинформатика и физика высоких энергий (физика элементарных частиц). Возьмите, например, астрономию. Редакторы журнала Nature недавно заметили: «Десятилетие назад астрономия во многом касалась групп, хранящих результаты своих наблюдений в секрете и публикующих частные выводы. Сейчас данная наука организована вокруг больших объёмов данных, которыми обмениваются, которые кодируют и делают доступными общественности».[226]

По мере того как масштабные научные совместные проекты становятся нормой, учёные больше полагаются на распределённые методы сбора данных, проверяя точность открытий, тестируя гипотезы не только для ускорения работы, но и для повышения достоверности самих научных знаний. Быстрое, повторяющееся раскрытие информации привлечёт к пиринговому процессу ещё больше членов научного сообщества. Результаты будут проверены сотнями участников сообщества в один момент, а не пятёркой анонимных рецензентов чуть ли не через год. Это позволит новым знаниям быстрее поступать к практикам и предпринимателям.

В быстроразвивающихся дисциплинах, например, в физике высоких энергий и биоинформатике, этот совместный метод сбора и оценки публикаций уже становится реальностью. В 1991 году Пол Джинспарг[227] основал arXiv — общественный сервер, на котором физики могли размещать цифровые копии своих рукописей до публикации. Начав жизнь как механизм для обмена допечатными текстами в теоретической физике, ресурс быстро стал главной библиотекой для большой части исследовательской литературы по физике, компьютерным наукам, астрономии и многим математическим дисциплинам.

«Изначально я ожидал около ста поступлений в год от двух сотен человек в одной узкой области, на которую первоначально ориентировался, — объясняет Джинспарг. — Но с первого дня ежедневно поступало множество рукописей, и к концу года подключилось уже несколько тысяч человек».[228]

Сегодня более половины всех исследовательских публикаций по физике размещается на этом ресурсе. Они продолжают поступать со скоростью около 4,5 тысячи в месяц. Пользователи могут даже получать RSS-потоки, сообщающие им о новых публикациях в их области.

Доктор Пол Кемп[229] из Спелман-колледжа, активный пользователь сайта, говорит, что «[arXiv] намного быстрее традиционного издательского цикла». Однако самоорганизующееся вокруг arXiv сообщество справляется с сохранением важных элементов пиринговой оценки публикаций. «Мы хотим получить ценную, прошедшую пиринговое рецензирование информацию, — заявляет Кемп. — Какая разница, получили мы её от издателя, который организовал стороннее рецензирование публикации, или с помощью прямой обратной связи от сообщества людей, заинтересованных в предмете, по электронной почте в ответ на предпечатный текст на arXiv? Результат один».[230]

Недавние попытки, такие как Google Book Search, Public Library of Science и World Digital Library, сейчас строятся на концепции открытого доступа. Эти проекты собирают огромные объёмы научных исследований и достижений человеческой культуры в легкодоступных формах. Результаты новых исследований, которыми могли бы пользоваться только богатые подписчики, сейчас широко доступны на бесплатной основе для изучения и исследований. Более старые источники, которые при другом сценарии валялись бы в пыльных архивах, сейчас, в цифровом формате, получат новую жизнь и новых читателей.

Полностью укомплектованные открытые библиотеки смогут предоставить беспрецедентный доступ к человеческим знаниям. Улучшенный доступ к знаниям поможет углубить и расширить научный прогресс, дав каждому — от школьника до предпринимателя — возможность использовать его результаты.

Коллаборативная наука на практике.

Цифровые библиотеки являются лишь первым шагом к модернизации научных исследований и издательского процесса. Более значимые прорывы ещё будут происходить по мере того, как исследователи будут меньше надеяться на «бумагу» как на основной механизм для научного сотрудничества, и больше на такие инструменты, как блоги, вики, доступные в Сети базы данных. Такие блоги, как Bioethics, CancerDynamics, NodalPoint, Pharyngula и RealClimate, предполагают, что как минимум небольшая группа учёных, особенно молодых, уже использует новые формы коммуникаций.

Исследователи, включённые в OpenWetWare, проект Массачусетс ского технологического института, разработанный для обмена экспертными оценками, информацией и идеями по биологии, возвещают приход Науки 2.0. Двадцать лабораторий в различных институтах по всему миру уже используют сайт, выстроенный по типу Википедии, для обмена данными, стандартизации исследовательских протоколов и даже обмена материалами и оборудованием. Исследователи предполагают, что этот сайт станет полигоном для экспериментирования с более динамичными методами раскрытия и оценки научной работы. Лаборатории планируют генерировать RSS-потоки, которые поставляют результаты, как только они опубликованы, и используют методику вики для создания и изменения отчётов. Другие предлагают адаптировать функцию читательской оценки публикаций, аналогичную используемой на Amazon, что сделает пиринговое рецензирование быстрее и прозрачнее.

В то же время учёные Европейского института биоинформатики[231] используют услуги Сети, чтобы в корне изменить методы, которыми они извлекают и интерпретируют данные из различных источников, и создать абсолютно новые услуги, основанные на информации. Представьте, например, что вы хотели найти все данные, которые существуют о животном, от его систематики и генетической последовательности до ареала обитания. Теперь представьте, что у вас есть возможность собрать вместе последнюю информацию об этом животном из всех биологических баз данных мира просто одним кликом мыши. Это не преувеличение. Такая возможность существует уже сейчас.

В последних публикациях по вопросам научных данных, редакторы журнала Nature (одного из ведущих научных изданий мира) предполагают, что для использования эффективности сетевых услуг научные институты должны пересмотреть методы сбора и управления данными.[232] Сетевые сервисы работают, только если компьютеры подключены к данным в реальном времени. Многие крупные общественные базы данных, такие как GenBank, уже дают возможность беспрепятственного доступа к своей информации. Но, как утверждает Nature, многие исследовательские организации всё ещё цепляются за устаревшую, ручную политику предоставления доступа к данным, что мешает развитию сетевых услуг.

Как пишет Nature, учёные немало инвестируют в сбор данных, поэтому понятно, что многие считают справедливым сохранение привилегированного доступа к результатам. Но существует большой объём данных, которые не нужно хранить за забором. Лишь немногие организации понимают, что, раскрывая свои данные по лицензии Creative Commons, они могут особо оговаривать и права, и выгоды от повторного использования данных, с помощью машин предоставляя непрерывный доступ.

Редакторы Nature закономерно отмечают, что, по мере того как веб-сервисы будут предоставлять всё больше возможностей учёным, самым значительным препятствием для воплощения этих идей станет культура.[233]«Конкуренция в науке никуда не исчезла, — говорят они, — но создание значимой выгоды для тех, кто обменивается информацией, важно для поощрения разнообразия механизмов, с помощью которых исследователи могут внести своей вклад в сферу человеческих знаний».[234]

Эти проблемы являются переходными. В своё время косность культуры уступит место новым улучшенным механизмам работы и сотрудничества. Институциональная замкнутость, близорукая информационная политика и статичная, скрупулёзная работа по созданию научных публикаций станут представлять собой огромные камни преткновения на пути сетевых научных сообществ, которые расцветают на основе открытого и быстрого общения. Как речной поток смывает продукты разложения, наводнение пиринговых проектов в науке снесёт старые политику и практику.

Крупные открытые совместные проекты, такие как проект «Геном человека», если быть точными, при сегодняшних условиях были бы невозможны, если бы не Интернет и не возникновение всё более распределённых систем сбора, оценки и распространения знаний. Правда, всегда останется место для медленных, трудоёмких, методичных аспектов научных исследований. Однако с увеличением скорости исследований будет всё меньше смысла в накоплении новых научных идей, методов и результатов в доступных только по подписке журналах и больше смысла в платформах для широко доступного совместного изучения, которые обновляются с каждым новым открытием.

Сословие доконкурентного знания.

Говоря о проекте «Геном человека», стоит отметить, что это, безусловно, одна из важнейших научных инициатив нашего времени. Когда в 1986 году появились попытки составить карту генома человека, учёные имели лишь слабое представление, как действует эта фундаментальная часть нашего бытия, и, в большой степени, они до сих пор этого не понимают! Но благодаря масштабным, распределённым в пространстве совместным проектам между институтами, странами и научными дисциплинами, потребовалось более пятнадцати лет для решения вопроса, и сейчас мы продвинулись намного дальше, чем были в 1986 году.

Учёные давно подозревали, что наши гены определяют то, как мы выглядим, насколько умны, насколько мы способны сопротивляться инфекциям и даже как мы себя ведём. Но вооружённые полностью описанным геномом учёные сейчас убеждены, что эти микроскопические спирали ДНК составляют что-то вроде операционной системы человека. Изучение того, как «программировать» эту операционную систему, может содержать ключ к лечению страшных болезней, например болезни Альцгеймера, диабета и рака. Применение этих исследований в таких областях, как сельское хозяйство и экология, может помочь нам избавиться от мирового голода и лучше заботиться о планете.

Но для нас проект «Геном человека» важен ещё по одной причине: он иллюстрирует ключевой тезис данной главы. Проект представляет собой водораздел, когда несколько фармацевтических фирм отставили в сторону свои частные программы по изучению генома человека и решили поддержать открытые совместные проекты. Обмениваясь базовой информацией и сотрудничая за пределами отдельных институтов, эти смелые компании поставили под вопрос уверенность в том, что ранние исследования и разработки лучше вести отдельно и в рамках секретных лабораторий. В результате они смогли уменьшить расходы, ускорить новые разработки, обогатить акционеров и, конечном итоге, помочь обществу быстрее получить результаты генных исследований.

Так к чему же стремились эти компании? Мы называем их «сословием доконкурентного знания»,[235] и хотя это несколько трудно произносимый термин, мы говорим о чём-то большем — о новом коллаборативном подходе к исследованиям и разработкам, при котором схожие в своих убеждениях компании (иногда являющиеся конкурентами) создают общие пулы отраслевых знаний и процессов, на которых строятся новые разработки и отрасли.

Перспективы генных исследований.

Благодаря этим усилиям, гонка за описанием генома человека оставит потомкам впечатляющее наследие. GenBank, хранилище генных последовательностей Национального института здоровья США,[236] и другой связанной с этим информации, сейчас является крупнейшей в мире общественной базой генетических данных. Это кульминация бесчисленных общественных и частных усилий, которые сделали генетическую информацию общедоступной.

Этот публичный ресурс обещает быть невероятно важным. Он предоставляет инфраструктуру для бесплатной научной информации миллионам биомедицинских исследователей и на десятилетия подталкивает дальнейшие разработки. Недавняя статистика GenBank уже демонстрирует его растущую ценность. В августе 2005 года исследователи собрали и распространили более 100Гб данных о последовательностях генов. Это 100 миллиардов «писем» с генетическим кодом более 165 тысяч организмов. Для сравнения, 100Гб — это база из юо миллиардов пар ДНК, что чуть меньше количества звёзд в Млечном Пути.

Поразительная статистика роста и использования информации, в результате, заставляет верить тем, кто считает, что сильное научное сословие — лучший способ для реализации полного потенциала геномной революции. Дэвид Липман,[237] директор Национального центра биотехнологической информации,[238] предполагает, что эти процветающие сообщества скоро дадут исследователям возможность составить карту и понять генетический состав целых экосистем, а не только генома человека.[239]

Однако правда состоит в том, что усилия по описанию последовательности генома могли легко пойти по другому пути. На волне противоречивых судебных решений начала 1980-х годов, связанных с предоставлением патентных прав на генетическую информацию, коммерческие и некоммерческие организации стали увлечёнными участниками патентной системы. К середине или концу 1990-х исследователи и игроки отрасли начали опасаться, что патенты на большое количество данных о последовательностях ДНК могут потенциально посягнуть на очень широкие права других игроков, исключив их из работы над научными и терапевтическими программами. Пока десятки тысяч патентных заявок наполняли патентные бюро США и Евросоюза, начались споры о том, насколько возможна выдача патента на отдельные фрагменты генов и будущее биометрических исследований.

Учёные, ведущие биометрические исследования, опасались (и всё ещё опасаются), что проблемы доступа могут разрушить культуру открытой науки и затруднить научный прогресс. Около 20% генома человека уже являются частной собственностью, включая гены гепатита С и диабета. Владельцы этих патентов сейчас влияют на то, кто проводит исследования и сколько это стоит, играя несоразмерную роль в определении общего Уровня и направления исследований в этих областях.

Пока учёные беспокоятся о научной свободе, фармацевтические компании волнуются об оплате дорогих лицензий конкурентам нового класса — биотехнологическим компаниям, которые стали интерфейсом между академическими и коммерческими исследованиями. К концу 1990-х годов лишь несколько фирм владели технологиями синтеза, анализа и аннотирования увеличивающихся объёмов данных, создаваемых общественными и частными проектами, посвященными описанию генов. Крупнейшие международные фармацевтические и биофармацевтические компании мира «Большая фарма»[240] хотели добывать эту информацию для потенциальных «блокбастеров», но им не хватило возможностей. При наличии нескольких поставщиков и при высокой скорости окружающих в гонке за будущим генома биотехнологические фирмы могут диктовать повышенные цены на новейшую информацию и инструменты. Многие фирмы использовали это выигрышное положение для получения так называемых сквозных прав,[241] что позволило им претендовать на будущие открытия.

И академические, и коммерческие сообщества обеспокоились тем, что ограничение значительной части знаний областью молекулярной биологии в рамках отдельных компаний поднимало цены и снижало эффективность разработки лекарств. По мере того как быстро увеличивалось количество патентов, бюджеты на исследования и разработки вырастали до неэффективного уровня, биотехнологические компании, фармацевтические фирмы, университеты, правительственные структуры, а также пользователи системы здравоохранения и юридическая система были втянуты в дорогостоящую и вредоносную борьбу, связанную с экономической выгодой.

Короче говоря, индустрия была в кризисе, а каждый отдельный игрок только и мог, что включиться в эту геномную золотую лихорадку.

«Большая фарма» отвечает на удар.

Одна компания, однако, видела другой путь, позволявший полностью переписать правила игры. В 1995 году Merck Pharmaceuticals и Центр описания последовательности генов[242] в Медицинской школе Вашингтонского университета[243] объявили о создании Merck Gene Index, публичной базы данных генных последовательностей. Merck сразу же сделала общедоступными 15 тысяч человеческих генных последовательностей и объявила, что будет описывать и предоставлять в бесплатный доступ как можно больше генных последовательностей. По условиям соглашения, никто не мог получать особый доступ или даже оттянуть или запретить раскрытие каких-либо данных о последовательностях из Merck и Вашингтонского университета, в том числе исследователи Merck, которые могли пользоваться теми же публичными базами данных, что и все заинтересованные учёные.

К 1998 году Merck и Вашингтонский университет опубликовали более 800 тысяч генных последовательностей. Пока генные последовательности были общественными, ни одна компания не могла предъявить на них права. Как видно, эта стратегия сработала: недавние оценки угрозы патентов на генные последовательности биометрическим исследованиям показывают, что генный индекс (наряду с другими общественными усилиями) значительно облегчил динамику золотой лихорадки. Но почему Merck пошла на эти инвестиции, которые, по некоторым оценкам, стоили компании несколько миллионов долларов?

Доктор Алан Уильямсон,[244] бывший вице-президент по исследовательской стратегии Merck, объясняет это в филантропических терминах: «Подход Merck — наиболее эффективный способ для стимулирования геномных исследований и их коммерческого применения. С предоставлением всем исследователям открытого доступа к Merck Gene Index вероятность новых открытий увеличивается. Базовые знания, которые получаем мы и другие учёные, в конечном счёте приведут к новым подходам в лечении широкого круга заболеваний, предоставляя возможности — и сохраняя стимулы — для инвестиций в будущее производство основанных на генах продуктов».[245]

Приятный настрой, однако в основе этой на первый взгляд очевидно мягкой стратегии лежит неуловимый дух конкурентного саботажа. Как и многие фармацевтические фирмы, Merck видит генные последовательности скорее в качестве исходных данных, а не конечных продуктов. Её бизнес состоит в разработке и маркетинге лекарств, а не в торговле генетическими данными и инструментами для исследований. Сделав генетические последовательности общедоступными, Merck ограничила возможности биотехнологических компаний обременять одни из ключевых исходных данных лицензионными платежами и операционными издержками.

К счастью для Merck, другие фармацевтические фирмы разделили её озабоченность патентами на генетическую информацию для конечных продуктов. Подобные совместные проекты, основанные на подходе Merck, вскоре были запущены на более масштабном уровне.

В 1999 году был основан SNP Consortium — плод сотрудничества одиннадцати фармацевтических фирм, некоммерческого института и двух IT-компаний. Это уникальное совместное предприятие объединило высококонкурентные компании, которые редко делятся информацией, не говоря уже о данных, связанных с потенциальными прорывами в науке. Организация была создана для производства того, что основатели называют «общественной биологической светокопией всей человеческой жизни»[246]. Общая цель — ускорить приход новой эры «персональной медицины», в которой лечение ведётся точно в соответствии с уникальным генетическим профилем каждого человека.

Многие руководители фармацевтических фирм убеждены в том, что благодаря успехам в генной технологии, определение того, какие лекарства лучше всего подходят конкретному пациенту станет ключевой и популярнейшей терапией в будущем. Учёные уверены: минимальные генетические различия объясняют особенности здоровья людей, а также то, почему лекарство эффективно для одного и неэффективно — или даже вредно — для другого человека.

В середине 90-х годов XX века учёные открыли, что наряду с молекулой ДНК внутри или рядом с геном с регулярными интервалами размещены мельчайшие химические «знаки», как километровые столбы на шоссе. Эти «знаки» называются «единые нуклеотидные полиморфизмы» (SNP)[247] и могут использоваться для создания каталога мелких генетических вариаций, результатом которых становится восприимчивость некоторых людей к болезни. Как объяснил Фрэнсис Коллинз,[248] директор Национального исследовательского института генома человека,[249] «SNP служат маяком для последовательностей ДНК, показывая, что здесь есть что-то интересное, например, что-то связанное с диабетом».[250]

SNP Consortium создан для определения сотен тысяч химических «знаков» рядом с человеческой ДНК. Алан Уильямсон, в то время ушедший из Merck на пенсию, помог согласовать с партнёрами консорциума его первоочередные задачи. Он вспоминает, насколько это было интересно: «Вдруг появилась возможность создать генетическую карту, позволившую определять, какие пациенты реагируют на лекарство, а какие нет. Это дало бы врачам возможность определять лечение пациентам точнее, чем когда-либо».[251]

Первой задачей было создать карту 300 общих SNP. По завершении проекта в 2001 году на карту было нанесено 1,8 миллиона «знаков». Чтобы достичь этой цели, консорциум инвестировал около 50 миллионов долларов на оплату труда университетских исследователей, которые обнаруживали SNP и размещали их в открытых базах данных. Консорциум также подал заявки на патенты для установки приоритета и получения легального статуса при оспаривании других заявок. Эти заявки были отменены, как только SNP стали общественными.

Сейчас, когда SNP нанесены на карту, начинается более сложная работа по толкованию этой информации, ведущей к новым подходам в диагностике и лечении болезней. В качестве подтверждения его эффективности на волне данного проекта развивается богатый поток последующих инноваций.

Коммерческие и академические учёные сейчас используют карту для того, чтобы быстро отсеять генетические профили тысяч пациентов. Это делается для того, чтобы определить, какой из сотни тысяч генов, составляющих человеческую ДНК, предрасполагает людей к таким распространённым, но трудно излечимым болезням, как диабет, депрессия, рак, артрит, болезнь Альцгеймера и болезни сердца. Лежащие в основе их основе биологические причины остаются в большой степени загадкой, но, если её раскрыть, такое знание приведёт к новому лечению этих заболеваний.

Ценность совместных открытий.

Но почему нужно сотрудничать, когда в конкурентной борьбе выгоду извлекает победитель? Почему эту ценную информацию делают общественной? Почему не предоставить доступ только членам консорциума? Как и в случае с Merck Gene Index, существует блокирующая стоимость[252] в создании важной для общества, но не ключевой информации. Инициатива консорциума напрямую конкурировала с биотехнологическими компаниями (включая Incyte, Millennium Pharmaceuticals и французскую Genset), создавшие свои отдельные каталоги генетических знаков. Члены консорциума с настороженностью открывали свои ценные данные конкурентам, но их ещё больше беспокоили проекты биотехнологических компаний. Даниэль Коэн,[253] бывший ведущий исследователь Genset, признался в то время, что план компании запатентовать SNP и продать их тому, кто предложит больше, предполагал от 50 до 100 миллионов долларов за патент.

Члены SNP отрицают какую-либо согласованную попытку подорвать деятельность биотехнологических конкурентов. «Идея не в том, чтобы не позволить биотехнологическим фирмам или кому бы то ни было ещё патентовать гены — говорит Уильямсон, — а в том, чтобы необходимая нам всем Для нахождения генов базовая карта была доступна тем, кто хочет ею воспользоваться».[254]

Но в интересах «Большой фармы» выровнять игровое поле для охотящихся за генами биотехнологических компаний, крупных производителей лекарств и академических учёных. Компетенция членов консорциума во многом лежит в разработке, одобрении и маркетинге лекарств. Вместе, перестав конкурировать, они лучше справятся с задачей создания ценных конечных продуктов для рынка, чем если продолжат конкурировать с биотехнологическими фирмами в необходимых для этого исследованиях. Юристы не раз предупреждали членов консорциума, что открытие карты для общества поможет им избежать антимонопольных проблем. В конце концов, однако, наибольший приз за сотрудничество члены консорциума получили, не заблокировав конкурентов, а ускорив движение отрасли к персональной медицине. До того как согласиться на такое сотрудничество, многие члены консорциума уже создавали свои частные карты SNP. Под руководством Алана Уильямсона они поняли, что общая карта невероятно важна для успеха персональной медицины.

Как объясняет Аллен Роузес,[255] главный вице-президент по фармако-генетике GlaxoSmithKline, «было важно, чтобы у нас появилось что-то, с точностью чего мы согласны. Если бы каждый из нас создал свою карту, с одной стороны, мы бы делали это дольше, а с другой, сильно сомневаюсь, что другие компании признали бы чужую карту»[256]. Помимо прочего, Управление по контролю за продуктами и лекарствами (FDA)[257] также должно было знать, что карта точная, надёжная и признана научным сообществом.

Сливая корпоративные ресурсы с относительно дешёвыми вкладами академических исследователей, — которые, в конце концов, могут покупаться только по низкой цене, если данные остаются общественными, — консорциум сумел открыть намного больше SNP, чем себе представлял: ещё полтора миллиона! И сделано это было намного быстрее, чем если бы работой занималась одна фирма. Это означало, что ресурсы, которые могли быть зря потрачены на одинаковые исследования, можно было направить на другие цели, например на исследование дальнейших вопросов, связанных с диагностированием и лечением болезней.

Изобретение лекарств с помощью открытых источников.

Несмотря на крупнейшие научные достижения в описании последователь ности генома человека, прогресс в других областях биометрических исследований разочаровывал. За сорок лет на рынок не были выведены новые антибиотики широкого спектра действия, а люди со многими формами рака, а также хроническими заболеваниями и расстройствами, такими как болезни Альцгеймера, Паркинсона и шизофрения, до сих пор не получают эффективного и хорошо переносимого лечения. Тропические болезни, например малярия и брюшной тиф, почти не исследовались, а ведь ими поражено в основном население беднейших стран мира. На деле, лишь 1% новых лекарств поможет миллионам жителей Африки, ежегодно умирающих от этих болезней.

Страдает даже бизнес, связанный с наиболее популярными лекарствами. В 2002 году FDA одобрило для продажи в США только семнадцать новых молекулярных организмов (NME).[258] Это самая низкая цифра с 1983 года, а за последние пятнадцать лет самым большим количеством было пятьдесят шесть в 1996 году. В 2003 году FDA одобрило двадцать один NME, из которых лишь девять были разработаны как «важнейшие улучшения» существующих лекарств. Это снижение произошло, несмотря на значительное увеличение расходов на исследования и разработки: с 1995 по 2002 год находящиеся в США фармацевтические компании почти удвоили эту статью расходов — до 32 миллиардов долларов.[259] Такие цифры заставляют популярные издания говорить о «сухих», «слабых» или «приглушенных» каналах информации, а также о кризисе производительности труда, который приводит к страшным последствиям для инвесторов (которые могут ожидать «постоянно более низких множителей»[260]), налогоплательщиков, пациентов и страховщиков, которые должны будут оплачивать как никогда большие счета для поддержания темпа технологического прогресса в отрасли.

Доктор Фрэнк Дуглас,[261] бывший исполнительный вице-президент и главный руководитель научного направления Aventis, согласен с тем, что нужно решить ещё множество проблем: «Производительность инноваций в крупных фармацевтических компаниях снизилась. Нам не хватает возможности правильно предугадывать побочные эффекты новых составов, и у нас нет хороших способов для их мониторинга и оценки, когда они уже на рынке. Ценовые модели стали неприемлемы. То же произошло с менталитетом, внимание потребителя особо обращено к популярным товарам. Если говорить в целом, нужно пересмотреть много старых моделей».[262]

На самом деле, вырисовывается определенная закономерность: по мере того как возрастающие расходы на исследования сталкиваются со стремлением сдерживать затраты на здравоохранение, а также растёт тревога за очевидно бездушное пренебрежение заболеваниями, которые непропорционально поражают бедное население мира, начинают критически изучаться факторы, влияющие на эффективность открытия и разработки лекарств. Возможность с помощью биомедицинских исследований облегчить человеческие страдания и создать благополучное общество никогда не представлялась столь важной. Но способность отрасли выполнить такое обещание серьёзно зависит от контроля затрат, эффективного выстраивания ресурсов, а также грамотного управления своими знаниями.

Возможности открытых источников.

После того, что Linux сделал для производства программного обеспечения, кажется естественным задаться вопросом, приведёт ли взрывной рост открытых источников к подобной революции в науке. Что если процесс разработки лекарств будет открыт настолько, что каждый сможет участвовать, модифицировать или улучшать результат, при условии согласия на открытие своих модификаций на общих условиях? Можно ли коллективный ум научного сообщества использовать так, чтобы организовать более скоординированную и всестороннюю атаку на трудноизлечимые заболевания, которые пока что загоняли отрасль в угол? Может ли раскрытие процесса для десятков тысяч добровольных исследователей снизить расходы на поиск лекарств настолько, что зависящее от этого медицинское обслуживание станет доступно бедным слоям населения? Узкий круг мечтателей считает, что здесь скрыты огромные возможности. Но никто не говорит, что это будет легко.

С одной стороны, существуют фундаментальные различия между раз работкой программного обеспечения и созданием новых лекарств. Первое можно легко разбить на части и работать над ними за ноутбуком, сидя в кофейне Starbucks. Процесс создания лекарств сложнее разделить на части и, кроме того, он требует доступа к дорогому лабораторному оборудованию. Проекты по созданию программного обеспечения могут быть завершены за месяцы или даже дни и недели. Разработка обычного лекарства сейчас требует от десяти до пятнадцати лет и в среднем 800 миллионов долларов. Сделать программные изобретения коммерчески жизнеспособными легко и недорого — нужно просто разместить их в Интернете. Чтобы достичь этого момента, биологические изобретения нуждаются в сложных клинических испытаниях и здоровой дозе регулирующего опыта, а это занимает годы. Все эти факторы делают разработку лекарств менее открытой для пирингового производства, чем программное обеспечение.

С другой стороны, между сообществом программистов, работающих в Сети, и исследователями в биомедицине есть много общего. И те и другие разделяют одинаковые цели (бесплатные программы и доступная медицина) и руководствуются схожими мотивами (в частности, репутацией и обучением). Сообщества придерживаются строгой этики в том, например, что касается взаимного обмена информацией и совместными открытиями. Большинство людей, вносящих свой вклад в совместные проекты по разработке программного обеспечения и в биомедицине, получают за это плату напрямую (то есть, как сотрудники компаний и университетов) или делают это в свободное время, получая доходы в какой-то части отрасли.

Тот факт, что разработка лекарств всё больше производится в компьютерных сетях, а не в пробирках, распахивает новое окно для деятельности в открытой среде. На самом деле, многие механизмы для анализа геномных данных, полученных проектом «Геном человека», уже доступны в открытых источниках. Bioinformatics.org, одна из нескольких гаваней для сотрудничества биомедицинского сообщества, размещает у себя более 250 активных проектов, что распространяет практику, используемую программистами, на биологические исследовательские базы данных и программное обеспечение. Доступные бесплатно для поиска и сравнения геномные алгоритмы, такие как BLAST,[263] де-факто становятся стандартами в этом сообществе.

Эти факторы заставляют предположить, что пиринговое производство будет играть очень важную роль в открытии лекарств, особенно на ранних этапах, когда умы тысяч учёных трудятся над определением подающих надежды кандидатов. Но стоимость и риски разработки лекарств возрастают по мере того, как многообещающие кандидаты в лекарства продвигаются дальше по каналу информации. Большие инвестиции на этих стадиях основываются на доступности патентной защиты, что обеспечивает период эксклюзивности на рынке. Необходимость получения патентной защиты, в ответ, заставляет фирмы строить железный занавес вокруг своих исследований в тот момент, когда они приближаются к получению жизнеспособного кандидата в лекарства.

Сегодня ряд некоммерческих проектов ищет ответ на эти загадки. Модели партнёрства частного бизнеса и общественности, которые привлекают ресурсы «Большой фармы», филантропов, правительства и негосударственных организаций, сейчас внушают самую большую надежду в борьбе с запущенными болезнями. Хотя различные модели партнёрства достойны доверия, наиболее многообещающие объединяют поиск конечных лекарств с помощью открытых источников с «добывающими» консорциумами, которые находят хороших кандидатов на более поздних стадиях их разработки. Таким образом, компании минимизируют расходы на исследования и разработки, привлекая партнёров на различных стадиях этого процесса, особенно на дорогостоящем клиническом этапе, когда подходящие партнёры из государственных школ могут принять эстафету.

Пока проекты, которые ведут Институт здоровья одного мира,[264] Фонд Гейтсов[265] и Инициатива «Лекарства от запущенных болезней»[266] (помимо прочих), являются значительным прогрессом в борьбе против таких заболеваний, как малярия и туберкулёз. GlaxoSmithKline, Novartis, AstraZeneca, Sanofi-Aventis и другие компании недавно стали активными участниками этих проектов. Возможно, они не получат никаких доходов, однако, по крайней мере, смогут улучшить свой корпоративный имидж, используя низкорисковый, дешёвый путь для того, чтобы обосноваться на рынках развивающихся стран. Более того, если поиск лекарств с помощью открытых источников работает, эти компании могут применить аналогичный подход для снижения расходов и увеличения инноваций в своём увядающем бизнесе блокбастер.

Пересмотр сути партнерств бизнеса и университетов.

Новые решения могут прийти из многих источников и в очень разных формах. Толковые компании понимают, что конкурентоспособность подразумевает новые решения во всех аспектах бизнеса. Инновации, помимо прочего, — это не просто продукт науки и изобретательства. Так же важны совместные разработки, с потребителями, производства на равных с партнёрами и оптимизация цепочек поставок (помимо других вещей).

В то же время развитие фундаментальной науки — единственный путь, который может гарантировать, что отрасль продолжит оставаться инновационной в долгосрочной перспективе. Представьте сельское хозяйство без органической химии, или медицину без микробиологии, или электронику, компьютеры и полупроводники без квантовой механики. Без новых открытий и развитие фундаментальной науки наш набор знаний лишается свежести. Если колодец знаний пересохнет, это же произойдёт и с инновациями.

До последнего времени компании брали на себя большую долю ответственности за развитие фундаментальной науки. Но, как описано в главе 4, они включились в слишком многие изобретательские проекты ради самих изобретений, в то время как их исследования и разработки текли со спокойной, «академической» скоростью.

Некоторые фундаментальные исследования принесли обществу и акционерам большие дивиденды: вспомните инвестиции DuPont в фундаментальную химию, приведшие к изобретению синтетической резины, или вложения в разработку транзистора в лабораториях Bell AT&Т. Но многие из этих проектов не превратились в возможности для вывода на рынок новых продуктов или услуг мгновенно. Недостаток ясности в вопросе окупаемости инвестиций привел к драматическому спаду фундаментальной науки в корпоративных отделах исследований и разработок в конце 1980-х, что продолжалось до 1990-х годов.

Сегодня как никогда важно, что деятельность исследователей и разработчиков развивается быстро и эффективно и приносит понятный возврат на инвестиции. Новаторам всё ещё нужно лучше понять фундаментальные науки, однако их ключевые цели внутри компании не могут развить науку. Для этого они будут всё больше полагаться на сотрудничество с университетами и другими исследовательскими организациями, в то время как корпоративные исследовательские команды используют свои навыки и ресурсы для того, чтобы быстрее найти практическое применение. На деле, толковые компании рассматривают сотрудничество с университетами как быстрый и экономичный способ для определения и запуска прорывных решений.

Проблема для многих зрелых компаний состоит в том, что сам коммерческий успех их продуктов увеличивает зависимость от них. Радикальные изменения в возможностях продукта, лежащей в его основе архитектуре или связанных с этим бизнес-моделях могут «съесть» продажи или привести к дорогостоящим перестройкам стратегии и собственной инфраструктуры. Это похоже на то, как популярные и широко используемые продукты становятся консервативными, закостеневшими из-за врождённого стимула к созданию собственного успеха. В результате, как отметил профессор Клейтон Кристенсен[267] из Гарвардской школы бизнеса,[268] защищающие свои позиции игроки отрасли обычно не желают развивать или применять прорывные технологии.

Таким образом, успех порождает самодовольство. Отделы исследований и разработок часто прекращали изучение альтернативных технологий и направляли ресурсы на совершенствование компонентов, добавление новых функций или отладку архитектуры продукта. Эта стратегия следования по чётко определённому пути развития продукта может какое-то время приносить дивиденды. Однако самодовольство создаёт уязвимые моменты двух видов.

Первый связан с тем, что исследования, которые проводятся по чётко определённому пути развития продукта, редко приводят к созданию новых направлений в бизнесе или значимым изменениям в корпоративной стратегии. В то же время и новые направления в бизнесе, и периодические изменения в корпоративной стратегии требуются для того, чтобы сотрудники были в тонусе, а компания росла в долгосрочной перспективе.

Второй связан с тем, что направление узкого внимания на улучшение существующих продуктов неизбежно приведёт компанию к тому, что она не сможет определить прорывные решения, которые могут стать угрозой для самого продукта. В идеале, компании определяют такие инновации задолго до того, как последние выходят на рынок, что даёт им достаточно времени, чтобы повернуть потенциально смертельные разработки в сторону конкурентных преимуществ.

Проблема состоит в том, что исследования, требующиеся для обновления корпоративных стратегий и определения прорывных решений, являются также наиболее дорогими и рискованными. Дэвид Тенненхаус,[269] знаменитый технолог и бывший вице-президент корпоративной технологической группы Intel, считает, что эти затраты и риски лучше разделить с помощью новой открытой модели сотрудничества между игроками отрасли и университетами.[270]

Открытая университетская сеть Intel.

Тенненхаус знает всё о выстраивании тесного сотрудничества между общественными и частными организациями, так как большую часть времени проработал в Агентстве перспективных решений Министерства обороны США.[271] Он принёс эти знания в Intel, где внедрил высокоэффективный подход к управлению партнёрством компании с университетами.

Тенненхаус определяет несколько причин роста актуальности университетских исследований. «Количество талантливых исследователей в сфере электроники и IT значительно выросло, и этот круг широко распределён, — говорит Тенненхаус. — Сейчас идеи приходят из ведущих университетов и их факультетов, а не из какой-либо одной отраслевой лаборатории, какой бы престижной она ни была».[272]

Ускорение технологических изменений и повышенная конкурентоспособность азиатских полупроводниковых компаний также держат Intel в тонусе. Тесное сотрудничество с ведущими университетами помогает Intel сохранять преимущество, в то же время распространяя расходы на исследования и разработки на более широкую исследовательскую экосистему. По словам Тенненхауса, мастерски используя университетские связи, компания получает доступ к результатам работы огромного исследовательского сообщества.

Весной 2001 года, например, компания Intel открыла лаборатории рядом с Калифорнийским университетом в Беркли[273] и Вашингтонским университетом в Сиэтле.[274] Позже было открыто ещё две лаборатории, близ Университета Карнеги-Меллон[275] и Кембриджского университета[276] в Великобритании. Intel выбрала тех руководителей интересующих её областей, которые имели большой опыт сотрудничества с бизнесом и чьи факультеты успешно сотрудничали друг с другом.

Каждая лаборатория насчитывает двадцать сотрудников Intel и двадцать университетских исследователей. «Они работают вместе, — говорит Тенненхаус, — и мгновенно обмениваются информацией о своих находках, не дожидаясь формальной презентации на конференциях или публикации в журналах». Каждая лаборатория фокусируется на отдельной проблеме — от вездесущих компьютеров до распределённого хранения.

Когда для исследования найдено многообещающее направление, Intel приводит в движение скоординированные усилия, включающие в себя дополнительные гранты ведущим университетским исследователям и запуск собственных проектов. В то же время Intel тесно взаимодействует со своей корпоративной группой новых разработок, чтобы определить подающие надежды стартапы в каждом новом секторе и инвестировать в них.

Ключ к успеху программы, в которую вовлечены люди и технологии вне границ конкретных учреждений, — в финансировании нескольких проектов одновременно. При той схеме, что реализует Intel, исследовательские команды работают параллельно, регулярно встречаясь для обмена результатами. Таким образом, как говорит Тенненхаус, «исследователи из разных институтов соревнуются друг с другом, а также работают вместе для достижения целей программы. Эти циклы соперничества и совмещения приводят к тому, что исследователи быстро перенимают лучшие идеи друг друга».

Спустя четыре года после основания первой исследовательской лаборатории, Intel Research развился быстрее, чем ожидалось, ускорив исследования в нескольких ключевых областях. К тому же пять стратегических исследовательских проектов в таких областях, как хранение полимеров, микроэлектромеханические системы (MEMS), оптическое переключение, недорогие радиочастота и ячеистая сеть, были переведены в разработку продуктов. «Лаборатории выдают сильные интеллектуальные результаты (как показано в докладах на ключевых конференциях), наши усилия в области сенсорных сетей в PlanetLab были широко одобрены, а наша вездесущая компьютерная команда признана одной из лучших», — говорит Тенненхаус.

Максимальное использование университетских партнёрств.

Чтобы использовать некоторые подходы Intel к партнёрству с университетами наиболее эффективным способом, мы рекомендуем обратить внимание на следующие принципы.

Используйте партнёрства с университетами для пересмотра путей развития своих продуктов

Хотя пошаговое движение является сильной и важной функцией инноваций, фокусирование только на улучшениях продукта может легко привести к стагнации.[277] За некоторыми выдающимися исключениями, корпоративные исследовательские команды не смогли долгое время поддерживать высокий уровень успеха. Через десятилетие их планы, когда-то острые и инновационные, становятся консервативными и поэтапными. Чтобы бороться с этой проблемой, Intel использует партнёрства с университетами для обдуманного внедрения прорывных элементов в свою стратегию.

Сделайте так, чтобы от сотрудничества выигрывали обе стороны

Стеснённые в средствах университетские департаменты обычно рады, когда бизнес спонсирует их исследовательские программы. Но такое сотрудничество не свободно от противоречий, поэтому будет разумно помнить о следующих вещах. Во-первых, не вмешивайте всё руководство университета. Университеты живут и умирают в зависимости от качества их факультетов — успешные факультеты привлекают студентов, финансирование и помогают получить высокий рейтинг. Во-вторых, внимательно относитесь к тому, что факультету необходимо публиковать и продолжать своп исследования. Опубликованное исследование является главным показателем оценки факультета со стороны его руководства и более широкого научного сообщества. И наконец, создавайте долгосрочные отношения между компанией и университетскими исследователями, которые ещё долго будут ценны и после того, как формальное сотрудничество завершится. Исследователи Intel, например, часто поддерживают связь с сотрудниками факультетов и временами обращаются к ним, когда сталкиваются с трудностями.

Углубляйте и расширяйте сотрудничество с исследовательскими сообществами

Во многих таких партнёрствах отдельные команды в различных институтах работают изолированно. В то же время Intel обнаружила, что наиболее интересные открытия и практические решения появляются в результате неожиданного синергетического эффекта, когда команды собираются вместе и обсуждают свои исследования. При наличии достаточной критической массы и географического охвата сотрудничество между институтами может дать старт новым исследовательским сообществам.[278] Тенненхаус описывает этот подход как «обратный ход технологии».[279] Вместо перевода технологий из университетов в бизнес-структуры Intel, компания иногда разворачивает этот поток, возвращая технологию университетским учёным. Это позволяет Intel питать многочисленные исследовательские сообщества на уровне, при котором можно коллективно заняться масштабными исследовательскими проблемами, стратегически важными для компании.

Раскрывайте научную информацию и сохраняйте права на её применение

Вместо того чтобы спорить о том, кто получает контроль и использует плоды совместных исследований, Intel и её академические партнёры подписывают открытое соглашение, предоставляющее неэксклюзивные права на интеллектуальную собственность всем сторонам.[280] Таким образом, обе стороны сохраняют свободу участвовать в дальнейших исследованиях, разрабатывать новые продукты и сотрудничать с другими игроками. Это может выглядеть как мученичество во имя открытости, но на практике выгода от отбора широкой сети новых идей и быстрого обучения из внешней исследовательской экосистемы сильно перевешивает минусы, возникающие при сохранении прав на исследования. «Выгоду от собственности, — говорит Тенненхаус, — более эффективно получать на перспективной стадии проекта, когда работа переходит к технологии и разработке продукта».

Учитесь у своих потребителей рано и быстро

Одним из элементов, часто недостающих в исследованиях, является взгляд потребителя. Intel особенно поощряет каждую проектную команду передавать промежуточные результаты и прототипы в руки доверенных потребителей, как только это начинает приобретать практический смысл. Эти ранние пользователи обеспечивают обратную связь, информируя об аспектах, наиболее (или наименее) важных для клиентов, а также о том, — какие программы стоит разрабатывать, — программы, часто отличающиеся от тех, которые изначально планировались.

Создание общественной основы.

Конкуренция с помощью свободных предприятий и открытых рынков находится в сердце динамичной экономики, но если и есть ещё один урок, который можно вынести из этой главы, так это то, что мы не вправе рассчитывать лишь на конкуренцию и собственные краткосрочные интересы для продвижения инноваций и экономического процветания. Динамичные рынки держатся на общих здравых основаниях: разделяемой инфраструктуре правил, институтов, знаний, стандартов и технологий, обеспеченных смешением общественных и частных проектов.

Сейчас всё большее количество руководителей частного бизнеса принимают во внимание ценность сильной общественной базы. Эти новые александрийцы понимают, что создание общей основы для знаний, на которой могут быть сформированы разнообразные масштабные партнёрские сообщества, является прекрасным способом для развития инноваций и успеха компании.

Некоторые компании используют механизмы перекрёстного лицензирования и патентования для снижения операционных издержек и трений в своих деловых отношениях. Кое-кто использует открытые стандарты для развития операционной совместимости и стимуляции совместных проектов. Другие инвестируют в доконкурентные сообщества знаний для повышения эффективности разработки новых продуктов. В то же время есть компании, предпочитающие помогать созданию сетей университетских партнёров, которые откроют плодотворный поток идей и изобретений, способных расцвести в новые направления бизнеса. Вне зависимости от того, какие методы и их комбинации выбирают компании, результат обычно один: более динамичная и успешная экосистема.

Помимо этого многообещающего шквала открытой деятельности находится немало компаний и их единомышленников в публичном секторе, воспринимающих общественные составляющие инноваций как нечто само собой разумеющееся. В призывах к дальнейшим открывающимся инфраструктурам общения и сотрудничества, к увеличению общественной собственности или к созданию более сбалансированной системы интеллектуальной собственности они видят угрозу экономическому процветанию. Почему печальная летопись экономического развития во многих развивающихся странах, где такие общественные институты слабы, не убедила их в обратном.

Это темы, требующие отдельной книги, и здесь сложно оценить их должным образом. Но то, как мы управляем интеллектуальной собственностью, влияет на всё, что мы обсудили в этой главе, и на большинство бизнес-моделей, о которых мы рассказываем в этой книге. Поэтому над этой темой стоит задуматься. Конечно, как авторы и бизнесмены мы признаём, что в продвижении инноваций центральное место занимают креативность и инвестиции. Теоретически, закон об интеллектуальной собственности существует как раз для этого. Но расширение охвата, возможностей и условий законодательства за последние тридцать лет привело к формированию режима интеллектуальной собственности, совершенно не соответствующего современной технологической, экономической и социальной реальностям. Это угрожает цепочке креативности и инноваций, от которой зависим мы (и будущие поколения).

В современной экономике нам нужна та система интеллектуальной собственности, что вознаграждает изобретения и поощряет открытость, так она питает частные компании и поддерживает общественную собственность. Существующая же система работает не так хорошо, как могла бы.

Критики всё больше говорят о том, что наша экономика знаний стала слишком приватизированной. Такие учёные, как Джеймс Бойл и Лоуренс Лессиг, отмечают, что за последние десятилетия права на интеллектуальную собственность постоянно ужесточались, а общественная собственность стала опасно ограничена. Эти голоса должны быть услышаны.

С тех пор как в 1980 году закон Бэя-Доула[281] расширил действие патентов на общественные исследовательские организации, права на собственность продвигались всё дальше во владения фундаментальной науки. С одной стороны, эти права на фундаментальные исследования обещают значительную экономическую выгоду от увеличивающейся коммерциализации изобретений. С другой стороны, коммерциализация может нанести урон культуре открытой науки, которая в течение веков давала силы для новых открытий.

Наука и коммерция зависят от способности наблюдать, учиться и тестировать работу других. Без эффективного доступа к данным, материалам и публикациям научные проекты невозможны. Последние исследования говорят о волнующей тенденции: увеличение секретности, давление обременительных патентных соглашений об использовании технологий и сложные процедуры взаимодействия с лицензирующими структурами мешают учёным обмениваться исследовательскими данными. Недавнее исследова-. ние Американской ассоциации содействия развитию науки[282] показало, что 35 % академических исследователей отмечают сложности, влияющие на их работу, когда учёным отказывают в доступе к информации. 76 % учёных, работающих в промышленности, отметили те же трудности.

Обеспокоенность проблемами доступа к информации серьёзна. Сильные, хорошо финансируемые академические институты сейчас являются основой коммерческого успеха любой страны. В США расчёты Национального научного фонда[283] показывают, что американские академические институты работают над 13 % национальных исследований (тратя около 36 миллиардов долларов) и над 54 % всех фундаментальных исследований. Значительная доля последних (50 % в 2001 году) относится к биологическим и медицинским наукам — ключевой передовой области научных открытий и экономического роста.

Для сравнения, крупные фармацевтические фирмы, занимающиеся исследованиями, такие как Merck, с годовым бюджетом на научно-исследо вательские разработки в размере 3 миллиардов долларов производят менее 1 % биомедицинских исследований в мире. Чтобы получить доступ к оставшимся 99 % исследований, фармацевтические фирмы пользуются результатами, полученными университетами и общественными организациями по всему миру. Если авторские отчисления или лицензионные ограничения мешают доступу общественных исследователей к запатентованным инструментам, то снижаются возможности отрасли пожинать плоды этих исследований.

Точка равновесия.

Нахождение правильного баланса между общественной основой и частным сектором является ключом к долгосрочной конкурентоспособности компаний и экономики в целом. У нас должна быть возможность применить существующие знания для создания новых. В то же время общество должно добиваться частных инвестиций, необходимых для превращения новых знаний в экономические и технологические инновации, которые вносят вклад в благополучие общества.

Короче говоря, мы обязаны поощрять инновации, не нанося ущерба жизнеспособности научных и культурных сообществ. Нам нужна система стимулирования, которая награждает изобретателей и производителей знаний и в то же время поощряет распространение результатов их работы.

Сложными остаются следующие вопросы: какой защиты достаточно, а какой слишком много? Где находится правильный баланс между частным бизнесом и общественной собственностью? Что позволит лучше достичь этого баланса: рыночные механизмы или вмешательство государства?

Реформы общественной политики, несомненно, оправданы. В вопросе об интеллектуальной собственности многие практики призывают суды, Конгресс или международные соглашения приостановить — или хотя бы сбалансировать — права на собственность. Умело направленные законодательные меры могут значительно снизить некоторые текущие затраты и риски, сопровождавшие недавнюю волну приватизации.

Однако сдерживание крайностей системы прав на интеллектуальную собственность требует более широкого набора инициатив, включая коллективные акции компаний и негосударственных организаций, а, кроме того, переосмысление понятий «открытость» и «обмен информацией». На самом деле, пока политика обсуждается, толковые компании должны принимать в этом участие.

Быстрая публикация данных, методов и исходных текстов программ в наукоёмких отраслях, например, стала сильным ограничением для патентов. До тех пор пока этот «откат назад» сохраняет коммерческую свободу действий с одной стороны и свободу исследований с другой, он вносит вклад в продолжение биомедицинских исследований и развитие фармацевтической отрасли. На деле, если бы академиков вытеснили с засеянного патентами поля, отрасль оказалась бы отрезана от наиболее жизненно важной линии.

С другой стороны, защитная стратегия размещения данных, методов и исходных текстов программ для общественного пользования может иметь нежелательные последствия. Если патенты всё сложнее получить, коммерческие исследования могут стать секретными, чтобы защитить свои инвестиции, таким образом ограничивая доступ к важным знаниям и, скорее всего, проводя дублирующиеся исследования. Хуже того, фундаментальные аспекты отраслевой инфраструктуры могут пострадать из-за хронического недоинвествирования.

Сбалансированность этих вопросов очень важна для поддержания здоровой научной экосистемы. Аналогичные переживания возникают в любой другой отрасли, где исследования и разработки распределены среди добывающих и перерабатывающих компаний, и, на каком-то этапе, некоммерческих исследовательских сообществ, — сценарий, который описывает почти любую наукоёмкую отрасль.

Это приводит нас к последнему выводу, имеющему отношение к важности выбора и баланса. Компании не могут каждый раз поднимать забрало. Компаниям необходимо защищать своё имущество и упорно работать для создания преимуществ, связанных с наличием собственности. Фармацевтические фирмы могут использовать открытость на ранних стадиях поиска лекарств. Но никто не уступает патентные права ради конечных продуктов. На деле, каждый член SNP Consortium держится зубами за возможность быть первым, кто представит новое лекарство на рынке.

Каждая компания должна сама принять решение о том, где находится подходящая для неё точка баланса. Для конкуренции и эволюции важно, что противоборствующие формы стратегии и организации могут встречаться в битве. Существует что-то действительно вдохновляющее в мире, где столкновение взглядов между Microsoft и IBM или «Большой фармы» и биотехнологическими компаниями может исчерпать себя на рынке. Как сказал стратег IBM Джоэл Коули, это «создаст эволюционирующий набор сообществ, эволюционирующий набор защищенных областей и эволюционирующий набор садов, обнесённых стенами».[284] Здесь важна жизнеспособность этой эволюции. Пока игровое поле остаётся ровным, есть повод для оптимистического взгляда в будущее.


7. Платформы для участия

Весь мир — театр, и ты в нём звезда.

В мае 2005 года Пол Рейдмахер[285] пытался найти дом в Силиконовой долине, так как планировал переехать туда и начать работу в компании DreamWorks Animation. Он устал открывать карты Google для каждого дома, который хотел посмотреть, и создал новый сайт, разумно совмещавший списки объявлений с картой Google. Находишь город и ценовой диапазон и видишь карту с точками, указывающими место и описание каждого дома. Своё творение Пол назвал «карты проживания».[286]

Этот удобный механизм, помогающий людям найти жильё, на самом деле сложно назвать прорывом. Однако сайт Пола Рейдмахера быстро стал ярким примером того, во что превращается новая Сеть, не потому, чем он был, а потому, как был создан. Housingmaps был первым сетевым мэшап-приложением.

С тех пор как Housingmaps популяризовал эту концепцию, подобные проекты стали возникать ежедневно. К настоящему моменту насчитывается несколько тысяч сайтов, использующих эту возможность для решения различных уникальных задач. Большинство из них представляют собой варианты сайта Рейдмахера: данные или источник информации связаны с картографическим приложением, в результате чего мы получаем географическое изображение конкретной информации. Мэшап на основе, например, Google Map возникает для чего угодно: от указания мест преступления и нахождения домов знаменитостей до определения длины ежедневной утренней пробежки. Для тех, кто любит экономить, существует CheapGas — услуга, совмещающая Google Maps с GasBuddy для определения заправочных станций с самыми низкими ценами.

Возможно, эти проекты и интересны, но они являются разве что верхушкой айсберга. Мы вступаем в мир, где масштабные открытые платформы являются основой, на которой более крупные сообщества партнёров могут создавать ценность и инновации. Открытые платформы отличаются от сообществ просьюмеров, которые мы обсуждали в главе 6. В последних компания создаёт продукты совместно с пользователями. С помощью открытых платформ компания строит более широкую площадку, на которой различные партнёры могут создавать новые направления бизнеса или просто добавлять ценность к существующей платформе. Как и сообщества просьюмеров, идеагоры и пиринг, описанные в этой книге, открытые платформы представляют собой массовое сотрудничество в действии — абсолютно новый способ расширить производственные возможности вашего бизнеса, не увеличивая безгранично постоянные затраты.

Чем отличается такая платформа? Это зависит от вас самих. Платформой может быть веб-сервис, подобная Google Maps. Или, как Amazon, она может включать систему электронной торговли для складирования, закупки и распространения товаров. Всё больше компаний используют такие платформы для оперативных партнёрств с разработчиками, которые создают программы, добавляющие ценность. Эти подвижные сети деловых партнёрств, созданные, когда компания открывает свои услуги, связанные с программным обеспечением, и базы данных с помощью интерфейса прикладного программирования API, мы называем экосистемами разработчиков.

Лучшими примерами являются сообщества разработчиков, сформировавшиеся вокруг eBay, Google и Amazon. Внешние партнёры могут формировать инструменты для использования информации из баз данных, создавать новые магазины и программы, в целом интегрировать свои бизнес-процессы. Например, данные о 40 % товаров на eBay сейчас загружаются автоматически из инвентарных систем других магазинов, использующих eBay в качестве альтернативного канала сбыта. Amazon даёт возможность 140 тысячам разработчиков ПО иметь доступ к своим продуктовым базам данных и услугам оплаты для создания собственных новых предложений. «Мы все строим эту штуку вместе», — говорит Джефф Безос,[287] имея в виду пользователей Amazon, связанные с Amazon интернет-магазины, а также внешних разработчиков программ.[288]

Платформы для участия также могут включать различные продукты, от игровой приставки до машины, — практически всё, что использует программное обеспечение. Представьте себе машину будущего. Машину, которая является не просто средством передвижения, а местом работы, учёбы, развлечения, с разными программами, подключёнными к Сети. А теперь представьте машину с набором открытых API, позволяющих тысячам программистов создавать специальные приложения для вашей машины.

Послание бизнесу понятно: откройте свои платформы для увеличения скорости, охвата и успеха инноваций. В обратном случае вы рискуете проиграть более динамичным пользователям платформы. Вопросы, которые должен задать себе каждый лидер бизнеса в любой отрасли: «Как я сделаю свою организацию платформой для участия? Как, когда и где я открою свой бизнес? И как я привлеку группу энергичных людей для обмена инновациями?»

Для отдельных пользователей и маленьких бизнесов креативные и предпринимательские возможности для строительства на основе этих современных инфраструктур никогда не были лучше. Применяя открытые платформы, вы можете использовать инфраструктуры мирового класса, тратя намного меньше, чем если бы разрабатывали их самостоятельно. Сеть, а на самом деле мир, — ваш театр, будьте готовы к своему звёздному выступлению.

Платформы для спасения жизней.

Помимо новизны и потенциальной полезности веб-сервисов, подобных Housingmaps, понятно, что многие люди сочтут несколько банальным то, что мы можем сейчас совмещать данные и программное обеспечение в новых комбинациях. Перед тем, как списать со счёта этот феномен как ещё одну бессмысленную навязчивую идею Силиконовой долины, подумайте О следующем: менее чем через четыре месяца после открытия Housingmaps, данная концепция нашла применение в намного более серьёзной и трагической ситуации. На этот раз возможность смешивать сетевые предложения была использована не для демонстрации способностей какого-то ботаника, а для воссоединения потерпевших бедствие семей, нахождения жилья и даже спасения жизней на волне одного из ужаснейших бедствий Америки, урагана «Катрина».

Для многих американцев этот эпизод является тёмным пятном в истории страны. Ураган ворвался на территорию Луизианы, Миссисипи и Алабамы в понедельник, 29 августа 2005 года, и принёс больше ужаса в человеческие судьбы и экономического вреда, чем какой-либо другой шторм на нашей памяти. Беспощадная и неразборчивая ярость сил природы, как выяснилось, была просто прелюдией к настоящим страданиям. Возможно, ещё больше вреда нанёс поразительно неэффективный ответ властей, оставивших сотни тысяч жертв урагана на мели, без денег, еды, воды или одежды, оторванными от своих близких и срочно нуждавшимися в медицинской помощи.

В то же время из этого хаоса, при полной неэффективности действий властей, возникла история о том, как собравшаяся спонтанно со всей страны команда волонтёров изобрела решение для управления информацией, которое намного превосходило всё, что делали организованные группы реагирования на уровне города, штата или страны. В сердце этого добровольческого проекта было хранилище информации о выживших, которое называлось Katrinalis. Импровизированный сайт собирал данные о спасённых людях по всей Сети, а система поиска позволяла легко находить друзей и членов семьи. На это не выделялись государственные гранты, не давались официальные разрешения, не создавались формальные структуры управления или коммуникационные протоколы. Свободная группа преданных людей при эффективном руководстве простых добровольцев использовала элементарные сетевые технологии для помощи тем, кто в этом нуждался.

Это превратилось в проект PeopleFinder, и вот как это произошло. Вскоре после того, как «Катрина» набросилась на Новый Орлеан, люди начали размещать сообщения на форумах и популярных сайтах в Сети в надежде связаться со своими близкими. Вскоре сервисы, связанные с поиском пропавших людей, начали вырастать, как грибы. У Красного Креста есть свой сайт Family Linking. У Craigslist, Yahoo и Google есть свои индивидуальные сервисы. Кажется, каждая новостная сеть, университет, некоммерческая организация и спонтанно образовавшаяся эвакуированная группа в стране разработала свой сайт «Найди своих любимых здесь». И хотя намерения были хорошие, важнейшие данные были безнадёжно разбросаны, из-за чего практически не представлялось возможным гарантировать, что ценная информация поступит к тем, кто в ней нуждался.

Затем в пятницу, 2 сентября, Дэвид Гейлхуф[289] собрал несколько технически подкованных волонтёров, чтобы навести порядок в этом хаосе. Гейлхуф, который руководит некоммерческой группой разработчиков программного обеспечения для социальных нужд, начал просеивать различные базы данных и сетевые доски объявлений, используя автоматический процесс, который называется screen scraping.[290] Процесс выхватывает релевантную информацию о каждом человеке: имя, место нахождения, возраст и описание — и вносит её в центральную базу данных. Гейлхуф и его команда даже создали спецификацию для организации информации о пропавших людях, которая называется PeopleFinder Interchange Format.

В то же время у такой технологии были свои ограничения. Тысячи дополнительных сообщений появились на следующий день, и большинство из них не попадали под машиночитаемый XML-формат Гейлхуфа. Обычное сообщение на доске объявлений звучало так: «Мой отец, Джо, работал в Новом Орлеане и не эвакуировался. Он жил в Джефферсон-Пэриш. Мы не знаем, всё ли с ним хорошо. Пожалуйста, позвоните мне или маме в Хьюстон. Лиза Браун, Хьюстон, Техас».

Поэтому утром Гейлхуф привлёк нескольких коллег, чтобы помочь скоординировать масштабный проект по кодированию данных. Йон Леб-ковски,[291] один из основателей Polycot Consulting, фирмы по управлению информацией, привлёк волонтёров для просеивания всех сообщений о пропавших людях. Этан Цукерман[292] из Гарвардской школы права[293] использовал вики для сокращения объёма данных для анализа.

К утру воскресенья новость о PeopleFinder распространялась в блогах, как лесной пожар. Известные блоггеры собирали волонтёров, чтобы помочь в этом процессе, и на их призыв откликнулись многие пользователи. К концу дня собрались тысячи добровольцев — по некоторым оценкам, в проекте участвовало около трёх тысяч человек. Эта деятельность подчас перегружала импровизированные базы данных, пока не подключился Salesforce.com, поставщик управленческого программного обеспечения, владевший мощным сервером.

К вечеру понедельника было обработано 50 тысяч записей, и это число продолжало заметно расти, в конечном итоге, достигнув 650 тысяч. В то же время люди, ищущие друзей или родственников, могли вносить имя, почтовый индекс или адрес в поисковую систему, размещённую на www.katrinalisl.net, чтобы получить список имён в ответ на запрос. Более миллиона таких запросов было сделано сразу после урагана.[294]

Рассказы о героических усилиях волонтёров не так уж необычны. Бедствия такого масштаба часто открывают в людях лучшие стороны. Особенность состоит в том, что проект PeopleFinder занял бы у государственной структуры с кучей денег год или больше. А эта группа сделала его за четыре дня и абсолютно бесплатно для налогоплательщиков. Вот лучший пример массового сотрудничества.

Да, PeopleFinder был решением, не требующим серьёзных расчётов, которое использовало достаточно простые технологии, в то время как более продвинутое программное обеспечение могло ещё больше автоматизировать процесс. И ясно, что согласованный стандарт сбора и обмена данными с самого начала позволил бы всем ориентированным на помощь сайтам работать вместе, а организации, подобные Федеральному агентству по чрезвычайным ситуациям США,[295] Красному Кресту и Google, могли бы объединиться для создания мощных веб-сервисов с того момента, как «Катрина» появилась на радаре. Но при отсутствии таких стандартов, важнейший вывод состоит в следующем: имея открытую платформу и набор простых инструментов, обычные люди могут создать новые эффективные информационные услуги, которые более действенны, чем бюрократические каналы. Как сказал Этан Цукерман, «цель была не в том, чтобы сделать наш проект ввода данных более крутым с инженерной точки зрения, а в том, чтобы создать что-то очень быстрое, позволяющее протянуть людям руку помощи. Решение, которое мы нашли, было адекватно для привлечения трёх тысяч человек. При небольшой координации эти три тысячи могут делать поразительные вещи».[296]

Платформы для веб-сервисов и сообществ.

Мысль о том, что инновация происходит путём рекомбинации существующих идей для создания чего-то нового, не уникальна даже для Сети прошлого века. Ещё Исаак Ньютон в письме от 5 февраля 1675 года сказал: «Если я и видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов». Его скромное объяснение того, как ему удалось настолько глубоко проникнуть в суть природных явлений, представляет идею, согласно которой все без исключения изобретения кумулятивны и каждое поколение новых решений базируется на предыдущих.

Сегодня, когда открытые платформы для изобретений привлекают беспрецедентное количество участников к созданию ценности, кумулятивные новые решения будут двигаться на повышенной передаче. Растущее число профессиональных разработчиков и любителей создают свой собственный контент и программы, комбинируя различные фрагменты, которые свободно раскиданы по Сети. Как описано в главе 2, этот гибкий, комбинаторный подход к поиску новых решений делает Сеть всё больше похожей на обычный кошмар библиотекаря: шумный читальный зал полон болтливых оппонентов, взаимодействующих и общающихся друг с другом. Инженеры называют эти компоненты «веб-сервисами»: программами, которые взаимодействуют с другими программами для обработки существующих данных.

В главе 5 мы обсудили, как новый вид слушателей-артистов аранжирует музыку в Сети для создания новых мэшапов из синглов и альбомов. Мэшап веб-сервисов создаётся по такому же принципу: программист смешивает, по крайней мере, две услуги или программы с различных сайтов для создания чего-то нового и часто лучшего, чем просто сумма этих двух частей. С ростом количества компаний, раскрывающих сейчас свои API, данный феномен активно копируется. Пока Сеть остаётся открытой, новые решения будут появляться спонтанно, потому что смыкающиеся сервисы и компоненты постоянно микшируются и улучшаются любым пользователем, обладающим навыками и желанием.

Хотя мэшап напоминает революцию хакеров, правда состоит в том, что многие из этих разработок попадают напрямую в инновационные стратегии таких сетевых конгломератов, как Amazon, eBay, Google и Yahoo. Понять, откуда они пришли и куда направляются, жизненно важно для расшифровки конкурентной динамики новой Сети — это показатель того, как создаётся ценность в экономике. Примеры для людей и организаций, привязанных к другим секторам, встречаются сейчас в избытке.

Такие компании, как Google, открывают API к своим платформам для использования внешних идей, талантов и усилий в массовом масштабе. Поступая так, они используют ресурсы намного лучше, чем внутри компании, и добиваются новых разработок быстрее, чем позволяют внутренние модели. Более того, новые решения обычно являются по своей природе счастливой случайностью, порождая такие неожиданные результаты, что только люди с разной квалификацией могут их создать. Один из менеджеров Google, Брет Тейлор[297] говорит: «Мы ожидаем, что это приведёт к появлению новых креативных идей, о которых мы ещё даже не думали».[298]

Мы открыли эту главу несколькими примерами программ и мэшапов, которые создаются внешними разработчиками на основе платформы Google Maps. До того как компания решила открыть Google Maps, хакеры уже переработали программу для создания собственных услуг. Google удивило мастерство их работы (сайты Housingmaps и Chicagocrime, изображающий карту криминальной деятельности в Чикаго, были ранними несанкционированными примерами), поэтому компания решила поощрить эти действия, раскрыв API. Когда API были официально выпущены, разработники начали создавать новые программы с маниакальной скоростью, смешивая Google Maps с различными источниками данных для открытия новых интересных комбинаций.

Дилеммы платформ.

Однако в своём нынешнем воплощении мэшапы представляют сложную проблему: в долгосрочной перспективе они весьма скромно стимулируют возникновение новых решений, и в большинстве своём не обладают необходимой защитой для владельцев данных. Чтобы это проиллюстрировать, стоит внимательнее посмотреть на Housingmaps.

Как уже отмечалось, сайт Housingmaps состоит из двух ключевых ингредиентов: Google Maps и списков объявлений о сдаче в аренду из CraigslisT. Когда Пол Рейдмахер соединил эти услуги, он создал что-то новое (то, о чём не подумали Google и Craigslist), однако получилась разумная и полезная программа. В начале 2005 года программа Рейдмахера наделала много шума. Она обладала высоким потенциалом и пользовалась большим спросом. Что сделал Рейдмахер, чтобы воспользоваться этой популярностью? Он отступился и выбрал работу в Google.

Когда его спрашивали, почему он не стал разрабатывать сервис дальше и не открыл собственный бизнес, Рейдмахер дал два очевидных объяснения:

1. он не владел данными, которые наполняли программу;

2. барьеры для повторения такого проекта были низкими, ведь в его сайте было мало уникальной интеллектуальной собственности (помимо самой программы обработки) или особенного дизайна.

По мере того как популярность Housingmaps росла, повышался риск того, что Рейдмахер столкнётся с юридическими претензиями со стороны Craigslist за присвоение чужих данных или что CraigslisT может просто попытаться создать такую программу самостоятельно. Даже если бы CraigslisT; этого не сделал, не было никакой гарантии, что подражающие ему конкуренты не воспользуются тем же открытым API для создания сногсшибательного сервиса — того, кто потребляет, потребляют.

Это выделяет проблему, с которой столкнулся CraigslisT:. Housingmaps и подобные проекты создали риск для его бизнес-модели. «Сообщество рекламных объявлений»[299] Крейга Ньюмарка[300] позволяет рекламодателям размещать объявления в таких категориях, как аренда, продажи, вакансии, а также частные объявления в крупнейших городах мира. Более 99% содержания сайта бесплатно, но Ньюмарк берёт деньги за объявления о вакансиях. Доходы от таких объявлений в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Калифорнии оцениваются в 20 миллионов долларов в год, с очень хорошей маржой для такой маленькой частной компании.

Поиск квартир на housingmaps вроде бы не представляет угрозы для ключевого источника доходов CraigslisT: (в конце концов, эти объявления бесплатны). Однако в дальнейшем Ньюмарк мог столкнуться с тем, как Housingmaps и другие сайты используют его контент для создания более интересных услуг, которые переманивают пользователей. Всё меньше и меньше глаз будет следить за этими прибыльными объявлениями о вакансиях, и эта часть контента пойдёт по тому же пути.

У CraigslisT: нет причин так рисковать. Владение данными и значительной базой пользователей является достаточным барьером для входа. Если Housingmaps или другие мэшапов Google Map / CraigslisT: становятся популярными, Ньюмарк может сам интегрировать бесплатный API в свой бизнес с минимальными инвестициями. Рейдмахер намекал на это. У него не было настоящей защиты. А если нет защиты, то что такое замечательное у него было, чтобы тратить больше времени и энергии на свою программу? Практически ничего.

Если Рейдмахеру не хватает долгосрочных стимулов и если мэшапы являются потенциальной угрозой для CraigslisT, почему они так нравятся Google? Во-первых, поразительный рост Google из позднего игрока среди поисковых систем в доминирующую глобальную компанию в большой степени основывается на открытом подходе к инновациям. Компания Google была очень рада программе Housingmaps: это была бесплатная реклама и бесплатный продуктовый прототип. А в Поле Рейдмахере они нашли многообещающий новый талант, который быстро был принят в компанию.

Кроме того, в бизнесе Google существуют уникальные элементы, заставляющие компанию агрессивно эксплуатировать платформы для участия. Функции поиска и создания карт имеют общую характеристику — они помогают людям находить то, что им нужно. Чтобы эти инструменты были полезны и приносили прибыль, они должны быть заметны пользователям. Мэшапы повышают видимость Google, распространяя его карты по Сети.

Google заставляет эту видимость приносить доход, размещая рекламу рядом с результатами поиска. Каждая трансакция стоит от нескольких центов до нескольких долларов. Помноженное на многие миллионы и миллиарды, это оказалось невероятно выгодно. Картографические онлайн-программы могут использовать ту же модель, и Google оставляет за собой право размещать рекламу в любых приложениях Google Map. Возможность Google использовать эту поддерживаемую рекламой бизнес-модель лишь вырастет с выходом Сети в область мобильной связи. Комбинация карт и поисковой технологии послужит ключевой связью между физическим и виртуальным мирами. Имея кусок контекста, они могут получать выгоду от как никогда. растущего количества глобальных сделок, несколько центов за раз. А как-лучше определить, какие программы будут иметь тогда большие, самоорганизующиеся сети разработчиков, создающих прототипы?

Конечно, использование самоорганизующихся экосистем разработчиков ничуть не является единственным способом комбинировать программы и источники данных. Альтернативой служит «интеграция прав собственности», когда сетевые компании сливают или интегрируют свои программы посредством контрактных отношений. Но контролируемые контрактные подходы менее гибкие, менее масштабируемые, им не хватает природы счастливого случая, незапланированных нововведений, которые могут выводить на поверхность неочевидные программы и услуги. Напротив, Google даёт самоорганизации выбрать свой путь, уверенная, что это приведёт к долгосрочной выгоде вне зависимости от того, как эти программы будут интегрированы в материю новой Сети.

Платформы становятся главной тенденцией.

Платформы для участия становятся главной тенденцией, что, возможно, иллюстрируется тем, как британская медийная империя ВВС недавно запустила свой собственный веб-сервис. С помощью проекта Backstage ВВС приглашает разработчиков к созданию новых прототипных услуг, которые строятся вокруг её контента (новостей, погоды и трафика). Используя сторонние идеи и усилия, ВВС надеется, что сможет разработать новые предложения, например новые способы для поиска и навигации своего контента, и, возможно, даже создать новые источники доходов (хотя сейчас все веб-сервисы предоставляются строго для некоммерческого использования). Отдельные сообщества по интересам, в конце концов, наверняка разработают такие специализированные интерфейсы к контенту ВВС, о которых внутренние разработчики даже не думали.

Со времени запуска проекта в июне 2005 года на сайте Backstage было размещено около ста новых прототипов услуг. Они включают оригинальное Mighty TV, которое совмещает поиск, теггинг, рейтинги и пиринговые рекомендации, чтобы помочь пользователям в навигации среди тысяч часов британского телевидения и радио. В качестве альтернативы существует более приземлённый, но более удобный гид по теле- и радиопередачам, а также информация о программах ВВС для мобильных телефонов.

Родственный проект ВВС под названием Creative Archive открывает части огромного архива, включающего крупнейшую телевизионную библиотеку в мире. Люди могут бесплатно использовать этот контент как хотят, но только для некоммерческих целей. «До сих пор этот громадный ресурс был заперт и недоступен обществу, поскольку не существовало эффективного механизма дистрибуции, — говорит Грег Дайк,[301] бывший генеральный директор ВВС. — С цифровой революцией появился простой и удобный способ сделать эта сокровищницу ВВС доступной для всех».[302] В качестве эксперимента ВВС провела конкурсы, в которых участники микшировали её контент (от новостных репортажей до спортивных мероприятий), создавая новые медийные проекты. Участники могут свободно делиться своими творениями с кем хотят. Пока что собралось около четырёхсот человек, хотя, очевидно, это только начало.

Что воодушевляет в этих подходах, так это то, что такая крупная зрелая организация, как ВВС, сейчас осознаёт, что сидит на огромном драгоценном контенте и широкой медийной платформе, распространённой в Сети, радио и телевидению, платформе, которая обретёт ещё большую ценность, когда члены сообщества начнут создавать что-либо своё на её основе. Другим медийным организациям стоило бы последовать примеру ВВС. Сберегая у себя контент и возможности (часто просто по инерции и из-за юридических нюансов), они упускают поразительные перспективы. Они могли бы создать динамичные открытые платформы, как ВВС, где крупные сообщества пользователей и разработчиков участвуют в создании ценности.

Совместные веб-сервисы, разработанные Google и ВВС, показывают как быстро развивается возможность использовать открытые платформы, питающие сотрудничество и создание ценности. В то же время во многих из этих примеров запаздывает появление сильных бизнес-моделей и схем мотивации, поощряющих участие и вознаграждающих его. Многие API доступны только для некоммерческого использования, и многим мэшапам не хватает серьёзных барьеров для вхождения. Из-за этого многие сетевые сервисы чахнут на стадии опытных образцов, не имея ресурсов или стимулов для дальнейшего развития. Компании, понимающие, как использовать открытые платформы, предоставляя адекватные стимулы всем заинтересованным сторонам, должны получить большую награду.

Немного позже в этой главе мы проанализируем некоторые варианты перехода от «культуры щедрости» к жизнеспособной стимулирующей системе для открытых платформ. Одна компания (Amazon) уже обошла остальных в этой игре, о ней мы сейчас и поговорим.

Платформы для торговли.

Одна из вещей, которые мы выяснили в ходе своего исследования, состоит в том, что ритейловые сайты, такие как Amazon, eBay и Apple, показывают, как платформы для участия позволяют развиться гибким экосистемам, связанным с такой простой деятельностью, как покупка товаров. К примеру, на eBay в высшей степени высокое взаимодействие на равных достигается с помощью системы мгновенных сообщений, чатов и других сходных приложений. Создаются социальные сети продавцов и покупателей, увлеченных единой страстью, — например, собиранием старых вещей, редких изданий комиксов, винтажных музыкальных инструментов. Эти люди собираются в таких сетях для того, чтобы обмениваться информацией и заключать сделки. Потребители часто используют простейшие инструменты для того, чтобы создать коллаборативные сообщества, отвечающие их интересам.

Сообщества на ресурсах Apple, eBay или Amazon также включают в себя «партнерские» магазины: мини-сайты, использующие предоставленные Amazon интерфейс и систему обработки платежей. Владельцы магазинов могут торговать книгами, включенными в каталоги Amazon и Apple. Те, кто вступает в партнерство такого рода с крупной компанией, рассматриваются ею как важные заинтересованные стороны. По словам руководителя eBay Мэг Уитман,[303] «в этом бизнесе у нас есть партнер, и этот партнер — сообщество пользователей».[304]

На более высоком уровне интеграции находятся «экосистемы разработчиков». Используя API разработчиков, сторонние фирмы могут получить доступ к базам данных продуктов таких сайтов, как eBay или Amazon, и представить содержащуюся в них информацию своим пользователям другим, новым способом. Иными словами, основной продукт расширяется и превращается в платформу для развития. Помимо торговцев, продающих свои товары через эти сайты, в работу вступают сторонние разработчики программного обеспечения, создающие инструменты для eBay и Amazon. Компания Abidia создает программный продукт, позволяющий пользователям отслеживать состояние аукционов на eBay с помощью различных каналов. Другие фирмы создают программы, позволяющие покупателям на Amazon сравнивать цены, используя для этого мобильные телефоны.

Имея 975 тысяч активных продавцов, свыше 140 тысяч разработчиков и получив за счет сторонних продаж 29 % общей выручки за третий квартал 2005 года (что составляет почти полмиллиарда долларов), Amazon может считаться единственной компанией в отрасли, которая знает, как развивать платформу для участия. Поэтому на ее модель стоит обратить более пристальное внимание.

Платформа Amazon использует два инструмента: инновации и вирусный рост. Давайте сначала поговорим об инновациях. Большинство компаний ежегодно тратят сотни миллионов долларов на научно-исследовательские разработки, которые никак не гарантируют возникновение очередной великой инновации. Amazon же использует в своих интересах огромное сообщество разработчиков, а также небольшие компании, проникающие в сферы, обычно недоступные традиционным научно-исследовательским структурам. Кроме того, Amazon практически не рискует — основные риски ложатся на внешних разработчиков, создающих инновации. Если не принимать во внимание стоимость поддержки веб-сервисов, эта модель развития является практически бесплатной, а за её счет, по мере того как новые разработки повышают продажи, свои преимущества получают обе стороны.

Каким образом Amazon делает это? Как и в наших предыдущих примерах, Amazon открыла API к своим движкам электронной коммерции и пригласил внешних участников к совместной разработке своей платформы. Теперь именно внешние разработчики создают великолепные приложения — начиная с веб-сайтов, организующих коллекции компакт-дисков, продающихся на Amazon, в зависимости от частоты ротации тех или иных песен на крупнейших радиостанциях, и заканчивая системами мгновенных сообщений, позволяющих пользователям MSN или AOL направить на Amazon свою заявку на участие в аукционе и получить ссылки на текущие аукционы по интересующим продуктам.

Почему разработчики соглашаются на эти условия? Ответ прост: Amazon — крупнейший игрок, и для любого разработчика эта компания крайне желанный клиент. Веб-сервисы Amazon предоставляют разработчикам доступ к огромному количеству возможностей (например, к механизму работы с корзинами покупателей) и любым данным, какие только можно пожелать (например, тексты описаний продуктов и их обзоров, изображения продуктов и информация о ценах). Руководитель сервисного подразделения Amazon Джефф Барр[305] называет все это «функциональными кирпичиками, которые сторонние разработчики могут использовать для конструирования собственных приложений».

Имея в своем распоряжении подобные функциональные кирпичики, Amazon даёт разработчикам карт-бланш на создание всевозможных приложений. Никто не должен испрашивать разрешения или ждать авторизации. Нет жестких графиков или спецификаций. Всё просто: пусть расцветают тысячи цветов (чтобы быть более точными, речь в настоящее время идёт примерно о 140 тысячах «цветах»).

Для разработчиков пользование API является бесплатным или почти бесплатным (в ряде случаев, Amazon взимает плату за хранение или пересылку данных). Более того, разработчики могут получать неплохие деньги за счёт комиссионных от трафика или продаж, проведённых с помощью их приложений. Даже незначительный процент комиссионных с учетом выручки Amazon в 9 миллиардов долларов может принести неплохие деньги небольшим компаниям-разработчикам.

За счёт использования веб-сервисов для инноваций Amazon получила значительное преимущество в ряде областей, таких как прозрачность цен, реклама с помощью RSS и сравнительный шопинг. К примеру, ресурс RefundPlease, используя информацию Amazon о ценах, извещает потребителей, купивших тот или иной продукт, в случаях, если цена падает в течение 30 дней после покупки. Для стимулирования лояльности Amazon возмещает потребителям образующуюся разницу.

FeedBurner (популярный сервис, позволяющий объединять различные новостные потоки) и Amazon создали совместный сервис, позволяющий авторам новостей зарабатывать на размещении ссылок на тот или иной продукт в своих новостях. Каждый раз, когда читатель нажимает на рекламу в вашем блоге, а потом делает покупку на Amazon, вы получаете комиссию, что является неплохим способом получения доходов от написания сообщений в блогах. Этой комиссией придётся поделиться с FeedBurner, но, в конце концов, этот инструмент был их идеей.

Для тех, кто всё ещё любит ходить по магазинам в физическом мире, но не хочет упустить более интересные цены в Сети, существует ScanZOOM. Эта услуга позволяет пользователям снять код продукта на свой телефон, делая покупки, и получить другие цены и информацию об аналогичных продуктах на Amazon. Если развить это ещё на один шаг, вскоре можно будет купить требующийся продукт с помощью телефона.

Такие инновационные услуги вряд ли возникли бы так быстро (да и вряд ли бы возникли), если бы Amazon решила вести свои исследования и разработки внутри компании.[306] Но с армией внешних разработчиков и партнёров, работающих над созданием новых инновационных услуг на основе Amazon, компания стала одной из самых ярких и многогранных бизнес-структур.

Кто-то может подумать, что Amazon захочет старательно охранять свои инструменты и данные. Но в действительности правда в обратном Барр говорит: «Чем больше данных мы можем передать в руки разработчиков, тем больше интересных инструментов, сайтов, программ будет создано, и чем больше их существует, тем больше доходов получит Amazon. Мы увидим, как увеличится трафик, количество кликов и, конечно, в итоге мы увидим больше покупок. Поэтому это точно не похоже на научный эксперимент». Что приводит нас к вирусному росту.

Amazon является пионером в том, что известно как «программы для компаньонов», которые используются для проведения трафика и продаж сквозь огромную сеть внешних партнёров. У Amazon два принципиальных типа компаньонов: партнёры Amazon и рыночные продавцы. Сотни тысяч партнёров направляют трафик и продажи в Amazon со своих собственных сайтов и получают за это комиссию. Это похоже на создание специализированного входа в продуктовый каталог Amazon, где за каждой дверью предлагается что-то уникальное. Многие партнёры ведут продажи через интернет-ссылки и рекламу. Но более искушённые используют платёжную и дистрибьюторскую инфраструктуру Amazon для создания собственных магазинов, продающих товары из каталога Amazon. Какое-то количество поставщиков программного обеспечения предлагает так называемые associate-о-matic программы, позволяющие виртуальным ритейлерам запустить работу своего магазина примерно за тридцать минут. Сегодня тысячи нишевых партнёрских магазинов процветают, продавая всё — от механических инструментов до книг о Западном Техасе.

Hiking Outpost — специализированный книжный магазин, продающий тысячи книг (как вы догадались) о туризме. Пользователь, попадающий на этот сайт, может сразу не осознать этого, но все описания продуктов, комментарии посетителей, сравнительные страницы, изображения и даже поисковая система ненавязчиво предоставлены Amazon. Hiking Outpost строит собственный имидж и предлагает пользователям богатый опыт, собирая ценную информацию о местах отдыха и интересных маршрутах со всей Сети. Amazon занимается всей обработкой кредитных карт, пересылкой товара и поступлением платы за продукты, проданные на сайте. Как и у других партнёров, вознаграждение для Hiking Outpost варьируется от 4 до 7,5 % и основывается на суммарном количестве товаров, отправленных с Amazon и третьих сайтов. Таким образом, Hiking Outpost получает маленькую, но оправданную прибыль с каждого товара, проданного для Amazon (что неплохо, если учесть, что Amazon занимается всеми сложными делами, т. е. обрабатывает заказы, управляет данными и дистрибуцией), а Amazon повышает свой доход и увеличивает рост.

Рыночные продавцы Amazon отличаются от партнёров тем, что поддерживают свои каталоги продуктов (например, книг, DVD или компакт-дисков), которые они потом продают и распространяют через Amazon. Более миллиона зарегистрированных продавцов, от оптовых торговцев до отдельных людей, используют платформу Amazon для продажи новых и подержанных товаров.

Всё это составляет растущую и плодоносную экосистему разработчиков, партнёров и продавцов, способствующих быстрому росту Amazon. Барр говорит, что партнёры и рыночные продавцы «увеличивают площадь поверхности Amazon». Они добавляют всё больше и больше товаров на всё больших и больших площадках в Сети. Всё это организуется абсолютно самостоятельно. Благодаря этому и без того низкие издержки Amazon становятся ещё ниже.

Оставив напоследок самое лучшее, Amazon (через дочернюю компанию Alexa) использует подход веб-сервисов в смелой попытке укрепить своё присутствие в поисковом бизнесе. Она с большим шумом запустила многофункциональный поисковик А9 в апреле 2004 года, но, имея сегодня менее 5 % рынка, она сильно отстаёт от таких лидеров, как Google, Yahoo и MSN. Вместо того чтобы сдаться, Amazon полностью меняет игру. Она предлагает собственный веб-индекс и поисковую технологию любому, кто пожелает, за смешные деньги. Поступая так, Amazon открыла поисковую индустрию так же, как открытые источники демократизировали программное обеспечение для настольных компьютеров. В то же время компания бросила вызов всем скрытым талантам в области программирования в мире, чтобы они помогли ей создать поисковую систему лучше, чем существующая.

Как это работает? Amazon сдаёт в аренду доступ к единой базе необработанных данных, состоящей примерно из ю миллиардов веб-документов, чтобы с её помощью любой человек, имеющий время или желание, мог создать свои собственные поисковые инструменты и проекты по поиску данных. Индексы сложно создавать и поддерживать, это требует большой компьютерной мощности, хранения и пропускной способности. Но как только вы создали копию веб-индекса, существует множество способов для производства новых ценных программ и услуг и даже, возможно, новых поисковых систем.

Ещё раз: всё это делается с помощью веб-сервисов. Для разработчиков не существует лицензионных выплат. Только «плата за потребление», которая, по словам Джеффа Барра, достаточно разумна: один доллар за час работы процессора, один доллар за Гб хранящихся данных, один доллар за 50Гб обработанных данных и один доллар за Гб загруженных данных, если вы загружаете свою новую услугу на их платформу.

Рассматривая индекс как пользующийся спросом актив, а не секрет торговли, Amazon рвёт на части традиционные взгляды поисковых систем. Индекс Alexa является сейчас платформой для участия, которую каждый может использовать без инвестирования миллионов долларов в затраты по разработке, хранению, обработке, поиску и покупке серверов. Поступая таким образом, Amazon эффективно превращает в товар технологию, используемую большими поисковыми шишками (Google, Yahoo и Microsoft), но получая доход в свой карман. Без сомнения, другие ребята не оставляют это без внимания.

Этот подход приводит к массе уникальных преимуществ.

Во-первых, Amazon обновляется чаще конкурентов и остаётся в этом плане на переднем фланге, так как прибегает к внешним ресурсам и талантам для расширения границ своей технологии и программ. Amazon использует силу и широту экосистемы своих разработчиков для частого выпуска обновлений к своей платформе и выстраивает хорошую обратную связь, что позволяет реагировать на проблему через недели, а не через месяцы.

Во-вторых, открывая API к Alexa и своему движку, обеспечивающему электронную торговлю, Amazon в значительной степени превратил принадлежащие ему платформы в пользующиеся спросом продукты. Кто-то может возразить, что это превращает в товар программное обеспечение, которое в первую очередь предоставляет конкурентное преимущество, и таким образом наносит вред конкурентоспособности Amazon. Наоборот, Amazon повышает свою конкурентоспособность, поскольку сейчас существует меньше стимулов для конкурентов (особенно небольших соперников) создавать другую платформу, когда они могут использовать то, что Amazon предоставляет бесплатно. Срабатывает старая поговорка: «Если не можешь побороть их, присоединись к ним».[307]

В-третьих, программа веб-сервисов Amazon жёстко центрирована вокруг взаимной выгоды всех участников. Amazon увековечивает свой брэнд, повышает доходы и получает ценный IP извне. Разработчики и партнёры получают доступ к современному программному обеспечению, а также комиссионные от продаж — выигрывают все стороны.

И наконец, Amazon находится во всеоружии, так как начала свою программу в 2002 году. Это закрепило активную лидерскую позицию компании, предлагающую техническую поддержку, распространяющую знания среди членов сообщества и вынуждающую своих разработчиков и компаньонов чувствовать себя настоящими организаторами совместного дела. Amazon уже является крупнейшим в мире онлайн-ритейлером. Используя свою экосистему для пожирания всё большего пространства в Сети, компания устойчиво движется к тому, чтобы стать доминирующим игроком в розничной торговле на планете — и точка. Если бы мы управляли Wal-Mart, то были бы очень напуганы.

Платформы для широких народных масс.

Такие технические фирмы, как Amazon, eBay и Google, могут быть пионерами в использовании API, чтобы дать волю течению бизнес-инноваций; но потенциал для широкого применения этого подхода безграничен. Точным знаком того, что подход завоёвывает популярность, является то, что небольшое количество государственных учреждений поддерживают API. Это возможность, время которой пришло давно. В 2000 году мы вели международную исследовательскую программу, нацеленную на переход правительства и управления государством в цифровую эру. Программа позволила создать много ценных инициатив, ряд из которых опередил своё время. Но руководители государств боролись с культурной инерцией, сложным законодательством и политическими спорами. Пока остальная часть мира мчалась вперёд, правительства оставались позади.

Через шесть лет после завершения программы был сделан большой шаг вперёд в модернизации предоставления правительственных услуг. Однако потенциал для инноваций в государственном секторе едва используется. Как недавно заметил Джим Уиллис,[308] директор «электронного правительства»[309] при кабинете государственного секретаря штата Род-Айленд, «в настоящий момент истории просто неприемлемо, что гражданин использует веб-сервисы для отслеживания фильмов, взятых напрокат, погоды в районе твоего дома, недавно купленных книг, но не может просто следить за данными, связанными с качеством питьевой воды, законодательством или правилами, которые напрямую влияют на его работу или личную жизнь, контрактами, которые можно заключить в его штате, преступлениями, которые недавно произошли на его улице».[310]

Он прав. Государственные учреждения являются одним из крупнейших источников общественной информации, и в то же время она в большинстве своём совсем не используется, тогда как могла бы стать платформой для бесчисленного количество новых общественных услуг. Но частный сектор и такие общественные организации, как Greenpeace, намного обогнали государство в использовании новых технологий для распространения и использования информации в целях усиления своей деятельности.

Секретарь Браун[311] считает, что этот разрыв может быть компенсирован. Под его руководством в штате Род-Айленд недавно начали публиковаться большие объёмы государственных данных посредством API, которые легко взломать. Браун надеется, что его программа Gov-Tracker, по крайней мере, подведёт Род-Айленд на шаг ближе к эре программного обеспечения, разработанного обществом, в связи с чем граждане смогут так же легко взаимодействовать со своим правительством, как взаимодействуют с остальным сетевым миром.

Правда заключается в том, что лучше всего государственной информацией пользуются некоммерческие организации, свободные от политических споров, сдерживающих государственные структуры. Правительства должны двигаться быстрее в создании новых платформ для участия и общественных знаний. Хорошим началом стало бы открытие большего доступа к государственной информации людям и организациям, которые могли бы продуктивно её использовать. А пока что есть несколько великолепных примеров, которые можно перенять у государственных деятелей.

Например, Карта балльных оценок[312] могла быть прародителем всех мэшапов. Фонд охраны окружающей среды (EDF)[313] запустил программу в 1998 году (да-да, ещё за семь лет до того, как был изобретён термин Веб 2.0) для объединения сотен источников государственных данных с целью создания мощного общегосударственного механизма для оценки экологических рисков. Помимо этого существует Neighborhood Knowledge California (NKCA), нужный инструмент обработки правительственной информации для помощи гражданам и высокопоставленным политикам в определении и улучшении проблемных районов. Проект был создан исследователями Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA),[314] которые объединились с местными жителями для того, чтобы помочь бедным районам, таким как Vernon-Central, развить и перестроить свои окрестности.

Эти и другие стратегии должны стать частью более согласованных попыток государства для изучения и использования новых форм ценности своей информации. В какой-то степени, сложность этих попыток может чему-то научить даже самых бескомпромиссных поклонников Веб 2.0. Для большей убедительности давайте рассмотрим Карту балльных оценок и NKCA.

Платформы для обнародования информации.

Один взгляд на Карту балльных оценок позволяет понять, почему она является худшим кошмаром для каждого загрязняющего окружающую среду производства. Но для того чтобы полностью оценить важность Карты, стоит кратко описать её историю. Она началась с трагедии в индийском городе Бхопал, где химический взрыв на заводе Union Carbide в 1984 году погубил 3,5 тысяч человек и сильно ранил десятки тысяч. По мере того как общество всё больше узнавало об опасности, представляемой токсическими химикатами (не без усилий таких местных мероприятий, как Love Canal), усилилось давление на высокопоставленных политиков, которые должны были защитить американское общество от похожей трагедии. Общественные лидеры всей страны стали активно требовать предоставить им доступ к информации о близлежащих объектах, угрожающих экологии.

В 1985 году члены Конгресса США ответили новым смелым планом по информированию общества и привлечению внимания к источникам загрязнения. Они составили проект Закона о чрезвычайном планировании и правах общественности на информацию,[315] содержащий положение о «Реестре выбросов токсических веществ» (TPJ).[316] Это положение давало право Управлению по охране окружающей среды США (ЕРА)[317] собирать информацию об уровне выбросов 328 смертельно опасных химикатов, используемых в коммерции. Обладая замечательным предвидением, Конгресс требовал, чтобы информация TRI была доступна гражданам в электронном виде (конечно, тогда не существовало открытого Интернета).

Законопроект встретил яростное сопротивление со стороны промышленников и даже представителей ЕРА, но все же был принят. Первый отчёт, выпущенный в 1989 году, показал, что в окружающую среду выбрасывались миллиарды тонн ядовитых отходов. Наблюдатели считают, что благодаря этому отчёту химическая промышленность начала активнее искать технологии, приводящие к меньшему загрязнению окружающей среды.

Где-то в то же время экологи получали ценное новое оружие против загрязняющих производств. Например, геоинформационные системы (GIS), внутренние сети и компьютерное моделирование дали им возможность собирать огромное количество экологических данных, управлять ими и распространять их так, как в прошлом могли лишь элитные государственные учреждения. Когда в начале 1990-х пришёл Интернет, он предоставил гражданам мощнейшую платформу для получения информации, а также для информирования и организации других людей.

Вскоре экологи осознали огромную силу Интернета и начали создание веб-систем для использования TRI. Из всего множества возникших в то время инструментов Карта балльных оценок Фонда защиты окружающей среды пока является самой отточенной. Она совмещает информацию из более чем четырёхсот различных научных и правительственных баз данных и создаёт картину местных экологических проблем, а также влияния токсических химикатов на здоровье, что делает её одним из наиболее продвинутых сайтов в Сети с точки зрения информатики.

Посетители сайта могут ввести свой почтовый индекс и получить моментальный доступ к огромному объёму информации об источниках загрязнения в своём регионе. Например, вы хотите знать, какая компания является крупнейшим источником загрязнения воздуха в Калифорнии? База данных Карты говорит, что это нефтеперегонный завод ExxonMobil, расположенный по адресу 3700 West 190 Street в Торрансе и ежегодно выбрасывающий 1 659 872 фунтов (752,6 тысячи килограммов) токсичных отходов. Или, возможно, вы планируете купить дом, и вам не хочется жить в наиболее загрязнённых районах страны. Карта говорит, что вам лучше не селиться в округе Гумбольдта, штат Невада, где ежегодно выбрасывается ошеломляющее количество канцерогенов — 350 миллионов фунтов (159 миллионов килограммов).

Разработка Карты заняла более года, а время программирования оценивается более чем в миллион долларов (многое из этого было пожертвовано). Её мгновенная популярность удивила EDF: в апреле 1998 года на сайт обратились более миллиона пользователей за первые два дня. Сегодня заинтересованные пользователи могут получить доступ к Карте с более пяти тысяч общественных порталов, муниципальных сайтов, от брокеров по операциям с недвижимостью и с домашних страниц бесчисленных экологических организаций.

Сильные стороны Карты это её мощный, но высокодоступный интерфейс для сложных объёмов данных. Одна новая программа под названием Pollution Locator использует картографический веб-сервер для динамической генерации таблиц с экологическими данными в то время, когда курсор пользователя движется по разным географическим районам. Пользователи могут сравнивать данные между странами или штатами или изучать экологические проблемы собственной улицы.

Создатели Карты выпустили лёгкое учебное пособие, которое направляет пользователей в их поиске информации о местных экологических рисках. Сайт предоставляет понятные объяснения для каждого вида загрязняющих веществ, которые в нём учтены, а также для связанных с этим проблем со здоровьем, превращая сырую информацию из TRI и других источников в практические знания. Посетители сайта могут персонализировать то, как Карта представляет информацию, и направлять электронные и факсовые сообщения напрямую на предприятия, загрязняющие окружающую среду. Для тех, кто желает организовать акцию местного масштаба, существует онлайн-форум, на котором обеспокоенные граждане размещают вопросы, дают советы, находят единомышленников из своего района и объединяются с теми, у кого был аналогичный опыт. Список загрязняющих предприятий включает номер телефона его руководителя.

Платформы для информирования местного сообщества.

В то время как Карта балльных оценок во многом направлена на то, чтобы назвать и пристыдить загрязняющие природу производства, Neighborhood Knowledge California (NKCA) даёт местным жителям возможность улучшить своё сообщество. Краеугольным камнем этого проекта является онлайн-механизм, предоставляющий лёгкий доступ к масштабному собранию государственной информации о владениях и районах, находящихся в упадке. И вот в чём дилемма. Определённые достаточно рано, проблемы сообщества могут быть решены с помощью комбинации правильно нацеленных общественных программ и инвестиций в частный сектор. Однако, несмотря на то, что сигналы об опасности носят публичный характер, общество не имеет к ним эффективного доступа, так как они погребены в недрах городских мэрий. NKCA показывает, что можно сделать, когда простые веб-инструменты превращают сырые государственные данные в форматы, значимые и полезные для местных жителей и государственных деятелей.

Проект NKCA интегрирует базы данных, содержащие информацию о государственных (на уровне города, округа, штата и страны) и частных (инвестиционных, экологических) мероприятиях, которые можно отследить на местном уровне для разработки интерактивной Электронной системы мониторинга окрестностей (NEMS).[318] Развивающаяся информационная система NKCA использует картографический интерфейс для нанесения информации на городские карты почти в реальном времени. Вместо того чтобы изучать каждую базу данных отдельно, государственные служащие, горожане и бизнесмены могут задавать поиск по почтовому индексу или другим параметрам для того, чтобы получить всестороннюю информацию о какой-либо собственности или сразу увидеть, какие районы могут оказаться в трудном положении.

NKCA была изначально разработана в Центре информирования местного сообщества Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе[319] в качестве совместного исследовательского проекта с участием жителей Vernon-Central, бедного района этого города.[320] Чтобы интерактивный механизм дал жителям возможность определять ранние признаки того, что владения в Лос-Анджелесе становятся непригодными для проживания, исследователи пытались разобраться моделях и процессах сокращения капиталовложений в жилой фонд. С тех пор как в сентябре 1999 года был запущен этот проект, жители и местные организации использовали его базы данных для обнаружения зданий с налоговыми проблемами, нарушениями законов и другими сложностями, например жалобами владельцев или нарушениями пожарной безопасности, которые могут предшествовать появлению заброшенных или разрушенных домов в их районе.

Цель проекта состояла не просто в определении проблем. NKCA разработала систему отслеживания укрепления правопорядка, что позволило жителям видеть, как Лос-Анджелес реагирует на их жалобы и нарушения закона, — похоже на то, как онлайн-пользователи отслеживают свои посылки, отправленные через FedEx. Пользователям предоставлена информация о том, как проводить собственные инспекции, связываться с городскими инспекторами в электронной форме для жалоб и других документов, а также обращаться за помощью для решения проблем с соседями, включая группы посредников. Исследователи NKCA также работают с местными организациями, группами арендодателей и активистами для содействия укреплению правопорядка. Эти мероприятия с участием простых людей в свою очередь помогают повысить соблюдение законодательства владельцами жилья.

Изначально NKCA критиковали за то, что она часто укрепляла представление о том, что бедные районы имеют только недочёты, например проблемные владения и экологические угрозы. Более того, информация NKCA поступала из государственных баз данных, в то время как настоящие местные эксперты, то есть люди, которые жили там, изначально не были приглашены к тому, чтобы давать свою информацию. С тех пор эти моменты были скорректированы, и сегодня при минимальной экспертизе местные жители могут закачивать собственные таблицы в систему NKCA и создавать персональные карты. Например, молодые жители Vernon-Central запустили электронную «охоту за сокровищами», в которой они используют приборы GIS для нахождения и описания важных для них и района мест. Сейчас жители могут использовать NKCA для поиска информации о церковных группах, организациях, социальных программах и молодёжных мероприятиях. Всё это является частью более масштабной инициативы под руководством таких групп, как Concerned Citizens of South-Central Los Angeles, в которой NKCA играет ключевую роль, помогая жителям определить сильные стороны для развития района.

NKCA, Карта балльных оценок и похожие проекты с участием простых жителей являются превосходными примерами того, как платформы для участия, дающие возможность большему количеству людей включиться в определение и решение проблем в своих районах, могут улучшить государственное управление и укрепить демократию. Открытые платформы и хорошо разработанные веб-сервисы могут стать настоящей надеждой — особенно для сообществ, выпавших из бума высоких технологий, — когда они применяются к конкретным социальным проблемам. Социально ориентированные программы, доступ к технологии и обучение помогают бедным сообществам и людям, находящимся в языковой изоляции, объединиться ради социальных перемен. В действительности, мощная комбинация интерактивных картографических программ и гражданского участия может легко тиражироваться на отслеживание информации по таким проблемам, как занятость населения, здравоохранение и миграция.

Сейчас, если местное управление и некоммерческие организации смогут охватить возможности открытых API и веб-сервисов, можете представить, что произойдёт дальше?

Системы стимулирования платформ: за гранью культуры щедрости.

Запись в блоге Анила Дэша,[321] вице-президента Six Apart[322] (создателя программного обеспечения для блогов), от 25 октября 2005 года, начала интересный спор: «Стоит ли Flickr выплачивать компенсацию создателям наиболее популярных картинок на своём сайте?» Исходная ситуация простая: Flickr обменивает бесплатное право на размещение изображений на право размещать рекламу. Наиболее популярные и/или лучшие картинки привлекают больше всего кликов, что в свою очередь создаёт непропорциональный объём ценности для Flickr. Выплата компенсации создателям наиболее популярного контента может повысить качество изображений (а следовательно, привлечь дополнительный трафик) и позволить людям получить деньги за свою работу: обычный капитализм в действии.

Основной вопрос состоит в следующем: должны ли владельцы открытых платформ выплачивать компенсацию людям и организациям, которые создают добавочную ценность? И будет ли система материального поощрения стимулировать создание ценности или, возможно, влиять на динамику, которая приносит успех таким как Flickr? Компании, которые были в этом бизнесе уже какое-то время, например Amazon, нашли ответ. Соглашения о разделении доходов Amazon позволили расцвести многим бизнесам.

Но значительное число новых веб-компаний ещё не доросло до момента, когда создаются устойчивые групповые правила в их экосистемах.

Катерина Фейк,[323] одна из основателей Flickr, ответила на вопрос Дэша, сказав, что помимо денег (или в дополнение к ним) существуют другие системы ценностей, очень важных для людей: связь с другими людьми, создание своего имиджа в Сети, самовыражение, и, что немаловажно, привлечение внимания к себе. Она продолжила, заметив, что Сеть (а на самом деле, мир) была бы намного беднее без коллективной щедрости своих участников. Культура щедрости является позвоночным столбом Интернета.

Безусловно, в этом утверждении есть правда. Люди, мотивированные нематериально, создали множество инноваций, посмотрите на Википедию, открытые программные средства и сам Flickr. Но могут ли манёвры Google, Yahoo и Microsoft, инвестирующих многие миллионы долларов, растоптать дух щедрости, поддерживавший эту гонку свободных инноваций?

Пока культура щедрости и самовыражения вносила свой вклад в популярность Flickr, его основатели продали ресурс Yahoo, предположительно за 30 млн долларов. Основатель Del.icio.us Джошуа Шахтер, признаваемый многими как лидер Веб 2.0, последовал тем же путём, продав проект Yahoo в декабре 2005 года. Пока CraigslisT; остаётся «открытой сетью», Крейг Ньюмарк получает достаточно высокие доходы. Пристрастие Google к найму людей, делающих интересные вещи с её кодом (например, Пола Рейдмахера) которые стимулируют её быстрый рост, безусловно, помогая привлекать талантливых разработчиков и помогает заработать военный бюджет доходах от рекламы. Но может ли культура щедрости быть чем-то большим, чем дымовая завеса перед тем, что в конечном счёте является эксплуатацией?

Ом Малик,[324] популярный блоггер и основатель GigaOmniMedia, прямо указывает на эту дилемму в недавнем посте:

Я громко спрашиваю: помогает ли эта культура участия созданию бизнесов на наших коллективных спинах? Если мы ставим теги, делаем закладки, делимся информацией и помогаем Del.icio.us, или Technorati, или Yahoo стать лучше с коммерческой точки зрения, по-видимому, мы продаём свой самый ценный актив — время. Мы становимся внешней рабочей силой, коллективом, хотя пока непонятно, за что. Хотя мы можем получить (или не получить) что-то в результате общих усилий, есть вероятность, что эти «усилия» приведут к подъёму экономической ценности этих структур. Разделим ли мы этот их позитивный аспект? Вряд ли!

Называть это эксплуатацией всё-таки означает хватить лишку. Но, как и в ранний период Веб 1.0, вопросы бизнес-модели не поспевают за скоростью инноваций.

Однако на этот раз крупнейшие игроки Сети — Google, Microsoft, Amazon, Yahoo и eBay — являются процветающими, прибыльными многомиллиардными компаниями. Вместе они приобретают подавляющее большинство интересных программ, возникающих в Сети. Динамика конкуренции между ними быстро развивается, ведь они всё больше сталкиваются на одном поле, помогая людям находить вещи, облегчая торговлю и создавая возможности для общения. Они должны быть осторожны, чтобы не нарушать нормы сообщества. В то же время они пытаются использовать свои платформы в качестве конкурентного преимущества. Победителями в этой эволюции будут компании, которые могут создать наиболее полные системы мотивации, чтобы адекватно вознаграждать всех участников.

Решение Google открыть свою картографическую программу стимулировало новую волну веб-сервисов. К сожалению, наиболее интересные программы имеют тенденцию к нарушению прав других участников. Сервисы, соблюдающие правила, сейчас ограничиваются программами, интегрирующими карты и общедоступные данные, — такими как Карта балльных оценок и NKCA.

Несмотря на то, что эти программы ценны для граждан и развития нашей демократии, они не могут создать прочную экономическую ценность, так как барьеры для их имитации низкие. С другой стороны, бизнес-модель, защищающая права Craigslist и продолжающая стимулировать таких людей, как Пол Рейдмахер, может определить возможных победителей.

Некоторые компании используют конкурсы для того, чтобы побудить пользователей и разработчиков создавать инновации на основе их платформ. Microsoft и eBay одновременно вели эти проекты во время написания этой книги, и призы ранжировались от 5 тысяч долларов до бесплатного ХЬох. Но когда на кон поставлены сотни миллионов долларов прибыли, эти предложения тривиальны и, возможно, даже оскорбительны.

Более полная система может включать выплату роялти ведущим авторам новых решений. А, к примеру, Google, Technorati и другие компании сейчас раздают бесплатные инструменты, но сохраняют за собой право участия в прибыли, если кто-то создаст действующее предприятие. Суть в том, что существует большой разброс возможностей между наймом разработчиков и онлайн-сообществом, предоставляющим бесплатные услуги.

Как отмечалось ранее, Amazon, вероятно, находится впереди всех остальных. О его экосистеме разработчиков и компаньонской программе ходят легенды. Но даже предложение поисковой системы Alexa приводит интересную новую бизнес-модель на поле конкуренции, позволяя инновационным разработчикам использовать её индекс для создания новых поисковых инструментов на платной основе. Это развитие может привести к появлению новых участников поисковых баталий Google, Microsoft и Yahoo. Пока лидеры дерутся за свои «одноразмерные» поисковики, веб-сервисы Alexa могут привести к специализированному набору поисковых решений, разработанных для определённых сообществ по интересам. И внешние разработчики, и Amazon оказываются в плюсе.

Похожие стимулирующие структуры могут быть использованы в мире социальных сетей. На самом деле, нет причин, по которым лучшие фотографы, создатели тегов и другие участники Сети не могут разделить награду, создаваемую их работой. Некоторые преданные пользователи Flickr и Del. icio.us завидуют тому факту, что Yahoo скупает сообщества, которые они помогли построить, и по понятным причинам боятся, что Yahoo испортит культуру этих сообществ своим необузданным меркантилизмом. Безусловно, в их опасениях есть смысл. Без их контента сообщество будет таким же ценным, как город-призрак. Если Yahoo может загребать миллионы прибыли, не должны ли участники сообщества получить её часть?

Блоггер и медийный консультант Джефф Джарвис, с которым мы впервые встретились в главе 5, отмечает, что даже простой акт потребления в этом новом мире сейчас является актом создания. Поиск в Google, размещение закладок в Del.icio.us и обмен фотографиями на Flickr связаны с личной выгодой, но эти действия создают и коллективную пользу. Это приводит к обогащению опыта Сети и увеличению «мудрости толпы». Эта новая мудрость, по словам Джарвиса, может помочь людям найти нужную информацию, организовать обсуждение какой-то темы, улучшить результаты поиска и даже повысить эффективность рекламы.[325]

«И кому принадлежит эта коллективная мудрость толпы?» — спрашивает Джарвис. Очевидно, толпе. Такие платформы, как Google, Technorati и Yahoo (включая их новые дочерние структуры Flickr и Del.icio.us), разве что берут её взаймы. И они могут это сделать, как говорит Джарвис, «только если продолжают пользоваться доверием толпы и выплачивают ей дивиденды. Те, кто пытается слишком сильно контролировать эту мудрость и ограничивать её использование и обмен… рискуют потерять аудиторию, которая создаёт эту ценность».[326]

Если бы Yahoo, например, пользовалась системой, в которой распределялись бы доходы, созданные сообществом, раздражённые члены сообщества могли бы сменить свой тон. Более того, может родиться новая эра «микро-бизнеса». Так же, как 742 тысячи людей сейчас зарабатывают себе на жизнь на eBay, мы можем увидеть рост предпринимательской деятельности тех, кто расставляет теги на Del.icio.us, направляя людей к полезной информации, или художников на Flickr, которые получают комиссию за размещение великолепных фотографий, поддерживая поток посетителей ресурса.

Чего заслуживают владельцы платформы в обмен на то, что создают возможности для этой деятельности? Они должны получить от этого доход и, по возможности, хороший. Многие провайдеры подчёркивают необходимость создания для начала максимально большой сети, и они утверждают, что доходы последуют вскоре за этим.[327] Немного напоминает логику эры доткомов, однако разница сейчас в том, что можно создать нечто с меньшими инвестициями, предоставить среду для_экспериментирования и после этого воспользоваться теми вещами, которые люди считают ценными. Ключ здесь находится в открытости и в предоставлении пользователям контроля и свободы. Если поставить во главу угла доходы, то сломаешь сеть, которую строишь.

Компании, открыто строящие ресурс как можно больше и быстрее, в конце концов, оказываются в лучшей позиции для понимания того, где находится настоящая экономическая выгода. Google создала самую популярную и удобную в мире поисковую систему и со временем стала ещё и рекламной компанией. Skype создала бесплатную телефонную службу и в итоге продала её eBay. Craigslist построил сообщество бесплатных объявлений и получает хороший доход от сравнительно дешёвых объявлений о вакансиях.

По мере развития новой Сети платформы для участия становятся конкурентоспособным стандартом для наиболее крупных онлайн-предприятий. Существуют разные пути для конкуренции в этой среде, и открытые подходы к инновациям не должны быть синонимами бесплатных. Компании, привлекающие и награждающие лучших участников, имеют возможность для создания новых ресурсов в качестве конкурентного преимущества.

Победа с помощью открытой платформы.

Из нашего обсуждения бизнес-моделей, основанных на открытой платформе, следуют три ключевых вывода. Во-первых, все применения новой технологии проходят эволюционный процесс, в котором период раннего экспериментирования уступает дорогу реорганизации, после чего возникают по-настоящему жизнеспособные бизнес-модели. Во-вторых, радикальная децентрализация и открытость создают непростую среду, в которой успех построения жизнеспособных бизнес-моделей лежит в «закрытии» правильных параметров и вознаграждении за инновации без разрушения характеристик системы, которые делают её инновационной. В-третьих, платформы для участия будут оставаться жизнеспособными, только если заинтересованные стороны получают адекватную и уместную компенсацию за свой вклад — не думайте, что дармовщина будет вечной. Помня об этих моментах, мы предлагаем несколько заключительных мыслей.

Традиционное мышление говорит, что открытость похожа на приглашение конкурента в свой дом только для того, чтобы он украл твой обед. Но в экономике быстрых, гибких и распределённых инноваций традиционное мышление ставится под вопрос.

Победа в мире совместного креатива и комбинаторных инноваций основана на создании лояльной базы участников, которые укрепляют вашу экосистему, делают её более динамичной и выгодной, чем экосистемы конкурентов в создании новой ценности для потребителей. Для того чтобы этого достичь, ваша организация (вне зависимости от отрасли или направления бизнеса) должна определить и открыть платформы, чтобы дать возможность массовому сотрудничеству. Этой платформой может быть продукт (например, автомобиль или iPod), программный модуль (например, Google Maps), механизм торговли (например, Amazon), набор данных (например, Карта балльных оценок и NKCA) или бессчётное множество других вещей, о которых мы здесь не говорили.

Отдавать ключи к своим наиболее ценным активам не значит делать это легко. Это похоже на подписание соглашения о свободной торговле с внешним миром после бесконечного периода протекционизма. Шай Агасси,[328] президент по продуктам и технологиям SAP, говорит: «Это похоже на снятие границ и их бесплатное открытие без налоговой конкуренции. Нужно знать, что ключевые активы и навыки позволяют продолжить создание инноваций, достаточно быстрое для корпорации».

SAP лишь недавно прошёл через процесс открытия 30 тысяч API к своим ведущим платформам программного обеспечения. «Вам как корпорации нужно принять решение, оставляете ли вы свои ключевые активы и процессы при себе или показываете их любой компании на планете, связанной с программным обеспечением, и соблазняете её помочь с развитием этих активов, — говорит Агасси. — Мы верим, что наша сила, наш геном, наше понимание того, как строить программы, значительно обогащаются за счёт этого рынка коллаборативных инноваций».

Агасси волнуется, что конкуренты могут попытаться съесть обед SAP. «Но наши пользователи это обожают, — говорит он. — Они понимают этот коллективный инновационный процесс: большой пул компаний, производящих инновационное программное обеспечение, сейчас может предоставить им дополнительные решения с интеграцией во время разработки, а не интеграцией в качестве дополнения». По словам Агасси, экосистема SAP включает более полумиллиона независимых разработчиков.

Всё дело в том, что существуют значительные преимущества, которые можно получить от сетевой работы. Как только такая платформа, как Google, Amazon или SAP, получает шансы на успех, становится всё меньше и меньше мотивации для людей дезертировать в другие платформы. По сути, этот тренд сам себя укрепляет. Больше разработчиков создают лучшие предложения (продукты, опыт или приложения). Лучшие предложения привлекают больше пользователей. Растущие клиентские базы привлекают больше участников к платформе. И этот цикл продолжает развиваться, создавая динамичную последовательность совместного творчества, инновации и роста.

В экономике, где всё больше людей зарабатывают себе на жизнь как фрилансеры, открытые платформы становятся всё более важными. Агасси хорошо это выразил. Он говорит: «Большинство свободных электронов будет притягиваться к крупнейшим центрам гравитации». Другими словами, компании с наиболее динамичными платформами (и прекрасными возможностями для того, чтобы партнёры создавали синергетические биз-несы) имеют больше шансов для использования великого богатства талантов, которые эти фрилансеры могут предложить.

В конце концов, успех в бизнесе, наиболее тесно ориентированном на платформы, связан с проникновением и постоянными инновациями. Чем больше экосистема, тем лучше, поскольку более крупные экосистемы поддерживают больше сырой информации и больше необходимого разнообразия. Проникать и постоянно создавать новые решения означает стать магнитом для инноваций, который привлекает множество партнёров, поставщиков, разработчиков, клиентов и других заинтересованных участников, готовых строиться на платформе вашей организации.

Например, для Google всё равно, кто создаёт инновации, а в некоторых случаях, всё равно, кто контролирует контекст отдельных сетевых взаимодействий. Если приложения Google начинают применяться в других компаниях, то Google в любом случае получает прибыль. То есть, чем больше людей создают приложения на основе Google Maps и других инструментов, тем лучше. Это похоже на присоединение армии исследователей и разработчиков для расширения собственной платформы без увеличения зарплатной ведомости.

Платформы для участия представляют собой захватывающий новый вид бизнеса, который процветает на основе массового сотрудничества и воплощает все принципы викиномики: открытость, пиринг, обмен информацией и глобальность деятельности. Это бизнес, о котором многие руководители только мечтали, где сотни тысяч партнёров работают вместе в рамках живой бизнес-экосистемы. Хотя первые примеры наиболее заметны в Сети, при достаточном воображении и находчивости почти любой вид бизнеса может стать открытой платформой.

8. Глобальный заводской цех

Планетарные экосистемы для разработки и создания вещей.

Где-то в деревнях Ганы команда студентов трудится над недорогим дизайном мобильных холодильников. Они надеются, что скоро устройства по их дизайну будут создаваться по всей Африке, причём не только в General Electric или какой-либо другой мультинациональной компании, а в деревнях — с использованием производственной лаборатории и технологии, стоящей 25 тысяч долларов и предоставленной Массачусетсом технологическим институтом.

В маленькой далёкой деревне в Индии местные жители используют аналогичную лабораторию для выпуска запасных частей к устаревшим копировальным машинам, надёжных механизмов для тестирования молока и инструментов проверки человеческой крови. В горах Линген норвежские пастухи дистанционно наблюдают за своими стадами, используя созданные в лабораториях беспроводные сетевые устройства. Местные рыбаки применяют ту же технологию, чтобы следить за своими лодками в море.

Универсальная машина, стоящая за этими местными инновациями и разработками, была собрана с помощью готового технического производства и электронных устройств, упакованных в открытые программные продукты, написанные исследователями Центра битов и атомов Масса-чусетского технологического института.[329] Они называют это «фабричная лаборатория»,[330] подразумевая, что высокотехнологичная рабочая станция соответствует фабричному сборочному конвейеру. В ней есть всё, что нужно для создания чего угодно, включая модную электронику, например лазерные резаки для гравировки двухмерных и трёхмерных структур, цифровые инструменты для резьбы, чтобы делать печатные платы и другие тонкие детали, а также набор электронных компонентов и программных устройств для конструирования дешёвых микроконтроллеров.

Размещение такой лаборатории в каждом доме, по словам профессора МТИ Нейла Гершенфельда,[331] приведёт к глубокому изменению в том, как мы разрабатываем и собираем физические товары. Так же, как информационная революция передала средства манипулирования информацией и её носителями в руки любого человека, имеющего компьютер, похожая волна технологии цифрового производства может в конечном счёте передать средства для производства физических объектов в руки любой семьи или сообщества. Это, в свою очередь, радикально трансформирует то, как мы производим, потребляем физические объекты и взаимодействуем с ними. Это, возможно, даже сделает нас реальными производителями товаров ежедневного пользования, что долгое время было прерогативой индустриальных гигантов.

Теоретически, многие нужные людям вещи могут быть изготовлены ими самими дома в точном соответствии с собственными требованиями. Однако насколько практично или даже желательно иметь личную фабрику в своём доме, ещё вопрос. Неясно, например, как люди будут доставать сырьё для промышленного производства, или насколько это будет дешевле, чем сегодняшняя массовая продукция. Наверняка можно сказать одно: пройдёт ещё много лет до того, как мы даже узнаем, насколько личное производство, предвиденное Гершенфельдом, реально в большом масштабе.[332]

И в то же время идея о том, что участие и сотрудничество в разработке и сборке физических объектов сейчас на подъёме, не так далека от истины. На самом деле, с каждым днём мы всё ближе к более коллаборатив-ной реальности, ведь мы разрабатываем и производим физические товары в более чем когда-либо распределённых сетях людей и фирм, использующих методы, которые всё больше соответствуют тем, что применяются для производства таких неосязаемых вещей, как знания. Скоро коллаборативные методы производителей открытых программных средств будут так же относиться к машинам и самолётам, как к программному обеспечению и энциклопедиям. Всё это в свою очередь является частью важного изменения в промышленности, когда по-настоящему глобальный заводской цех появляется, чтобы заменить традиционную лоскутную работу национальных и региональных производств. Пиринговое производство физических объектов достигает совершеннолетия, и толковые компании проникаются этим подходом.

Подъём глобального заводского цеха.

Ключевой посыл этой книги состоит в том, что старая монолитная муль-тинациональная компания, создающая ценность закрытым иерархическим способом, умерла. Сегодня побеждает тот, кто обладает открытыми и проницаемыми границами и соревнуется, используя внешние знания, ресурсы и возможности. Исключением из этого правила не являются даже неповоротливые, капиталоёмкие производственные отрасли. На самом деле, не существует области в экономике, где это открытие и размывание корпоративных границ имеет более революционный потенциал.

Пока люди нуждаются в пище, средствах передвижения, доме, одежде, здоровье, физические вещи будут важны для экономики. Сейчас компании, разрабатывающие и производящие эти товары, начинают усваивать четыре принципа викиномики: открытость, пиринг, доступ и глобальность деятельности. Мы являемся свидетелями подъёма распределённых сетей, которые создают и распространяют товары — обычно на глобальном уровне. Заводской цех становится глобальным и использует массовое сотрудничество для более эффективных разработки и сборки вещей.

Это резкое нарушение последовательности господствующей модели мультинационального производства. Наиболее типичная мультинацио-нальная компания была построена по системе «ступица и спицы». Головной офис разрабатывал планы и давал указания международной сети производств-сателлитов, создававших продукты для местных рынков. Корпорация являлась коллекцией дочерних предприятий, бизнес-подразделений, продуктовых линий, не объединённых для глобальной деятельности.

Местное производство обладало и до сих пор обладает своими преимуществами. У него есть возможность выпускать продукцию в соответствии с местными вкусами. Наём местных талантов создаёт рабочие места и укрепляет местную экономику, что в свою очередь поддерживает спрос на потребительские товары. Избегая международной торговли, компании спасаются от тарифов, валютного контроля и других барьеров для торговли, которые появились в результате протекционизма эпохи национального государства.

Этот подход к организации производства для каждого рынка в глобальную эпоху не имеет смысла. Национальные ограничения привели к росту раздутой и дорогой бюрократии, развившей неэффективные, неконкурентоспособные и часто ненужные процессы создания и продвижения продуктов на локальном уровне. Недостаточная передача знаний за пределы организационных и ведомственных границ означала, что большинство мультинациональных компаний не могли ухватиться за возможности для инноваций и снижения расходов. Сейчас, когда планету охватывают глобальные бизнес-стандарты и информационные технологии, стоимость координирования распределённой глобальной организации бесконечно дешевле, чем всего лишь несколько десятилетий назад. Между тем, снижение барьеров для торговли — это разрешение товарам, знаниям, капиталу и персоналу перемещаться в соответствии с логикой своего рынка.

Компании, позитивно воспринимающие эти изменения, переходят к новой модели — к по-настоящему глобальной фирме, которая ломает национальные границы, разворачивает ресурсы и возможности на глобальном уровне и использует силу человеческого капитала вне организационных границ. Это не перелицовка старой мультинациональной компании. Умные фирмы полностью отказываются от этой модели.

На её месте лидеры строят глобально интегрированные экосистемы, включающие в себя сотни, если не тысячи фирм. Эти новые глобальные предприятия объединяют компоненты деловой активности и производства на мировом уровне ради выпуска товаров и услуг для своих клиентов. Всё — от зарождения предложения до его поставки на рынок — свободно управляется в рамках невидимого глобального сотрудничества.

Кроме того, это не просто новый виток старой цепочки поставок. Поставщики набирают всё большую силу и играют всё более критическую роль во всём — от дизайна и производства до дистрибуции и послепродажного обслуживания. Вместо того, чтобы считать их «поставщиками», компаниям имеет больше смысла рассматривать их как партнёров, а в некоторых случаях — и как равноправных участников.

Огромные компании-производители с многомиллиардными оборотами, такие как CelesTica, Jabil Circuit, Foxconn, Flextronics и Soledxon, создают компьютеры, мобильные телефоны, игровые приставки, сетевые маршрутизаторы, телевизоры и другие устройства для кого угодно в электронной отрасли. Но они, возможно, больше, чем поставщики. Они вносят вклад в дизайн, тестирование, дистрибуцию и ремонт продукта. Каждый из них сделал значительные инвестиции для того, чтобы выполнить эту работу. Если они не смогут добиться почти идеального качества, их клиенты будут дискредитированы или даже проиграют на рынке. Термин «цепочка поставок» подходил для старой иерархической корпорации, но не для фирмы XXI века. Сегодня цепочки становятся сетями ценностей.

На деле, подъём планетарных экосистем для разработки и создания физических товаров знаменует новую главу в эволюции корпорации. Как недавно сказал президент и CEO IBM Сэм Палмизано, «зарождающееся, глобально интегрированное предприятие формирует свою стратегию, своё управление и свои операции с новой целью: всемирной интеграции производства и предоставления ценности».[333] С XIX века наши системы производства не сталкивались с такими большими и фундаментальными изменениями своей структуры.[334]

Как и все новые бизнес-модели, которые мы обсудили, решение о развитии глобального заводского цеха является достаточно сложным для руководителей компаний вне зависимости от того, как они обозначают границы своего предприятия. Как вы решите, что должно быть внутри, а что снаружи, когда оболочка организации становится пористой, а компании объединяются в сеть для создания ценности?

Новая реальность в производстве, как и в других сферах, состоит в том, что границы постоянно размываются. Всё, от Apple iPod и Airbus АЗ8О до набора микросхем Intel, состоит из компонентов и услуг множества фирм — часто сотен. В эпоху модульности, открытых структур, мгновенных коммуникаций и глобально рассредоточенных возможностей ответы на то, кто что будет делать и где будет создана ценность, постоянно меняются. Всем компаниям необходимы эволюционирующее понимание того, в чём их ключевые способности, и новое видение того, как они связаны с совокупностью знаний и возможностей, существующих в их экосистеме.

Мы совместно с коллегами годами доказывали то, что компании должны относиться к различным своим функциям и операциям как к компонентам, которые они могут отделить друг от друга и при необходимости рекомбинировать. Палмизано предупреждает, что «эти решения касаются не просто того, чтобы избавиться от побочных действий, и не того, чтобы просто решить трудовые вопросы.

Они направлены на то, чтобы активно управлять различными операциями, экспертными позициями и возможностями открытия предприятия во множестве направлений. Это позволяет предприятию формировать тесную связь с партнёрами, поставщиками и клиентами».[335] Другими словами, компании должны основывать решения о своих границах на стратегических оценках того, какие операции они хотят оттачивать сами, а какие больше подходят для партнёров, поставщиков и клиентов. В последние годы этот новый императив привёл к нескольким интересным разработкам.

Всё больше машин не изготавливается автомобильными компаниями, по крайней мере, теми компаниями, которые известны потребителю. BMW фокусируется на маркетинге, партнёрстве и взаимоотношениях с клиентами, а также поддерживает экспертную позицию в машиностроении, которую считает очень важной. Но большинство деталей создают поставщики, и всё чаще они собирают саму машину. Правит специализация, и получается, что такая компания, как Magna International, может собрать машину быстрее, дешевле и с большим качеством, чем BMW.

То же самое относится к аэрокосмической и оборонной отраслям. Современный самолёт состоит из десятков тысяч высокотехнологичных деталей. В прошлом такие компании, как Boeing, составляли подробные спецификации для каждой детали и просили поставщиков работать по чёткому плану. Boeing собирала детали в заводском цехе и тратила на сборку одного самолёта недели. Сегодня в разработке самолётов участвуют поставщики, начиная с эскизов, и доставляют готовые собранные части на завод Boeing, где один самолёт собирается, как Lego, за три дня.

Большинство людей считают BMW и Boeing бывалыми новаторами, известные умением применять инженерную компетентность при выводе передовых отраслевых решений на рынки. То, что сейчас они передают ответственность за важные инновации в руки поставщиков, сигнализирует о важном изменении в конкурентной среде. Разработка и вывод на рынок новых физических объектов сейчас означают работу с обширной экосистемой партнёров, обладающей дополнительными навыками и возможностями. Для фирм, дёргающих за ниточки в этих сетях создания ценности, инновация меньше касается изобретения и создания физических объектов и больше связана с управлением или координацией хороших идей.

Boeing и BMW ни в коем случае не отказываются от инноваций. На самом деле, обе компании пользуются освободившимися ресурсами для того, чтобы сфокусироваться на улучшении нескольких направлений ценности, которые больше всего важны для клиентов. Всё больше и больше эти компании фокусируются на новой задаче — управлении всё более незаметным и гибким сплавом дизайна и разработки, поступающим из сообществ множества поставщиков, партнёров и клиентов.

Позже мы вернёмся к этим историям. Чтобы по-настоящему открыть глаза на будущее глобального заводского цеха, давайте прокатимся на мотоцикле, созданном пиринговым производством. Наше путешествие приведёт нас в Китай, место нахождения крупнейшей и самой быстроразвивающейся в мире индустрии мотоциклов. Показателем будущего коллаборативного производства является то, что эта индустрия так близка к Linux, как только может быть сейчас производство. На самом деле, вам будет сложно найти узнаваемую компанию. Наоборот, мотоциклы производятся самоорганизующейся сетью дизайнеров и сборщиков, которые обмениваются дизайнерскими идеями в чайных домиках Чунцина.

Банда модульных мотоциклов.

Возможно, вы об этом не слышали, но Чунцин — самая быстрорастущая в мире метрополия, восходящая экономическая гавань Китая и дом для 31 миллиона людей. Расположенный на реке Янцзы, этот бывший торговый центр сейчас постоянно фигурирует в правительственных планах перестройки Западного Китая.

В один день строители будут закладывать 137 000 м2 нового жилья, торговых центров и заводов, более 1370 человек будут обживать разбухающий городской хаос, а объем местной экономики вырастет до 99 миллионов юаней (или 12 миллионов долларов).

Где-то за плотной завесой смога (качество воздуха в Чунцине одно из самых худших в мире) вы найдёте Иня Миншаня,[336] шестидесятилетнего промышленного пионера и ключевую фигуру в превращении города в жестокого потребителя людей, денег и строительных материалов. Четырнадцать лет назад он открыл мастерскую по ремонту мотоциклов, в которой работало девять человек. Сегодня в его компании Lifan работает 9 тысяч человек, а оборот составляет 7,3 миллиарда юаней (более 900 миллионов долларов). Конечно, он уже не ремонтирует мотоциклы; он выпускает более 700 тысяч этих машин для покупателей из более чем 112 стран.

Помимо Чунцина, Lifan имеет заводы во Вьетнаме, Таиланде и Болгарии, дистрибьюторские центры по всему миру, включая Соединённые Штаты, то есть имеет глобальный охват. Инь даже планирует открыть исследовательский центр в Великобритании (его дочь учится в Оксфорде). Если всё пойдёт по плану, Lifan более чем удвоит свою рабочую силу, до го тысяч человек в течение пяти лет, и произведёт достаточно мотоциклов, чтобы стать узнаваемым мировым брэндом в этой отрасли.

Инь не готов на этом останавливаться, он пытается развить китайское автомобильное производство. Предприниматель уже сделал себе имя, купив завод BMW-Chrysler в Бразилии. Теперь он планирует по частям перевезти его на Янцзы и заново возвести в Чунцине.

Lifan уже продаёт седаны средних размеров в Азии, на Ближнем Востоке и в странах Карибского бассейна. Lifan 520 оборудован кожаными сиденьями, двойными подушками безопасности, огромным багажником, и DVD-системой с видеоэкраном, направленным на переднего пассажира, и всё это удовольствие стоит 9,7 тысячи долларов. Следующая его цель — Европа и Северная Америка. Но рассчитывать на доминирование в мировой автомобильной индустрии пока не стоит.

Если говорить о мотоциклах, Lifan является лишь одной из многих компаний, которые помогли Китаю стать королём индустрии. Хотя о многих соотечественниках Lifan вы, возможно, не слышали, такие компании, как Zongshen, Longxin, Jialing, Jianshe и Dachangjiang, разделяют тот значимый успех, который позволил производителям мотоциклов с 1990-х годов утроить ежегодный выпуск с 5 миллионов до 15 миллионов машин. А это составляет около 50 % глобального пирога и делает Китай мировым лидером.

Цифры раскрывают лишь половину этой истории. В число характеристик, приведших данную индустрию Китая к такому успеху, входят пиринговое сотрудничество и производство. Ведь именно они могут дать толчок сильным конкурентным преимуществам даже в промышленных отраслях, где точность, производительность и контроль качества особенно важны.

Сегодня считается, что пиринговое производство подходит только для создания товаров, основанных на информации, то есть состоящих из частиц, произвести которые недорого, а разделить на задачи и компоненты легко. К этому относятся программное обеспечение и онлайн-энциклопедии — их можно создать практически с использованием одного компьютера, подключённого к Сети.

Хотя, пиринговое производство, действительно, естественным образом подходит для таких «байтовых» продуктов, правда состоит в том, что многие его отличительные черты и преимущества могут быть использованы и для предметов, сделанных из атомов. Если физические предметы разработаны модульными, то есть состоят из множества сменных частей, которые могут быть заменены без проблем для продукта в целом, то хотя бы теоретически большое количество легко координируемых поставщиков может участвовать в разработке и создании компонентов продукта так же, как тысячи участников Википедии пополняют и изменяют её содержание. Звучит с натяжкой, но китайское производство мотоциклов является прекрасным примером того, как это работает на практике.

В отличие от традиционной промышленности, где жёстко регламентированные производственные сети выплёвывают готовые продукты по указке одного руководителя, китайская индустрия состоит из сотен разных компаний, участвующих в разработке и производстве мотоцикла. При весьма незначительном иерархическом руководстве эти фирмы разрабатывают и выпускают новые мотоциклы быстрее и намного дешевле, чем любая традиционная цепочка поставок. Похоже на рецепт хаоса, но здесь разработаны по-настоящему объединённые процессы, позволяющие местным производственным группам в таких местах, как Чунцин и провинция Чжэцзян, превзойти намного более опытных конкурентов. Этот подход был настолько успешен, что Honda, Suzuki и Yamaha, когда-то господствовавшие в этом регионе, уступили 40% своей рыночной доли китайским фирмам менее чем за десять лет.

Эта история особенно интересна из-за факта, что еще двадцать лет назад Китай обладал разве что отечественной экспертизой в производстве высококлассных мотоциклов. На самом деле, с начала 1950-х годов китайские мотоциклы разрабатывались для строго военных целей. Сборщики и поставщики принадлежали государству, их деятельность жёстко регулировалась. Такая ситуация оставалась без изменений до 1980-х годов, когда культовые японские фирмы, такие как Honda, Yamaha и Suzuki, были допущены на китайский развивающийся рынок. Однако у этого разрешения была своя цена. Японские фирмы не могли открывать собственные заводы, они могли только лицензировать свою технологию на местных производствах, принадлежащих государству. Сначала у японцев не было причин для сожалений, они пользовались дешёвыми трудовыми ресурсами.

Их мотоциклы быстро заняли ведущее место на рынке: превосходный дизайн и лучшее качество были встречены на ура местными и региональными покупателями. К 1993 году госпредприятия и их японские партнёры сделали Китай крупнейшим мировым производителем мотоциклов.

Однако затем переход Китая от коммунистического централизованного планирования к квазирыночной экономике привнёс в эту историю неожиданный поворот. Считая производство мотоциклов менее значимым для развития страны, правительство старалось не вмешиваться. Когда в 1990-х годах правила смягчились, частные фирмы на огромной скорости ворвались в эту отрасль и завладели государственными предприятиями.

И если госпредприятия радостно сотрудничали с японцами, то новые частные компании строили работу по-другому. Китайские производители мотоциклов потратили годы на оттачивание японских технологий. Многие китайские рабочие изучили подход «точно в срок», что дало широкому кругу людей навыки высококлассного производства. Lifan — одна из многих компаний, которые воспользовались этой ситуацией для быстрого роста из маленькой ремонтной мастерской в полноценного сборщика собственных мотоциклов.

Японские фирмы ставят под вопрос, насколько развито инновационное производство в Чунцине. Они считают, что китайские компании просто стащили их продукцию, и в большой степени они правы. Многие из успешных китайских мотоциклов являются переработанными японскими вариантами, хотя любители Honda вряд ли этому удивятся. У самих японцев существует давняя традиция переработки иностранного опыта — посмотрите, чего добилась послевоенная Япония, когда переделала американские автомобили и электронику.

Поэтому инновационные разработки, возможно, не сделают китайскую индустрию уникальной, однако сам процесс подделки японской продукции, безусловно, к этому приводит. Обычно переделка нацелена на максимально точное повторение ключевых элементов оригинального продукта. Каждая фирма выбирает то, что хочет скопировать, и выдаёт детальные чертежи и указания поставщикам. В отношении принятия организационных решений переработка обычно не отличается от подхода, используемого большинством фирм для разработки продукта с чистого Листа. Ведущий сборщик принимает ключевые решения по поводу дизайна и выдаёт инструкции поставщикам.

В Чунцине несколько инноваций сделали этот процесс более объединённым и самоорганизованным. Исторически мотоциклы являлись высококачественным товаром с интегрированной архитектурой, где каждая часть оптимизирована для взаимодействия с остальными. Для основных транспортных рынков Азии это свойство является излишним. Китайский подход концентрируется на модульной архитектуре, позволяющей поставщикам присоединять готовые узлы (например, тормозную систему) к стандартному интерфейсу. Таким образом, высококлассный дизайн подаётся в грубых набросках, дающих поставщикам возможность вносить изменения в детали без модификации общей архитектуры.

Вместо того, чтобы точно копировать японские модели, поставщики используют в своих интересах нежесткие спецификации и исправляют и улучшают характеристики компонентов, часто в сотрудничестве с другими поставщиками. Производители рам и обтекателей, например, в быстрой последовательности вместе проверяют новый дизайн перед тем, как остановиться на том, что отвечает ценовым, качественным, функциональным и интеграционным показателям. На каждом этапе поставщики смежных частей берут на себя совместную ответственность за совместимость деталей. Хотя некоторые ресурсы и маркетинговые шаги глобальны, плотная концентрация одинаковых специализированных производств облегчает обмен знаниями и навыками между фирмами. Личное взаимодействие порождает дополнительное доверие, полезное при возникновении производственных проблем.

Вместе три этих свойства составляют самоорганизующуюся систему разработки и производства, которую экономисты Токийского университета Ге Донгшенг и Такахиро Фудзимото называют «локализованной модуляризацией».[337] Разработка координируется на местном уровне и разбита на модули так, что поставщики связанных друг с другом деталей отвечают за выпуск готовых узлов. Процесс основан на возможности поставщиков быстро тестировать, разрабатывать и перепроверять то, насколько хорошо их детали интегрируются с компонентами других поставщиков. В результате выпускается функционально эквивалентный мотоцикл за меньшие деньги и меньшее время, чем при традиционном нисходящем подходе.

Стороннему наблюдателю простительно думать, что такая децентрализованная система невероятно хаотична и неэффективна. Однако опыт китайских производителей мотоциклов показывает обратное. Модульная архитектура создаёт возможность для повышенной специализации. Повышенная специализация при разработке деталей подталкивает инновации и улучшение качества и функциональности. Высокая конкуренция среди сотен специализированных поставщиков сводит цены до минимума. А тесное сотрудничество смежных поставщиков обеспечивает быстрый цикл разработки сложных узлов для конечных сборщиков. Всё это вместе — сокращённое время вывода на рынок, низкие цены и высокое качество продукции — позволило частным сборщикам превзойти своих японских коллег.

Высококоллаборативные подходы к производству не лишены риска. Во-первых, существует опасность, что поставщики и сборщики по-разному измерят рынок и создадут разрывы в поставках и спросе. Однако с многообразием выбора этих поставщиков, сборщики могут рассчитывать на множество источников одинаковых деталей, снижая риски недостаточной производственной мощности. Во-вторых, недостаточная интеграция между поставщиками и сборщиками может привести к плохому сочетанию и квазиоптимальной конструкции. Чтобы решить эти задачи, особенно важны личные взаимоотношения, взаимодействие лицом к лицу. В Чунцине, как и во многих других промышленных узлах, неформальные сети обмениваются информацией о трендах и рынке и устанавливают доверительные отношения среди широкого круга работников и компаний. В свободное время люди идут в чайные дома, где обмениваются идеями будущих разработок и клонирования продуктов.

Некоторые говорят, что обед узнают по кушанью, и поэтому считают китайское производство мотоциклов победителем. Китайские производители продали 10 миллионов единиц в 1997 году, 11,5 миллиона — в 2001-м, и 15 миллионов — в 2004-м. Экспорт мотоциклов достиг 7 миллионов единиц в год к 2005 году (по сравнению с менее чем 500 тысяч, в 2000 году), когда китайцы стали угрозой для азиатских экспортных рынков, на которых спокойно доминировали Honda, Yamaha и Suzuki.

Сегодня китайцы производят мотоциклы для Индии, Пакистана, Индонезии и Вьетнама и практически доминируют на всём азиатском рынке. Доля Honda на солидном вьетнамском рынке упала с 90 % до 30 % после прихода китайских производителей. Сборщики Чунцина предлагают функциональную технологию по непобедимым ценам — предложение, с которым мало кто на азиатском рынке может поспорить. На деле, за десятилетний период цена на мотоциклы, выпущенные в Чунцине для экспорта в Азию, упала с семисот долларов до двухсот.

По мере развития отрасли китайские производители создают брэнды, торговые и сервисные сети, чтобы дифференцироваться и получить более высокую прибыль. Экономические силы, без сомнения, приведут к реорганизации отрасли и поставят под вопрос местную модульную систему. Но даже если взросление отрасли приводит к консолидации и какой-либо вертикальной интеграции, преимущества в стоимости и скорости коллаборативных дизайна и разработок останутся значимым фактором для будущих конкурентов.

Самолет в стиле LEGO.

Фил Кондит,[338] бывший CEO Boeing, объяснял, что современный самолёт требует постоянной замены частей, чтобы оставаться в боевой форме. Он говорил, что «Boeing 757 — на самом деле множество деталей, которые летают вместе в тесном порядке». Для следующего поколения воздушных судов его слова ещё правдивее. Эти самолёты — изначально куча деталей Lego, предоставленных сотнями разных компаний и собранных в глобальном заводском цехе в ходе потрясающего гигантского сотрудничества.

Вот что происходит. Инновации в аэрокосмической и оборонной отрасли являются самыми сложными и дорогими. Как и группы исследователей и разработчиков, компании в этой отрасли обнаруживают, что просто не имеют доступа ко всем необходимым для конкурентоспособности знаниям или не владеют ими. На деле, глобальная команда дизайнеров и разработчиков всё больше является базовым требованием для того, чтобы просто остаться в бизнесе.

В то же время аэрокосмические и оборонные компании должны быть непреклонны в своих попытках решать как никогда сложные инженерные задачи без увеличения издержек. Авиакомпании постоянно теряют деньги, поэтому всё, что способны предложить производители самолётов для снижения расходов, делает их более привлекательными партнёрами для авиалиний. Передовые компании отрасли отвечают на это глобальными, гибкими, подвижными операционными структурами, позволяющими непрерывно создавать инновации и достигать более высокой эффективности и меньших затрат.

Некоторые компании думают и действуют глобально, играя в слияния и поглощения (М&А[339]): они покупают фирмы, обладающие необходимыми возможностями, и управляют большей частью инноваций в рамках своей организации. Даже самые лучшие планы М&А, однако, имеют хорошо известные интеграционные проблемы и значительные текущие издержки.

Другие компании, например Boeing, движутся в обратном направлении, сбрасывая непрофильные активы и делая ставку на глобальные и свободные ценностные сети. Вместо того, чтобы использовать старые иерархические отношения между производителем и поставщиком, ведущие компании (на техническом жаргоне первичные системные интеграторы)[340] и их партнёры разделяют издержки и риски крупных проектов в течение всего жизненного цикла новых продуктов. Они сотрудничают во всём — от дизайна до производства и даже в долгосрочной поддержке и обслуживании. Этот коллаборативный подход позволяет компаниям пользоваться лучшими возможностями без головной боли, связанной со слиянием и поглощением. Ведущие компании всё меньше и меньше заняты в производстве и больше концентрируются на разработке систем и процессов и управлении этим сотрудничеством.

Для Boeing это изменение является частью долгого болезненного процесса трансформации в более поджарого и более сфокусированного противника. Столкнувшись с двойным проклятием растущий нестабильности в коммерческой авиационной отрасли после трагедии и сентября и резкого уменьшения продаж и рыночной доли, Boeing была вынужден пересмотреть ведение бизнеса. Её подход к массовому сотрудничеству — передача поставщикам контроля над большой частью тысяч характеристик и компонентов, составляющих его самолёты, в попытке контролировать затраты, улучшить инновационные процессы и быстрее выводить на рынок новые воздушные суда.

Партнёры участвуют в разработке и создании самолёта аналогично тому, как программисты работают над операционной системой Linux. Уступая значительную часть того, что раньше являлось ключевой производственной компетенцией компании, Boeing создаёт новую компетенцию в управлении глобально распределённой базой партнёров. В результате — разработка революционного 787 Dreamliner, ранние продажи и экономическая эффективность которого предвещают яркое будущее когда-то находившегося в бедственном положении гиганта.

Блестящий и экономичный 787-й является поразительным примером новых технологий. Но истинная история — это то, как этот самолёт был создан. Разработка 787-го вывела роль Boeing как системного интегратора на новый уровень: создание самолёта нового поколения с помощью более чем сотни поставщиков из шести разных стран в по-настоящему коллаборативной манере.

Это не простой аутсорсинг, которого Boeing хватало в прошлом. На этот раз Boeing создала широкую горизонтальную сеть партнёров, которые сотрудничают друг с другом в реальном времени, разделяют риски и обмениваются знаниями для того, чтобы добиться более высокого качества. Как и многие компании, о которых мы уже говорили в предыдущих главах, открытость связана с использованием лучших идей и лучших возможностей в отрасли. Это является огромной переменой для компании, привыкшей к чрезвычайно секретной и иерархичной деятельности.

В прошлом партнёры и поставщики Boeing не входили в команду разработчиков до последней стадии детальной разработки. Boeing разрабатывала спецификации, а поставщик должен был им следовать. Всё переправлялось на завод Boeing в Вашингтон. Если детали не подходили друг к другу, их нужно было переделывать. К моменту, когда сборка заканчивалась, на заводе после многих повторов собирались и доводились до совершенства самолёты при участии команд со всего мира.

Новая модель Boeing относится к поставщикам как к настоящим партнёрам и даже равноправным участникам, включая их в процесс намного раньше. На самом деле, даже до того, как была объявлена программа 787-го, Boeing собирала международную команду авиакосмических компаний для создания планов нового самолёта. «У нас было более тысячи инженеров, сотрудников наших партнёров, которые вместе разрабатывали самолёт, — сказал Майк Бэр,[341] возглавляющий программу 787-го со стороны Boeing. -Таким образом, мы получаем от всех лучшие идеи, а не ограничиваемся только своими».

Большая вовлечённость поставщика значительно повысила эффективность разработки. Бэр объясняет, что когда Boeing отправил спецификации поставщику электроники для 777-го (предшественника 787-го), документ содержал 2500 страниц. «Для их фантазии оставалось очень мало места, — сказал он. — Мы сказали им точно, что нам нужно, до мучительных деталей». Аналогичный документ для 787-го составлял от силы двадцать страниц.

«Мы поняли, что добиваемся большей эффективности тогда, когда люди, создающие детали к самолётам, также участвуют в разработке, - говорит Бэр. — Они лучше нас знают, как работают их заводы, а думать, что мы можем разработать деталь, которая не только отвечает нашим нуждам, но и является наиболее эффективной для их производства, будет просто гаданием с нашей стороны».

Мотор, например, разработан в партнёрстве с General Electric и Rolls-Royce. Более двадцати международных системных поставщиков (от таких крупных, как ВАЕ в Великобритании, до Matsushita в Японии, Honeywell, Rockwell Collins и General Dynamics в США) будут с командой Boeing разрабатывать технологии и концепции дизайна для множества различных систем и узлов. Когда дизайн и разработка завершатся, те же компании будут соревноваться за звание постоянного поставщика этой программы.

Во всемирную команду разработчиков были приглашены даже потенциальные пассажиры. Когда Boeing запустила сайт для продвижения 787-го, он включал возможность, позволяющую поклонникам авиации и другим заинтересованным участникам описывать детали, которые они хотели бы видеть в идеальном самолёте.

Производство такое же коллаборативное. Когда Boeing создавала 777-й, она собрала вместе все 10 тысяч компонентов в конце проекта и построил самолёт на своём заводе в Эверетте, штат Вашингтон. На этот раз сотрудники Boeing будут собирать вместе большие узлы, как Lego, вместо того чтобы клепать и сваривать целый алюминиевый самолёт. Модульный подход позволит Boeing сократить окончательный сборочный процесс с три-надцати-семнадцати дней, которые требовались для 777-го, до трёх дней для 787-го.

Как можно построить самолёт за три дня? Многие узлы — на самом деле, от 70 до 80% нового самолёта — будут полностью разработаны и произведены партнёрами, откликнувшимися в разных частях земного шара. Например, киль прибудет с предприятий Boeing во Фредериксоне, штат Вашингтон; закреплённые и подвижные ведущие края крыльев — из Талсы, штат Оклахома; кабина экипажа и носовая часть фюзеляжа — из Уичито, штат Канзас; подвижные задние части крыла — из Австралии, а узел крепления крыла к фюзеляжу — из города Виннипег в Канаде.

Японские партнёры, включая Fuji, Kawasaki и Mitsubishi, берут на себя 35 % всей структуры 787-го, фокусируясь на крыльях и центральном фюзеляже. Vought Aircraft Industries в Далласе и Alenia Aeronautica в Италии тоже включились в проект, сформировав совместное предприятие для поставки хвостовой части.

В целом это представляет собой масштабную технологическую и чисто человеческую задачу объединения такой разной и глобально распределённой команды разработчиков и производителей в высокотехнологичном и структурированном проекте. В основе этой сложной сети лежит существующая в реальном времени система сотрудничества, созданная Boeing и Dassault Systemes, которая называется Глобальная коллаборативная среда.[342] Эта передовая система объединяет всех партнёров с помощью платформы, содержащей инструменты для управления производственным циклом и общий банк данных.

Больше нет необходимости пересылать друг другу чертежи. Любой член команды в любой точке мира в любое время может посмотреть и проверить те же чертежи и модели, а программа отслеживает их исправления. Руководители, не являющиеся инженерами, тоже могут принять участие. Режимы лёгкого просмотра позволяют любому сотруднику — от маркетологов до бухгалтеров по учёту затрат — просмотреть и прокомментировать планы в их развитии, гарантируя таким образом, что окончательный дизайн будет самым лучшим.

С поступлением больших данных от поставщиков и при наличии более изощрённых программ виртуальный процесс разработки сам по себе стал утончённее того, что использовался для 777-го. Как говорит Марсело Лемос,[343] президент Dassault Systemes (партнёра Boeing по программному обеспечению), «мы выходим за рамки цифрового моделирования статичных деталей и геометрии к механическому поведению самолёта в течение его жизненного цикла, включая его управление и поддержку».[344]

На стадии разработки такой уровень сложности позволяет различным участникам экосистемы Boeing тестировать свои детали на совместимость при помощи моделирования в реальном времени. Проблемы и несовместимость могут быть выявлены задолго до того, как кто-либо перейдёт к стадии производства. Это в свою очередь означает, что детали, которые раньше разрабатывали последовательно, сейчас могут быть разработаны параллельно. Сотрудничество и параллельная разработка вместе могут избавить систему от большого объёма времени и затрат.

Взять, к примеру, крылья для 787-го, которые Boeing создаёт совместно с японской Mitsubishi Heavy Industries. Эти крылья полностью состоят из композитных материалов, которые являются новыми для отрасли, ранее традиционно полагавшейся на алюминий. Лёгкие композитные материалы внесут серьёзный вклад в экономию горючего, однако перспектива их использования значительно осложнила инженерные и интеграционные задачи для сотрудников Boeing и Mitsubishi. Команда должна была разработать новые инженерные средства и процессы для того, чтобы произвести эти новые материалы экономично. Как правило, последовательный инженерный процесс занимает около шести месяцев. Однако все эти процессы были параллельными, с использованием новых цифровых моделирующих инструментов, и заняли чуть более шести недель.

Boeing 787 также будет включать систему диагностики, которая позволит самолёту проводить собственную проверку, предупреждать экипаж на борту о потенциальных проблемах в реальном времени и сообщать о потребности в обслуживании наземным компьютерным системам. Если, например, существует проблема с крылом, системы выявят ненормальную вибрацию и предупредят об этом экипаж и наземные службы.

Когда такие проблемы возникали ранее, пилоты должны были при первой возможности сажать самолёт и приглашать инженера, чтобы он лично всё проверил и принял решение о том, продолжать ли полёт или прислать ремонтную бригаду. Сейчас инженеры на земле могут провести удалённую диагностику, основываясь на информации, передаваемой со спутника. Наземные службы могут быть мобилизованы, а детали заказаны задолго до того, как самолёт приземлится. Это сохраняет драгоценное время, что в авиации означает экономию средств. По оценкам Boeing, такая удалённая диагностика снижает стоимость поддержки самолёта на 30 %.

Ещё более сложными преградами для эффективного сотрудничества, чем технологические задачи, могут быть интеллектуальная собственность и управление знаниями. «Этот проект требует сотрудничества на самом глубоком уровне, и для того, чтобы оно было успешным, — говорит Лемос из Dassault, — мы должны подобрать правильную комбинацию: какая часть знаний остаётся в собственности, а какая становится общей».[345]

Большинство компаний по понятным причинам остро реагируют, когда заходит вопрос о защите их собственных разработок и процессов. Но в этом проекте обмен достаточным количеством правильно подобранной информации о разработках и методах определит разницу между успехом и провалом. «Это управление данными о самолёте "от колыбели до могилы", — говорит Бэр. — Закрытие данных и неинформирование о текущей ситуации неприемлемы. Здесь всё открыто. Мы делимся всем».

Некоторые инженеры внутри организации беспокоятся, что обширные партнёрские связи и обмен данными компании могут привести к потере преимущества в инженерной области. Существует риск, что слишком много ноу-хау утечёт партнёрам и/или даст толчок к развитию нового сильного конкурента. Японская авиакосмическая отрасль, например, долго собирала знания для производства своих собственных самолётов. Предыдущие контракты дали большую часть ноу-хау, но таким компаниям, как Mitsubishi и Kawasaki, всё ещё не хватает технического мастерства для разработки крыльев. Сотрудничая с Boeing, японцы могут получить этот недостающий ингредиент.

Несмотря на то, что утечка информации рискованна в любом партнёрстве, компромисс состоит в том, что компании пожинают плоды эффективности от специализации и сотрудничества. «Мы держим всего по чуть-чуть просто для экспертной позиции», — говорит Бэр. Boeing, например, решил сохранить разработку и конструирование киля у себя. «В результате у нас остаётся меньший, более способный, более стабильный персонал, — говорит Бэр. — И тогда мы рассматриваем других людей — с большими возможностями — в качестве поставщиков деталей для самолёта».

Управление этими задачами является частью новой роли Boeing как лидера глобального заводского цеха. «Вы должны быть способны понять рынок, превратить это понимание в требования, интегрировать партнёров и детали, чтобы отвечать этим требованиям, и тогда вы сможете поддерживать самолёт в эксплуатации», — говорит Бэр. — «Знания, которые мы получили при организации этой программы, являются уникальной компетенцией. Не думаю, что кто-либо ещё мог это сделать. Мы сделаем это снова когда-нибудь при работе над новым самолётом, и будем в этом совершенствоваться».

Изменение культуры от производителя самолётов до системного интегратора не всегда было лёгким. «Существует реальная угроза, что мы будем контролировать каждый шаг, — говорит Бэр., - Весь вопрос в том, чтобы, представив партнёрам действенный план, отступить и дать им выполнить свою работу, не делая её за них». И в то же время комбинирование талантов со всего мира, даже если оно является иногда сложным, — безусловно, источник силы.

Шаг за шагом проект 787-го уже добился успеха на нескольких фронтах. Большая часть разработки завершена, производство идёт полным ходом. Хорошо то, что авиалинии наконец признали 787-й после медленного начала продаж. В 2005 году Boeing получил 354 заказа более чем на 46 миллиардов долларов, впервые с 2000 года обогнав в заказах на новые самолёты Airbus. Однако основной наградой для Boeing является ратификация новой модели бизнеса, которая выстроена вокруг глобального сотрудничества. 787-й был авантюрой, и с таким количеством партнёров, разделяющих огромную ответственность, не было гарантии, что проект будет успешным. Компания поставила своё будущее на пиринговое сотрудничество, и, с учётом продаж нового 787 Dreamliner, эта ставка выиграла.

Автомобильная компания без собственного производства.

Автомобильные компании производят машины, правильно? Нет. Всё чаще ведущие компании разрабатывают программное обеспечение, полируют свои брэнды и собирают вместе комплексные электронные навороты, которые сегодня управляют высококлассными машинами. На самом деле, в следующий раз, когда вы увидите блестящий новый BMW X3 или X7 выезжающим из салона, можете быть уверены, что около 70% этой машины было разработано, произведено и собрано не BMW, а всемирной сетью поставщиков. Типичные фотографии или телевизионные сюжеты об автомобильных компаниях сейчас показывают рабочих сборочной линии, использующих точных роботов для производства машины. Фотография сборки ХЗ будет сделана в Magna International — компании, осуществляющей конечную сборку этой машины.

Это огромное изменение. Не так давно BMW тратила большую часть расходов, предназначенных для исследований и разработок, на улучшение механической инфраструктуры своих машин, например трансмиссии или шасси. Такие инвестиции оправдывали себя, принося BMW репутацию создателя хорошо продуманных, качественных машин высокого класса. Современные инновации перемещаются от сферы разработки на новые цифровые рубежи. Не покидая инженерную сферу окончательно, BMW тратит всё большую часть бюджета, предназначенного для исследований и разработок, на улучшение впечатления от вождения, и особенно на программное обеспечение, электронику и интерфейс, с которым взаимодействуют водители.

По оценкам BMW, 90 % её инноваций придут из области электроники и ПО. Неудивительно, что компания считает себя автомобильным брэндом, построенным вокруг дизайна и разработки программного обеспечения. Как выразился Буркхард Гёшель,[346] отвечающий за вопросы развития и технического обеспечения BMW, «для нас не рассматривать эти области развития как ключевые компетенции компании смертельно».[347]

Этот тренд касается всей отрасли. По оценкам Mercer Management Consulting, среди брэндов премиум-класса электрические системы и электроника уже составляют более половины ценности машины. Более того, к 2015 году поставщики, а не автомобильные компании, будут заниматься большей частью исследований и разработок, а также производства. Такие автомобильные компании, как BMW, ограничат свои инвестиции узкой группой компонентов, являющихся критическими для их брэндов. Это означает, что больше внимания будет уделяться стадиям разработки концепции и дизайна, а также опыту потребителя и связанным с этим услугам. Всё, что в середине, будет производиться с помощью аутсорсинга в той или иной форме сотрудничества. Добро пожаловать в глобальный автомобильный заводской цех.

Это изменение ситуации на рынке уже значительно проявилось в подходе BMW к инновациям и текущей деятельности. Большая часть неосновных компетенций в дизайне и производстве собирается среди партнёров и поставщиков, которые управляют всем, от деталей до конечной сборки. Как говорит Гёшель, модель аутсорсинга интеллектуальных ресурсов и сотрудничества «освобождает финансовые и человеческие ресурсы для установления стандартов в определяющих областях инновации, влияющих на брэнд».[348]

И, тем не менее, автомобильной компании средней величины, планирующей снизить свою долю в исследованиях и разработках, доступны поразительные ресурсы. BMW насчитывает более 8,5 тысячи человек в своей глобальной сети исследователей и разработчиков, не считая поставщиков, университеты, исследовательские институты и, всё чаще, своих клиентов. Эта сеть раскинулась от Пало-Альто в Калифорнии до Японии, где специализированные подразделения исследователей привлекаются на различных этапах инновации и производства. Всё это действует, как виртуальный конвейер, который транспортирует ноу-хау и навыки среди глобального пула сотрудников BMW для того, чтобы развить скорость инноваций и производства.

В Японии, например, исследователи BMW работают с местными фирмами и университетами, отслеживая, разрабатывая и тестируя новые автомобильные технологии — от деталей двигателя до электронных схем. В Ландсхуте (Германия) исследователи специализируются на технологиях облегчения конструкции и постоянно тестируют новые материалы и производственные процессы. Сотрудники BMW в Пало-Альто взаимодействуют с местными разработчиками программного обеспечения и ведущими специалистами в Стэнфорде и Беркли для создания автомобильного программного обеспечения нового поколения. В штаб-квартире BMW «советы по инновациям» состоят из представителей разработчиков, производства, закупок и маркетинга, ответственных за принятие окончательного решения о потенциале каждой новой разработки.

Как и другие производители автомобилей, BMW страстно желала воспользоваться скрытым потенциалом инноваций в сообществе своих поставщиков. Гёшель с энтузиазмом описывает этот потенциал как «безграничный». Множество центров сотрудничества нуждаются в адаптации всё большего количества потребительских компонентов, чтобы соответствовать спецификациям премиум-брэндов BMW. Это означает привлечение поставщиков на более ранних стадиях, так чтобы ценные инновации могли быть интегрированы в дизайн до того, как BMW утверди концепцию и архитектуру машины.

Система рулевого управления в BMW пятой серии, например, была разработана совместно с ведущим поставщиком Friedrichshafen. «Вместо того чтобы требовать от нашего поставщика полностью законченную концепцию до начала разработки пятой серии, — говорит Гёшель, — мы выработали новую технологию совместно, в тесной командной работе в течение всего процесса».[349] Friedrichshafen работала над «железом» и базовыми компонентами программного обеспечения системы рулевого управления, а BMW доводила до совершенства свойства программного обеспечения, значимые для потребителей.

В рамках другого сотрудничества BMW делит затраты и риски разработки нового семейства небольших бензиновых двигателей с французским автопроизводителем Peugeot. Департамент исследований и разработок BMW отвечает за разработку двигателей, а Peugeot — за управление разработкой производственного процесса, технологическое проектирование и закупки.

Гёшель утверждает, что объединение ноу-хау в общий фонд и использование эффекта масштаба в производстве позволит партнёрам установить новые стандарты без увеличения затрат. Каждый год, до одного миллиона мало- и среднелитражных автомобилей Peugeot и Citroen, а также будущих моделей MINI Cooper будут оснащаться этим новым двигателем. Привлечение партнёров и поставщиков к своим инновационным сетям позволяет BMW быстрее использовать инновации и постоянно устанавливать различие между собой и своими конкурентами. «Это даёт нам возможность быстро интегрировать [их идеи] в концепции автомобилей и вывозить их на улицы», — говорит Гёшель.[350]

Наблюдатели, знакомые с этой отраслью, отметят, что повышающееся значение сотрудничества с поставщиками BMW ни в коем случае не является уникальным или новым для автомобильной отрасли. Поставщики уже разрабатывают и производят в среднем 65 % машин. Однако эта цифра увеличится до 80% в ближайшие десятилетия, делая поставщиков основным двигателем роста и создателем рабочих мест в отрасли.[351]

Интереснее изменения в природе рабочих отношений. По мере роста сотрудничества автомобильные производители и поставщики становятся ближе друг другу и более переплетены, чем когда-либо. Гёшель описывает это, как сдвиг от отношений «поставщик-потребитель» к истинному партнёрству разработчиков, которое создаёт новое и более эффективное разделение труда. Для BMW это является также хорошим способом сохранения контроля над ситуацией. Как отмечает Гёшель, тесное сотрудничество с поставщиками позволяет BMW следить за необходимыми ноу-хау, связанными с производимыми на стороне деталями и услугами.

Приняв это в расчёт, BMW предприняла несколько важных шагов для использования возможностей зарождающегося глобального заводского цеха. Однако, чтобы продемонстрировать настоящий прорыв в лидерстве, ей нужно продвинуться намного дальше. Рассмотрите лишь три простых примера изменений, которые могли бы кардинально улучшить ситуацию в отрасли. Заметьте, что эти три примера относятся ко всем производителям физических объектов, а не только к BMW.

Разработка чего-либо совместно с потребителем обычно используется недостаточно, однако её почти не существует, когда речь заходит о промышленных отраслях. Мы уже видели, как совместное использование ресурсов представляет для производителей жизненно важный способ для исключения расходов из системы с помощью привлечения поставщиков и других заинтересованных сторон на ранних стадиях разработки.

Однако почему бы не привлечь потребителей, когда их вклад позволит продукции хорошо адаптироваться к их нуждам — не как запоздалая мысль или рутинная настройка под требования покупателя, а как истинное совместное творчество, которое помогает оттачивать саму концепцию продукта. В главе 5 мы кратко описали роль, которую потребители играли в совместной разработке телематики для будущих машин BMW. BMW нужно применять этот подход больше. И действительно нет причин, по которым каждая крупная инновационная инициатива не должна включать потребителей как главных агентов изменений.

С перемещением инновационного внимания на программное обеспечение BMW и другие компании могли бы использовать открытые программные средства. Не предлагая полностью поднимать забрало, мы просим представить, что может случиться, если, как и Google, eBay и Amazon, BMW откроет API к программному обеспечению своих машин. Мы не предлагаем вмешиваться в трансмиссию, рулевое управление или другие функции, влияющие на безопасность. Однако тысячи независимых разработчиков могут создать новые приложения для работы, жизни и развлечений — ключевые функции машины будущего.

На самом деле, если Amazon может увлечь 140 тысяч разработчиков добавлением новых услуг и приложений к своей платформе, почему аналогичное количество людей не может принять участие в создании цифровой среды, которая будет существовать в будущих моделях BMW? Более того, мы можем легко представить абсолютно новую деловую экосистему, развившуюся на основе деятельности, которая приведёт к инновациям, создаст новые рабочие места и прибыль и добавит значительную ценность для потребителей и производителей автомобилей.

Мы также думаем, что автомобильные компании и производители обычно как минимум на десятилетие отстают от фирм в других отраслях, когда речь идёт о продумывании, как использовать рынки в Сети и иде-агорах в целях инноваций. Обмен интеллектуальной собственностью, облегчающий движение технологии среди закрытого сообщества фирм, не достаточен. Обрабатывающие отрасли, которые, в конце концов, имеют много общих фундаментальных проблем, должны изобрести и внедрить новые способы обмена знаниями.

Например, где InnoCentive для автомобильных инженеров? Почему BMW и её поставщики не могут размещать информацию о своих проблемах в Интернете, чтобы тысячи квалифицированных специалистов могли найти ответ? Зачем полагаться только на кирпичи и известь, когда Сеть предоставляет дешёвое коллаборативное рабочее пространство? Разработка новых способов использования талантов вне своих границ остаётся важным и во многом неизведанным рубежом для автомобильной отрасли.

Использование глобального заводского цеха.

Подъём пиринговых и коллаборативных процессов в разработке и создании физических объектов не является уникальным свойством производителей китайских мотоциклов или BMW и Boeing. Эти процессы развиваются в отраслях, где интеллектуальная собственность широко распределена, а производственные возможности разбиты на части среди сотен специализированных фирм. Всё чаще ведущие производители в таких сферах, как выпуск полупроводников, компьютеров, одежды и велосипедов, отвечают лишь за концепцию продукта, конечную сборку и маркетинг. Производство и многие, если не все, аспекты разработки они отдают на аутсорсинг. И полагаются на глобальный заводской цех с дюжинами или даже сотнями фирм для сборки конечных продуктов.

Организовываясь в подвижные сети компаний, которые вместе разрабатывают продукты для потребителей, и поставщики, и глобальные интеграторы выигрывают. Беря на себя большую часть разработки, поставщики повышают свою долю интеллектуальной собственности и доходов в конечном продукте. Глобальные интеграторы повышают скорость и манёвренность и могут фокусироваться на дополнительных функциях. В целом этот подход позволяет разделять риски и использовать различные навыки и ресурсы. В своей книге «Единственная устойчивая граница»[352] консультанты Джон Хагел и Джон Сили Браун называют это «продуктивным трением»: новое обучение, которое имеет место, когда происходит обмен знаниями и задачами вне границ предприятия.[353]

По мере распространения планетарных экосистем разработки и создания физических объектов все производственные фирмы должны воспользоваться уроками Boeing, BMW, а также китайских производителей мотоциклов. В чём состоят эти уроки?

Фокусируйтесь на критических факторах ценности

Высокая конкуренция и увеличивающаяся скорость изменений означают, что сегодняшние дифференцирующие компетенции могут за ночь стать предметом потребления и поставить под угрозу всю ценность вашего бизнеса. Обратите внимание на то, куда перемещаются будущие возможности для создания ценности, и сделайте так, чтобы ваши возможности развивались в этом направлении.

Если вы знакомы с автомобильной отраслью, то обнаружите, что эти факторы ценности сместились с механики автомобиля к водительскому интерфейсу, включая всё программное обеспечение и дополнительные опции, связанные с вождением. Если вы работаете в авиакосмической отрасли, то заметите, что контролирование издержек и уменьшение сроков, требующихся для вывода масштабных проектов на рынок, важнее, чем обладание всеми необходимыми возможностями и инженерными знаниями, которые вносят вклад в конечный продукт. Однако вне зависимости от отрасли возникает новое золотое правило: всегда старайтесь быть лучшими в том, что больше всего ценят ваши потребители, а остальное получайте от партнёров.

Добавляйте ценность с помощью оркестровки

Компаний, обладающих способностями управления сотрудничеством на глобальном уровне, всё ещё очень мало. Как и Boeing, многие производственные фирмы обременены инерцией прошлого наследия. Процесс отлучения от жёстких и устаревших способов ведения бизнеса создаёт неуверенность и временами требует от сотрудников неудобных решений. Инженеры Boeing могут переживать, что теряют важные навыки, а руководство может поставить под вопрос свою способность дистанционно управлять отношениями между компаниями, странами и культурами.

Несмотря на эти преграды, вознаграждены будут те, кто обучится тонкому искусству переплетения навыков и компетенций распределённых игроков для создания глобально интегрированных экосистем в целях разработки и производства физических объектов. Как выразился Майк Бэр из Boeing, «мы создаём уникальную возможность управлять этой расширенной базой партнёров, которую мы не развили бы, если бы не прошли через этот страх со своими партнёрами».

Прививайте быстрые итерационные процессы разработки

Широкий круг партнёров, каждый из которых мотивирован на решение проблем, связанных с областью его ключевой компетенции, может добиться быстрой разработки и тестирования. Мы видели эту скорость в сообществах разработчиков открытых программных средств и всё чаще видим в сфере физических объектов, таких как мотоциклы, машины и самолёты.

В этом случае образцовыми являются китайские производители мотоциклов. Частные сборщики и поставщики действовали методом проб и ошибок в создании эффективного разделения труда, который позволяет копировать лучшие японские разработки быстро и дёшево. Децентрализация привела к быстрым итерациям, экспериментированию и образованию неформальных сетей среди смежных поставщиков, тогда как возможность регулировать ключевую модульную архитектуру позволила сборщикам интегрировать детали и подсистемы в конечные продукты без необходимости жёсткого руководства.

Используйте модульную архитектуру

Лучший способ стимулировать инновации и итеративную разработку в производстве — это использование модульных подходов. Вместо того чтобы указывать, как производить продукцию, фирмы могут работать над созданием стандартов и модульных архитектур, которые специфицируют интерфейс продукта, а производство возлагают на поставщиков. Это аналогично решению Amazon открыть свои API для того, чтобы партнёры могли создавать дополнительную ценность к её платформе.

Сдвиг к подходам модульного производства означает отказ от того мнения, что аутсорсинг — лишь способ снизить затраты. Аутсорсинг — всё чаще инструмент для повышения скорости, улучшения инноваций и знаний. Являетесь ли вы BMW, Boeing или Lifan, крупные глобальные компании будут разрабатывать свои продукты так, чтобы использовать скрытый капитал знаний, хранящийся в сети поставщиков и партнёров. Они используют лучшие в своём классе возможности и тесно сотрудничают, чтобы обмениваться знаниями и ноу-хау вовне.

Создайте прозрачную и равноправную экосистему

В прошлом отношения в рамках типичной цепочки поставок были непрозрачными и агрессивными. Компании говорили поставщикам, что если они не снизят цены, то могут потерять свой бизнес. Покупатели и продавцы использовали любую имеющуюся эксклюзивную информацию, чтобы добиться краткосрочных привилегий в ценах, сроках и качестве. Сегодня поставщики всё больше ведут себя как партнёры, а не противники. Чрезмерная секретность, переговоры, при которых либо выиграл, либо проиграл, требование эксклюзивности становятся непродуктивными по мере того, как поставщики добавляют всё больше ценности к бизнес-сети. Возможность создавать сквозной обзор по всей цепочке поставок, с другой стороны, может снизить затраты, повысить качество и скорость партнёрского метаболизма.

Глобальные соавторы, такие как BMW и Boeing, понимают, что обмен информацией с помощью систем при участии нескольких предприятий создаёт доверие и помогает партнёрам и поставщикам действовать как единое целое. В Boeing личные встречи дополняются видеоконференциями и полностью цифровым рабочим пространством, которое объединяет всех партнёров программы 787-го в единое сообщество. Все партнёры понимают, что успех или провал затронет каждого, поэтому в интересах всех участников обмениваться важной деловой информацией. Без постоянного доступа к общему банку дизайнерских инструментов и инженерных данных усилия Boeing по созданию эффективного сотрудничества разных компаний никуда не привели бы.

Разделяйте затраты и риски

Разделение рисков с партнёрами в больших новых проектах распределяет затраты и обеспечивает правильную мотивацию участников. Boeing была права, попросив поставщиков разделить с ними предварительное финансовое бремя разработки 787 Dreamliner. В ответ партнёры Boeing делят и преимущества. В целом снижение затрат позволяет всем сторонам заработать.

Раз компании делят затраты и риски, они должны быть готовы участвовать в принятии решений. В прошлом Boeing отдавал приказы, как инструктор по строевой подготовке. Редко имело значение, была ли у поставщика хорошая идея — Boeing хотела, чтобы детали были сделаны точно по спецификации. На этот раз Boeing дала всем крупным партнёрам голос в том, что на них влияло. Инженеры из Японии, Италии и других стран располагаются в Сиэтле и участвуют в принятии решений на высоком уровне. Другие регулярно подключаются со всего мира с помощью телеконференции. Boeing и его партнёры пожинают плоды, так как работают вместе над поиском решений и адаптируют план по мере возникновения неожиданных эффективных подходов.

И наконец, внимательно следите за будущим

Используйте своё воображение. Как глобальные заводские цеха и технологии, например, локализованная модульная система, сыграют на таких рынках, как здравоохранение, дизельное землеройное оборудование или строительство? Продумывайте сценарии этого развития и используйте новые навыки для трансформации мира атомов.

9. Рабочее место в стиле вики

Высвобождение нашего общего потенциала.

Закончив в 1994 году Университет штата Миннесота[354] с дипломом в области компьютерных технологий, Роберт Стивене[355] собирался открыть консультационную компанию. Проблема заключалась лишь в том, что привлечение в бизнес других консультантов требовало денег, которых у Стивенса не было, поэтому он занялся ремонтом компьютеров.

Стивене быстро понял, что времена, когда пользователи компьютеров делали всё сами, проходят. Вместо того чтобы тратить время на борьбу с вирусами и программами-шпионами или мучительно налаживать домашнюю сеть, всё больше людей были готовы со спокойной душой заплатить специалисту за эту работу. Ответом Стивенса на эту потребность клиентов стала Geek Squad, компания с юмористическим названием, которая помогала пользователям управляться со всё более усложняющимися электронными приборами.

Начавшись как небольшой бизнес, Geek Squad быстро набирала обороты. Затем в 2002 году, после десяти лет успешной деятельности, она была куплена компьютерным гигантом — компанией Best Buy. В то время у Стивенса было 60 сотрудников, а ежегодный оборот компании составлял 3 миллиона долларов. Сегодня в Geek Squad числится 12 тысяч сотрудников, и, работая под зонтичным брэндом Best Buy, это подразделение с оборотом около 60 миллиардов долларов имеет более 700 офисов по Северной Америке и приносит Вей Buy около 280 миллионов долларов чистой прибыли.

Стивене, которому сейчас тридцать семь лет, активно занимается тем, чтобы переключить фокус деятельности Вей Buy с товаров на услуги. Best Buy позитивно оценивает работу Geek Squad в 2007 году (её оборот вырос в несколько десятков раз) с точки зрения предлагаемых услуг. Генеральный директор Вей Buy Брэд Андерсон[356] расценивает вклад Стивенса в компанию, как огромный, в частности говоря: «Роберт Стивенс является сердцевиной культуры сервиса, которую мы выстраиваем во всей нашей компании».

Своей работой Стивене демонстрирует старой гвардии, каким образом использовать новые технологии сотрудничества для того, чтобы взять от сотрудников Вей Buy максимум того, что они могут. Сотрудники Geek Squad используют вики, видеоигры и другие способы нетрадиционных технологий сотрудничества для того, чтобы проводить мозговые штурмы, управлять проектами, обмениваться техническими хитростями и проводить вместе время со своими соратниками. Они даже участвуют в разработке инновационных продуктов и маркетинге. Всё это делает Geek Squad отличным местом для работы и помогает ей достичь столь рекордных результатов. Чуть позже мы вернёмся к этой истории, а сейчас же хотим немного обсудить нашу гипотезу.

Новая Сеть изменяет средства массовой информации, культуру и экономику. Но точно так же она изменяет структуру компаний, организаций и рабочих мест. Производство на равных и совместное творчество происходит не только в онлайновых сообществах или сетях, таких как MySpace, Linux и Википедия. Всё чаще сотрудники компаний пользуются блогами, вики и другими новыми инструментами, позволяющими сотрудничать и создавать сообщества для решения отдельных проблем, невзирая на границы организаций или подразделений. Geek Squad — лишь один из примеров в этой главе, говорящий о новых чертах рабочего места будущего — росте открытости, совместного владения ресурсами, сотрудничества на равных и глобального взаимодействия.

В результате мы постепенно приходим к глубоким и долгосрочным изменениям в культуре, структуре и процессе работы. Происходит переход от закрытых и иерархических структур с жёсткими рабочими взаимосвязями ко всё более самоорганизующимся, распределённым и основанным на человеческом капитале и сотрудничестве сетям, которые использующим знания и ресурсы как самой компании, так и за её пределами.

Многим сотрудникам сегодняшнего дня такое предположение кажется оторванным от жизни. Однако, как мы объяснили в главе 2, в игру вступает всё больше молодых людей, имеющих совершенно другую философию работы. В одних только Соединённых Штатах в настоящее время приступает к работе 80 миллионов молодых людей, которые принесут с собой (в уже существующие компании или компании, которые откроют сами) знание высоких технологий, творчество, способность к социальной адаптации, удовольствие от работы и различие в подходах к решению задач.

Компания Роберта Стивенса Geek Squad является отличным примером того, как сливаются вместе технология и демография, формируя новую меритократическую культуру, способную переписать правила работы Вей Buy и показывающую всему миру как с помощью новой организации рабочих мест с помощью вики можно добиться прекрасных финансовых результатов.

Гики, вики и глобальное доминирование

Если вам лично ещё не доводилось пользоваться услугами Geek Squad, вспомните фильмы «Охотники за привидениями»,[357] «Люди в чёрном»[358] и «Сети зла».[359] У каждого сотрудника Geek Squad есть личный знак и специальная униформа: чёрные штаны, белая рубашка, чёрный галстук, белые носки и лакированные чёрные туфли. Должности сотрудников носят оригинальные названия: «контролёр миссии», «специальный агент»; должность самых крутых технических специалистов называется «агент по тайным операциям». В довершение ко всему агенты Geek Squad выезжают на задание к клиентам в автомобилях Volkswagen Beetle, раскрашенных в чёрный и белый цвета.[360]

Внешний вид, необычные автомобили, названия должностей в духе Джеймса Бонда — всё это создаёт ощущение разнообразия и участия в празднике, хотя сама по себе работа является достаточно банальной. «Сотрудники идентифицируют себя с брэндом, — говорит Стивене. — Они выезжают на "оперативные задания" по пять раз в день, управляют необычными автомобилями, у каждого из них есть личный значок. Но, разумеется, всё это выглядело бы жалким и печальным, если бы мы не приносили прибыль и не делали свою работу по-настоящему хорошо, — продолжает он. — Агенты ходят в своей униформе повсюду, даже в магазин, и, разумеется, к ним постоянно подходят люди и задают вопросы».

Geek Squad делает правильно много вещей. Брэнд, системы, бизнес-модель и связь с Вей Buy — всё это является частью плана Стивенса по мировому доминированию в области компьютерных услуг — плана, который он не очень-то и скрывает.[361] Возьмём, к примеру, приобретение компании со стороны Вей Buy. Потенциал для синергии был очевидным.[362] У большинства игроков компьютерной индустрии сервисная часть находится не на высоте. Многие клиенты проводят часы, пытаясь связаться то с одним, то с другим колл-центром. И если бы Вей Buy удалось превратить сервисный сегмент в прибыльную и растущую часть бизнеса, то это порадовало бы не только её клиентов, которые могли бы рассчитывать на быстрый и надёжный сервис, но и акционеров — за счёт увеличения оборота ичистой прибыли. Разумеется, у Стивенса были на руках все карты для того, чтобы получить доступ к стартовой площадке для развития своего бизнеса в других масштабах. Фактически, отклик клиентов на предложение был столь велик, что подразделения Geek Squad находятся в настоящее время почти в каждой точке Вей Buy в США и Канаде.

Однако изюминкой Geek Squad являются люди и метод их совместной работы. «Мы привлекаем и удерживаем таланты — лучше, эффективнее и дольше, чем кто-либо ещё», — говорит Стивенс. Частично способность Geek Squad удерживать талантливых людей связана с брэндом компании и интересным для сотрудников способом организации работы — и именно это было создано Стивенсом. Частично успех зависит от достаточно традиционного «найма лучших сотрудников».[363]

Однако, помимо брэнда и толковых процедур найма, Стивенс смог включить своих сотрудников в постоянный процесс инноваций и улучшения, который мотивирует агентов на максимально хорошую работу. У Стивенса найдётся немало примеров инноваций в сервисе Вей Buy, предложенных агентами, которые до сих пор не перестают его удивлять. Одной из самых замечательных историй является история о том, как сотрудники инстинктивно начали играть в онлайновую многопользовательскую игру для того, чтобы сохранить имеющиеся связи, в то время как компания всего за три года выросла с 60 до 12 тысяч человек.

Ирония здесь в том, что Стивене потратил значительное время и усилия на создание внутренней вики именно с этой целью — сохранить связи между агентами и собрать воедино их накопленный опыт. Однако вики раскручивалась достаточно медленно, и Стивене был озабочен этим. Он всегда думал, что агенты будут активно использовать вики для общения, однако его идея заинтересовала лишь немногих из них. Предполагается, что гики любят вики, думал он, так в чём же проблема?

Однажды Стивене беседовал с заместителем директора «по вопросам контрразведки» корпорации о том, как идут дела в полях. «Меня немного беспокоят ребята в Анкоридже, на Аляске, — сказал он. — Их там около двадцати, и я беспокоюсь, насколько они привязаны к нашей миссии». На это заместитель директора ответил: «Ага, ребята из Анкориджа. Я и так планировал вскоре поговорить с ними».

Удивлённый Стивене попросил объяснений. Оказалось, что многие сотрудники, включая и самого заместителя директора, активно играют в онлайновую многопользовательскую игру Battlefield 2. «На каждом сервере могут одновременно сражаться друг с другом в виртуальном пространстве сто двадцать восемь человек, — сообщил Стивенсу его собеседник. — У нас есть шлемы и специальное программное обеспечение, поэтому мы можем говорить друг с другом через Интернет во время прохождения миссии». Стивене, который теперь время от времени и сам заходит в игру, говорит о том, что агенты сами начинают обсуждать рабочие вопросы во время игры. Происходит это примерно так: «Когда ты бежишь вместе с остальными участниками игры к месту очередной миссии, кто-то может похвастаться: "А мы сегодня выполнили месячный план по обороту". Сразу же после этого какой-то другой игрок может спросить: "Слушайте, а как обнулять пароли в роутере Linksys?"»

Узнав о привычках агентов, Стивене был в шоке. «Я просто стоял в коридоре и повторял "О Господи". Я часами сидел и придумывал различные приколы для того, чтобы их завлечь, и не замечал того, что они уже делают. Пока я по уши ушёл в подготовку открытия корпоративной вики, агенты уже смогли самоорганизоваться, причём использовали для этого уже существующий, самый эффективный и результативный инструмент».

По данным Стивенса, сейчас в игру могут одновременно играть до 384 коллег. «Они болтают друг с другом, иногда обсуждают рабочие вопросы или технические хитрости», — говорит он. Агентам Geek Squad удалось неофициальным образом добавить в компанию ещё один инструмент для сотрудничества.

Стивене полагал, что этот опыт полностью изменил его способ мышления. «Вместо того чтобы предложить повестку дня, — говорит он, — я пытаюсь понять, какие вопросы считают важными мои сотрудники и как я могу им в этом помочь». Стивене полагает, что можно было бы создать на базе Battlefield 2 собственную видеоигру для Geek Squad и использовать её для найма новых сотрудников и тренинга существующих.

Мы много раз беседовали со Стивенсом, и у него было, что нам рассказать, — каждая последующая история была интереснее предыдущей. Оказалось, например, что для агентов Geek Squad коммуникации по принципу «снизу вверх» были только началом. Далее пришла очередь развития продукта — агенты использовали своё доскональное знание клиентов и технологий при создании продуктов для Вей Buy, которые впоследствии были отмечены различными высокими наградами.

Всё началось, когда Best Buy приняла решение о выпуске в Китае новой линейки продуктов под собственной торговой маркой. Руководство компании поинтересовалось у Стивенса, не мог бы он разрешить разместить логотип Geek Squad на некоторых устройствах. Стивене согласился, но при одном условии: продукция Вей Buy должна была соответствовать определённым критериям качества. Это чем-то напоминало требования, которые выдвигают в аналогичных ситуациях брэнды Martha Stewart или Ralph Lauren. Однако, помимо этого, Стивене настоял на том, что дизайн продуктов должен быть сделан агентами Geek Squad. Ни один продукт с логотипом Geek Squad не мог быть выпущен без одобрения агентов.

Вей Buy согласилась, вероятно, подумав при этом, что Стивене не в себе. Он приказал разработчикам продукта не беспокоить нанятых дизайнеров. «Я хочу, чтобы вместо них вы наняли инженеров, способных переработать дизайн, созданный моими агентами», — заявил он. Стивене призвал агентов размещать эскизы на корпоративной вики. Сотни представили свои эскизы, а ещё больше агентов провели немало времени за их изучением и высказыванием мнения о том или ином дизайне. «Агенты любят находить скрытые дефекты, они любят критиковать, подначивать друг друга и переворачивать идеи с ног на голову» — добавил Стивене.

Через два месяца агенты смогли создать уникальный и прагматичный флэш-носитель, который является в наши дни почти эталонным на рынке. Агенты предложили несколько умных идей. Конструкция носителя позволяла ему складываться так, что ему не была нужна крышка. Агенты знали, что клиенты часто теряют крышки, поэтому устройство без крышки было более удобным. Кроме того, они знали, что флэшки редко вешают на кольцо с ключами — не потому, что это неудобно, а потому, что существовавшие конструкции не были для этого предназначены. В конструкцию были внесены изменения, позволявшие легко прицепить флэшку к кольцу для ключей. Дизайн оказался настолько хорошим, что в июне 2006 года Geek Squad получила престижную немецкую премию в области дизайна. «Когда награду за дизайн вам дают немцы, это дорогого стоит — значит, это действительно хорошая вещь», — сказал Стивене.

Кроме того, агенты Geek Squad предложили идеи для нескольких удачных PR-проектов компании. Как вспоминает Стивене, агенты предположили, что за несколько недель до начала показа очередного эпизода киноэпопеи «Звёздные войны» в кинотеатрах бизнес должен пойти вверх. «Почему?» — удивился Стивене. Агенты объяснили, что скорее всего компьютерщики компаний-клиентов будут ночами простаивать в очередях за билетами на премьеру. Проведя всю ночь на ногах, на следующий день они не выйдут на работу, сказавшись больными. А если во время их отсутствия на работе случатся проблемы, то для того, чтобы решить их, клиенты станут звонить в Geek Squad!

Стивене подумал, что это крайне занимательно (слушая его, мы думали так же). Однако у агентов было припасено кое-что ещё. Они предложили компании выложить на сайт сфабрикованные объяснительные, которые корпоративные компьютерщики могли бы загрузить с сайта за месяц до события. Придуманная болезнь, от которой якобы должны были страдать компьютерщики, получила название prequelitis, зарегистрированное агентами как торговая марка.

На следующем этапе Geek Squad разослала пресс-релиз, предсказывавший эпидемию prequelitis. Согласно пресс-релизу, работники индустрии информационных технологий и студенты будут в массовом порядке сообщать о своём заболевании 28 марта (то есть на следующий день после выхода в свет новой серии «Звёздных войн»). Одновременно с этим компания разместила на своём веб-сайте формат объяснительных записок для оправдания отсутствия на работе. Объяснительные были загружены свыше 8оо тысяч раз, а на следующий день после премьеры Стивене был приглашён на передачу Today Show. Стивене называет случившееся «самым низкозатратным проектом» и всячески превозносит тот факт, что идея родилась у самой команды.

«Разумеется, есть определённая ценность этого с точки зрения PR, — говорит Стивене, — однако настоящая ценность здесь — в ощущении гордости, идентификации с командой и осмысленности работы — именно такие шаги позволяют создать эти ощущения у команды Geek. Это пример нового, более глубокого уровня самопознания и понимания того, насколько велика может быть сила группы». Стивене предупреждает, однако, что идентификация с группой и осознание целей не возникают одномоментно: «Нам потребовались годы, чтобы создать эту культуру: за один год подобное не вырастить».

Теперь «агентская культура» уже твёрдо закрепилась корнями в компании, и Стивене отказывается говорить о том, в каком направлении она будет развиваться, возможно, потому, что не знает этого сам. Тем не менее ясно одно. Когда речь идёт о дирижировании или координации сотрудничества между членами коллектива, Стивене придерживается нового правила: сначала наблюдать и только потом внедрять. «Я до смерти боюсь того, что потеряю время и энергию на то, чтобы заставить людей делать что-то, чего они делать на самом деле не хотят. Поэтому в следующий раз, перед тем как вкладывать деньги во что-то, что кажется мне интересным для развития команды, я сначала посмотрю на то, как агенты Geek Squad уже организуют свою деятельность. Сейчас, вполне вероятно, они уже нашли более эффективный способ».

В том, что касается перспектив деятельности Geek Squad в структуре. Best Buy, Стивенс сохраняет оптимизм. «До тех пор пока есть инновации, — говорит он, — хаос в головах потребителей будет сохраняться».

Новая организация работы в стиле вики.

Успехи Geek Squad показывают нам, как это ценно — привносить в существующую культуру работ готовность к новым технологиям, креативность, способность к социальной адаптации, удовольствие и разнообразие. Но насколько новыми на самом деле являются эти идеи организации рабочего места в стиле вики?

Давно известно, что организационная бюрократия препятствует инновациям, творчеству и успеху. Если бы у вас была возможность зайти в типичный офис сто лет назад, вы увидели бы длинные ряды столов, выстроенных в чётком, почти армейском порядке, за которыми сидели бы машинистки, занятые усердным трудом с девяти утра до пяти вечера. Вся структура строилась во многом в соответствии с этосом, заимствованным у военных организаций, работавших по принципу «приказ — контроль исполнения».

На протяжении последних пятидесяти лет появилось некоторое количество успешных теорий, пытавшихся объяснить потенциал человеческого капитала и побудить к его высвобождению. Большинство теорий основывалось на предположении, что способ работы организаций может быть изменён с помощью компьютеров. В 1962 году Дуглас Энгельбарт[364] написал необычную работу под названием «Приращивая человеческий интеллект: концептульная модель»,[365] в которой объяснил, какие образом те, кого сам он называл работниками умственного труда,[366] могли использовать электронные рабочие станции в коммуникации. В 1980-х популярностью пользовались идеи командной работы, а в 1990-е — идеи сетей и наделения сотрудников дополнительными полномочиями.[367] Но что изменилось на самом деле?

Практика показала, что на основе информационных технологий корпорациям удалось наладить сети со своими деловыми партнёрами. Это является большим шагом вперёд, однако пока не привело к существенным изменениям во внутренней структуре и принципах управления органнзациями. Джефф Пфеффер[368] из Стэнфордской бизнес-школы[369] говорит: «На протяжении пятидесяти лет высказывались различные предположения о том, как развитие компьютерных технологий изменит принципы организации рабочего места — распределение информации должно было сократить количест уровней организации и децентрализовать структуру их управления. Однако, за исключением небольшого количества компаний, этого не произошло». Как он полагает, «традиционные иерархии сохранились. Начальники хотят оставаться начальниками. Командно-контрольная система живёт и хорошо себя чувствует». Согласно Пфефферу, именно это частично объясняет, почему так много людей негативно относятся к месту своей работы.

Однако новая бизнес-среда, сетевое поколение и развитие новой Сети постепенно начинают изменять сложившуюся картину. Большинство крупных организаций в настоящее время географически разделены. Это заставляет людей работать вместе и общаться, несмотря на большие расстояния между ними. Сетевые технологии позволяют компаниям проводить совместные, но децентрализованные операции путём объединения сотрудников в виртуальные команды и сообщества.

Давление конкуренции заставляет компании становиться более гибкими и сфокусированными на потребителе, а также использовать более динамичные конкурентные стратегии. Это означает, что компании становятся менее иерархичными с точки зрения структуры и полномочий в принятии решений. С другой стороны, это означает, что они вряд ли смогут обеспечивать сотрудникам пожизненный наём и защищённость, напротив, для достижения конкурентных преимуществ от компаний требуется постоянная реорганизация.

В то же самое время меняется и сама природа работы. Работа становится более сложной, в большей степени завязанной на команды и сотрудничество. Работа в более значительной степени, чем раньше, зависит от социальных навыков, технологической грамотности, мобильности. Она меньше зависит от географии и больше — от давления времени. Многие сотрудники уже сейчас имеют право выбирать, как и где они хотят работать. Всё больше компаний децентрализуют процесс принятия решений, увеличивая число горизонтальных связей и внедряя новые технологии, позволяющие сотрудникам легко и открыто общаться как со своими коллегами, так и с людьми вне компании.

Постоянный приток новых технологий стал основным источником изменений способа нашей работы. Для поколения Х и предшествовавших ему самые значительные изменения произошли после слияния технологий офисных телефонных узлов и компьютерных сетей. Электронная почта позволила сотрудникам делиться информацией гораздо более эффективно, чем это делалось при помощи обмена меморандумами на бумаге. Технологии «клиент-сервер» предоставили сотрудникам доступ к корпоративным данным, которые являлись традиционным объектом ревностной защиты со стороны руководства. Мобильные телефоны и устройства BlackBerry позволили персоналу общаться на ходу и проводить больше времени вне стен офиса.

И наконец, молодое поколение сотрудников активно применяет новые веб-технологии, часто пугающие представителей старшего поколения, но обещающие реальные преимущества тем компаниям, которые смогут адаптировать к ним свой стиль работы. Инструменты типа блогов, вики, чатов, пиринговых сетей и личных подкастов наделяют каждого сотрудника беспрецедентной силой, позволяющей более продуктивно общаться и сотрудничать. Это в свою очередь создаёт предпосылки для новой революции в сфере рабочего общения, возможного на качественно ином уровне.

За последние три года эти инструменты массового сотрудничества набрали должную зрелость и теперь дают возможность сотрудникам компаний общаться с большим количеством людей, в большем количестве регионов мира. Такое общение позволяет делать больше и с меньшим напряжением. Оно гораздо интереснее и приятнее, чем любая технология прошлого. Сотрудники могут общаться на глобальном уровне — они выходят за пределы своей организации и вступают в общение напрямую с клиентами, партнёрами, поставщиками и другими участниками процесса, создающими ценность для экосистемы их фирмы. Более того, открытость этих инструментов означает, что такая инфраструктура общения становится доступна гораздо большему количеству людей и компаний: получить доступ к этим инструментам настолько просто, что у компаний практически нет технологических причин для того, чтобы их не использовать.

Плеснём ещё немного бензина в огонь и вспомним о том, что к работе приступает новое поколение, которое не может представить себе мир без Google или мобильных телефонов. Это сетевое поколение знакомо с подобными изобретениями с момента рождения, в отличие от прежних поколений, которым приходится адаптироваться или учиться работе с системами мгновенных сообщений или iPod. С детства привыкнув к системам мгновенных сообщений, чатам, плей-листам, файлообменным сетям и многопользовательским онлайновым играм, это поколение, безусловно, принесёт на работу новый этос, построенный на сотрудничестве. Совместная работа и обмен знаниями, невзирая на организационные границы, отчасти напоминающий обмен песнями и видео через Интернет — будет являться нормальной чертой завтрашнего работника.[370]

Разумеется, новое рабочее место — это не только вики или другие технологии (так же как и технология вики — это больше, чем только Википедия). У сетевого поколения имеется уникальный опыт, влияющий на его восприятие норм и ценностей рабочего места. Когда его представителей спрашивают о том, какие события в мире определили их взгляды на жизнь, они вспоминают падение Берлинской стены, Всемирный саммит ООН по устойчивому развитию 1992 года в Рио-де-Жанейро[371] и теракты и сентября.

Всё это способствует формированию иного отношения и подхода к работе, а также приводит к совершенно другим ожиданиям от потенциальных работодателей. Если прежние поколения ценили лояльность, подчинённость, защищённость и полномочия, нормы сетевого поколения связаны с желанием творить, быть более социально активными, а также с удовольствием, свободой, скоростью и разнообразием. Привлечение, активное вовлечение и удержание таких сотрудников в условиях жёсткой и всё возрастающей конкуренции требуют, чтобы компании стали понимать сетевое поколение и его лидеров.

Инновации в Best Buy по принципу «снизу вверх»

После разговора с Робертом Стивенсом и его невероятного рассказа о Geek Squad мы смогли пообщаться с руководителем Вей Buy Брэдом Андерсоном. Его компания с годовым оборотом в 30 миллиардов долларов вот уже десять лет правит бал на рынке розничной торговли электроникой и непохоже, что в этой картине что-то ухудшится. Нам захотелось узнать, что нового происходит в компании. Мы узнали, что Geek Squad был лишь одним из примеров инноваций на рабочем месте в Вей Buy и что в компании есть много других лидеров, подобных Стивенсу, которые постоянно поднимают новые волны.

В момент нашего разговора Андерсон находился в самой гуще процесса разработки новой стратегии «клиент в центре процесса», которая должна была резко повысить прибыльность деятельности. Для этого Вей Buy определяет, какие клиенты приносят больше всего денег, и тщательно их сегментирует. Затем компания переоборудует свои магазины и предоставляет сотрудникам дополнительные полномочия для того, чтобы централизованно общаться с такими ключевыми клиентами, предлагая им продукты и услуги, вынуждающие их тратить больше. Согласно Андерсону, ключом к успеху было присутствие в компании группы увлечённых и ориентированных на коммерческий успех торговых представителей и менеджеров во главе с Жилем Деннисом — ярким и страстным менеджером магазина, предложившим своему работодателю радикальную идею.

Деннис верил в то, что его соратники зачастую понимают покупателей Best Buy лучше, чем головной офис компании. До момента появления на сцене Денниса стратегия Андерсона в основном полагалась на маркетинговых исследователей, которые просеивали огромный объём демографических данных и сведений о продажах с целью оптимизации работы каждого отдельно взятого магазина Best Buy. Однако менеджеры магазинов и их помощники уже представляли себе привычки, желания и страхи своих клиентов гораздо лучше, чем можно было бы узнать при анализе статистики. Их представление о местной специфике могло бы помочь Best Buy организовать тонкую настройку ориентированной на клиента стратегии с учётом местных демографических особенностей.

У самого Денниса было много идей относительно того, как Best Buy могла бы улучшить свою ежедневную деятельность. Но как же, думал Деннис, можно включить знания сотрудников на местах в самую сердцевину стратегии Best Buy? В большинстве компаний идее Денниса пришлось бы преодолевать многочисленные бюрократические препоны до тех пор, пока кто-нибудь из руководства не счёл бы достойным рассмотреть эту задачу. С 99 %-ной вероятностью идея была бы предана забвению, прежде чем приблизилась к кому-либо из лиц, принимающих решения. Идея Денниса заключалась в том, чтобы создать открытый форум, в рамках кото рого все полевые сотрудники Best Buy могли бы общаться между собой и влиять на высшее руководство компании.

Скорее всего, Денниса учтиво поблагодарили бы за энтузиазм, попросили сконцентрироваться на своей работе и намекнули, что пока он не поднялся вверх по корпоративной лестнице, ему не стоит заниматься не свойственными ему задачами. Однако Брэд Андерсон почувствовал, что идея приносит в компанию свежий ветер — в какой-то степени она выглядела для него откровением. Его команда делала недостаточно много для того, чтобы получить ценное и сокровенное знание, имевшееся у сотрудников Best Buy — особенно тех, кто находился на переднем крае и взаимодействовал с покупателями каждый день. «Чтобы получить сокровенное знание о наших клиентах, нам нужно максимально использовать челове ческий потенциал внутри нашей компании, — сказал Андерсон. — Вовлечение сотрудников с переднего края в стратегию "клиент в центре процесса было необходимым как для создания, так и для исполнения стратегии». Для исполнения стратегии требовалось найти эффективный способ обмена информацией, оценки и практического использования знания о потребностях клиентов и способах их удовлетворения, которое ежедневно получали тысячи и тысячи сотрудников Best Buy. Казалось, что у Жиля Денниса есть способ решения этой задачи.

Получив поддержку со стороны Кэла Патела,[372] исполнительного вице-президента Best Buy по вопросам стратегии, Деннис организовал встречу с несколькими руководителями компании. Изначально встреча получила название GM Forum, теперь же она называется Форум руководства ритейлом.[373] На этих встречах Деннис выступал в качестве модератора и смог организовать совместно с некоторыми другими менеджерами магазинов коллаборативный процесс, который в настоящее время превратился в ключевой элемент процесса управления в Best Buy. Многие подразделения компании собирают самую свежую информацию о клиентах, постоянно общаясь с помощью Форума.

«Это казалось вполне естественным шагом для высших руководителей компании, — говорит Пател. — Они могли проводить время с сотрудниками, ежедневно общающимися с клиентами. Это позволяло им корректировать как ежедневное управление компанией, так и её стратегию». Тем не менее Пател и другие руководители компании обнаружили, что поначалу попытка пробиться сквозь организационную иерархию не увенчалась успехом. Как замечает Пател, «когда сотрудники живут в иерархической структуре, повсеместно присутствует страх. Люди, находящиеся на два-три уровня выше вас, сопротивляются изменениям правил. И с этим страхом никто ничего не делает. Все позволяют иерархии править, как и раньше».

Управленческие инновации, подобные Форуму, изменяют правила того, с кем можно говорить, какие темы обсуждать и как это делать. Традиционно принято считать, что общение с начальником вашего начальника недопустимо. Неуважение к принятым каналам коммуникации может даже привести к вашему увольнению.

Молодым сотрудникам, подобным Деннису, свойственно относиться к организационному протоколу с меньшим пиететом. Пател описывает Денниса как «сравнительно молодого для своей позиции человека, обладавшего наивным идеалистическим взглядом на жизнь и огромными запасами внутренней энергии, направленной на изменения. Деннис не был согласен с принятыми в бизнес-структурах порядками и всем тем, что так расстраивает людей в типичных крупных компаниях».

Поистине заразительный энтузиазм Денниса, направленный на создание механизмов, позволяющих сотрудникам компании общаться между собой напрямую, дал компании возможность применить новый способ исполнения стратегии «клиент в центре процесса». Андерсон рассматривает Форум руководства ритейлом как способ открытия для компании новых путей взаимодействия и обмена знаниями. «Мы сверлим дыры в бетонных стенах бюрократии и предоставляем людям спокойное убежище, в котором они могут обмениваться знаниями, — говорит Андерсон. — Нам было необходимо не только сделать эти знания доступными для сотрудников внутри системы, но и изо всех возможных сил защищать их от бюрократии».

Теперь, вместо того чтобы декларировать стратегию с самых верхних уровней, Best Buy предоставляет сотрудникам автономию в вопросах развития их собственных стратегий. Компании нужны инновации на уровне магазинов, а руководители должны организовать тонкую настройку концепции, учитывающей потребности потребителей на местах. Для компании, строившейся в соответствии с классической моделью мерчандайзинга (предполагавшей создание продукции для массового рынка по единым лекалам), это стало поистине радикальной переменой.

Каждый сотрудник теперь имеет право использовать новые способы работы, направленные на повышение объёма продаж и прибыли Best Buy. В случае успеха они получают денежное поощрение, а в ряде случаев вознаграждаются уже за то, что попробовали что-то новое. Пател сравнивает подход Best Buy, при котором инновации движутся снизу вверх, с научным методом: «Каждый из наших сотрудников обучается методу работы, который начинается с выдвижения гипотезы, далее оцениваемой практическим тестированием и проверкой результатов. По окончании эксперимента сотрудник, его проводивший, отчитывается и рассказывает о том, чему сумел научиться».

«Чаще всего речь идёт о простых экспериментах, которые мы называем "продажа попкорна", — говорит Пател. — Если мы хотим попробовать что-то новое, мы попросту организуем специальное место на парковке одного из наших магазинов и тестируем идею на наших покупателях».

По мнению некоторых бизнес-мыслителей, организация процесса сотрудничества и инноваций «снизу вверх» часто контрпродуктивна. Они опасаются, что применение принципа «пусть цветут тысячи цветов» заканчивается появлением «сорняков». Компании не могут выявить в общем потоке идей те, что смогут сдвинуть их бизнес с мёртвой точки и превратить их в лидеров рынка с многомиллиардными оборотами.

Однако Андерсон считает, что без таких систематических форумов, вовлекающих в общение всю компанию, огромное количество имеющегося в компании знания не может использоваться в полной мере. «Сбор в единую систему различных точек зрения и кусочков знаний (которые при прочих обстоятельствах просто пропали бы) является основным фактором нашего успеха как организации», — говорит он.

В то же самое время полевые сотрудники имеют возможность увидеть, как их мнение соотносится с точкой зрения представителей бюрократии, иногда «оправданно напоминающей о чём-то, что полевые сотрудники предпочитают игнорировать», — говорит Андерсон. Менеджеры магазинов могут рассказать о развитии ситуации своим сотрудникам и сделать это в такой форме, на которую организационная бюрократия неспособна.

Социальный компьютинг в рамках предприятия.

Пример Best Buy показывает нам, как проделывание дыр в стене бюрократической иерархии может привести к отличным результатам. Но что получится, если смешать философию Брэда Андерсона с новой могучей иерархией, включающей в себя вики, блоги и RSS? В поисках ответа мы обратились к Россу Мэйфилду,[374] руководителю и основателю Socialtext — одного из многочисленных появившихся в последнее время стартапов, помогающих компаниям применять социальные компьютерные технологии (в особенности, вики).

Сама по себе компания Socialtext служит символом нового типа организации и нового подхода к работе. Компания является полностью виртуальной. На неё работает десять сотрудников, накладные расходы равны нулю, и каждый сотрудник трудится дома. Socialtext не тратит ни копейки на традиционный маркетинг. Тем не менее компании удалось собрать достаточное финансирование от нескольких добрых ангелов-инвесторов, что позволило ей свести концы с концами и вдохновило на развитие бизнеса.

«Все, что мы делаем — это создаем для клиента сеть в соответствии с нашим собственным видением, а затем используем изощренную комбинацию инструментов Socialtext, Skype и FreeConference для управления всей компанией, — говорит Мэйфилд. — С помощью блоггинга, социальных сетей, PR и нашего собственного продукта мы создали модель бизнеса, в которой спрос сам находит нас». На момент, когда мы последний раз общались с Россом, его компания имела свыше четырёхсот клиентов, примерно треть из которых входила в список Fortune 500.

Подобный спрос является продуктом информационной шумихи, возникшей вокруг нового способа работы и сотрудничества, предлагаемого программным продуктом Socialtext, разработанным для нужд предприятий. Мэйфилд обладает чётким видением будущего своей организации, и во многом это видение находит своё практическое воплощение благодаря его энтузиазму и настойчивости. Такое видение возникло вследствие отказа от иллюзий, связанных с традиционными инструментами сотрудничества внутри компании.

«В течение долгого времени, — говорит Мэйфилд, — инструменты и программы — типа тех, что делает Microsoft — были сконцентрированы вокруг индивидуального пользователя, создававшего документы. В компаниях существовали структурированные системы, созданные в соответствии с требованиями руководства и внедряемые сверху вниз — во многом с целью обеспечения контроля — путём формализованных процессов, правил ведения бизнеса и рамок, в которые сотрудники должны были вписывать свою деятельность. Проблема заключается в том, что пользователям не нравятся такие инструменты, и они стремятся при любой возможности избежать их применения. Вот почему примерно 90 % совместной работы производится путём обмена электронными письмами».

Мэйфилд считает, что традиционные организации достигли стадии, на которой обмен электронными сообщениями уже начинает наносить вред. «Лишь 10 или 20 % электронных писем являются полезными для развития компании, — говорит он. — Средний сотрудник компании из списка Fortune 1000 ежедневно проводит в своём почтовом ящике четыре часа, поэтому необходимо найти способ вытащить его оттуда». Любой человек, ежедневно сталкивающийся с потоком спама, без сомнения, согласится с точкой зрения Мэйфилда.

Мэйфилд полагает, что решение лежит не в адаптации к существующим, а наоборот, в создании инструментов сотрудничества, способных к адаптации под потребности отдельных рабочих команд и социальных сетей. Именно это видение и послужило первым шагом в создании его бизнеса. Он пришёл к идее Socialtext совместно с партнёрами, когда они наблюдали за деятельностью сотрудников компаний в Силиконовой долине. Те активно использовали продукты, созданные на основе открытого кода, для повышения личной конкурентоспособности. Если инструмент оказывался удачным, то спрос на такие программы со стороны других сотрудников компании рос огромными темпами.

Такой подход к привлечению новых технологий, «проникновение с чёрного хода», сам по себе не является чем-то новым. Это уже происходило с электронной почтой, а в особенности, с системами мгновенных сообщений — технологией, поначалу пугающей многие организации. В наши дни емейл и службы мгновенных сообщений превратились в стандартные рабочие инструменты, то же самое постепенно начинает происходить с вики. По мнению Тима Брэя из Sun Microsystems, нам следует твёрдо усвоить этот урок. Он говорит: «Технологии, которые появляются внезапно и меняют мир вокруг нас, просты. Их появление не планируется, они приходят из окружающего мира, а не пафосных офисов корпоративных стратегов».

Как говорит Джон Сили Браун, бывший руководитель научного подразделения Xerox и директор программы PARC, «многие компании используют вики, в то время как их руководители даже не подозревают об этом».[375]«Это процесс движется снизу вверх, — добавляет он. — Руководитель отдела информационных технологий может этого не понимать, но те, кто делает текущую работу, быстро понимают, насколько им нужны такие инструменты». Чем больше руководителей начинает видеть их выгоды, тем активнее они разрешают командам сотрудников проведение экспериментов с новыми социально-вычислительными технологиями.

В европейском инвестиционном банке Dresdner Kleinwort (DKW) использование вики началось в отделе информационных технологий и изначально применялось для создания документации к новому программному продукту. Однако вскоре технология вики начала мигрировать за пределы отдела и стала всё активнее применяться в других подразделениях, так как позволяла упростить совместную работу и быстро продвигаться вперёд.

Когда с процессом ознакомился Дж. П. Рангасвами,[376] руководитель подразделения информационных технологий в DKW, он всерьёз заинтересовался многосторонними возможностями новой технологии. Компания запустила ещё несколько пилотных проектов, и всего лишь через шесть месяцев использования трафик внутреннего вики превысил трафик всей внутрикорпоративной системы обмена информацией DKW. Сегодня вики банка содержит свыше двух тысяч страниц и активно используется более, чем четвертью работников банка. Основные пользователи сократили объём переписки с помощью электронных писем на 75 %, а продолжительность деловых встреч сократилась вдвое. Как говорит Рангасвами, «мы быстро поняли, что эти инструменты позволят нам более эффективно работать в командах, чем технологии, принятые в качестве стандарта на тот момент».

Что касается компании Xerox, то руководитель её технологического подразделения Софи Вандерброк[377] использует вики для совместной разработки стратегии компании в области технологий. При обычном ходе событий основополагающие стратегические документы разрабатывались в соответствии с классической иерархией, при которой руководители контролировали правильность видения и содержание документа. Вандерброк решила поставить всё с ног на голову, открыв доступ к процессу всем сотрудникам научно-исследовательского отдела. Вандерброк ожидает получить в итоге такой работы более четкие планы развития технологий и формирования более сильной конкурентной стратегии. «Мы сможем увеличить уровень нашего знания во всех сферах работы, — говорит она, — за счёт поступления информации как о последних научных разработках, так и о новых решениях или услугах в области работы с документами».[378]

По мнению Мэйфилда, причина популярности и полезности вики связана с самой природой коллаборативных инструментов. «Их отличие заключается в том, что они предполагают распределение контроля между пользователями, что приводит к росту доверия. Чем выше степень участия, тем лучше качество проекта. По этому же принципу строится работа с открытыми кодами».

Многие пользователи и любители вики говорят о преимуществах, связанных с лёгкостью и высокой производительностью такого способа сотрудничества. Тантек Челик, директор по технологиям Technorati, использует вики во всём — в работе, социальной деятельности, прочих интересах и поддержании связей с семьёй. Он полагает, что вики позволяет перенести организационное бремя на всю коллаборативную сеть, а не назначать ответственным за организацию отдельно взятых менеджеров проекта. «Теперь каждый может сделать гораздо больше без того, чтобы ждать отстающих, — говорит он. — Это чем-то напоминает параллельное программирование, которое, однако, производится не компьютерами, а людьми». Челик идёт дальше и утверждает: «Через пять лет умение работать с вики станет необходимым для работы навыком».

Каждый из тех, с кем мы говорили в ходе нашего исследования вики, согласился с очевидностью того, что уровень доверия и эффективности социально-компьютерных технологий гораздо выше, чем при обычной организации труда. Большинство также согласилось с тем, что ещё больше возможностей существует у компаний, способных к экспериментам с нетрадиционными философиями организации рабочих мест.

Роберт Стивенс при работе с Geek Squad понял, что реальных инноваций следует ожидать лишь тогда, когда у компаний есть возможность изучить существующую культуру работы в естественном виде, а затем определить, каким образом можно эффективно ее поддержать. Это предполагает отказ от нынешней практики вынуждения сотрудников следовать жёстким правилам организации работы, мешающим развитию их креативности и вынуждающим их теряться в сложных процедурах и конструкциях.

В противовес сложным инструментам группового сотрудничества, вики естественным образом встраиваются в обычный способ мышления и работы, а также обладают гибкостью и способностью к саморазвитию в соответствии с изменениями потребностей и способностей самой компании. Такая гибкость возникает из-за того, что вики по своей природе неструктурированны. По словам Мэйфилда, «структура создаётся вследствие активного и требовательного вмешательства пользователей, желающих создать собственную организацию работы и информационную инфраструктуру».

Вместо того, чтобы начинать с построения сверху вниз онтологии, процессов или систематики (таксономии), сотрудники могут создать собственную структуру с помощью коллаборативного процесса, движущегося снизу вверх. «Вики передают контроль пользователям, позволяя им создавать собственные способы упорядочивания знаний, организации рабочих мест, процессов и даже компьютерных приложений — и всё это можно делать невиданным ранее способом», — говорит Мэйфилд.

Принцип построения систем «снизу вверх», который защищает Мэйфилд (и многие другие), бросает вызов глубоко укоренившемуся мнению о том, что без помощи чётких и определённых направляющих структур сотрудники оказываются беспомощными. Сам факт наличия такого мнения показывает, насколько мы не способны отказаться от своих предубеждений и неверных предположений, несмотря на изменения в самих принципах работы. К примеру, мы, в соответствии с мышлением индустриальной эры, рассматриваем работу как постоянно повторяющийся процесс. Несмотря на то, что сам характер работы становится гораздо более сложным, мы всё равно воспринимаем процесс создания знания как индивидуальную работу с бумажным документом.[379]

Тем не менее, подавляющее большинство сотрудников уже отказались от исполнения бизнес-процессов, по крайней мере, в их традиционном смысле. Многолетняя оптимизация цепочек поставок, автоматизация, аутсорсинг и отказ от затратных и зачастую неэффективных вспомогательных работ бэк-офиса привели к тому, что сотрудники проводят крайне малую часть своего рабочего дня, занимаясь деятельностью в соответствии с заданными процедурами. Как говорит Мэйфилд, «вместо этого они управляют отклонениями от процессов. Даже в таких, казалось бы, стандартных процедурах, как работа колл-центра, постоянно возникают всё новые проблемы».

Как только возникают новые проблемы или исключительные ситуации, сотрудники организации собираются и начинают вместе искать решение. Вспомните, когда в вашей работе что-то вдруг начинало идти не так. Сколько людей собиралось вокруг вас и начинало решать проблему? В большинстве компаний такие ситуации будут собирать максимально возможное количество сотрудников, так как людям обычно доставляет удовольствие процесс совместного и спонтанного решения исключительных случаев (очевидно, что эффективность такого подхода гораздо выше, чем у регулярных утренних планерок).

С точки зрения организации и менеджмента проблема состоит в неспособности компаний заметить и придать нужную форму подобным озарениям — моментам, когда кто-то из сотрудников спонтанно приходит к решению, способному иногда изменить весь привычный ход работы компании. Мэйфилд предлагает использовать для процесса создания самоорганизующихся групп так называемое социальное программное обеспечение. «Именно в такие моменты происходит максимально эффективное обучение», — говорит он.

В рамках традиционной компании подобный децентрализованный подход к решению проблем может происходить во время обеденного перерыва или за кружкой пива после работы. Иногда вы просто обмениваетесь парой слов с коллегой, сидящим за соседним столом, или вступаете в переписку по электронной почте. Единственная проблема здесь состоит в том, что такое общение не сохраняется в памяти всей организации, то есть новое знание или понимание получают только участники общения. Однотипные проблемы могут появляться снова и снова, и каждый раз их решения будут создаваться заново.

Социальное программное обеспечение позволяет компаниям по-новому и достаточно легко фиксировать в документальной форме и использовать в дальнейшем любые новые идеи. В результате у всей компании появляется живой, развивающийся и легкодоступный информационный массив. Благодаря ему, компании могут постоянно и без проблем применять имеющиеся знания для решения вновь возникающих проблем, содействия в организационном развитии и обновлении.

«Публикации обновляются быстро и часто, — говорит Мэйфилд, отчасти повторяя правила работы с открытым кодом. — Как только вы находите нестыковку в рабочем процессе, вы считаете правильным максимально быстро предложить её решение, за которым следуют несколько небольших циклов итераций. Вики заставляет рабочие команды участвовать в постоянном процессе макетирования ситуаций».

Новые программы и веб-сервисы установили новый стандарт. Но в данном случае мы говорим не только о программном обеспечении. Итеративный и коллаборативный подход к инновациям, о котором мы рассказывали, демонстрирует, как отныне будет развиваться вся экономика: путём быстрых поступательных инноваций, снова и снова. Каждый продукт, проект или услуга находится в бета-стадии, то есть в состоянии постоянного обновления и улучшения, происходящего за счёт того, что сотрудники компании, её партнёры и поставщики аккумулируют знания и развивают способности, необходимые для того, чтобы отвечать изменчивым потребностям потребителей. «Нет ничего полностью завершённого, — говорит Мэйфилд. — Даже в случае с Википедией вы можете лишь сказать, что сегодня она лучше, чем была вчера, а завтра будет ещё лучше. Проект не заканчивается никогда».

Производство на равных на рабочих местах.

Брэд Андерсон и Роберт Стивенс рассказали нам о подходе Best Buy к инновациям, основанном на принципе «снизу вверх», а Росс Мэйфилд из компании Socialtext поведал нам о том, что такое социальные программные продукты и о том, как простые технологии типа вики делают возможными новые формы сотрудничества на рабочих местах. Пока всё это выглядит неплохо. А что, если сделать ещё один шаг вперёд и попытаться представить себе полноценное и ничем не ограниченное производство на равных в компании сегодняшнего дня? Насколько от этого изменятся работа и сама жизнь?

Как показало наше исследование, подобный вопрос не связан с чем-то фантастическим. Очевидно, что компании, желающие использовать в своих интересах внешнее знание и ресурсы, должны задаваться вопросом, как им по-новому управлять своими сотрудниками. Какой опыт и таланты им необходимо сохранить, а что можно привлечь извне? Как связать воедино внешние и внутренние ресурсы? В какой степени описанные в этой книге модели сотрудничества и производства на равных можно использовать для управления таким «гибридным» персоналом?

Давайте ещё раз вспомним основные примеры компаний из прошлых глав. Крупные компании, такие как Amazon, Boeing, IBM, Р&G, Merck и другие, знают, что для удержания клиента необходимы более быстрые инновации и кастомизация, а значит, получение всё большего объёма инноваций извне корпоративных стен. Какая-то часть поступит через каналы и сети, связанные с лицензированием, аутсорсингом и совместными предприятиями. Однако гораздо больше придёт со стороны более открытых и менее оформленных сетей равноправных участников.

Многие из участников корпоративных экосистем не будут работать на такие сети. Связи не будут строиться на основе контрактов, не будет возможности для прямого контроля. Не стоит ожидать, что кто-то из участников станет единовластным хозяином создаваемой сети интеллектуальной собственности или сможет на ней заработать лишь в собственных интересах. К примеру, у IBM нет юридически оформленных соглашений с сообществом разработчиков Linux. Поэтому, вместо того чтобы «управлять» этой обширной командой разработчиков традиционным способом «сверху, вниз», IBM принимает на вооружение новую модель управления через участие, в которой многие ключевые решения, ресурсы и направления деятельности распределяются по всему сообществу.

Компания сделала следующий шаг по развитию этой новой философии работы в сентябре 2006 года, когда пригласила сотрудников более чем из 160 стран (вместе с клиентами, деловыми партнёрами и даже членами их семей) для участия в массовом и открытом мозговом штурме, получившем название Innovationjam.[380] В течение двух сессий продолжительностью по 72 часа представители IBM совместно с другими участниками вели модерируемые онлайновые дискуссии.

Обсуждавшиеся вопросы были связаны с прорывными инновациями, которые, по мнению представителей IBM, изменят в ближайшие десятилетия целые отрасли, такие как здравоохранение или защита окружающей среды. Руководитель компании Сэм Палмизано настолько верит в это, что обещает инвестировать до юо миллионов долларов в развитие идей, обладающих наибольшим социальным и экономическим потенциалом.

Рост доступа к внешним мыслительным ресурсам — совместно с разумными коллаборативными механизмами, подобными Innovationjam — позволяет многим зрелым организациям приглашать к сотрудничеству небольшие и децентрализованные команды, главная роль которых, скорее, не в прямом участии в создании ценности, а в координации этого процесса. Их работа будет состоять в поиске и заключении договорённостей с сообществами, внутри которых происходит нечто интересное, вне зависимости от того, где в мире находятся такие сообщества. Этим новым сотрудникам потребуется новая система стимулирования, позволяющая компаниям и самим участникам по справедливости пользоваться плодами создаваемой ценности. Также эти команды будут отвечать за функции, реализация которых по-прежнему требует иерархического контроля критически важных моментов. К примеру, вы вряд ли захотите самоорганизации в работе ваших складов или бухгалтерии.

Компаниям потребуется выявить в своих организациях лидеров, способных координировать эти аморфные сети равных. Все остальные будут подключаться и работать,[381] добавляя ценности, и затем перемещаясь на другие проекты. Конечный результат может выглядеть скорее как картина Джексона Поллока[382] нежели традиционная организационная схема, но с более «зернистым» и коллаборативным разделением труда, обеспечивающим гибкий и перетекающий подход к инновации и созданию ценности. Это, в свою очередь, приведёт компании к успеху в высоко турбулентной и конкурентной среде.

Подводя итог, можно сказать, что рабочее место постепенно становится самоорганизующимся мини-предприятием, в котором централизованные механизмы жёсткого контроля всё больше уступают место спонтанным и децентрализованным формам массового сотрудничества. Чтобы понять, к чему это может привести, мы рассмотрели пять типичных функций: работу в командах, распределение времени, принятие решений, распределение ресурсов и коммуникацию.

Команды.

В былые времена каждый сотрудник был приписан к корпоративной команде, в пределах которой оставался, выстраивая уровень доверия и лояльности, позволявшие ему эффективно сотрудничать с коллегами. Сегодняшние новые формы сотрудничества предполагают, что компании могут значительно улучшить свою деятельность, если примут на вооружение новый подход к формированию команд, основанный на самоорганизации.

В создании Википедии принимают активное участие свыше 16 тысяч равноправных участников, а в рамках Slashdot взаимодействуют примерно четверть миллиона пользователей. В развитии Linux задействованы тысячи программистов. 140 тысяч разработчиков создают свои приложения и компании на основе платформы Amazon. Эти масштабные проекты не нанимают на работу команды в традиционном понимании. Они «нанимают» сети равноправных участников с постоянно меняющимся составом.

В какой степени подобный федеративный и гибкий подход к формированию команд был возможен в рамках традиционной организации рабочего процесса? По мнению большинства фирм, это было невозможно — многие апеллировали к стандарту армии США, согласно которому идеальный размер работоспособного подразделения не должен превышать 150 человек.

Всё большее количество сотрудников работают дома или в дороге. Некоторые компании даже переоборудовали офисы так, что сотрудники могут занимать любое свободное рабочее место, размещать на нём свои рабочие инструменты, а по окончании работы забирать их собой. Команды объединяются для работы над отдельными проектами подобно тому, как собирается коллектив для съёмок фильма, а затем участники расходятся по другим местам и продолжают работать над другими проектами.

Несомненно, могут возникать жалобы на то, что столь радикальный подход к организации работы вряд ли поддаётся управлению. Но если бы опасения были оправданы, то мы не увидели бы ни Википедию, ни сообществ разработчиков на базе открытого кода, ни проекта «Геном человека», в каждом из которых успешно происходит широкомасштабное сотрудничество. При наличии правильных инструментов и достаточной прозрачности большие и разнообразные группы людей, добровольно принявших решение об участии в создании нового продукта, могут выполнять задачи огромной сложности при минимуме централизованного контроля.

Распределение времени.

Представим себе, что вы — сотрудник Google. На что вы должны тратить 20 % своего рабочего времени? Даже и не пытайтесь догадаться. Компания побуждает сотрудников тратить 20 % своего рабочего времени на работу над собственными проектами — интересными для них, но не обязательно соответствующих заранее заданным стратегическим планам развития Google. Компания верит в сотрудничество и самоорганизацию и поддерживает развиваемые сотрудниками проекты.

Логика руководителей компании состоит в том, что хотя программисты Google представляют собой лишь малую долю всех программистов мира, но они являются одними из лучших в мире. Поэтому Google, одновременно с активным привлечением внешних разработчиков (о чём мы детально говорим в главе 7), позволяет своим собственным сотрудникам заниматься в рабочее время интересными для них вещами. Это не только делает их счастливыми, но и развивает их креативность, а зачастую помогает создать неожиданные инновации, которые в один прекрасный день превращаются в успешные бизнес-проекты.

Один из руководителей компании, Эрик Шмидт, признаётся, что сам не создал ни одной идеи нового продукта за многие годы. «Почти все идеи, связанные с новыми продуктами Google, — говорит он, — основаны на тех 20 % времени, которые сотрудники тратили на работу над собственными проектами». Одной из таких инноваций является Orkut, сервис в области социальных сетей, названный в честь его создателя, Оркута Баюккоктена,[383] инженера-программиста Google, разработавшего проект в те самые 20 % времени, что компания отвела сотрудникам для работы над их идеями.

Принятие решений.

Рональд Коуз любил называть компании островами иерархии в децентрализованном рыночном океане. В наши дни невидимая рука рынка действует не на уровне отраслей или компаний — она дотянулась до каждого работника. Рынки определяют корпоративную стратегию, процессы выработки планов и их выполнения, а на принятие решений влияет гораздо большее количество заинтересованных в деятельности компании сторон.[384]

Такие компании, как Hewlett-Packard, Eli Lilly, Siemens и Microsoft, используют механизмы внутреннего предсказания для прогнозирования продаж, определения медикаментов с наибольшим потенциалом или оценки новых трендов и технологий. Вкратце это выглядит так: компании задают вопрос, а затем приглашают максимальное количество заинтересованных лиц — сотрудников, партнёров, поставщиков, клиентов и других квалифицированных участников — для участия в процессе покупки и продажи «виртуальных» акций. Участники действуют на основании собственных ожиданий относительно успешности того или иного продукта (например, они уверены в том, что продукт может быть интересен для матерей семейств, интересующихся футболом).

В результате, у каждого предложения возникает некая цена сделки, основанная на согласованном видении, которая может меняться при появлении новой информации или изменении других условий. В любом случае, предсказания, сформированные внутренними рынками, ничуть не хуже, а иногда и лучше, чем официальные расчёты компаний.[385] К примеру, Кай-Ют Чен,[386] руководитель научного подразделения в HP Labs, считает, что рынки предсказаний в шести из восьми случаев точнее предсказывают объёмы продаж компьютеров, чем внутрикорпоративные прогнозы.

Важность рынков предсказаний состоит в том, что они предоставляют сравнительно недорогой и самоорганизующийся подход, позволяющий объединить коллективный опыт как внутри компании, так и извне. Однако немногие компании решились бы использовать такие рынки в качестве единственного источника для принятия решений. Одна из важнейших причин этого состоит в стадном инстинкте. «Коллективный разум» склонен к неверным шагам, когда между участниками пропадает разнообразие или когда участники перестают думать независимо и начинают следовать идеям какой-то группы. Тем не менее можно сказать, что чаще всего хорошо структурированные рынки предсказаний могут дать лучшие прогнозы, чем хорошо оплачиваемые и великолепно информированные эксперты.

Распределение ресурсов.

Сходные процессы, определяемые рынком, происходят и в сфере рас пределения ресурсов внутри компаний. Идея этого очень проста: такие ресурсы, как бюджеты или компьютерные мощности, могут восприниматься как товары, так почему бы не разместить их на рынках с тем, чтобы они попали к тем, кто ценит их выше других участников? Такой подход позволяет исключить из процесса внутренние политические манипуляции и создаёт динамику, благодаря которой команды покупают и продают право на доступ к ресурсам на основе своего независимого суждения о том, насколько эти ресурсы им нужны.

Группа сотрудников HP Labs под руководством Бернардо Хубермана тестирует в рамках компании Hewlett-Packard идею внутренних рынков, позволяющих сотрудникам покупать и продавать права на использование совместных ресурсов (например, вычислительных мощностей или комнат для переговоров). Это чем-то напоминает онлайн-аукцион eBay применительно к внутренним ресурсам, уровень спроса на которые определяет цену их использования.[387]

Система Хубермана обладает рядом преимуществ по сравнению со старой системой резервирования, основанной на принципе «первый при шёл — первый получил». Классические системы резервирования не способны адаптироваться в случае возникновения новых, даже крайне важных задач. Когда речь заходит о постоянных и непредсказуемых колебаниях спроса, рыночные механизмы работают гораздо эффективнее. Представьте, к примеру, что компания сталкивается с резким ростом продаж или веб-трафика — в этом случае она может купить недостающие мощности или ресурсы в требуемом объёме по ценам, устанавливаемым рынком.

По завершении успешного этапа внутреннего тестирования система, разработанная в HP, была передана для дальнейшего тестирования в CERN (крупнейшую в мире физическую лабораторию, изучающую элементарные частицы, колыбель компьютерных сетей). Хуберман надеется, что эта система когда-нибудь сыграет свою роль в процессе распределения компьютерных мощностей во всемирном масштабе и выступит в качестве достойного конкурента сходным решениям, предлагаемым компаниями IBM, Sun Microsystems и другими.

Корпоративная коммуникация.

Корпоративный маркетинг и коммуникация традиционно работали по принципу «сверху вниз». Большинство компаний допускают к процессу тщательного формирования корпоративного имиджа и брэндов лишь нескольких сотрудников. В то время как некоторые компании увольняют сотрудников за ведение собственных блогов в рабочее время, толковые компании активно поощряют ведение блогов.

Глава Sun Microsystems Джонатан Шварц ведёт свой блог на протяжении многих лет. Возможно, он стал первым из руководителей компании, ставшим регулярно участвовать в онлайновом общении с сотрудниками, партнёрами, акционерами и потребителями.

Когда мы спросили у Шварца, для чего он ведёт блог, то получили неожиданный ответ. Он вёл блог не для того, чтобы поразить потребителей, или по каким-то причинам, связанным с PR, или с целью подчеркнуть своё эго. Совсем нет. Блоггинг был для него более эффективным, персонализированным и прозрачным способом общения с сотрудниками по сравнению с рассылкой электронных писем по всей организации.

«Я хотел, чтобы сотрудники компании поняли образ мыслей руководителей Sun, почему мы говорили именно то, что говорили. Сотрудники должны были осознать, что в компании Sun зарождается нечто большее, чем новая сетевая культура», — говорит он. Сегодня Шварц полагает, что блог должен быть у каждого работающего в Sun, и он активно побуждает к этому всё большее количество сотрудников. «Мы собираемся привнести невиданный ранее уровень прозрачности во всё, что делаем, — говорит Шварц, — именно потому, что такой подход является наиболее эффективным для ускорения изменений в компании. Прозрачность позволяет делать всё быстрее, способствует повышению ответственности и помогает выстроить диалог между Sun и сообществами, чьи интересы мы удовлетворяем».

Не все чувствуют себя комфортно в новых динамичных условиях и формах коммуникации.[388] «Старая гвардия, разумеется, против, — говорит Шварц. — Им хотелось бы и дальше считать, что групповые почтовые рассылки от их имени должны оставаться единственным направлением коммуникации». В то же самое время Шварц замечает, что блоггинг определённо привлекает молодую гвардию Sun. «Этот способ позволяет сделать наши решения более прозрачными и быстрыми. Кроме того, он способствует исчезновению границ между Sun и рынком. А это позволяет нам вовлечь в экосистему компании всё большее количество людей».[389]

Сотрудничество на равных — возникло и остаётся.

Примеры необычных действий компаний по видоизменению традиционных функций, таких как формирование команд, распределение времени и принятие решений, показывают нам, что массовое сотрудничество может быть успешным даже внутри границ традиционной фирмы. Самоорганизующиеся сообщества в Сети неоднократно доказывали, что могут быть более эффективными в создании новой ценности, чем иерархии. Почему же должно быть иначе при организации работы в компании? Весь вопрос состоит в изменении организационной парадигмы. А как только самоорганизация начинает признаваться в качестве жизнеспособного метода производства, всё больше и больше традиционных организационных процессов будут уходить от традиционной иерархии в сторону самоорганизации.

Пробуждение организации в стиле вики.

Традиционную организацию работ прошлого можно было бы легко описать, использовав в качестве метафоры воинское подразделение, марширующее под звуки военного оркестра. Сегодняшняя организация работ скорее напоминает джазовый ансамбль, участники которого постоянно импровизируют при заданных темпе исполнения, тональности и мелодии. Сотрудники развивают собственные самоорганизующиеся взаимосвязи и формируют многофункциональные команды, способные выступать в качестве глобальной рабочей силы, работающей в режиме реального времени.

Подобная децентрализация рабочего процесса станет определяющим трендом будущего. Если Linux, Википедия и другие коллаборативные проекты способны служить примером, то можно считать, что для сотрудников будет более простым и менее затратным заниматься производительной самоорганизацией, а не загонять себя в тесные иерархические рамки.

Хотя сейчас эти тренды только зарождаются, со временем они изменят принципы, по которым мы работаем, а ещё больше — принципы, по которым будут работать наши дети. Эти изменения будут происходить в течение длительного времени, однако самоорганизация рабочих процессов даст явное конкурентное преимущество тем фирмам, которые думают о такой самоорганизации уже сегодня. Ослабление организационных иерархий и предоставление сотрудникам больших полномочий может привести к ускорению инновационного процесса, сокращению издержек на поддержание структур, большей степени проворства, улучшению отклика на пожелания клиентов, а также их уважению на рынке.

Существует ли риск того, что слишком большая открытость и самоорганизация работы приведут к дезорганизации, путанице и потере концентрации и направления? Глава Google Эрик Шмидт признаётся: «Если вы работали в традиционной компании, то место, подобное Google, может оказаться для вас не совсем комфортным. Может показаться, что у вас нет привычного для традиционной среды контроля над тем, как принимаются решения». Тем не менее Шмидт убеждён в том, что самоорганизующиеся системы лучше традиционных. «Вы рассказываете о стратегии, вы увлекаете людей, вы говорите им о том, какие приоритеты имеет компания. В результате каким-то образом всё начинает идти так, как вы этого хотели», — говорит он.

По мере того как производство на равных всё чаще превращается в основной организационный принцип, такие вопросы, как чёткие цели, структура, дисциплина и лидерство, сохраняют, а возможно, и усиливают свою важность для организации. Разница заключается лишь в том, что в наши дни эти качества могут развиваться органичным образом, по мере того как сотрудники осваивают новые инструменты сотрудничества, позволяющие выйти за рамки отдельных подразделений или организаций. Как показывает наше исследование, в случае, если развитие самоорганизации поддерживается или поощряется, результаты могут быть ещё лучше. К примеру, успех Geek Squad не был бы таким значительным, если бы Роберт Стивене не ослабил бразды правления и не дал своим сотрудникам проявить себя.

К чему ещё мог бы привести нас в будущем новый modus operandi? Делать предсказания рискованно, но для чего же ещё писать книги? Так что предлагаем вам несколько наших соображений.

Новая рабочая среда

Уходят ли в прошлое централизованные корпоративные штаб-квартиры? Многие, в том числе Джон Сили Браун и Пол Дюгуи, полагают, что это не так. Близость сопутствует знакомству и порождает доверие.[390] Язык тела, интонация и общая манера поведения играют важную роль во взаимодействии людей между собой. Более того, не составляет особого труда ошибочно недооценить важность, которую имеет личный контакт в процессе создания знания и обучения.

Это верно теперь и останется верным, пока мы остаёмся людьми. Рабочие места не исчезнут (не все предпочтут работать дома), но всё менее оправданной будет считаться монолитная физическая организация работы, предполагающая ежедневную отчётность большинства сотрудников.

Более 40 % сотрудников IBM не работают в офисе в привычном смысле этого слова — они работают дома или в дороге. В большинстве компаний основная доля общения между сотрудниками уже происходит в электронной форме: посредством блогов, вики, систем мгновенных сообщений, видеоконференций и различных инструментов коллаборативной работы. Улучшение таких инструментов позволит упростить общение так, что участники будут чувствовать, будто их собеседники находятся с ними в одной комнате. В результате офисы станут меньше, а команды будут более распределёнными и состоящими из участников, рассеянных по всему миру.

Новая экономика работы

Давно прошли времена пожизненного найма и гарантированных пенсий. Однако в связи со стремлением компаний к большей гибкости и сокращению издержек произойдёт ещё больше изменений. Рабочие взаимоотношения станут ещё более гибкими, менее продолжительными и, несомненно, скорее горизонтальными, чем вертикальными. Многим сотрудникам это понравится, так как они стремятся к большей гибкости, идентичности, ощущению хозяина, уместности работы и постоянному обучению — как в процессе работы, так и в процессе общения с равными.

Создание гибких самоорганизующихся команд, предназначенных для решения одной или нескольких конкретных задач, скоро превратится в норму. Консультирование станет основной моделью работы, и можно ожидать, что всё больше сотрудников начнут требовать за свой интеллектуальный вклад долю в прибыли компании. Одно из крупнейших изменений в следующем десятилетии будет связано с переходом от добровольного участия в пиринговых сообществах, не связанного с финансовым вознаграждением, к модели, участники которой способны автоматически рассчитать финансовый эффект своего участия. По мере развития этого процесса мы замечаем, как всё большая часть товаров и услуг начинает производиться силами фрилансеров, индивидуальных предпринимателей и небольших компаний.

Новые источники идентичности и безопасности

Во многом наше место в мире будет определяться нашей работой, а не сотрудниками, работающими на нас. Наше чувство стабильности и источники воодушевления, обучения и карьерного роста будут формироваться не долгосрочными трудовыми контрактами, а деятельностью сообществ практиков и нашим личным и сетевым взаимодействием с равными нам участниками. Люди, с которыми мы пересекаемся по работе, будут формировать нашу личную сеть, создаваемую при переходе из одной организации в другую в течение всей нашей карьеры.

Стоит ожидать возникновения формаций, напоминающих гильдии с собственными кодексами поведения и формальными и неформальными правилами, определяющими принципы обмена между всё возрастающим количеством людей. Также стоит ожидать возникновения репутационных рейтинговых сервисов в среде сотрудничества на равных и возрастания их роли в выявлении высококачественных и надёжных соратников.

Новые посредники на рынке талантов

Агентства по работе с талантами, аукционы и рынки будут играть гораздо большую роль в управлении взаимоотношениями между работодателями и работниками. Рынки человеческого капитала, подобные InnoCentive, и коллаборационные брокеры, подобные CollabNet, служат заметными примерами новых посредников, развитие которых будет происходить по мере того, как в деятельности фирм всё больше переплетается вклад людей, находящихся как внутри, так и вне корпоративных границ. Ценность таких компаний будет заключаться в усиливающемся структурировании и большей регулярности сотрудничества на равных, а также в упрощении доступа компаний к глобальным источникам таланта по мере возникновения надобности. Чем больше компании учатся применению таких систем, тем сильнее будут меняться такие традиционные вертикально интегрированные корпоративные функции, как маркетинг или научно-исследовательская деятельность.

Демографический толчок к изменениям.

Не стоит ожидать, что все изменения произойдут моментально. Все прежние изменения организационной парадигмы были достаточно неспешными. Переход от мелкопоместного производства к фабрикам развивался в течение полусотни лет. Переход от традиционных фабрик к современным высокотехнологичным офисам занял не менее нескольких десятилетий.

Во многом, это связано с институциональной инерцией. В организациях существует некая внутренняя логика, в соответствии с которой создаются правила, нормы и принципы работы и в соответствии с которой идёт борьба за власть. Как показывает практика, такие нематериальные социальные элементы рабочей среды изменить намного сложнее, чем технологическую или информационную систему. Особенно это справедливо в отношении более старших сотрудников, часто противящихся любым изменениям в привычном для них ходе событий. Поколение бэби-бумеров выросло, используя пишущие машинки, стационарные телефоны и автомобили, необходимые, чтобы добраться до работы. Ему будет крайне сложно изменить свой стиль жизни. Технология открывает новые двери, но не может заставить войти в них.

Мы считаем, что с новым поколением, называемым «сетевым поколением», такой проблемы нет. «Взгляните на сетевое поколение, — говорит Росс Мэйфилд. — Это те дети бэби-бумеров, на компьютерах которых постоянно открыто пять-семь диалоговых окон, через которые они обмениваются мгновенными сообщениями с другими. Это естественный процесс социального общения, возникающий, как только они подключаются к Сети. Компьютер — это не ящик, это открытая дверь».

Наступление по-настоящему самоорганизующегося и распределённого способа работы уже не за горами. Это неотвратимо наступающая реальность, к которой сегодня готовы немногие. «Как только представители сетевого поколения начнут активно и много работать, — говорит Мэйфилд, — возникнет совершенно другой, неформальный и непривычный для нынешних работников метод работы. И в ближайшие-годы в организации работы произойдут большие перемены».

Массовое сотрудничество уже сейчас изменяет способ создания продуктов и услуг во всех отраслях экономики и постепенно становится растущей силой в рамках нынешней организации труда. Ещё большее сочетание гиперконкурентной экономики с новыми технологиями и новыми сотрудниками, принадлежащими к сетевому поколению, заставит многие компании двигаться в сторону принципов открытости, пиринга, совместного доступа к информации и действий на глобальном уровне. Фирмы, воплощающие эти идеи в организацию своей работы, смогут создать конкурентоспособные компании, совмещающие внутренние и внешние способности более эффективно, чем их традиционные противники.

10. Энергия иного мышления

Мы начали эту книгу с замечательной истории о Робе Макюэне, бывшем мечтательном генеральном директоре Goldcorp, осмелившемся, быть может, наивно, поставить под сомнение одно из глубочайших убеждений добывающей индустрии: «Собственные данные раскрывать нельзя». Макюэн считал иначе. Конечно, данные геологических разведок важны, но они бесполезны, если геологи Goldcorp не до конца готовы в них разобраться.

Когда Макюэн обнародовал данные в Интернете и пригласил мир принять участие в разведывательных работах, он превратил тяжёлый исследовательский процесс в современный распределённый механизм поиска золота, привлёкший наиболее талантливых специалистов в этой сфере. Используя различный опыт и знания, участники этого проекта не только нашли золото, но и привнесли в Goldcorp высококлассные технологии и методики разведки, включая новые методы бурения и процедуры сбора данных, а также более продвинутые подходы к геологическому моделированию. Использование этих технологий превратило Goldcorp в прекрасный круглосуточный центр мастерства в канадской добывающей индустрии и за четыре года уменьшило производственные расходы компании более чем на 60%.

Хотя Макюэн был слишком скромен, чтобы это признать, его пренебрежение традиционными постулатами оказалось гениальным озарением. Вскоре компания накопила больше золота, чем Банк Канады, и впоследствии использовала значимую часть своих средств на приобретение круп нейшего соперника. К 2006 году Goldcorp стала третьим крупнейшим поставщиком золота в Северной Америке, а прииск Ред-Лейк остаётся богатейшим золотым прииском в мире.

История Goldcorp вызвала ряд важных вопросов, которые мы попытались поднять в этой книге. Если маленькая, заурядная компания в одной из старейших индустрии мира может добиться величия, открыв двери внешней экспертизе и инновациям, что произойдёт с другими организациями, последовавшими этому примеру? Можно ли решить любую социальную или экономическую задачу с помощью критической массы самоорганизующихся людей, ищущих ответ на общий вопрос? В самом деле, не стали бы бизнесы более эффективными, если бы открыли свои двери для использования энергии обширной пиринговой сети, объединённой вокруг общих интересов и целей? Если это так, как изменится традиционная корпорация? И какие новые бизнес-модели могут быть построены на основе коллаборативного подхода к производству товаров и услуг?

Мы исследовали огромное поле коллаборативной экономики, чтобы обнаружить: существует несколько моделей, которые компании могут использовать для большей конкурентоспособности и роста.

Пиринговые производители применяют принципы открытых источников для создания составных продуктов[391] — от операционных систем до энциклопедий.

Идеагоры дают компаниям доступ к глобальному рынку новых идей, разработок и людей с уникальной квалификацией — всё это можно использовать для расширения собственных возможностей для решениия проблем.

Сообщества просьюмеров могут быть прекрасным источником инноваций, если компании дают им механизмы для участия в создании ценности.

Новые александрийцы выступают хозяевами в новой модели совместных научных исследований, которая снижает стоимость и стимулирует технологический прогресс в своей отрасли.

Платформы для участия в совместном творчестве образуют глобальное поле, где крупные сообщества партнёров создают ценность и во многих случаях новые бизнесы в высокосинергической экосистеме.

Глобальные платформы для участия используют энергию человеческого капитала независимо от границ и организационных рамок для создания и сборки физических вещей.

Рабочие места на основе вики развивают инновации и повышают моральные принципы, нарушая организационную иерархию в самых разных, нетрадиционных направлениях.

Каждая модель представляет новый и уникальный способ конкуренции, но всех объединяет одно: эти новые формы производства на равных позволяют фирмам пользоваться внешними знаниями, ресурсами и талантами на уровне, ранее невозможном. Похож ли ваш бизнес на Boeing или Р&G, или он больше напоминает YouTube или Flickr, существуют огромные источники сторонних талантов, которые вы можете привлечь, используя правильный подход. Компании, внедрившие эти модели, могут производить большие изменения в своих отраслях и переписывать правила конкуренции.

Четыре принципа викиномики — открытость, пиринг, предоставление доступа и глобальный характер деятельности — могут, на самом деле, звучать уничижительно для многих управленцев. Однако мы показали, как они используются для развития инноваций и обогащения до беспрецедентных размеров. Помимо этого мы можем изменить способы научных исследований, развития культуры, информирования и обучения самих себя и управления нашими сообществами и государствами. Но чтобы сделать это, нам придётся отказаться от некоторых традиционных бизнес-теорий, удерживающих компании в рамках мышления XX века.

В этой главе мы поднимем несколько вопросов, встающих перед компаниями и культурой их управления. Именно решение этих вопросов позволит расцвести новому корпоративному взгляду на окружающий мир. Какие лидеры потребуются, чтобы воплотить в жизнь этот новый корпоративный взгляд на мир? Действительно, как мы перепрограммируем своё сознание, чтобы по-новому воспринять этот мир и отказаться от искушения выстроить баррикады и развязать войну? По сути, могут ли все бизнес-лидеры последовать за Робом Макюэном и развить коллаборативное сознание?

Наш опыт показывает, что говорить об этом проще, чем реализовы-вать на практике. Новая коллаборативная культура, возникающая в связи с появлением Веб 2.0, привела к возникновению активной критики со стороны различных наблюдателей. Они беспокоятся о том, что, демократизируя процесс создания ценности, можно прийти к коррозии или даже разрушению учреждений, которые традиционно являлись основой экономики и процессов создания человеческого знания и культуры. Эта критика заслуживает внимания, так как, обсуждая коллаборативное мышление, мы часто сталкиваемся с тем, что многие критики называют «обратной стороной викиномики». Мы считаем, что хотя многие критики очевидно заблуждаются, другие указывают на значительные ограничения и болезненные последствия переключения на более коллаборативные и демократические модели производства на равных.

Кроме того, мы исследуем кризис лидерства, развивающийся по мере того, как новые бизнес-модели всё больше угрожают старым. Это объясняет, почему многие компании находят массовое сотрудничество опасным и выбирают вариант окопов и борьбы. Множество примеров можно найти, анализируя деятельность средств массовой информации, отрасли развлечений и телекоммуникаций. Мы расскажем о них, по мере того, как будем размышлять о том, что же представляет собой коллаборативное мышление.

«Обратная сторона» викиномики.

Веб 2.0 и связанные с ней идеалы не находят повсеместного одобрения. И хотя её сторонники (включая нас самих) считают демократизацию Интернета полезной, так как она позволяет расширить доступ к знаниям, влиянию и экономическим возможностям, многие критики видят в ней некий уравнитель культуры, врага опыта и разрушителя благосостояния и собственности.

Если тенденции демократизации в Интернете не будут чем-то сбалансированы, то (по мнению этих критиков) человеческая цивилизация рискует скатиться в яму всеобщей посредственности. Значительные различия между информацией и знанием, фактами и мнением, экспертами и любителями, высокой и низменной культурой канут в прошлое, так же как и человеческие знания и культура. В итоге вся человеческая цивилизация начнёт двигаться по спирали в сторону повсеместной деградации.

Оценивая потенциальные риски викиномики, мы рассмотрим два утверждения наблюдателей, испытывающих определённый скепсис в отношении идеалов викиномики, если не отвергающих их. Первое утверждение состоит в том, что создание контента всеми участниками Сети подорвёт важную роль «привратников», то есть людей, поддерживающих высокие стандарты качества, оригинальности и аутентичности в средствах массовой информации, рекламной отрасли и культуре. По мнению этих критиков, толпам свойственно создавать невежество, а не мудрость. Второе утверждение состоит в том, что сетевое поколение со своей мэшап-культурой игнорирует права на интеллектуальную собственность и их защиту, а развитие свободного контента и услуг наподобие Skype или Linux грозит разрушить сами возможности по созданию денежного блага в условиях экономики, основанной на знаниях.

Невежество толпы.

Разумеется, было бы несправедливым красить всех критиков Веб 2.0 в один цвет, тем не менее, существует, по крайней мере, один вопрос, по которому критики пришли к согласию. Учреждениям нужны «привратники», то есть люди, обладающие высоким уровнем доверия и уполномоченные обществом сохранять основополагающие традиции, ценности и стандарты. Существует значительное количество примеров таких привратников, начиная с издателей и редакторов журналов и газет и заканчивая брэнд-менеджерами в ведущих рекламных агентствах. Так как Интернет подрывает роль этих привратников, это приводит, по мнению критиков, к развитию негативных тенденций в обществе. И правда, уберите привратников, и мы сразу же утонем в потоке любительского творчества.

В предисловии к «Викиномике» мы упомянули книгу Эндрю Кина «Культ любителя», в которой описывается эта система взглядов:

Что же представляет собой по сути так называемое движение Веб 2.о? С идеологической точки зрения, оно основано на нескольких этических предположениях, касающихся средств массовой информации, культуры и технологии. Оно превозносит талантливого любителя — режиссёра-самоучку, талантливого музыканта, имеющего возможность репетировать только в своей спальне, непуб-ликуемого автора. Оно предполагает, что каждый — даже человек с минимальным образованием, ничем не выделяющийся среди других, — может и должен использовать цифровые инструменты для самовыражения и самореализации. Веб 2.0 «усиливает» нашу креативность, «демократизирует» средства массовой информации и «выравнивает условия игры» для экспертов и любителей. Основным врагом Веб 2.о являются «элитарные» традиционные средства массовой информации.

Автор озабочен тем, что нарастающая волна креативности в Сети способна утопить истинные таланты. По его мнению, она несёт смертельную опасность жизнеспособности культуры и промышленности. Угроза со стороны блогов, вики и социальных сетей настолько серьёзна, что способна, по его мнению, перенести нас в глубины мрачного Средневековья! Не будет больше Моцарта, Хичкока или Хемингуэя. Не будет кинокомпаний.

Universal, Warner Brothers. He будет известных издательств. «Если вы занимаетесь демократизацией средств массовой информации, то рано или поздно дело закончится демократизацией таланта» считает Кин. Нежелательным побочным эффектом всей этой демократизации может стать культурное «выравнивание». В конце концов, единственное, что у нас останется это «белый шум различных мнений».[392]

Кин является сторонником старой модели, согласно которой, если вы хотели стать кинопроизводителем, то вам необходимо было начать работать в студиях Голливуда. Если вы хотели стать музыкантом и достичь признания, вам необходимо было заключить контракт с той или иной звукозаписывающей компанией. А если вы хотели стать публикуемым автором, то вам пришлось бы общаться с издательствами. Представляется, что аудитория сама по себе неспособна выявить качественное содержание, несмотря на то, что в нынешнем мире традиционные привратники всё больше теряют власть и авторитет.

Точка зрения Кина напоминает мнение о том, что демократия — не лучшее устройство общества для обычных граждан, так как обычный, средний гражданин не в состоянии полностью осознать, в чём состоят его интересы. Если бы с этой точкой зрения было согласно большинство, то мы до сих пор были бы безземельными крестьянами, работавющми на своего феодала.

Автор книги «Длинный хвост»[393] Крис Андерсен[394] справедливо отметил, что основная, фантастическая черта демократических систем создания контента в Сети состоит в том, что она позволяет выявлять талант и опыт гораздо более эффективным способом, чем любая существовавшая доселе система. «Многие люди делают вещи, которые, возможно, не прошли бы через жесткие испытания, — говорит он. — К примеру, огромной популярностью в наши дни пользуются MySpace или YouTube, однако сложно назвать их продуктами для всех». В условиях старой модели эти ресурсы скорее всего не получили бы развития, так как традиционные рынки ограничены в размерах, и торговать можно только тем, что гарантированно будет популярным. «Теперь же у нас есть рынки неограниченного размера, — говорит Андерсен, — поэтому эти ресурсы получают аудиторию достойную их. Мы можем предложить что угодно, а затем измерить, что же пользуется популярностью на самом деле».[395] И если Кин в чём и прав, так это в том, что новая Сеть, безусловно, опасна для бизнес-моделей, зависящих от контроля над средствами создания и распределения. И Кин на самом деле этого боится. Элитарные артисты и элитарная медийная индустрия находятся в симбиозе — одно не может быть без другого.

Традиционные «элитарные» средства массовой информации разрушаются вследствие действия цифровых технологий. Газеты находятся в состоянии свободного падения. Сетевое телевидение, современный аналог динозавра, расшатывается с помощью устройств наподобие TiVo, способных за один вечер освободить вас от просмотра тридцатисекундных рекламных роликов. Устройства iPod подрывают звукозаписывающую отрасль с её многомиллиардными оборотами. Тем временем цифровое пиратство, ставшее возможным благодаря устройствам, разработанным в Силиконовой долине, и поддерживаемое «коммунистическими» борцами с интеллектуальной собственностью типа Ларри Лессига, лишает доходов известных артистов, киностудии, звукозаписывающие компании и авторов песен.

Тем не менее точка зрения, согласно которой вследствие развития Веб 2.0 наше положение ухудшается, является неверной. Наша культура и экономика смогут развиться, стать более живыми и активными, чем когда-либо раньше. Шансы найти и помочь развиться новому Моцарту из среды миллиардов личностей, связанных в сеть, гораздо выше, чем в прошлом, когда судьба талантливых личностей зависела от того, заметит ли их представитель крупной звукозаписывающей компании. Способность пользователей совместно фильтровать содержимое за счёт «шума различных мнений» и получать в результате этого нечто стоящее уже доказала свою состоятельность.

Возможно, самый важный вывод, который стоит сделать в связи с точкой зрения Кина, состоит в том, что ни старая модель с привратниками, ни новая демократическая модель Веб 2.0 — не идеальны. Если вспомнить статью в Журнале Nature, в которой сравнивались Википедия и «Британника», можно сказать, что и традиционные СМИ, и плоды деятельности издательств столь же плохи, как и содержимое Интернета.[396]

По мнению Кина, проблема Веб 2.0 состоит в том, что никакую часть информации нельзя считать достаточно достоверной. Однако, указывает Лоуренс Лессиг, автор ряда книг и преподаватель права из Стэнфорда, многие труды, соответствовавшие высоким стандартам истины с точки зрения издателей, часто содержали ошибки, порой грубейшие. Он иронически замечает, что сама книга Кина является прекрасным примером ограничений, присущих традиционному издательскому бизнесу.

«Вот вам книга, прошедшая все этапы современного американского издательского бизнеса, — говорит Лессиг, — однако она не более достоверна, чем любой пост в вашем блоге; она интересна, иногда написана хорошим слогом, содержит много интересных мыслей — и огромное количество ошибок». Лессиг полагает, что слепая вера Кина в традиционные системы ошибочна и даже опасна. Привратники совершают ошибки. И в то время как в Интернете никто не притворяется, что какая-либо информация является гарантированно правильной, результат работы традиционной издательской, отрасли почему-то считается образцом истины и точности.

К какому же выводу можно прийти? «Нам нужно осознать, в чём состоят пределы точности, вкуса, суждений и понимания в наших системах знаний», — говорит Лессиг.[397] Мы хотели бы добавить, что демократические и гибкие механизмы создания контента в Веб 2.0 позволяют достаточно просто решать многие из возникающих проблем.

Возьмём, к примеру, недавние усилия по улучшению качества и точности данных, содержащихся в Википедии. Этот сайт приобретает всё большую популярность, несмотря на значительные сомнения в достоверности информации, размещаемой на нём пользователями-добровольцами. В Калифорнийском университете в Санта-Крусе[398] была разработана новая программа, позволяющая кодировать разными цветами отдельные фразы статей, причём цвет предложений или слов различался в зависимости от репутации того или иного автора статьи.

Программа анализирует историю создания всех статей Википедии (а в англоязычной версии речь идёт примерно о 2 миллионах страниц и 40 миллионах сделанных правок). На основании анализа оценивается достоверность каждой страницы. Затем текст, вызывающий сомнения, выделяется различными оттенками оранжевого цвета. Принцип работы программы уже сейчас можно увидеть на презентации объёмом в юоо страниц, размещённой на сайте, которым управляет создатель программы, доцент Калифорнийского университета Лука де Альфаро.[399]

Другие сайты уже используют рейтинги в качестве оценки достоверности, однако принцип работы этих рейтингов часто зависит от комментариев самих пользователей относительно сообщений друг друга. Этот метод делает рейтинги уязвимыми со стороны злоупотреблений и субъективности. Новая программа использует совершенно иной подход, используя долговечность той или иной редакции текста как индикатор того, насколько эта версия полезна и какие из авторов вызывают большее доверие.

«Идея очень проста, — говорит де Альфаро. — Если ваша версия не подвергается изменениям, вы приобретаете высокую репутацию. Если же ваша редакция изменяется [то есть последующие редакторы производят откат к предыдущей версии текста], то рейтинг вашей репутации идёт вниз».[400]С течением времени действия каждого пользователя позволяют создать его личный рейтинг. Достоверность вводимого текста рассчитывается как производная от репутации его автора. По мере того как различные пользователи корректируют текст, меняется и показатель доверия к самому тексту. Поэтому текст, введённый неизвестным автором, может достаточно быстро получить высокий (или низкий) показатель репутации после того, как его изучат пользователи с высокой репутацией.

Плюсы подобного метода расчёта репутации заключаются в том, что с его помощью достаточно легко проверить, насколько хорошо он работает. Де Альфаро сравнивает показатели надёжности того или иного пользователя со сроком, в течение которого статьи остаются в сделанной ими редакции. Согласно данным программы, более 80 % внесённой информации может вызывать сомнения. Тем не менее это не так страшно: от 60 до 70 % информации, вызывающей сомнения, достаточно оперативно корректируется и улучшается сообществом, работающим над Википедией.

Программа позволяет увидеть рейтинг статей, однако де Альфаро предпочитает хранить в тайне рейтинги отдельных пользователей, редактирующих статьи. По его мнению, публикация рейтингов пользователей могла бы привести к появлению конкуренции, противоречащей принятой в Википедии культуре сотрудничества. Подобные действия могли бы деморализовать знающих пользователей, чьи рейтинги остаются сравнительно низкими лишь из-за того, что они нечасто занимаются редактированием и ограничиваются несколькими темами.

Усилия Луки де Альфаро демонстрируют нам лишь один из возможных механизмов, позволяющих повысить степень надёжности и точности децентрализованных форм создания контента, которые всё активнее расцветают в мире демократизации средств создания контента. Кин и другие критики должны перестать цепляться за прошлое — вместо этого им стоит принять участие в обсуждении того, каким образом общество может извлечь пользу из того факта, что талант и опыт в настоящее время распределены больше, чем когда-либо в истории.

Конец интеллектуальной собственности.

По ходу всей книги мы неоднократно говорили о том, что цифровые технологии и новые модели сотрудничества заставляют пересмотреть понятие интеллектуальной собственности. Мы не говорим о том, что интеллектуальная собственность исчезает, скорее, мы считаем необходимым пересмотреть её новую роль — она должна стимулировать, а не препятствовать совместному творчеству и сотрудничеству в Сети.

В центре трансформации находится сетевое поколение. Представители этого поколения любят перемешивать и перемонтировать музыку, рекламу и принадлежащие им товары и чувствуют себя вправе делиться результатами своей работы со всем миром. Разумеется, это приводит к возникновению конфликтов, связанных с интеллектуальной собственностью, и противодействию со стороны традиционной культуры бизнеса, уделяющей особое внимание сохранению жёсткого контроля над продуктами и брэндами.

Скотт Херви,[401] юрист, много лет проработавший в индустрии развлечений, говорит так: «Они хотят получать контент, не отягощенный рекламой. Они заинтересованы в том, чтобы открывать для себя новых музыкантов, которые не проталкиваются звукозаписывающими компаниями, им интересно наблюдать за своими современниками. У них совершенно другое ощущение понятия «развлечение». Для развлечений им нужно меньше битов и байтов».[402]

«Ястребы» в области интеллектуальной собственности, такие как Business Software Alliance, рассматривают сетевое поколение как поколение пиратов и беспокоятся из-за растущего в обществе равнодушия к правам на интеллектуальную собственность. Многие критики считают, что свободное обращение нового поколения с нормами интеллектуальной собственности способно подорвать юридические и экономические основы капитализма.

Но действительно ли можно назвать пиратством действия DJ Copycat, который проводит час за часом, соединяя в одном произведении куски песен Sex Pistols, The Charlatans и Visage? В результате появляется новое произведение, и он делится им со своими поклонниками через Сеть. А может, в данном случае речь идёт об уникальном творчестве, которое нам стоит поддерживать по мере того, как мы разрабатываем новые модели бизнеса в индустрии развлечений, сфокусированные на потребителе?

Не так давно целая группа прогрессивно мыслящих людей и компаний призвала законодателей смягчить или хотя бы поставить какой-то противовес ужесточающемуся режиму контроля над соблюдением авторских прав. Участников этого мероприятия объединяет одно: все они жалуются на попытки осаждённого со всех сторон Голливуда увеличить продолжительность сроков охраны авторских прав.[403] По мнению участников, пришло время заново сбалансировать законодательство о защите интеллектуальной собственности и дать больше защиты пользователям и непрофессиональным творцам.

Вот выдержка из статьи в газете Guardian известного исследователя технологий Виктора Кигана:

Мы живём в цифровую эпоху, чертами которой являются постоянный и недорогой доступ к данным, смешивание и ремиксы, массовое творчество и рост количества творцов, готовых поделиться своими услугами на безвозмездной основе (так же, как и в движении сторонников открытых кодов). Новая эпоха требует свежего законодательства, мы не должны уступать требованиям продюсерских компаний, которые пытаются установить драконовские законы, в то время как старый мир начинает рушиться.

Креативная экономика жизненно необходима, однако для того, чтобы её вырастить, мы должны двигаться в ту же сторону, что и ветры информационной революции, а не пытаться соответствовать интересам существующих корпораций, пытающихся сохранить бизнес-модель, которая уже была перевёрнута с ног на голову вследствие революции, происходящей в наши дни практически в любой отрасли, связанной с творчеством.[404]

Киган прав. Нам нужно выровнять игровое поле, на котором будут произрастать цветы новых форм совместного творчества и инноваций. Если голливудские титаны преуспеют в закрытии своих огромных медийных архивов ещё на двадцать лет, это, вне всякого сомнения, приведёт к замедлению развития проектов, связанных с открытым контентом. Однако это не будет для них смертельным ударом. Законодательные ограничения могут привести только к временным остановкам, но не могут противостоять возникновению новых источников конкурентного преимущества. В любом случае, более сбалансированный подход к тому, как мы понимаем, побуждаем и оцениваем производство, основанное на знаниях, будет управляться не изменениями в законодательстве, а новыми бизнес-моделями, которые позволят ускорить создание ценности в отраслях, активно потребляющих объекты интеллектуальной собственности.

Закон — это грубый инструмент, и когда борьба переносится в законодательную область, сконцентрированные корпоративные интересы чаще всего одерживают победу над распылёнными интересами пользователей. Многие компании уже владеют патентами и копирайтом, которые они используют в качестве щита против инноваций и изменений на их собственных рынках. И до тех пор, пока новые модели бизнеса остаются уязвимыми, медийные гиганты будут использовать тяжёлую руку закона, чтобы влиять на поведение потребителей (которое не всегда соответствует их интересам).

Это не значит, что мы не должны заниматься лоббированием политики, направленной на поддержку интересов пользователей. Мы считаем, что не стоит особо рассчитывать на то, что изменения в законодательстве будут способны привести к созданию более децентрализованной и ориентированной на интересы потребителей медийной среды. Пожалуй, самым действенным противоядием от политических манёвров представителей медийной отрасли станет демонстрация того, что взрыв любительского творчества в Сети может стать источником огромной социальной, культурной и экономической ценности. Если медийные компании пожелают принять участие в создании такой ценности, то им придётся достаточно быстро смириться с тем фактом, что они могут больше удержать в открытой ладони, чем в сжатом кулаке.

Примером того, как традиционные компании при создании контента могут эффективно воспользоваться преимуществами Веб 2.0, являются усилия компании Lucasfilm, направленные на создание вариаций на тему фильма «Звёздные войны» силами фанатов. Вместо того чтобы препятствовать им в создании и распространении видеоматериалов, связанных с популярным фильмом, компания побуждает их стать сорежиссёрами (стоит, однако, отметить, что Lucasfilm крайне внимательно относится к получению авторских прав на последующих этапах создания фильмов). Сайт «Звёздных войн», недавно перезапущенный с новым дизайном, стимулирует любителей фильма создавать миксы собственных видеоматериалов с сотнями сцен из различных фильмов серии; на сайте можно посмотреть тысячи видеоклипов, созданных фанатами фильма; посетители сайта могут общаться с энтузиастами киноэпопеи со всего мира.

Многим это может показаться революционным, особенно по сравнению с тем, что делают в этой области другие компании. Но на самом деле здесь вступает в действие обычный здравый смысл: вы просто оцениваете маркетинговую ценность, степень вовлечения сообществ, инновационности и лояльности, создаваемых за счёт ваших действий. Настоящий вопрос должен состоять не в том, почему Lucasfilm это делает, а скорее, почему по её стопам не идут другие компании и создатели контента.

Война миров.

Вы можете спросить: «Что если я не хочу раскрывать источник моей интеллектуальной собственности?» Конечно, многие в Голливуде мыслят именно так. Linden Labs, разработчик Second Life, предоставляет все права на собственность пользователям и даже побуждает к развитию вторичные рынки в символах, объектах и «земле». Однако более крупные студии, такие как Sony, с этим не согласны. Всё, что создано в рамках игры, принадлежит Sony, и компания борется с пользователями, которые пытаются продать виртуальные игровые товары на eBay.

Сдержанное отношение к фундаментальным изменениям не удивительно и в некоторых случаях абсолютно рационально. Возьмём, к примеру, производителей носителей информации, музыки, программного обеспечения и других цифровых товаров, которые не спрятали свою коллективную голову в песок. Они столкнулись с очень закономерной проблемой в бизнесе. Понятно, что издатели не могут принять решения, которые съедят существующие доходы при отсутствии жизнеспособных механизмов для укрепления ослабевающих источников прибыли. Джим Гриффин, управляющий директор One House LLC, называет это «экономикой Тарзана». Он говорит, что «мы хватаемся за лиану, которая не даёт нам упасть на землю в джунглях, и не можем отпустить её, пока прочно не схватимся за другую».[405]

Проблема в том, что медийные монстры двигаются слишком медленно. Они застревают в густом кустарнике колючих контрактных обязательств и устаревших дорогостоящих инфраструктур. Хуже то, что экономическое основание отрасли стоит на бизнес-модели, подходящей для аналогового издательского процесса, а не для мира, созиданием и дистрибуцией в котором управляют пользователи. Эти организации сильны и глубоко внедрены в социальные и экономические обязательства отрасли. Руководителям сложно представить мир, в котором их компании могут потерять контроль над самими источниками, монополизированными ими на столь долгий срок.

Вот почему издательской отрасли всегда нравилось называть Интернет «информационной автострадой». Они видят его как один большой механизм предоставления контента — глобальную конвейерную ленту для упакованного, оплаченного содержания, а не как платформу для децентрализованного сотрудничества. Однако для того, чтобы это видение заработало, издателям необходимо контролировать цифровые права с помощью различных систем управления, не дающих покупателям иначе использовать или дальше распространять полученный контент.

Конкуренция с «бесплатным»

Умные компании тестируют новые модели бизнеса, основанные на совершенно ином подходе: контроль в руках пользователей, а не дистрибьюторов. Этот подход основан на понимании того факта, что возможности контроля над количеством и нахождением битов информации исчезаю-] вместе с исчезновением остатков индустрии аналоговой звукозаписи. Поэтому новая стратегическая задача состоит в том, чтобы выстроить модели бизнеса, способные конкурировать с бесплатным контентом, доступным для скачивания через Интернет. Например, Nettwerk Records, растущая канадская звукозаписывающая компания, считает, что ключ к успеху в индустрии, определяемой поведением потребителей, лежит в зарабатывании денег на единственной вещи, которую невозможно скопировать или повторить, — на эмоциональной ценности, связанной с прослушиванием музыки.

Деятельность компании Nettwerk Records началась в квартире Терри Макбрайда,[406] в Ванкувере в 1984 году. На сегодняшний день это крупнейшая независимая канадская компания, работающая с такими артистами, как Аврил Лавин, Сара Маклахлан, Рон Сексмит, Дайдо, и группами Barenaked Ladies и Sum 41. Хотя Макбрайд является сторонником копирайта, он не придерживается обычной для этой индустрии точки зрения на вопросы защиты интеллектуальной собственности. По его мнению, решение заключается не в попытках остановить развитие технологий, а в понимании того, какие технологии используются потребителями, а затем — в поиске творческих путей к тому, чтобы сделать музыку частью обычной жизни потребителей.

Если дети или подростки предпочитают слушать музыку в то время, когда играют в видеоигры, то Макбрайд пытается вовлечь в этот процесс свою компанию. Если люди предпочитают загружать музыку вместе с текстовыми сообщениями, Макбрайд стремится сделать так, чтобы в этом процессе присутствовала музыка его артистов. Он не особо заботится о том, какой используется носитель, — его больше интересует само содержание. Рецепт успеха по Макбрайду прост и короток: «Мы будем поддерживать любую платформу и формат. Мы будет разрешать слушателям слушать нашу музыку, пока они готовы это делать. Мы не собираемся говорить им, каким образом они должны потреблять наш продукт… Иными словами, музыка должна быть как вода: пусть она течёт всеми доступными путями».[407]

Музыка, текущая подобно воде? Чем-то эта фраза напоминает лозунг киберлибертарианцев: «Технология хочет быть свободной и бесплатной». Однако серьёзные достижения Макбрайда в бизнесе вынуждают нас прислушаться к нему. По его словам, он испытал ту же дрожь в коленях, что и другие его коллеги в отрасли, когда возникли технологии обмена файлами типа Napfter. «Однако, как только мы начали понимать эту технологию, учиться работать с ней и обсуждать её с нашими слушателями, то поняли, что это — нечто принципиально новое и что с этим можно работать». Похоже, Макбрайд смирился с тем, что музыка его артистов будет бесплатно распространяться в Интернете. Однако он абсолютно убеждён в том, что Nettwerk найдёт новые способы зарабатывать деньги на эмоциональной связи поклонников с артистами, работающими с компанией.

К примеру, любители группы Barenaked Ladies могут купить запись концерта, на котором побывали. «Копия живого выступления становится доступна через пять минут после окончания концерта», — говорит Макбрайд. В ходе гастрольного тура группы в 2007 году продажи записей на USB-носителях составили примерно 70 % всех продаж музыки группы. По данным Макбрайда, от 5 до 10% зрителей купили запись концерта на USB-носителе перед тем, как пойти после концерта домой. «Это крайне высокий показатель, — признаётся он. — Обычно мы считаем, что нам повезло, если после концерта диски группы купит 1–2% слушателей».

Nettwerk также экспериментирует с открытыми моделями создания ^музыки. К примеру, когда компания приняла решение о выпуске ремикса одной из песен Сары Маклахлан, посвященной Рождеству, она не пошла по стандартному пути — то есть не потратила 30–40 тысяч долларов на гонорар продюсера, который мог бы делать ремикс. Макбрайд посчитал, что эта сумма слишком велика для сингла, который был бы интересен на рынке на протяжении всего шести недель. Он организовал конкурс ремиксов совместно с одним из ведущих сайтов, объединяющих диджеев. Сотни диджеев представили свои варианты, а тысячи любителей музыки проголосовали за лучшие из них. Макбрайд купил три варианта ремикса, получившие максимальное количество голосов, а затем выпустил их в виде сингла. «Это не стоило нам ничего, за исключением цены покупки файла, которая составила пару тысяч долларов, — говорит Макбрайд, — но за две недели мы смогли продать огромное количество копий».

Желание сотрудничать со сторонними диджеями привело также к огромному объёму бесплатной рекламы. «Мне точно известно, что каждый из диджеев, потративший достаточное количество времени на создание собственного ремикса, проигрывал его на своих сетах в клубах», — говорит Макбрайд, Он полагает, что подобный просьюмерский подход может применяться к чему угодно, от создания дизайна футболок и заканчивая дизайном обложек альбомов. «Существует множество способов развить эмоциональную связь с вашей аудиторией и вовлечь её в творческий процесс», — заявляет он.

Похоже, открытый подход, практикуемый Макбрайдом, приносит свои плоды. Продажи в Сети составляют около 40 % всех продаж Nettwerk. Речь идёт о десятках миллионов долларов, причём у конкурентов компании этот показатель составляет в среднем от 10 до 15 %. Теперь по его стопам начинают потихоньку двигаться и крупные звукозаписывающие компании. К примеру, EMI (третья в мире компания по объёмам продаж) решила разместить каталог издаваемой продукции, свободной от ограничений, налагаемых DRM, на сайтах Amazon и iTunes. Будут ли продажи музыки EMI выше, чем у конкурентов? Если да, то последуют ли за ней другие компании? Или даже так: станут ли музыканты требовать от своих звукозаписывающих компаний сделать то же самое или же перейдут к EMI?

Пока на эти вопросы сложно ответить, однако руководители EMI сделали свой выбор. «Звукозаписывающая индустрия… слишком долго зависела от количества продаваемых компакт-дисков, — считает председатель правления EMI Гай Хэндс.[408] — Индустрия предпочитала зарыться головой в песок, а не пользоваться достижениями цифрового мира и теми возможностями, которые цифровая эра несёт для продвижения продуктов и их распространения через различные каналы». [409]

По сути, EMI сделала шаг, который можно назвать неизбежным. Большинство технологов согласны, что DRM — проигрышный вариант (хакеры взламывают его так же быстро, как он производится). По словам Фреда фон Ломанна[410] из Electronic Frontier Foundation, «в мире, наполненном связями, единственное, что нужно сделать одному из участников, — это сломать DRM-систему и извлечь контент. После этого контент начинает распространяться без каких-либо ограничений. Это проблема типа "сломал однажды, сломаю ещё раз". Если система DRM несовершенна, в ней нет никакого смысла».[411]

Кроме того, наличие системы DRM попросту плохо для потребителей. Такая система ограничивает их свободу использовать те устройства или форматы, которые им нравятся. А в мире, где правят клиенты, это означает, что DRM вредит бизнесу. Однако большинство издателей этого не признают. В результате новые бизнес-модели открытого контента приходят не из традиционных организаций, а исходят от независимых участников наподобие группы Radiohead, технологических компаний типа Google и не больших и проворных компаний типа Nettwerk.

Это новое поколение компаний не обременено законодательством, сдерживающим крупный издательский бизнес, поэтому они намного быстрее отвечают на запросы потребителей. Группа Radiohead, известная своими нарушениями общепринятых в индустрии норм, считает, что раз уж слушатели в любом случае станут скачивать их музыку, то им будет проще и приятнее сделать это на законных основаниях. Последний на момент написания книги альбом группы — In Rainbows, выпущенный в октябре 2007 года, доступен для скачивания на официальном сайте Radiohead. Однако группа сделала и ещё кое-что, на что осмеливаются лишь немногие группы или компании: она предоставила слушателям право решать, сколько они хотят заплатить за альбом.[412] Вопреки здравому смыслу, данные показывают, что в среднем слушатели предпочли заплатить от 6 до 8 долларов за скачанный альбом. Поскольку группа не связана никаким обязательствами со звукозаписывающими компаниями, ей не нужно ни с кем делиться. Очевидно, что эта цифра значительно выше, чем средний показатель в 72 цента — сумма, которую получает артист, работающий с крупной компанией, от продажи компакт-диска ценой чуть меньше 20 долларов.

Как преодолеть дилемму новатора.

Всё больше людей искусства начинают понимать, что если они в состоянии сделать хорошее ценностное предложение своей аудитории, им не нужно контролировать количество битов и их судьбу. Бесплатный контент является новой реальностью, которая уже никуда не денется. Поэтому перед артистами появляется задача дать своей аудитории продукт, который будет лучше, чем то, что они могут получить бесплатно, — продукт более удобный, более интересный и дающий потребителям больше ценности, чем продукт, получаемый из незаконных источников. Критерием успешности компаний и артистов как раз и станет возможность предоставления исключительного качества.

Radiohead предложила своим поклонникам второй компакт-диск с дополнительными фотографиями, рисунками и текстами песен. Всё это было предложено в формате бокс-сета (альбома вместе с бонус-диском). Такие группы, как Nine Inch Nails или BeasTie Boys, предоставили своим поклонникам возможность создавать собственные сообщества, обмениваться в их рамках контентом и создавать собственные ремиксы. Сайт iTunes, поддерживаемый компанией Apple, небезуспешно борется с «бесплатным» контентом. По словам фон Ломанна, «пользователи, которые видят пользу от iTunes, считают его более удобным. Миллионы пользователей каждый день предпочитают использовать iTunes, а не скачивать музыку из файлообменных сетей».[413]

То же можно сказать о Netflix, популярном онлайн-ресурсе, на котором можно арендовать DVD или просматривать потоковое видео. Все видеоматериалы, размещённые на Netflix, можно найти в пиринговых сетях наподобие BitTorrent, однако для этого требуется приложить определённые усилия.

Тем не менее лояльные потребители предпочитают пользоваться услугами Netflix, имеющего простую систему оплаты контента и предоставляющего пользователям информацию о рекомендациях и услуги по рейтингу фильмов. Важно подчеркнуть, что инновации и успех новых бизнес-моделей в этой индустрии присущи нетрадиционным игрокам. Традиционные компании, напуганные самоорганизующимися сообществами просьюмеров, сталкиваются с дилеммой новаторов.[414]

Новатор атакует рынки с помощью низкокачественных и низкозатратных решений, которые не придут в голову лидеру рынка. Кроме того, если говорить о сообществах просьюмеров, новаторы используют ресурс добровольцев, обходящийся им крайне дёшево или вообще бесплатно.

Проявив некоторую находчивость, издательская отрасль могла бы вытащить себя из этой заварухи. Гай Хэндс из EMI говорит: «Действия Radiohead подобны будильнику, на сигнал которого мы должны среагировать со всей энергией и креативностью». С ним соглашается и Роджер Факсон,[415] генеральный директор EMI: «Коммерческая роль музыкальных компаний будет заключаться в том, чтобы способствовать выводу музыки и связанных с ней прав на рынок. Мы не должны оставаться источником контента».[416]

Решение проблемы, вероятнее всего, лежит (помимо разработки новых бизнес-моделей, подобных Nettwerk) в механизме, который вернул бы процент доходов от агрегаторов контента, таких как YouTube и MySpace, всем тем трудоголикам, что напрямую и косвенно работают над самим созданием этого огромного контента. В качестве альтернативы Джим Гриффин предложил широко применяемый, но небольшой сбор с интернет-связей, который можно перераспределить среди артистов, используя монетизацию (во многом, подобно роялти, выплачиваемому музыкантам издательскими сообществами, такими как ASCAP, которое периодически размещает сэмплы музыкальных треков на радио, чтобы понять, как распределять гонорары среди музыкантов).

Это создало бы реальный стимул для музыкантов вносить вклад в глобальные медийные сообщества, в то же время предоставляя честную возможность оплачивать работу авторов. Например, нам самим больше всего нравится модель подписки, при которой пользователи получают доступ к неограниченному объёму музыки в виде аудиопотоков, распространяющихся через Интернет, в обмен на некую периодическую оплату (по такому принципу в наши дни действует спутниковое радио).

Такие решения требуют конкретизации. Однако мы придерживаемся оптимистичной точки зрения и верим, что медийные компании увидят картину в истинном свете. Те же, кому это не удастся, пройдут печальным путём компаний, печатавших нотные сборники в начале XX века и проигнорировавших зарождение звукозаписи.

Поход на открытый интернет.

Когда речь заходит об Интернете, Голливуд и многие телекоммуникационные компании роднятся: все они столкнулись с дилеммой, и все они считают Интернет диким зверем, которого нужно приручить.

Телекоммуникации находятся в смятении. В мире бесплатной интернет-телефонии огромный источник доходов должен исчезнуть. Такие «выскочки», как Skype, сейчас превалируют, и хотя наземные линии связи не исчезнут в одночасье, это уже очевидно. Телефония будет бесплатной. Это просто вопрос времени.

Понятно, что телекоммуникационные компании беспечно замедляют изменения, предлагая бесплатные телефонные услуги в попытке выбить Skype. Но отказ от действий означает потерю возможности конкурировать со Skype в будущем. Затраты Skype уже составляют лишь малую долю стоимости традиционного телекоммуникационного носителя.

Без сомнения, весьма забавно, что тот самый малыш, которому такие телекоммуникационные фирмы, как AT&Т, помогли родиться, теперь стал источником головной боли и потрясения. Как и медийная отрасль, телекоммуникационные компании столкнулись с подлинной проблемой в бизнесе. Им нужно окупить инвестиции в поддержание и развитие своей инфраструктуры. Но при бесплатных услугах, снижающих их доходы, они считают плату, которую берут с пользователей и других компаний за интернет-связь, слишком ничтожной для компенсации. Поэтому они хотят создать Интернет с разными уровнями доступа, аналогичными первому, бизнес- и экономклассам.

Уильям Смит,[417] технический директор BellSouth, уже предложил брать плату за то, что одному поставщику сети даётся трафик приоритетнее, чем его конкуренту. Если Yahoo внесёт оплату, пользователи BellSouth обнаружат, что его поисковая система работает быстрее Google. В результате BellSouth остаётся привратником для тех видов услуг, которые процветают в Интернете — сети, где пропускная способность и права на предоставление контента будут проданы тем, кто платит больше.

Это является смертельной угрозой для Интернета: угрозой, которая может потушить пламя инноваций, породившее бессчётное количество новых бизнесов, включая многие примеры из этой книги. Это не просто поход на свободный Интернет, это война против экономического развития, битва против конкуренции, против инноваций. Короче говоря, битва против будущего. Пионер Интернета Винт Серф[418] напоминает нам, что значительное социальное влияние и экономический успех Сети во многом напрямую относятся к характеристикам архитектуры, которые были частью её дизайна.

Три золотых правила: это никому не принадлежит, это все используют, и все могут добавить к этому свои услуги — вот что отличает Интернет от любого предыдущего носителя информации. Как говорит Серф, «поставив во главу угла интеллект, а не контроль, Интернет создал платформу для инноваций. Это привело к взрыву предложений, которые никогда не развились бы, если бы структура сети требовала централизованного контроля».[419]Действительно, такие сервисы, как Skype, Google, Flickr, Linux, MySpace и Википедия, могли бы быть просто бельмом на чьём-то глазу.

Огромная ирония состоит в том, что делает телекоммуникационное лобби. Эти бесплатные услуги, на самом деле, причина, по которой клиенты развивают широкополосные сети. «Предоставление многоуровневых услуг — плохая стратегия, — говорит генеральный директор Google Эрик Шмидт. — Это может материально и негативно повлиять на скорость освоения».[420]

В конце концов, люди и технология движутся вперёд. Так же верно, как океанские волны смывают песок с пляжей, компании, отказавшиеся от движения, будут смыты временем. «Вы не можете предотвратить неизбежное, — говорит Шмидт. — Можно притормозить процесс на время, но это лишь приблизит конец игры».[421]

Кризис лидерства.

Наверное, никогда не было более интересного времени и более опасного для занятия бизнесом, чем сейчас. Джинн викиномики выскочил из бутылки, на одних насылая порчу, а другим (тем, кто способен его удержать) принося большой долгосрочный успех.

В этом состоит сдвиг парадигмы. Парадигмы — это интеллектуальные модели, сдерживающие наше мышление и часто основанные на предположениях настолько сильных, что мы их не замечаем. Новые парадигмы приводят к разрушению и неуверенности, даже к катастрофе и почти всегда воспринимаются холодно и враждебно, если не хуже. Законные интересы борются с изменениями, старые лидеры — последние, кто примет новых. Следовательно, сдвиг парадигмы обычно приводит к кризису лидерства.[422]

Оглянитесь, и вы увидите, как медленно большинство фирм реагируют на массовую коллаборационистскую революцию. Так же как издатели и представители телекоммуникаций, они недооценивают угрозу, а когда они адаптируются, будет слишком поздно. Выход в том, чтобы настроиться на нужную волну и быстро двигаться в поисках возможностей для влияния, пока новая парадигма только овладевает окружающим.

Например, если бы Sun и Microsoft атаковали Linux в 1996 году, они бы выиграли, хотя и изменили бы картину будущего. Компании этого не сделали и сейчас стараются как можно быстрее внедрить в свой бизнес тактику бесплатных ресурсов. Если ничего не получится, компании могут повторить пример некоторых телекоммуникационных фирм и отбиваться с помощью правил и законов. Это не будет угрожать превосходящему ценностному предложению инноваций, подобных Skype, но может оградить их от вхождения на ваш рынок.

Лучший выход — начать действовать раньше, чтобы принять участие в создании нового бизнеса. Присоединившись к сообществу новаторов, можно даже возглавить парад. Вот что Red Hat и IBM сделали с Linux. Прыгнув в первый, а не в последний вагон, получаешь возможность влиять на важные вопросы, например на стратегическое направление, стандарты и правила. Если уже поздно, можно влиться в сообщество для предотвращения ущерба от будущих битв.

История учит, что глубокие перемены любят новичков и в редких случаях благоволят традиционным фирмам, научившимся мыслить иначе. Ценность переходит к новым игрокам. Так телеграфный бизнес проиграл телефонам, а персональные компьютеры пришли на смену огромным мейнфреймам. Однако в этом и заключается основная черта хищника капитализма. Сдерживать технологии для сохранения сломанных бизнес-моделей — то же самое, что пытаться позволить кузнецам запретить двигатель внутреннего сгорания, чтобы сохранить подковы.

Конечно, если спросить любого руководителя, предпочитает ли он соревноваться в «благовоспитанной» экономике, где каждая новая разработка требует его утверждения, он ответит горячим согласием. Но благовоспитанной экономики больше нет.

Стабильность умерла. Идея, что можно изобрести бизнес, который никогда не поколеблет технология, больше нереальна. Как сказал Кори.

Доктороу, блоггер и научный фантаст, «кузнецы, плакавшие над пивом из-за невозможности продать подковы в эпоху железных дорог, не сделали подковы более популярными. Наоборот, пищу на своём столе обеспечили те, кто вместо этого решил выучиться на автомехаников».[423]

Выбор, стоящий перед компаниями, не в том, связываться ли с пиринговыми сообществами и сотрудничать ли с ними, а в том, чтобы решить, когда и как. Сейчас, когда люди имеют доступ к инструментам создания и распространения созданного, они будут их использовать — для своих нужд и на своих условиях. Новые прорывы — Википедия", Flickr, открытое программное обеспечение и блоггерство — возникают постоянно. Каждый день у пользователей и конкурентов есть возможность запрыгнуть на ваше поле бизнеса с новыми решениями. И если учесть скорость, с которой движутся эти сообщества, пора переходить к действиям.

11. Enterprise 2.0[424]

Как развивать силу викиномики.

В феврале 2007 года швейцарская фармацевтическая компания Novartis предприняла достаточно необычный шаг, нечто неслыханное для высококонкурентной отрасли, связанной с производством лекарственных препаратов, в которой игра идёт по-крупному. Потратив миллионы долларов на генетические исследования диабета 2-го типа, компания разместила все свои данные в Интернете — для бесплатного изучения. Это означало, что любые люди (или любые компании), интересующиеся этим вопросом, могли пользоваться данными без каких-либо ограничений.

Диабет 2-го типа, а также связанные с ним риски для сердечно-сосудистой системы — такие как тучность, высокое кровяное давление и высокий уровень холестерина — относятся к наиболее распространённым и затратным для медицины проблемам в индустриальном мире. Выявление точных генетических причин возникновения проблем могло бы дать ключ к сокровищнице новых лекарств, в результате чего акционеры Novartis могли получить огромные выгоды.

Так почему же компания пошла на такой шаг? Марк Фишман[425], возглавляющий Институт биомедицинских исследований компании Novartis в Кембридже[426], считает что «это только первый шаг. Для того чтобы создать новые лекарства на базе исследований генов, отвечающих за диабет, потребуются глобальные усилия».[427]

Иными словами, исследование, проведённое Novartis совместно с Массачусетсом технологическим институтом, Гарвардом и шведским Университетом Лунда, лишь наметило границы для более сложных и дорогостоящих процессов выявления и создания лекарственных препаратов. По мнению исследователей, задач слишком много, чтобы с ними могла справиться в одиночку любая отдельно взятая лаборатория. Поэтому, предоставляя информацию в общий доступ, Novartis надеется привлечь таланты и знания глобального сообщества исследователей, что позволит значительно расширить масштабы и ускорить процессы исследовательских работ. Также Novartis подчёркивает, что открытое сотрудничество благотворно скажется на моральном климате среди учёных компании, которые хотели бы устано — вить более тесные связи с коллегами в академических кругах.

Стоит отметить, что Novartis открыла не все свои данные. К примеру, компания не поделилась с сообществом результатами своего почти трёхлетнего исследования. Это означает, что она продолжает сохранять преимущество по сравнению с конкурентами, пытающимися использовать данные в своих интересах.

Тем не менее тесные связи и доброжелательность, которые компании удалось создать с сообществами исследователей диабета, обеспечат ей преимущество по сравнению с другими компаниями (которым таких связей недостаёт) при движении к следующему этапу исследований. Как отметила Сьюзан Гассер[428] из швейцарского Friedrich Miescher Institute в своей статье в журнале The Scientist, «если независимому исследователю удастся получить результаты, помогающие излечить диабет, он скорее всего обратится за дальнейшим сотрудничеством в Novartis — просто потому, что ака демические лаборатории не имеют возможности заниматься разработкой лекарственных препаратов».[429]

Ценность викиномики для бизнеса.

Инициатива, предпринятая Novartis, чётко соответствует принципам викиномики.

Novartis — открытая компания. Определяя свои границы, она думает не только о 89 тысячах штатных сотрудников с полной занятостью, но и об огромном количестве отдельных людей и партнёрских компаний в своей отрасли, в правительстве, в некоммерческих и образовательных организациях, которые могут помочь ей улучшить ценностное предложение.

Практикуемое Novartis производство на равных, направленное на достижение бизнес-целей, создаёт ценность за счёт тесного сотрудничества с этими организациями. И, вместо того, чтобы хранить всё в секрете, Novartis делится частью своей интеллектуальной собственности, чтобы укрепить связи и стимулировать прогресс в исследовательских сообществах, осуществляющих научную работу и вносящих вклад в рост фармацевтической отрасли.

И наконец, Novartis мыслит и действует глобально в процессе вывода на рынок новых лекарств. Будучи сравнительно молодой компанией (Novartis возникла в 1996 году в результате слияния компаний Sandoz и Ciba-Geigy), она действует в 140 странах, а её исследовательские учреждения разбросаны по всему миру — от головных офисов в Кембридже, Массачусетс, и Базеле, Швейцарии до Сингапура, где компания управляет одним из самых больших в мире центров по исследованию тропических заболеваний. Novartis серьёзно осмысляет своё место в мире: помимо исследований малярии, туберкулёза и лихорадки денге, компания запустила специальную программу «доступа к лекарствам», в рамках которой она тратит до 2 % своего объёма чистых продаж на обеспечение лекарствами неблагополучных семейств во всём мире.

Применяя на практике четыре принципа — открытость, пиринг, предоставление доступа и глобальный характер деятельности, — модель работы Novartis всё больше превращается в коллаборативную модель предприятия, которую мы называем «Предприятие 2.0». Предприятие 2.0 представляет собой новый тип предприятия, открывающий двери всему миру; такое предприятие занимается совместными инновациями со всеми, особенно с потребителями; оно делится ресурсами, которые прежде были закрыты, хранились за семью замками; оно активно использует силу массового сотрудничества; и ведёт себя не как международная, но поистине глобальная фирма.

В нашей книге мы привели немало примеров, поддерживающих нашу мысль о том, что фирмы, использующие модель Предприятия 2.0, могут пользоваться внешними ресурсами и талантами, за счёт чего получают возможность беспрецедентного роста, а в результате — успех. Как мы уже указали в предыдущей главе, самое сложное в этом процессе — это перестроить мышление и отказаться от устаревших рефлексов, для того чтобы воспользоваться всеми преимуществами, которые предлагает новый мир викиномики.

Для того чтобы помочь вам в принятии этой новой парадигмы бизнеса, мы рассмотрим несколько ключевых уроков и примеров того, как умные фирмы применяют принципы викиномики на практике.

Открытость.

Всё больше умных компаний понимают, что открытость обеспечивает силу для роста и конкурентоспособности. Если мудро распорядиться тем, как и когда это делать, можно распахнуть окна и открыть двери для строительства обширных экосистем в бизнесе, помимо того, что мы называем платформами для участия.

Amazon, eBay, Google и Flickr раскрывают свои приложения и инфраструктуру бизнеса, чтобы увеличить скорость, размах и успех инноваций. Их платформы для участия обеспечивают глобальную сцену, на которой сотни и тысячи пользователей и партнёров создают ценность и основывают синергетические бизнесы. Amazon, символ открытой платформы, использует энергию 200 тысяч разработчиков и получает почти 30 % прибыли от сторонних продавцов, что усиливает механизм её электронной торговли.

Не просто компании на базе Интернета

Возможно, вы думаете, что интернет-компаниям несложно добиться открытости, в сравнении с другими игроками экономики. Подумайте ещё раз. Р&G славилась своей секретностью и являлась настолько закрытой, насколько вообще может быть закрыта компания. За свои стены она не выглядывала и, конечно, никому не давала заглянуть внутрь. В начале 2000 года компания чуть не погибла. Её бизнес-линии атрофировались, а доходы и прибыль в результате упали. Курс акций рухнул, и Уолл-стрит перешла на истерический крик. Нужно было что-то делать.

Идея пустить значительные средства на внутренние исследования и разработки вдохновляла не слишком: уровень успешных инноваций близился к нулю. Поэтому генеральный директор Р&G Эй Джи Лафли и вице-президент по вопросам инноваций Ларри Хьюстон направили компанию по амбициозному плану — восстановлению успешности исследований и разработок, найдя 50 % новых решений на стороне. В дополнение к расширению и углублению собственной сети Р&G ищет новые решения в таких местах, как InnoCentive, NineSigma и Yet2.com. Эти совместные усилия привели к появлению на рынке сотен новых продуктов, некоторые из них стали просто хитами. В ходе проекта Лафли и такие менеджеры, как Хьюстон, превратили неуклюжую компанию по производству товаров широкого потребления в гибкую инновационную машину.

Сегодня Р&G является лидером среди тысяч компаний, участвующих в глобальной идеагоре, где уникальные умы обмениваются миллионами идей и изобретений в чём то подобном eBay инноваций. И всё это ради инновации. Компании, могут быть усилены глобальным пулом талантов, идей и новых решений, намного превышающим то, на что они могли бы надеяться, пользуясь внутренними ресурсами. Заметьте, что Р&G осознала, что на каждого первоклассного учёного в её лабораториях приходится ещё двести вне компании, и они не хуже.

Что нужно сделать для реализации программы?

Стартом для любого руководителя может стать личное использование новых технологий, лучше всего, совместно с представителем сетевого поколения. Попросите своего сына или дочь, которые учатся в колледже, показать вам сайт Facebook. Присоединитесь к MySpace. Отредактируйте статью в Википедии. Создайте видеоклип для YouTube. Почувствуйте, как работают эти новые сообщества.[430]

Следующим шагом будет процесс планирования с подробной картой вашей инновационной экосистемы, где найдётся место созданию ценности и получат оценку взаимосвязи, определяющие поток выгод и вашу возможность получить их часть. Это не традиционное конкурентное поле или анализ цепочки ценности, а исследование участников, создающих знания, подходящие вашему существующему и будущему бизнесу. Помимо того что сюда входят деловые партнёры и конкуренты, в пул также включаются академические круги, общественные исследовательские институты, научные центры, креативные сообщества или сообщества практиков, а также частные исследовательские организации. Карта должна быть глобальной и покрывать все области знания, пересекающиеся с вашей стратегией.

Это поможет заново взглянуть на некоторые важные вопросы. Как развиваются ваши конкуренты и как вам следует сконцентрировать внутренние ресурсы для того, чтобы продолжать выделяться на рынке? Подключены ли ваши сотрудники к правильным сетям создания знаний? Какие продукты, процессы или активы (как, например, платформа электронной торговли Amazon) помогут вам снизить расходы на исследования и разработки и повысить количество участников вашей экосистемы? И в какие идеагоры вам стоит войти, чтобы найти новые ключевые решения или даже выдать лицензии на решения, которыми вы обладаете (например, специализированная торговая площадка Eureka Medical или более широкая торговая точка Yet2.com)?

План работ и тактика

Как показывает наше исследование, крайне важно, в какой момент времени вы откроете доступ к продуктам и платформам. Большинство компаний обнаруживают, что постепенная эволюция в сторону открытости обеспечивает правильный баланс между контролируемым ростом и инновациями с одной стороны и самоорганизацией — с другой. Одним из примеров такого подхода является Facebook, в процессе развития которого эволюция в сторону открытости базировалась на твёрдом основании прежних успехов.

Эта крайне популярная социальная сеть начала работать в 2004 году как сеть, связывавшая учеников колледжа и позволявшая им сохранять отношения и по окончании учебного заведения. В скором времени в сеть были включены около 85 % всех учащихся колледжей в Северной Америке. В сентябре 2006 года Facebook открыла доступ всем желающим, и число участников сети быстро достигло 30 миллионов. Затем, в мае 2007 года, компания позволила участникам сети и третьим сторонам добавлять к её платформе собственные программные приложения (так называемые виджеты)[431].

В настоящее время участники Facebook могут создать собственный набор приложений из списка, состоящего примерно из 2 тысячи виджетов. Чем-то это напоминает возможность добавлять в ваш браузер Firefox дополнительные настройки, разрабатываемые третьими сторонами. Facebook более не является простой социальной сетью — постепенно он превращается в некую «операционную систему для Сети», в рамках которой пользователи могут делать практически всё то же самое, что они делают в Сети, а кроме того, имеют возможность вовлекать в работу участников собственной социальной сети. Через сеть Facebook в настоящее время можно делать почти всё, что угодно, начиная от планирования отпуска и заканчивая покупками или просмотром новостей или спортивных состязаний.

Идя по стопам Amazon, Facebook также предлагает разработчикам и сервисным компаниям значительную свободу в зарабатывании денег при помощи их виджетов (за счёт размещения рекламы и получения комиссионных от продаж). С учётом широкого демографического охвата, Facebook превращается в достаточно мощную бизнес-модель как для крупных, так и для мелких компаний.

Никаких налогов или тарифных столкновений

Не каждая компания хочет стать открытой платформой, и не каждая компания должна быть ею. Apple не хочет раскрывать принципы работы iPod или iTunes. Она борется с французским правительством, поставившим правовой вопрос о том, чтобы музыка, купленная у конкурентов iTunes, проигрывалась на iPod. Французы боятся, что создаётся монополия, подобная Microsoft, тогда как Apple считает, что не должна открывать игровое поле для конкурентов, потому что это может разрушить её уникальное преимущество, возникающее вследствие плотной интеграции между iPod и iTunes. Однако, открытие платформы для новых решений со стороны потребителей может принести больше пользы всем клиентам и ещё больше расширить многосторонность и популярность iPod. Возможно, тогда открытость не казалась бы такой пугающей и осчастливила бы и французов, и Apple.

Это показывает, что открытым быть не так просто. Вспомните, что сказал Шай Агасси, бывший президент по продуктам и технологиям SAP, об их решении открыть 30 тысяч API к своей производственной программной платформе: «Это похоже на отмену границ и тарифов, открытие на бесплатной основе, без налоговой конкуренции. Нужно знать, что ключевые активы и ваши навыки позволяют быстро развить новые решения для вашей корпорации».[432]

Открытость вносит свой вклад: она создаёт реальную ценность для новаторов и заставляет каждую компанию соревноваться на уровне стадиона. Альтернатива закрытия дверей перед внешними ресурсами и участниками намного менее привлекательна. Подобно Р&G в 2000 году, можно оказаться в изоляции от сетей, создающих ценность в вашей области, без возможности соответствовать растущим требованиям рынка к развитию и новым решениям.

Если уж вы раздеваетесь, то оставьте себе хотя бы кожу

Разумеется, у открытости есть и оборотная сторона. В прекрасном новом мире прозрачности у компаний остаётся всё меньше и меньше контроля над информацией, а следовательно, и над восприятием компании и её продукции со стороны потребителей. Люди могут делиться своим мнением другими, начинать публичные обсуждения и влиять на решения и действия других — иногда для этого достаточно лишь сообщения в блоге. Не так давно компания Dell получила болезненный урок. Один бывший сотрудник компании опубликовал в The Consumerist (популярном блоге, посвященном защите прав потребителей) сообщение под названием «22 признания бывшего менеджера по продажам». В сообщении содержалось описание нескольких хитростей и уловок, которые нужно применять для того, чтобы получать дополнительную поддержку и более выгодные условия от Dell. Заметка была прочитана примерно 300 тысяч раз, и в течение трёх дней вокруг неё бушевала настоящая буря.

Dell металась, как кролик в свете прожекторов, и совершила классическую ошибку. Юридический департамент компании посчитал, что заметка содержит «конфиденциальную и защищенную информацию», и потребовал от The Consumerist убрать её с сайта. Вместо того чтобы сделать это, The Consumerist опубликовал требование Dell, с которым моментально ознакомились 130 тысяч человек, а 3,5 тысячи человек разместили на это сообщение ссылки на ресурсе Digg.com.

В попытках сохранить лицо Dell отозвала своё требование, признав ошибку, связанную с попыткой сберечь информацию. Похоже, что даже у крупнейших компаний не остаётся иного выхода, кроме как учитывать желания мощных и обладающих хорошими внутренними связями онлайновых сообществ. Как позднее сказал Лайонел Менчака,[433] менеджер Dell по вопросам цифровых СМИ, «в блогосфере невозможно просто игнорировать неприятные вопросы. Если вы не готовы к моментальному обсуждению неприятных вопросов и исправлению того, что вызывает негативные оценки, то будьте готовы к публичному позору».[434]

Побуждение к открытости

Несмотря на эту недавнюю неудачу, Dell добилась в продвижении «обсуждения, как философии бизнеса», гораздо большего, чем многие другие крупные компании. В корпоративном блоге под названием Direct2Dell размещается большое количество честных дискуссий с сотрудни — ками по вопросам обслуживания клиентов, продуктов, технологий в их основе, и технологического развития отрасли в целом. Блог Dired2Dell позволил компании достичь нового уровня качества продукции и обслуживания клиентов. С его помощью клиенты могут напрямую обращаться к штатным сотрудникам Dell (а не к периодически привлекаемым сотрудникам колл-центров). Часть должностных обязанностей таких сотрудников состоит в том, чтобы отвечать на комментарии пользователей в блоге.

Отличной идеей Dell стал IdeaStorm (www.dellidea&orm.com), инновационный сайт, на котором пользователи могут размещать свои рекомендации по улучшению продуктов и услуг Dell. Запущенный в феврале 2007 года IdeaStorm во многом напоминает Digg.com — пользователи помещают свои предложения, а широкое сообщество голосует за них. Тем самым наиболее популярные предложения оказываются на самом верху. По состоянию на август 2007 года на сайте было размещено свыше шести с половиной тысяч идей, а общее количество поданных за них голосов составило почти полмиллиона. Разумеется, не все идеи хороши. И некоторые сообщества более активны, чем другие. Тем не менее Dell всерьёз относится к такому вкладу со стороны потребителей и размещает на своём сайте детальный рассказ о реализуемых на практике идеях. Это даёт сообществу чёткий сигнал о том, что обратная связь существует. Помимо прочего, Dell начала в ответ на запросы множества энтузиастов открытых систем предустанавливать на своих компьютерах операционную систему Linux. Руководитель компании Майкл Делл сказал нам, что он считает подобные инновации, возникающие по инициативе потребителей, отправной точкой в создании Dell 2.0. «Нам нужно по-новому размышлять о рынке и поддерживать наших потребителей во всём, что мы делаем, — говорит он. — В этом заключается основа импульса к нашему развитию в качестве лидера технологической отрасли».

Открытость вносит огромный вклад — она позволяет создать реальную ценность и побуждает каждую компанию соревноваться на качественно новом уровне. Альтернативный ход развития событий — закрытие дверей для вклада и участия извне — приведёт к гораздо более удручающему положению вещей. Подобно Р&G в 2000 году, вы можете осознать, что полностью изолированы от сетей, создающих ценность в вашей индустрии, и нет никакой возможности соответствовать всё нарастающим требованиям рынка, связанным с ростом и инновационностью.

Пиринг.

IBM присоединилась к пиринговым производителям Linux и тратит сотни миллионов долларов на программное обеспечение и ресурсы для их поддержки. Сошла ли IBM с ума? Нет, она столкнулась с новой производственной моделью под названием «пиринг», позволяющей пользоваться человеческими навыками, мастерством и знаниями более качественно и эффективно, чем когда-либо ранее.

Сообщество Linux является дополнительным человеческим капиталом IBM в решении любых задач и достижении любых целей. Однако IBM не может контролировать действия разработчиков Linux. Можно даже сказать, что один из наиболее важных активов лежит вне её корпоративных границ. Но IBM ежегодно экономит огромные средства на разработках и зарабатывает миллиардные доходы на услугах и оборудовании, связанных с Linux. Linden Labs использует пиринговое производство, позволяя своим клиентам в высшей степени активно и регулярно участвовать в создании Second Life. Компания создаёт менее 1 % содержания игры и взамен предлагает пользователям серьёзный инструментарий для творчества. Виртуально каждый герой, объект и событие в Second Life созданы тысячами инициативных «жителей», использующих права на интеллектуальную собственность для участия в бурной виртуальной экономике с оборотом в юо миллионов долларов.

Самоорганизующиеся проекты, такие как Linux и Second Life, объединяют усилия тысяч разбросанных по миру людей, иногда делая это поразительными способами. Свободные, добровольные сообщества производителей могут организовываться для чего угодно: дизайна продуктов и услуг, создания знаний, сборки физических предметов или просто ради динамичного совместного опыта. Но нужно обратить внимание на тот факт, что эти сообщества существуют в соответствии с хорошо определёнными нормами и обладают внутренней процедурой управления своими действиями.

Анархия, иерархия или меритократия?

В ранний период развития разработчики Linux считались идеалистами, аутсайдерами, хакерами и анархистами. Популярные издания изображали проекты, построенные на открытых источниках, общедоступными и непрофессиональными, без общего направления или руководителя. Богатые оппоненты открытого программного обеспечения воспользовались этими представлениями, чтобы объяснить, почему открытый ресурс не может быть качественным, инновационным, интегрированным и полным патентованного программного обеспечения. Все успешные сообщества открытых ресурсов сейчас используют высокоструктурированные и иерархичные процессы для управления утомительной, тяжёлой работой объединения всех кусочков и вкладов в одно дело. Этот баланс между самоорганизацией и иерархией позволяет сообществам выращивать невероятно разнообразный пул талантов, в то же время добиваясь высокой интеграции, требующейся для такого сложного продукта, как операционная система.

Хотя Linux зависит от вклада тысяч программистов, главная группа под руководством Линуса Торвальдса жёстко оценивает, какие коды станут ядром операционной системы. «Конечно, я поддерживаю право каждого изменять и публиковать свою версию Linux, — говорит Торвальдс, — однако почти все мои усилия направлены на объединение результатов, и это как раз то, что называется функциями "ключевых разработчиков" — руководство и контроль качества на разных уровнях».[435]

Важность координации и интеграции сообщества сложно переоценить. Если бы ценность не интегрировалась надлежащим образом, то пользователи столкнулись бы с разочарованием и перестали бы вносить свой вклад. Многие программисты отказываются работать над проектами, по которым не соблюдаются заявленные сроки запуска. Для того чтобы успешно достигнуть поставленных целей, некоторая часть ценности должна создаваться в рамках жёстких структур.

Великодушные диктаторы

Как любой лидер меритократии, Торвальдс не защищен от проблем и вынужден решать многие из них максимально конструктивным образом. Такой тип «великодушной» диктатуры характеризует многие открытые бизнес-сети. Проблемы обсуждаются публично по электронной почте или на сайтах, что помогает выработать консенсус, например, по вопросу, какой код и какие функции включить в официальную версию программы. Споры сохраняются в открытом доступе. Меритократическая структура бизнес-сети поддерживает рост открытого ресурса. Общественные сайты с кодами и сочувствующие интернет-СМИ позволяют быстро распространять обновлённые коды или новости о разработке открытых ресурсов огромному сообществу информационных технологов. Эта роль имеет громадное значение. Харизматические проекты хорошо освещаются в прессе и привлекают программистов. Особенно важны конференции. Программисты часто работают в одиночку, иногда в проекте участвуют представители множества стран. Личная встреча людей укрепляет доверие, необходимое сообществу для разрешения споров.

Важное сообщение для любых компаний, пытающихся использовать производство на равных, состоит в том, что эффективно работающим сообществам необходимы лидерство и структура, функционирующие на разных уровнях сообщества и во многих критически важных зонах процесса производства. Это оставляет открытой дверь для отдельных людей или компаний, желающих поделиться своими техническими или управленческими навыками, а также для других форм профессионального знания или ноу-хау, которых пока что нет в сообществе.

Любая компания, находящаяся в поиске открытого продукта или участвующая в пиринговом производстве, должна продумать точки контроля и процессы совместной работы для того, чтобы выявить некачественные предложения и собрать конечный продукт. Помните, что компании могут добавить значимую часть ценности в процесс коммерциализации, включая разработку, тестирование, маркетинг и распространение. Возможно, имеет смысл делать это самим, ведь продукты, защищенные авторским правом, в значительной степени отличаются от открытых продуктов за счёт того, что компании интегрируют и поддерживают свои предложения большим количеством дополнительных услуг.

Развитие синергии в пиринговом сообществе

Вот ещё один пример того, как компании могут выстроить синергию совместно с большими сообществами. Компания Mozilla, создатель крайне успешного веб-браузера Firefox, является пионером открытого доступа и лидером в применении принципов викиномики для развития продуктов и маркетинга. Выход Firefox на рынок позволил сломать монополию Internet Explorer. Множество пользователей внесли свой вклад в развитие браузера, он был скачан с сайта компании-разработчика более 380 миллионов раз и завоевал примерно 18 % рынка браузеров. Это замечательный результат для некоммерческой организации.

Можно сказать, что в каком-то смысле Mozilla представляет собой не корпорацию, а общественное движение. Многие пользователи браузера относятся к нему с религиозным чувством, и их энтузиазм транслируется в одну из наиболее эффективных в мире систем производства на равных и маркетинга. Не стоит забывать, что Firefox конкурирует с компаниями с огромными бюджетами — Microsoft потратила 500 миллионов долларов на разработку браузера в составе новой операционной системы Vista. В то время как над разработкой Intenet Explorer в штаб-квартире Microsoft в Редмонде работает целая армия программистов, поддержка кода Firefox осуществляется силами всего лишь дюжины штатных разработчиков. Может показаться, что в данной ситуации расклад сил в пользу Microsoft, однако Mozilla полагается на сообщество добровольцев, состоящее из сотен тысяч участников, стремящихся сделать браузер Firefox ещё лучше.

Дополнения к коду делают примерно 4 тысячи человек, имеющих на это полномочия. Обычно этот процесс предваряется проверкой, состоящей из двух этапов. Тысячи программистов предлагают куски кода представителям команды (часто это делается с тем, чтобы продемонстрировать команде уровень своего профессионализма). Более крупная группа добровольцев еженедельно закачивает с сайта полный исходный код и проверяет его работоспособность по мере создания тех или иных программных модулей. И наконец, более 500 тысяч человек перед выходом в свет новой версии Firefox регулярно запускают на своих компьютерах так называемые бета-версии программ (примерно каждый пятый из них предоставляет обратную связь и предлагает свои услуги в решении выявленных проблем). Взятые вместе, все эти шаги превращают Firefox в мощный безопасный и динамичный инструмент, ориентированный на пользователей и постоянно подвергающийся улучшениям.

Также особого внимания заслуживают впечатляющие маркетинговые усилия Mozilla. С 2004 года наиболее приверженные компании пользователи участвуют в деятельности SpreadFox.com — «благодатной почвы» для проповедников программы, продвигающих и поддерживающих развитие сообщества и усилия по локализации Firefox по всему миру. Помимо прочего, члены сообщества могут участвовать в деятельности специальных программ, таких как Get Firefox (системы рекомендаций, позволяющей получить рекомендации 250 авторитетных программистов мирового уровня) и Firefox flicks, сайта, содержимое которого создаётся самими пользователями и представляет собой тридцатисекундные видеоролики, рассказывающие о тех или иных свойствах браузера, выстроенного по принципам открытого кода.

Вовлечение сообщества в развитие Firefox заходит ещё дальше. Группа студентов из сельскохозяйственного штата Орегон высадила несколько зерновых культур на площади 45 тысяч квадратных футов (около 4,2 тысячи м2) так, что они, взойдя, превратились в изображение логотипа Firefox. Некоторые фанаты браузера делают себе татуировки с его логотипом. И, что не менее невероятно, примерно 50 тысяч пользователей скинулись на оплату рекламного объявления в New York Times размером в две полосы, которое ещё больше подстегнуло интерес к Firefox и усилило шумиху вокруг него.

Очевидно, что в этом потоке деятельности сама компания Mozilla Foundation выступает в качестве катализатора. Аса Дотцлер,[436] глава департамента компании по связям с сообществом, говорит: «Всё начинается с самой миссии Firefox, согласно которой мы хотим выстроить, помимо прочего, наилучший инструмент для пользователей Интернета. Для этого мы обеспечиваем инфраструктуру, лидерство и поддержку для всех пользователей, вовлечённых в процесс».[437]

Подобно Linux, Firefox также представляет собой «меритократическую иерархию». «Чем больше ваше участие, — говорит Дотцлер, — тем лучше ваша репутация, тем больше у вас прав доступа и тем чаще к вам прислушиваются». Это самоуправлямое сообщество испытывает любопытство, страсть, стремление к поиску социального статуса среди своих проповедников, которые, будучи бесплатно работающими участниками сообщества Mozilla, имеют возможность одобрять новые разработки, общаться с прессой и устраивать различные мероприятия от имени Mozilla. По сути, значительная часть из двухсот штатных сотрудников Mozilla Foundation была выбрана из числа экспертов, энтузиастов и хакеров, изначально действовавших в рамках небольших сообществ.

Предоставление инструментов для массового сотрудничества

Не стоит забывать о том, что степень массового сотрудничества повышается в случае, когда инструменты для создания и переработки широко распространены, а продукты не являются конкурентами (иными словами, потребление продукта мною не препятствует его доступности для потребления вами). За счёт повышения степени неконкурентного характера продукта или за счёт увеличения количества инструментов, доступных конечным пользователям, вы можете значительно ускорить процесс самоорганизующегося производства. Найдётся немало примеров компаний, применяющих обе стратегии. Когда Facebook открывает свою платформу для пользователей и третьих сторон-разработчиков, то в то же самое время он распространяет инструменты для производства. Когда Novartis предоставляет доступ к данным о диабете 2-го типа, то ясно даёт понять, что этот продукт не является конкурентным.

Сохранение духа сообщества в течение длительного времени помогает сохранить обороты производства на равных. Mozilla уделяет особое внимание сохранению и развитию духа сотрудничества, для чего проводит огромное количество мероприятий и встреч, а также увековечивает имена проповедников своих идей на так называемой Firefox Friends Wall. Mozilla также определила ряд руководящих принципов для процессов принятия решений, которые ставят во главу угла потребности конечных пользователей и сообществ разработчиков. Когда лидеры организации размышляют об основных возможностях и угрозах, то подвергают каждое решение рассмотрению с разных точек зрения с учётом следующих вопросов:

• Будет ли это решение на самом деле полезным для пользователей (а не только для нашей компании)?

• Позволит ли оно каким-либо образом обогатить жизнь наших пользователей, не смешиваясь при этом со многим другим из того, что уже работает для них?

• Обладает ли сообщество пользователей единой точкой зрения на наши действия?

• Всегда ли мы в процессе взаимоотношений с аудиторией действуем согласно нашим неизменным ценностям?

• Смогли ли мы организовать адекватную и прозрачную деятельность, позволяющую развить участие, ответственность и доверие?

• Позволяем ли мы проявиться своей страсти, несмотря на то, что время от времени это может привести к неправильным действиям?

• Начинаем ли мы любое значимое мероприятие с того, что задаём нашей аудитории два вопроса: «Что вы думаете и почему?» и «Какую ценность мы могли бы для вас создать?»

Развитие возможности для эффективной работы с сообществами открытых ресурсов не происходит за одну ночь. Mozilla Foundation с самою начала основывалась на открытом доступе. Однако большинство крупных компаний привыкли к более формализованному и иерархическому способу работы. IBM оттачивала свои навыки работы с сообществом разработчиков Linux более десятилетия, набирая опыт и выстраивая отношения. Фирмам, отставшим в пиринговом производстве, будет сложно это имитировать.

Доступ и умение делиться.

Толковые компании сегодня понимают, что умение делиться — это больше, чем правила хорошего тона на детской площадке. Это касается снижения цен, построения сообщества, развития исследований и спасения всех лодок в море. На самом деле, возросшая готовность людей и организаций делиться даёт рост сильным новым экономикам распределения и богатому наследию общественных товаров в Сети. Компьютерный пионер Дэн Бриклин[438] называет это «рогом изобилия общих вещей»[439]: рост невероятно ценных онлайн-ресурсов как естественный побочный продукт их использования эгоцентричными людьми (где мотивация делиться необязательно вызвана альтруизмом, особенно в большинстве онлайн-сообществ, включая Flickr, Napster и YouTube).[440]

В нескончаемом количестве случаев умение делиться может быть организовано невероятно эффективно. Мы видели, например, как Калифорнийский департамент образования использовал этот подход, предоставив открытый доступ к учебникам, чтобы высококачественные образовательные материалы оказались доступны каждому студенту, и экономит налогоплательщикам Чоо миллионов долларов в год.

Такие организации, как Фонд Мелиссы и Билла Гейтс и Инициатива по борьбе с тропическими болезнями,[441] используют открытый поиск лекарственных средств для беспрецедентной борьбы с игнорируемыми заболеваниями, такими как холера и африканский трипаносомоз человека, известный также как сонная болезнь. Подобные инициативы возникают во всех областях науки, где исследователи делятся данными, инструментарием, результатами и используют ресурсы в рамках масштабного сотрудничества между институтами.

Деловая сторона процесса

Вы спросите: «А что же можно сказать о деловой стороне этого процесса?» Давайте снова взглянем на Skype. Мы знаем, что деятельность этой компании сильно огорчает телекоммуникационный бизнес и провоцирует у его лидеров отрицательную реакцию, которая может закончиться разрушением Интернета. Но подумайте о хорошей стороне Skype.

eBay рассматривает Skype как ценный инструмент для улучшения связи, со своими пользователями. Это сделает более эффективной работу самого eBay и, по всей видимости, приведёт к росту продаж. Однако, заплатив за компанию 2,6 миллиона долларов, eBay, очевидно, видит в этом больший потенциал. Как Google, Microsoft, Yahoo и другие, eBay, делает ставку на интернет-телефонию, и в дальнейшем появится много возможностей привязать к этому другие услуги, даже если голос будет бесплатным.

Хотя потребители могут не платить за звонки, они будут платить за связь с наземными линиями, за голосовые и видеосообщения и другие вещи, которые ещё не изобрели. Секрет в том, чтобы определить, за что они готовы платить. И здесь у Skype есть преимущество: проект не несёт бремени старых бизнес-моделей. Действительно, Skype может проводить эксперименты в Сети, очень мало расходуя и очень мало рискуя, что другим фирмам недоступно.

Управляйте портфелем своей интеллектуальной собственности

Как же можно избежать участи телекоммуникационных компаний и воспользоваться распределёнными ресурсами в своём бизнесе? Начните уравновешивать свой портфель интеллектуальной собственности с помощью инструментов, которые стимулируют новые решения в вашей экосистеме. Затем поймайте взрывную волну. Иногда оказывается выгодным следовать за инновациями, приходящими от потребителей. Например, продукты Mindstorms от Lego стали более ценными после того, как компания открыла исходный текст программы. В других случаях прорывы случаются со стороны сообщества практиков. Так, Intel пользуется сотрудничеством с широкой сетью университетских учёных, чтобы внедрить новые решения в своей области.

Полезным было бы подумать о том, как вы обходитесь со своими ресурсами в области знаний — как в собственной организации, так и во всей деловой экосистеме, частью которой является ваша компания. Какие информационные активы, способные рассматриваться в качестве общественного достояния и приносящие вам ценность, имеются в вашем распоряжении? Не воспринимаете ли вы свои цифровые активы как конкурентные, в то время как они таковыми не являются? Каким образом ваша точка зрения влияет на формирование возможностей для инноваций? Руководитель Amazon Джефф Безос сказал: «Я думаю, что это может сделать любая ком пания, если внимательно посмотрит внутрь себя и решит, обладает ли она уникальными активами, которые могут быть интересны для других».[442]

Помните: так же, как хорошие стратегии личных инвестиций диверсифицируют активы среди различных возможностей с низкими и высокими рисками, хорошие инновационные стратегии диверсифицируют соединения в области интеллектуальной собственности среди различных открытых и закрытых предложений. Умение делиться имеет смысл, если эти условия правильны, поэтому вот несколько практических способов и примеров из предыдущих глав.

• Ваша защищенная интеллектуальная собственность не задействуется в полной мере, и предоставление открытого доступа к ней может развить креативность и повысить эффективность труда, необходимые для успеха на рынке (проект Sun — OpenSPARC).

• Раскрытие доступа к интеллектуальной собственности в одной части бизнеса может взорвать спрос на сопутствующие продукты и услуги (продукт WebSphere от IBM).

• Преимущества внешней экспертизы и снижения расходов на исследования и разработки превышают выгоду от обладания эксклюзивными правами на создаваемые знания (SNP Consortium).

• Вы ищете квалифицированного специалиста, чтобы расширить пул талантов для решения специфической проблемы (Goldcorp).

• Открытая платформа даёт развитие новым решениям, продуктивности и взаимодействию с экосистемами партнёров (Amazon).

• Умение делиться необходимо для установления доверия и развития отношений с другими участниками сообщества (SpikeSource).

• Переняв права на собственность, принадлежащие конкурентам, вы сдвинете траекторию конкуренции или увеличите вашу свободу действий (Merck's Gene Index).

• Открытость удалит лишние трения в совместных проектах и позволит участникам сконцентрироваться на науке (промышленно-уни-верситетское партнёрство Intel).

Даже учитывая эти правила, значимая доля искусства и науки умения делиться вращается вокруг запаса элементов создания ценности, которой вы обладаете, и монетизирует ценности, которые коллективно принадлежат сообществу. Это становится сложнее, когда в экосистему включено больше людей, и практика открытых лицензий, например Creative Commons, как ничто другое обеспечивает то, что медийный контент, код программного обеспечения и другие цифровые артефакты остаются открытыми для использования, модификации и повторного распространения.

Экономические стимулы массового сотрудничества

И всё же существует огромный спектр возможностей, которые оказываются между «полностью открытым» и «полностью закрытым». Директор по стратегическому развитию IBM Дэн Макграф[443] говорит: «Интересна та модель, которая оказывается посредине, модель, которая говорит, что мы вместе что-то строим и это будет частной собственностью нашего консорциума, или что ваша доля собственности будет соответствовать доле того, что вы поставили на стол». Можно предвидеть возникновение «кооператива цифрового века» с системами оценки участников, динамично распределяющими среди них доли на основе оценки индивидуального вклада, сделанной сообществом. Тогда ежегодные доходы от продаж и услуг могут быть распределены среди группы участников. Какой бы ни была точная договорённость, ясно, что будущее пирингового производства лежит в совмещении моделей, где участники одновременно делятся и получают.

Когда лидеры бизнеса впервые сталкиваются с викиномикой, они часто удивляются, что же заставляет людей вносить свой вклад в массовое сотрудничество. Ответ на этот вопрос так же сложен, как и сама природа человека, однако мотивация чаще всего связана с рядом внутренних и внешних причин. Как уже говорилось выше, большинство примеров массового сотрудничества связаны с личной пользой, которую участники извлекают из своего участия в творческом процессе. К внутренним причинам относятся личная удовлетворённость от решения сложной задачи или желание удовлетворить уникальные нужды, на которые обычные фирмы не обращают внимания.

Важность внутренних стимулов подкрепляется рядом исследований. Исследование почти семисот разработчиков открытого кода, проведённое Boston Consulting Group, показало, что внутренние стимулы, такие как креативность и автономия в работе, перевесили внешние стимулы, такие как уровень дохода, карьерный рост и развитие навыков. Это было справедливо даже в тех случаях, когда участники получали от своих работодателей вознаграждение за участие в открытом проекте.

Хотя внутренние стимулы могут быть достаточны для коллективного создания некоммерческих продуктов, их может оказаться недостаточно для устойчивого развития сотрудничества в проектах, направленных на извлечение прибыли. Это довольно просто понять: нелегко удерживать ощущение сопричастности в случаях, когда одна из сторон извлекает непропорционально большую пользу от добровольных усилий всех сторон.

Компании, пытающиеся использовать потенциал викиномики, должны продумать, какие формальные и неформальные системы стимулирования им необходимо предложить участникам для того, чтобы обеспечить своему проекту успех и долгую жизнь. На данный момент известны два основных метода стимулирования — конкурсы и микроэкономики.

Конкурсы представляют собой один из способов вознаграждения людей, вносящих вклад в развитие продуктов и услуг. Конкурсы среди дизайнеров и программистов, а также творческие конкурсы становятся всё более популярными по мере того, как крупные брэнды типа Converse, Sony или Frito-Lay пытаются найти новые способы того, как побудить покупателей участвовать в формировании стратегии развития продуктов и маркетинговых кампаний. Давайте рассмотрим конкурс «Сокруши Суперкубок»,[444] проведённый компанией Frito-Lay.

Заинтересовавшимся потребителям предлагалось прислать собственные тридцатисекундные ролики, посвященные брэнду Doritos, а более широкая аудитория имела возможность голосовать в Интернете за понравившийся ролик. Ролик-победитель транслировался в ходе Суперкубка — основного события в мире американского футбола. Некоторые предприниматели считают, что конкурсы займут важное место в деятельности некоторых отраслей, и готовят для этого специальные рекламные носители и механизмы реализации.

Одной из таких компаний является TopCoder, занимающаяся разработкой некоторых из крупнейших мировых соревнований по компьютерному программированию. Подобные соревнования проводятся уже на протяжении десятилетий, однако рост спроса на уникальные таланты по всему миру поднял их планку, вследствие чего соревнования проводятся всё чаще и охватывают всё больше участников. Недавнее соревнование Code Jam, проведённое компанией Google, привлекло 20 тысяч участников 143 национальностей (в 2005 году число участников составляло лишь 14 тысяч).

Для многих участников подобных соревнований в рамках сообществ денежные призы являются вторичными по отношению к возможности получить признание, которое может стать первым шагом в успешной карьере. По мнению TopCoder, подобные мероприятия являются для участников шансом «самим написать свою судьбу». Для спонсоров такие соревнования являются незатратным и низкорискованным способом выявить и протес тировать новые таланты.

Разумеется, конкурсы не являются идеальным инструментом. Они под. вергаются критике с этической точки зрения — тысячи участников соглашаются отдавать свои ценные знания, в то время как основные преимущества достаются немногим победителям. Если спонсор соревнования по итогам проведённого соревнования запускает многомиллионный бизнес, то призовой фонд даже в размере 25 тысяч долларов выглядит достаточно жалко.

Хотя все обвинения справедливы, руководитель TopCoder Джек Хьюз[445] считает, что значительная доля призового фонда достаётся 3–4% участников, а не менее 20 % участников конкурсов удаётся продать свой код через сеть тем или иным образом. В любом случае ценность получаемой в ходе данных конкурсов информации стремительно снижается с течением времени, а модель, при которой победителю достаётся всё, никоим образом не способствует выстраиванию сообщества или сотрудничества между конкурентами. Поэтому при проведении такого рода мероприятий стоит соблюдать правильный баланс.

Подъём микроэкономик

Наиболее интересные системы стимулирования вращаются вокруг микроэкономик, в которых у участников есть возможность извлекать прибыль из своего вклада в деятельность сообщества. Во многих проектах — eBay, Amazon, CafePress, Second Life, YouTube или Facebook — именно микроэкономики позволяют создать наиболее интересные и продвинутые системы распределения поощрений. Чтобы извлечь из этого ценность, компаниям необходимо создать способы распределения вознаграждений внутри сообщества со-новаторов. Это уже удалось CafePress и eBay, а YouTube и Facebook (и многие другие) размышляют над тем, как это сделать.

Глобальный характер деятельности.

Как и другие игроки авиакосмической и оборонной промышленности, Boeing осознала, что затраты, риски и экспертные знания, требующиеся для участия в широкомасштабных разработках, таких как дизайн и создание нового самолёта, просто слишком велики для того, чтобы нести их в одиночку. Поэтому компания вышла за собственные границы для создания Boeing 787 совместно с сетью партнёров более чем из шести стран. Компания пожертвовала контролем, а также некоторыми критически важными инженерными знаниями ради тысяч компонентов, которые составили её самолёт. В ходе проекта Boeing превратилась в компактную мобильную рабочую силу, которая оттачивает новые знания для управления командой из разных стран, культур и научных областей. Приняла ли Boeing правильное долгосрочное решение?

На наш взгляд, да. Лучшие в своём классе знания и возможности дизайна и сборки высокотехнологичного монстра распределены среди сотен фирм по всему миру. Поэтому Boeing заменяет свои старые иерархические отношения «производитель — поставщик» на глобальную сеть партнёров, разделяющих между собой риски и вознаграждения от разработки И производства нового самолёта. Тесное сотрудничество в течение всего проекта позволяет Boeing пользоваться лучшими идеями своих партнёров. В итоге все получают лучший продукт за меньшие деньги и меньшее время, чем если бы компания держала своих партнёров на расстоянии.

Становясь глобальными

Как и многие современники, Boeing переходит от мультинациональной модели к чему-то новому — к по-настоящему глобальной фирме, которая снижает национальную долю, использует ресурсы и возможности на глобальном уровне и получает человеческий капитал вне границ и организационных рамок. Но что особенно для викиномики, это то, что маленькие компании тоже могут действовать глобально.

Мы видели, например, как самоорганизовавшиеся китайские производители мотоциклов составили конкуренцию Honda, Yamaha и Suzuki на азиатском рынке, ранее прекрасно чувствововавшим себя там. Honda увидела, что её доля значительного вьетнамского рынка упала с 90 до 30 % за пять лет и что китайские производители, такие как Lifan, продвигаются в Северную Америку и Европу. В то же самое время преимущества недорогого производства позволяют малым и средним предприятиям создавать и продавать продукты на глобальном рынке без того, чтобы самим заниматься их производством. Новые сервисы, такие как Ponoko из Новой Зеландии, позволяют произвести и доставить ваш товар потребителю, находящемуся практически в любом уголке планеты. Всё, что вам нужно, — это разместить ваш дизайн на веб-сайте и выбрать материал, а Ponoko сделает всё остальное. Начинающие предприниматели могут даже выставить свои товары в одном из разделов сайта Ponoko. Как говорит руководитель стратегического подразделения компании Дерек Элли,[446] «это можно примерно описать как глобальное низкозатратное производство и коммерция на равных, которыми вы можете заниматься прямо из своей спальни».[447] Отныне творцы могут превратить свои идеи в материальные предложения с меньшим риском, меньшими издержками, постоянным контролем и получением оценок и с меньшими организационными проблемами. В свою очередь, потреби-тели получают уникальные продукты за меньшую цену. Также важно то, что подобная модель производства ведёт к снижению негативного воздействия на окружающую среду, связанного с производством, — хотя бы за счёт сокращения количества посредников и уменьшения объёма ненужной транспортировки. Все вместе, эти силы смогут постепенно привести нас к росту микропроизводства и даже индивидуализированного производства, по мере того как цифровые технологии смогут сделать каждого из нас производителем обычных вещей, отняв эту функцию у традиционных игроков — крупных производителей.

Аутсорсинг — больше, чем арбитраж

Другая важная мысль, родившаяся в ходе нашего исследования, заключается в том, что по-настоящему глобальный бизнес означает отказ от той идеи, что использование сторонних ресурсов — лишь способ снижения расходов. Аутсорсинг представляет собой возможность набрать скорость, новые решения и знания. Неважно, маленькая компания или большая, серьёзные глобальные фирмы разрабатывают свои продукты так, чтобы использовать скрытый капитал знаний, находящийся у их поставщиков в сети. На самом деле, поставщики становятся ближе к интегрированным партнёрам, ведь каждый в деловой сети делится информацией через системы, объединяющие различные институты и позволяющие экосистеме действовать как единое целое. Помните, что глобальное производство начинается с создания контента, позволяющего объединить различных участников производства, вплоть до конечных пользователей, за счёт совместного использования данных, знаний и опыта.

Это может показаться слишком радикальным, однако наш коллега по IDC[448] Боб Паркер[449] считает, что если вы хотя бы один раз играли (или наблюдали за играющим) в многопользовательские ролевые игры[450] типа Second Life, World of Warkraft или Ultima Online, то вы уже видели будущее деловых производственных сетей. В каждой из этих игр пользователи примеряют на себя различные роли (например, колдуна или кузнеца) и самоорганизуются для того, чтобы осуществлять действия, снижающие коллективный риск и способствующие преодолению неудач (например, они вместе занимаются добычей золота или делятся опытом). Точно таким же образом деловые сети, состоящие из множества организаций[451], позволят объединить множество представителей различных компаний, обладающих необходимыми знаниями, для создания, производства и продажи продуктов. Такие сети переведут принципы автоматизации производственных операций на новый уровень за счёт технологий, позволяющих получать и отдавать данные в режиме реального времени, а также за счёт удалённого контроля производственного оборудования, дающего возможность при необходимости исправить допущенные ошибки. Не стоит беспокоиться — новое поколение ваших сотрудников, выросшее на видеоиграх, знает и как с этим справиться, и как должен выглядеть информационный интерфейс для такой работы.

Глобальное гражданство

С другой стороны, мы уже неоднократно замечали, что в ряде случаев граждане тоже могут действовать глобально. Поразительно большое количество североамериканских семей пользуются услугами таких компаний, как Elance, для того, чтобы поручать персональные задания фрилансерам в Индии, Китае и Бангладеш. Такие виды работ, как ландшафтная архитектура, моделирование кухонь, обучение математике и небольшие задания, такие как дизайн одежды, создание открыток приглашений на свадьбу или поиск самого выгодного тарифа на гостиничный номер, делаются в разы дешевле, чем если бы заказывались у местных поставщиков. По оценкам Wall Street Journal, подобный «личный офшоринг» представляет лишь незначительную долю в отрасли иностранного аутсорсинга (объём которой составляет свыше 20 миллиардов долларов), однако по мере осознания оффшорными работниками всего потенциала идеи, размер этой ниши значительно увеличится.

Мы получили живое подтверждение тому, как глобальные граждане могут повлиять на политику и СМИ, одним июльским вечером в 2006 году, когда вечерние новости были полны кадров и звуков войны между Израилем и Ливаном. Мы залезли в Интернет, чтобы посмотреть, что говорят люди, живущие в этом регионе. Вскоре мы выяснили, что обычные граждане размещают самую захватывающую (и в то же время расстраивающую) хронику конфликта на YouTube. Это были не просто испуганные лица рядом с разрушенными зданиями, а реальные неотредактированные истории обычных израильтян и ливанцев, оказавшихся внутри этого кошмара.

Во время войны в Ираке мирные жители и солдаты использовали блоги и цифровые фотографии, чтобы задокументировать происходящие с ними события. А насилие в Ливане и Израиле обострилось как раз тогда, когда всеобщее внимание захватили сайты обмена видеозаписями, такие как YouTube. Посетители YouTube могли перебирать сотни графических, часто полных страстей, записей мирных жителей о хаосе, разрушении и страданиях, вызванных ежедневными столкновениями между «Хизбаллах» и израильской армией. Во многих случаях местные журналисты снимали события из жизни своих семей, друзей и соотечественников с достоверностью и интимностью, которые крупнейшие сети не смогли бы воспроизвести.

Поэтому будьте готовы к гиперсильному гражданину. Новое поколение цифровых граждан обладает собственными созидательными возможностями, находящимися у них «на кончиках пальцев», поэтому всё, что включает в себя информацию и культуру, попадает в мельницу самоорганизующегося производства. Их ожидания от бизнеса и правительства выше, и, как у безумной команды Geek Squad, их философия работы крутится вокруг развлечения, разнообразия, гибкости и пиринга. Они не являются потребителями, но производят требования (просьюмеры). И они выросли в глобализующемся мире. На самом деле, всё большее количество люден начинают думать о себе в первую очередь как о глобальных гражданах.

Эти сформированные в цифровом виде ожидания отражают намного более серьёзный сдвиг, чем прежние «разрывы поколений». Они влекут за собой фундаментальное переосмысление того, как функционирует в обществе каждый институт. Сетевое поколение уже стучится в дверь. Слышат ли этот стук топ-менеджеры компаний?

Принципы построения викиномики.

Как же лидерам следует внедрять принципы викиномики в свой бизнесе Теоретик управления знаниями Дэвид Сноуден говорит, что нужно выкинуть детализированные планы. Он считает, что эффективные лидеры управляют хаосом, как воспитатель в детском саду управляет детьми. По его словам, «опытный преподаватель даёт определённую свободу в начале занятия, потом вмешивается для того, чтобы установить нужное направление и убрать ненужные. А когда преподаватели очень умные, они засеивают это пространство так, что направления, которые им нужны, наверняка появятся сами».[452]

Похожим способом ваше планирование должно оставлять значимое место для обучения и гибкости при реагировании на новые возможности.

возникающие в ходе взаимодействия между участниками вашей бизнес-сети. Пиринг — это разработка и создание новых решений, и компания должна научиться функционировать в этой новой для неё среде. Большинство великих примеров, которые мы видели, от IBM и Linux до Second Life и Amazon, приняли свои стратегии, когда поняли, что работает для всего сообщества, а что нет. Помимо семи моделей пирингового производства, есть, однако, несколько дополнительных структурных принципов, единых для большинства из них.

Слушайте подсказки своих передовых пользователей

Головокружительный успех Flickr связан с его стремлением культивировать глубоко укоренившееся сообщество, активно вовлечённое в обновление и развитие этого сайта. Интересно, что Flickr возник в 2003 году как онлайн-игра для множества участников, в которой возможность торговли фотографиями была почти запоздалой мыслью. Однако это предложение выстрелило, эффективно изменив направление деятельности компании. Вскоре сотни тысяч участников загружали, аннотировали и комментировали снимки друг друга, создавая тесно переплетённые сообщества друзей и коллег вокруг общего интереса к фотографии.

Создайте критическую массу

Секрет успешного пиринга таится в создании критической массы участников, которая привлекает всё больше и больше людей в экосистему. На самом деле, немногие проекты выживают без постоянного финансирования, поддержки и наличия ключевой группы лидеров, руководящих и управляющих сообществом. Эти актёры предоставляют общественный капитал и технологическую инфраструктуру, на которой основываются другие участники. Так же, как многие проекты, связанные с программным обеспечением открытых ресурсов, являются детищами Линуса Торвальдса и Ричарда Столмана,[453] продолжающееся развитие Википедии сильно зависит от видения, ценностей и преданности Джимми Уэльса и костяка, состоящего из участников Википедии. Чтобы получить долгосрочную выгоду от пирингового производства, вам нужно помочь создать и пополнять эту критическую массу.

Предоставьте инфраструктуру для сотрудничества

Важной частью создания критической массы является предоставление открытых стандартов, общей интеллектуальной собственности, правовых основ и инфраструктур для сотрудничества, которые будут поддерживать инновационный процесс. Веб-сервер Apache, например, был бы сейчас ничем, если бы IBM не предоставила руководство и ресурсы, необходимые для создания Apache Software Foundation (независимой юридической структуры, курирующей деятельность сообщества и защищающей её правовые и экономические интересы). И в то же время инвестиции, необходимые для поддержания таких ресурсов, могут быть незначительными по сравнению с выгодами, которые получают компании. Тем не менее, лучше, если затраты распределены среди группы компаний, которые коллективно будут получать выгоду, как, например, в SNP Consortium.

Потратьте время на создание правильной структуры и управления

SNP Consortium потратил более года для конкретизации модели совместных исследований и развития, включая уверенность лидеров отдельных компаний в необходимости оставить в стороне свои усилия по охране собственности, чтобы начать сотрудничать в свободной манере. Как только все сошлись на исходных условиях, участники стали спорить о юридической структуре, чтобы выработать необходимые параметры работы и финансирования. Они привлекли к проекту университетские исследовательские центры, а также построили инфраструктуру для сотрудничества при поддержке двух крупных IT-поставщиков, включая общий набор компьютерных ресурсов, необходимых для проведения геномных исследований. В результате совместные старания более чем окупили время и усилия, потребовавшиеся для выстраивания процесса, сильно снизив затраты и ускорив движение отрасли к новой эре персональной медицины.

Убедитесь, что все участники получают пользу от проекта

Люди, участвующие в таких сообществах, руководствуются самыми разными мотивами. Некоторые делают это в качестве развлечения или по философским причинам, другие — ради заработка. Некоторые восполняют нереализованные возможности, другие ищут репутационные выгоды, которые можно трансформировать в карьерный рост. Эти различные мотивации означают, что распорядители сообщества должны обращать особое внимание на баланс общественной и частной деятельности. Используя хорошо подобранный подход для распределения прав на владение результатами совместной работы, легче управлять конфликтами, возникающими в творческой атмосфере. Предоставление права каждому (включая любителей дармовщины) на пользование некоммерческими выгодами держит барьеры вхождения в сообщество на низком уровне. Сохранение права на соответствующие частные вознаграждения для тех, кто делает значимый вклад, с другой стороны, станет наградой для людей, прикладывающих наибольшие усилия. Сообщества могут использовать этот более детализированный подход, чтобы обеспечить выгоду для всех участников экосистемы.

Следуйте правилам сообщества

Люди, включённые в данные сообщества, могут иметь для этого индивидуальные причины и цели, однако они должны следовать правилам и протоколам. Правила, «неписаные» или зафиксированные в тексте, управляют такими вопросами, как коммуникации, ассигнование, а также форма и манера участия в сообществе. В Википедии от норм сообщества зависят редакционные решения. Сайт заявляет, что нацелен быть объективным и представлять все точки зрения благожелательно, и оценивает вклад участников в соответствии с этим стандартом. Нормы сообщества также повлияли на выработку политики финансирования Википедии. Джимми Уэльс отказался от принятия рекламной модели (несмотря на потенциальный доход) из-за боязни охладить сообщество, которое пока что не приняло эту идею. Фирмы, желающие участвовать в пиринговом производстве, должны понимать нормы, управляющие сообществом, и следовать им.

Давайте развиваться прогрессу

Дэнни Хиллис,[454] основавший Thinking Machines и ставший пионером в разработке технологий параллельных вычислений,[455] говорит, что существует два пути построения сложных вещей: инженерный и эволюционный. IBM выбрала эволюцию, когда решила присоединиться к пиринговому производству, а не бороться с ним. Фирма действительно изучила открытые ресурсы и поставила перед собой соответствующие цели, но как добиться успеха, она поняла методом проб и ошибок. Стратег IBM Джоэл Коули предупреждает: «Помните, что того, что мы сделали с открытыми ресурсами, в стратегии не было. Это была цепочка случайностей в течение всего проекта. Мы начали делать то, что имело смысл, и так и действовали всю дорогу».[456]

Не упускайте из виду цели своего бизнеса

Викиномика не является миссией или целью, которой необходимо достичь ради неё самой. Лидеры бизнеса никогда не должны утрачивать контроль над собственной судьбой. И, разумеется, компании не должны раздавать направо и налево свою основную интеллектуальную собственность. Викиномика предполагает, что у вас должны быть хорошо продуманные и хорошо понимаемые внутренние цели, на основании которых строятся стратегии привлечения внешних ресурсов. Если компания не понимает своих целей, она не должна инвестировать свои ресурсы. И пом ните: открытость, пиринг и предоставление ресурсов не панацея для решения всех проблем. Речь идёт лишь о дополнении к процессу управления вашей собственностью.

Сотрудничество начинается внутри

Сталкиваясь с новой, всеобъемлющей революцией в бизнесе, многие компании задают себе вопрос, с чего им следует начать. Наш ответ — начните с собственного дома, попытайтесь развить сотрудничество на рабочих местах. В конце концов, достаточно сложно выстроить эффективное взаимодействие с внешними партнёрами без выстроенного внутри самой компании сотрудничества. Как мы уже обсуждали в главе 9, новые инструменты Веб 2.0 — веблоги (блоги), вики, обмен закладками и теги — вкупе с относительно старыми элементами, наподобие форумов, позволяют компаниям участвовать в более гибкой и разносторонней коммуникации внутри своей организации. Вам стоит сконцентрироваться на использова нии технологий социальных сетей для выявления прежде скрытых источников знаний и опыта и создания сильных связей как внутри команд, так и между ними. Вики представляют собой прекрасный способ организации совместных мозговых штурмов, разработки и документирования проектов, и управления ими. Блоги могут стать инструментом развития культуры внутренних дискуссий, в рамках которой сотрудники всех уровней имеют право голоса, а лидеры компаний могут использовать блоги для трансляции потребителям, партнёрам и сотрудникам своего видения будущего, ценностей компании и её приоритетов.

Поиск внутреннего руководства изменениями

Любая новая парадигма бизнеса рано или поздно сталкивается с вопросами — кто выигрывает, а кто проигрывает? Как долго нужно учиться, прежде чем будут заметны первые положительные результаты? В какой момент организации стоит начать думать об этих вопросах? Для чего инвестировать средства во что-то, пока не требующееся нашему бизнесу? Эти и другие факторы приходится постоянно принимать во внимание в ходе обычной организации процесса практически каждому предприятию. Игнорирование новых культурных понятий и норм организации, вне всякого сомнения, приведёт к тому, что принципы и методы викиномики будут дискредитированы на первом же этапе внедрения. Компании, стремящиеся достичь положительных результатов во внедрении новых инструментов, должны обращать особое внимание на эти тонкости. Им следует внедрять в организации новые принципы таким образом, чтобы преимущества сотрудничества были заметны, начиная с самых первых пилотных проектов, их результаты — измеримы, а полученные выводы помогали создать импульс, требующийся для изменений культуры организаций.

Оттачивайте коллаборативное мышление

Включение в коллаборативные сообщества означает передачу какой-то части контроля, обретение прозрачности, управление конфликтами и принятие того, что успешные проекты будут жить своей жизнью. Это может быть неудобным для компаний, привыкших к системе указаний и контроля. Это означает получение новых навыков, подчёркивающих построение доверия, уважение к обязательствам, динамичные изменения и принятие совместных решений.

Годы назад крупнейшие отели сотрудничали друг с другом для создания единой сети бронирования. По мнению Гордона Керра,[457] вице-президента Hyatt Hotels Corporation, в то время потребовалось около года для того, «чтобы понять, что это в интересах наших клиентов, а значит, и в наших интересах». Каждая гостиничная сеть должна была оставить попытки слегка сдвинуть систему в свою пользу. «Мы должны были отказаться от понятия "конкуренция при любых издержках", чтобы работать на общее благо». Ещё раз, мы говорим не о том, что нужно быть хорошим, речь идёт о переключении своего сознания на новую парадигму конкуренции.

Викиномика и её развитие.

В бизнесе зарождается новая сила. Мы назвали её массовым сотрудничеством. Linux, MySpace и Википедия, возможно, и стали популярными, но массовое сотрудничество — намного более широкое понятие. Это новый способ социализироваться, развлекаться, находить новые решения и вести дела в самоорганизующихся пиринговых сообществах. Компании могут разрабатывать и собирать продукты совместно со своими клиентами, и в некоторых случаях большую часть ценности могут создать потребители. Учёные могут переосмыслить науку, открывая свои данные и методы, предлагая любому подающему надежду и опытному исследователю в мире возможность участия в научном процессе. Даже правительства могут быть включены в процесс, используя новые цифровые механизмы для изменения способов предоставления общественных услуг и привлечения граждан к выработке политики.

Для руководителя бизнес-структуры уроком номер один является то, что монопольная, замкнутая, сконцентрированная на себе корпорация умирает. Независимо от отрасли, в которой вы работаете, или от величины вашей компании, внутренние возможности и множество деловых веб-партнёрств обладают недостаточным ростом и новыми решениями для того, чтобы отвечать требованиям рынка.

Компании-победители сегодня открыли и сделали более гибкими свои границы и конкурируют, используя внешние знания, ресурсы и возможности. Они напоминают гавань для новых решений и магнит для самых разнообразных талантов. Они концентрируют своих сотрудников на интеграции и организации ценности и относятся к миру как к своему отделу исследований и развития. Всё это составляет новый вид совместного предприятия — пиринговую экосистему, которая постоянно меняет блоки знаний и предоставляет возможность конкурировать на глобальной основе.

Руководитель должен относиться к викиномике как к сборнику сценариев и использовать её ключевые принципы для достижения успеха. Новый век массового сотрудничества, без сомнения, кажется сложным и неопределённым; сотрудничество и открытость — больше искусство, чем наука. Лидеры должны подготовить собственное сознание. А компаниям потребуются уникальные возможности для работы в коллаборативной среде. Возможности развивать новые виды отношений, чувствовать важные направления развития, создавать дополнительную ценность и превращать образующиеся сетевые знания в неоспоримые ценности — вот что становится средством создания материальных ценностей и достижения успеха. Настроено ли ваше сознание на викиномику?

Выражение признательности

Всоздании этой книги приняли участие многие теоретики и практики бизнеса. Мы хотели бы особо выделить нескольких людей из ряда компаний, которые поддержали наше исследование «ИТ и конкурентное преимущество» и внесли свои ценные и глубокие замечания:

Пэт Адамяк (Pat Adamiak), HP; Майли Эйнсуорт (Miley Ainsworth), FedEx; Пьер-Пол Алард (Pierre-Paul Allard), Cisco; Линн Андерсон (Lynn Anderson), HP; Терри Асинк (Terry Assink), Kimberly-Clark; Джим Огест (Jim August), IBM; Гери Бэри (Gery Barry), Blue Cross и Blue Shield of Louisiana; Дэн Белангер (Dan Belanger), Service Canada; Билл Белью (Bill Belew), Citi (ныне в отставке); Бриджет Биснет (Bridget Bisnette), Cisco; Трейси Блэк (Tracey Black), RBC; Элисон Блэр (Alison Blair), Министерство здравоохранения провинции Онтарио; Ларри Блейкмен (Larry Blakeman), MetLife; Шон Бле-винс (Shawn Blevins), SAP; Бретт Боннер (Brett Bonner), Kroger; Дэвид Бон-ски (David Bonskey), DaimlerChrysler; Крис Бреннан (Chris Brennan), Service Canada; Марк Брунье (Mark Bruneau), ВСЕ; Эми Бак (Amy Buck), Р&G; Джимми Бёрк (Jimmy Burk), FedEx; Роб Картер (Rob Carter), FedEx; Джоел Коули (Joel Cawley), IBM; Джеймс Кортада (James Cortada), IBM; Дэн Делмар (Dan Delmar), IBM; Ник Донофрио (Nick Donofrio), IBM; Билл Доуэлл (Bill Dowell), Herman Miller; Мартин Дугган (Martin Duggan), Service Canada; Сьюзан Эгер (Suzanne Eger), Disney; Стейси Фиш (Stacey Fish), SAP; Мари-антуанетт Флумиан (Maryantonett Flumian), Service Canada; Дуглас Фрост (Douglas Frossl;), Cisco; Брюс Харрельд (Bruce Harreld), IBM; Венди Харцелл (Wendy Hartzell), GM; Алан Хиббен (Alan Hibben), RBC; Кевин Хилл (Kevin Hill), Р&G; Нил Хилл (Neal Hill), Cognos; Мартин Хомлиш (Martin Homlish), SAP; Пол Хюбнер (Paul Huebner), Ameritas Acacia Companies; Джон Хаммел (John Hummel), Sutter Health; Кевин Хамфриз (Kevin Humphries), FedEx; Йон Ивата (Jon Iwata), IBM; Том Кегли (Tom Kegley), Roche Diagnostics; Фред Киллин (Fred Killeen), GM; Стенли Кьюбис (Stanley Kubis), Kimberly-Clark; Джонатан Ландон (Jonathan Landon), Kimberly-Clark; Лори Лэнинг (Laurie Laning), Р&G; Дэн Латимор (Dan Latimore), IBM; Эдмундо Лопис (Edmundo Llopis), Citi; Пол Лоуг (Paul Logue), HP; Дон Ладлоу (Don Ludlow), RBC; Стив Манн (Steve Mann), SAP; Крис Манос (Kris Manos), Herman Miller; Билл Макдермот (Bill McDermott), SAP; Билл Макюэн (Bill McEwan), Sobeys; Кен Найгус (Ken Naigus), Disney; Деб Нельсон (Deb Nelson), HP; Филиппо Пас-серини (Filippo Passerini), Р&G; Кэл Пател (Kal Patel), Best Buy; Руши Прасад (Ruchi Prasad), Nortel; Майк Просено (Mike Prosceno), SAP; Энн Пурр (Ann Purr), LOMA; Вэл Рахмани (Val Rahmani), IBM; Кэтрин Рейн (Catherine Rein), MetLife; Рон Ричи (Ron Ricci), Cisco; Джеймс Ричардсон (James Richardson), Cisco; Дэн Шультцер (Dan Schutzer), Citi (ныне в отставке); Роберт Скотт (Robert Scott), Р&G; Тони Скотт (Tony Scott), Disney; Эффи Зайберг (Effie Seiberg), IBM; Стив Шайнхайт (Steve Sheinheit), MetLife; Стив Слэттери (Steve Slattery), Nortel; Джон Смит (John Smith), Canada Post; Стив Стюарт (Steve Stewart), FedEx; Барбара Стаймист (Barbara Stymiest), RBC; Ральф Жигенда (Ralph Szygenda), GM; Рич Таггарт (Rich Taggart), Disney; Стив Тен-нисон (Steve Tennyson), TD; Каренан Террел (Karenann Terrell), Baxter; Марк Томас (Mark Thomas), FedEx; Фред Томчик (Fred Tomczyk), TD; Пол Цапа-рис (Paul Tsaparis), HP; Сью Ангер (Sue Unger), DaimlerChrysler; Сэм Утуру-сами (Sam Uthurusamy), GM; Франсуа Вимар (Francois Vimard), Sobeys; Кейс Уоддел (Kase Waddell), Disney; Джо Вайнман (Joe Weinman), AT&Т; Ирвинг Владавски-Бергер (Irving Wladawsky-Berger), IBM; Энди Внек (Andy Wnek, Canadian Tire; Билл Воль (Bill Wohl), SAP; Деби Вольтер (Debbie Wolter), ранее работавшую в AT&Т; Билл Цайтлер (Bill Zeitler), IBM.

Несколько человек уделили значительное время совместной с нами работе над книгой и делились с нами своими мыслями. Мы очень благодарны им:

Шай Агасси (Shai Agassi), SAP; Брэд Андерсон (Brad Anderson), Best Buy; Джефф Барр (Jeff Barr), Amazon; Альф Бингхам (Alf Bingham), InnoCentive; Майк Бэр (Mike Bair), Boeing; Тим Брей (Tim Bray), Sun Microsystems; Тан-тек Селик (Tantek Celik), Technorati; Дженнифер Кориеро (Jennifer Corriero), TakinglTGlobal; Стив Делани (Steve Delaney), Celestica; Кори Доктороу (Cory Dodorow), Boing Boing; Дэвид Флашен (David Flaschen), Castanea Partners; Майкл Фурдюк (Michael Furdyk), TakinglTGlobal; Джим Гриффин (Jim Griffin), One House LLC; Аден Хольт (Aden Holt), Buzz Oven; Ларри Хастон (Larry Huston), Р&G; Прадип Йотвани (Pradeep Jotwani), HP; Эй Джи Лафли (А. G. Lafley), Р&G; Лэрри Лессиг (Larry Lessig), Stanford University; Барри Либерт (Barry Libert), Shared Insights; Боб Лутц (Bob Lutz), GM; Пол Марино (Paul Marino), Machinima; Росс Мейфилд (Ross Mayfield), Socialtext; Роб Макюэн (Rob McEwen), Goldcorp; Дэн Макграф (Dan McGrath), IBM; Роберт Мерджес (Robert Merges), Berkeley University; Стив Миллз (Steve Mills), IBM; Бет Новек (Beth Noveck), NYU; Дэвид Песковиц (David Pescovitz), Boing Boing; Джош Петерсон (Josh Peterson), 43 Things; Ким Полиз (Kim Polese), SpikeSource; Джуди Ребик (Judy Rebick), Rabble; Грег Рейнакер (Greg Reinacker), NewsGator; Говард Рейнголд (Howard Rheingold), Institute for the Future; Филипп Роуздейл (Philip Rosedale), Second Life; Эрик Шмидт (Eric Schmidt), Google; Джонатан Щварц (Jonathan Schwartz), Sun Microsystems; Дэвид Сифрай (David Sifry), Technorati; Джим Стенгел (Jim Stengel), Р&G; Роберт Стивене (Robert Stephens), Geek Squad; Фил Стерн (Phil Stern), yet2. com; Линус Торвальдс (Linus Torvalds), Linux; Софи Вандерброк (Sophie Vanderbroek), Xerox; Джимми Уэльс (Jimmy Wales), Wikipedia; Энди Вальтер (Andy Walter), Р&G.

Наши близкие товарищи в New Paradigm и многие участники нашей деловой сети активно помогали в написании книги и внесли в её создание неоценимый вклад:

Пол Артюх (Paul Artiuch), Роберт Барнард (Robert Barnard), Пол Бартер (Paul Barter), Пьер-Люк Бизальон (Pierre-Luc Bisaillon), Ник Бонтис (Nick Bontis), Эрик Брюнолофсон (Erik Brynjolfsson), Грант Баклер (Grant Buckler), Скотт Бург (Scott Burg), Арт Кастой (Art Caston), Энн Кавукян (Ann Cavoukian), Чарли Файн (Charlie Fine), Биллем Голль (Willem Galle), Джон Герчи (John Geraci), Коринн Джибас (Corinne Gibas), Билл Джиллис (Bill Gillies), Рена Гранофски (Rena Granofsky), Питер Хайн (Peter Haine), Денис Ханкок (Denis Hancock), Дан Херман (Dan Herman), Фил Гуд (Phil Hood), Мориц Кеттлер (Moritz Kettler), Лиза Хатчисон (Lisa Hutcheson), Ленни Жабур (Lenni Jabour), Самир Хан (Samir Khan), Натали Клим (Natalie Klym), Минг Хван (Ming Kwan), Дел Лангдон (Del Langdon), Эрин Лемон (Erin Lemon), Алекс Лоуи (Alex Lowy), Алан Майер (Alan Majer), Даррен Майстер (Darren Meister), Денис О'Лири (Denis О'Leary), Джейсон Пападимос (Jason Papadimos), Боб Паркер (Bob Parker), Нейл Пасрича (Neil Pasricha), Брен-дан Пит (Brendan Peat), Джо Пайн (Joe Pine), Дипак Рамачандран (Deepak Ramachandran), Стенли Родос (Stanley Rodos), Брюс Рогов (Bruce J. Rogow), Убер Сен-Онж (Hubert Saint-Onge), Хитер Шоу (Heather Shaw), Макс Сти-венс-Жилль (Max Stevens-Guille), Питер Сума (Peter Suma), Боб Тапскотт (Bob Tapscott), Катарина Тапскотт (Katharine Tapscott), Тим Уорнер (Tim Warner).

Мы хотели бы особо подчеркнуть конструктивный вклад в наше произведение нескольких сотрудников New Paradigm. Антуанетта Щотц (Antoinette Schatz) и Джоди Стивене (Jody Stevens) — первые двое сотрудников New Paradigm — обеспечили нормальный ход событий. Выдающийся координатор Рахаф Харфуш (Rahaf Harfoush) оказал огромную поддержку в ходе проведения исследования и написания книги. Майк Довер (Mike Dover), вице-президент по вопросам синдицированного исследования, обеспечивал постоянное движение процесса исследования — это был вызов невероятной сложности. Джоан Бигам (Joan Bigham), исполнительный вице-президент по вопросам стратегии и развития бизнеса, делилась с нами своими неоценимыми глубокими мыслями, а также обеспечила финансирование проекта. Дэвид Тиколл (David Ticoll), исполнительный вице-президент по вопросам исследований и наш соратник и партнёр на протяжении двух десятилетий, сформулировал вместе с нами несколько важных идей, которые стали центральными для этой книги. Мы безгранично признательны всем этим людям.

Также мы хотели бы поблагодарить команду издательства Penguin: Адриана Закхайма (Adrian Zackheim), Эдриен Шульц (Adrienne Schultz) и Уилла Вайсера (Will Weisser) за их доверие к нам и упорную работу над рукописью, а также наших агентов Билла Ли (Bill Leigh) и Веса Неффа (Wes Neff) из компании Leigh Bureau за их мудрые наставления по ходу работы.

Анна Лопес (жена Дона) и Мишель Алликок (жена Энтони) подарили нам немало ценных идей и советов, которые, во многом, повлияли на то, что наша книга стала доступной нормальным человеческим существам. Мы выражаем нашим жёнам глубочайшую благодарность.

Несмотря на всё сказанное выше, мы как авторы книги принимаем на себя всю полноту ответственности за её содержание, равно как и за любые обнаруженные в ней ошибки или неточности.

Примечания

1

Collaborative (англ.) — основанный на сотрудничестве или совместной работе. От collaborate — работать совместно, сотрудничать.

2

Martin Wroe, "200 Million Heads Are Better Than One, so Join the Crowd." Tre Sunday Times (2 сентября 2007 г.)

3

The Ignorance of Crowds.

4

Nicholas G. Carr, "Tre Ignorance of Crowds", slrategy+business, issue 47 (лето 2007 г.)

5

Andrew Keen.

6

The Cult of the Amateur: How Today's Internet Is Killing Our Culture.

7

Prosumer — от professional либо producer + consumer.

8

Исследовательский проект The Hypernet Revolution проводился Тимом Уорнером (Tim Warner) под руководством Дэвида Тиколла (David Ticoll) и Дона Тапскотта (Don Tapscott) в рамках проекта Digital 4Sight. Спонсорами проекта выступили двадцать пять крупных корпораций.

9

Leadership in the Networked Economy, проект с бюджетом в 2 миллиона долларов, проводится Доном Тапскоттом (Don Tapscott) и Энтони Уильямсом (Anthony Williams) при активном спонсорстве двенадцати компаний.

10

Проект Information TecTinology and Competitive Advantage, проводившийся Доном Тапскоттом (Don Tapscott), Дэвидом Тиколлом (David Ticoll), Джоан Бигхэм (loan Bigham) и Майком Довером (Mike Dover) в период между сентябрем 2004 г. и декабрем 2005 г., спонсировался двадцатью двумя глобальными корпорациями.

11

Crowdsourcing — работа над проектами неоплачиваемых любителей в свободное время.

12

Smart mobs — самоструктурирующиеся социальные организации, использующие прогрессивные технологические достижения.

13

Peer (англ.) — ровня, равный (по положению, способностям).

14

Peering(англ.) — взаимодействие на равных, равноправный информационный обмен.

15

Термин «производство на равных» ("peer produclion") был предложен Йохаи Бенклером (Yo<fhai Benkler), преподавателем Йельского университета. См. также Yocriai Benkler, "Coase's Penguin, or, Linux and the Nature of tre Firm," Yale Law Journal, том 112, (2002–2003). В книге мы используем термины «производство на равных» и «массовое сотрудничество» в качестве синонимов.

16

По данным ресурса TecTinorati.com, оценивающего зарегистрированные блоги. Реальное количество, включающее незарегистрированные блоги, гораздо выше.

17

На момент написания этой книги, среднесуточное количество посетителей сайта Boing Boing составляло 750 тысяч человек.

18

Jim Giles, "Internet encyclopedias go read to read," Nature, том 438 номер 531 (15 декабря 2005 г. www.narure.com/news/2005/051212/full/438900a.html.

19

А. G. Lafley.

20

Первые слова преамбулы Конституции США. — Прим. переводчика.

21

Jaron Lanier.

22

Howard Rheingold.

23

Eric Schmidt.

24

Web 2.0.

25

Термин «Веб 2.0» был предложен вице-президентом О'Reilly Дэйлом Догерти (Dale Dougrertyi в 2004 году. Tim О'Reilly, "What Is Web 2.0?" oreillynet.com (30 сентября 2005 г.).

26

По мере того как возрастает масштаб глобальных проблем, мы все чаще сталкиваемся с вопросами, решение которых силами отдельных организаций невозможно. Проблемы глобального потепления. Борьба с нищетой и болезнями. Поиск новых источников энергии. Создание компьютеров на базе нанотехнологий. Понимание человеческого генома (а не только его воссоздание). Инновации требуются и возможны практически в любых областях. Эти сложные проблемы требуют решений с участием различных организаций и научных областей. Сложными становятся даже прежде сраь нительно простые продукты. Нарастающая степень сложности всё больше усиливает потребность в открытости и сотрудничестве, игнорирующем прежде существовавшие границы.

27

Securities and Exchange Commission (SEC).

28

Sarbanes-Oxley Act.

29

Известному, помимо прочего, разоблачениями финансовых махинаций американских компаний, в том числе, страховых. — Прим. пер.

30

Don Tapscott, Anthony Williams, "Creating Value in tre Age of Transparency," Conference Board (2003 г.). Don Tapscott, David Ticoll, 77p Naked Corporation: How the Age of Transparency Will Revolutionize Business (New York: Simon &. ScTiuster, 2003).

31

MIT OpenCourseWare.

32

Open educational resource (OER).

33

Генеральная общественная лицензия, или Универсальная общедоступная лицензия, или Открытое лицензионное соглашение — лицензия на свободное программное обеспечение, созданная в рамках проекта GNU в 1988 году.

34

Center for the Application of Molecular Biology to International Agriculture.

35

Biological Open Source Licenses.

36

Sharing — разделение, распределение, коллективное использование (данных), предоставление доступа.

37

Tim Bray.

38

Niklas Zennstrom.

39

Michael Powell.

40

Federal Communications Commission (FCC)

41

Tomas L Friedman. The World is Flat. А Brief History of the Twenty First Century.

42

National Intelligence Council, "Mapping tre Global Future: Report of tre National Intelligence Council's 2020 Project;" (декабрь 2004 г.).

43

Ralph Szygenda.

44

Robert (Bob) Lutz.

45

lames W. Cortada, David Ticoll, "On Using IT Standards As а Competitive Tool in а Global Economy," New Paradigm's IT 81 CA Research Program, Big Idea Series (2005 г.).

46

Steven Mills.

47

Napster — файлообменная пиринговая сеть, позволявшая пользователям легко обмениваться музыкальными файлами. В настоящее время торговая марка и логотип Napsler используются платным сервисом.

48

Динамо-машина (устройство, преобразующее механическую энергию в электрическую) была изобретена в 1832 году, однако распространение электрических двигателей в промышленности США затянулось, в результате чего рост производительности замедлился. Во многом, задержка была вызвана тем, что компаниям и учреждениям требовалось время для того, чтобы принять новые технологии и оценить их эффект. Как только сформировалась новая технико-экономическая парадигма, последовало почти пятьдесят лет устойчивого роста и повышения производительности, в том числе после окончания Второй Мировой войны. Рекомендуем вам изучить работу Пола Дэвида (Paul David), экономиста из Стэнфорда, прекрасно раскрывающую роль технологий в современной экономической истории.

49

Cory Doctorow.

50

Mark Russinovich — американский программист и писатель, специалист по внутреннему устройству операционной системы Microsoft Windows.

51

DRM, Digital Rights Management.

52

Net Generation, далее в тексте N-Gen и N-Geners.

53

Нынешнее название сайта — Delicious.

54

Этос — в античной философии — совокупность стабильных черт индивидуального характера (привычки, нравы, темпераменты, обычаи). Сегодня под этосом часто понимают стиль жизни какой-либо общественной группы, ориентацию ее культуры, принятую в ней иерархию ценностей.

55

Дон Тапскотт, Дэвид Тиколл и Алекс Лоуи (Alex Lowy) впервые использовали эту аналогию в своей статье "Internet Nirvana" в Е-Сотрапу Now, март 2001 г.

56

Greg Reinacker.

57

RSS - Really Simple Syndication — «очень простое объединение информации».

58

Эпоха сетевого интеллекта представляет собой многообещающее время. Речь идет не просто о создании технологических сетей, а о создании сетей между людьми с помощью технологии. Это не эпоха умных машин, а эпоха умных людей, которые, взаимодействуя между собой в сетях, могут объединять опыт, знания и творческие способности для создания прорывных решений в области социального развития и роста благосостояния. Это — многообещающая эпоха, предоставляющая невиданные прежде возможности.

Рассмотрим, к примеру, научные исследования. В прошлом учёные могли использовать мощные суперкомпьютеры, например, для моделирования механизма действия биологической клетки и понимания структуры биологических молекул. Однако, по мере того как сети окутывают всю планету, для решения этой проблемы могут использоваться компьютеры, рассеянные по всему миру.

Вместо того чтобы использовать дорогостоящее компьютерное оборудование в интересах одной группы ученых, может быть создана глобальная сеть компьютеров, помогающая различным коллективам учёных. Сеть становится суперкомпьютером, гораздо более мощным, чем любой из имеющихся в настоящее время. К исследованию подключается сеть человеческого интеллекта, что приводит к новому уровню мышления, знания, а возможно, и формированию нового сознания в среде участников.

Подобный сетевой подход может быть применим к бизнесу и практически к любому аспекту человеческой деятельности — обучению, здравоохранению, работе и развлечениям.

Появление сетей способно изменить сам метод ведения бизнеса, так как привлекает коллективный опыт ноу-хау для решения проблем и продвижения инноваций. Однако приведёт ли вывод общения между людьми на новый уровень к тому, что сознание перейдёт от отдельных людей к организациям? Организации, которые не имеют сознания, не способны к обучению (так же как и люди, не имеющие сознания). Приобретая сознание, организации приобретают и способность к обучению — а это является необходимым условием выживания. Сетевой разум служит недостающим звеном в организационном обучении, а сознательная организация может стать основой гибкой обучающейся организации. Не исключено, что сетевой разум может перешагнуть организационные границы и пробудить более глубокий уровень социального сознания — в сообществах, нациях и по всему миру (Don Tapscott, The Digital Economy: Promise and Peril in the Age of Networked Intelligence. New York: McGraw-Hill, 1996).

59

James Surowiecki.

60

Мудрость толпы. Почему вместе мы умнее, чем поодиночке, и как коллективный разум влияет на бизнес, экономику, общество и государство. Изд-во Вильяме. The Wisdom of Crowds: Why the Many are Smarter Тнап the Few and How Collective Wisdom Shapes Business, Economies, Societies, and Nations.

61

Сама по себе идея возникла много веков назад, а не так давно получила своё развитие в работах экономиста Фридриха Хайека (Friedrifti А. von Hayek). Хайек (признанный критик иерархического планирования) чувствовал, что его коллеги-экономисты слишком часто принимали как данность способность системы ценообразования к самоорганизации, однако их достаточно занимательная точка зрения обладала сомнительными преимуществами с позиции координации экономической деятельности. По мнению Хайека, децентрализованные механизмы, основанные на знании, распределённом между индивидуумами, способны привести к гораздо лучшим результатам, по сравнению с решениями, принимаемыми на основании мнений отдельных экспертов. И хотя теории Хайека, возникшие в пору расцвета мышления, повернутого в сторону социализма, не всегда получали призвание, многие экономисты в наши дни полагают, что Хайек был прав. Джеффри Сакс Geffrey David SacTis), экономист из Гарварда, недавно заявил следующее: «Если вы спросите экономиста о том, куда лучше инвестировать, какие отрасли стоят на пороге роста или где возможен рост специализации, то, скорее всего, их ответы окажутся неубедительными. Экономисты не собирают информацию, лежащую прямо перед ними, а вот бизнесмены именно это и делают». Цит. по "Friedricfh August Hayek (1899–1992)," The Concise Encyclopedia of Economics, http://www.econtib.org/library/Enc/bios/Hayek.html.

62

extensible Markup Language — расширяемый язык разметки.

63

Kevin Kelly.

64

Социальная классификация, от жаргонного слова folks — «ребята».

65

Joshua Schachter.

66

Открытый источник, (англ.)

67

Более тщательная разработка программного обеспечения позволит, к примеру, исправить небольшие недочеты и улучшить свойства таких ресурсов, как Del.icio.us. Речь идёт, к примеру, о создании тегов-рекомендаций, основанных на общих тегах, уже использовавшихся другими пользователями Del.icio.us для описания той же ссылки — это даст пользователям возможность использовать единый набор тегов для описания контента.

68

В долгосрочной перспективе можно предсказать, что система тегов сможет превратиться в новую, органичную систему поиска. Тег является в какой-то степени «голосом» в пользу сайта (например, сайт служит хорошим источником информации о компьютерных вирусах). С помощью статистического анализа возможно будет выявлять людей, способных к качественной оценке контента. Мнение этих людей будет иметь больший вес при организации последующих поисков. Сообщества могли бы функционировать наподобие постоянно обновляющейся репрезентативной демократии, позволяющей поддерживать баланс между математическими алгоритмами и мнением участников с целью создания более точных механизмов поиска.

69

Pier Omidiyar.

70

Kim Polese.

71

Tantek Celik.

72

Josh Petersen.

73

Collaborative filtering.

74

Order for free.

75

Open standards and open application programming interfaces.

76

Примером может служить Chicagocrime, веб-сайт, позволяющий нанести данные о преступлениях в Чикаго на доступные в Сети географические карты Google. В результате появляется уникальная возможность просто указать тот или иной адрес и получить карту с деталями свежих преступлений в округе. Пользователи могут также указать тот или иной вид преступления — например, грабеж или взлом банкомата — и посмотреть на карту распространенности такого рода преступлений.

Ни Google, ни администрация города Чикаго не могли предвидеть появления такого ресурса — это смог увидеть лишь создатель Chicagocrime по имени Адриан Холоваты. Небольшое примечание на веб-сайте гласит: «Этот сайт не связан с полицейским управлением города Чикаго». Открытость Сети делает возможным появление и других инновационных ресурсов такого рода.

77

Mash-up — веб-приложение, объединяющее данные из нескольких источников в один интегрированный инструмент.

78

Ross Mayfield.

79

Don Tapscott. Growing Up Digital: The Rise of the Net Generation (New York: McGraw-Hill, 1997).

80

Robert Barnard.

81

Образ действия (лат.)

82

Danah Boyd.

83

American Association for the Advancement of Science.

84

Международная сеть магазинов товаров повседневного спроса.

85

Jennifer Corriero.

86

Michael Furdyk.

87

Проект был запущен на нескольких языках, в том числе и на русском.

88

Lawrence Lessig.

89

«Organization man»

90

Идея о том, что небольшое местное производство времен Адама Смита уступит место масштабным корпорациям, могла бы показаться чуждой британцу, жившему в XVIII веке. Во времена, когда Адам Смит создавал свои основополагающие экономические теории, капитализм представлял собой свободный рынок небольших производителей с небольшими объемами производства.

Фермеры и ремесленники продавали свои товары на рынках, основываясь на местных условиях спроса и предложения. Практически не применялись планирование производства, прогнозирова-ние и маркетинг. Если вам требовалось пальто, то к вашим услугам было практически неограниченное количество портных. Если вам были нужны куриные яйца, то вы могли купить их на рынке или навестить одного из местных фермеров.

91

Ronald Н. Coase.

92

The Nature of the Firm.

93

Исключительным примером этого служит Ford Motor Company. Генри Форд полагал, что капитализм требует прямого контроля и координации. Обязательным условием работы считалось владение всеми процессами производства в цепи производства автомобиля, хотя это и было менее эффективным, чем взаимодействие на основе рыночных принципов. Русское издание — Изд. «Дело», 2006.

94

Концепция закона Коуза была развита в книге Tapscott, Ticoll и Lowy под названием Digital Capital: Harnessing the Power of Business Webs (Cambridge, Mass.: Harvard Business School Press, 2000). Первая книга, в которой обсуждалась применимость теорий Рональда Коуза к функционированию Интернета, — книга Дона Тапскотта, The Digital Economy: Promise and Peril in the Age of Networked Intelligence (New York: McGraw-Hill, 1995).

95

Business web.

96

Shawn Fanning.

97

Звукозаписывающая компания, зарегистрированная участниками Beatles в 1968 году. С 1981 года компании договорились использовать символ яблока каждый в своей индустрии. В 2007 году было достигнуто новое соглашение, по которому брэнд принадлежит компьютерщикам, а часть лицензий возвращена звукозаписывающей компании.

98

National Intelligence Council.

99

Mapping the Global Future.

100

Год от года Китай и Индия поступательно движутся к тому, чтобы стать новыми мировыми экономическими сверхдержавами. Развитие научно-исследовательской деятельности, данные о потребле нии, исследования и научные работы (объем которых растет день ото дня) практически ежедневно дают аналитикам новые статистические данные. К примеру, мы знаем, что на зарплату одного инженера в США компания могла бы нанять примерно пять инженеров в Китае и и — в Индии. Рост экспорта, поразительно низкие цены и значительные показатели ежегодного роста лишь усиливают наше ощущение неизбежности возникновения этих новых мировых игроков.

101

По мнению консалтинговой компании McKinsey, Китай при переходе от производственной ориентированности к оказанию услуг будет все больше сталкиваться с нехваткой талантов. Размеры проблемы можно увидеть, проанализировав спрос на трудовые ресурсы крупных иностранных компаний и совместных предприятий, работающих в Китае. За период с 1998 по 2002 год, занятость в таких компаниях росла соответственно на 12 и 23 % в год — что составило к концу 2002 года примерно 2,7 миллиона человек. Если предположить, что хотя бы у 30 % сотрудников должно быть образование на уровне колледжа и что спрос на трудовые ресурсы в таких компаниях будет расти теми же темпами, то за период с 2003 по 2008 год им потребуется нанять на работу около 750 тысяч выпускников колледжей. По нашим расчетам, общее число выпускников, способных работать в иностранных компаниях в Китае, составит за этот период 1,2 миллиона. Иными словами, крупные международные компании и совместные предприятия примут на работу около 6о% выпускников — ещё до появления на сцене китайских компаний или других международных компаний более мелкого размера. См. статью Diana Farrell и Andrew). Grant, "China's looming talent shortage," McKinsey Quarterly, номер 4 (ноябрь 2005 г.).

102

Madhav Bhatkuly.

103

К примеру, в Индии существует активно развивающаяся и успешная фармацевтическая отрасль. Развитие её идёт в основном за счёт низких производственных издержек и высокого общего уровня знаний в области химии. Тем не менее пока что мы не наблюдаем, чтобы индийские фармацевти-ческие компании могли выйти на рынок с прорывными продуктами, например для лечения раковых заболеваний.

Аналогичным образом, Китай не создал никаких прорывных технологий для того, чтобы стать ведущим мировым производителем игрушек, одежды или компьютерных чипов. Факторы успеха этой страны заключаются в низких издержках, высоких масштабах и разнообразии — всё это присутствует в Китае в изобилии. Цит. по Madhav Bhatkuly (статья "Can China and India Innovate?") в BusinessWeek Online, 22 августа 2005 г.

104

По мнению Арно де Мейера (Arnoud de Meyer), проректора INSEAD и автора недавно изданного исследования об инновациях в Азии, азиатским компаниям не хватает навыков и опыта, чтобы конкурировать с признанными компаниями-новаторами, обладающими серьезными навыками в области менеджмента, концептуального мышления и маркетинга. К примеру, географическая удаленность и отличающийся образ мыслей не позволяют азиатским компаниям удовлетворять потребности аудитории, следящей за новинками моды и новыми трендами. Руководителям таких компаний свойственно концентрироваться на вопросах снижения издержек и оптимизации процессов, а не на создании уникальной ценности или постоянном процессе инноваций. Многим руководителям не хватает опыта работы в глобальной среде, они испытывают сложности в перестройке имеющихся мощностей под потребности быстро меняющегося рынка. Кроме того, им не свойственно признавать важность создания сильных брэндов или повышать капитализацию за счёт интеллектуальной собственности.

105

Steve Delaney.

106

Такие гиганты в области информационных технологий и бытовой электроники, как Hewlett-Paftard, Motorola, Nokia и Philips, всё чаще обращаются к независимым дизайнерским бюро, расположенным в Азии. Хотя большую часть такой работы можно было бы, скорее, описать, как «развитие» (то есть адаптацию продуктов к требованиям местных рынков), дизайнерские бюро, такие как НТС, Flextronics и Wipro Technologies, движутся вверх в «цепочке потребления». Если раньше дизайнерские бюро концентрировались на оптимизации подсистем или компонентов, то сейчас они все чаще вовлекаются в предшествующие этапы работ, на которых могут содействовать превращению концепции в реальный продукт или услугу. Передача этих функций «на сторону» несёт определенные риски с точки зрения интеллектуальной собственности, однако вовлечение новых участников в совместное создание ценности является единственным способом снижения издержек и ускорения вывода продукта на рынок.

107

Sam Palmisano.

108

Pete Engardio, "The Future of Outsourcing", BusinessWeek,30 января 2006 г. www.businessweek.com/magazine/content/06-05/63969401.htm.

109

en.wikipedia.org/w/index.php?title=7july_2005_London_bombings8iacT: ion=his1ory.

110

Очень конкретное и достаточно свежее описание этих изменений приведено в работе YocTiai Benkler, "Coase's Penguin, or Linux and the Nature of the Firm," Yale Law journal, том 112 (2002).

111

Jonathan Ian Schwartz.

112

Linus Benedict Torvalds.

113

California Open Source Textbook.

114

Steven Weber, The Success of Open Source (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2004 г.)

115

По расчётам Дэниела Фрая (Daniel Frye), директора IBM по вопросам развития Linux, серьёзный вклад в развитие GNU/Linux kernel вносят более тысячи участников, а в развитие операционной системы в целом — до двадцати тысяч участников. В развитие других программных проектов на основе открытого кода внесли свой вклад сотни тысяч программистов — это во много раз больше, чем могла бы себе позволить любая отдельно взятая компания. По расчетам Йохаи Бенклера (YocTiai Benkler), миллиард жителей наиболее развитых стран имеет в совокупности от двух до шести миллиардов часов свободного времени ежедневно. Если бы для создания высококачественных продуктов, основанных на информации, использовалась даже небольшая доля этого времени, то в результате таких добровольных усилий произошли бы серьезные качественные изменения в знакомых нам отраслях, связанных со знаниями. Всё, что нужно — это желание создавать и разработка инструментов сотрудничества. И первое, и второе все более активно развивается в наши дни. А теперь представьте себе, насколько производительной может быть мощь миллиардов людей, решающих поучаствовать в решении какой-либо задачи, невзирая на организационные, национальные, культурные и прочие границы. См. YocTiai Benkler, ТУе Wealth of Networks (New Haven: Yale University Press, 2006 г.).

116

Jimmy Wales.

117

Lawrence Mark «Larry» Sanger.

118

Howard (Ward) G. Cunningham.

119

Jimmy Wales, вебкаст "Tre Intelligence of Wikipedia", Oxford Internet Institute, 11 июля 2005 г., webcasT.oii.ox.ac.uk/?view=Webcast8ilD=2oo507ii_76.

120

Jim Giles, "Internet encydopedias go read to read," Nature, том 438, номер 531 (15 декабря 2005 г.) www.nature.com/news/2005/051212/full/438900a.html.

121

Справедливо также, что хотя Википедия довольно точно отображает научные вопросы, в достаточной степени подтвержденные фактическим материалом, ей не удается добиться того же в таких областях, как история и политика, где эмоции и идеологические убеждения могут негативно повлиять на точность и объективность информации.

122

Robert McHenry, "Tre Faith-Based Encyclopedia," Tecb Central Station (15 ноября 2005 г.). www.tecl1centralsla60n.com/111504A.html.

123

Как недавно заметила Стейси Шифф (Stacy Scliiff) в своей статье в журнале New Yorker, Википе дия может позволить себе быть всеобъемлющей энциклопедией, так как у нее не существует физических ограничений по объему. В результате, в Википедии можно найти статьи по широкому и разнообразному кругу вопросов, которые в силу естественных ограничений не покрываются традиционными энциклопедиями. «По всей видимости, ни одна традиционная энциклопедия не могла даже представить, что кого-то станет интересовать игра судоку или состояние дел с проституцией в Китае, — иронизирует Шифф. — Или, к примеру, такие вопросы, как синдром Капгра (бред отрицательного двойника, при котором больной верит, что его близких заменили похожие самозванцы) или великое затопление Бостона патокой (Boston molasses disaster), канадская Партия Носорога, дом Билла Гейтса, война между Великобританией и Занзибаром продолжительностью в сорок пять минут или состояние ислама в Исландии» (Stacy ScTiiff, "Can Wikipedia Conquer Expertise?" Tie New Yorker, 31 июля 2006 г.).

124

Jimmy Wales, цитата из статьи Thomas Goetz, "Open Source Everywhere," Wired, выпуск 11.11 (ноябрь 2003 г.).

125

The Wikipedia Guide to Rock and Roll.

126

Wikipedia's Hislory of World War II.

127

Jack Herrick.

128

Прозвище IBM.

129

Brian Behlendorf.

130

Dan Frye.

131

Enterprise Resource Planning System, ERP.

132

Что касается плохих способностей Линуса к предсказаниям, мы вспомнили выражение «Будущее — это не то, что нужно предсказывать. Это — то, чего нужно достигать». Он смог создать новое будущее, поэтому нам стоит простить ему скепсис, с которым он говорит о том, насколько мощного джинна он смог выпустить из бутылки.

133

Customer Relationship Management, CRM.

134

Werner Mutter.

135

InnoCentive в настоящее время действует независимо от Lilly и активно расширяет свою сеть, при глашая к партнерству университеты Китая, Индии и России. В процесс работы вовлекаются также исследовательские компании, многие из которых рассматривают InnoCentive как отличный способ использовать избыточные мощности и получить дополнительную оплату от продажи своих знаний и навыков на рынке.

136

В наши дни слово «agora» используется достаточно редко. С греческого оно переводится как «рыночная площадь» — место, где люди могли собираться для обсуждений и обменной торговли. Афинская агора находилась в самом центре города — именно на ней концентрировалась полити ческая, коммерческая, административная и социальная деятельность. Там же размещались суд и основные религиозные и культурные сооружения.

137

Darren Carroll.

138

Alf Bingham.

139

Larry HusTon.

140

Phil Stern.

141

Членство (со взносами от десяти тысяч долларов в год), позволяет компаниям размещать неограниченное количество предложений. После уплаты покупателем роялти (от 0,5 до 3 %) от продажи прав на использование технологии или патента, Yet2 получает 15 % от суммы роялти в виде так называемого "finder's fee". Некоторые подписчики, такие как Р&G, инвестируют и в саму систему.

142

Dave Chrislensen.

143

Цит. по "Internet TecTi Transfers at General Electric Industrial Systems," yet2.com (3 декабря 2001 г.)

144

Connect and develop.

145

Proudly found elsewhere.

146

Nabil Sakkab.

147

Larry Huston, Nabil Sakkab, "Connect and Develop: Inside Procter 81 Gamble's New Model for Innovation," Harvard Business Review, том 84, номер 3 (март 2006)

148

Тем не менее есть и критики информационных технологий, такие как Nicholas Carr, чья ста тья в Harvard Business Review ("IT Doesn'т Matter," май 2003 года) наделала немало шума среди читателей. Исчерпывающее опровержение его тезисов можно найти в статье Дона Тапскотта, "Rethinking Information Tectinology and Competitive Advantage-the Debate", доступной на сайте www.newparadigm.com

149

Цит. no "Internet TecTi Transfers at General Electric Industrial Systems," yet2.com (3 декабря 2001 г.)

150

Джек Уэлч (Jack Welch) — бывший глава General Electric.

151

Robert Hirsch.

152

Цит. no Alex Wood, Alex Scott, "Licensing activity is on tre rise." Chemical Week (24 марта 2004 г.). www. cbemweek.eom/inc/articles/т/2°04/o3/24/oo6.html.

153

Technology game boards.

154

Navi Radjou.

155

Michael Dell.

156

Philip Linden.

157

Free Culture.

158

Future of Ideas.

159

Massively multiplayer online game, сокр. — MMOG.

160

Вторая жизнь.

161

Robert Hof.

162

Robert Hof, "My Virtual Life," BusinessWeek (1 мая 2006 г.) www.businessweek.com/magazine/content/o6_i8/63982100.html

163

Anshe Chung.

164

Там же.

165

The Digital Economy.

166

Preemption.

167

Термин «prosumer» впервые был использован Элвином Тоффлером в книге Tre Third Wave (New York: Bantam Books, 1980). Русское издание «Третья волна» (М., ACT, 2002).

168

Cuslomercentricity.

169

По сути, основной шум вокруг потребительской централизации (customer centricity) возник, когда первые суперзвёзды Сети поместили потребителя в самый центр своей операционной структуры. Покупая что-либо, к примеру, на сайте Amazon, вы самостоятельно выбираете, заказываете и планируете поставку. Также вы помогаете продавать товары, давая им свою оценку или описание, создавая списки избранного и предоставляя данные о своих покупках в систему ассоциативного моделирования Amazon, которая, в свою очередь, создает персонализированные рекомендации для каждого из клиентов. Сходным образом, eBay обеспечивает наполнение своего виртуального аукциона и помогает участникам выстроить между собой определенный уровень доверия — наибольшая степень наполнения возникает, когда вы покупаете и продаете товар хорошо знакомым вам контрагентам.

170

John Smedley.

171

Eric von Hippel.

172

Ежемесячный научно-популярный журнал, посвященный научно-техническим разработкам, выпускается с 1872 года.

173

Российским зрителям это шоу известно под названием «Тачка на прокачку». — Прим издателя.

174

Lead users.

175

В своей книге Democratizing Innovation преподаватель Массачусетского технологического института Эрик фон Хиппель рассказывает историю о том, как группа велосипедистов (активно занимавшихся этим спортом) изменила отрасль производства велосипедов. До момента появления первых горных велосипедов в середине 1980-х годов, энтузиасты велосипедного спорта, любившие кататься по пересечённой местности, исполнять трюки или бросать вызов неблагоприятным погодным условиям, самостоятельно переделывали свои велосипеды. Активные велосипедисты собирали свои собственные уникальные велосипеды с усиленными рамами, более крепкими шинами и тормозными системами, использовавшимися в то время только в мотоциклах. Однако многие из них пошли дальше. Один любитель трюков создал собственную систему защиты деталей велосипеда и защиты собственного тела. Другой любитель путешествий изобрёл приспособление для того, чтобы поднимать велосипед по крутым горам и переносить его через расщелины. А ещё один смог вкрутить в шины велосипеда шипы, чтобы кататься на льду. Все эти инновации в наши дни являются обычным делом для любителей горных велосипедов.

Профессор фон Хиппель замечает, что к тому моменту, как производители обратили внимание на подобных клиентов, горным велосипедом увлекалось почти полмиллиона человек. Почти десять лет нишевый рынок горных велосипедов оставался вотчиной специализированных производителей и отдельных розничных магазинов. В наше время продажи горных велосипедов являются крупным бизнесом (объёмом примерно в 6о миллиардов долларов), а продажи горных велосипедов составляют примерно 65 % всего рынка велосипедов в США.

176

John Fluevog.

177

Ещё одним примером эры инноваций, инициируемых клиентами, является глубокое вовлечение потребителей в деятельность игровой индустрии. Компания Electronic Arts (ЕА) рассылает инструменты для программирования своим клиентам, а затем позволяет им вносить собственные модификации в игры в режиме онлайн. Многие модификации, разработанные клиентами, включаются в окончательные версии игр. Компания Westwood Studios (ныне принадлежащая ЕА) раздавала инструменты для создания игр на протяжении восьми лет. С 1999 года она тесно сотрудничала в совместной разработке новых игр с потребителями и внешними разработчиками программного обеспечения.

178

David Pescovitz.

179

Do-it-yourself, DIY.

180

"Confused in Calcutta," 21 августа 2006 г.

181

Mads Nipper.

182

Mark Hansen.

183

История о том, как умный хакер из немецкого города Франкфурт смог взломать операционную систему iPod и установить на него Linux, примечательна сама по себе. Этот процесс потребовал от него четыре месяца усилий и огромной работы по построчному изучению программного кода (детали этой истории можно найти в Википедии).

184

Steve Jobs.

185

Как известно, Apple действительно вышла на рынок мобильных телефонов, предложив ему уникальное устройство iPhone, значительно превосходящее по функциональному наполнению и качеству интерфейса многие аналоги конкурентов. — Прим. издателя.

186

Решив приучить обычных любителей игр к играм с помощью консолей, компания Microsoft объявила в августе 2008 года о создании тестовой версии программы для ХЬох 360. По мнению самой компании, она планирует существенно упростить процесс создания игр для своей консоли — это именно то, чего больше всего боится Sony. Microsoft предпочитает не тратить силы на то, чтобы защищать свои монопольные права по созданию игр для собственной консоли, а порадовать своих покупателей возможностью кастомизировать, создавать собственные игры и делиться ими с другими пользователями. Чем больше появляется качественных игр, тем легче компании будет продавать свои консоли, и, в конце концов, попытка Microsoft повысить степень участия клиентов могла отчасти снизить эффект от запуска компанией Sony приставки PlayStation 3 (планировавшейся на конец 2006 года).

187

Кембрийским взрывом называют внезапное (в геологическом смысле) появление в раннекембрийских (ок. 540 млн лет) отложениях окаменелостей представителей многих подразделений животного царства, на фоне отсутствия их окаменелостей или окаменелостей их предков в докембрийских отложениях.

188

Hank Shocklee.

189

Renee Graham, "Will ruling on samples cTiill rap?" Boston Globe (14 сентября 2004 г.).

190

Стойкие приверженцы хип-хопа опасаются, что теперь невозможно создание таких шедевров, как "Paul's Boutique" (выпущенная Beastie Boys в 1989 г.) или песни Public Enemy "It Takes а Nation of Millions to Hold Us BacV.

191

Буквально — поп-ублюдок.

192

MarkVidler.

193

Sarah Frere-lones, "The New Math of Mashups," The New Yorker (10 января 2005 с.) www.newyorker.com/critics/music/?050iiocrmu_music

194

Bootlegging — торговля запрещёнными к продаже товаром.

195

Participatory music.

196

Creative Commons (право совместного владения {юр., англ.)) — некоммерческая организация, выступающая за реформу авторских прав. Официального или близкого по смыслу перевода названия не существует, но используются варианты: креативные (творческие) сообщества, творческие общины.

197

Проект Creative Commons был запущен в декабре 2002 года, и в течение первого года той или иной формой лицензии Creative Commons воспользовалось свыше миллиона проектов в Сети. После двух лет работы их число увеличилось до 4 миллионов, а к январю 2006 года таких проектов насчитывалось свыше 50 миллионов (и это без учета 7 миллионов изображений на ресурсе Fliftr, которые также лицензируются через Creative Commons).

198

Recording Induslry Association of America (RIAA).

199

Awesome: I Fuckin' Shot That!

200

Adam Yauch.

201

Nathaniel Hornblower.

202

Этот фильм, премьера которого состоялась на фестивале Sundance Film Festival в январе 2005 года, был куплен независимым кинодистрибьютором ThinkFilm за семизначную сумму, а затем был представлен воодушевленной аудитории всего мира 7 июля 2006 года. Общие затраты Beastie Boys на производство составили около 1,2 миллиона долларов.

203

Jon Doran.

204

Jim Griffin.

205

Деятельность YouTube не стоит на месте. В ноябре 2008 года было достигнуто соглашение с рядом кинокомпаний об официальном размещении полных версий фильмов и телевизионных шоу. С другой стороны, некоторые организации типа Viacom или Британской футбольной премьер-лиги подают иски против компании за незаконное размещение чужой интеллектуальной собственности. — Прим. издателя.

206

Jeff Jarvis, "Can you Digg what is happening to journalism?" The Guardian (27 февраля 2006 г.)

207

Там же.

208

JefT Jarvis.

209

Judy Rebick.

210

Microeconomy.

211

Келли предсказывает, что при полной оцифровке с использованием современных технологий весь этот массив информации может разместиться на пятидесяти дисках, объем каждого составляет 1 петабайт. «В наши дни для размещения пятидесяти дисков такого объема вам понадобится построить здание размером с библиотеку небольшого города, — говорит он. — Завтра появятся технологии, позволяющие разместить этот объём данных в вашем iPod». К тому моменту, когда это случится, то есть в ближайшие пять-десять лет, человечество удвоит объём произведённой информации. (Kevin Kelly, "Scan This Book!" New York Times, 14 мая 2006 г.)

212

Kevin Kelly, "Speculations on the Future of Science," Edge, том 179 (7 апреля 2006 г.)

213

Precompetitive knowledge.

214

Carla Michelotti.

215

Цит. по Bob Garfield, "Inside tie New World of LisTenomics." AdAge.com (11 октября 2005 г.)

216

Детальное изучение этой концепции приведено в книге Joel Mokyr, ТЪг Gifts of Atrena (Princeton: Princeton University Press, 2002 г.).

217

Идеи Фрэнсиса Бэкона и Исаака Ньютона, сформулировавших суть научного метода, определили многое из последовавшего в том столетии. Бэкон и Ньютон верили в то, что истинная наука требует не только создания аксиом, но и физического наблюдения в рамках последовательной системы проверки гипотез. Для того чтобы научные теории и прогнозы не были голословными, наука должна стать открытой.

218

Джоэл Мокир (Joel Mokyr) рассказывает удивительную историю о том, как повысилась устойчивость систем, выстроивших мосты между вселенными науки и частного предпринимательства. Система дебатов в научных кругах получила своё развитие в университетах и политехнических школах, частных исследовательских лабораториях, музеях, сельскохозяйственных исследовательских лабораториях и научно-исследовательских отделах крупных корпораций и финансовых учреждений. Практически в каждой области знаний появились учебники, журналы профессиональной тематики, энциклопедии и профессиональные издания — найти нужную информацию стало гораздо легче. Наличие значительного количества экспертов означало, что практически каждый, кто нуждался в информации, мог найти кого-то, кто либо знал эту информацию, либо знал того, кто знает информацию.

219

jusl-in-time.

220

Santa Fe Institute.

221

Стабильно растёт и среднее количество авторов на научную работу. За последние шестьдесят лет среднее значение чуть больше i стабильно росло до — 2,22 в области компьютерных наук, 2,66 в области физики твердых тел, 3,35 в области астрофизики, 3,75 в области биомедицины и 8,96 в области ядерной физики больших энергий. Количество ссылок на работы других авторов колеблется между 200 и 500, а рекордное количество ссылок в одной работе составляло поразительные 1681 ссылку. См. М. Е. J. Newman, "Who is the besl connected scientist.? А study of scientific co-authorship networks," Working Paper, Santa Fe Institute (2000 г.).

222

European Council for Nuclear Research (CERN).

223

Первые значительные испытания БАК прошли в сентябре 2008 года. Однако вследствие вскоре произошедшей аварии БАК возобновит свою работу летом-осенью 2009 года. — Прим. издателя.

224

Квадриллион (франц. quadrillion) — число, изображаемое единицей с 15 нулями, т. е. число ю'\ Иногда квадриллионом называют число 1024.

225

Earth Syslem Grid.

226

В рамках проекта Sloan Digital Sky Survey, сотни исследователей из пятидесяти организаций, разбросанных по всему миру, могут использовать потенциал ю тысяч компьютеров, а объём данных для исследования миллионов планет и звёзд составляет более пятнадцати терабайтов. Свободный и открытый обмен информацией и идеями даст учёным невиданную ранее картину Вселенной, причём данные могут быть получены в сотни раз быстрее, чем при использовании традиционных методов. См."Let data s" peak to data," Nature, том 438, номер 531 (i декабря 2005 г.).

227

Paul Ginsparg.

228

Цит. по "From the Los Alamos Preprint Archive to the arXiv: An Interview with Paul Ginsharg," Science Editor 25, номер 2 (март-апрель 2002 г.), стр. 43.

229

Paul Camp.

230

Цит. по "Royal Society: Rent-seeking is more important than science," Boing Boing (25 ноября 2005 г.) (http://www.boingboing.net/2005/11/25/royaLsociety_rentse.html).

231

European Bioinformatics Institute.

232

"Let data sbeakto data," Nature, том 438, номер 531 (l декабря 2005 г.).

233

Например, немногие учёные полагают, что бумажная система научных публикаций отомрёт в ближайшем будущем, — хотя бы потому, что академическая система оценки и вознаграждения основана именно на таких публикациях. Как говорит Пол Кемп, «всё равно всё заканчивается публикацией в журнале, который читают такие же учёные — именно это является основой для продвижения и пребывания в должности». По мнению Пола Майерса, биолога из Университета Миннесоты, ведущего свой блог на сайте Pharyngula, более динамичные и ориентированные на сотрудничество формы коммуникации не заменят традиционные публикации, а дополнят их. Майерс называет привычные научные публикации «статичными» и «крайне ограниченными». Тем не менее он подчеркивает, что «стандартная публикация не может быть заменена ничем другим — это однозначный документ, который может архивироваться и который служит определённой вехой в процессе работы». Цит. в статье Declan Butler, "Science in tie web age: Joint efforts." Nature, том 438, номер 531 (l декабря 2005 г.).

234

"Let data sheak to data," Nature, том 438, номер 531 (i декабря 2005 г.).

235

Precompetitive knowledge commons.

236

National Institute for Health.

237

David Lipman.

238

National Center for Biotechnology information.

239

Пресс-релиз National Institute of Health, 22 августа 2005 г.

240

Big Pharma.

241

Reach-through rights.

242

Gene Sequencing Center.

243

Washington University School of Medicine.

244

Alan Williamson.

245

Пресс-релиз компании МегЛ, ю февраля 1995 г.

246

А public biological blueprint for all human life.

247

Single Nucleotide Polymorphisms, SNP.

248

Francis Collins.

249

National Human Genome Research Institute.

250

Цит. по Robert Langreth, Michael Waldholz, and Steplen D. Moore, "Drug Firms Discuss Linking Up to Pursue Disease-Causing Genes." Wall Street Journal (4 марта 1999 г.).

251

Там же.

252

Blocking value.

253

Daniel Cohen.

254

Там же.

255

Allen D. Roses.

256

Там же.

257

Food and Drug Administration (FDA).

258

New Molecular Entities, NME.

259

Тенденции одинаковы по всему миру — количество новых активных субстанций, одобренных на основных рынках, упало в течение 1990-х годов на 50 %, в то же время корпоративные инвестиции в научно-исследовательскую работу выросли в три раза и составили 47 миллиардов долларов.

260

Permanently lower multiples.

261

Frank Douglas.

262

Пресс-релиз Массачусетского технологического института, объявляющий о создании Center for Biomedical Innovation, "MIT Launches Center for Biomedical Innovation." 29 апреля 2005 г.

263

Basic Local Alignment Search Tool — семейство компьютерных программ, служащих для сравнения первичных биологических последовательностей.

264

Institute for OneWorld Health.

265

Gates Foundation.

266

Drugs for Neglected Diseases Initiative.

267

Clayton Chrislensen.

268

Harvard Business School.

269

David Tennenhouse.

270

Уже после того, как эта книга была написана, Дэвид Тенненхаус возглавил А9, подразделение Amazon, занимающееся развитием поисковой машины.

271

Defense Department Advanced Research Project Agency, DARPA.

272

Эта и следующие цитаты взяты из статьи David Tennenhouse, "Intel's Open Collaboration Model Industry-University Partnerships." Researcb Tetfhnology Management, том 47, номер 4 (июль-август 2004 г.).

273

University of California at Berkeley.

274

University of Washington in Seattle.

275

Carnegie Mellon University.

276

University of Cambridge.

277

Последовательные инновации применимы не только в индустрии по производству полупровод, никое. В таких отраслях, как производство стали, автомобилей или потребительских товаров (в которых успех зависит в значительной степени от организации процесса и масштаба), компании сталкиваются с действием закона Клинтона, согласно которому для удвоения производственных мощностей необходимо увеличить инвестиции на две трети. Появление метода каталитической очистки в нефтяной промышленности, вкупе с повышением эффективности переработки производных нефти, привели к увеличению эффективности выработки бензина. «Зеленая революция» дала жизнь новым поколениям сельскохозяйственных машин, а также привела к многочисленным инновациям в области нефтехимии, производства удобрений, гербицидов, пестицидов — всё вместе это очевидным образом повлияло на рост производительности в сельском хозяйстве. И хотя лекарства типа «Виагры» не становятся лучше, дешевле, эффективнее, не повышается скорость их действия, тем не менее, мы можем заметить постоянные улучшения в требованиях к безопасности и эффективности лекарств, появление новых лекарственных формул, изменений в инструкциях по применению, а также административных процедурах, обеспечивающих большую степень соответствия запатентованной формуле.

278

Вот лишь один из примеров. В рамках совместного проекта Intel с Университетом Беркли по разработке набора приложений под названием «TASK» (Tiny Application Sensor Kit), отдельные виды работ проводились университетскими исследователями, не включёнными в проект. Теперь же TASK позволяет создать общую инфраструктуру для исследователей в области сенсорных сетей — тысячи исследователей по всему миру создают новые приложения.

279

Reverse technology transfer.

280

До недавнего времени в государственных лабораториях, университетах, исследовательских учреждениях (и других организациях, не ориентированных на получение прибыли) поддерживалась за счёт средств налогоплательщиков и во многом основывалась на любопытстве и заинтересованности учёных. Исследователи концентрировались на области фундаментальных наук, широко публиковались даже самые предварительные результаты работы, а сама работа крайне редко приводила к регистрации патентов. С ростом конкуренции за фонды и снижением государственного финансирования некоторые из этих прежних норм начинают меняться. Необходимость в ресурсах и требования оправданности финансирования со стороны общества заставляют научные учреждения все больше концентрироваться на прикладных исследованиях, открытиях, обладающих потенциалом для патентования, и считать доходы от лицензирования. Университеты и финансируемые правительством учреждения стали не только более снисходительно относиться к коммерческой деятельности, но и активно ею заниматься.

Для многих университетов, занимающихся исследованиями, возможность лицензирования изобретений явилась настоящим благом, однако всё больше представителей научной отрасли полагают, что права на интеллектуальную собственность зачастую становятся на пути эффективного сотрудничества между различными учебными заведениями. Суть проблемы состоит в сложности оценки интеллектуальной собственности, создаваемой при сотрудничестве университетов. Это может замедлить процесс практического применения новых открытий — а зачастую для новых открытий промедление смерти подобно. В самом худшем случае задержки могут привести к тому, что практическая технология будет развита слишком поздно или принесет финансовый успех кому-то другому. Дополнительные расходы и задержки времени, связанные с переговорами относительно интеллектуальной собственности, привели к тому, что ряд американских фирм заключил контракты с университетами, расположенными на других континентах, так как сделки с ними могут быть заключены в течение нескольких недель, а не месяцев или лег, как в случае с университетами США.

281

Bayh-Oole Act.

282

American Association for the Advancement of Science.

283

National Science Foundation.

284

Интервью с авторами.

285

Paul Rademacher.

286

Housingmaps.

287

Jeffrey Preston Bezos.

288

Robert D. Hof, "ТТе Power of Us," BusinessWeek (20 июня 2005 г.) www.businessweek.com/magazine/content/05-25/63938601.htm

289

David Geilhufe.

290

Извлечение компьютерной программой данных, выводимых на устройство изображения другой программы.

291

Jon Lebkowsky.

292

Ethan Zuckerman.

293

Harvard Law School.

294

Скоро появились и другие проекты, дополнившие усилия PeopleFinder. К примеру, два веб-дизайнера из Юты запустили проект Katrinahousing для того, чтобы позволить установить связь между теми, кто был вынужден покинуть свои дома из-за урагана, и теми, кто мог бы их приютить.

По некоторым данным, не менее пяти тысяч человек смогли найти себе жилье с помощью этого бесплатного ресурса в течение двух недель бедствия. Для тех, у кого не было доступа в Интернет (а понятно, что с такой проблемой в той ситуации столкнулись многие), технологические компании и частные добровольцы создали беспроводные сети, установили компьютеры в убежищах и раздавали телефоны, обеспечивавшие доступ в Интернет, — тем самым беженцы могли, как и раньше, использовать привычные им сетевые услуги.

295

Federal Emergency Management Agency, FEMA.

296

Steve Berlin Johnson, "I'м Looking for Uncle John," Discover, том 26 номер 12 (декабрь 2005 г.)

297

Bret Taylor.

298

Ryan Singel, "Map HaCks on CracTc," Wired (July 2, 2005) www.wired.com/news/teclinology/о.68071-о.htm

299

Classified ads community.

300

Craig Newmark.

301

Greg Dyke.

302

"Dyke to open up BBC arcliive," BBC News (24 августа 2003 г.)

303

Meg Whitman.

304

Robert D. Hof, "Tre Power of Us," BusinessWeek (20 июня 2005 г.) www.businessweek.com/magazine/content/05-25/63938601.htm

305

Jeft Ваrr.

306

Чтобы вам стало понятно, насколько этот процесс предоставлен самому себе, скажем, что когда мы позвонили Джеффу Барру и попросили его поделиться комментариями по этим конкретным примерам, оказалось, что он даже и не слышал о них раньше.

307

If you can'т beat 'em, join'em.

308

Jim Willis.

309

eGovernment.

310

Блог Джима Уиллиса, Rhode Island GovTrafter Services, Government Open Code Collaborative (30 июня 2005 г.) www.gocc.gov/members/sjwillis/weblog_sTorage/blog_07956

311

Secretary Brown.

312

Scorecard.

313

Environmental Defense Fund, EDF.

314

University of California, Los Angeles, UCLA.

315

Emergency Planning & Community Right to Know Act.

316

Toxic Release Inventory, TRI.

317

Environmental Protection Agency, EPA.

318

Neighborhood Electronic Monitoring System (NEMS).

319

UCLA Center for Neighborhood Knowledge.

320

Изначально проект под руководством Нила Ричмана (Neal Ricliman), директора NKCA и одного из руководителей Advanced Policy Institute UCLA, смог выявить, что лучшим индикатором того, что тот или иной дом может стать заброшенным, является наличие у владельца налоговых проблем. Исследователи в рамках проекта NKCA стали использовать данные о налоговых платежах для того, чтобы найти сходные стереотипы в поведении жителей домов с низким доходом. Обнаружилось, что проблемы с уплатой налогов часто сопровождаются строительством без соответствующего разрешения, жалобами со стороны арендаторов, а это с большой вероятностью приводит к тому, что дом становится заброшенным.

321

Anil Dash.

322

Пользователям Livejournal компания может быть известна, как прежний владелец этой сети. — Прим. издателя.

323

Caterina Fake.

324

От Malik.

325

Изучив сходную систему раннего предупреждения, применяемую в Чикаго, студент старшего курса Дэниел Крук (Daniel Krouk) предложил использовать вместо традиционного исследования интерактивную базу данных, которая могла бы стать мощным инструментом, более доступным и применимым. Был создан онлайновый прототип, который после презентации в Департаменте жилья города Лос-Анджелес получил дополнительное финансирование. Существенную финансовую помощь оказали также Фонд Фанни Мэй (Fannie Мае Foundation) и Программа содействия развитию телекоммуникационной и информационной инфраструктуры Департамента коммерции США. Условием финансирования было то, что команда UCLA должна была разместить проект NKCA на базе некоммерческой организации — это позволило бы сохранить независимость проекта и его прозрачную подотчетность, ю. Jeff Jarvis, "Who owns the wisdom of the crowd?" BuzzMacTiine (26 октября 2005 г.)

326

Там же.

327

К примеру, Чед Хэрли (Chad Hurley) — основатель YouTube — признаёт, что несмотря на быстро растущую популярность ресурса, пока что он не является прибыльным. Однако возможность размещения рекламы на сайте и переговоры, проводимые Хэрли с крупнейшими голливудскими студиями, заставляют его считать, что прибыльность проекта — дело не столь отдаленного будущего (John Boudreau, "YouTube Strategy Stifts to Clips," Mercury News, 27 июня 2006 г.)

328

Shai Agassi.

329

MIT's Center for Bits and Atoms.

330

Fab lab.

331

Neil Gershenfeld.

332

Гершенфельд и его коллеги верят в то, что уже сейчас личное производство имеет огромный потенциал для развития в развивающихся странах, где вдохновленные изобретатели и предприниматели часто испытывают нехватку ресурсов, необходимых для осуществления идей. Инвестиции в полноценную материальную инфраструктуру крайне дороги и рискованны. Недостаток капитала и растущие издержки не позволяют местным предпринимателям создать собственные производства, что итоге делает развивающиеся страны зависимыми от импорта дорогостоящих технологий. Напротив, фабрики-лаборатории предоставляют предпринимателям низкозатратные инструменты, позволяющие превратить любой черновик дизайнера в рабочий прототип. Фабрики-лаборатории.

Массачусетского технологического института оснащены одним и тем же оборудованием, поэтому различные изобретатели могут легко делиться своими цифровыми дизайнами и решениями внутри по-настоящему открытой среды. Возможно даже возникновение сообществ инженеров, готовы/, обмениваться дизайнерскими решениями и совместно решать возникающие проблемы. С ростом сети микробанков, способных обеспечить финансирование, некоторые из таких прототипов помогут развить местные компании, а в перспективе — способствовать развитию их собственных стран.

333

Samuel Palmisano, "Tre Evolving Global Enterprise," Foreign Affairs том 85, номер 3 (май/июнь 2006 г.)

334

Как мы уже объясняли в первых главах книги, все это является частью всеобъемлющей экономической революции, в которой так называемые вертикально интегрированные фирмы разделяются на составные части и концентрируются на вопросах стратегии и развития уникальных внутренних компетенций. Это не означает, что вертикальная интеграция не имеет смысла вообще или что компаниям не нужно расширять или видоизменять свою внутреннюю компетенцию для того, чтобы создать новую ценность или проникнуть на новые рынки. Напротив, это означает, что для эффек тивного управления ресурсами, а следовательно, для формирования конкурентного преимущества, особенно важными становятся решения о том, какую деятельность оставлять в рамках компании, а какую отдавать на сторону.

335

Palmisano, "ТТе Evolving Global Enterprise."

336

Yin Mingshan.

337

Localized modularization.

Процесс начинается с обратного инжиниринга. Сборщики, зачастую после консультаций с поставщиками, определяют, какой продукт им нужен. Затем они разрабатывают такую архитектуру продукта, которая позволяет поставщикам производить компоненты как независимо, так и в связке со сборщиками. Основная роль в процессе создания дизайна и сборки принадлежит крупным организациям — сборщикам мотоциклов. Они работают над брэндом и маркетингом конечного продукта, однако их обязанности с точки зрения дизайна, производства и организации рабочего процесса могут различаться. Большинство предпочитает установить лишь несколько параметров, например, размер и вес, оставляя всю детальную дизайнерскую работу поставщикам компонентов.

338

Phil Condit.

339

Mergers and acquisitions.

340

Prime systems integrators.

341

Mike Bair.

342

Global Collaborative Environment.

343

Marcelo Lemos.

344

Цит. по Arnie Williams, "Boeing's 7Е7 Project PusTies PLM Boundaries: Digital behavior modeling from concept through lifecycle," CADalyii (апрель 2004 г.).

345

Там же.

346

Burkhard Goeschel.

347

Цит. по речи, произнесенной на SAE World Congress, в Детройте, Мичиган, 13 апреля 2005 г.

348

Там же.

349

Там же.

350

Там же.

351

Нет ничего удивительного и в том, что поставщики с таким же энтузиазмом относятся к коллабора-тивному подходу в инновациях и производстве. Работа бок о бок с инженерами BMW стимулирует, сотрудников таких поставщиков, как FriedricrisTiafen, к улучшению собственных навыков и получению новых знаний на работе. Поставщики могут делать свою работу быстрее и лучше, так как забота BMW о целостности продукта и качества распространяется на всех участников цепочки поставок.

352

The Only Suslainable Edge.

353

John Hagel, John Seely Brown, ТЫ Only Sustainable Edge (Boston: Harvard Business School Press, 2005 r.)

354

University of Minnesota.

355

Robert Stephens.

356

Brad Anderson.

357

Ghoilbuilers.

358

Men in Black.

359

Dragnet.

360

Чтобы получить представление о том, как они выглядят, посмотрите хотя бы часть из 1200 фотографий Geek Squad, размещенных на Flirjkr (ШЛг. сот/groups/geeksquad).

361

Если говорить о системах, то Стивене в 1990-х годах сам писал программы для контроля и админис трирования работ, чтобы сэкономить деньги на разработке. Однако такой тяжелый труд привел со временем к созданию организации, работающей подобно хорошо смазанному механизму, способному оказать вам содействие — дома, в магазине, по телефону или через Интернет. Большая часть разработанных Стивенсом программ используется до сих пор. «Чтобы её сделать, нам потребовалось 13 тысяч долларов, — говорит Стивене. — Я даже не буду говорить вам, сколько денег потратила Best Buy, пытаясь её заменить на что-то другое». В итоге компания решила не заменять программы.

Стивенса, а наоборот, максимально расширить географию их применения. Бизнес-модель Geek Squad уникальна по нескольким причинам. Наиболее важным для клиентов является то, что компания взимает за услуги фиксированную плату, в то время как основная доля её конкурентов выставляет плату за каждый час работы. Клиентам не приходится лихорадочно рассчитывать, сколько же они заплатят за услуги компании в текущем месяце. Фиксированная ставка означает, что иногда клиенты платят больше (например, конфигурация широкополосного доступа у вас дома обойдется в 159 долларов, а удаление sbyware (программ несанкционированного сбора информации) — в 129 долларов). «Однако люди готовы платить за то, чтобы всё было просто», — говорит Стивене. В то же самое время, фиксированные ставки сокращают объем бумажной работы и снижают необходимость контроля возможных мошеннических действий со стороны персонала.

362

Как говорит Стивене, желательность брака между двумя компаниями стала заметной для него достаточно рано. «Их клиенты уже приходили ко мне, — вспоминает он, — а я был вынужден говорить им: "Миссис Джонсон, я могу починить ваш лэптоп, и это обойдётся вам в двести пятьдесят долларов, однако у вас есть гарантийный талон от Best Buy"». Best Buy могла бы починить лэптоп бесплатно, однако большинство клиентов были недовольны их сервисом. Стивене говорит, что клиенты типа пресловутой миссис Джонсон вернулись бы к нему, пожаловались на то, что Best Buy сделала что-то неправильно и что они не хотели бы ждать три недели, пока их компьютер не вернется из ремонта. «Они с радостью платили свои двести пятьдесят долларов и через три часа получали свой отремонтированный компьютер», — добавляет он.

Взаимоотношения Best Buy и Geek Squad начались в 2000 году, после того как Стивене выиграл один из тендеров. Формальное приобретение в 2002 году привело к тому, что тесты на применимость метода Geek Squad были проведены в магазинах по всей стране.

363

К примеру, Стивене говорит: «Мы нанимаем людей, тратящих жизнь на игры с технологиями, — мы расцениваем это как форму тренинга, за которую нам не нужно платить, — и продолжает: — Честно говоря, самой эффективной формой тренинга является скидка, которую Best Buy предоставляет своим сотрудникам».

364

Douglas Engelbart.

365

Augmenting Human Intellect: А Conceptual Framework.

366

Knowledge workers.

367

Новый тип организации имел много разных имен. Питер Дракер называл его «сетевой организацией» (Harvard Business Review, январь-февраль 1988 г.). Он говорил о менеджерах среднего звена как «катализаторах слабых сигналов, позволяющих организовать коммуникацию в компании, не базирующейся на информационном обмене». Питер Сенге использовал понятие «обучающихся организаций» (ТЫ Fifth Discipline, New York: Doubleday, 1990), а Питер Кин — «организации, основанной на связях» (Shaping the Future: Business Design Through Information Technology, Cambridge, Mass.: Harvard Business School Press, 1991). Том Питере применяет понятие «сумасшедшей организации» (ТТе Тот Peters Seminar: Crazy Times Call for Crazy Organizations, New York: Vintage Books, 1994), а Д. Куинн Миллз — «кластерная организация» (Rebirth of the Corporation, New York: John Wiley and Sons, 1991). Чарльз Сэвидж называл это «человеческими сетями» (5th Generation Management: Integrating Enterprises Through Human Networking, Burlington, Mass.: Digital Press, 1990), Джеймс Брайан Куинн — «смышленым предприятием» (Intelligent Enterprise: А Knowledge and Service Based Paradigm for Industry, New York: Free Press, 1992). Мы были бы крайне нерадивыми исследователями, если бы не упомянули книг и работ Дона Тапскотта, посвященных изучению сетей между предприятиями — вопросу, которым он занимается с 1982 года.

368

Jeff Pfeffer.

369

Stanford Graduate School of Business.

370

Эти представители сетевого поколения не только принимают с большим энтузиазмом технологические новинки. Они вполне комфортно чувствуют себя в обстановке постоянных технологических изменений и достаточно оптимистичны относительно роли, которую будут играть технологии для улучшения нашего мира. Недавнее исследование американских тинейджеров, проведенное Массачусетским технологическим институтом, показало, что существенная часть аудитории верит в то, что такие вещи, как автомобили с бензиновыми двигателями, стационарные телефонные аппараты, компакт-диски и стационарные компьютеры, выйдут из повседневного обихода не позднее 2015 года. Более 8о% из них верит в то, что еще при их жизни технологии позволят решить проблемы очистки воды, голода в отдельных регионах мира, болезней, загрязнения окружающей среды и энергосбережения.

371

Rio Earth Summit.

372

Kal Patel.

373

Retail Leadership Forum.

374

Ross Mayfield.

375

Цит. по Chris Taylor, "It's а Wiki Wiki World," Time, том 165 номер 23 (6 июня 2005 г.).

376

J. Р. Rangaswami.

377

Sophie Vanderbroek.

378

Не все сотрудники подразделения легко приняли новые процессы. Многие из них работали в Xerox десятилетиями и не были приучены к тому, чтобы размещать свои мысли на вики, где они могли подвергнуться открытой критике. Однако, по мнению Вандеброк, недавно пришедшие на работу в Xerox молодые инженеры и ученые с радостью принимают новую идею. «Это удивительные люди, — говорит она. — Они гораздо более открыты, способны высказывать собственную точку зрения, и они обожают эти новые инструменты сотрудничества».

379

В этой ситуации вряд ли стоит ждать помощи от консультантов по управлению, специализирующихся на организационном дизайне. Они склонны приводить всё к линейным процессам, которые легко централизовать, регулировать, анализировать и контролировать высшим руководителям организации.

380

Джэм Инноваций.

381

Plug-and-play.

382

Пол Джексон Поллок (1912–1956) — американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма, оказавший значительное влияние на искусство второй половины XX века.

383

Orkut Buyiikkokten.

384

Как ни странно, но основная часть прошлого века прошла под знаком улучшения систем принятия решений — полезная информация должна была собираться в едином централизованном месте для того, чтобы эксперты могли на её основании принять свои решения. Основная масса усилий пропадала втуне. Нам необходимо было найти способ собрать рассеянное знание отдельных людей с тем, чтобы создавать на их основе общее видение больших групп.

385

Многие из этих же компаний используют внутренние рынки для определения того, в какие научно-исследовательские проекты стоит инвестировать бюджеты, объём которых крайне ограничен. Кол лективное решение, принимаемое командой, обычно оказывается лучшим по сравнению с выбором победителей по усмотрению того или иного руководителя. Помимо этого, рынки могут отслеживать мнения в режиме реального времени, следовательно, суждения могут меняться по мере развития проектов и возникновения новых условий.

386

Kay-YutChen.

387

Каждому из участников предоставляются виртуальные счета и список активных проектов, с их стоимостью и текущей загрузкой. Игроки делают ставки на различные проекты, используя специальный виртуальный бегунок, чем-то напоминающий рычаг управления громкостью динамиков в компьютере. В случае если срок завершения работы над каким-то проектом отодвигается, игрок может изменить свою ставку и немедленно переключиться на другие. По ходу времени специальная программа списывает средства со счетов участников. В системе Хубермана даже присутствует функция «правдивости», встроенная в систему резервирования. Эта функция позволяет выявить, с какой долей вероятности резервирование сохранится. Сотрудники могут выбрать вариант резервации с минимальным первоначальным взносом и высоким штрафом за отказ от резервации, или вари ант с существенной величиной оплаты при резервации и низкими штрафными санкциями за отказ от неё. Наличие у сотрудников такого выбора между различными величинами оплаты и размера возможного штрафа позволяет достаточно четко понять, с какой вероятностью они воспользуются зарезервированными помещениями. Тем самым для сотрудников создаётся стимул резервировать помещения только тогда, когда они действительно нужны.

388

Также Шварц настаивает на том, что все лидеры организации — к которым он относит сотрудников в должности вице-президента или директора направления и выше — должны в обязательном порядке читать блоги сотрудников. «Я скажу вам так, — говорит он. — Я сам читаю эти блоги и часто замечаю, как кто-то — будь то сотрудник Sun или кто-то извне, понять это невозможно, — начинает критиковать какой-то из наших продуктов. Я прихожу к соответствующему руководителю, которому платят немаленькие деньги, и с полным основанием спрашиваю: "Почему вы не занимаетесь решением этой проблемы?"».

389

Несмотря на заметный успех Sun, немногие другие организации смогли быть столь же смелыми. Исследование, проведенное Socialtext и журналом Wired в июне 2006 года, показало, что только двадцать девять компаний (то есть 5,8 %) из компаний рейтинга Fortune 500 ведут свои блоги, и большинство этих компаний принадлежит к так называемым «технологическим» отраслям. Ещё одной технологической компанией, которая отказалась от одного, корпоративного, голоса, является IBM. Не так давно компания запустила программу, побуждающую каждого из 320 тысяч сотрудников начать вести собственный блог или подкаст. Многие из сотрудников являются экспертами в своих областях, и компания считает, что часто они могут отлично выступить в роли корпоративных проповедников, рассказывающих о продуктах и технологиях IBM. Свыше 15 тысяч сотрудников уже ведут зарегистрированные внутренние блоги, а свыше 2 тысяч человек активно публикуют результаты своих размышлений на внешних площадках.

390

John Seely Brown, Paul Duguid, The Social Life of Information (Cambridge, Mass.: Harvard Business ScTiool Press, 2002 г.)

391

Products made of bits.

392

Andrew Keen, "Web 2.0.". The Weekly Standard (February 15, 2006).

393

The Long Tail.

394

Chris Andersen.

395

"Weighing tre merits of tie New Webocracy.", San Francisco Chronicle (October 15, 2006).

396

Jim Giles, "Internet Encyclopaedias Go Head to Head.", Nature, vol.438, no. 900–901 (December 15, 2005).

397

Lawrence Lessig, "Keen's The Cult of Amateur: BRILLIANT!" (May 31, 2007) http://www.lessig.org/blog/2007/o5/keens_the_cult_of_amateur.html

398

University of California, Santa Cruz.

399

Luca de Alfaro.

400

"New Program Color-codes Text in Wikipedia Entries to Indicate Trustworthiness." Press release, University of California at Santa Cruz, August 2, 2007.

401

Scott Hervey.

402

Интервью со Скоттом Херви, проведенное Энтони Уильямсом 24 мая 2007 г.

403

В настоящее время в США авторское право действует на протяжении жизни автора и в течение 70 лет по. < его смерти. Аналогичная норма с 2004 года действует и в Российской Федерации. Требование об увеличен. сроков сохранения авторского права до 95 лет является предметом споров не только в США, но и в ЕС. - nL издателя.

404

Victor Keegan, "Let's Dance to а New Tune." Guardian (November 23, 2006) guardian.co.uk

405

Интервью с авторами, февраль 2006 г.

406

Terry McBride.

407

Интервью с Терри Макбрайдом, проведенное Энтони Уильямсом 4 июля 2007 г.

408

Guy Hands.

409

Juliette Garside, "Embrace Digital or Die, EMI Told." ТЬв Telegraph (September 10, 2007).

410

Fred von Lohmann.

411

Интервью с Фредом фон Ломанном, старшим советником по вопросам интеллектуальной собственности. Electronic Frontier Foundation, проведенное Энтони Уильямсом и июня 2007 г.

412

В Сети можно найти различные противоречивые цифры относительно того, сколько на этом заработала группа. Стоит отметить, что, по словам вокалиста группы, Тома Йорка, группа получила денег больше, чем от скачивания всех её предыдущих альбомов, вместе взятых. — Прим. издателя.

413

Там же.

414

Clayton М. Christensen, The Innovator's Dilemma: When New Tecbnologies Cause Great Firms to Fail (Cambridge, Mass: Harvard Business Sctiool Press, 1997).

415

Roger Faxon.

416

Garside, "Embrace Digital or Die".

417

William Smith.

418

Vint Cerf.

419

"User-Generated Content is Top Threat to Media and Entertainment Industry," Accenture (April 16, 2007).

420

Интервью с авторами, март 2006 г.

421

Там же.

422

Don Tapscott and Art Caston, Paradigm Shift: The New Promise of Information Tecbnology (New York: McGraw-Hill, 1993).

423

Интервью с авторами, февраль 2006 г.

424

Предприятие 2.0.

425

Mark Fishman.

426

Novartis Institute for BioMedical Research.

427

"Team Unlofts Genetic Basic of Type 2 Diabetes." MIT, February 21, 2007.

428

Susan Gasser.