BzBook.ru

Теряя невинность. Автобиография

20. Что. черт возьми. мнит о себе этот Ричард Брэнсон?

август-октябрь 1990.


Я проснулся от сильного удара ногой в спину. Всю ночь меня колотили и толкали. Поскольку было уже 5. 30 утра, я выскользнул из постели и надел домашний халат. Я видел, что Сэм уютно устроился в теплом углублении моей подушки, которое на протяжении ночи он всеми силами стремился занять. Он и Холли иногда еще спали вместе с нами. Я включил Си-Эн-Эн и склонился поближе к экрану телевизора, чтобы послушать новости. Мне не нужно было увеличивать громкость, чтобы понять, что ситуация не изменилась к лучшему. На предыдущей неделе Ирак напал на Кувейт, и мир пребывал в замешательстве. Цена на сырую нефть, которая до вторжения составляла $ 19 за баррель, возросла до $36. Цена на авиационное топливо с 75 центов за галлон взвинтилась до полутора долларов, что было даже более резким повышением по сравнению сценами на сырую нефть. Это объяснялось тем, что коалиционные силы начали создавать резервы авиационного топлива, готовясь к воздушно-десантной атаке на Ирак.

Две основные составляющие прибыльности любой авиакомпании – это количество перевозимых пассажиров и стоимость авиационного топлива. Независимые авиакомпании оказались в тяжелом положении: мы должны были осуществлять полеты, в то время как цена на топливо – что составляет 20% общих непроизводственных издержек – увеличилась более чем в два раза, а количество пассажиров сократилось. В первую неделю после вторжения Ирака авиакомпания Virgin Atlantic получила 3 тысячи аннулированных заказов. Банк lloyds предоставил нам кредит по текущему счету на £25 млн., и срок оплаты только что истек. Интересно, сколько еще пройдет времени, пока Lloyds предложит нам как-то решить проблему. Я постарался прогнать эту мысль.

Подумал о том, сколько еще пассажиров откажутся сегодня лететь нашими самолетами. Принадлежавшие государству большие авиакомпании несли еще большие убытки, поскольку никто не хотел рисковать и пользоваться услугами официального авиаперевозчика из-за угрозы терактов. С тех пор, как миссис Тэтчер дала разрешение на заправку американских самолетов в Великобритании для обеспечения их полетов в Ливню, компании, солидаризирующиеся с правительством, воспринимались как уязвимые для террористов. Бомба на борту самолета авиакомпании Pan Am, взорвавшаяся над Локерби, продемонстрировала, насколько страшным может быть возмездие. Несмотря на то, что British Airways была обычной акционерной компанией, она провозгласила себя главным британским авиаперевозчиком, и сейчас был первый случай, когда это было нам на руку. После недели порожних рейсов у меня появился луч надежды, что пассажиры начнут осторожно возвращаться к нам: мы заметили небольшое предпочтение, которое они отдавали Virgin Atlantic в сравнении с любой американской авиакомпанией или British Airways.

Летом 1990 года virgin atlantic все еще была маленькой авиакомпанией. Наши самолеты летали всего в две страны к четырем пунктам назначения. Каждый день мы внимательно следили за количеством проданных билетов по этим четырем направлениям, чтобы найти хоть малейшее подтверждение, что люди возвращаются к нам. Хуже всего обстояло дело с рейсами на Токио. Нам было разрешено летать только четыре раза в неделю, исключая воскресенье, а именно в этот день бизнесмены предпочитают совершать свои перелеты, поэтому на токийском направлении мы терпели убытки еще до оккупации Кувейта Ираком. В течение лета мы предпринимали необходимые в таких случаях шаги, чтобы заполучить два дополнительных рейса в Токио, которые вот-вот могли освободиться, но, как всегда, возникли проблемы с British Airways. Наши полеты на Ньюарк и Лос-Анджелес с первой недели после вторжения проходили при недостаточной заполненности самолетов, но сейчас пассажиры стали склоняться в сторону Virgin, отдавая предпочтение ей, а не американским авиаперевозчикам. Самой лучшей новостью было то, что, похоже, наши рейсы в Майами и Орландо мало пострадали.

В прошлом месяце мы отпраздновали мое сорокалетие, и хотя Джоан организовала чудесную вечеринку на острове Некер, я был подавлен, что для .меня не характерно. Саймон потерял интерес к Virgin Music, и я сочувствовал ему. Каждый контракт требовал больших усилий при переговорах, и иногда было скучно снова и снова обсуждать одни и те же пункты. Несмотря на то, что Virgin Music стала одной из крупнейших независимых фирм звукозаписи, все благосостояние Саймона было заключено в этой единственной компании, и я знал, что он обеспокоен тем, что я могу поставить ее под удар, втянув в какое-нибудь рискованное предприятие. Ему не были интересны другие проекты, а к virgin atlantic он всегда относился как к огромной обузе, которую несут все остальные компании, входящие в состав Virgin Group. Он считал это бизнесом, который в любой момент может быть поставлен в безвыходное положение British Airways или еще чем-нибудь совершенно непредвиденным, вроде войны в Персидском заливе.

Сорокалетие заставило меня задуматься о дальнейшей жизни. После всплеска активности, связанного с открытием Virgin Atlantic, я понимал, что трудно развивать авиакомпанию так быстро, как хотелось. Хотя год выдался удачным, и мы были названы «лучшей авиакомпанией в бизнес-классе». в нашем распоряжении по-прежнему был только аэропорт Гэтвик. Наличие единственной короткой взлетно-посадочной полосы и отсутствие стыкующихся рейсов делали этот аэропорт менее прибыльным в плане перевозок как пассажиров, так и грузов, чем аэропорт Хитроу. Деньги доставались тяжело. Помимо всего прочего, мы ввязались в спор с British Airways no вопросам технического обслуживания, и это грозило стать яблоком раздора.

Учитывая постепенное снижение делового интереса Саймона и наши бесконечные попытки свести концы с концами в Virgin Atlantic, я начал задаваться вопросом, не следует ли заняться чем-нибудь совершенно другим. Я даже подумал, не поступить ли в университет и не заняться ли изучением истории: было бы хорошо иметь время для чтения. Когда я заикнулся об этом, Джоан сказала напрямик, что это действительно прекрасный предлог, чтобы встречаться со множеством красивых девушек вдали от дома. Была идея участия в политической кампании. Думал, не изучить ли мне некоторые из основных социальных проблем, например, здравоохранение и бездомность, ведь я мог понять, как лучше решить эти проблемы, а затем добиваться политических решений для претворения моих идей в жизнь.

Но все эти планы были разом сметены Саддамом Хусейном, напавшим на Кувейт. Авиакомпания находилась на пике кризиса, и я обнаружил, что война в Персидском заливе задевает меня лично.

– Папочка, пожалуйста, можешь мне помочь найти туфли? Это была Холли.

– Какие?

–Ты знаешь, мои новые кроссовки.

На экране телевизора показывали, как мир готовился к войне, а наш 747 maiden voyager полупустым летел через Атлантический океан, взяв курс на Гэтвик и рассвет. В это время моя семья собралась позавтракать в постели. Джоан принесла огромный поднос с жереными яйцами, жареным хлебом, беконом и печеными бобами. Пока мы ели, вошли несколько человек из персонала Virgin. Я слышал, как Пенни запустила фотокопировальный аппарат на первом этаже. Наш новый пресс-атташе Уилл Вайтхорн поднимался вверх по лестнице в свой офис. Неисчерпаемый источник живой энергии, Уилл уже проявил себя в этом качестве.

Сборы Холли и Сэма в школу всегда напоминали что-то вроде безумного теста на нестандартность мышления. Туфли, носки, жилеты, рубашки, блейзеры и береты должны были быть найдены, где бы они ни спрятались за ночь. Их можно было заставить появиться, как по волшебству, только благодаря самому всестороннему подходу к вопросу.

– Вот они где! – Джоан каким-то образом догадалась поискать туфли Холли внутри большого кукольного дома, которым, насколько я мог припомнить, давно никто не пользовался.

–Что они там делали? – поинтересовался я.

– Понятия не имею, – ответила Холли и положила их в школьный рюкзак.

– Сэм, мы выходим через две минуты, – пригрозила Джоан.

Сэм начал снова собирать гоночную машину Scalextric.

Как только они, наконец, подобрали все свои мелочи и направились к дверям, зазвонил телефон. Это была королева Hyp из Иордании.

Дружба с королевой Hyp явилась одним из неправдоподобных следствий нашего с Пером перелета через Атлантику. Королева hyp считалась иорданской Грейс Келли. Она была американкой и когда-то даже работала стюардессой. Высокая блондинка, совершенно очаровательная, сейчас она жила в обнесенном стеной и усиленно охраняемом дворце в Аммане. Королева Hyp услышала о нашем полете и позвонила, чтобы узнать, не возьмусь ли я обучить ее и ее семью полетам на воздушном шаре. Я отправился в Иорданию с Томом Бэрроу и провел неделю во дворце короля Хусейна, обучая королевскую семью, как управляться с воздушным шаром на горячем воздухе.

Мы летели над Амманом, паря над крышами домов и глядя вниз на средневековый город с его минаретами, побеленными стенами и выцветшими оранжевыми черепичными крышами. Никто в Аммане раньше не видел воздушного шара, и люди смотрели в изумлении, как мы проплывали над их головами. Когда понимали, что в корзине, сплетенной из ивовых прутьев, стоят их король и королева, они в знак приветствия радостно кричали, бежали и махали руками. Когда мы включили газовую горелку, все собаки в городе принялись лаять. С лаем собак, радостными возгласами людей и криками муэдзинов город превратился в совершеннейший ад. Король Хусейн, королева Hyp и принцессы махали людям, пока воздушный шар пролетал в трех футах от крыш домов. Я думаю, что единственными, кто не наслаждался полетом, были телохранители короля, которые успешно отразили девять попыток вероломно убить его, прикрыв щитами, но сейчас они ничего не смогли бы сделать, чтобы защитить его, поскольку ивовая корзина постоянно перемещалась.

Когда Саддам Хусейн вторгся в Кувейт, король Иордании Хусейн оказался среди немногих мировых лидеров, отказавшихся разорвать отношения с Ираком. Король Хусейн обращал внимание на тот факт, что Кувейт обещал Ираку нефтяные скважины как часть компенсации за долгую войну против Ирана. До сих пор Кувейт не сдержал своего слова, он также не соблюдал квоты на добычу нефти, установленные OPEC.

Среди всеобщего хаоса, вызванного вторжением, огромное число иностранных рабочих бежали из Ирака в Иорданию. Около 150 тысяч беженцев собрались в стихийном лагере, не имея ни воды, ни одеял. Днем стояла ужасная жара, и беженцам негде было укрыться, ночью же они замерзали от холода, и им нечем было согреться. Услышав об этих проблемах, я связался с королем Хусейном и королевой Hyp, предлагая сделать все возможное, чтобы помочь. Сейчас королева hyp звонила, чтобы сообщить, что, хотя Красный Крест и помогает в налаживании системы водоснабжения, существует другая проблема, требующая решения, нужно найти 100 тысяч одеял.

– Несколько очень маленьких детей уже умерли, – сказала королева hyp, – но это еще не превратилось в широкомасштабную катастрофу. Я думаю, у нас в распоряжении только два или три дня до того, как мы начнем терять беженцев сотнями.

Я поехал на машине в Кроли и поговорил с некоторыми служащими Virgin Atlantic. Меня интересовало, поддерживают ли они мою идею поиска и транспортировки в Амман 100 тысяч одеял. Все в Virgin Atlantic были солидарны со мной. В течение дня мы позвонили в Красный Крест, Уильяму Волдегрейву в Министерство иностранных дел и Линде Чокер в Представительство по иностранному развитию, и нам удалось получить 30 тысяч одеял и обещание, что остальные прибудут по линии UNICEF из Копенгагена. Поскольку мы предложили свой самолет, Красный Крест выступил по национальному радио с призывом присоединиться к благотворительной акции, и с этого вечера складское помещение в аэропорту Гэтвик стало заполняться одеялами. Кроме этого, Дэвид Саинсбери пообещал, что поставит несколько тонн риса.

Через два дня все сиденья в одном из наших «747» самолетов были убраны, и на их месте разместилось более 40 тысяч одеял, несколько тони риса и медицинские принадлежности. Самолет вылетел в Амман. Одеяла были выгружены на грузовики, которые ждали у аэропорта, вытянувшись в линию, и мы полетели назад, взяв на борг нескольких соотечественников, оставшихся в Иордании без денег и пожелавших вернуться домой.

Когда я прибыл в Великобританию, Уильям Волдегрейв сообщил, что он говорил по телефону с лордом Кингом, председателем правления British Airways, который был удивлен, увидев в программе десятичасовых новостей сюжет про наш полет в Иорданию.

– Это должны были сделать мы, – сказал лорд Кинг Волдегрейву. Волдегрейв объяснил лорду Кингу, что я просто предложил помочь, а в Virgin Atlantic оказался в наличии самолет, позволявший выполнить такой полет. На следующей неделе самолет British Airways вылетел в Иорданию, чтобы доставить какое-то оборудование, и привез назад еще нескольких соотечественников. Представители благотворительного фонда «Христианская помощь» сказали мне, что были просто поражены: многие годы они безуспешно обращались к руководству British Airways с просьбой помочь, но с тех самых пор, как virgin atlantic совершила свой полет в Амман, ВА практически забросала их предложениями о предоставлении помощи. Здоровая конкуренция иногда идет на пользу благотворительности.

Поскольку дошли сведения, что некоторая часть нашего первого груза не дошла до лагерей беженцев, я решил отправиться в Амман и остаться там на несколько дней – проконтролировать последующие поставки с тем, чтобы груз, наконец, дошел до адресата. И снова я остановился во дворце у короля Хусейна и королевы Hyp. Я яростно доказывал министру внутренних дел необходимость строгого учета всех получаемых грузов, чтобы люди, пославшие их, могли быть уверены, что они дошли до лагерей беженцев. Я вел долгие беседы с королем Хусейном о кризисе в Персидском заливе. Король был уверен, что войну можно было предотвратить, но его беспокоило, что Запад оказался заинтересован в провале дипломатии и в возможности оказать поддержку Кувейту, дабы защитить свои поставки нефти. К моменту моего возвращения домой стало ясно, что кризис в ситуации с беженцами в Иордан ни миновал. Королева Hyp сказала мне, что больше не было смертей от дизентерии или обезвоживания. Впоследствии 150 тысяч беженцев постепенно разошлись.

Несколькими днями позже в теленовостях я увидел редкие документальные кадры: Саддам Хусейн в окружении моих соотечественников, взятых иод стражу в Багдаде. В одной из самых страшных сцен, которые я когда-либо видел на телевидении, он сел и жестом подозвал к себе маленького мальчика, показав, чтобы тот встал рядом. Он положил свою руку на голову мальчика, и, продолжая работать на камеру, начал нежно похлопывать ребенка по плечику. Мальчик был примерно того же возраста, что и Сэм. Я знал, что должен что-нибудь сделать, чтобы помочь этим людям. Если бы этот мальчик был моим сыном, я бы горы свернул, чтобы вызволить его. Репортеры полагали, что заложники будут использованы в качестве «живого щита» и размещены внутри главных целей союзнических сил.

Я понятия не имел, как подступиться к оказанию помощи этим людям и вернуть их домой, но в распоряжении Virgin Atlantic есть самолет, и, если нам каким-нибудь образом удастся получить разрешение на полет в Багдад, мы смогли бы забрать оттуда тех заложников, которых Саддам Хусейн согласится освободить. Меня поразила мысль, что так же, как я смог предотвратить кризис с беженцами в Иордании, можно было предоставить транспортное средство и для освобождения заложников в Ираке.

На следующий день мне позвонил Фрэнк Хесси. Его сестра Морин и зять Тони оказались в числе заложников в Багдаде. Тони страдал раком легких и нуждался в срочном лечении. Фрэнк обзвонил все отделы Министерства иностранных дел, иракские посольства в Европе и даже иракское правительство в Багдаде, но, похоже, никто был не в состоянии что-нибудь сделать. Фрэнк попросил меня о помощи.

С одной стороны, полет с одеялами в Иорданию позволил мне наладить контакты с Министерством иностранных дел, с другой, я был дружен с королем Хусейном и королевой Hyp. Король Хусейн был одним из немногих каналов выхода на Ирак для любого правительства на Западе. Я слышал, что Ирак испытывает нехватку товаров медицинского назначения, и задался вопросом, не может ли это стать основанием для нашей сделки: если мы завозим самолетом необходимые медикаменты, не освободят ли за это нескольких иностранных заложников. Я позвонил королеве Hyp и спросил, может ли она помочь. Когда я изложил суть дела, она предложила мне снова прилететь в Амман и обсудить все с королем Хусейном.

За следующие три дня в Аммане с королевской четой я понял, как бизнесмен может помочь в кризисной ситуации. На первый взгляд, все, что могло служить мне рекомендацией в глазах Саддама Хусейна, – однажды я взял короля Хусейна и королеву Hyp в полет на воздушном шаре и владел маленькой авиакомпанией, в распоряжении которой находилось всего четыре самолета Boeing 747. С другой стороны, хотя многие бизнесмены владеют большим количеством самолетов, только мне довелось летать на воздушном шаре с королем Хусейном. Сложилась уникальная ситуация: я был единственным из европейцев, кому король Хусейн готов был доверять, и, следовательно, через него я фактически имел прямой доступ к Саддаму Хусейну.

Я начал набрасывать черновик письма Саддаму Хусейну. Написал, что нахожусь в Аммане, помогая решить проблему репатриации иммигрантов и организуя поставки продовольствия и медикаментов. Спросил, не считает ли он возможным освободить любых иностранцев, задержанных в Багдаде, особенно женщин, детей и больных. В качестве акта доброй воли я предлагал доставить в Ирак самолетом товары медицинского назначения, которых там не было. Я упомянул зятя Фрэнка Хесси, у которого был рак легких. Подписал письмо:«Искрение Ваш Ричард Брэнсон».

Затем я спустился с гостиную, и король Хусейн около часа говорил о проблемах на Ближнем Востоке. Сидя и слушая, я огляделся вокруг и увидел подписанную фотографию, на которой была запечатлена Маргарет Тэтчер, стоявшая рядом с Саддамом Хусейном. Король Хусейн объяснял мне, почему он автоматически не поддержал позицию Кувейта против Ирака:

–Тех, кто живете Кувейте, можно разделить на три категории, – сказал он.

– Там есть 400 тысяч человек, которые либо очень богаты, либо очень-очень богаты, и есть 2 миллиона доведенных до нищеты рабочих-иммигрантов, обслуживающих их.

Он отметил, что в Кувейте нет свободной прессы, равно как и свободных выборов: вряд ли там существовала та «демократия». которую Запад собирался защищать.

– Жители Кувейта ничего не делают для арабского мира, – продолжал он.

– Все их деньги – на счетах швейцарских банков, а не на Аравийском полуострове. Я задавал вопрос многим мировым лидерам, придут ли они на помощь Иордании – стране, у которой нет нефти, – в случае, если на нее нападет Ирак.

Каждый раз ответом мне было молчание. Лично я сомневаюсь в их помощи.

Тут он засмеялся.

– Впрочем, я знаю, что на помощь придешь ты. Да, ты явишься, выплывая из-за горизонта на своем воздушном шаре, в сопровождении самолетов авиакомпании Virgin!

– Нет, серьезно, – сказал он, – есть возможность решить всю ближневосточную проблему. Правительство Кувейта обещало Саддаму Хусейну компенсировать его долю затрат в войне против Ирана, которую Ирак вел от имени Кувейта. Оно не сдержало своего обещания. Первоначально Саддам планировал забрать только спорные месторождения нефти, которые считал принадлежавшими ему по праву. Он оккупировал всю страну лишь потому, что услышал: жители Кувейта готовят взлетно-посадочные полосы, чтобы позволить американским самолетам прилететь и защитить их. Он, разумеется, не заинтересован в оккупации Саудовской Аравии.

Мирный план урегулирования короля Хусейна заключался в отведении войск Ирака к границе, но при этом за Ираком сохранялась спорная полоса земли, которую, как там полагали, Кувейт ему должен. Через три года в Кувейте должен был быть проведен референдум, чтобы выяснить, хотят ли люди, живущие на спорной территории, быть частью Кувейта или Ирака. Король Хусейн сказал, что на Западе мало знают о переговорах, которые месяцами велись между Ираком и Кувейтом, и о том, что Кувейт постоянно нарушал свои обязательства. Кроме того, Кувейт не отказался от долга, в который влез Ирак из-за войны с Ираном, и продолжал вести нечестную игру с арабскими странами, добывая слишком много нефти и продавая ее слишком дешево.

В конце ужина король Хусейн забрал мое письмо в кабинет и перевел его на арабский язык. Он написал Саддаму Хусейну и отослал оба письма в Багдад специальным курьером. Перед тем, как лечь спать, он процитировал слова своего брата:«Почему колокольчики на шеях овец с Фолклендских островов звучат громче, чем церковные колокола Иерусалима?»

Вернувшись в Лондон, я начал вести переговоры с Министерством иностранных дел. Я старался получить сведения о состоянии здоровья тех людей, которые были в заложниках в Багдаде, чтобы можно было доказать, что они больны. Затем я обзвонил все иностранные посольства, предупредив их сотрудников о том, что, возможно, будет организован спасательный вылет в Багдад, и они должны, пользуясь этим, попытаться вытащить хоть кого-нибудь из своих соотечественников, подготовив доказательства их болезни.

Через два дня после моего возвращения в Англию мы получили ответ от Саддама Хусейна. Он обещал, что освободит женщин, детей и больных заложников, но хочет, чтобы прибыл кто-нибудь из высокопоставленных лиц и публично попросил его об этом. Я позвонил Эдварду Хиту, экс-премьер-министру от консервативной партии, и спросил, не сделает ли он это. Тот согласился. Король Хусейн связался с Саддамом Хусейном и предложил кандидатуру Хита. Саддам одобрил ее. На другой день мы обеспечили вылет самолета с Эдвардом Хитом в Амман, откуда король Хусейн взялся переправить его в Багдад.

На следующий день король Хусейн позвонил:

– У меня есть для вас хорошие новости, сэр, – сказал он. Он был безупречно вежлив и всегда, обращаясь к людям, говорил «сэр» и «мадам». впрочем, как и его дети. – Вы можете вылетать в Багдад. Саддам дал мне слово, что с вами все будет в порядке.

Последние дни мы провели в подготовке к полету и сформировали экипаж из мужественных добровольцев, которых я бы хотел назвать поименно: Лес Милгейт, Джеоф Ныо, Пол Грин, Рей Мейдмент, Питер Джонсон, Джейн-Энн Райли, Сэм Рэшид, Анита Синклер, Каролайн Спенсер, Ральф Маттен, Питер Марник, Пол Кейтли, Хелен Берн, Никола Коллинз, Джэнии Свифт и Стефен Лейтч. Пассажиров предупредили, что могут быть задержки рейсов Virgin Atlantic, и что нам, возможно, придется передать их другой авиакомпании.

Когда я сообщил своим коллегам, директорам авиакомпании, что есть разрешение на полет, они, понятно, были обеспокоены. Ведь если самолет задержится в Багдаде более чем на несколько дней, мы можем обанкротиться.

– Правительство подтвердило, что поддержит нашу страховую компанию, если самолету будет нанесен материальный ущерб, – сказал Найджел Примроуз, финансовый директор Virgin Atlantic. – Но кто застрахует нас от потери бизнеса, если самолет будет угнан и его будут удерживать в Багдаде.

Вспомните, что British Airways уже потеряла в Кувейте один Boeing 747.

Все молча обдумывали услышанное.

– Но в этом есть и положительный момент, – сказал Дэвид Тейт с серьезным выражением лица. – Вместе с самолетом они захватят и Ричарда и избавят нас от других его безрассудных проектов! Все засмеялись.

Несмотря на то, что этим полетом я рискую всем, сейчас я также знал as другое – назад дороги нет.

Мы вылетели из аэропорта Гэтвик 23 октября 1990 года в 11 утра и взяли курс на восток. Все сбились в переднем салоне самолета: такое странное смешение родственников заложников, врачей, медсестер, стюардесс virgin и одного журналиста. Оставшиеся позади нас 400 мест были пусты. Это выглядело довольно зловеще. После двух часов полета мы все стали ходить взад и вперед по проходам, чтобы немного размяться.

Дневной свет за бортом быстро угас, и к тому времени, когда мы вошли в воздушное пространство Ирака, было уже темно. Я смотрел из иллюминатора в ночь и пытался представить, где сейчас находится иракская армия. Я представлял, как отслеживается на радаре наше продвижение к Багдаду. Мы выглядим одинокой светящейся зеленой точкой, медленно движущейся поперек темных экранов. Я бы не удивился, увидев парочку истребителей, подлетевших и сопровождающих нас, но все было напряженно тихо. Самолет, подрагивая и издавая приглушенный шум, прокладывал свой путь к Багдаду, – это был первый самолет за двенадцать месяцев, который проделывал это. Все перестали разговаривать. Мы входили в самое опасное воздушное пространство в мире, это была территория, которая являлась целью концентрированного планового удара союзнических сил. Интересно было бы знать, когда начнется атака.

Я позволил себе войти в кабину пилотов и сел позади капитана Леса Милгейта и двоих старших помощников – Джеффа Нью и Пола Грина. Они разговаривали по радио с воздушными диспетчерами, но это было единственным признаком того, что Багдад находится где-то там за бортом. Через ветровое стекло не было видно ничего. В Ираке было полностью отключено освещение. Я подумал, что те, кто живет внизу, могли слышать нас, летевших над их головами; не сочли ли они, что это первый бомбардировщик союзнических сил. Казалось, наш самолет был единственным в небе. – Мы приближаемся к городу, – сказал Милгейт.

Я наблюдал, как падают показания высотомера по мере снижения. Когда рейс длинный, ощущения очень обманчивы. Большую часть времени в воздухе ты находишься над облаками, в том волшебном мире струйных течений, когда с трудом отдаешь себе отчет в том, что движешься. Затем, когда самолет начинает снижаться, ты неожиданно понимаешь, что летишь в увесистом куске металла со скоростью, превышающей 400 миль в час, и его надо довести до остановки. Мы снизились еще больше, и самолет со свистом несся в темноте.

Обычно аэропорт залит оранжевыми и серебристыми огнями, и бывает трудно различить огни посадочной полосы. Взлетно-посадочные полосы, бетонированные площадки перед терминалами, самолеты и диспетчерские вышки – все сияет флуоресцентными и галогеновыми лампами. Но сейчас мы впервые летели над землей, которая была настолько замаскирована, что можно было подумать, что мы летим над морем.

Джефф Нью подчинялся указаниям багдадского диспетчера по заходу. Он выпустил закрылки и шасси. Я наблюдал, как мы все больше сбавляли высоту. Сейчас от земли нас отделяло лишь 180 метров, через мгновение – 150. Диспетчер по заходу начал отсчет нашей высоты. Внезапно две линии посадочных огней зажглись в темноте под нами. Мы нацелились точно посередине, самолет коснулся земли и погнал по дорожке. Еще несколько огней появились, чтобы указать нам путь, и мы вырулили к грузовому выходу. Я мог смутно различить людей с автоматами, стоявших вдоль лестничного пролета. Джейн-Энн Райли, наш бортовой контролер, дала сигнал, что дверь можно открывать, и я выглянул наружу. Было очень холодно.

По направлению к нам везли трап. Я спустился на иракскую взлетно-посадочную полосу. Две шеренги солдат развернулись веером вокруг нас. Двое правительственных чиновников высокого ранга, одетых в коричневые пальто из верблюжьей шерсти, приветствовали нас и показали жестом, что родственникам следует остаться на борту. Багдадский аэропорт по размерам оказался больше аэропорта Хитроу, но был абсолютно пуст: наш самолет был единственным. Я оглянулся: стюардессы Virgin в своих красных мини-юбках и красных туфлях на шпильках проходили мимо группы иракских солдат, и это казалось неуместным в этом огромном пустом аэропорту. Стук каблучков гулко раздавался в тишине. Мы все улыбались. Сначала солдаты были немного смущены, но затем стали улыбаться в ответ. Наш самолет выглядел неестественно большим, поскольку других на взлетно-посадочной полосе не было.

Нас провели в пустой зал отправления, где все оборудование – компьютерные терминалы, телефоны и даже осветительная аппаратура – было демонтировано. Поскольку демонтаж должен был занять некоторое время, он указывал на то, что иракцы были полностью готовы к бомбовому удару и уже вывезли из аэропорта все, что считали нужным спасти. Мы раздали подарки, которые захватили с собой: коробки с шоколадом для офицеров и множество сладких наборов, которые дают детям во время полета на самолетах Virgin. Они предназначались для солдат, которые могли отправить их своим семьям. Затем я услышал шум снаружи, и через стеклянные двери вошел Тед Хит во главе большой группы мужчин, женщин и детей. Они выглядели бледными в лучах ламп дневного света. Едва увидев нас, они закричали от радости и побежали навстречу, чтобы обнять. Тед улыбался, смеялся и всем пожимал руки.

Вскоре я понял, что не все эти люди улетят с нами. Они смеялись и обнимали друг друга, слезы катились по их лицам. Снаружи солдаты разгружали упаковки с медикаментами, которые мы привезли с собой. Мы открыли бутылки с шампанским и пили друг за друга и за тех, кто вынужден остаться. Я нашел зятя Фрэнка Хесси, и мы обнялись. Беременная филиппинская женщина, которая должна была расстаться с мужем, подошла ко мне. Она плакала. Другому мужчине пришлось передать свою трехлетнюю дочку няне и попрощаться с ней. Я просто обнял его. Я не мог больше ничего сделать. У нас обоих в глазах стояли слезы. У меня тоже есть дети.

Спустя час иракцы сказали, что нам пора возвращаться в самолет. Пока мы шли через замерзшие бетонированные площадки, я пожимал солдатам руки и раздал еще подарки для их детей. Мы пожелали друг другу всего хорошего. Очень расстраивала мысль, что когда мы улетим, эти хрупкие на вид и напуганные солдаты в неудобных ботинках и защитного цвета брюках по-прежнему будут сжимать свои ружья и продолжать охранять то, что, по всей вероятности, обречено быть первой мишенью для полного уничтожения при ракетно-бомбовом ударе.

Большинство заложников шли по взлетно-посадочной полосе рука об руку. Это давало ощущение тепла и поддержки. Они походили на привидения. Все огни снова были погашены, не считая тех, что подсвечивали ступеньки. Я поднялся наверх и повернулся, чтобы помахать на прощанье.

– Ты всегда опаздываешь! – произнес хриплый голос. Это был Фрэнк Хесси. Он остался на борту, чтобы удивить своих сестру и зятя. Увидев друг друга, они заплакали и обнялись.

Я кинул последний взгляд на иракских солдат. Они собрались вместе и начали открывать подаренные красные упаковки Virgin. Скорей всего, мы были первыми европейцами, которых они когда-либо встречали. Они знали, что скоро прибудут другие, ревя над головами и пуская ракеты. Уилл Уайтхорн проверял багаж, принесенный беженцами на борт. В последнюю минуту он обнаружил сумку с транзисторным радиоприемником, в котором никто не признавал свою вещь. Перед самым закрытием двери самолета он подбежал к ней и выбросил сумку на бетонное покрытие. Солдаты были слишком напутаны, чтобы что-нибудь предпринять. Сумка оставалась лежать там, когда двери закрылись, и самолет откатился от стояночных колодок.

Внутри самолета царило великое веселье, родственники толпились в проходах, обнимая друг друга. Мы пристегнули ремни безопасности, чтобы взлететь, но как только самолет набрал высоту, началась вечеринка. Мы выбрались. Все стояли с бокалами шампанского, делясь впечатлениями, когда командир корабля объявил, что мы покинули воздушное пространство Ирака. Раздались аплодисменты.

Я схватил микрофон и, потянув Теда Хита за ногу, объявил:«А мне только что сообщили, что миссис Тэтчер в полном восторге, что Тед сумел вернуться невредимым. » Тед, предмет ее наивысшей ненависти, был на пути к дому.

Фрэнк Хесси, его сестра Морин и зять Тони не могли разъединить рук: они все еще не верили, что вместе и покинули Багдад. Другие плакали, они были счастливы быть на свободе, но сказывалось напряжение от пережитого. Через два месяца Тони было суждено умереть от рака легких, а от аэропорта в Багдаде камня на камне не осталось после мощнейшей массированной огневой атаки из когда-либо предпринятых военными силами. Я надеюсь, что иракские солдаты и своих плохо сшитых униформах как-нибудь смогли избежать смерти.

– Что, черт возьми, мнит о себе этот Ричард Брэнсон? – возмущался лорд Кинг во время своего второго звонка Уильяму Волдегрейву. – Он что, часть этого чертова Министерства иностранных дел?

Негодование лорда Кинга как эхо разнесли некоторые газеты, предположившие, что я делал все исключительно ради личной славы. Испытывая горечь от критики, находясь у короля Хусейна, я пытался в дневнике разобраться в собственных мотивах:«Чувствую себя совершенно разбитым. Ощущение свечи, подожженной с двух концов. Во время интервью ITN о людях, которых я видел, я не мог говорить. Рассказывая об отце-англичанине, вынужденном передать няне свою трехлетнюю дочку в аэропорту Багдада, чтобы та могла вывезти ее из страны, или о женщине с Филиппин, которая в тот день покинула страну, чтобы родить второго ребенка, я не мог и половины рассказать об этом.

Каковы мотивы для совершения поступков? Месяц назад я давал интервью VanityFair и постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Казалось, что смысла жизни, который у меня был, больше нет. Я утвердился в собственных глазах во многих областях. Мне только что исполнилось сорок лет. Я искал новую сложную задачу. Даже думал над тем, не распродать ли мне все, кроме авиакомпании. Чтобы не разбрасываться и быть в состоянии сконцентрировать свои усилия на том направлении в бизнесе, которое я особенно любил. Но я хотел бы еще иметь время, чтобы попытаться использовать свои деловые навыки и энергично взяться за проблемы, в решении которых мог бы помочь: борьба с сигаретными компаниями, раком и так далее.

Я чувствовал, что получил бы больше удовлетворения, если бы жил именно так и не тратил последующие сорок лет жизни на повторение того, что делал в предыдущие, просто управляя компаниями и заботясь об их росте.

Нуждаюсь ли я в признании? Нет, не думаю. Но при проведении кампаний для решения многих проблем необходимо личное участие, чтобы дело пошло.

Телевидение – очень действенное средство массовой информации. Благодаря моему выступлению на телевидении тонны медикаментов, продуктов питания, одеял и палаток были доставлены беженцам. Были получены £2 млн. от правительства миссис Тэтчер. Было проведено экстренное собрание представителей пяти основных благотворительных организаций. Бесплатные рекламные объявления должны были появиться на ВВС и ITV. Я верю, что в данном случае благодаря решительным действиям удалось предотвратить большую беду. Но не скажи мы о ней во всеуслышанье, ничего бы не произошло.

Проблема в том, как часто можно в подобных целях пользоваться прессой в такой маленькой стране, как Англия, чтобы рассчитывать на отклик общественности. Если здесь оказался бы хоть намек на то, что я делаю это ради личной славы, я не мог бы этого сделать совсем».

Совершив полет в Багдад и вызволив из плена заложников, virgin снова перехватила инициативу у British Airways. В тот момент я понятия не имел, что полет самолета Virgin в Багдад вызовет такое сильное раздражение лорда Кинга. Я пытался выручить людей. В моем распоряжении был самолет, и я мог действовать быстро. И хотя этот самолет был лишь одним из четырех, имевшихся в наличии у Virgin Atlantic, внезапно создалось впечатление, что наша компания стала более значимой в глазах людей. Мы успешно договорились с Саддамом Хусейном, завезли медикаменты; и мы вернули заложников. Только позже я обнаружил, что негодование лорда Кинга положило начало полномасштабной кампании British Airways, целью которой было разорить Virgin Atlantic.

21. У нас осталось примерно две секунды для последней молитвы

ноябрь 1990 – январь 1991.


Пригнитесь! – крикнул я Дженет и ее мужу Ренэ и включил горелку. Не хотел, чтобы волосы Дженет загорелись; сам я, находясь на воздушном шаре, всегда носил шапку, чтобы не обжечь голову. Когда пламя рванулось в оболочку, мы посмотрели вверх. Воздушный шар вытянулся на веревке, и я отчалил. Дженет смотрела вниз через край плетеной корзины, как земля удалялась от нас. На Дженет была старая меховая куртка, которую мы нашли в гардеробе, поскольку она не взяла с собой никакой теплой одежды, пригодной для полета. Она выглядела очень маленькой. Ренэ позаимствовал старую летную куртку.

Мы плыли в тишине сквозь осенний день. Деревья уже скинули большую часть листьев, а те немногие, что еще оставались, были красными и золотистыми. Бледное ноябрьское солнце отбрасывало длинные пестрые тени сквозь ветви. Тени – одно из огромных удовольствий полетов на воздушном шаре: каждое дерево, изгородь, даже коровы имеют длинные, отчетливые тени, которые еле различимы на поверхности земли.

Одновременно с переговорами с Саддамом Хусейном я начал вести переговоры с Дженет Джэксон, которая проявила интерес к заключению контракта с Virgin Music. Как и королева Hyp, Дженет спросила, не может ли она подняться на воздушном шаре. Я пригласил ее в Милл-Энд.

Я люблю летать на воздушном шаре. Это одно из самых мирных занятий, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело, и оно дает ощущение полного слияния с природой. Если не считать моментов, когда включаешь горелку, что пугает лошадей и коров и обращает их в паническое бегство через поля, в остальное время ты плавно движешься по воздуху и чувствуешь свою совершенную оторванность от мира. Никто не может позвонить, никто не может помешать лететь: ты свободен. Воздушный шар – один из самых естественных способов передвижения, и когда воздушный шар висит в небе, я вижу, что он так же прекрасен, как и весь окружающий ландшафт. Он не вредит среде, как это делает моторная лодка или автомашина. К тому же, с высоты воздушного шара открываются изумительные виды природы и того, что находится прямо под тобой. Однажды я пролетал над стогом сена и обнаружил двух совершенно нагих любовников, свернувшихся на нем, вне пределов видимости всех людей, но только не меня. Они бросились в разные стороны, когда я включил пропановую горелку в десяти футах над ними.

С Дженет и Ренэ на борту мы последовали вдоль русла реки Червелл по направлению к Оксфорду. Вскоре мы уже могли различить шпили его зданий. Когда подлетели поближе, я перестал поджигать газ, и мы медленно опустились. Ветер был настолько слабым, что нас почти не отнесло, и мы могли слышать шум, доносящийся с улиц внизу.

– Здравствуйте, там, внизу! – Дженет перегнулась через край корзины и помахала нескольким студентам университета, которые ехали на своих велосипедах. Они перестали крутить педали и помахали в ответ.

– В последний раз я летал над Оксфордом с Майком Олдфилдом. – сообщил я Дженет. – У меня кончилось топливо, и я совершил вынужденную посадку на крышу местного хлебозавода. Оксфордская газета опубликовала карикатуру, сопроводив ее вопросом: не закончился ли у меня и запас хлеба?

Мы еще были в солнечных лучах, когда увидели, что на землю под нами упала тень. Темно-красное осеннее солнце уже начинало заходить, а по небу в форме буквы V летела стая гусей. Если бы мы протянули руки, могли бы почти коснуться их крыльев. Наконец, мы приземлились на лугах церкви Христа, откуда нас забрала машина. В тот вечер Джоан приготовила жареных цыплят, и мы поужинали за кухонным столом. Все закончилось прослушиванием Trivial Pursuit, мы разошлись по спальням, обессиленные от свежего воздуха. Несмотря на то, что тогда и слова не было о бизнесе, я был уверен, что Дженет Джексон захочет подписать контракт с Virgin.

Мой следующий полет на воздушном шаре не обещал быть таким же идиллическим, как та осенняя прогулка над Оксфордом в плетеной корзине. С тех самых пор, как мы отменили полет в декабре прошлого года, Пер работал над новой оболочкой для воздушного шара, которому предстояло перенести нас через Тихий океан. К началу декабря она была отправлена морем в Мияконойо, чтобы состыковаться с гондолой и подождать хорошее струйное течение.

Японский воздухоплаватель Фумио Ниуа спровоцировал нас на попытку первыми пересечь Тихий океан и планировал полет на воздушном шаре с использованием гелия. Мы с Пером, наши семьи и специалисты, готовившие полет, прибыли в Мияконойо. Я поговорил с Фумио по радиосвязи, мы даже пошутили, пока продолжались приготовления к полету. Ему также не позволял подняться в небо не по сезону слабый струйный поток, который, по расчетам метеорологов, мог оставить нас в неподвижности где-нибудь над Тихим океаном. Мы ждали и отрабатывали приемы обеспечения безопасности. По выпускам CNN следили за возрастанием напряженности в районе Персидского залива. Мы были уверены, что союзнические войска атакуют Ирак сразу после Рождества. Мы договорились с Пером, что в случае объявления войны Ираку отменим полет во второй раз и разъедемся по домам.

Настало Рождество, а в Персидском заливе по-прежнему не было войны, как, впрочем, и никаких признаков достаточно сильного струйного течения, которое было бы способно перенести нас через Тихий океан. Боб Райе сообщил, что, по всей вероятности, еще как минимум неделю придется ждать улучшения ситуации. Пер на Рождество полетел обратно в Англию. Джоан, я и вся моя семья отправились на Ишигаки – остров к югу от японского побережья.

Остров был очень тихий, с классическим японским ландшафтом – горы и море. Я проводил время с родителями, мы наблюдали за рыбаками в челноках, которые для добычи рыбы использовали больших бакланов. Эти рыбаки были живым воплощением традиции, насчитывавшей несколько тысячелетий. Они высаживали в линию вдоль борта лодки шесть или семь птиц, и бакланы один за другим ныряли в воду за рыбой. Затем птицы возвращались на лодку и открывали клювы, рыбаки могли достать рыбу. Вокруг птичьих шей были кольца, не позволявшие им проглатывать добычу.

Мне очень хотелось поговорить с этими рыбаками. Наверное, как все люди, они беспокоились о хлебе насущном и о своих семьях, но жизнь их была такой уравновешенной и уходящей корнями в такую древнюю традицию, что мне казалось: они, должно быть, живут в таком ладу со временем, как мне не удавалось никогда. Хотел бы я знать, как бы они отнеслись к моей постоянной спешке, моему желанию открывать новые компании, испытать себя и перелететь через Тихий океан на воздушном шаре на высоте 30 тысяч футов. В конце нашего отдыха Джоан забрала детей в Лондон, чтобы они могли пойти в школу. Понятно, что Джоан не одобряла мои занятия воздухоплаванием, еще меньше она хотела присутствовать при старте. Я обнял их всех на прощание в токийском аэропорту Нарита и стал настраиваться на полет. Когда мы с родителями шли через аэропорт, чтобы сесть на внутренний рейс до Мияконойо, я увидел телевизионный экран. Крупным планом в новостях показывали вертолет, зависавший над морем и поднимавший на борт тело. По почтительному тону репортера я сразу понял, что это – Фумио, и он мертв.

До сих пор мы все находились в приподнятом настроении, но увиденное заставило задуматься о наших жизнях и будущем риске, который вполне реален: это могли быть и мы. Мы нашли кого-то, кто немного говорил по-английски. Оказывается, Фумио взлетел накануне угром, но разбился в море, совсем недалеко от побережья. Из своей гондолы он по радио просил о помощи, но когда прибыл спасательный вертолет, он уже умер от переохлаждения.

Вид тела Фумио, которое достали при помощи лебедки из ледяного океана уничтожил большую часть моего энтузиазма в отношении полета. У меня было плохое предчувствие, но я не мог взять свои слова назад. Если погодные условия будут благоприятными, мы заберемся в гондолу и взлетим. Я положился на волю судьбы и заставил себя действовать как можно лучше.

Позже мы точно узнали, что случилось с Фумио. Он поднялся в воздух за день до того, как мы должны были вернуться, надеясь обогнать нас. Сильные ветры разорвали оболочку воздушного шара, заставив совершить вынужденную посадку в гондоле на воды Тихого океана. Но океан был таким бурным, что когда прибыл гидросамолет, оказалось невозможным поднять Фумио на борт, и пилоты самолета по рации запросили вертолет. После этого возникла заминка, поскольку спасательные службы решали, какой именно вертолет следует послать. И когда вертолет прибыл, Фумио был уже мертв. Он преодолел только 10 миль из 8 тысяч планировавшихся. Это было своевременным предупреждением.

Мы с Пером намеривались запустить воздушный шар в воскресенье,13 января. Союзнические силы определили 15 января крайним сроком для вывода войск Саддама Хусейна из Кувейта, мы чувствовали, что атака начнется вскоре после этого. Но было слишком ветрено, чтобы наполнять оболочку воздухом в воскресенье, и мы условились на понедельник. Струйное течение набирало скорость, и к 14 января все выглядело так, что полет мог бы состояться. Вечером небо стало ясным, и мы приступили к наполнению оболочки воздухом.

Нас с Пером разбудили в 2. 30 ночи, – нас ждали на стартовой площадке. Мы прошли сквозь тысячную толпу людей, которые собрались понаблюдать за стартом, несмотря на холод. Мы шли за полицейской машиной, которая медленно, но верно продвигалась вперед. Японские дети держали свечи и махали нам государственными флагами Соединенного Королевства. Они пели «Боже, храни королеву» на прекрасном английском языке. Люди опять принесли с собой жаровни и жарили на открытом огне рыбу и сладкий маис.

– Ничего не ешь, – предупредил я Пера, едва он собрался попробовать немного рыбы. – Меньше всего ты нужен мне с приступом пищевого отравления там, наверху.

Перед нами, приковывая к себе всеобщее внимание, висел воздушный шар, натянутый на стальных тросах. Он возвышался над всеми. На этот раз он мог поглотить купол собора святого Павла. Воздух внутри оболочки нагрелся до высокой температуры, и воздушный шар был готов взмыть вверх, как только канаты будут обрублены.

Мы поблагодарили жителей Мияконойо за гостеприимство и выпустили в небо несколько белых голубей, что, впрочем, было довольно слабым символом мира. Прямо перед тем, как подняться по ступеням в гондолу, я послал кого-то пригласить моих родителей. Все пребывали в нетерпении, глядя на напрягшийся воздушный шар, готовый оторваться от земли. Мои родители прошли сквозь преграды и полицейское оцепление, и мы просто обнялись. Мама дала мне письмо, которое я положил в карман брюк.

– Пора! – крикнул Пер.

Повернувшись, мы увидели Алекса, нашего дизайнера и инженера, появившегося из гондолы с самым большим разводным гаечным ключом, который мы когда-либо видели.

– Я думаю, на этот раз все будет хороню, – сказал он.

Мы поднялись по лестнице и, низко пригнувшись, нырнули в гондолу.

Когда наземная команда отошла, мы начали включать горелки. Подъемное напряжение становилось все больше и больше, Пер воспламенил пиропатрон разрывных болтов, которые высвободили стальные тросы, и мы устремились вверх. В течение первых нескольких минут мы, затаив дыхание, просто восхищались скоростью. Затем воздушный шар поднялся над темным облаком, и мы увидели серебристый рассвет на горизонте. Я взял радио и связался с наземной службой.

– Вы далеко вверху! – кричал Уил Уайтхорн. – Здесь внизу люди радуются как безумные. Это восхитительное зрелище. Вы поднимаетесь очень быстро.

Через какие-то пять минут мы были уже не видны в Мияконойо и устремлялись все выше. Через полчаса мы находились высоко над Тихим океаном. На высоте 23 тысяч футов мы достигли нижней границы струйного течения. Ощущение было таким, будто ударяемся в стеклянный потолок. Как бы интенсивно мы ни включали горелку, воздушный шар отказывался входить в поток. Ветры были слишком сильными и давили на поверхность купола воздушного шара. Мы продолжали увеличивать сопротивление, но нас снова и снова выбрасывало вниз. Мы надели парашюты и пристегнулись к спасательным плотам на случай, если произойдет гибельный для воздушного шара разрыв. Наконец, шар вошел в струйное течение.

Верх воздушного шара находился перед нами, и я видел, как он развевается впереди и даже ниже уровня гондолы. Нас кинуло в сторону. Начиная движение на скорости в 20 узлов, мы внезапно оказались летящими со скоростью 100 узлов. В какой-то момент я подумал, что нас разорвет, и вспомнил образ тысячи лошадей, раздергивающих нас на части, но затем гондола вошла в течение возле оболочки, и мы восстановили равновесие. Воздушный шар снова возвышался над нами, и мы без потерь вошли в струйное течение.

– Никто не делал этого до нас, – сказал Пер. – Мы находимся в совершенно неизведанной области.

После семи часов полета настало время избавиться от пустого топливного бака. У нас было шесть баков с пропаном, прикрепленных к гондоле. Идея заключалась в том, что мы будем менять топливные баки: когда один окажется пустым, сбросим мертвый груз и, соответственно, полетим быстрее. Для сброса топливного бака мы решили опуститься ниже, выйдя из струйного течения, на случай какого-нибудь сбоя. Под гондолой была видеокамера, направленная вертикально вниз, она служила нам дополнительным окном. Океан выглядел грозно: гигантские волны набегали одна на другую, и находясь на высоте 25 тысяч футов от поверхности, мы отчетливо видели белые гребешки и темные подошвы волн.

Я взглянул на монитор видео, когда Пер нажал на кнопку, чтобы освободиться от пустого топливного бака. Раньше, чем я смог увидеть, что произошло, гондола накренилась в сторону. Меня швырнуло через внутреннее пространство гондолы, и я упал на Пера.

– Что случилось? – крикнул я.

– Понятия не имею.

Я стал карабкаться по наклонному полу гондолы к своему месту. Мы висели под углом в 25°. Пер проверил аппаратуру, чтобы понять, можно ли определить, что вышло из строя. Пока мы не знали, из-за чего оказались висящими всего на одном стальном тросе, а гондола, того и гляди, расстанется с воздушным шаром и камнем упадет в воду. Я перемотал пленку назад и посмотрел, что произошло в момент отделения бака. К моему ужасу я увидел не один бак, падающий в воду, а целых три.

– Пер, посмотри на это.

Мы снова молча просмотрели запись.

– Черт возьми! – воскликнул Пер. – Мы лишились всех баков с одной стороны гондолы.

Вместо того чтобы сбросить один пустой, мы на самом деле сбросили один пустой и два полных бака с горючим. Последствия были ужасны. Мы пролетели примерно тысячу миль, и оставался только половинный запас горючего. В нашем распоряжении было три бака с пропаном вместо пяти, чтобы преодолеть самую опасную часть Тихого океана.

– Осторожно! – воскликнул Пер. – Мы поднимаемся.

Я посмотрел на высотомер. Лишившись веса двух полных баков горючего, воздушный шар неудержимо поднимался. При вхождении в струйное течение мы снова испытали тряску, но врезались в него с такой скоростью, что продолжали подъем. Показания высотомера неуклонно увеличивались – от 31 тысячи футов до 34 тысяч.

– Я выпущу воздух, – сказал Пер. – Надо снизиться.

Я неотрывно смотрел на высотомер, желая, чтобы он «притормозил»: 35 тысяч,36 тысяч,37 тысяч,38 тысяч футов. Мы не знали, насколько прочная гондола. Стеклянный блистер может выдержать давление только на высоте приблизительно до 42 тысяч футов, и это предположение еще не было проверено на практике. Если бы мы достигли 43 тысяч футов, блистер мог разрушиться. У нас остались бы две секунды для последней молитвы, достаточных, чтобы увидеть, как наши легкие высасываются из грудных клеток. Потом глазные яблоки вылезут из глазниц. Мы превратимся в россыпь обломков где-нибудь в Тихом океане.

Пер открыл воздушный клапан наверху шара, но он все равно поднимался. Сказывалась диспропорция между весом трех топливных баков, которые мы потеряли, и количеством горячего воздуха, чтобы поддержать их. Это было состязание между временем и высотой. Слава Богу, мы сбавили высоту, выйдя из струйного течения, перед тем как сбросить топливные баки.

– Замедляется, – сказал я с бесполезным оптимизмом. – Я уверен, рост высоты замедляется.

Высотомер неумолимо отсчитывал:39 тысяч,39 с половиной,40. 40 с половиной,41 тысяча футов.

Сейчас мы находились в области неизведанного. Оборудование не тестировалось в условиях таких высот, и все что угодно могло выйти из строя.

На отметке в 42 с половиной тысячи футов высотомер, наконец, остановился. Я бесстрастно подумал, не оттого ли это, что он сломало! и просто не может показывать большие величины. Наша высота превышала ту, на которой летают все пассажирские авиалайнеры, кроме Concorde. Но затем высотомер показал снижение на 500 футов, Потом еще немного.

– Не надо опускаться слишком быстро, – сказал Пер. – Только за счет сжигания топлива мы сможем снова вернуться на высоту.

Он закрыл воздушный клапан, и шар продолжил снижение, вплоть до 35 тысяч футов. После этого нам пришлось снова начать жечь горючее, чтобы оставаться в струйном течении.

Наконец мы могли справиться с проблемой потери топливных баков. Радиосвязь с центром управления полетом в Сан-Хосе оставалась хорошей, и на том конце были так же озабочены потерей горючего, как и мы. Были произведены быстрые расчеты. Если мы собирались достичь земли раньше, чем закончится горючее, то должны лететь со средней скоростью 170 миль в час, что в два раза быстрее, чем летал когда-либо до нас любой из воздушных шаров. Перевес сил не в нашу пользу был значительный.

– Как насчет Гавайев? – спросил я. – Может, попытаемся приземлиться поблизости?

– Это все равно, что найти иголку в стогу сена, – ответил Пер. – У нас никак не получится приземлиться в тех краях.

– Интересно, можно ли приземлиться в Америке? – прошептал я.

– Конечно, – ответил он. – Другое дело, можем ли мы сделать это.

Пер демонстрирует прекрасную логику, когда захочет.

Я спросил по радио о погодных условиях внизу. Майк Кендрик, менеджер проекта, заговорил громко и взволнованно:

– Я только что связывался с грузовым судном, которое находится в этом районе. Они сказали, что очень сильный ветер и высокие волны.«Гнусная». – так они выразились о погоде.

Пер наклонился вперед и вежливо спросил Майка:

– Что ты имеешь в виду под словом «гнусная»? Конец связи.

– Я имею в виду чертовски гнусную погоду. Даже не думайте садиться там на воду. Ни одно судно не будет менять курс, чтобы подобрать вас. Волны достигают 50 футов в высоту. С ближайшего судна говорят, что волны настолько высокие, что их разломит пополам, если они попытаются развернуться. Вы понимаете? Конец связи.

– Продолжайте двигаться на той высоте, на которой находитесь, – вставил Боб Райе. – Струйное течение достаточно сильное.

На этом радиосвязь неожиданно прервалась.

В последующие шесть часов у нас не было контакта с внешним миром. Из-за ужасной погоды мы оказались полностью отключенными на коротких волнах. Мы были где-то над Тихим океаном, подвешенные на нескольких стальных тросах к огромному шару, оставшиеся топливные баки свисали с одной стороны гондолы, как ожерелье, и мы не могли ни с кем связаться. Мы л ишь могли отслеживать, куда направляемся или как быстро доберемся туда, и почти не смели менять положение внутри гондолы. У нас были три вещи, которыми мы руководствовались: Спутниковая навигационная система (gps). наши часы и высотомер. Каждые десять или пятнадцать минут мы снимали показания GPS и высчитывали нашу скорость относительно земли.

По мере того, как длился полет, у Пера начали проявляться признаки крайнего изнеможения.

– Я просто хочу отдохнуть, – пробормотал он и лег на пол.

Я остался в одиночестве. В отличие от пересечения Атлантики, когда я был больше пассажиром, чем нилотом, сейчас я понимал, что происходит. Если мы собирались добраться до земли, нашим шансом было удерживать воздушный шар точно в центре струйного течения. Русло течения – всего сто метров в ширину, это всего лишь в четыре раза больше, чем ширина самого воздушного шара. Но оставаться в потоке было нашей единственной надеждой.

Небо вокруг было черным как смоль. Я почти не выглядывал из гондолы и старался сконцентрировать внимание на приборах. Когда я сидел там, а Пер лежал на полу в коматозном состоянии, стало ясно, что мы обречены на смерть. Поскольку у нас только три бака с горючим, его запас иссякнет в нескольких тысячах миль от американского побережья, и это вынудит нас сесть на воду. Это может случиться ночью, а Майк сказал, что погода там гнусная, даже чертовски гнусная, поэтому никто не сможет нас найти. Пришлось бы лететь на этом воздушном шаре еще тридцать часов, если мы собирались выжить. Единственный шанс для спасения наших жизней – направить сейчас воздушный шар прямо в центр струйного течения. Я выкинул из головы все мысли о смерти и на следующие десять часов сосредоточился на показателях приборов.

Я не верю в Бога, но когда я сидел в той поврежденной гондоле, уязвимой при малейшем изменении погоды или механической неисправности, я не мог поверить собственным глазам. Как будто дух посетил нашу гондолу и помогал продвигаться вперед. Следя за показаниями приборов и производя расчет скорости относительно земли, я обнаружил, что мы начали лететь очень быстро, близко к необходимым 170 милям в час. Перед тем, как мы сбросили баки с горючим, наша скорость составляла приблизительно 80 миль в час, и это было очень хорошей скоростью. То, что происходило сейчас, было чудом. Я бил себя по щекам, чтобы убедиться, что не галлюцинирую, но каждые пятнадцать минут скорость становилась все больше и больше:160 миль в час,180, 200 и даже 240. Это было поразительно. Я старался не представлять себе размеры шара, находящегося надо мной, а просто смотрел на циферблаты и притворялся, что веду своеобразную невесомую машину, которую мне надо удержать на полосе дороги. Всякий раз, когда падала скорость, я предполагал, что мы выпали из центра струйного течения, и жег газ – как можно меньше, и мы снова набирали скорость.

Но даже при такой изумительной скорости все равно требуется час, чтобы пролететь 200 миль, а нам предстояло преодолеть 6 тысяч миль. Я старался не страшиться предстоящего пути, а концентрироваться на каждом пятнадцатиминутном отрезке. И отчаянно пытался не заснуть. Голова клонилась вперед, и я щипал себя, чтобы оставаться бодрствующим. Вдруг на стеклянном куполе над нами я увидел сверхъестественный свет. Глядя вверх, я восхитился им: он был бело-оранжевый и мерцал. И тут я вскрикнул: это же огонь. Я посмотрел на него, прищурившись, и осознал, что, сгорая, белые конкреции пропана падают вокруг стеклянного блистера.

– Пер! – крикнул я. – Мы горим!

Пер очнулся ото сна и посмотрел вверх. Он обладает невероятно быстрой реакцией, и несмотря на усталость, в мгновение ока сообразил, что делать:

– Набери высоту, – сказал он. – Нам надо подняться до 40 тысяч футов, где нет кислорода. После этого огонь погаснет сам.

Я включил горелки, и воздушный шар начал подниматься. Казалось, это происходит слишком медленно, и конкреции пропана продолжали падать вокруг. При температуре за бортом – 70° и тепле, производимом столбами пламени, достаточно было одной трещины в стеклянном блистере, чтобы произошли разгерметизация и взрыв.

Мы миновали высоты в 36. в 38 тысяч футов и надели кислородные маски. Это было слабым утешением. Если стеклянный купол треснет или взорвется, мы умрем в считанные секунды от перепада атмосферного давления. Мы попали в ловушку: из-за недостатка кислорода на высоте 40 тысяч футов пламя на стеклянном блистере может погаснуть, но по той же причине мы не будем пользоваться горелками. Если бы горелки погасли раньше, чем пламя, пришлось бы снизиться до 36 тысяч футов, прежде чем снова их включить, а огонь продолжал бы испытывать на прочность стекло.

Мы поднялись до 43 тысяч футов. В последний раз зашипели горелки, и огонь в них погас. Пер открыл клапан вверху воздушного шара, и мы направились вниз. Мало того, что существовал риск взрыва из-за разгерметизации на высоте 43 тысячи футов, мы к тому же истратили драгоценное горючее.

Еще час мы летели без радиосвязи. Я поддерживал себя тем, что наговаривал свои мысли на видеокамеру. Я представлял, что разговариваю с Джоан, Холли и Сэмом, говорил им о том, как сильно люблю их, и что мы собираемся приземлиться в Америке. Воздушный шар оставался на высоте 29 тысяч футов и продолжал нестись по направлению к западному американскому побережью. Мы находились в крошечной металлической капсуле, подвешенные где-то в стратосфере над темным океаном. Я был слишком напуган, чтобы съесть что-либо, кроме яблок и куска шоколада. В своем журнале записал:«Позади семнадцать часов и четыре минуты полета. Чувство, что целая жизнь. Приближаемся к демаркационной линии суточного времени. Когда мы пересечем ее, то побьем собственный мировой рекорд для воздушных шаров. Однако в данный момент мы так далеки от помощи, как никто и никогда не был. Мы сидим в наклоненной на бок гондоле, потеряв половину горючего и испытывая страх оттого, что, если сдвинемся с места, можем потерять остальные баки с горючим. Не знаем, началась ли война, потому что всякая связь с внешним миром потеряна. Вряд ли мы достигнем побережья. Но духом не падаем, и скорость, с которой мы движемся, – поразительна».

Поскольку время, в течение которого так и не удавалось связаться с Сан-Хосе, все шло и шло, я написал:«Наше положение довольно отчаянное. Сейчас я не уверен, что мы вернемся домой».

Затем, так же внезапно, как мы ее потеряли, связь с землей появилась. Я услышал по радио голоса. К этому моменту оно молчало шесть часов и десять минут. Майк думал, что потерял нас, поскольку с двух судов, направленных в нашу сторону, пришли сообщения, что они наблюдают обломки крушения.

– Майк, это ты?

– Ричард! Где вы?

– Сидим в жестяной банке над Тихим океаном. Мы почти плакали от переполнявших нас чувств.

– Мы думали, что вы, должно быть, сели на воду. Господи, мы практически мобилизовали воздушные силы и военно-морской флот.

– Мы в порядке, – соврал я. – У нас тут из-за пропана возник пожар на гондоле, но мы справились с ним.

Я дал наши координаты.

– Есть ли другие проблемы, кроме той, что у вас недостаточно горючего для возвращения домой? – поинтересовался Майк.

– Нет. Мы все еще боремся. Разумеется, мы не собираемся лишиться оставшихся топливных баков.

– В Персидском заливе разразилась война, – сообщил девичий голос. Это была Пенни, находившаяся в диспетчерской. – Американцы бомбят Ирак.

Я подумал о солдатах, которых встретил в аэропорту Багдада. Начало войны в Персидском заливе означало, что если нам придется совершить посадку на воду, скорей всего, о нас позаботятся в последнюю очередь.

– Слава Богу, вы снова на связи, – сказал Боб Райе. – Мы разработали ваш маршрут. Вам необходимо немедленно снизиться. Ваше струйное течение скоро начнет поворачивать снова в сторону Японии. Вы затеряетесь над Тихим океаном. Если спуститесь с 30 до 18 тысяч футов, сможете попасть в течение, которое направляется на север. Оно понесет к Северному полярному кругу, но, по крайней мере, это будет земля.

– Господи! – воскликнул Майк. – Еще каких-нибудь полчаса и вас развернет в обратную от нас сторону.

Мы отключили горелки и начали снижаться. Спустя пять часов Боб сказал, что нам надо снова подняться. Мы вернулись на высоту 30 тысяч футов и довольно уверенно держали курс на северо-запад. Сейчас мы двигались монотонно, час за часом, оставаясь в струйном течении и сводя расход горючего к минимуму. Мы по-прежнему летели над Тихим океаном со скоростью 200 миль в час в кривобокой гондоле и были измучены. Но сейчас у нас была связь с землей, и я чувствовал, что все возможно. И чудо продолжалось. Наши скорости были экстраординарными:210 миль в час,220, 200. Средняя скорость оказалась выше, чем необходимые 180 миль в час. Кто-то продолжал быть очень добрым к нам.

Хорошей новостью было и то, что сейчас мы направлялись прямо к побережью Канады. Горючее тратилось экономно, скорость оставалась прежней, и мы с Пером начали верить, что сможем даже приземлиться. Я был еще слишком напуган, чтобы подремать, с тех самых пор, как всего на несколько секунд забылся сном, и мне привиделись ужасные кошмары с черепами и смертью. Мы оба были истощены, обезвожены и изо всех сил старались сохранить внимание.

– Вы направляетесь на север, – сообщил Майк Кендрик. – Спасательная команда гонится за вами, стараясь прибыть туда, где вы, предположительно, приземлитесь. Они летят в самолете Learjet. Уил и ваши родители тоже находятся там.

После 36 часов полета мы, наконец, пересекли береговую линию северной Канады. Было слишком темно, чтобы увидеть что-либо, но мы чувствовали себя в большей безопасности. Даже несмотря на то, что сейчас направлялись к Скалистым горам – одной из самых негостеприимных горных цепей, которые только можно найти, но это, по крайней мере, была земля. Мы обнялись и поделили плитку шоколада. Это было невероятное чувство. В начале полета над Скалистыми горами мы связались по радио с местной службой наземного управления полетами в Вотсон-Лейк.

–Наденьте на себя радиомаяк спасательной службы, – посоветовали нам. – Вы летите в направлении снежной бури. Видимость – ноль, ветер -35 узлов. Самолет Learjet вернулся назад, чтобы укрыться в Йелоунайфе.

Наше радостное оживление сменилось отчаянием. Мы надели радиомаяк, и с этого момента каждые пять секунд раздавался оглушительный сигнал. Нашего приземления ожидали в Калифорнии и были готовы встретить эскортом вертолетов, но мы находились в 3 тысячах миль от Лос-Анджелеса, и нас встречала арктическая снежная буря. Мы знали, что можем благополучно приземлиться и после этого умереть, точно так же, как Фумио. Воздушные шары – хрупкие создания, они не предназначены для полетов в пургу. Сильная снежная буря могла разорвать воздушный шар, и мы упали бы с неба на землю. Вот-вот должен был наступить рассвет.

Мы должны приземлиться вскоре после рассвета. Если отложим это еще на два-три часа, солнце будет нагревать оболочку шара, и мы пролетим мимо Гренландии, а дальше – за Северный полярный круг, где нас не найдет ни одна спасательная команда.

Одной из моих обязанностей было готовить воздушный шар к приземлению. Когда мы были на высоте 750 футов, я открыл люк. Холодный воздух и снег ворвались вовнутрь. Я вылез на крышу гондолы. Мы находились в эпицентре снежного бурана и летели, кружась, со скоростью 80 миль в час. Было трудно удержать равновесие, поскольку мы продолжали висеть под углом, и верх металлической гондолы замерз. Я держался за стальные тросы и наклонился, чтобы вытащить английские булавки, которые нужны, чтобы предохранить пиропатроны разрывных болтов от возгорания, если мы столкнемся с грозой. Я вытащил их и бросил в метель. Согнувшись, я задержался на минуту и смотрел, как кружится снег.

Единственным светом было огромное оранжевое пламя надо мной. Снежинки кружились и падали в пламя, исчезая в нем. Одной из самых волшебных вещей в воздухоплавании является то, что ветра не слышно, поскольку движешься с его скоростью. Можно лететь 150 миль в час, положив бумажную салфетку на гондолу, которую (теоретически) не должно сдувать. Поэтому, хотя мы и находились в центре снежной бури, было очень тихо. Я был очарован снежинками, исчезавшими в пламени. Затем, вглядевшись, начал различать землю под нами. Я понял, что внизу темно, потому что мы пролетаем над густым сосновым лесом. Я крикнул вниз Перу:

– Не опускайся слишком низко. Здесь везде лес. Отсюда не выбраться. Я оставался на крыше гондолы и кричал о том, что мог разглядеть.

– Впереди есть открытое пространство. Ты видишь его?

– Готовься к посадке, – крикнул Пер и выключил горелку.

Я снова залез в гондолу, и мы направились вниз. На скорости 40 миль в час мы обрушились на землю с адским грохотом. Мы пошли юзом по земле, прежде чем Перу удалось воспламенить пиропатроны разрывных болтов. К счастью, на этот раз они не подвели, и гондола остановилась, в то время как оболочка улетела, отделившись от нас. Мы были пристегнуты ремнями, но постарались изо всех сил, чтобы через мгновение покинуть свои места. Мы оба думали, что капсула может взорваться от остатков пропанового топлива.

Рывком открыв люк, мы выбрались наружу. Обнялись и немного потанцевали джигу на снегу. Серебристая оболочка воздушного шара ниспадала с сосен, и ветер рвал ее на клочки. Потом мы поняли две вещи: гондола и не собирается взрываться, а снаружи – 60°. Если не вернемся в гондолу, то обморозимся. Мы заползли внутрь, и я связался по радио со службой полетов в Уотсон-Лейке.

– Мы сделали это. Мы прибыли. Мы в порядке.

– Где вы? – Мы высадились на озеро, окруженное деревьями.

– Это замерзшее озеро, – лаконично произнес канадец. – Вполне безопасно.

Единственная проблема – поблизости примерно 800 тысяч озер, и все они окружены множеством деревьев.

Нам пришлось ждать в гондоле еще восемь часов. У Пера было обморожение стопы, у меня – пальца. Мы, съежившиеся, полусонные, ели оставшиеся продукты и отчаянно хотели в тепло, снег и ветер завывали снаружи Мы приземлились в 300 милях от ближайшего поселения и 150 милях от ближайшей дороги, в дикой местности, площадь которой в 200 раз превышала площадь Великобритании.

– Мы пролетели 6 тысяч 761 милю, – сказал Пер с интонацией усталого победителя. – Наш полет длился 46 часов и 6 минут. Таким образом, средняя скорость -127 узлов, или 147 миль в час. Все это – важные рекорды. Мы пролетели дальше, чем это смог сделать любой другой воздушный шар.

– Я бы отдал сейчас жизнь за горячее питье, – все, что я мог сказать, – и за бревно, чтобы развести костер. И за солнечный пляж. Почему мы не в Калифорнии!

– Следующий полет будет завершающим, – начал фантазировать Пер. – Он будет кругосветным.

Когда я выглянул из гондолы, мне показалось, что я вижу что-то движущееся. На какое-то мгновение подумалось, что это собака, и у меня возникло сюрреалистичное видение: кто-то выгуливает свою собаку вдоль замерзшего озера. Пока я наблюдал за существом, оно подошло к гондоле и обнюхало ее. Это была выдра. Она обнюхала все вокруг, затем задрала нос, будто хотела сказать:«Большое дело – гондола». и ушла, крадучись. Это было единственное существо, засвидетельствовавшее, что мы первые, кто пересек Тихий океан на воздушном шаре, и у него не оказалось даже фотоаппарата.

Каждые пять секунд в течение восьми часов включался аварийный сигнал, надрывая наши барабанные перепонки. Пока мы сидели, прибившись друг к другу, я снова мысленно возвращался к событиям нашего полета и удивлялся, почему я доверил Перу свою жизнь. Мы приземлились в 2 тысячах миль в стороне от пункта назначения, потеряли два бака с горючим, пережили пожар, перелетели через Тихий океан в темноте и без радиосвязи. Я вспомнил предыдущие полеты: первая попытка взлететь из Японии закончилась разрушением воздушного шара и пожаром, перелет через Атлантику едва не стал причиной нашей смерти.

Когда Пер говорил о кругосветном полете, я спрашивал себя, не сошел ли я с ума, чтобы даже думать еще когда-нибудь полететь с ним. Я знал, что он как никто другой продвигает технологический прогресс в воздухоплавании, но было грустно, что наши чисто человеческие отношения не стали более близкими. Я схожусь с большинством людей, с которыми провожу вместе много времени. Но Пер – не командный игрок. Он – одиночка. Его часто трудно понять – Он из тех, кто скор на критику. Я был воспитан так, чтобы искать в людях лучшее. Пер, казалось, всегда находил худшее. Несмотря на это, нам каким-то образом удавалось уживаться – как двум противоположностям, которые уважают друг в друге сильные и слабые стороны. Когда же дело доходит до воздухоплавания, у меня оказывается очень много слабостей, которые он может уважать! К тому же, ему приходилось каждый проект, который мы осуществляли, сопровождать или моим именем, – и тогда это называлось Branson challenge, – или именем компании Virgin, и он спокойно с этим мирился. Разумеется, мы провели вместе намного больше времени, чем большинство людей за всю свою жизнь.

Пытаясь представить нас отправляющимися в кругосветное путешествие на воздушном шаре, я понимал, что несмотря на все ужасные моменты, которые мы пережили, наши полеты были одним из самых больших приключений в моей жизни. В остальном я в большей или меньшей степени могу контролировать происходящее. Находясь на воздушном шаре, оказываешься во власти природных сил, технологий, инженеров, которые его построили, и, наконец, все происходит на высоте 30 тысяч футов. Условия не лучшие, но я никогда не мог устоять перед желанием бросить вызов обстоятельствам, казавшимся непреодолимыми, и доказать, что это не так. И снова судьба была благосклонна к нам.

Наконец, мы услышали глухой звук вертолетного винта. Он становился все громче и громче, затем вертолет сделал над нами круг и сел неподалеку. Сумки с видеозаписями и записными книжками были готовы, и мы, пошатываясь, направились к вертолету, Пер шел, прихрамывая из-за обморожения. Наш полет до Йелоунайфа длился четыре часа. Когда мы сели на крошечном поле аэропорта, свет желтых флуоресцентных огней расплывался кругами на несущемся снегу. По скрипящему снегу мы прошли к ангару. Когда мы открыли дверь и шагнули внутрь, клубы снега влетели вместе с нами.

Здесь были Уилл, мама, пала, жена Пера Элен и несколько человек из Йелоунайфа. Я почти никого не узнал, поскольку на всех была громоздкая одежда: объемные ярко-красные куртки и термобрюки. Они закричали от радости, когда мы вошли.

– Выпейте холодного пивка! – закричал Уилл. – Это все, что есть!

Мы с Пером сорвали металлическое ушко пивных банок и обрызгали всех, кто там был.

– Вы сделали это!~ сказала мама.

– Никогда больше! – сказал папа.

– О чем это вы? – пошутил Пер. – В следующий раз мы собираемся облететь вокруг земного шара. Если бы те баки с топливом остались с нами, мы были бы сейчас над Англией!

– У тебя письмо, которое я тебе дала? – спросила мама.

Оно по-прежнему лежало в кармане моих брюк.

– Его написали японские школьники. Ты должен отдать его здешнему ребенку, живущему ближе всех от места вашей посадки.

Один из членов наземной команды из Йелоунайфа привез своего шестилетнего сынишку посмотреть на двух воздухоплавателей, прибывших из Японии, я позвонил вниз и вручил ему письмо.

– Оно от детей, которые живут в Мияконойо, в Японии, – объяснил я. – Было бы здорово, если бы однажды ты поехал туда. Но можно и не воздушном шаре!

В Йелоунайфе в январе так холодно, что дизельное топливо становится твердым. Чтобы предотвратить замерзание машины, надо либо не выключать двигатель, либо подключать его к специальному электрическому приспособлению, которое внешне напоминает счетчик платного времени на автостоянке, и обогревать двигатель. Мы ели в самом большом в городе ресторане, специализировавшемся на приготовлении мясных блюд, в котором оказалась половина жителей Йелоунайфа. Выйдя из ресторана, мы едва могли дышать от выхлопных газов. Большинство магазинов находятся в подземных торговых центрах, которые легче обогреть, не беспокоясь о ледяном ветре. Во время нашего застолья пришел факс от нового премьер-министра Джона Мэйджера, поздравившего нас с окончанием полета. Без сомнения, Йелоунайф был одним из самых удаленных мест, куда когда-либо направлялся печатный бланк с обратным адресом Даунинг-стрит,10.

На следующий день мы попрощались с золотодобытчиками и охотниками на пушного зверя, которые так вовремя и так хорошо позаботились о нас. Не так часто у них появляются гости, прилетающие на воздушном шаре из Японии, и они приглашали нас приезжать еще. Мы полетели в Сиэтл, а дальше – в тепло Лос-Анджелеса. Там сели в самолет домой, в Лондон, и мне представилась: возможность почитать газеты и понять, что происходит в мире. Вследствие войны котировки на фондовой бирже стремительно выросли, и, глядя на статистику ракет и бомб, применяемых союзническими силами, было трудно представить, что Ирак долго продержится. Некоторое время я провел, общаясь с пилотами и стюардессами, и узнал, как мало людей летают теперь самолетами. Один из пилотов предупредил, что на самом деле за войной в заливе скрывается экономический спад, который может продлиться очень долго.

– После того, как бомбежки закончатся и Саддам Хусейн будет мертв, – сказал он, – мир вдруг поймет, что это было не «матерью всех войн». как считалось, а «матерью всех спадов».

22. В зоне активной турбулентности

январь-февраль 1991.


В пятницу,25 января, закончилась тяжелая неделя для Сидни Шоу, менеджера нашего счета в банке Lloyds. Он сидел на краю моего дивана, нервно крутил ручку и перекладывал бумаги, отказался от чашки кофе, а потом передумал. Тревор и я начали беспокоиться. Сидни не проявил никакого интереса к пересечению мною на прошлой неделе Тихого океана и даже избегал встречаться со мной взглядом. Его манера вести себя зловеще напомнила поведение моего предыдущего банковского менеджера из Coults.

– В понедельник я встречался с представителями Air Europe, а в среду – Dan Air, – начал Сидни, – и я подозреваю, что во многом вы находитесь в одинаково плачевном положении. Боюсь, что мы расторгнем договоры о предоставлении ссуды с этими двумя авиакомпаниями, и я не вижу оснований, почему мы должны продолжать поддерживать вас. Нам не понятно, как вы собираетесь сохранить Virgin Atlantic в авиабизнесе.

Было ясно, куда он клонит. Он пришел встретиться с нами во время, вероятно, самой провальной недели, как потом выяснится, самого неудачного для авиации года за всю ее историю. Для группы компаний Virgin банк Lloyds официально установил овердрафт в размере £20 млн., но сейчас эта сумма уже достигла £50 млн. После посещения в понедельник служащими банка Lloyds компании Air Europe и последующего снятия ссуд с ее счетов независимая Air Europe, самая крупная авиакомпания в Европе, перевозившая пассажиров на короткие дистанции под управлением Гарри Гудмена, в среду была объявлена банкротом, и 4 тысячи человек были уволены. Так же, как в случае с авиакомпаниями Laker, в-cal, Dan Air и, разумеется. Virgin Atlantic, авиакомпания british airways сумела сделать так, чтобы и для самолетов Air Europe портом приписки был Гэтвик.

Пока война в Персидском заливе продолжалась, цена на авиационное топливо по-прежнему держалась на уровне $1. 2 за галлон, и пассажиры все еще боялись летать, – конечно, все это распространялось и на официальных авиаперевозчиков. На взгляд непосвященного, индустрия авиаперевозок была совершенно убыточным делом. Хотя, что касалось остальных компаний, входящих в состав Virgin Group, результаты выглядели очень хорошо. Продажи одних только приставок Sega компанией Virgin Communication в тот год достигли £150 млн. У Саймона и Кена неплохо обстояли дела с продажей музыкальных записей. Певцы Пола Абдул и Стив Уинвуд, подписавшие контракты с Virgin, возглавляли чарты в Америке, а Брайн Ферри – в Великобритании. Война в Персидском заливе и последовавший кризис не повлияли на продажу пластинок. Мегамагазины virgin не приносили много прибыли, но они не были и убыточными.

На общем фоне Virgin Atlantic была нашим самым большим должником, поскольку высокими оставались непроизводственные издержки, которые нельзя было снизить. Но даже при этом основная картина была обнадеживающей. Отпускники, пользовавшиеся услугами Virgin, по-прежнему уезжали в свои отпуска, и Рон Симмс, управляющий директор Virgin Holidays, прогнозировал, что мы увеличим их количество с 83 тысяч в предыдущем году примерно до 100 тысяч в 1991 – м, то есть рост составит 20%. Рон превратил virgin holidays в одну из самых прибыльных составляющих компании Virgin Travel, и поскольку он никогда не делал прогнозов, которые не мог бы легко превзойти на несколько тысяч человек, я воспринял эту цифру как вполне реальную. Приняв во внимание, что средняя стоимость тура в Virgin – £730. нетрудно было подсчитать, что только на этих клиентах мы заработаем свыше £73 млн., и они займут места, которые в противном случае будут пустовать. Хорошие новости поступали и в отношении грузовых перевозок: объемы грузопотоков в Японию увеличились. Алан Чэмберс, успешно наладивший работу нашего грузового подразделения, отметил, что поскольку многие авиакомпании приостановили грузовые рейсы на Дальний Восток, он мог сейчас взимать дополнительную плату за перевозку грузов в Японию.

– Что мы экспортируем туда? – поинтересовался я.

– Никогда бы не догадались, – ответил он. – Шотландская копченая семга и виски составляют большую часть груза. А оттуда мы везем компьютерные игры. Это бурно развивающийся бизнес.

Иногда мне кажется, что всю жизнь я только и делал, что пытался убедить банкиров продлить срок предоставляемых кредитов. Политика компании Virgin всегда заключалась в реинвестировании прибылей в бизнес, наши отчеты о прибылях и убытках не давали полного представления об истинной стоимости того или иного бизнеса. Эта политика выработалась за долгие годы нашей деятельности, но всякий раз в моменты кризиса она выражается в обеспокоенности банков по поводу получения нами краткосрочных прибылей и возможности незамедлительно оплатить проценты по ссуде. Тревор объяснил Сидни Шоу, что наш бухгалтерский баланс не отражает ни стоимости самого брэнда Virgin, ни сумм контрактов с артистами Virgin.

– Посмотрите, – говорил я Сидни, – у нас очень солидные компании. Одна только звукозаписывающая компания в этом году получит прибыль £30 млн., и это несмотря на то, что мы вкладываем огромные средства в американский филиал. Есть прогноз, что на будущий год эта сумма увеличится до £75 млн. Компании virgin communications и virgin retail – тоже прибыльны. Авиакомпания, туристическая и грузовая компании также получат прибыль к концу года. Сейчас у них просто неудачная полоса. Из-за войны в Персидском заливе и того, что сейчас зимний период, у нас возник дефицит в £10-20 млн. Это мизерная сумма по сравнению с общей стоимостью Virgin Group, и к концу года недостача будет покрыта.

– В любом случае, – заметил я, – мы без проблем могли бы продать всю или часть компании Virgin Music. Последняя оценка компании, сделанная Citibank, определяет ее стоимость в $900 млн. А теперь вы действительно собираетесь закрыть кредит из-за временных трудностей, вызванных войной?

– Нет, нет, нет, – отступил Сидни. – Но вы должны посмотреть на ситуацию с нашей точки зрения.

С его точки зрения, картина была абсолютно ясной: virgin atlantic допустила дефицит денежной наличности, из-за которого, несмотря на огромную рыночную стоимость всех остальных компаний Virgin Group, мы были отданы на милость банка Lloyds. По законам британской банковской системы, банки зарабатывают свои деньги, выдавая ссуды под высокую процентную ставку, вместо того, чтобы каким-то образом войти в долю, как это часто делают в Японии и Германии. Поэтому британским банкам проще бросить компанию на произвол судьбы, нежели поддерживать ее в тяжелые времена. Именно к таковым и можно отнести разгар войны, когда прекрасные прибыльные компании разоряются. Есть одна путающая вещь, связанная с авиакомпанией. Она может обанкротиться быстрее, чем практически любая другая. Все, что для этого требуется, – чтобы замолчали телефоны и пассажиры перестали заказывать билеты на самолеты. Даже крупная авиакомпания может прекратить свое существование в считанные дни.

Когда Сидни Шоу покинул Холланд-парк, он, казалось, рассеял большинство своих опасений. Он написал мне письмо, признавая, что его худшие страхи в отношении нас были необоснованными, и далее приносил извинения за «преувеличенно острую реакцию». Банк lloyds снова был на нашей стороне. Единственным неприятным моментом оказалось то, что идея продажи компании Virgin Music или ее части теперь твердо вошла в их планы. Тревор сделал несколько прогнозов на 1991 год, и даже согласно худшему из них, компания Virgin Atlantic должна была к концу года принести прибыль в £7 млн. Поэтому мы чувствовали себя вполне уверенно. Однако стоило мне вернуться в Лондон, как я понял, что, помимо сиюминутного беспокойства банка Lloyds, в Сити широко обсуждаются слухи о том, что virgin будто бы собирается последовать примеру Air Europe и Dan Air, и что меня ждет участь стать еще одним Фредди Лейкером.

Вместо того, чтобы искать надежного партнера – инвестора для Virgin Music пришлось переключиться на борьбу с самыми невероятными слухами в отношении авиакомпании Virgin Atlantic. Я тесно общался с журналистами, и поэтому, когда сразу несколько человек принялись звонить мне и спрашивать, действительно ли существует проблема наркотиков в ночном клубе Heaven[90], и, не переводя дыхания, интересоваться финансовым положением Virgin Atlantic, я был серьезно озадачен. Раньше вопросы журналистов обычно касались новых услуг, предоставляемых на борту наших самолетов, последних контрактов нашей звукозаписывающей студии, или – какая она на самом деле Дженет Джексон. И когда сотрудники серьезных газет начали забрасывать меня вопросами об эпизоде с наркотиками в Heaven и сразу же – о колебаниях денежных потоков в отчетах о прибылях и убытках, я понял, что происходит что-то странное. Я был сбит с толку. К тому времени, когда журналисты почти всех газет навели у меня справки в отношении Heaven, стало ясно, что против нас развернута целая кампания.

Новости, приходившие из авиакомпании, также не могли не беспокоить: количество пассажиров, заказавших места, но затем не явившихся на рейс, возросло до угрожающего уровня – такого никто из нас не помнил с момента открытия.

Однажды Уилл пришел ко мне в офис со встревоженным видом.

– Мне только что звонил друг из Rothschilds, – сказал он. – Вчера лорд Кинг был там на обеде и обливал грязью Virgin Atlantic.

Обвинение в финансовой несостоятельности может быстро превратиться в накликанную беду, особенно если информация исходит из такого авторитетного и высокопоставленного источника, каким является лорд Кинг из Уотноби, о котором бы никто не подумал, что он может чувствовать угрозу со стороны маленькой Virgin Atlantic. Обвинения из уст лорда Кинга в отношении финансовой несостоятельности Virgin Atlantic несколько раз прозвучали перед целевой аудиторией. Для начала была подключена пресса, которая не преминула напечатать рассказ об одном успешном предпринимателе, который, подобно Алану Бонду, Ральфу Хэлперну, Джорджу Дэвису, Джеральду Ронсону и многим другим, сейчас, переоценив свои возможности, попал в очень тяжелое положение. Но что было более существенным для нас, к словам лорда Кинга прислушивались банкиры из Сити, которых мы рассчитывали привлечь к инвестированию в Virgin Atlantic. Мы уже провели предварительные переговоры с американскими банкирами из Salomon Brothers, готовившими документ о продаже, чтобы собрать около £20 млн. Все эти разговоры о неминуемом банкротстве просто выбивали почву у нас из-под ног при попытке вести переговоры. Еще одна целевая аудитория, не проходившая мимо подобных слухов, была представлена производителями самолетов и лизинговых компаний: несмотря на кризис, мы намеревались расширить авиапарк, но никто не стал бы делать бизнес с ненадежной авиакомпанией. Последняя целевая аудитория в те месяцы 1991 года была для нас во многих отношениях самой важной: Управление гражданской авиации, в чью обязанность входило гарантировать жизнеспособность всех авиакомпаний в условиях рынка.

Я ничего не имею против честного соревнования, когда конкуренты успешно работают и не мелочатся, но отношения между Virgin н ВА развивались по иному сценарию. Последние два года мы были участниками затянувшийся и становившейся все более и более язвительной полемики между ВА и нами, камнем преткновения которой явилось техническое обслуживание одного из наших самолетов.

Когда основали Virgin Atlantic, техническое обслуживание наших самолетов выполняла авиакомпания British Caledonian. Когда british airways присоединила к себе В-Са1. ее руководство обещало Департаменту транспорта и Управлению гражданской авиации продолжать выполнять все существующие контракты по техническому обслуживанию. Однако когда в сентябре 1988 года мы обзавелись третьим и четвертым Boeing 747. ВА назначила грабительскую цену за их обслуживание: средняя расценка за работу подскочила с £16 до £61 в час. Поначалу я подумал, что это простая опечатка, но к нашему ужасу, это не было ошибкой. Поскольку ВА была единственной авиакомпанией, имеющей в своем распоряжении ангар с достаточными площадями для обслуживания самолетов Boeing 747. там решили, что взяли нас за жабры: в ВА были уверены, что earn даже они утроят наши издержки, у нас не будет альтернативы, и мы все равно обратимся к ним. Несмотря на то, что это было дорого и очень неудобно, мы начали перегонять наши самолеты в Ирландию, чтобы вместо ВА нас обслуживала авиакомпания Aer Lingus.

Другим поводом для полемики послужили события лета 1988 года, когда british airways обслуживала один из наших самолетов. Инженеры ВА не смогли распознать трещину в кабанчике – соединении между двигателем и крылом. В конце концов, нам пришлось заказать новый кабанчик, и самолет не мог эксплуатироваться. Но, это уже не лезло ни в какие ворота, ВА отказалась дать разрешение на использование одного из своих запасных лайнеров, чтобы заменить наш простаивающий Boeing 747. Рой Гарднер по этой причине зафрахтовал Boeing 747. чтобы на два дня заменить наш самолет. Затем ситуация осложнилась: запасного узла не было в наличии, пришлось опять ждать, самолет потерял свое место в ангаре, потом инженеры были заняты, и эта история все тянулась и тянулась. К тому времени, когда инженеры не в том порядке соединили распорки с кабанчиком, у нас возникло ощущение, что все это напоминает заколдованный круг. Наш самолет не мог подняться в воздух в течение шестнадцати дней в августе, в разгар летних авиаперевозок.

В отчаянье я позвонил сэру Колину Маршаллу, исполнительному директору ВА.

– Ваше инженерное обеспечение было настолько плохим, что это могло закончиться для нашего самолета плачевно, – сказал я.

– Это один из рисков авиационного бизнеса, – заявил он холодно. – Если бы вы продолжали заниматься поп-музыкой, у вас бы не возникало подобных проблем. Нет, мы не предоставим вам самолет.

Все это означало, что вместо возможности зарабатывать хорошие деньги летом, за счет чего можно было жить в зимние убыточные месяцы, у авиакомпании Virgin Atlantic выдалось ужасное лето, не изобиловавшее пассажирами. Поскольку мы оплатили лизинг самолета, который заменял наш, по нашей текущей наличности был нанесен жестокий удар. Когда мы попытались договориться о компенсации убытков, в ВА явно не спешили с решением этого вопроса. Они задолжали нам несколько миллионов фунтов, и задержка платежа повергла Virgin Atlantic в финансовый кризис, поэтому компании virgin music пришлось придти на выручку. Как раз перед тем, как отправился в Японию для полета на воздушном шаре, мы подали в суд на ВА.

Одновременно со спорами, связанными с техническим обслуживанием самолетов, полем главной битвы с British Airways стала наша заявка на, дополнительных рейса в неделю в Японию, этот вопрос был на стадии обсуждения с японским правительством. Расписания полетов и места в аэропорту – возможно, эти вещи не имеют большого значения в мире, не связанном с авиацией, но для нас это жизненно важные вопросы. Без разрешения лететь куда-нибудь мы в прямом смысле не можем взлететь. Победа в битве за рейсы в Токио и места в полетном графике была насущным делом для Virgin, если мы хотели расширять свой бизнес.

После поглощения авиакомпании В-Cal четыре ее рейса в Токио перед Virgin, но этого было явно недостаточно. Чтобы маршрут оказался жизнеспособным, мы должны были иметь возможность летать ежедневно, причем из аэропорта Хитроу. Разумеется, это стало бы нашим приоритетом, прежде чем ВА разрешили бы летать туда дважды в день в будни. Позже японское правительство предложило два дополнительных рейса и четыре места в графике полетов. Авиакомпания ВА, естественно, полагала, что они будут отданы им. После консультаций с нашими адвокатами и, несмотря на то, что мы знали, что ВА уже примеряет на себя вакантные места, мы подали заявку. От этого зависело наше будущее. В случае победы авиакомпания Virgin получила бы не просто рейсы, но – что самое важное – места, которые ВА организовала для себя в аэропорту Нарита в Токио.

Когда информация о нашей заявке просочилась, руководство British Airways пришло в бешенство. Подобные вещи никогда не случались раньше: само собой разумелось, что маленькие авиакомпании позволяли ВА как угодно обращаться с собой и были благодарны за любые места. Но чтобы претендовать на места, которые предназначены ВА! Они пошли в наступление. Лорд Кинг со своей командой много и усердно доказывал всем, что эти места закреплены за ВА по праву, и что передача их Virgin Atlantic будет незаконной. Этот аргумент был парирован:

–Эти места не ваши, – лаконично сказал Малькольм Рифкинд, в то время секретарь по транспорту. – На самом деле они принадлежат правительству, и мы предоставляем их вам. british airways не является их собственником.

Когда в ВА осознали, что лишились основного довода, то стали прибегать к провокационным заявлениям, утверждая, что Virgin Atlantic недостаточно стабильна в финансовом отношении, чтобы принять эти дополнительные места. Фактически они блефовали, тогда-то и была запущена информация о том, что virgin atlantic близка к банкротству. Отсюда – комментарии лорда Кинга на обеде в Rothschilds. Они также написали «конфиденциальные» письма в Департамент транспорта, подвергая сомнению наше финансовое положение. И попали прямо в ахиллесову пяту Управления гражданской авиации. Оно не могло решить вопрос о дополнительных рейсах в нашу пользу, а потом внезапно обнаружить, что мы разорились.

Мы были вынуждены активно доказывать УГА, что Virgin Atlantic – жизнеспособная авиакомпания. Весь январь, пока УГА тщательно обдумывало, можно ли отдать нам два этих рейса в Токио, до меня продолжали доходить растущие, как снежный ком, сплетни как о компании Virgin, так и обо мне лично, причем, все они содержали намеки на то, что мы находимся в тяжелом финансовом положении.

В последнюю неделю января УГА приняло два исторических решения в нашу пользу: дало два дополнительных рейса в Токио авиакомпании Virgin Atlantic, приказывая British Airways передать нам места, которые они организовали в аэропорту Нарита, и объявило, что будет рекомендовать Департаменту транспорта разрешить нам осуществлять свои рейсы из аэропорта Хитроу. Лорд Кинг был в ярости. Как крупный донор финансов, поступающих партии тори, он заявил, что его предали, и что он подаст апелляцию.

29 января на Thames Television была показана первая телевизионная документальная передача о противостоянии Virgin Atlantic и British Airways. Эта программа описывала битву, которую мы выдержали за право летать из аэропорта Хитроу и два дополнительных рейса в Японию. В ней нашли отражение и другие претензии Virgin Atlantic в адрес ВА, включая долгую тяжбу, связанную с техническим обслуживанием наших самолетов. На следующий день после программы British Airways выпустила пресс-релиз, утверждая, что virgin atlantic оскорбила ее. В ВА называли нашу атаку «бешеной».

После очередной тирады лорда Кинга с оскорблениями в мой адрес, признавая, что это могло косвенным образом подтолкнуть Virgin Atlantic к банкротству, я решил положить конец всем сплетням. Я не имел ничего против конкуренции со стороны ВА или кого угодно при условии, что это будет честная конкуренция, но продолжал слышать самые разрушительные для нас сплетни, которые раздавались повсюду.

31 января я написал первое письмо лорду Кингу. Я надеялся, что, открыто говоря по существу вопроса, мне удастся прекратить кривотолки. Я всегда верил, что личные отношения важны в бизнесе, и что люди должны отвечать за свои поступки. Предупреждая лорда Кинга о том, к чему привели его действия, я думал, что он позвонит, мы быстро обсудим это и заключим мир.

Я писал:«Пишу, чтобы письменно известить Вас о том, что я возмущен потоком оскорблений в свой адрес, к которому в недавнем прошлом прибегли Ваши люди из British Airways. Мое поведение как председателя правления маленькой независимой авиакомпании не отличается от того, как на моем месте повели бы себя Вы. Я обсудил вопрос о предоставлении нам мест в Токио с Управлением гражданской авиации. Они решили дело в нашу пользу. Сейчас этот вопрос рассматривается повторно. Мы также привели свои доводы в отношении допуска нас в аэропорт Хитроу. Управление и здесь пошло нам навстречу, и мы ждем окончательного решения министра.

Ни по одному из этих пунктов мы не вели себя некорректно. Мы располагаем необходимыми средствами защиты своих прав в Управлении гражданской авиации, Департаменте транспорта, Европейском экономическом сообществе и Верховном суде. Ни в одной из этих инстанций мы не позволили себе высказываний оскорбительного характера в Ваш адрес или в адрес сэра Колина Маршалла. Я хотел бы ожидать такой же обходительности по отношению к нам со стороны Вашей компании».

Мое письмо было принятием желаемого за действительное. На следующей неделе Уиллу позвонил Фрэнк Добсон, частный детектив. Он хотел срочно встретиться с Уиллом. В качестве места встречи предложил паб под станцией метро «Ватерлоо». Уилл пошел туда вместе с Джерардом Тиреллом, нашим адвокатом из Harbottle and Lewis. Добсон сообщил, что детективное агентство Kroll Associates занималось сбором сведений обо мне и всей компании Virgin Group. Добсон спросил Уилла, не мог бы он быть полезным и работать на Virgin, нейтрализуя ту информацию, которую раскопают в Kroll. Уилл поблагодарил его за предложение помощи, но не принял его, поскольку мы никогда не пользуемся услугами частных детективов. Я получил ответ от лорда Кинга 5 февраля. Он всего лишь процитировал сйои же слова, опубликованные газетой «Санди телеграф»: «Я возглавляю свою авиакомпанию, Ричард Брэнсон – свою. Желаю ему всяческих успехов». Он приписал, что ему нечего добавить на этот счет.

Краткость письма была сопоставима только с его надменностью. Было ясно, что лорд Кинг относится ко мне с презрением, которое отражалось на том, как любой работающий в British Airways относился к Virgin Atlantic.

Письмо лорда Кинга состояло из двух коротких предложений. Он и не думал желать мне «всяческих успехов». На самом деле, если бы он мог что-нибудь с этим поделать, наш успех не входил бы в его планы. И лорд Книг продолжал рассказывать многим людям массу небылиц «на этот счет».

Другая особенность письма заключалась в том, что оно не было адресовано мне лично, но только цитировало газету. Это выглядело так, будто он не мог снизойти до того, чтобы обратиться ко мне как к человеку или даже признать мое существование. Я знал, что он пренебрежительно называет меня «ухмылка в свитере». Точно так же, как авиакомпания british airways старалась стереть с лица земли Virgin Atlantic, так и лорд Кинг делал вид, что я даже и не существую.

23. Грязные трюки

февраль-апрель 1991.


После программы на Thames Television мы получили другие тревожные подтверждения того, что против меня и Virgin развернута настоящая кампания.

– Мне звонил человек, который раньше работал в авиакомпании British Airways, – сообщил Крис Мосс, менеджер по маркетингу из Virgin Atlantic. – Питер Флеминг посмотрел программу Thames Television и говорит, что он может подтвердить все те вещи, которые проделывала ВА.

– Он напишет об этом? – спросил я. – Это можно назвать свидетельскими показаниями?

– Он говорит, что Virgin – враг номер один для ВА, и что после полета в Багдад они создали целую команду, чтобы подорвать ваш авторитет.

–Ты можешь получить это в письменной форме?

– Я попробую.

Весь февраль и март мы обсуждали с Малькольмом Рифкиндом, секретарем по транспорту, вопросы о спорных токийских рейсах и нашем доступе в аэропорт Хитроу. Он был практичным шотландцем и очень внимательно нас выслушивал. Я действительно почувствовал, что мы говорим на одном языке, когда он отметил то разительное улучшение, которое произошло на челночных авиарейсах по маршруту Хитроу-Глазго:

– Сейчас там подают приличную еду и даже ножи, – сказал он. – Раньше это был сырой маленький белый бутерброд.

– Это благодаря British Midland, которая привносит некоторый дух соревнования, – заметил я. – У них есть места в расписании, чтобы летать из Хитроу.

Я подумал, что наша встреча за обедом прошла хорошо, но в самом конце Рифкинд сразил меня:

– Ричард, – сказал он, – вы должны признать, что авиакомпания ВА прекрасно делает свое дело.

– Да, они стали намного лучше, – согласился я. – Но им все было преподнесено на блюдечке: например, им отдали даром самолеты Concorde, все долги были списаны, и они получили аэропорт Хитроу в эксклюзивное пользование.

– Это так, – согласился Рифкинд. – Но это все в национальных интересах.

Мы оба молчали. Мне казалось, что он просто свел на «нет» весь наш разговор за обедом.

– Нет здесь национального интереса, поскольку это акционерное общество, – не согласился я. – British Airways – это просто большая авиакомпания, которой владеют ее акционеры. Ей представилась возможность удерживать монополию, потому что ее положение было предопределено еще тогда, когда она была национализирована. Но она перестала быть похожей на Аэрофлот. Подумайте о ваших старых белых бутербродах на челночных рейсах в Глазго. И в отличие от других приватизированных монополий, чье доминирование на рынке было сокращено за счет регулирования, деятельность ВА не регулируется, и ей реально позволено увеличивать свое господство на рынке с момента приватизации.

Я, возможно, зашел слишком далеко, потому что Рифкинд сначала довольно неловко кивал, а потом пошел к черному Rover, стоявшему снаружи. Он никогда не летал самолетами Virgin, потому что все члены парламента, все государственные служащие, все солдаты по-прежнему пользовались услугами British Airways, как будто она все еще оставалась «национальным авиаперевозчиком». Наблюдая за его машиной, направлявшейся назад в Вестминстер, я гадал, действительно ли он верил, что british airways действовала в национальных интересах, или он просто играл роль завзятого спорщика.

– Хорошие новости, Ричард, – сказал Рифкинд 15 марта 1991 года. – Мне приятно сообщить, что правительство собирается разрешить Virgin Atlantic осуществлять полеты из Хитроу. И сверх этого, мы собираемся номинировать вас в качестве британского авиаперевозчика для обслуживания двух дополнительных рейсов в Токио.

Это было переломным моментом, которого мы так ждали.

– Невероятная новость! – закричал я. – Пенни, давайте выпьем за это шампанского! Позовите сверху Уилла. Позовите всех!

Когда все собрались в моем офисе отметить это событие, я набрал номер Хью Уэлберна. Хью написал статью, в которой отмечалось решающее значение для нашей авиакомпании выполнения полетов из аэропорта Хитроу. Вывод статьи был следующим: из-за одной короткой взлетно-посадочной полосы и отсутствия стыковочных рейсов один и тот же рейс, выполненный из Хитроу, будет на 15% более прибыльным по сравнению с аналогичным рейсом из Гэтвика. Статья Хью и разъяснение, что Virgin будет в состоянии перевозить самолетами больше грузов, пользуясь более длинными взлетно-посадочными полосами аэропорта Хитроу, и, таким образом, получит большую прибыль, произвели на Рифкиндасильное впечатление.

– Мы выиграли, – сказал я Хью. – Это случилось. Мы все-таки сумели пробраться в Хитроу.

Хью был в восторге. Долгое время он работал консультантом в авиационной индустрии, и на его глазах прекратили существование British Caledonian и несколько других мелких авиакомпаний, которым так и не удалось свести концы с концами, летая из Гэтвика.

– Это прорыв, – сказал он. – Но будьте осторожны. Людям из british airways это будет не по душе. Они придут в бешенство.

Пока мы пили шампанское, начали звонить телефоны: это были журналисты, которые прочитали статью. Они также обрывали и телефоны лорда Кинга, на следующий день и в выходные я с интересом знакомился по газетам с его реакцией:

– Правительственная транспортная политика? – презрительно фыркал лорд Кинг в Observer, его зять, Мелвин Маркус, редактировал раздел деловой жизни.

– О какой транспортной политике вы говорите?

Читая интервью, я не знал, смеяться или раздражаться. Я продолжал читать со все возрастающим изумлением:«Складывается впечатление, что всякий раз, когда нам удается создать прибыльный маршрут, – говорил лорд Кинг в своем интервью, – кто-нибудь неожиданно приходит и говорит:„Я возьму себе часть этих денег“. и правительство идет у него на поводу».

Лорд Кинг подсчитал, что решение Малькольма Рифкинда разрешить Virgin Atlantic делать два дополнительных рейса в Токио будет стоить ВА приблизительно £250 млн. в год потерянной выручки:«Это £250 млн., которые не получат наши акционеры и которые прямиком ушли в задний карман к Ричарду Брэнсону». – изливал он свой гнев.

Если бы полученная прибыль действительно шла прямиком в мой задний карман! Возможно, лорд Кинг в своем гневе запамятовал, что между выручкой и прибылью существуют еще издержки, которые неожиданно обнаруживаются и разделяют два эти актива.

В тот же день газета SundayTelegraph комментировала:«На этой неделе Лорд Кинг метал громы и молнии по поводу решения позволить самолетам авиакомпании Virgin летать из Хитроу. Долгое заключение Virgin в Гэтвике было на руку ВА, и теперь понятно, почему. Подход ВА к предоставляемым ею услугам ограничивается административным сознанием национальной авиакомпании, в то время как Virgin не занимать дерзости, решительности и оригинального мышления бойкого предпринимательства, хватающего гигантский конгломерат за пятки. Если в качестве показателей брать еду и обслуживание, то высший класс Virgin равносилен первому классу».

В интервью Observer лорд Кинг утверждал, – и наверняка его лицо при этом не выражало никаких эмоций, – что каждый раз, когда правительство пыталось взлелеять вторую сильную авиакомпанию, это заканчивалось провалом. В качестве примеров он привел Laker Airlines, british caledonian и air europe. Это было потрясающим лицемерием. british airways помогла вытеснить Фредди Лейкера из бизнеса. Был составлен список присяжных, которые должны были расследовать это дело, но, в конце концов, после вмешательства британского и американского правительств никаких обвинений выдвинуто не было. Всем трем авиакомпаниям было предписано ограничиваться аэропортом Гэтвик. british airways почивала на лаврах, пользуясь своими преимуществами в конкурентной борьбе, потому что все конкуренты оставались в Гэтвике и не могли составить конкуренции.

Родители всегда внушали мне, что лучший девиз, которому стоит следовать в жизни:«Волков бояться – в лес не ходить». Сражаясь не на жизнь, а на смерть за выход в аэропорт Хитроу, мы, в итоге, победили. Авиакомпания virgin atlantic по-прежнему была крошечной по сравнению с British Airways, но теперь мы представляли серьезную угрозу безмятежному будущему в долговременной перспективе – такую, какую никогда не могла представлять British Caledonian.

Прекращение деятельности PanAm и TWA также должно было сыграть роль в вопросе нашего допуска в аэропорт Хитроу. American Airlines и United Airlines, являвшиеся двумя гигантскими американскими перевозчиками, появились на горизонте, чтобы выкупить права на те маршруты, которые PanAm и TWA осуществляли через аэропорт Хитроу. Чтобы задействовать эти маршруты, две авиакомпании попросили передать им и места в графике движения самолетов. По строгому предписанию Правил транспортного распределения, эти места не могли быть переданы авиакомпаниям, но должны были перейти Комитету по распределению мест аэропорта Хитроу. Мы немедленно заявили, что если это произойдет в обход Комитета, то авиакомпании Virgin Atlantic, а вместе с ней и всем другим перевозчикам, заинтересованным в полетах из Хитроу, должны разрешить заявлять на эти места свои права. Несмотря на то, что Малькольм Рифкинд в принципе открыл для нас аэропорт Хитроу, мы все еще продолжали биться над решением проблемы, каким образом мы можем получить места в графике полетов.

Письмо от 18 марта, которое я просил Криса Мосса добыть у служащего British Airways Питера Флеминга, пришло утром следующего понедельника. Оно добавило тревоги. Флеминг писал:«Нет сомнения в том, что компания virgin является врагом номер один для британского управления сбытом авиакомпании British Airways. Реально существующий кризис был обострен той заметной позицией, которую занял Ричард Брэнсон во время своей кампании по возвращению заложников из Персидского залива. В это время я был вызван с совещания по управлению сбытом в Великобритании, и мне сказали, что создана руководящая группа, цель которой – подорвать имидж Брэнсона.

Развертывание деятельности Суда Европейского Сообщества (virgin подала официальную жалобу) привело, однако, к тщательному прикрытию каких-либо действий. В течение нескольких последних месяцев моей работы в ВА мне было трижды, по разным поводам, сказано уничтожить «любые ссылки на virgin в (моих) файлах». Персонал на «особо важных» участках был проинструктирован по антитрастовому законодательству и тому, как следует реагировать в «особо важных» ситуациях, связанных с virgin. В общем, текущее положение граничит с паранойей».

Питер Флеминг работал старшим специалистом по маркетингу в офисе ВА, расположенном на Виктории. Это было первым реальным подтверждением, что руководство British Airways организовало специальное внутреннее подразделение, чтобы дискредитировать меня, и приказало уничтожить документы, относившиеся к Virgin. Почему эти документы были такими разоблачительными, что их необходимо было уничтожить? Я решил подшить письмо Флеминга к делу, пока мы наблюдали за тем, как набирала обороты кампания ВА, ставшая известной как кампания «грязных трюков».

Между тем нам надо было многое сделать. Если Virgin Atlantic собиралась осуществлять полеты из аэропорта Хитроу, мы должны были раздобыть стойки регистрации, открыть камеры хранения, подобрать команду инженеров и, конечно, надо было иметь действующее расписание, которое мы могли бы предложить пассажирам. Это означало, что нам выделили места. Только после того, как мы получили бы места в графике движения, virgin atlantic могла устанавливать расписание и затем продавать билеты. Если мы хотели сыграть на интенсивном летнем транспортном потоке, у нас все должно было быть готово не позже, чем к апрелю. Каждый пункт этого списка давался с боем;

Прежде всего нам сказали, что стоек регистрации нет в наличии. Когда я проходил по терминалу 3. то увидел целый ряд пустых регистрационных стоек.

– Чьи они? – спросил я.

– British Airways, – последовал ответ.

В British Airways отказались предоставить нам стойки в субаренду на то время, когда они сами не пользовались ими. Поскольку нас блокировали как по вопросу выделения мест в графике движения, так и по предоставлению стоек регистрации, я обратился в Директорат британских аэропортов[91]. Во время приватизационного бума в 1980-е годы он тоже был приватизирован и сейчас управлял всеми аэропортами Великобритании. Его исполнительным директором был сэр Джон Иган, который в свое время управлял компанией laguar. Я подумал, что сэр Джон мог бы проявить ко мне некоторую симпатию, поскольку он был предпринимателем, превратившим Jaguar в процветающую фирму. Когда я объяснил ему, что Virgin Atlantic постоянно зажимают, касается ли это заявлений на предоставление мест в графике или такой мелочи, как стойки регистрации, и что я серьезно настроен начать судебный процесс в Суде Европейского Сообщества, он обещал помочь.

Мы разговаривали с ним по телефону, и я сказал, что просто хочу получить шанс посоревноваться с British Airways и не намерен позволять им плохо обращаться с собой.

В конце концов, ВА нашел несколько стоек для регистрации, которые могли быть выделены Virgin Atlantic, но нам не разрешали пользоваться собственными камерами хранения. Имея возможность выбрать между British Airways и British Midland, мы остановились на последней.

Самым трудным оставался вопрос выделения мест в графике полетов. Система выделения мест в перегруженном аэропорту дает «историческое первенство» авиакомпаниям, уже закрепившимся там. В 1993 году Европейская Комиссия немного изменила ее, чтобы отдать приоритет «новичкам». однако привилегиями обладают все еще признанные авиакомпании.

Мы подали заявку на 64 места, чтобы летать из Хитроу в Лос-Анджелес, Токио и Нью-Йорк. Несмотря на все комментарии в прессе, приветствовавшие Virgin в Хитроу, и высокие ожидания большого количества пассажиров, координатор по составлению графика движения по аэропорту Хитроу (Питер Моррисрон, до этого работавший в British Airways, но, в соответствии с конституцией, вынужденный относиться ко всем авиакомпаниям одинаково) предложил нам только 23 места вместо 64. Эти 23 места были непригодными, большинство – в абсурдное время суток, и некоторые из них позволяли нам взлететь, но не позволяли приземлиться или вернуться.

– Вы знаете, что они неприемлемы, – сказал я Моррисрон. – Они нелепы.

Никто в здравом уме не будет вылетать из Хитроу в 2 часа ночи, чтобы прилететь в 4 часа утра!

– Вам не надо было перебираться в Хитроу, – сказал он, – Вы могли остаться в Гэтвике.

Этот рефрен, что следовало держаться подальше от центра авиационного бизнеса, начал порядком раздражать меня.

Тупиковая ситуация, возникшая с координатором, сохранялась весь март и продолжалась в апреле. Я поговорил с Колином Хауэсом из Harbottle and Lewis о правовых принципах выделения мест. Мы пришли к двум заключениям. Первое, что вся система представляла собой добровольный свод правил: любая авиакомпания, отказываясь принять картельную систему, фиксирующую выделение мест в графике движения, могла подорвать эту добровольную систему и принудить правительство вмешаться. Второе – система нарушала закон о конкуренции Европейского Сообщества, потому что препятствовала новым, эффективным, конкурирующим авиакомпаниям, входящим в такой перегруженный аэропорт, как Хитроу.

Я решил, что у нас достаточно сил, чтобы принять вызов признанных завсегдатаев Хитроу и разобраться с их распределительной системой.

Получение допуска в аэропорт Хитроу было обманчивой победой до тех пор, пока мы не могли там взлетать и приземляться. Перед тем как прибегнуть к любой из своих козырных карт, мы утверждали, что координатор по составлению графика полетов не соблюдал процедуру, которая предписана ему администрацией аэропорта: он передал American Airlines и United Airlines места авиакомпаний PanAm и TWA вместо того, чтобы вернуть их в «общий котел».

На правительственном уровне Малькольм Рифкинд предоставил American Airlines и United Airlines вместе с Virgin Atlantic выход в аэропорт Хитроу. Он ясно дал понять, что всем трем авиакомпаниям придется довольствоваться закреплением за ними малого количества мест, таким образом, до некоторой степени уравнивая притязания британских и американских авиаперевозчиков.

Он сделал это возможным, аннулировав часть неясного, но невероятно антиконкурентного закона «Правила распределения движения транспорта». В одном из правил было сказано, что только авиакомпании, осуществляющие регулярные воздушные перевозки из Хитроу в аэропорты за пределами Великобритании на момент принятия «Правил» (в 1970-е годы). могли предоставлять новые услуги по регулярному авиасообщению из Хитроу. Не удивительно, что правительство не могло привести какой-либо аргумент, чтобы объяснить статью закона, которая делала новое соревнование незаконным, и оно отменило правило. Именно это и предоставило Virgin шанс.

Вряд ли можно было ожидать, что монополисты, которые были защищены от новых конкурентов больше десяти лет, встретят нас с распростертыми объятиями. Координатор, за плечами которого были другие авиакомпании, уже производившие полеты из Хитроу, нарушил равновесие, передав старые места в расписании PanAm и TWA двум американским авиакомпаниям, в то время как Virgin Atlantic предлагались неприемлемые варианты. Несмотря на решение правительства, разрешающее нам пользоваться Хитроу, virgin atlantic не позволяли осуществлять полеты.

Я решил, что пора обратиться в Европейскую комиссию или нарушить консенсус: добровольную систему распределения мест. Поскольку ситуация с координатором не менялась в лучшую для нас сторону, а время уходило, было похоже, что мы пропускаем самые загруженные летние месяцы. Меня прижали к стенке, и я был готов на самые отчаянные шаги.

В последний момент перед тем, как могло быть уже слишком поздно, и мы не успели бы опубликовать летнее расписание, Питер Моррисрой согласился придти на Милл Энд и пообедать со мной. Я воспрял духом, когда он сообщил, что хочет взять с собой своего адвоката Диану Гай. Колин Хауэс сказал мне, что она была специалистом по законодательству о конкуренции: складывалось впечатление, что одна из наших козырных карт была разгадана. За воскресным обедом мы вчетвером обсуждали будущее распределительной системы Хитроу.

Я опять сказал Питеру, что мое мнение остается неизменным: то, что он сделал, – неправильно. Ему следовало не просто передавать занимаемые ранее TWA и PanAm места в расписании, а сделать так, чтобы все авиакомпании могли претендовать на них. У нас по этому поводу состоялся горячий спор. Я сообщил, что могу обратиться в Европейскую комиссию с просьбой пересмотреть распределительную систему или заставить правительство Великобритании, которое не очень-то этого хочет, заняться распределением мест в графике движения самолетов в Хитроу. Именно тогда, когда казалось, что мы никогда не договоримся, я предложил компромисс. Я сказал, что не буду инициировать вмешательство правительства в эти дела, если он может составить реальное расписание. Моррисрой ответил, что если подождать еще несколько дней, он мог бы похимичить и пересмотреть расписание таким образом, чтобы изыскать для нас какие-нибудь новые места. Я решил, что лучше пойти на компромисс, чем создавать хаос, вынуждая вмешиваться правительство. Мне было хорошо известно, что к тому времени, когда Европейская комиссия разобралась бы с любой жалобой, с которой мы могли туда обратиться, авиакомпания бы уже разорилась.

После того, как каждый из нас спустился с высоты своего положения, мы заключили мир, сидя за воскресным обеденным столом на нашей кухне. В конце концов, virgin adantic получила возможность осуществлять полеты из аэропорта Хитроу.

Пока я был занят спорами с Комитетом по выделению мест аэропорта Хитроу, Джордан Хэррис и Джефф Айрофф, которые управляли нашей американской звукозаписывающей студией, позвонили, чтобы сообщить, что Дженет Джексон известила их о том, что хотела бы записаться на Virgin Music. Это было таким же сенсационным прорывом для Virgin Music, каким было получение допуска в аэропорт Хитроу для Virgin Atlantic. Дженет Джексон была лучшей певицей в мире, и я отдавал себе отчет в том, что единственное, к чему она стремилась, – оставаться на вершине славы. Она хотела стать даже более успешной, чем ее брат Майкл. Наряду с талантом, одним из решающих факторов успеха певца является его внутренняя сила. У Дженет ее было с избытком. Она достигла успеха, записав несколько альбомов. Во многих отношениях для артистов лучше, если они долго идут к своему успеху, поскольку затем могут приспособиться к славе, и у них есть опора на более широкую и преданную аудиторию фанатов.

Когда Дженет прибыла на остров Некер, я увидел некоторые проявления ее решительности. Например, она настаивала на том, что не будет выходить на солнце, поскольку это испортит ее внешний вид. На Виргинских островах почти невозможно избежать солнца, но Дженет постоянно следила за этим. Как и любой из нас, она не ограничивала себя в веселье, но умудрялась избегать прямых солнечных лучей, даже если выглядела немного странно, сидя на берегу под укрытием.

Хотя Дженет сказала мне, что хотела бы заключить контракт с Virgin, ей все равно могли сделать более выгодное предложение, поэтому virgin должна была предложить ей самую большую сумму контракта раньше, чем ее выбор окончательно падет на нас. Было ясно, что затраты на это намного превысят те средства, которыми мы располагали в этот момент, но я чувствовал, что нам надо записать ее: подписание контракта с Дженет Джексон упрочило бы положение Virgin как самой сексапильной фирмы звукозаписи в мире. Я был бы проклят, если бы позволил предостережениям банкиров остановить нас.

На протяжении всей моей деловой жизни я всегда старался удержаться в рамках предела издержек и возможно больше ограждаться от рисков. Группа компаний virgin выжила только потому, что мы всегда держали нал1гчность под строгим контролем. Но вместе с тем бывают ситуации, когда очень важно отойти от этих правил и реально потратить много. Возможность подписать контракт с Дженет Джексон была одной из них: ее нельзя было упускать. После разговора с Саймоном и Кеном я решил предложить Дженет самую большую сумму, которую когда-либо предлагали кому-нибудь из певцов. Помимо этого, я решил нарушить все правила звукозаписывающей индустрии: вместо того, чтобы связать Дженет обязательством записать несколько альбомов, virgin предложила бы ей контракт всего лишь на один. Это было поистине беспрецедентно. Я хотел устранить конкуренцию. Я был уверен, что как только Дженет начнет работать с компанией Virgin, она не захочет уходить из нее.

Помимо укрепления позиции Virgin Music как лучшей звукозаписывающей фирмы, подписание контракта с Дженет Джексон стало бы показательным для всех в Сити и в Управлении гражданской авиации, где могли поверить слухам от British Airways о переживаемом Virgin Group финансовом кризисе.

Единственная проблема заключалась в том, что мы на самом деле переживали финансовый кризис. Я знал, что мы не можем рассчитывать на помощь банка Lloyds, если попросим увеличить наш овердрафт, чтобы получить деньги на контракт с Дженет, поэтому мы с Тревором искали обходные пути изыскания больших финансов для оплаты в рассрочку. После нескольких коротких встреч в разных банках Тревор получил согласие от банка Nova Scotia профинансировать контракт с Дженет Джексон.

Мы предложили $15 млн., 5 из которых она получала при подписании контракта. Однако вследствие торга эта сумма выросла, и нам пришлось согласиться отчала на $20 млн., а в итоге – на $25 млн. Это было на миллион долларов больше, чем любая из записывающих компаний когда-либо платила за один единственный альбом. Мы объясняли в банке, что Дженет была самой лучшей певицей в мире, и что в ее последнем альбоме было больше синглов, вошедших в лучшую пятерку, чем у любого другого певца, включая ее брата Майкла. Банк Nova Scotia заверил нас, что увеличит ссуду до $25 млн.

Прекрасная, как и ее слово, когда предложение цены сравнялось с $25 млн., Дженет выбрала Virgin. Контракт был наш, и мы должны были найти $11 млн., чтобы заплатить ей при его подписании.

В приподнятом настроении я оставил Тревора в Лондоне закончить переговоры с банком Nova Scotia, Кена -в Лос-Анджелесе с адвокатами Дженет и взял свою семью вместе с Питером Габриэлем на пасхальные лыжные каникулы в Зерматт. Питер, начинавший в качестве первого солиста группы Genesis, теперь записывался на Virgin как сольный артист и был одним из моих ближайших друзей. Мы прибыли вечером в четверг и катались на лыжах утром в пятницу. Вернулись в отель на ранний ланч, и Холли и Сэм решили поплавать в бассейне. Мы с Питером договорились поиграть в теннис. Когда я проходил мимо стойки администратора, Алекс, хозяин гостиницы, окликнул меня:

– Ричард, вам звонят.

В наших спальнях не было телефонов, поэтому я принял звонок в маленькой кабине в фойе. Это был Тревор.

– Боюсь, у нас плохие новости. Мы не можем прийти к соглашению о деньгах, необходимых для подписания контракта с Дженет. Как ты знаешь, мы должны подписать его сегодня, но Nova Scotia отказался от участия. Нам необходимы $ 11 млн. до окончания рабочего дня в Лос-Анджелесе. Кен думает, что лучше сообщить ей, что мы не можем найти деньги, и считать дело законченным.

Перед тем, как я уехал в четверг, банк Nova Scotia обещал предоставить в рассрочку $11 млн., необходимых для подписания контракта. Слушая Тревора, я наблюдал, как на моих ботинках тает снег и образует маленькую лужицу на полу, выложенном плитками. Я думал о том, какие еще ресурсы у нас есть, чтобы найти деньги. У меня не было намерения ни откладывать до следующей недели, ни отступать. Это предоставило бы возможность конкурирующим участникам торгов войти, крадучись, и подписать контракт с Дженет.

Питер Габриэл вернулся с теннисными принадлежностями. На следующей неделе мы должны были выдать ему чек на гонорар почти в $2 млн.

– Подожди, Тревор.

Я закрыл рукой телефонную трубку.

– Питер, извини, но, похоже, разговор займет довольно много времени.

– Не беспокойся, – ответил он весело. – Я присоединюсь к детям в бассейне.

24. Я не сделал бы этого ради Мадонны

апрель-июль 1991 года.


Я подождал, пока Питер скрылся из виду, прежде чем спросить Тревора о чеках на выплату гонораров.

– На следующей неделе нам надо заплатить около £5 млн., включая большой платеж Питеру Габриэлю, – сказал он.

– Ну, тут можно что-нибудь придумать, – старался я убедить себя. – Уверен, он не станет возражать. Я куплю ему выпить. Но что еще там за выплаты?

Сейчас в Лондоне было утро, в Швейцарии – почти время обеда, и мы должны были найти £11 млн. до конца рабочего дня в Лос-Анджелесе. Это казалось невозможным. Единственным преимуществом было то, что в Лос-Анджелесе никто еще не проснулся, и в нашем распоряжении было пятнадцать часов, чтобы раздобыть деньги.

Мы быстро пробежались по имеющимся вариантам: можно попросить fujisankei вложить дополнительные капиталы в Virgin Music; можно попросить Seibu-Saison инвестировать больше средств в Virgin Atlantic; мы могли бы посмотреть, сколько денег можно получить от Virgin Communications.

– Как дела у Роберта с продажей лицензии Sega? – спросил я.

– Несколько недель договоренности еще не будет, – ответил Тревор.

Я подкинул еще несколько идей: продать остров Некер, продать мой дом в Лондоне, организовать сублицензирование некоторых из наших артистов. Проблема в том, что на все это требовалось время, и я знал, что ни Fujisankei, ни Seibu-Saison не в состоянии немедленно выделить даже один миллион, не говоря уже об $11 млн. Компания seibu-saison вложила много денег в гостиницы и сейчас терпела большие убытки из-за войны в Персидском заливе.

Мне казалось, что нам никогда не найти денег иным способом, как вернувшись к банку Nova Scotia.

– Вы выходили на банкиров в Лондоне? – спросил я.

– Да, – ответил Тревор.

– Знаешь, я вот думаю, не предпринять ли нам некоторые действия через их голову? – предложил я. – Если бы ты встретился с их председателем в Торонто, то, возможно, он мог бы пересмотреть решение лондонского отделения.

– Я мог бы поехать и встретиться с Брюсом Бирмингемом, заместителем председателя банка, – сказал Тревор. – Я довольно хорошо его знаю. Только выясню, что там с полетами.

Я слышал, как Тревор окликнул Ширли в своем офисе.

– Когда рейс? – спросил я.

– Есть в час дня из Хитроу.

В то время как Тревор направился в Торонто, перемещаясь назад во времени, я нашел Питера вместе с Холли и Сэмом в бассейне и понял, что не в состоянии спрашивать Питера о том, не можем ли мы задержать выплату его гонорара. Бирмингем из банка Nova Scotia был нашей единственной надеждой. Я позвонил Кену в Лос-Анджелес. Там была полночь, и было ясно, что Кен не спит.

– Тревор летит в Торонто, – сказал я ему. – Пытаемся вернуть банк Nova Scotia в нужное нам русло.

– Надо завершить сделку до сегодняшнего вечера, – сказал Кен подавленно, – он проделал огромную работу, чтобы согласовать все пункты контракта и подготовить его для подписания.

– Где находится отделение банка Nova Scotia в Лос-Анджелесе? – поинтересовался я.

– Я узнаю, – ответил Кен. – Воспользуюсь услугами курьера, который ждет снаружи.

Полет в Торонто занимал восемь часов. Я провел большую часть этого дня, пытаясь выяснить, не можем ли мы найти средства в Лондоне. Стало ясно, что шансов нет.

Ко времени чаепития в Зерматте Кен уже был на ногах и начал свою последнюю встречу с адвокатами Дженет Джексон в Беверли-Хиллз. Они в последний раз просматривали все пункты контракта. Питер, Джоан, дети и я устроили все вместе поздний ужин. Тревор прибыл в Торонто в 15 часов по местному времени и приехал в банк Nova Scotia как раз перед окончанием рабочего дня.

К 3 часам ночи в вестибюле гостиницы в Зерматте наступила тишина. Дети и Питер давно уже перестали ждать меня, и даже ночной портье ушел в свое служебное помещение. Я сел на пластиковый диванчик у телефона-автомата и в волнении представлял себе, как Тревор в Торонто пытается выйти на разговор с Бирмингемом. Спустя некоторое время раздался звонок по телефону-автомату: Тревор и Брюс звонили из столовой банка Новой Шотландии. Мы стали обсуждать проблему, воспользовавшись возможностями конференц-связи.

Я наобум пообещал, что Virgin продаст столько же экземпляров следующего альбома Дженет Джексон, сколько экземпляров «Триллера» продал ее брат. Я чувствовал, что Бирмингем понимает, какое значение для Virgin имеет выход этого альбома, но он не очень хотел отменять решение своего лондонского офиса. Самым простым выходом для него было бы занять выжидательную позицию на выходных, а там необходимость в решении отпала бы сама собой.

– Нам надо решить это сейчас, – сказал я. – Я сижу в фойе отеля, и сейчас почти четыре часа утра. Слава Богу, что Кен ведет переговоры в Лос-Анджелесе, потому что если бы он пытался подписать контракт в Гонконге, к этому моменту для нас все было бы потеряно. Если мы собираемся подписать контракт с Дженет Джексон, то должны успеть выставить банковский счет в Лос-Анджелесе до конца рабочего дня по местному лос-анджелесскому времени.

– Это вопрос доверия, – сказал Тревор. – Компания virgin никогда не подводила вас ни по одному из случаев возврата займа. Этот раз не станет исключением.

– Трев, – сказал Брюс, – я могу доверять тебе? В противном случае мне несдобровать.

– Да, можешь. Возникла долгая пауза.

– Догадываюсь, что они разозлятся на меня там, в Лондоне, – сказал, наконец, Брюс. – Ну, и ладно. Дженет Джексон – потрясающая женщина.

Давайте не будем тянуть и заключим сделку. Но я не сделал бы этого ради Мадонны!

Прошло еще два мучительных часа, чтобы выписать переводной вексель лос-анджелесским отделением банка Nova Scotia. Затем в 17 часов по лос-анджелесскому времени, когда Тревор и Брюс отмечали это событие за обедом в Торонто, а я пытался хоть немного поспать, банковский счет на $11 млн. был получен в Беверли-Хиллз и передан из рук в руки адвокатам Дженет Джексон. Дженет находилась в счастливом неведении относительно того, было ли это сопряжено с какими-нибудь проблемами, и они с Кеном Берри подписали контракт.

– Проклятье! – произнес один из ее адвокатов, держа в руках банковский счет. – Нам следовало попросить сделать это раньше. Мы не сможем обналичить его до понедельника.

Мы все еще должны были заплатить остаток суммы по контракту, когда Дженет выпустила свой альбом, поэтому не прекращали поиск возможностей разморозить активы. После подписания контракта с Дженет, которое стало тревожным сигналом для банка Lloyds, поскольку они увидели, что мы взяли на себя еще одно долговое бремя, Тревор и Роберт сумели продать европейскую лицензию на распространение компьютерных игр самой же компании-учредителю Sega в Японии. Нам нужны были деньги, и необходимо было показать внешнему миру скрытую ценность некоторой части Virgin Group. Никто из банкиров не оценивал лицензию высоко, но мы продали ее за £33 млн. Продажа была осуществлена очень своевременно: годом позже рынок компьютерных игр пережил кризис, йена выросла, это практически лишило бы лицензию ее ценности.

Virgin обзавелась европейской лицензией на распространение игр Sega в 1988 году, когда мы купили компанию Mastertronic, которая владела ею. В то время мы мало представляли себе потенциал бизнеса, связанного с компьютерными играми. Все, что я знал, это то, что Холли, Сэм и их друзья стали неожиданно много времени проводить за телевизором, играя в компьютерные игры. Пока Тревор был в МАМ, он контактировал с компанией Sega, поскольку сдавал в аренду их игровые автоматы. Он был уверен, что специалисты Sega смогут использовать знание компьютерных программ, чтобы соперничать с Nintendo, и их новая серия маленьких игровых приставок для домашнего пользования будет хорошо продаваться. Складывалось впечатление, что это неплохой бизнес, которым стоило заниматься.

Компания Mastertronic была основана только пять лет назад. Фрэнк Херманн учредил ее в 1983 году и купил права на несколько компьютерных игр. Тогда он распространял игры, которые записывались на кассеты, в них играли с помощью пульта, игры распространялись через газетные киоски. Фрэнк заметил, что новая серия игр, выпущенная Nintendo, хорошо продается в Америке. Он попытался получить лицензию на распространение игр Nintendo в Великобритании, но компания Nintendo уже подписала соглашение с Ma I lei, крупным изготовителем игрушек. Доля рынка компьютерных игр в Америке, принадлежавшая Nintendo, составляла 95%, поэтому Фрэнку ничего не оставалось, как пойти к их единственному конкуренту – Sega. В 1986 году он стал официальным дистрибьютором компании Sega в Великобритании, и в первый год его компания сумела продать 20 тысяч приставок Sega.

В следующем,1987 году, продажи Mastertronic подскочили, но, учитывая, что ценовую политику определяла Sega, и каждая приставка стоила £55. Фрэнку нужен был партнер, который финансировал бы продажи. Несмотря на то, что он мог продавать приставки за £99. ему нужна была большая сумма оборотных средств, чтобы покрыть дефицит между авансовой выплатой £55 компании sega за предоставление приставки и получением £99 от ее продажи.

В июне 1987 года мне позвонил Роджер Силиг, который попросил придти на встречу с его другом Фрэнком Херманном, случайно нашедшим этот удивительный бизнес. Тревор и Саймон Берк договорились купить 45% mastertronic, и мы присоединили ее к Virgin Communications. Фрэнк и Роберт начали работать вместе и купили лицензию на пять лет на распространение продукции Sega в Испании, Франции и Германии. Они столкнулись с трудной задачей продвижения брэнда Sega в Европе практически с нуля. virgin продавала игры Sega как игры для продвинутого пользователя. Сначала мы продавали их на том основании, что, в то время как твой младший брат счастлив, играя в игры Nintendo -«Супер Марио» и «Геймбой». для умных детей существуют более интеллектуальные игры – например,«Ежик Соник» компании Sega. Затем, поскольку рынок был быстро освоен, мы обнаружили, что младшие мальчики все чаще и чаще покупали «Соник»: они хотели быть похожими на своих старших братьев. Нашей целью было добиться превосходства Sega над Nintendo и постепенно вытеснить последнюю с рынка. И это дало свои результаты: в Европе Sega догнала Nintendo и имела 45% рынка, а у себя дома, в Японии, ее доля была незначительной.

К1991 году продажи sega в Европе неожиданно поднялись, достигнув £150 млн., хотя в 1988 году они составляли £2 млн. К этому моменту нас довольно часто посещала пугающая мысль, что мыльный пузырь однажды может лопнуть. Чтобы удержать свое положение, мы каждый год должны были платить компании Sega £70 млн. за продажу их игр, не зная, каков будет реальный объем продаж. Всегда существовала опасность, что поскольку в первую очередь эти игры продавались в очень узком сегменте (среди подростков). в случае неожиданного появления другого развлечения продажи игр Sega ожидал бы коллапс. Одинаковое давление на всех обеспечивало условия, при которых никто не хотел оставаться позади хотя бы на мгновение.

Дома я обнаружил, что Холли и Сэму начинают наскучивать компьютерные игры. Они проводили все меньше времени со своими приставками и Gameboys. Сэм начал больше слушать музыку, а Холли стали интересовать другие вещи. Как когда-то они подтолкнули нас к идее покупки этого бизнеса, так сейчас дали первые предупреждающие сигналы о том, что рынок насыщен. Если бы мы остались в этом бизнесе, пришлось бы ассигновать огромные средства для продвижения Sega. Настало лучшее время для продажи.

Продажа лицензии компании Sega удивила как сторонних наблюдателей, так и наших банкиров: £33 млн. наличными возникли как по мановению волшебной палочки за бизнес, который в их глазах не имел никакой ценности. Эта сумма более чем в десять раз превышала покупную стоимость.

Перед тем, как началось обсуждение вопроса о продаже лицензии Sega, Роберт выделил маленькую группу людей, которые писали программное обеспечение, в отдельную компанию Virgin Interactive. В 1990 году зарождалось следующее поколение игровых технологий, где игры запускались бы с компакт-дисков, и Роберт поручил нескольким программистам разработать программы для CD. Без необходимости беспокоиться о Ежике Сонике и компании Sega команда программистов, которую Роберт собрал в Америке, начала разрабатывать новую игру под CD-ROM технологию. Они назвали ее «Седьмой гость». и я заметил, что она вызывала все больший интерес. Это была игра, где надо было пройти по дому с привидениями, подвергаясь со всех сторон разнообразным атакам без всякого предупреждения.

– Не знаю, что происходит в этой игре, поскольку меня всегда убивает кик-боксер в первой комнате, – сказал мне Роберт. – Все что я знаю, это то, что эти парни говорят мне: игру «Седьмой гость» ждет большое будущее. Они говорят, что по сравнению со всем, что есть на рынке, это шаг вперед.

По мере того как мир виртуальной реальности и компакт-дисков расширял свои возможности, и дети прокладывали свой путь через дома с привидениями на экранах компьютеров, я обнаружил себя в таком же странном мире, где должен был отражать множество атак, сыпавшихся на меня со всех сторон без предупреждения.

«Возможно, просто день выдался не очень удачным, но один из пассажиров авиакомпании Virgin на прошлой неделе был явно не впечатлен нашим сервисом в высшем классе. Запись, сделанная в гостевой книге, гласила:„Не удивительно, что ваш босс путешествует по миру на воздушном шаре“.

Это была небольшая заметка, озаглавленная «ВЕРДИКТ, ВЫНЕСЕННЫЙ virgin». в ворохе газетных вырезок, которые я просматривал одним июньским утром, в понедельник, в 1991 году. Это была публикация журналиста Фрэнка Кейна, который много писал об авиации и особенно – о british airways; это была газета SundayTelegraph, в которой лорд Кинг был членом совета директоров. Я поднял трубку и позвонил Сиду Пеннингтону, управляющему Virgin Atlantic:

– Ты видел эту публикацию в SundayTelegraph? Пожалуйста, пришлите мне копии страниц гостевой книги за последние две недели.

Мне казалось, что все это неправда. У нас так редко бывали жалобы от пассажиров, что я был уверен – экипаж предупредил бы меня об этом. Я нашел запись в книге жалоб и предложений. Было написано именно так, как процитировал Кейн, за исключением одного: он не заметил последней строки:«А если серьезно, я прекрасно провела время».

Все остальные записи в книге об этом полете были в высшей степени лестными. Я не имею ничего против критики в прессе, если она справедлива, но в данном случае это определенно было не так. Я нашел пассажирку, сделавшую запись в книге, это оказалась Кэти Холлэнд. Я позвонил, чтобы убедиться, что она довольна полетом. Она заверила меня, что полет был прекрасный и что, как она дала понять, это было просто шуткой. После этого я написал в SundayTelegraph, отметив, что Кейн не привел высказывание целиком. Я знал, что многие пожилые читатели SundayTelegraph были настроены скептически в отношении полетов самолетами авиакомпании Virgin, но этот обрывок записи мог усугубить их неприятие. То, что было нечаянной, не заслуживающей внимания шуткой со стороны журналиста, значило много тысяч фунтов, недополученных virgin atlantic и моими банкирами. Но что было еще хуже, Кэрол Тэтчер позже прочитала эту заметку на телевидении в шоу Дэвида Фроста. Я написал ей, указывая, что журналист ввел ее в заблуждение, но урон был нанесен. Шесть миллионов зрителей не знали о том, что комментарий был выхвачен из контекста.

Я позвонил Кейну, чтобы высказать свои претензии, и он был сконфужен.

– Ой, извините меня за эту неправильную цитату, – сказал он. – Я смотрел через плечо соседа, и это все, что я смог увидеть.

– Ничего, – сказал я.

– В этой же книге был другой комментарий, – продолжал Кейн. – В нем говорилось:«Я не мог взять билет на рейс ВА, потому что сегодня они раздавали билеты. Я рад. С этого момента и впредь я буду летать самолетами Virgin».

Через два дня он снова позвонил мне.

– Вы все еще являетесь владельцем ночного клуба Heaven? – спросил он.

Я был поражен. Фрэнк Кейн был журналистом, который освещал тему финансов в SundayTelegraph. Heaven, самый большой ночной клуб для геев в Европе, был всегда удобной мишенью для «аморальных наскоков» бульварной прессы, но я не мог взять в толк, как ответственный журналист, работавший в отделе деловой жизни SundayTelegraph, может этим интересоваться. – Да, – ответил я.

– Это очень непристойное заведение?

– Нет, это просто ночной клуб для геев.

– Разве у вас не возникает проблем с лицензированием? Я слышал, что были некоторые нарекания.

– Нет, я так не думаю.

– Я просто смотрю на ваши счета за прошлый год и думаю, что они вводят в заблуждение, – сказал Кейн, меняя тему разговора. – Сделки с иностранной валютой выглядят подозрительно.

Я как можно лучше объяснил ему, как производилась калькуляция, и перед тем, как повесить трубку, он сказал:

– Не беспокойтесь. Я не собираюсь на вас нападать.

Было очень необычно, что журналист из Сити вот так, на расстоянии, интересуется ночным клубом Heaven. Его комментарии также перекликались с множеством других вопросов, которые я получал о ночном клубе Heaven и нашей бюджетной политике. Я не мог понять, как это все связано, очевидно, я что-то упускал из виду, но не знал, что именно. Это было большой загадкой. Чтобы быть справедливым к Фрэнку, должен признать, что он просто делал свою работ)', но я так и оставался в неведении, кто же был источником всей этой чепухи.

Я положил трубку и написал письмо Тревору Гроуву, редактору SundayTelegraph, выражая беспокойство по поводу того, что газета действительно пытается собрать на меня компромат. Гроув позвонил мне, чтобы, в свою очередь, сказать, что сражение между авиакомпаниями British Airways и Virgin нашло полное освещение в прессе, и что вопрос о ночном клубе Heaven был обусловлен только желанием выяснить, в которую из дочерних компаний он входит. Он признал, что цитата из книги жалоб и предложений была приведена некорректно, на этом мы и остановились.

Согнувшись, я ждал внутри фургона сигнала к действию. Было 4 часа утра 7 июля 1991 года, вот-вот должно было встать солнце, и мы были припаркованы на круговой транспортной развязке с внешней стороны аэропорта Хитроу. Мы наняли кран, который медленно опускал красный флаг с логотипом Virgin на хвост Concorde, припаркованного неподалеку. Стенды с надписью «ТЕРРИТОРИЯ VIRGIN» были установлены напротив стендов British Airways. Флаг был готов, и я быстро перебежал через дорогу. Представители газет и съемочные группы вышли из фургона, припаркованного позади нас, все обвешанные оборудованием.

По столь торжественному случаю я был облачен в парчовый сюртук, на одном плече покачивался игрушечный попугай. Один мой глаз скрывала повязка, а из-за пояса торчал меч. Поскольку движение становилось все более оживленным, все проезжавшие машины притормаживали, чтобы погудеть, а их водители весело аплодировали. После неистового лоббирования, нам, в конце концов, был разрешен допуск в аэропорт Хитроу, и мы хотели, чтобы мир узнал об этом. Скоро к нам подъехала полиция.

– Я вижу, все веселятся, – сказал полицейский. – Хотя люди из British Airways попросили арестовать вас.

– Вы арестовываете меня? – спросил я.

– Конечно же, нет, – засмеялся полицейский. – Я сказал ВА, что ничто больше не будет играть им на руку!

Я оделся как пират, потому что лорд Кинг так называл меня. Он считал, что я грабил его маршруты и отбирал доходы, которые почему-то заслуженно принадлежали British Airways. Я решил поймать его на слове и «угнать» concorde, поместив логотип Virgin поперек хвоста самолета.

Одна из причин, почему я наряжаюсь и переодеваюсь в маскарадные костюмы, – дать возможность фотокорреспондентам сделать хорошие снимки и поместить их в газеты, и таким образом продвигать брэнд компании Virgin. Сегодняшний день не был исключением, и фотография обошла первые страницы газет по всему миру. Приятным побочным продуктом таких фотографий является то, что они заставляют людей улыбнуться.

7 июля самолеты Virgin начали свои полеты в аэропорт и из аэропорта Хитроу. Как и предсказывал Хью Уэлберн, продажи по предложенным нами трем маршрутам – Нью-Йорк, Токио и Лос-Анджелес – быстро возросли на 15%.14 июля в журнале «Новости ВА». который для внутреннего пользования издавала British Airways, была опубликована статья, озаглавленная «virgin готова вырвать еще больше мест». В ней снова говорилось о том, как это было несправедливо, что конкуренту, предлагавшему услуги по более низким ценам, было позволено соперничать с ними.

16 июля лорд Кинг встал на ежегодном общем собрании авиакомпании British Airways и объявил, что ВА перестанет выделять свои ежегодные пожертвования в пользу консервативной партии. Лорд Кинг не подумал, что это делало явным тот факт, что они считали, что в прошлом пожертвование денег консерваторам помогало им добиваться для себя разных привилегий. Некоторые критики отмечали, что эти самые пожертвования, общая сумма которых достигла £180 тыс. с тех пор, как ВА была приватизирована в 1987 году, помогли гарантировать благожелательное к ней отношение всякий раз, когда руководству British Airways было необходимо решать свои вопросы в Департаменте транспорта. Если бы авиакомпания в Нигерии давала деньги и бесплатные авиабилеты членам правящей партии за предоставление гарантий их монополии, на Западе отнеслись бы к этому с презрением как к вопиющей коррупции.«Делать бизнес в Африке невозможно. » – резко возражали бы люди. -«Посмотрите на нигерийцев: они же так чертовски продажны. » Взрыв аплодисментов, вознаградивший руководство British Airways за его заявление на ежегодном общем собрании 16 июля, поразил меня.

В действительности влияние ВА распространялось дальше простого предоставления денег консервативной партии. Летом я делал презентацию перед членами парламента об отсутствии конкуренции в британской авиации. После нее я выпивал с членами парламента и разговорился с двумя из них об их планах на отпуск.

– Ты уже встретился со своим агентом бюро путешествий? – спросил один из них.

– Нет, я просто позвоню им, чтобы они взяли мой бесплатный билет.

– И кто же этот агент бюро путешествий? – спросил я.

– Конечно, british airways! – ответили они хором.

Когда лорд Кинг прекратил пожертвования в адрес консерваторов, я надеялся, что это лишит British Airways благосклонности так же твердо, как предыдущие пожертвования эту благосклонность обеспечивали. Я надеялся, что правительство начнет поощрять здоровую конкуренцию. На следующий день после ежегодного собрания ВА сэр Майкл Бишоп, председатель компании British Midland, и я сделали заявление для печати, которое содержало поздравления британскому правительству в связи с открытием Хитроу и поддерживало его в противовес критике British Airways.

Несмотря на все восторги, связанные с началом наших полетов из аэропорта Хитроу в июле 1991 года, было ясно, что авиакомпания Virgin Atlantic некоторое время не сможет расширяться далее. Так или иначе, мы не могли предложить новый маршрут в течение еще трех лет, пока в 1994 году не начали летать в Гонконг. Виной тому была одна из самых агрессивных, фокусированных и порочных кампаний, когда-либо предпринимаемых авиакомпанией против меньшего конкурента.

25. Подай на ублюдков в суд

сентябрь-октябрь 1991.


Мой дедушка с отцовской стороны был кузеном исследователя Антарктики Роберта Скотта. Я помню, как ребенком меня брали в гости к Берти Скотту, пожилому дальнему родственнику, который жил в Гемпшире. Я обычно садился на диван рядом с ним и ел печенье, улучшающее пищеварение, в то время как он рассказывал разные истории про Скотта и его роковой бросок к Южному полюсу. На меня произвела глубокое впечатление битва Скотта со стихиями, и я преисполнился решимости попытаться сделать что-нибудь подобное, хотя и понятия не имел, что бы это могло быть. Покоритель Антарктики Скотт был моим детским героем, а в более поздние годы я познакомился и так же искренне восхищался его сыном, сэром Питером Скоттом.

Сэр Питер был очень талантливым, поистине человеком эпохи Возрождения. Подобно своему отцу он доказал, что если ты задашься какой-нибудь целью, то можешь сделать почти все. Он участвовал в войне бойцом диверсионно-десангного отряда и стал специалистом в вождении малых судов. Его взяли в английскую олимпийскую команду, и однажды он выиграл бронзовую медаль на Олимпийских играх по парусному спорту. Потом он занялся планеризмом и сразу поставил мировой рекорд в дальности полета. В более поздние годы он учредил Всемирный фонд по защите дикой природы. Кроме того, сэр Питер Скотт учредил фонды по охране пернатых и охране заболоченных территорий у себя дома в Слимбридже, рядом с устьем реки Северн. Он был одним из самых больших любителей природы нашего времени. Я встретился с ним в Слимбридже, в гостиной с видом на озеро, которое он сам создал. Мутная вода поднималась прямо до окна. Он стоял и рисовал красками дикую утку, чиркай лебедей. Слимбридж -обширное пристанище этих птиц. Сэр Питер оказал на меня благотворное влияние и вдохновил на создание на наших полях в местечке Милл-Энд в Кидлингтоне собственного озера с заказником для диких пернатых.

Вокруг нашего дома земля довольно ровная. Речка Червелл извивается между полями и вдоль края нашей лужайки и исчезает под старым зданием мельницы, которое принадлежит Питеру и Сэрис Эмерсон. Мы живем по соседству в двух коттеджах, соединенных вместе, чтобы получился один дом, и называем его Милл-Энд. В 1980-е годы у меня появилось озеро, выкопанное на одном из полей. Скоро оно стало привлекать к себе множество пернатой дичи, и как сэр Питер Скотт, я тоже держал у себя несколько экзотических птиц, подрезав им крылья. Эти птицы смешались с дикими и помогали привлекать все больше и больше своих сородичей. Самые эффектные – огромные, с красными клювами, черные лебеди из Австралии.

Я обратил внимание на то, что у нас численность птиц намного меньше, чем в Слимбридже, и попросил сэра Питера приехать и взглянуть на них. Он посоветовал построить побольше маленьких островков, чтобы было множество разных мест для гнездования и, что еще важнее, много путей к отступлению в случае появления хищников или других птиц, пытающихся захватить их гнездовья. Теперь в некоторых местах озеро выглядит почти как болото. Здесь есть большие площади, занятые водой, прозрачность которой мы сохраняем и оберегаем от водорослей, помещая специальные тюки с ячменем у кромки воды; множество маленьких островов; небольшие бухточки и особые гнездовья, сделанные из тростника. Озеро изобилует птицами. Каждый год я испытываю трепет при виде первых лебедей, прибывающих на озеро после грандиозного перелета из Сибири.

Всякий раз, когда мы бываем в Кидлингтоне, я гуляю вокруг озера перед тем, как приступить к работе, вторая прогулка – после обеда и последняя – вечером. Они одновременно и вдохновляют меня, и снимают напряжение. К тому же я наслаждаюсь возможностью хоть недолго побыть одному. Когда я был ребенком, родители всегда настаивали на том, чтобы все дети выходили с ними на прогулку после воскресного обеда, какая бы погода ни стояла на дворе. Это лишало нас возможности послоняться по гостиной. Я поступаю наоборот: никогда не настаиваю, чтобы кто-нибудь составил мне компанию, и вполне счастлив, если семья остается посмотреть телевизор или каждый занимается, чем хочет.(На самом деле, не думаю, что у меня есть выбор. )

Мы проводили выходные в сентябре 1991 года в Милл-Энде, когда казалось, будто мой мир распадается на части. После триумфа, связанного с подписанием контракта с Дженет Джексон, и проникновения в аэропорт Хитроу теперь все шло не так, как хотелось. Из-за финансового бремени, вызванного сделкой с Дженет Джексон, даже Virgin Music испытывала трудности. Авиакомпания тоже находилась почти в критическом положении, пытаясь осуществлять вылеты сразу из двух аэропортов – Гэтвика и Хитроу. Помимо этого росли слухи о финансовых затруднениях Virgin. Это все равно, что быть захваченным пожаром в кустарнике: продолжая затаптывать очаги возгорания, я сознавал, что все больше людей говорит о моем неминуемом банкротстве. Я принял столько телефонных звонков от журналистов, требовавших ответа на вопрос, действительно ли наши чеки возвращаются из-за отсутствия средств на счету, что был способен думать только об этом. Мне нужен был глоток свежего воздуха и немного уединения, поэтому я несколько раз обошел вокруг озера, чтобы решить, что делать. Я чувствовал себя раздавленным проблемами, с которыми столкнулся вплотную.

Хотя мы и подписали контракт с Дженет Джексон, у меня росло беспокойство по поводу отношения Саймона к компании Virgin Music. Он перестал ходить по клубам в поисках новых талантов, и, как результат, – за последние два года Virgin не удалось записать ни одной значительной новой группы. Во многих отношениях открытие новой группы является существенным показателем того, насколько динамична фирма звукозаписи. Саймона беспокоила судьба акций в Virgin Music – ей угрожали любые сбои в деятельности Virgin Atlantic. Но я в равной степени был обеспокоен тем, что недостаток его участия в деятельности Virgin Music вызовет снижение стоимости моей доли акций. Его душа больше не лежала к музыкальному бизнесу, казалось, ему более интересны собственные проекты.

Авиакомпания Virgin Atlantic переживала чрезвычайно тяжелый период, соперничая с British Airways. Наши техники теперь три-четыре раза в день курсировали между аэропортами Хитроу и Гэтвик, чтобы обеспечить вылет каждого самолета, и если в одном аэропорту рейс задерживали, это напрямую сказывалось на обслуживании рейса в другом. Уилл слышал, что лорд Кинг с гордостью провозгласил, что «сражение за крепость Хитроу выиграно: virgin на грани полного краха».

Помимо всего прочего, авиакомпания ВА теперь без зазрения совести охотилась на наших пассажиров. Мы получили два сообщения о том, что представитель ВА звонил домой пассажиру Virgin Atlantic и пытался убедить его поменять Virgin на ВА. Кроме того, наши служащие видели сотрудников ВА, подходящих к нашим пассажирам в терминалах и пытающихся убедить их пересесть на самолет ВА.

Я разрывался между Virgin Atlantic и Virgin Music. Я был единственным, для кого много значили обе компании. Было еще одно звено, связывавшее их воедино, – банк lloyds, поскольку ссуды для Virgin Atlantic были даны под гарантии Virgin Music. Это было основной причиной беспокойства Саймона, но по-другому авиакомпания никак не смогла бы начать свою деятельность.

Проблемы с Virgin Atlantic поставили вопрос о будущем компании Virgin Music. Все лето Саймон, Тревор, Кен, Роберт и я старались решить, как поступить. Возможную продажу звукозаписывающей студии я рассматривал в качестве последнего средства, но в связи со слухами о Virgin Atlantic, поднявшимися подобно огромной волне, понял, что чем-то придется пожертвовать.

Когда в 1984 году я решил основать авиакомпанию, то сделал это вопреки желанию Саймона. Наша дружба так никогда полностью и не восстановилась Он считал, что я не в своем уме, если хочу рискнуть всем, что мы создали ради нового предприятия, и он, должно быть, обиделся, что я не учел его мнение. Теперь, когда Virgin Atlantic снова подвергалась нападкам и нуждалась в дополнительных инвестициях, Саймон был категорически против передачи денег от Virgin Music в Virgin Atlantic. В некотором смысле он сделал в компании Virgin Music все, что хотел, и теперь предпочел бы определиться со своим состоянием. Разумеется, он не хотел видеть его потраченным на Virgin Atlantic, чья стоимость, как он правильно понимал, могла быть сведена к минимуму из-за зимней ценовой войны.

Мы попросили Джона Торнтона, инвестиционного банкира из Goldman Sachs, проанализировать имевшиеся у нас возможности реализовать часть стоимости Virgin Music. Я предпочел бы продать часть компании, чтобы выручить некоторые средства для Virgin Atlantic, но в процессе обсуждения стало ясно, что на самом деле Саймон не был заинтересован в частичной продаже. Он хотел продать всю компанию, покончив с этим раз и навсегда. Кен сказал, что не беспокоится о том, что произойдет с Virgin Music, поскольку останется в ней, что бы ни случилось. В некотором смысле это облегчило рассмотрение вопроса о продаже Virgin Music: Кен останется там, чтобы позаботиться обо всех и о персонале, и об артистах. Торнтон составил список потенциальных покупателей, и в течение лета мы спокойно выясняли, какую цену они могли бы предложить. Джон одновременно являлся советником сэра Колина Саутгейта, председателя Thorn EMI, и вскоре стало ясно, что в Thorn EMI очень заинтересованы в покупке Virgin Music.

Я стоял перед тяжелым выбором. Гуляя вокруг озера в те сентябрьские выходные, я просто не мог ни на что решиться в отношении Virgin Music. Если продать, это дало бы Virgin Atlantic достаточные средства, чтобы выжить зимой и преодолеть то, что, я начинал подозревать, было спланированной кампанией British Airways. Но мы продали бы свое детище, на создание которого ушла лучшая часть наших жизней. Все сотрудники Virgin Music стали близкими друзьями, ведь многие работали более десяти лет.

Я был бы счастлив, выжидать до последней возможности, в надежде, что найдется какой-нибудь выход. Но банковский консорциум, возглавляемый Lloyds, постоянно подталкивал нас к продаже. Джон Хобли заменил Сидни Шоу в качестве управляющего нашим счетом, и поскольку экономическая ситуация ухудшалась, и возросло число известных компаний, становившихся банкротами, им овладела идея сократить наш овердрафт с £40 млн. до £20 млн. Lloyds был нашим клиринговым банком, поэтому вместо предоставления фиксированного кредитного лимита, как это было с другими членами консорциума, наш овердрафт, предоставляемый Lloyds, мог колебаться, подскакивая, когда мы выплачивали зарплаты, и снижаясь, когда мы получали наличность от продажи билетов. Несмотря на то, что мы всегда выполняли свои обязательства по выплате процентов, беспокойство банка возрастало.

В субботу вечером я играл в шахматы с Питером Эмерсоном. Мы виделись с Питером и Серис почти каждые выходные, они стали самыми близкими нашими друзьями. Питеру лет 65. он мне в отцы годится, хотя по-прежнему играет в теннис в атакующей манере и обладает одним из самых острых умов, какие я когда-либо встречал. После ухода на пенсию с поста декана Вестминстерской медицинской школы Питер стал консультантом больниц в Челси и Вестминстере. Я никак не мог сконцентрировать внимание на шахматах. Во время игры позвонил Джон Хобли, директор из банка Lloyds. Позвонил в субботу вечером, чтобы дать понять, насколько неотложен вопрос о нашем финансовом кризисе, и хотел снова просмотреть все цифры.

– Извините, – сказал он. – Я не совсем понимаю, что за залог вы предлагаете за этот отсроченный заем.

Тревор и я предложили долю Virgin в компании Virgin Retail в качестве дополнительного обеспечения овердрафта.

– А что непонятно? – спросил я.

– Сможем ли мы вернуть без проблем хоть какую-нибудь часть стоимости совместного предприятия, если нам потребуется погасить кредит?

Меня взбесил этот вопрос и я сказал, чтобы он сначала сам подумал об этом, вместо того чтобы лишать меня уикенда подобными звонками.

– Кроме того, нам стало известно, что вы собираетесь просто использовать нашу ссуду, чтобы заплатить долг другим банкам, – добавил он. – Мы не ссужаем деньги на этом основании.

Я был вне себя. Мы с Тревором провели всю пятницу, объясняя в банке Lloyds, что компании группы Virgin собираются получить £35 млн. прибыли до уплаты налогов – вполне достаточно, чтобы обслужить наш долг. goldman sachs оценила компанию Virgin Music более чем в £500 млн., что позволит получить огромные денежные средства, если lloyds когда-либо потребуется забрать ссуду назад. Я взглянул на Питера, который углубился в изучение расположения фигур на шахматной доске, и решил прибегнуть к более агрессивной линии поведения, чем до этого. Я начинал терять терпение и хотел так или иначе разрешить ситуацию и найти выход, вместо того, чтобы, ничего не меняя, терпеть постоянное и все усиливающееся давление банка.

– Боюсь, что мало чем могу помочь вам, – сказал я нарочито беспечно. – Почему бы вам ни поговорить об этом с Тревором в понедельник?

Когда я вернулся за шахматную доску, Питер посмотрел на меня.

– Это было благоразумно? – спросил он.

– Хочу испытать его, – ответил я. – Я уже достаточно натерпелся от банков. В 1984 году банк Coutts почти разорил меня, а компания стоит неизмеримо больше тех денег, под которые он дает мне кредит.

– И все-таки это не совсем разумно, – сказал Питер.

– Но если мы продадим Virgin Music, то будем одной из самых богатых компаний в стране.

– И все-таки есть это «если». – заметил Питер. – Но в любом случае, что мешает продаже?

– Если честно, я не хочу ее продавать. Поэтому, наверное, жду предложения со сногсшибательной ценой. thorn EMI очень заинтересована в покупке.

– Но почему ты требуешь от Thorn так много денег? – спросил Питер. – Какая разница между £500 млн. и £600 млн? Я знаю, ты скажешь, что £100 млн. – огромные деньги. Разумеется, но дело остается не сделанным. Почему бы тебе не продать за £500 млн., – а это чертова уйма денег, – и покончить с этим? Тогда у тебя больше не будет этих проблем.

Я некоторое время размышлял над тем, что он сказал, пока мы сидели, уставившись на шахматную доску. Я едва мог понять, как мне ходить, не говоря уже о моих банковских неприятностях.

– Это трудно объяснить, – сказал я наконец. – У меня такое ощущение, что я хочу испытать британские банки. Надоело, что они постоянно третировали меня, а я всегда уступал. Хочу, чтобы теперь для разнообразия попотели они. В virgin group заключена огромная стоимость, а они отказываются это признать. Похоже, для того, чтобы подтвердить ценность Virgin Music, придется ее продать. Просто какое-то безумие. Это все равно, как если бы тебе надо было что-то убить, чтобы доказать, что это было живым.

– Но ведь тебе нужны деньги для авиакомпании? – не унимался Питер.

–Да, – признал я. – Долги авиакомпании – £45 млн., остальные наши кредиты полностью обеспечены гарантиями. Компания thorn уже предложила более £400 млн. только за Virgin Music. Я не понимаю, почему банк так беспокоится.

Питер пожал плечами.

– Если в банке Lloyds беспокоятся, значит, тебе необходимо побеспокоиться о них, – сказал он. – Тебе надо работать с ними.

Стало легче оттого, что представилась возможность, по крайней мере, объяснить хоть кому-нибудь, почему я так грубо обходился с банками. Потом Питер обыграл меня в шахматы.

На следующий день шел дождь. Рано утром я отправился на прогулку вокруг озера. Когда дождь усилился, ко мне присоединился Гарри Батлер, местный мясник, который гулял со своей собакой.

– Мой отец умер, когда мне было девять лет, – сказал Гарри. – Мне его ужасно не хватало. Я вижу, как вы играете со своим сыном, заметно, что вы любите бывать вместе.

Я согласился, и некоторое время мы шли молча.

– Вы уже доказали все, что вам надо было доказать, – продолжил Гарри. – Не будьте эгоистом. Ради своего сына вы не должны еще куда-нибудь отправляться и убивать себя. Поэтому выкиньте вы эту идею о высотно-кругосветно-воздушношарном перелете.

Его совет подействовал на меня успокаивающе. Я вернулся в дом, чувствуя чрезвычайное умиротворение. Я осознал, что одно дело – рисковать своим бизнесом, и совсем другое – подвергать опасности семью. Обычно, когда давят проблемы бизнеса, я нахожу убежище в семье. Но комментарии Гарри заставили меня почувствовать, что до сих пор я принимал это как должное и думал только о себе.

Снова зазвонил телефон. Это был Джон Хобли. Я удивился, что мое мнимое безразличие накануне вечером не заставило его отвернуться.

– Мне, кажется, удалось дойти до сути дела, – сказал он. – У нас был чрезвычайно полезный разговор с Тревором, и я последую его совету. Мы собираемся поехать и познакомиться с розничным направлением вашей деятельности. Мы вернемся с ответом в середине дня в понедельник.

Воскресные газеты были заполнены материалами об аресте Алана Бонда в Австралии. О нем писали как о «запутавшемся предпринимателе». Он должен был вернуть банкам $200 млн. в течение 28 дней или быть признанным банкротом. Газеты сравнивали дни, когда он выиграл американский кубок для Австралии, с его теперешним финансовым крахом и рассуждали о трудностях, с которыми в настоящее время сталкиваются все предприниматели. Я поискал, не упоминается ли где имя Ричарда Брэнсона, чье героическое завоевание приза «Голубая лента Атлантики» или полеты на воздушном шаре можно было бы противопоставить его теперешнему затруднительному финансовому положению, но, к счастью, упоминаний не было Пока не было.

– Ты видел это? – утром в понедельник Уилл принес свежий номер Fortune.

На фото был я, сидевший, развалясь, в плавучем шезлонге на острове Некер.

В руках у меня была книга, озаглавленная «Скитальцы в раю». и все это было подписано:«Ричард Брэнсон, основатель Virgin Group, наслаждается жизнью миллиардера на Британских Виргинских островах, естественно. »

Я с интересом прочитал, что имею капитал, насчитывающий $1. 5 млрд.

– Я надеюсь, в банке Lloyds прочитали это.

– Возможно, и прочитали, – сказал Уилл. – Но поверят ли они этому?

– Это информация из газет, – засмеялся я. – Это должно быть правдой!


* * *

«ЛОПНЕТ ЛИ ВОЗДУШНЫЙ ШАР РИЧАРДА БРЭНСОНА?» – вопрошал газетный заголовок в среду,2 октября. Целая полоса Guardian в разделе бизнеса была посвящена обсуждению моих долгов.«За человеком с печатью Мидаса предстает картина отягощенного долгами и не очень-то прибыльного конгломерата». писала газета. Подзаголовок гласил:«Мелодия продолжается но не отвечает инвестиционным нуждам». Эта статья была как гром средь ясного неба. Когда журналисты готовили материал, даже если публикация носила агрессивный характер, они связывались со мной, чтобы проверить некоторую информацию. Но этот журналист из Guardian никогда не говорил со мной.

Я начал читать:«Последние из доступных счетов компаний Virgin характеризуют тревожную картину колебания движения денежной наличности, не способной отвечать потребностям компаний в инвестициях». Я просмотрел статью с тяжелым чувством – она могла вызвать поток других газетных статей с похожими утверждениями. Если верить информированным журналистам, специализирующимся в финансах, что Virgin находится в таком тяжелом положении, то банкиры должны устремиться назад, к своим сокровищам, прихватив с собой денежки.

«Так что Virgin остается очень уязвимой, – говорилось в заключение. – Она остается крошечной по сравнению с ее ключевыми конкурентами. Главные сферы ее деятельности связаны с очень неустойчивыми отраслями промышленности. Скупка корпорацией собственных акций и гигантский рост империи удерживают ее долги на высоком уровне. Оказывается, воздушный шар Брэнсона прокладывает в стратосфере опасный путь. Это волнующее путешествие, и оно предпринимается не без щегольства, но для бизнесменов полеты мистера Брэнсона на воздушных шарах – неудачные примеры для подражания. »

Эта статья ударила нас в самое слабое место. Вся отчетность была показана в наихудшем свете. Всему миру или, по меньшей мере, читателям Guirdian становилось ясно, что я в одной лодке с Аланом Бондом: Ричард Брэнсон быстро идет ко дну.

Звонил телефон: журналисты из других изданий спрашивали, какова моя реакция. И я стал просматривать ответ, который набросал с Уиллом. Мы старались подчеркнуть, насколько неверными были цифры, как в статье игнорировалась стоимость нематериальных активов, выраженная в контрактах Virgin Music, и не учитывалась стоимость самолетов Virgin Atlantic. Я должен был лететь в этот день в Японию, и поскольку рейс был в 17 часов, у меня оставалось немного времени для ответа Guardian. Я начал быстро писать письмо редактору газеты, стараясь не слишком обращать внимание на статью:

«Статья „Лопнет ли воздушный шар Ричарда Брэнсона?“ содержит много неточностей, их можно было бы избежать, если бы Ваш журналист хотя бы из вежливости поговорил со мной перед тем, как ее писать, Я отбываю в Японию через несколько минут (забавно звучит в контексте этого письма). чтобы получить степень доктора экономики!. Я избавлю Ваших читателей от длинного перечня допущенных неточностей. Однако хочу, чтобы Вы знали хотя бы об одной: наши прибыли не «пошли на дно». когда мы были открытой акционерной компанией, – они удвоились. »

Я продолжал доказывать, что стоимость всех моих компаний после уплаты долгов приближалась к £1 млрд. Уилл спустился, чтобы обсудить письмо.

– Мы должны ответить на это больше, чем письмом, – сказал Уилл. – Тебя атаковали статьей на целую полосу. Хочу убедить их предоставить тебе такую же страницу, чтобы защититься.

– Они никогда не пойдут на это.

– Они могли бы. Это вызвало бы всеобщий интерес, а он редакции Guardian только на руку. Это будет лучше, чем письмо, запрятанное на странице 27. где его никто не прочитает.

Вместе мы написали целую статью, опровергавшую публикацию в Guardian, но до того, как я смог закончить ее, пришлось отбыть в Токио. Когда я прибыл туда, позвонил Уилл:

– Все в порядке, в нашем распоряжении половина полосы, – сказал он. – Это лучше, чем ничего. Я пришлю черновик факсом. В Guardian подумали, что, мы будем судиться с ними, поэтому успокоились, когда мы всего лишь попросили предоставить нам право ответить.

Я позвонил Тревору и спросил, какого мнения о публикации в банке Lloyds.

– Забавно, но они вполне спокойно отнеслись к ней, – ответил он.

Позвонив в банк Lloyds, я выяснил причину.

–Да, я видел публикацию, – сказал Джон Хобли, – но не думаю, чтобы ее видели многие другие. Так или иначе, никто из тех, кого я знаю, не принимают Guardian всерьез. Если бы публикация появилась в газетах DailyTelegraph или FT, это было бы другое дело.

– И что же вы теперь решили по нашему кредиту? – я старался, чтобы вопрос прозвучал легко, как будто у меня действительно был выбор.

– Совет принял его, – ответил Хобли. – У нас есть механизм, который даст возможность контролировать ваше имущество в сфере розничной торговли.

Я положил трубку, лег на спину и закрыл глаза. Если бы эта статья появилась в другой газете, реакция Сити могла быть совсем иной. Пугающая истина, но для некоторых банкиров имидж – это все. Обычно нам удавалось использовать имидж Virgin в свою пользу. Впервые ситуация обернулась против нас, и мы из кожи вон лезли, чтобы вернуть доверие. Если бы статья появилась в FinancialTimes, банки могли лишить нас своих ссуд и привести Virgin Group к краху.

Я находился в Японии, чтобы получить почетную докторскую степень. Руководство университета попросило меня вылететь на встречу со студентами и предложило вместо произнесения официальной речи ответить на их вопросы. Я сидел перед тысячей студентов, и профессор просил задавать вопросы. Почти три минуты царила мертвая тишина. Чтобы нарушить молчание, я сказал, что первый, кто задаст вопрос, получит два билета высшего класса до Лондона. Пятьдесят рук взметнулись вверх. Последующие три часа я был очень занят.

В этот свой приезд в Японию я также присматривал место под мегамагазин Virgin в Киото. Мы с Майком Инманом поехали поездом из Токио в Киото. Этот поезд назывался «шинкансен». в народе больше известный как «поезд-пуля». Езда в нем очень напоминала полет на самолете: здесь было предусмотрено прослушивание записей, обслуживание стюардами и даже торговые автоматы.

– Почему поезда Великобритании не могут быть такими же? – заинтересовался я. Быстро сделав несколько записей о поездах в Великобритании и.

Японии, я переключил внимание на место для мегамагазина.

После моего возвращении в Лондон на следующей неделе, в пятницу вечером у Уилла зазвонил телефон. Это был Тоби Хелм, корреспондент отдела транспорта газеты SundayTelegraph. Он спрашивал, было бы интересным для компании Virgin управлять поездами, если бы правительство приватизировало British Rail? Уилл спустился вниз, чтобы спросить меня об этом.

– А нам это интересно? – ответил я вопросом на вопрос.

– Это довольно интересная идея, – ответил Уилл. – Я люблю поезда. И ими можно управлять совершенно по-другому. Мы могли бы предлагать бесплатную еду, бесплатные газеты, обеспечивать все виды услуг, которые предоставляются на борту самолетов Virgin. Мы могли бы напрямую конкурировать с British Airways на маршрутах Лондон-Манчестер и Лондон-Глазго. Может быть, это освободило бы места в графике движения самолетов в Хитроу.

Чем дольше мы об этом разговаривали, тем больше смысла находили. Железные дороги должны стать одним из ответов на все транспортные проблемы. Любая новая автомагистраль мгновенно забивается транспортом, езда из Лондона в Манчестер превращается в кошмар.

– Скажи, что нам интересно, – предложил я. – От этого не будет вреда.

Заголовок в SundayTelegraph оповещал:«virgin начинает заниматься поездами» и пояснял, что virgin хочет получить лицензию на деятельность на восточном побережье и создать совместное предприятие с British Rail. Это стало новостью недели – полезным отвлечением внимания от наших денежных проблем и превосходным ответным ударом по всей негативной паблисити, от которой мы пострадали. Это свидетельствовало о том, что мы думаем о расширении вместо того, чтобы беспокоиться о своих финансах. Для нас это было важно: мы высвободились из-под давления, на какое-то время журналисты прекратили развивать тему наших финансовых проблем и неотвратимого коллапса и начали проявлять интерес к нашим смелым планам на будущее.

В понедельник нам звонили самые разные люди, в том числе представители Siemens и GEC, среди звонивших был и некто, представившийся Джимом Стиэром, консультантом по вопросам транспорта из Steer Davies Gleave. Уилл мгновенно распознал в нем компетентного человека.

– Вам надо исследовать это, – сказал Джим Уиллу. – Я предлагаю вам встретиться с представителями Intercity и предложить совместное обслуживание на 125х.

Мы зарегистрировали три возможных торговых имени: virgin rail, virgin express и virgin flyer, и попросили Джима сделать заказ на художественное изображение поезда Virgin. Мы предупредили его, что наш бюджет на нуле, но он все равно взял эту работу и свел нас с фирмой венчурного капитала Electra. Эта фирма, как он сказал, могла бы сделать некоторые начальные инвестиции, чтобы изучить проект. Мы с Уиллом поехали вместе в Electra и встретились с Роуэном Гормли, который согласился выделить £20 тыс. на то, чтобы проанализировать экономическую целесообразность проекта.

Вооружившись небольшим бизнес-планом и моделью поезда Virgin, Тревор, Уилл и я вместе с Джимом и Гормли встретились с Крисом Грином, директором междугородной службы British Rail, Роджером Фриманом из Министерства транспорта и Джоном Уэлсби, исполнительным директором British Rail. Мы вели разговор о возможности компании Virgin взять на себя управление некоторыми железнодорожными перевозками, но British Rail не выразила особого энтузиазма. Уэлсби был против любой приватизации, а в нашем предложении он увидел первый шаг к этому.

Выходя с совещания, он повернулся к одному из своих компаньонов и позволил себе комментарий, который был пойман устройством селекторной связи и передан по всему офису. Он сказал:«Я скорее сойду в могилу, чем этот прохвост поместит свой логотип на мои поезда».

На протяжении недели с 21 октября я замещал Анжелу Риппон на ее утреннем радио-шоу LBC. Это не было для меня идеальной работой, потому что означало подъем в 5 утра и прогулку в темноте до LBC, которое находилось рядом с Эвстоном. Я находился в студии с 6 до 8 часов утра, а потом шел домой завтракать.

Продюсер радио-шоу вызвала по телефону лорда Кинга, чтобы подискутировать со мной о проблемах British Airways и Virgin и тех приемах, которые авиакомпания ВА применяла против нас.

– Передайте ему, что мы не готовы настолько снизить свои стандарты, – набросился на нее лорд Кинг. – И можете меня процитировать.

Это был первый раз, когда я пытался наладить контакты с лордом Кингом со времени нашего обмена письмами в январе и феврале, но его ответная реакция не стала менее язвительной. Приглашение лорду Кишу обсудить, что на самом деле происходит между нами, было шутливым только наполовину. На прошлой неделе мне позвонил Джозеф Кэмпбелл, который заведовал нашим парком служебных машин.

– Ричард, – сказал он, – прошу прощения за беспокойство, но думаю, вам следует знать, что произошло нечто зловещее. У одной из женщин, работающей в компании, есть дочь, которая работает в бюро частных детективов. И она сказала матери, что компания начала шпионить за вами. На прошлой неделе они следовали за вами до Claridges и сидели за соседним столиком.

Я перелистнул назад свой ежедневник: я действительно обедал в Claridges. Поблагодарив Джозефа, я стал думать, что делать. Следует ли позвонить в полицию? Я положил трубку телефона а смотрел на него. Вся моя жизнь была связана с телефоном. Но сейчас я подумал, не подслушивает ли кто-нибудь мои телефонные разговоры. А, может, эти частные детективы ходят за моими детьми до школы. Или просеивают содержимое моих мусорных ящиков. Я добрел до окна и посмотрел на Холлэнд-парк. Возможно, фургон British Telecom, припаркованный там, всего лишь фальшивка, а на самом деле он напичкан подслушивающими устройствами. А может, я читал слишком много шпионских романов.

Я постарался избавиться от этих мыслей. Я не мог изменить свою жизнь, да и скрывать мне было нечего. Если попытаться вычислять этих детективов, кто бы их ни нанял, – а это, я был уверен, british airways, – я довел бы себя до сумасшествия. Я не мог так жить. Начав думать, что меня постоянно преследуют, я бы быстро превратился в шизофреника. Я решил, что буду продолжать жить, как ни в чем ни бывало. Я даже не буду опускаться до их уровня и проверять свой телефон на наличие жучков.

Всю неделю я был на ногах уже в 5 часов утра, и к пятнице чувствовал себя довольно измученным. В середине дня я вернулся в офис и нашел на своем столе записку от Пенни:«Крис Хатчинс из газеты Today позвонил по поводу готовящегося секретного материала. Хотел, чтобы ты перезвонил ему».

Хатчинс был обозревателем колонки сплетен Today, известным своим пристрастием к алкоголю.

Я перезвонил ему.

– Ричард, прежде всего, я хочу, чтобы ты знал, что я прошел курс у Анонимных алкоголиков, – сказал Крис. – Я чист, поэтому можешь принимать то, что я говорю, всерьез.

Я приготовился слушать и взял свою записную книжку.

– Я говорил с Брайаном Бешамом.

– Кто это?

– Специалист по связям с общественностью ВА. Для лорда Кинга он то же, что Тим Белл для лорда Хэнсона. Я довольно хорошо знаю жену Бешама Эйлин, потому что мы раньше работали здесь вместе. Она позвонила мне и сказала, что, возможно, у Брайана будет хорошая история про Брэнсона и наркотики.

– Отлично, – сказал я саркастически.

– Я позвонил Бешаму, и он сказал, что по заданию ВА занимается детальным анализом работы авиакомпании Virgin, ее сильными и слабыми сторонами. Он также упомянул недоказанную историю про клуб Heaven и предложил, чтобы я написал о ситуации с наркотиками в своей колонке. Он сказал, что не горит желанием вытолкнуть тебя из бизнеса. Фактически, ВА меньше всего хотелось бы, чтобы на их руках была видна ваша кровь.

Это навело меня на мысль. Я попытался вспомнить, кто еще из журналистов интересовался Heaven, и внезапно меня осенило: среди них был Фрэнк Кейн, журналист отдела финансов SundayTelegraph, освещавший деловую жизнь.

– Еще он сказал, что я должен ознакомиться с недавней публикацией в Guardian о вашем финансовом положении. Но финансы – не моя тема, и мне это неинтересно.

– А может, тебе следует переключиться на ВА и расследовать их деятельность? – предложил я.

– Я мог бы подумать над этим, – сказал Крис, – но на самом деле это не мой стиль. Я веду колонку слухов. Но, так или иначе, я обедаю с Брайаном Бешамом в понедельник в Savoy.

– Ты не зайдешь ко мне на выходных? – спросил я. – Я бы хотел обговорить это с тобой.

– Конечно, – ответил Крис.

Я связался по селекторной связи с Уиллом.

– Мне звонил Крис Хатчинс.

– Это тот самый журналист, который в 1989 году поднял шум своим утверждением, что ты претендуешь на рыцарское звание:«СЭР РИЧАРД, ПОЯВИСЬ». Помнишь? – сказал Уилл.

–По его словам, он привел себя в порядок. Он звонил мне по поводу ВА и их интереса к нам.

Я прочитал свои записи.

– Ты слышал о неком Брайане Бинхаме?

– Нет, – ответил Уилл озадаченно.

– Ну, он для лорда Кинга то же самое, что Тим Белл для лорда Хэнсона.

– Никогда не слышал о нем, – сказал Уилл.

– Бешам, – поправился я. – Брайан Бешам, и он говорит о наркотиках в Heaven.

– Брайан Бешам! Господи! Я сейчас же спущусь к тебе.

Уилл всегда выглядит возбужденным, как будто испытывает непреодолимое желание успеть сделать следующий телефонный звонок, но когда он ворвался в мою комнату, на его лице была написана настоящая паника.

– Брайан Бешам – это плохая новость, – сказал он. – Это один из самых влиятельных пиарщиков в бизнесе. Если он имеет что-нибудь против нас, то мы в полном дерьме. Он теснее, чем кто-либо, связан с Флит-стрит.

– Он говорил с Крисом Хатчинсом о Heaven.

– Да, но был ли Крис Хатчинс первым журналистом, кому он позвонил?

Я уловил мысль Уилла. Если Бешам рассказал эту историю Хатчинсу, обозревателю газеты Today, то кто еще знал об этом? Снова зазвонил телефон. Уилл поднял трубку.

– Гарви Эллиот из Times.

– Как я понимаю, Virgin собирается прибегнуть к большому сокращению штатов, – начал Эллиот. – Я слышал, что вы отправили письмо персоналу своей компании, объясняющее эти сокращения.

– Я посылаю письмо своему персоналу каждый месяц, – сказал я. – Но я не писал, что ожидаются какие-либо сокращения.

– Я могу раздобыть это письмо, вы знаете, – заявил Эллиот.

– Мое письмо носит частный характер, – заметил я. – Но даже если вы раздобудете и прочтете его, то обнаружите, что о сокращении штатов речи нет.

Следующей на очереди была газета SundayTelegraph. У Фрэнка Кейна оказался целый список голословных утверждений, который он выпалил на одном дыхании. Казалось, его способ проверки фактов состоит в том, что он пересказывает ряд заявлений, которые грозится опубликовать в газете, и предоставляет тебе доказывать их несостоятельность. Каждое опровержение звучит раздражающе неубедительно по сравнению с таким длинным списком.

– У меня есть письмо, которое вы адресовали своему персоналу, – сказал Кейн. – Вы допускаете, что могут произойти массовые увольнения.

– Каким образом вы получили письмо?

– Оно пришло ко мне в коричневом конверте.

– Ладно, Фрэнк, если вы на самом деле прочитаете его, хотя это письмо и является частным, вы увидите, что ни о каких увольнениях там не говорится. Оно лежит передо мной, и в нем сказано:«Война в заливе, когда японцы месяцами не летают на самолетах, последующее постепенное повышение цен на топливо, экономический спад, дополнительная конкуренция Убытки в целом по отрасли носят астрономический характер».

– Это не тот абзац, – сказал Кейн.

– Затем я продолжаю говорить о том, что «наша загрузка была неплохой, но прибыли значительно уменьшились. Предварительный прогноз на следующие двенадцать месяцев дает нам основание для беспокойства, и поэтому мы приняли некоторые срочные меры для выравнивания положения».

– Вот-вот, – сказал Кейн ликующе. – Увольнения.

– Нет, – сказал я. – Компания Virgin никого не увольняет. Мы собираемся экономить там, где это возможно.

– Это как?

– Я не могу вам сказать. Но это будет происходить только внутри авиакомпании.

– Я знаю из источника в Virgin, что вы планируете заморозить заработную плату и приостановить наём сотрудников, ввести запрет на сверхурочную работу и комбинированные полеты.

– Нет, – сказал я. – Ничто из того, что вы перечистили, не является правдой.

– Я слышал, что если зимой вы будете продолжать летать на своих восьми лайнерах, ваши убытки составят £50 млн.

– Послушайте, Фрэнк, – сказал я в конце концов. – Не знаю, зачем я напрягаюсь, разговаривая с вами. Вы просто марионетка в руках ВА.

– Не обвиняйте меня, что я марионетка ВА, – резко оборвал он меня. – Тогда скажите, откуда вы взяли все эти сведения?

– Не могу раскрыть свои источники.

– В таком случае, не вижу разницы: что бы я ни сказал, это никак не отразится на том, что вы напишите. Поэтому идите и просто дописывайте начатое, – сказал я и повесил трубку.

Я осознал, что, несомненно, представляю собой определенную кем-то мишень. Это было странное и пугающее ощущение.

У меня должно было состояться телевизионное интервью в прямом эфире с Клайвом Андерсоном. Перед тем, как мы отправились на студию, раздался еще один звонок. Это был сэр Фредди Лейкер из Майями.

– Привет, Ричард, – судя по голосу, он был в хорошем настроении. – Я просто звоню, чтобы напомнить тебе, что сегодня исполнилось ровно десять лет, как авиакомпания British Airways разорила меня.

– Вы празднуете? – я не смог скрыть изнеможения.

– Ну, довольно скоро. Эти ублюдки приостановили мое соглашение по рефинансированию кредита с McDonnell Douglas 25 октября. Это было началом конца. Я был банкротом уже к следующей неделе.

– Упомяну это по радио, – сказал я, делая заметку. – Я сейчас веду по утрам радио-шоу, поэтому мы можем сделать сюжет о вас.

– Я слышал о твоих проблемах с ВА, – сказал Фредди. – Хочу сказать, что вам надо кричать:«Фол. ». пока еще не слишком поздно. Не затягивай с этим.

– Не буду, Фредди, – я старался собраться с силами. – Постараюсь сделать все от меня зависящее.

– Я говорил это раньше, и если ты скоро не сделаешь этого, снова готов повторить:подай на ублюдков в суд!

С этим криком, звенящим в ушах, я вместе с Уиллом отправился на телевизионную студию. Все, о чем я мог думать, пока сидел в ожидании эфира – это события последних нескольких часов.

Меня показывали по телевидению, но я едва мог слышать, о чем говорит Клайв Андерсон. Он трещал о Virgin Atlantic так, будто издеваться над ней и растаскивать авиакомпанию на части было справедливо. Так легко разрушать, думал я, и насколько труднее что-то создавать.

– Ну, а теперь, как насчет полетов на воздушных шарах? – продолжал Андерсон. – Есть ли что-нибудь, чего вы не сделаете для паблисити?

Пока я пытался ответить на вопрос, он перескочил на другую тему.

– А сейчас я хотел бы спросить о вашем проекте по уборке мусора – что-нибудь вышло из этого?

Я начал отвечать, но уверен, что ему это было не интересно. Я уставился на него со все возрастающими негодованием и яростью. Я смотрел на его лысую голову, которая была аккуратно припудрена, чтобы не блестела сквозь оставшиеся волосы. Нет, думаю, я не занимался мусорным проектом, а старался создать что-то стоящее. Ты можешь измываться, сколько хочешь, но я работал целых двадцать лет для того, чтобы построить одну из крупнейших частных компаний страны и брэнд Virgin, а сейчас british airways пытается разорить меня и выбросить всех моих служащих на улицу. Если я не смогу предпринять что-нибудь совершенно экстраординарное в самом ближайшем будущем, я буду банкротом, как сэр Фредди Лейкер. И вот сейчас я сижу здесь, перед этим искушенным журналистом, который чувствует, что может поднимать меня на смех за мое стремление управлять хорошей авиакомпанией.

Я почти не слышал остальные комментарии Андерсона. Я улыбнулся ему сквозь стиснутые зубы, встал, взял свой стакан с водой и вылил ему на голову. Затем вышел из студии, продрался сквозь толпу звукорежиссеров и попытался найти выход на улицу, чтобы глотнуть немного свежего воздуха.

– Ну, вот, – сказал Андерсон, вытирая волосы и пиджак. – На это я могу сказать только одно: летайте самолетами British Airways.

26. Варвары на марше

октябрь-ноябрь 1991.


– Вчера вечером я ужинал с Гарри Гудменом, – сообщил мне Крис Хатчинс.

– Как у него дела?

– Отлично. Но он сказал, что больше никогда не поднимет в небо самолеты Air Europe.

Гарри Гудмен основал Air Europe, авиакомпанию, которая в один момент завоевала почти 20% европейского рынка, осуществляя полеты из аэропорта Гэтвик. Война в заливе положила конец некоторым из его пассажирских авиаперевозок, но я так и не мог понять, как случилось, что это повлекло за собой крах всего бизнеса. Он обанкротился в начале года, в ту же неделю, когда Сидни Шоу, мой менеджер из банка Lloyds, чуть не отказал нам в кредите. Незадолго до его разорения прокатилась волна слухов о трудностях, которые испытывала air europe, о том, что она вынуждена платить наличными за свое топливо, поговаривали даже, что ее самолеты небезопасны.

Крис Хатчинс пришел в Холланд-парк вечером в воскресенье,27 октября 1991 года, и я почувствовал, что у него проблема. На следующий день он должен был обедать с Брайаном Бешамом в Savoy. Я хотел, чтобы он пошел со спрятанным микрофоном и записал все, что скажет Бешам. Это было бы существенным доказательством. Еще я хотел, чтобы в четверг Крис предоставил мне расшифровку телефонного разговора с Бешамом. В обоих случаях ему не очень-то хотелось это делать.

– Посмотри на то, что творит ВА, – сказал я. – Это может разрушить наш бизнес. Когда авиакомпания Air Europe потерпела неудачу, тысячи людей лишились работы. Нужен кто-нибудь, кто помог бы мне, иначе virgin atlantic тоже обанкротится, и еще тысячи людей останутся не у дел. Мне нужны доказательства, чтобы остановить их. Зачем ты сначала вызвал меня по телефону и рассказал про Бешама, если сейчас говоришь, что не можешь мне помочь?

– Потому что думал – то, что делает ВА, неправильно, – сказал Крис.

– И ты прав. Но если я собираюсь остановить ВА, мне нужны доказательства. Нам необходимо иметь либо расшифровку разговора по телефону, либо запись разговора за обедом.

– Но теперь я не так уверен, что могу сделать это. Не думаю, что мог бы скрытно записать его.

Мы сидели молча. Я ждал, пока он осмыслит все сказанное, и решил не мешать этому. Я просто взглянул на Криса, который сидел напротив, борясь со своей совестью.

–Хорошо, – согласился он наконец. – Я больше не получу от ВА никаких благ, ну и что? Зато я сделаю что-то полезное для других людей.

– Как насчет магнитофона? – спросил я.

– Веришь ты или нет, но подходящие есть только в редакции газеты WorldNews, – сказал Крис. – Сейчас там уже никого, а завтра будет поздно.

–Хорошо, мы купим тебе магнитофон.

Я просматривал список вопросов, которые хотел бы, чтобы задал Крис.

Тем же вечером он перезвонил мне. Я подумал, что Крис собирается отказаться от нашей затеи, но он сказал, что Бегаам только что звонил ему. Он предложил вместо обеда прийти на кофе к нему домой, на Примроуз-Хилл.

– Во сколько?

– В одиннадцать.

– Первым делом я завезу тебе магнитофон.

В понедельник утром Уилл купил миниатюрный магнитофон на Тоттенхэм-Корт-Роуд и завез Крису. Показал, как магнитофон работает, и посоветовал зафиксировать микрофон с внутренней стороны рубашки. Накануне вечером я разговаривал с редактором Today Мартином Данном и посвятил его в дело, на которое сподвиг Криса. Мартин заверил, что рад за Криса, который решился пойти на встречу со спрятанным магнитофоном. Все складывалось к лучшему.

В то самое время, когда Крис встречался с Бешамом, я должен был встретиться с Тайни Роулендом, председателем Observer и компании Lonrho, у которого были разнообразные интересы в Африке. Если бы я не был так поглощен мыслью, что судьба моего бизнеса в руках излечившегося алкоголика, я бы отнесся к Роуленду намного серьезнее: это был единственный раз, когда я встречался с ним. Все, о чем я мог думать, – смог ли Крис управиться с магнитофоном, работает ли микрофон и что говорит Бешам. Этот недолгий разговор за кофе в доме на Примроуз-Хилл был решающим для Virgin Atlantic и ее будущего. Никогда нам не представится другой такой случай уличить British Airways во лжи. Одновременно с беспокойством о записи и попытками предугадать вероятность того, насколько успешно все получилось, я должен был поддерживать разговор с Роулендом. У него было несколько идей по поводу совместной деятельности, и он предложил подготовить все для того, чтобы самолеты Virgin Atlantic могли летать в Южную Африку.

– Приходи и поговори с Пиком Бота в воскресенье, – предложил Тайни. – Я уверен, вместе мы могли бы делать большие дела.

Он позабавил меня одним высказыванием:«Вы – молодой человек, а british airways – очень скучная компания. Почему бы нам вместе не выкупить ее? В данный момент их рыночная капитализация очень низка».

Он был абсолютно прав, и, конечно, это могло стать одним из способов покончить с грязными трюками ВА.

Провожая до лифта, он обнял меня за плечи.

– Если возникнет какая-нибудь проблема с Observer, – сказал он, – просто дайте знать, и я улажу это.

Я не знал, что сказать. Мне показалось грустным, что на такую крупную и независимую газету, как Observer, можно оказать влияние.

Я позвонил Уиллу и Пенни – Хатчинс не выходил на связь.

– Когда бы он ни позвонил, сразу соедините со мной, – сказал я.

Я, наконец, был освобожден от моих страданий, когда Крис позвонил Пенни и она передала мне его слова:«Я не могу много говорить, потому что звоню из офиса и вокруг люди. Пожалуйста, передайте Ричарду, что я зайду к нему завтра утром».

Когда Крис пришел, было заметно, что он очень смущен. Он не хотел отдавать мне ни запись, ни доклад о компании Virgin, полученный от Бешама. Я напустил на себя вид полной беспечности и стал готовить чай. Передавая ему чашку и ободряюще улыбаясь, я знал, что он не уйдет из моего дома, не отдан либо запись, либо отчет.

– Ну, как все прошло?

– Знаешь, я принес пару вещей, но не думаю, что могу их тебе отдать.

– Что же ты принес? – спросил я весело и как можно более доброжелательно.

– Распечатку моего первого разговора с Бешамом, запись нашего вчерашнего разговора и отчет Бешама.

– Давай для начала взглянем на распечатку.

Крис открыл кейс, и я мельком увидел магнитофон и спутанные провода, пока он вытаскивал лист бумаги, озаглавленный «Разговор Криса Хатчинса с Брайаном Бешамом по телефону, который начался в четверг,24 октября, в 13. 40». Он был записан в 14 часов того же дня, и вот что в нем говорилось:

«Бешам: Так вы разговаривали с моей милой женушкой по поводу этой истории с Heaven.(Эйлин Бешам первая позвонила Крису, чтобы предложить ему этот сюжет в качестве любезности. ) Дело в том, что вы сможете, несомненно, раскопать там что-нибудь любопытное в отношении наркотиков. Лично мне не интересно, что происходит в клубе Heaven. Что действительно занимает меня, так это как Брэнсон ведет свой бизнес. Излишне говорить, что мой клиент – British Airways – очень заинтересован в этом. Ему отдали два места на полеты в Японию – надеюсь, что все, о чем мы говорим, останется только между нами. Я действительно внимательно изучаю его финансовое положение. Он всегда очень близко подходит к критической черте из-за нехватки средств, а затем рефинансирует кредит. Например, он продает несколько магазинов компании WH Smith. Теперь он нашел японских инвесторов. Это опасный путь ведения бизнеса, но вполне приемлемый до тех пор, пока твоя репутация безупречна. Но ему действительно не поздоровится, если эта история вылезет наружу, и раскроется все, что творится в клубе Heaven: это непременно повредит его репутации.

Хатчинс: В таком случае, почему бы вам самому не расследовать это?

Бэшам: У меня нет намерения…. я не хочу вытеснять Брэнсона из бизнеса. Фактически, я смотрю на это с точки зрения интересов моего клиента, а ему меньше всего бы хотелось, чтобы на руках была видна кровь Ричарда Брэнсона.

Возле офиса British Aerospace на Стрэнд, примыкавшего к Heaven, была огромная куча мусора, и когда адмирал сэр Рэй Лиго захотел, чтобы ее убрали, его офис-менеджер позвонил в Вестминстерский совет, но там сказали, что никто из их людей не прикоснется к мусору, потому что в нем шприцы. Сейчас его там нет.

Эйлин знает, что меня очень интересует мистер Брэнсон. В газете Guardian была большая статья, анализировавшая финансовое положение Брэнсона н его способ заниматься бизнесом, очень напоминающий аттракцион «американские горки». Периодически он реинвестирует. Должно быть, в данный момент он терпит убытки из-за всех этих снижений тарифов на перевозки. Мне было бы интересно услышать, как продвигается ваше расследование.

– Дальше еще хуже, – сказал Крис. – В нашем вчерашнем разговоре он развивал тему вашего самолета, который упадет с неба. Он постоянно называл Virgin «конченой компанией». Я не знаю, записалось что-нибудь на магнитофон или нет, но вот его отчет.

– Знаешь, давай все-таки послушаем запись, – предложил я.

Не глядя ему в глаза, и таким образом не выдавая ни все усиливавшегося страха, что он вырвет запись из моих рук, ни своего волнения оттого, что нам предстояло услышать, я взял магнитофон и включил. Затем, как бы между прочим, переложил отчет Бешама к себе. Оба документа – пленка и отчет – были у меня. Это переломный момент, подумал я про себя: если когда-нибудь я выступлю против British Airways, то именно благодаря этому моменту.

Но запись оказалась сводящей с ума комбинацией свиста и шипения, Я слышал жужжание и сиплое царапанье, как будто Крис просто сел, тщательно нащупывая что-то сквозь одежду, хлопая по микрофону, и взял с собой радиопередатчик, который заглушают. Затем, вполне отчетливо, я услышал голос Бешама, произносящий «конченая компания». А потом прозвучало другое, изумительно ироничное высказывание:«Мне придется осмотреть это место на предмет жучков » После еще нескольких кошмарных минут свиста и треска я услышал, как Крис спрашивает, где находится туалет, и его направляют к тому, что у входной двери. Самая чистая часть записи содержала звук расстегиваемой ширинки, и затем – как он долго и основательно мочился. После этого звук оборвался. Вряд ли это была запись, способная сокрушить british airways.

– Что тебе сказать, – проговорил я, – я завезу запись на студию нашим звукорежиссерам и посмотрю, нельзя ли убрать фоновый шум. Возможно, они смогут использовать аппаратуру Dolby или еще что-нибудь.

Крис согласился, успокоившись, что я извинил его за такое обращение с магнитофоном. Я обратился к отчету Бешама. На нем стояла пометка «СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО». и он был датирован просто октябрем 1991 года. В первой части отчета Бешам выделил несколько важных пунктов:«Популярные недоразумения относительно Virgin включают в себя:„virgin – маленькая компания“. Четыре группы частной компании Virgin имеют предполагаемую совокупную рыночную стоимость £860 млн;

«Менеджмент Virgin находится на низком уровне». Стиль Virgin – неформальный, но руководящая группа проявила себя находчивой и быстро реагирующей на изменение ситуаций. Основные направления деятельности компании возглавляют профессиональные менеджеры с существенным опытом работы в индустрии;

«virgin слаба в финансовом отношении». Компании Virgin требуют больших средств, чтобы обеспечить вложение денег и естественный рост. Однако финансирование формируется посредством таких инструментов, как совместные предприятия. Финансовая составляющая может стать источником слабости в будущем».

Вместе с определением сильных сторон отчет также содержал раздел, отмечающий наши слабости. Бешам составил список сделок, заключенных с тех пор, как мы стали частной компанией: кульминацией была организация совместного предприятия с WH Smith, связанного с мегамагазинами, и продажа Sega. Я перевернул страницу и с удивлением прочитал:

«Личная характеристика: Брэнсон создал образ независимого человека, почти бросающего вызов истэблишменту. Главным образом он апеллирует к молодежи и также к японцам (где отношение к нему сродни „преклонению перед героями“)».

Я перескочил на другой абзац, где Бешам писал:«Своими неудачными предпринимательскими попытками Брэнсон демонстрирует то, что можно охарактеризовать, как способность избегать тупиковых ситуаций». И еще одно откровение:«У Брэнсона проявляется навязчивое стремление возвращаться в те сферы деятельности, где перед этим он потерпел неудачи: больше всего он проявляет желание заниматься коммуникациями».

Я перевернул страницу и увидел:

«Слабые стороны. Стратегия Брэнсона была в высшей степени экспериментальной. В прошлом ему всегда удавалось заранее уносить ноги из неудачных рискованных предприятий; в будущем он может не избежать этого.

До настоящего времени Брэнсон был в состоянии финансировать естественный рост компании благодаря совместным предприятиям и финансовыми сделкам с японцами. Связи с японскими инвесторами через совместные предприятия, вероятно, в конце концов, приведут к оказанию давления на руководство этих компаний, и оно ограничится той мерой, до которой Брэнсон желал бы ослабить свой собственный контроль. Непрерывный рост компаний может привести к необеспеченной потребности в наличности.

Потеря японцами уверенности по какой-либо причине может и, вероятно, прервет жизненно важный для него поток финансирования, что может привести к краху.

Брэнсон богатеет на паблисити. Похоже, он быстро начинает скучать, когда бизнес становится рутинным. Ему нравится разрушать барьеры. Однако он восприимчив к критике.

Он владеет ночным клубом Heaven, что выглядит очень большим риском для его имиджа.

Дальше было опять упоминание клуба Heaven, в котором я узнал зачаток комментариев Бешама в его первоначальном разговоре с Крисом Хатчинсом:«Были предположения, что Вестминстерский совет не убрал мешки с мусором около клуба на том основании, что в них находились заразные острые предметы».

Я бросил отчет на стол и посмотрел на Криса, сидящего напротив.

– Куда мы с этим пойдем дальше? – спросил Крис.

– Мне придется хорошенько обдумать, – ответил я. – Но обнародует ли Today то, на что способна ВА?

– Мне надо будет поговорить с нашим редактором Мартином Данном.

Было непохоже, что Крис испытывает энтузиазм. Я подумал, не оттого ли он так несчастен, что подводит Бешама, передавая мне этот материал.

Мы договорились созвониться после того, как ему удастся пообщаться с Данном, а я узнаю, можно ли спасти что-нибудь ценное на кассете. Я полагал, что Крис будет выглядеть довольно глупо перед своим редактором после того, как признает, что передал магнитофон мне, но чувствовал, что это – скандальная история, о которой Today рада будет написать.

Через час мы с Уиллом были в звукозаписывающей студии. Два инженера производили всевозможные манипуляции, когда внезапно в больших черных колонках громко и отчетливо послышался голос Бешама. Мы сидели в молчании и слушали то, что звучало, как умелый и хорошо отрепетированный брифинг. Справедливости ради надо заметить, что Бешам делал упор на корпоративный профиль Virgin, и позже ему пришлось утверждать при некоторых оправдывающих обстоятельствах, что его роль в истории со всеми этими грязными трюками была искажена руководством ВА, которое только радо было обвинить других за собственные действия. Бешам говорил:

– Система работы Брэнсона заключается в том, что множество проектов у него осуществляется одновременно, некоторые из них требуют больших капиталовложений. Основой всего является альбом «Трубочные колокольчики». Вы знаете больше о музыкальном бизнесе, поэтому понимаете, что я имею в виду. Он получил деньги и немедленно занял. Бизнес не подразумевает прибыль, он подразумевает деньги, наличие денег. Речь идет о том, есть ли у тебя достаточно денег, чтобы оплатить накладные расходы, а в конце дня – есть ли у тебя достаточно денег, чтобы их отложить. Прибыль не важна.

Что делает Брэнсон: он все время доводит имеющуюся наличность почти до истощения и как раз перед тем, как ей иссякнуть, производит дополнительное финансирование. Он продает несколько магазинов пластинок в Японии, продает несколько магазинов WH Smith. И если вы почитаете прессу, выходящую в выходные, то найдете информацию Фрэнка Кейна в SundayTelegraph о том, что Брэнсон пытается набрать £20 млн.

Есть две вещи, которые могли бы действительно погубить Брэнсона. Одна из них – присущая ему физическая, если хотите, неустрашимость, которая выражается в полетах на воздушном шаре, а это очень, очень опасное занятие. Даже при необходимых мерах безопасности и всем остальном, если вы на высоте 30 тысяч футов, за пределами атмосферы, находитесь в воздушном шаре – это опасно. Все что угодно может произойти. И если бы с ним случилась беда, я уверен, его бизнесу пришел бы конец, потому что именно благодаря его личному обаянию и магии люди вкладывают деньги.

Но еще существует то, что я называю «моральной опасностью». которая на самом деле сконцентрирована в клубе Heaven. Если он владеет этим клубом, не могу поверить, что в этом нет никакого подтекста.

– Какие проблемы с Heaven? – спросил Крис, впервые за все время получив возможность ввернуть словечко.

– Никаких, – ответил Бешам быстро. – Нет никаких проблем с Heaven. Это ночной клуб для геев. Если бы лорд Кинг владел Heaven, это было бы странным, правда? Для Брэнсона, если он хочет стать серьезным бизнесменом, это тоже странно и представляет опасность. Это не только навлекает беду на него самого, но опасно для бизнеса. Можете ли вы представить себе такую гипотетическую ситуацию: Salomons в перспективе хочет организовать совместное предприятие и как раз находится на полпути к образованию компании, когда на Heaven организуется облава? Против владельца выдвигаются обвинения. Так? Нельзя представить себе такую невообразимую ситуацию.

По тому, как Бешам сделал акцент на слове «не-во-об-ра-зи-му-ю». складывалось впечатление, что он отчетливо представлял себе все, о чем говорил.

– Особенно, если в дело вовлечены наркотики, – продолжал Бегаам. – Вот где, я думаю, он обрекает себя на неверные действия. По моему мнению, он действительно ведет бизнес рискованно.

Затем Бешам прервал разговор, чтобы позвонить в свой офис. В копии доклада, который он намеревался передать Хатчинсу, отсутствовала страница, посвященная heaven.

– Здравствуйте, извините за беспокойство, – сказал он. – Мы как раз на середине разговора. Большое спасибо за то, что привели в порядок документ.

Это очень полезно. Но в нем отсутствует одна вещь, довольно важная, – это первоначальный отчет, который готовил наш друг по клубу Heaven. Я хочу его получить, потому что в нем говорится о войне между хвастунами. Вы не могли бы переслать его мне домой по факсу? Большое спасибо.

Когда Хатчинс спросил про правительственное решение разрешить Virgin летать в Токио, голос Бешама стал дружественно убедительным:

– Я стараюсь смотреть на бизнес моего клиента его глазами. Поэтому, когда я вижу, как Брэнсон забирает маршруты от British Airways, то думаю, что это скандальная ситуация по двум причинам. Прежде всего, я полагаю, что он руководит гиблой компанией, просто гиблой. Некоторые ее части хороши, но все это обречено. Я бы не стал инвестировать в этот бизнес свои деньги.

Что ясно Кингу, так это то, что любой, кто управляет компанией подобно Брэнсону, сильно рискует обанкротиться. Это очередной Фредди Лейкер.

Я думаю, что для правительства отдать эти маршруты бизнесмену,-а это действительно большие активы, – плохая новость, скандальная. Отобрать маршруты у приватизированного бизнеса, где есть огромное множество акционеров, то есть отобрать у всех этих частных акционеров и отдать кому-то, кто занимается частным бизнесом, это – скандально вдвойне.

Затем Бешам плавно перешел к обсуждению менеджмента Virgin и необычного поведения Майка Батта, который ушел из ВА в Virgin, а через два дня вернулся в ВА:«Майк Батт был взят в Virgin, чтобы принять на себя руководство компанией вместо Ричарда Брэнсона».

– Рою и Тревору это понравится! – сказал я.

– Так или иначе, – продолжал Бешам, – он отработал неделю и уволился. Я пригласил его на обед и спросил, что случилось. Он ответил:«На самом деле, компания управляется ужасающе». Он сказал, что однажды, вне всякого сомнения, самолет у них выйдет из строя в небе, потому что с самолетами это всегда происходит, вы знаете. Такое должно случиться. Если будет расследование, то кого-то повесят, потому что то, как ведется бизнес, просто ужасно».

– Судить ублюдка! – сказал я, повторяя слова Фредди Лейкера. – Это невероятно.

По крайней мере, Бешам в развитие темы отметил, что позже мы взяли в штат хороших специалистов для улучшения состояния дел.

Судя по записи, Бешам и Хатчинс собрались уходить. Потрескивание усилилось, когда Хатчинс поднялся с места и поправил одежду.

– У меня есть два повода для беспокойства, – сказал Бешам. – Прежде всего, я совсем не хочу быть втянутым во все это. Во-вторых, я должен сделать так, чтобы авиакомпания ВА тоже не была втянута в это. Это значит – все, что я смог бы предоставить со словами:«Вот вам Virgin, хорошая и плохая». должно быть полностью уничтожено, если будет выглядеть как своего рода кампания ВА против Virgin, которой в действительности нет. Договорились?

– У вас не будет неприятностей с лордом Кингом, если мы станем поносить Брэнсона? – спросил Крис.

– Нет, – ответил Бешам. – Если вы разберетесь с Брэнсоном, это не будет иметь для меня никакого значения до тех пор, пока ВА и я не будем ассоциироваться с этим.

– Но это не вызовет их неодобрения, ведь так?

– Нет, совсем нет. Я имею в виду, что им все равно, даже если вы ликвидируете United Airlines, они ничего не будут иметь против.

После этого пошли треск и свист, пока Бешам не сказал:

– Я действительно должен очистить это место от жучков.

Несколькими секундами позже Крис уже спрашивал разрешения воспользоваться туалетом. Он расстегнул брюки и долго облегчался; впечатляющий квадрофонический звук этого действа мы слушали до тех пор, пока запись не оборвалась. Уилл и я уставились друг на друга.

– Повтори снова последние слова, – попросил я.

– Нет, – сказал Бешам. – Если вы разберетесь с Брэнсоном, это не будет иметь для меня никакого значения до тех пор, пока ВА и я не будем ассоциироваться с этим.

Ну, боюсь, что и ты, и ВА очень даже будете ассоциироваться с этим, – сказал я, размышляя, как поступить с записью. У меня было ощущение, что я только что стал свидетелем преступления, и вдвойне странно было сознавать себя его жертвой. Я попросил инженеров сделать копию, и мы немедленно отправили ее на Джеррард Тирэлл, нашему адвокату из Harbottle and Lewis. Затем я положил исходную запись в карман вместе с двумя другими копиями и вернулся домой на Холланд-парк.

События той недели развивались очень быстро. Крис Хатчинс позвонил, чтобы сказать, что его редактор Мартин Дани перепоручил заниматься этим делом Бобу Грэхаму, журналисту, специализировавшемуся на расследованиях, и что готовится эксклюзивная публикация на первой полосе. Я ожидал, что Today опубликует материал со дня надень, но она начала тянуть, не зная, как проверить роль British Airways во всей этой истории. Я не мог поверить, что газета в срочном порядке не опубликует статью. Между тем телефон продолжал звонить. Первый звонок во вторник был от Сида Пеннингтона из Virgin Atlantic, который прочитывал все записи в книге жалоб и предложений первого класса авиакомпании.

– Здесь есть такая запись:«Вы явно заставляете ВА беспокоиться! Мне позвонили из ВА и поинтересовались, почему я сегодня заказала билет на рейс Virgin Atlantic, а не ВА. Хорошая работа! Удачи. »

– Кто это написал?

– Марсиа Борнэ из компании Procter & Gamble, Нью-Йорк.

– У вас есть ее телефон?

– Я знал, что вы спросите, – ответил Сид и аккуратно продиктовал его.

Я едва мог дождаться обеда, что было самым ранним временем, когда можно позвонить Марсин Борнэ в Нью-Йорк, не разбудив ее. Она сказала, что ежеквартально летала в Великобританию самолетами ВА, но в этот раз решила вернуться самолетом Virgin. Представитель ВА позвонил ей и спросил, почему она поменяла обратный билет и летит Virgin.

–Этот малый из ВА сказал:«Если вы передумаете, дайте нам знать, и мы сможем обменять ваш билет». В тот момент это не вызвало у меня беспокойства, но затем я начала размышлять над тем, почему мои маршруты становятся достоянием публики. Чем больше я думала об этом, тем больше меня это беспокоило. Я не знала, что в небе есть большой компьютер, который сообщает всем, где я собираюсь быть. Это меня немного огорчило.

Я поблагодарил ее за помощь и за то, что она летела самолетом Virgin.

– Между прочим, – сказала Марсиа, – это был прекрасный полет, и я понимаю, почему в ВА так обеспокоены. Теперь я ваша клиентка.

Авиакомпания British Airways явно имела доступ к компьютерной информации, которая должна быть закрытой. Это подтвердила и почта, пришедшая на следующий день. Совершенно неожиданно мы получили второе письмо от Питера Флеминга, бывшего сотрудника ВА, в котором он более детально описал некоторые действия, которые позволяла себе British Airways. Датированное 29 октября 1991 года письмо содержало более подробную информацию, чем предыдущее. Он начал с повторения, что была создана группа руководящих сотрудников, в чью задачу входила дискредитация «имиджа Брэнсона». «У меня сложилось впечатление, – писал он, – что в качестве стратегии это зародилось в очень высоких эшелонах власти в ВА. Я был поражен, что компания может так открыто говорить об этом и выражать подобную идею в столь бескомпромиссной форме». Далее он писал:«Однако вскоре после того, как virgin обратилась с несколькими жалобами в Европейский Суд, наметился обратный процесс, затронувший всю компанию. В это время мне было сказано уничтожить все документы, имевшие какое-нибудь отношение к Virgin, и говорилось это не один раз, а четыре или пять, самыми разными людьми, начиная с руководителей и заканчивая их секретаршами. Вполне понятно, что я опять был шокирован тем, что высшие руководители так обеспокоены своей деятельностью, что все упоминания об авиакомпании должны уничтожаться. Сам я не стал ничего уничтожать, поскольку не считал, что мои файлы содержат что-нибудь способное нанести вред, но я знаю, что другие люди в моем отделе уничтожили материалы, согласно этой директиве».

Флеминг уже описывал два этих аспекта деятельности ВА, но я не переставал удивляться, видя их изложенными черным по белому. Более интересными представлялись дальнейшие сведения, которые он прокомментировал так:«Следующие моменты – это спорные вопросы, о которых я знал в связи с попыткой ВА убрать Virgin со сцены. Они не обязательно свидетельствуют о конкурентном поведении, но это уж вам самому решать».

В этот перечень входили: заявки авиакомпании British Airways на места в графике полетов в Японию и Австралию, которые были ей не нужны, но поданы сознательно с единственной целью – помешать Virgin получить эти места; специальные продавцы, развернувшие свой бизнес в окрестностях Гэтвика и предлагавшие низкие цены на полеты оттуда, чтобы лишить доходов все остальные авиакомпании (одновременно удерживая монополию на высокую плату на рейсы из Хитроу); отказы продавать билеты пассажирам, летевшим из Японии в Гэтвик авиакомпанией Virgin и затем желавшим пересесть на самолет ВА, дабы им пришлось лететь ВА в оба конца; и, наконец, доступ к нашей информации о продаже билетов через взлом компьютерной системы резервирования.

«По моему мнению, – писал Флеминг, – ВА не достает честности, и это начинается с руководства организации во главе с лордом Кингом и, к сожалению, пронизывает всю структуру».

Имея свидетельские показания Флеминга, я теперь знал кое-что из того что происходило в кулуарах British Airways; запись Криса Хатчинса раскрыла мне глаза на то, что ВА делала в прессе. Несмотря на то, что подвергался атаке с двух сторон, я, по крайней мере, точно знал, к какой тактике прибегает ВА. Это было страшно, но теперь я мог обдумывать, как ответить на все это.

Пока журналисты в Today все размышляли, что им делать с магнитофонной записью Брайана Бешама, на связь вышла газета SundayTimes. Теперь, зная, что Бешам инспирировал некоторые запросы прессы, я все время начеку. И учитывая, что хороший журналист всегда позвонит, чтобы проверить правильность утверждений, я был настороже: не услышу ли я слова Бешама, обращенные ко мне.

Ник Раффорд работал в команде аналитиков SundayTimes. Он планировал выступить с анализом империи Virgin и в предыдущую пятницу встретился с Брайаном Бешамом в Savoy, чтобы услышать мнение ВА о перспективах авиакомпании Virgin. Бешам сообщил некоторые вещи, о которых он говорил с Хатчинсом, но, поскольку Раффорд занимался финансами, Бешам упомянул еще и сплетню, обсуждавшуюся в ВА, будто бы Virgin была вынуждена расплачиваться за топливо наличными из-за низкой оценки кредитоспособности.

После того обеда Раффорд позвонил Бешаму, чтобы проверить некоторые упомянутые факты, и в целях предосторожности записал их телефонный разговор на пленку. Бешам дал Раффорду длинный список других авиакомпаний, которые обанкротились:

– Список внушительный, – сообщил Бешам. – channel Airways, world wide aviation, British Eagle, scottish european, Air Safari, southern airways, Laker Airways, air europe, British Caledonian, highland express, Donaldson, scimitar, senator, Victor, westwood aviation, scillonian, Air Charter, air link, Lloyd International, paramount и Novair. Это все компании, которые стремительно разорились.

– Вопрос оплаты топлива наличными деньгами – это то, что мы не можем проверить но об этом слышали многие люди, с кем я разговаривал, и они думают, что речь идет о Shell. Мы полагаем, что ему приходится платить за горючее авансом.

Бешам посоветовал Раффорду позвонить в компанию Shell, чтобы проверить эту информацию.

Раффорд позвонил Уиллу, чтобы узнать его реакцию на статью.

– Я собираюсь написать, что авиакомпании Virgin Atlantic приходится платить наличными за топливо, – сказал он. – Вы можете это как-нибудь прокомментировать?

– Да будь я проклят, – ответил Уилл в ярости. – Это полная чушь. Я надеюсь, вы не собираетесь это напечатать, потому что если подобная информация о маленькой авиакомпании попадает в печать, она может быть фатальной: через несколько дней компании придет конец. Мы будем судиться с вами.

Раффорд начал перечислять те авиакомпании, которые назвал ему Бешам.

– Не вешайте трубку, это заранее спланированная акция, – сказал Уилл. – Я дам вам Ричарда.

Уилл вошел в мой офис и объяснил ситуацию. Я поговорил с Раффордом и подтвердил, что все вздор: мне не надо платить наличными за топливо. На самом деле, это был не просто вздор, а именно та сплетня, которая могла действительно причинить Virgin наибольший вред и, вероятно, привести к требованию Shell платить ей наличными за топливо, что, в свою очередь, разорило бы нас просто в силу инерции самой сплетни. Стоимость топлива составляла свыше 20% наших издержек, и без потока кредитной наличности, которая складывается из заранее оплаченных пассажирами билетов и нашей оплаты за топливо месяцем позже, нам пришлось бы брать дополнительный кредит, который бы ни один банк не санкционировал.

– Почему вам не поменять тему и не написать про грязные трюки British Airways? – предложил я. – Это невыдуманная история.

– Я мог бы попытаться это сделать, – сказал Раффорд. – Какие еще свидетельства у вас есть?

– Даже не знаю, с чего начать, – сказал я, думая о затоки Бешама, которую придерживали в Today.

К моменту окончания разговора я чувствовал, что, возможно, Раффорд видит ситуацию с нашей точки зрения. Он сказал, что один из административных работников British Airways сообщил, что видел на столе Колина Маршалла папку с материалами обо мне.

– Думаю, вы выясните, что это доклад, написанный Брайаном Бешамом, – сказал я. – Неудивительно, что у Колина Маршалла есть копия. Я только надеюсь, что ему не пришлось заплатить за нее слишком много.

Раффорд обещал проверить историю с Shell и связаться с Бешамом. Спустя несколько часов он перезвонил:

– Я проверил информацию в Shell, они сказали, что работают с Virgin на обычных условиях кредита, поэтому я позвонил Бешаму и сообщил, что теперь готовлю публикацию на другую тему. Теперь мы будем писать статью о кампании British Airways по дискредитации Virgin, упомянув имя Бешама.

– Он был доволен?

– Он говорил со мной из машины. Думаю, что, должно быть, он проехал свой тоннель, – ответил Раффорд дипломатично.

В этот момент я инстинктивное почувствовал, что судьба начинает к нам благоволить. В течение нескольких последних месяцев только мы с Уиллом похоже, верили, что происки British Airways ничем хорошим для нее не кончатся. Некоторые сотрудники Virgin Atlantic признавались, что предпочли бы, чтоб я поменьше привлекал внимание общественности, ведь они просто хотели работать в авиакомпании, но это становилось невероятно трудно из-за войны с нашим конкурентом. Я чувствовал, как вся эта история действительно становилась все более осмысленной.

Мне как раз звонили из DailyExpress, журналист сказал, что им известно о том, что Today вот-вот опубликует эксклюзивную статью о проблеме наркотиков в клубе Heaven, и просил меня что-нибудь сказать по этому поводу, когда Пенни положила мне под нос записку:«Джон Торнтон хочет поговорить, он на линии».

Я сообщил репортеру из DailyExpress, что в клубе Heaven нет проблем с наркотиками и что ему следует зайти туда как-нибудь вечером, затем нажал на кнопку, чтобы поговорить с Джоном.

– Давно не слышал тебя, – сказал Джон. – Хотя много о тебе читаю.

– Вниманием не обижен, – согласился я. – Одна беда: много публикаций – просто чистое вранье.

– Журналисты и банкиры, – сказал Джон любезно. – Не доверяй им.

– Какие новости от Thorn?

Я почти выпустил банк Lloyds и компанию Thorn из поля зрения, но знал, что следующий звонок из Lloyds не заставит себя долго ждать. Они продлили овердрафт в начале месяца, в тот день, когда появилась статья в Guardian, но мы не смогли продемонстрировать им так и не произошедшего с тех пор превышения наличных поступлений компании над платежами. Груз необходимости продать Virgin Music давил по-прежнему.

– Люди из Thorn говорят, что, с эмоциональной точки зрения, будет здорово провернуть с тобой сделку, – сказал Джон.

– Что это значит, хотел бы я знать, объясни ради Бога? – спросил я.

– Их бухгалтеры все еще анализируют множество разных показателей, которыми я не хочу нагонять на тебя тоску, но заметно, как к концу года к твоей цене начинают прибавляться цифры.

– Позвони мне, если я что-нибудь могу сделать, – сказал я, размышляя, где взять немного денег, чтобы предотвратить наметившуюся продажу. Мы перебрали все варианты. Недавно отдали распоряжение американскому инвестиционному банку Salomon Brothers привлечь дополнительный капитал в Virgin Atlantic, но инвесторы что-то не спешили обрывать телефоны.

Как раз накануне выходных мне еще раз позвонили из SundayTimes. Это был Эндрю Дэвидсон из отдела деловой жизни. Он просил подтвердить, что Virgin испытывала трудности в оплате топлива и была вынуждена платить наличными. Поскольку всю неделю я объяснялся на эту тему, мне было трудно относиться к ней как к сенсационной новости, в отличие от Дэвидсона. Я не стал направлять его к коллеге по SundayTimes Нику Раффорду, поскольку придерживался мнения, что аналитическая группа любит удивлять даже своих собственных коллег. Не хотел, чтобы редактор отдела деловой жизни сумел перехватить статью, которую Раффорд планировал опубликовать в воскресном номере, поскольку он мог зарезать ее.

«БРЭНСОН РАСКРЫВАЕТ „ПРОДЕЛКИ“ ВА» – таков был заголовок в SundayTimes3 ноября 1991 года. Это было не совсем то, чего я ожидал, но, однако, было правдой. Я надеялся, что SundayTimes с гордо поднятой головой скажет, насколько скандальными, на их взгляд, были приемы ВА, вместо того, чтобы повторять мои претензии, но начало было положено. В первый раз за всю эту кампанию Брайан Бешам был публично привязан к British Airways, что срывало с нее покров невинности. В публикации сообщалось, что Бешам передал свой конфиденциальный отчет нескольким журналистам. Были процитированы мои слова, что есть список из ста жалоб, который я представлю в Европейский Суд, если british airways не прекратит свои грязные трюки. К тому же Раффорд не упомянул историю про «наличные-за-топливо». с которой и началось его расследование.

Но сноска в этой статье заставила меня перейти к публикации Дэвидсона в разделе бизнеса под заголовком «ПЛАЧЕВНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ БРЭНСОНА». Этот материал о Virgin был куда менее позитивным.

Воодушевленное SundayTimes, руководство газеты Today, наконец, собрало все свое мужество, и я получил по факсу копию сенсационной первой полосы, которую они собирались опубликовать на следующий день.

–Мы позвоним Брайану Бешаму, чтобы проверить его цитаты, – сообщил Боб Грэхам.

Через час он перезвонил.

– Дело дрянь, – сказал он. – Бешам просто сошел с ума. Разъяренные люди из ВА звонили Мартину Данну. Тучи сгущаются.

В результате редактор Today решил снять статью, уступая нажиму ВА.

Я ожидал, что после публикации в SundayTimes множество журналистов позвонят мне, но телефон странно молчал. Я не понимал, что происходит. Принимая во внимание то, что изложено в статье, было удивительно, что никто не предлагал расследовать это дело.

Теперь, когда Today капитулировала, я размышлял о том, как еще могу попытаться дать сдачи British Airways. Пока они благополучно избежали наказания. Статья Эндрю Дэвидсона нейтрализовала публикацию Ника Раффорда, и, в целом,SundayTimes, скорей всего, принесла мне больше вреда, чем пользы. В большинстве последующих публикациях приводились слова лорда Кинга о том, что я дирижирую кампанией против British Airways, или ищу паблисити, или что ВА слишком занята состязанием с крупными перевозчиками, чтобы обращать внимание на Virgin, или что я просто обыкновенный «непристойный» человек.

– Рики должен научиться преодолевать трудности, а не только слышать похвалу, – сказала моей маме дружившая с родителями Джинни Дэвис, когда они неожиданно встретились в очередной раз. Мнение Джинни могло быть воспринято как мнение всей страны. Со стороны могло показаться, что я жалуюсь на жесткую конкуренцию, и, возможно, все свято верили, что не следует поднимать в воздух свои самолеты, если я не могу выдержать конкуренцию. Но Джин Дэвис должна была знать больше: она была замужем за Майклом Дэвисом, членом совета директоров British Airways.

27. Они называют меня лжецом

ноябрь 1991 – март 1992.


Пенни просунула в дверь голову:

– Принц Руперт спрашивает тебя.

Я почти подпрыгнул у телефона. Я не слышал, чтобы The rolling stones были доступны, но звонок от их менеджера, который раздался как гром средь ясного неба, мог означать только одно. Действительно Принц Руперт подтвердил, что The Rolling Stones открыты для предложений от фирм звукозаписи, и сообщил, что хочет, чтобы я был первым, кто об этом узнает, дабы Virgin Music могла собрать необходимые деньги и постараться заполучить группу. Повесив трубку, я начал быстро набрасывать цифры. Самым важным было предложить достаточно высокую цену, чтобы получить эксклюзивное право вести переговоры с Принцем Рупертом.

Я позвонил Кену, и он начал просматривать цифры продаж The Rolling Stones. Большинство из каталога уже сделанных записей было пригодно, и мы с Кеном пришли к выводу, что следует заключить с ними контракт на запись трех альбомов. Экономический спад отразился и на музыкальной индустрии, поэтому цифры могли быть ниже, чем в предыдущие годы. После того как Кен просчитал цифры будущих продаж и проанализировал возможности использования уже имеющегося каталога, интуиция подсказывала ему, что нам потребуется заплатить в рассрочку около £6 млн., чтобы заполучить The Stones. Хотя это и меньше, чем мы заплатили Дженет Джексон, наш консорциум банков вовсе не был настроен обеспечивать нас этой суммой.

На какое-то время я отложил неприятности, связанные с British Airways, и надвигающуюся продажу Virgin Music на второй план и сконцентрировал все усилия на завоевании The Rolling Stones. Великое множество людей от музыкальной индустрии уже сбрасывали The Stones со счетов. Появилось несколько статей, вопрошавших, как долго еще компания дедушек сможет продолжать играть рок-музыку, и в очередной раз все думали, что the stones скоро оставят это занятие. Но когда Саймон, Кен и я сели и послушали студийные записи нескольких песен с их будущего альбома «Отдых вуду» мы согласились, что the stones звучали лучше, чем когда бы то ни было. Если удастся привлечь их в Virgin, мы бы смогли заново открыть их публике и вывести на новый уровень. Негативные комментарии в прессе отпугнули несколько фирм звукозаписи. Если бы мы поспешили и вышли с правильным предложением, мы определенно могли бы добиться успеха.

Поскольку в финансовом отношении мы были приперты к стенке, нам следовало быть чрезвычайно осторожными. Мы не смели даже словом обмолвиться о том, что пытаемся заключить контракт с группой The Rolling Stones, поскольку могли и не найти необходимого финансирования. Тревор обратился в несколько банков-кредиторов и, в конце концов, сумел наскрести необходимые £6 млн., взяв кредит в Citibank, для заключения контракта с группой. Этот кредит подлежал возмещению в следующем апреле. Но мы настолько жили одним днем, что не беспокоились о следующем апреле: мы были уверены, что что-нибудь произойдет, и можно будет пересмотреть условия нашего кредитования. Сейчас насущным вопросом было подписание контракта с The Stones. Церемония подписания состоялась в день рождения Холли,20 ноября, в частном помещении над рестораном Моссимана.

Холли отмахнулась от Джоан и меня и, на какой-то момент, став серьезной, спросила:

– Папочка, а кто такие the rolling stones? Они что-то вроде поп-группы?

На мгновение я засомневался, не сделал ли я грубую ошибку.

Пока мы с Джоан ехали на церемонию, я вспоминал, что почти 25 лет назад впервые умудрился взять интервью у Мика Джаггера в его доме на Чейн-Уок. Тогда я был робким школьником, а он – полубогом. Через несколько лет из честолюбивых побуждений я предложил подписать контракт с группой The Rolling Stones и носился по всей Европе в попытке собрать $4 млн. Колесо фортуны сделало свой полный оборот: теперь Принц Руперт видел в Virgin лучшую фирму звукозаписи для тех же The Stones.

Во время ужина я был в некотором оцепенении. Глядя на сидящих за столом Мика Джаггера, Кейта Ричардса, Билла Уаймена, Чарли Воттса и пришедшую Джерри Холл, а также других жен и подружек, я пытался расслабиться, но мысли были постоянно заняты неотвратимой продажей Virgin Music. Я надеялся, что ситуация как-нибудь разрешится, если нет – я потеряю контроль над Virgin Music или лишусь ее вообще и не буду иметь возможности наслаждаться следующим выпущенным синглом группы The Rolling Stones.

После первой неудачной попытки подписать контракт с группой в 1975 году я столкнулся с ними снова, когда они на неделю приезжали записываться в поместье. Я был там на выходных и застал их слоняющимися по гостиной после ночной работы. Кейт Ричарде был в постели с ямайской подружкой-В это время раздался хруст гравия снаружи и бешеный стук в дверь. Все еще валялись и пили кофе или просыпались, поэтому я встал и открыл дверь.

Высокий уроженец Ямайки в пурпурной куртке стоял передо мной.

– Где она? – спросил он, назвав имя девушки, которая была наверху с Кейтом.

Я полагал, что девушка – подружка Кейта. Сейчас стало ясно, что я ошибался. Поскольку я мешкал, он вытащил револьвер и направил его мне в лицо.

– Где она? Ты скажешь сейчас же.

Пока я, онемев, смотрел на револьвер, боковым зрением заметил две обнаженные фигуры, на цыпочках выходящие из двери. Это были Кейт и девушка. Они бросили быстрый взгляд на парня с Ямайки и кинулись бежать через лужайку, находившуюся позади него. Я восхищался их скоростью. Волосы Кейта метались вверх и вниз по белой спине, когда он мчался и потом в гигантском прыжке перескочил через деревянный забор. Девушка не отставала от него, она бежала так, будто от этого зависела ее жизнь, что, вероятно, так и было. Оба, преодолев ограждение, очутились в поле и понеслись к реке.

Ямаец сообразил, что его оружие больше не занимает моего внимания, и обернулся, проследив за моим взглядом. Он увидел два голых зада – черный и белый, в ярости крикнул что-то бессвязное и побежал к своей машине. Дал газ и, сорвавшись с места, понесся по дороге, стараясь двигаться беглецам наперерез. Я потерял их из виду.

Сейчас я вспомнил этот эпизод, и мне стало интересно узнать, как же им тогда удалось улизнуть.

– Кейт! – я склонился над столиком. – Как тебе и твоей ямайской подружке удалось сбежать там, в поместье? Ты помнишь высокого парня с револьвером?

– Еще бы, – сказал Кейт. – Это был ее муж. Она увидела машину, ехавшую по дороге, и сказала мне бежать. Он всегда носил револьвер. Он был скотником или кем-то в этом роде. Она сказала, что нам немедленно надо выбираться. У нас даже не было времени одеться. Мы пробежали вдоль реки несколько миль и, в конце концов, спрятались в прибрежной полосе и ждали, пока кто-нибудь появится.

Потом мы увидели ялик, полный студентов, одетых в эти безумные блейзеры и белые платья. Мы вышли из кустов и стали подавать им сигналы остановиться. В итоге они одолжили нам одежду, и мы доплыли до Оксфорда, одетые по всей форме.

После ужина Мик Джаггер и я улыбнулись друг другу.

– Глядя на вас обоих, – сказал Билл Уаймен, – не хотел бы я быть яблоком между двумя комплектами таких зубов!

По дороге домой Джоан пыталась убедить меня не продавать Virgin Music. Она была уверена в том, что в своем следующем турне The Stones примутся «крушить» все записи, и доказывала, что от работы группы The Stones в студии мы заработаем больше денег, чем заработали бы на авиакомпании. Дилемма начинала разрывать меня на части. С такими артистами, как the rolling stones и Дженет Джексон, вкупе с Филом Коллинзом, Брайаном Ферри и всеми остальными. virgin music стала самой интересной фирмой звукозаписи в мире. Если бы следующий альбом The Stones взлетел высоко, он поднял бы и нас, и мы могли бы удвоить свои деньги за счет каталога ранее выпущенных записей. Я постарался забыть о банкирах, подбиравшихся все ближе, и настроиться против продажи. Я решил взять огонь на себя и держаться как можно дольше.

– Ричард, ты не поверишь в то, что я расскажу тебе о ВА, – сказал Ронни Томас.

– Испытай меня, – сказал я. – В данный конкретный момент я готов поверить почти во что угодно.

Ронни владеет собственной компанией лимузинов в Нью-Йорке. Двадцать лет назад он начинал как обычный таксист на Манхэттене и постепенно скопил достаточно денег, чтобы отдать свой видавший виды желтый кеб в счет покупки модного лимузина, который предлагался как прокат автомобиля с водителем и специализировался на доставке пассажиров в оба нью-йоркских аэропорта и из них. К тому времени, как я встретился с ним в 1986 году, у него уже был успешный бизнес, и пассажиров обслуживало уже свыше 200 автомобилей. Он позвонил сразу, как только прочитал, что Virgin Atlantic собирается предложить всем пассажирам первого класса услугу автомобильной доставки из аэропорта прибытия, и готов был предоставить все свои машины. Он получил такую возможность и многие годы не подводил нас.

Некоторое время назад он и его водители заметили, что стоило им после высадить пассажиров на краю тротуара, как персонал British Airways тут же встречал их и предлагал «средства поощрения». если они полетят ВА вместо Virgin. Ронни ужасно с ними поругался, а потом ему позвонили из ВА и запретили приближаться к их терминалу в аэропорту имени Кеннеди.

– Ты когда-нибудь раньше с таким сталкивался? – спросил я Ронни.

– Нет, – ответил он. – Я предполагал, что американские перевозчики не очень-то отличаются джентльменским поведением, но здесь совершенно другая ситуация.

Я не знал, было это незаконно или нет, но без сомнения за последнее время это самая вопиющая попытка перехвата наших пассажиров.

После того, как SundayTimes обнародовала некоторые приемы, к которым прибегала British Airways, следующей газетой, продолжившей тему, стала Guardian с заголовком на первой полосе:«ВА критикуют за кампанию против Virgin». Здесь на целой полосе был помещен анализ тактики ВА, озаглавленный.

«Жалобы Virgin, направленные в Европейский Суд, ставят действия ВА иод еще большее сомнение».

Несмотря на статьи, грязные трюки продолжались. Неважно, сколько справедливых публикаций появилось в печати, british airways всегда оставалась неуязвимой для критики. Она не обращала внимания на мои заявления, называя их истерически преувеличенной реакцией человека, не выдерживающего конкуренции. Их самоуверенность была непомерной. Поскольку ВА намерена избавиться от нас, я понял, что необходимо давать отпор еще активнее. С возрастающим чувством отчаяния я начал искать законные способы противодействия British Airways.

– В Америке это составило бы антитрестовское дело, – заключил Джеррард, когда мы закончили разбирать деятельность ВА. – Но у нас нет такого закона. В британской летной индустрии отсутствуют законы, контролирующие конкурентную борьбу. Комиссия по монополиям и Управление по добросовестной конкуренции в данном случае не имели юрисдикции над В А, поскольку могли расследовать только случаи поглощения одной авиакомпании другой. Управление гражданской авиации имело мало юридических возможностей сверх курируемых им вопросов безопасности, входящих в обслуживание самолетов, и контроля за ценами на авиабилеты. Несмотря на то, что ВА была приватизированной монополией, как и British Telecom, не существовало государственной наблюдательной комиссии, Oftel, чтобы контролировать ее. Мы подали жалобу в Европейский Суд. Хотя у этого суда и были некоторые основания воздействовать на ВА, руководствуясь параграфом 85 Римского договора, который обращается к принципам добросовестной конкуренции, на практике он не имел полномочий прибегать к каким-либо действиям, которые могли бы заставить компанию изменить свою тактику в бизнесе. В сущности, наш перечень жалоб в Европейский Суд мог быть полезен только как средство привлечения общественного внимания.

Я не хотел подавать в суд на British Airways. Это будет дорогим и рискованным предприятием, и они наймут лучших адвокатов, а те, в свою очередь, попытаются завалить нас и присяжных огромным количеством статистических данных, которые нетрудно собрать для большой авиакомпании. Я просто хотел, чтобы грязные трюки в отношении нас прекратились, и в то время как я изыскивал другие средства убеждения British Airways отменить кампанию, я подумал о членах совета директоров. Поскольку я уже письменно обращался к лорду Кингу, и это не принесло никакого успеха, я надеялся, что приглашенные не-исполнительные члены совета директоров будут более объективными. Попроси я их расследовать, что происходит у них в компании в принципе, они должны были бы принять эту просьбу всерьез. Член совета директоров, не являющийся исполнительным лицом, имеет те же правовые обязательства, что и исполнительный директор, но обычно такие директора защищают интересы акционеров, если возникает конфликт между директорами и акционерами. Если British Airways инкриминируют поведение, которое может привести к подобному конфликту, и она обвиняется прессой, так же, как и компанией Virgin Atlantic, акционеры заслужили объяснения, чем же до сих нор занимались директора их компании.

В совет приглашенных директоров British Airways входили сэр Майкл Ангус (директор Thorn EMI и некогда председатель компании Unilever). лорд Уайт (который руководил Hanson Trust вместе с лордом Хэнсоном). достопочтенный Чарльз Прайс, сэр Фрэнсис Кеннеди и Майкл Дэвис. Больше недели у меня заняло составление письма – в нем было изложено все, что нам известно о действиях British Airways.11 декабря 1991 года я, наконец, подписал и отправил документ, состоявший из одиннадцати страниц, который в общих чертах описывал факты и содержал выводы:

«Мне трудно поверить в то, что на такую крупную открытую акционерную компанию, как ВА, распространяется поведение, которому дана оценка в этом письме и главной целью которого может быть дискредитация соперника и разрушение его бизнеса. Я пишу, потому что сомневаюсь, что вы хотели бы, чтобы компания, директорами которой вы являетесь, вела себя подобным образом, и в надежде, что директора ВА пожелают быть абсолютно и недвусмысленно в стороне от любых таких действий, потому что согласны с тем, что это неправильный способ ведения бизнеса.

Я бы хотел, чтобы вы расследовали случаи, описанные в этом письме, подготовили детальный ответ и предоставили мне ваши заверения в том, что те факты, которые вскроются в процессе расследования, или любое подобное поведение, будут пресечены и никогда не повторятся снова.

Я бы хотел думать, что опыт british airways по устранению конкурентной опасности, исходившей от авиакомпании Laker Airways, был достаточно устрашающ, чтобы не пытаться делать то же по отношению к другим. Я уверен, что вы помните, какое влияние на ВА оказали ее действия в отношении Laker Airways. Планы приватизации ВА были нарушены; директора в Соединенных Штатах стояли перед угрозой уголовного преследования; все это привело к напрасным затратам времени менеджеров; авиакомпания ВА привлекла к себе немало неблагоприятной паблисити; миллионы долларов были потрачены на судебные издержки, и ВА сделала самый крупный разовый вклад в судебный согласительный фонд».

Я сопроводил письмо приложением на восьми страницах, охватывавшим все конкретные факты, которые мне были известны. Я подразделил все грязные трюки на шесть разделов: кампанию в прессе; приемы, наносящие нам урон; претензии по инженерному обслуживанию; вопросы продаж и маркетинга, собственно сами грязные трюки и частный сыск (?). Я поставил вопросительный знак рядом с последней категорией, поскольку невозможно было поверить в его существование, о чем я написал:«Странные происшествия, которые недавно имели место, больше подходят для эпизода из „Дика Трейси“. чем для авиаиндустрии». Имея в виду обрывки сведений, собранных мною, я спрашивал:«Можете ли вы пролить хоть какой-нибудь свет на любой из этих случаев? Не могу поверить, что такая большая компания, как british airways, ведет себя подобным образом».

Отправив письмо, я не представлял, какой реакции ожидать. Мне не хотелось судиться с British Airways. У меня было достаточно дел и без того, чтобы по восемнадцать часов в сутки тратить на борьбу с ней. Я остро сознавал, что приходится игнорировать все другие дела, связанные с Virgin Group, пока мы ведем этот бой.

Я размышлял над тем, допускают ли директора, что я не могу состязаться с судебным разбирательством Фредди Лейкера, породившим свыше миллиона юридических документов. Сэр Фредди преследовал British Airways судебным порядком только после того, как обанкротился, и у него было достаточно времени, чтобы посвятить всего себя судебному процессу. Но к тому моменту ВА уже, конечно достигла своей цели. Возможно, судебная тяжба отсрочила ее приватизацию, и компания была вынуждена заплатить £10 млн. компенсации, но это было ничто по сравнению с теми прибылями, которые она получила на трансатлантических маршрутах благодаря повышению цен, как только самолеты Лейкера перестали летать. Я пытался остановить British Airways, пока обе наши авиакомпании осуществляли полеты, но ВА могла не отступить до тех пор, пока наши самолеты не оказались бы на земле.

Какой бы ни была реакция, я был уверен, что директора не смогут проигнорировать документ из восьми страниц, который детально описывал грязные штучки. Поскольку они были ответственны перед акционерами, мы передали копии письма для публикации в прессе, чтобы предоставить возможность и акционерам ознакомиться с ним.

К моему изумлению уже на следующий день я получил ответы и от сэра Колина Маршалла, и от сэра Майкла Ангуса. Ангус прислал отказ, говоря, что было бы «совершенно неуместно для приглашенных членов совета директоров открытой акционерной компании давать отчет третьему лицу в том виде, о котором Вы просите». и заключал, что «правильной линией поведения при любых таких заявлениях было бы адресовать их правлению в целом».

Ответ Маршалла имел в равной степени покровительственный характер Его письмо решительно отрицало, что авиакомпания была вовлечена в преднамеренную деятельность по ущемлению интересов Virgin или прибегала к чему-нибудь,«чтобы состязаться иными способами, кроме обычных маркетинговых приемов и мероприятий по продвижению услуг». Он предположил, что наши «заявления» были сделаны для паблисити, и что мне следует найти применение своей «несомненной энергии для более созидательных целей».

Учитывая, что для того, чтобы ответить на мое письмо, двум этим директорам требовалось время, они не могли начать расследование ни одного из указанных фактов.

Я ответил сэру Маршаллу 16 декабря 1991 года и убеждал его пересмотреть свое отношение к моим заявлениям. Я не обвинял его в тайном руководстве грязными трюками или даже в попустительстве им, но только просил его взглянуть на факты. Я хотел дать ему любую возможность положить конец тому, что продолжалось. Я писал:

«Я всегда надеялся на то, что лично Вы не знали о тех безобразиях, которые творятся в British Airways. Однако, прочитав Ваш ответ на мое письмо, я больше в этом не уверен, поскольку Ваш ответ продолжает поток лжи, с которой нам в Virgin приходится бороться. Мои заявления, конечно, являются „неподтвержденными“. По сути, многие из них не являются нашими, это факты, на которые мы обратили внимание в материалах газет SundayTimes и Guardian. Я заметил, что Вы не написали ничего, доказывающего их несостоятельность. О них мы также узнали от пассажиров Virgin, которые были шокированы тем, что ВА воспользовалась номерами их домашних телефонов, чтобы побудить аннулировать билеты на самолет Virgin в пользу ВА Как же Вы можете отмахиваться от этого сразу, без того чтобы навести справки? Я прошу Вас отнестись серьезно к поднятым вопросам и ответить пункт за пунктом. После этого мы можем продолжать честно соревноваться друг с другом».

Но Маршалл ответил незамедлительно, как будто едва потрудился прочесть мое письмо:«Я вижу, дальнейшая переписка ни к чему не приведет».

После этого какое-то время казалось, что версия событий, представляемая British Airways, выходит на первый план. Везде цитировались слова Маршалла, что мои заявления «совершенно лишены основания». и, хотя он никогда не говорил, что Марсиа Борнэ или Ронни Томас были плодами моего воображения, людей, не работавших в Virgin, можно простить за предположение, что в отказе ВА есть элемент правды.

Мои заявления против British Airways приняли необратимый характер. Если руководство ВА не принесет извинения и не положит конец грязным трюкам, мне придется завершить дело, начатое моим открытым письмом к приглашенным членам совета директоров, предприняв юридические действия. Трудность заключалась в том, чтобы найти подходящие основания для судебного разбирательства.

Ссора между нами повлекла за собой одно немедленное следствие, которое мне стоило предвидеть: авиакомпания Virgin Atlantic была совершенно неспособна добыть хоть сколько-нибудь денег. Наш американский инвестиционный банк Salomons попытался собрать £20 млн., частным образом предлагая для продажи часть собственного капитала. Но точно так же, как невозможно было продать акции компании British Airways, пока тянулось ее судебное разбирательство с Лейкером, сейчас никто не хотел иметь дело с Virgin Atlantic, ибо существовала угроза, что мы будем судиться с ВА. И мы по-прежнему несли убытки. Пока мы были заняты, пытаясь систематизировать весь материал о действиях ВА, наш консорциум банков-кредиторов постоянно наблюдал за движением денежной наличности. К середине зимы цифры выглядели намного хуже.

Я осознал, что в некотором роде сыграл на руку British Airways. Одной из их задач было помешать планам расширения Virgin Atlantic. Единственным способом осуществить мои намерения было дополнительно профинансировать авиакомпанию. Но чем громче я жаловался на грязные приемы, к которым прибегает ВА, тем меньше любая другая авиакомпания, компания венчурного капитала или сторонний инвестор хотели вкладывать деньги в Virgin Atlantic. Вероятно, непосвященные люди думали, что нет дыма без огня. Мы потеряли обе возможности финансирования: никто не хотел инвестировать в маленькую авиакомпанию, если она вытесняется такой большой, как british airways; и никто не хотел инвестировать в авиакомпанию, которая могла начать очень длинный и дорогостоящий судебный процесс против одной из самых крупных авиакомпаний в мире.

Без капиталов, поступавших из Сити, virgin atlantic оставалась на мели. К Рождеству 1991 года авиакомпания с трудом переживала зимние месяцы и несла убытки. Шесть наших основных банков-кредиторов продолжали писать Тревору, напоминая, что займы должны быть погашены в следующем апреле. lloyds, который был нашим клиринговым банком и поэтому наблюдал любые финансовые колебания, когда деньги приходили на счет и уходили с него, не скрывал своей озабоченности. Возможно, british airways сделала на это ставку: если бы мы и объявили о судебном процессе, ответчики могли растянуть его надолго, а мы тем временем стали бы банкротами. Даже после моего письма от 11 декабря руководство british airways держалось дерзко и обращало мои заявления в шутку.

На этот раз я не знал, что делать. Я много размышлял и стал спокоен. Уилл напротив, целыми днями метал громы и молнии в адрес British Airways, кричал и разглагольствовал, выражая тем самым свое разочарование от невозможности врезать им как следует.

21 декабря из банка Lloyds пришло письмо, которое усилило ощущение что мы в осаде. Оно напоминало, что мы недавно превысили овердрафт в £55 млн., и разъясняло, что банк разрешил превышение только потому, что деньги были нужны на выплату зарплат, и потому что в IATA подтвердили, что £7. 5 млн. должны были поступить на наш счет на следующий день. Мы были предупреждены, что банк может не «отреагировать положительно на очередную просьбу нарушить лимит в £55 млн». Письмо заканчивалось пожеланием счастливого Рождества и «менее стрессового Нового Года».

Если бы эти £7. 5 млн. задержались на неделю, lloyds мог благополучно вернуть наши чеки на получение зарплаты. Если бы virgin atlantic разорилась, я не мог бы быть уверен, что virgin music останется невредимой. Я не был уверен, что на Дженет Джексон или Фила Коллинза банкротство авиакомпании не произведет должное впечатление.

Пока мы обсуждали, где найти финансирование для возмещения части банковского долга, становилось все яснее, что нам необходимо некое радикальное решение вместо того, чтобы постоянно дебатировать с банками по поводу небольших сумм возросшего долга. virgin music была нашей единственной по-настоящему прибыльной компанией и единственной возможностью спасти авиакомпанию. С тем негативным общественным резонансом, который спровоцировала ВА, мы не могли продать Virgin Atlantic как действующее предприятие, но мы могли продать Virgin Music. Продажа Virgin Music спасла бы авиакомпанию и позволила оставаться на рынке двум сильным компаниям. Закрытие Virgin Adanlic сохранило бы одну сильную компанию и породило одну компанию-банкрота с двумя с половиной тысячами уволенных людей и репутацией Virgin Group как компании и брэнда в лохмотьях.

Я позвонил Джону Торнтону, который по-прежнему вел переговоры с несколькими компаниями, заинтересованными в приобретении Virgin Music. Я наблюдал за его успехами с тяжелым сердцем, неспособный ни испытывать энтузиазма по этому поводу, ни остановить его. Джон сообщил, что сейчас компания Thorn EMI предлагает £425 млн. в качестве аванса и выплату, начиная со второго года. Это было ниже уровня продажи фирмы звукозаписи Дэвида Джэффена, которую купила компания МСА. В марте 1990 года он продал свою фирму звукозаписи за $520 млн., что в 2. 6 раза превышало ее годовой товарооборот. По аналогичным подсчетам, Virgin Music стоила в 2. 6 раза больше своего объема продаж, исчисляемого £330 млн., то есть свыше £850 млн.

В январе 1992 года банк Lloyds усилил давление в связи с уменьшением нашего овердрафта. Джон Хобли из Lloyds значительно ужесточил свою позицию. Поскольку год назад мы упомянули о возможной продаже Virgin Music, это было единственным, о чем он хотел слышать: почему все так затягивается? Не могут ли они сами поговорить с Goldman Sachs? С их точки зрения, если бы продажа не состоялась, Virgin Music осталась бы набором музыкальных контрактов – то есть нематериальными активами. Они не могли понять, чем вызвано промедление. Связано ли это с проблемами Virgin Music? Был недостаток в покупателях? Действительно ли компания стоила $1 млрд, о чем мы легкомысленно упомянули? Они теряли терпение и хотели видеть свои ссуды, выданные virgin, возвращенными под родные своды в виде реальных денег. Одна из наших проблем заключалась в том, что огромная сумма нашего долга должна была быть покрыта в апреле, и мы с Тревором не были уверены, что сможем убедить банк перенести выплату на более поздний срок.

Переписка напомнила мне о нескольких письмах, полученных из банка Courts, когда они теряли терпение в отношении клиента с волосами по плечи, который входил босым к ним в офис, чтобы обсудить условия предоставления кредита на покупку поместья в Оксфордшире. Теперь мои волосы были короче, и компания Virgin была больше, но отношения с банком остались такими же непростыми.

Несмотря на то, что мы никогда не подводили в вопросах платежа, другие клиенты терпели крах, и банкиры беспокоились.

Инвестиционная ситуация начала января была подытожена в отчете фондовой биржи:«Внимание сейчас сфокусировано на огромном долге компании Lonrho и позиции ее главных кредиторов: lloyds, standard chartered, barclays и nat west. Директор lonrho Пол Спайсер утверждает, что взаимоотношения между ним и банкирами находятся „в полном порядке“. и группа „не испытывает давления с их стороны“. Но после долговых фиаско компаний Polly Peck, brent walker и maxwell едва ли в Лондоне есть банкир, живущий беззаботно, если он предоставил большие кредиты предпринимательским компаниям, управляемым влиятельными личностями. Справедливо или нет, но Rowland испытывает воздействие „фактора промышленного магната“. и его положение ухудшается из-за экономического спада, который в одно мгновение резко сократил стоимость активов Lonrho, и компания должна продавать свои предприятия, чтобы выручить деньги. Раньше старый маэстро выходил победителем из трудных положений, и никто не может сказать, что он снова не поступит так же. Однако на этот раз давление действительно продолжается».

Составляющие этого отчета зловеще напоминали нашу ситуацию.

Пока Lloyds рисковал своими деньгами, предоставив их антрепренерской компании, Джон Хобли предпринял еще одну попытку осуществления надзора за нашим овердрафтом. В письме от 3 января он отмечал, что овердрафт продолжил возрастать и что Lloyds «не расположен финансировать эту утечку» Было ясно, что lloyds ожидает, что мы продадим Virgin Music в течение месяца. Джон напоминал, что к концу месяца наш овердрафт должен быть покрыт сполна, и кроме того мы больше не можем оттягивать сроки выплаты по овердрафту. Он выражал удивление, что мы пытаемся держаться за Virgin Music в надежде получить лучшее предложение, чем сделала компания Thorn EMI.

Положение было такое же тяжелое, как кризис отношений с банком Courts в 1984 году. Даже тогда у нас были время и возможность найти несколько других банков, чтобы организовать консорциум. Но январь 1992 года был таким же плохим месяцем для банкиров и авиакомпаний, как январь 1991-го, когда Air Europe и Dan Air разорились. Все банкиры запаниковали, и трудно было оставаться невозмутимым.

Мы должны были Lloyds £55 млн. Когда настанут февраль и март, авиакомпании потребуются дополнительные субсидии в размере £30 млн. Зимние месяцы являются самыми дорогостоящими, поскольку мы должны платить за все техническое обслуживание самолетов одновременно, а число пассажиров уменьшается. Это очень много для необеспеченного долга. Глядя на количество поступающих средств, мы знали, что объем продаж Virgin Music в этом году составит £330 млн., а операционная прибыль – £38 млн. На следующий год мы прогнозировали объем продаж £400 млн. и операционную прибыль £75 млн. Но банк не желал ждать. Я понимал, что что-то должно произойти.

Вторая программа Thames Television о битве между British Airways и Virgin Atlantic планировалась к эфиру в конце февраля. На сей раз это была ведущая национальная программа Thames Television, посвященная текущим событиям, под названием «На этой неделе». Уилл и я впервые встретились с продюсером Мартином Грегори в начале января, когда он пришел поговорить о документальном фильме. Мы рассказали ему, сколько могли, о British Airways, а затем предоставили самому провести собственное независимое расследование. Мартин поговорил с Питером Флемингом и некоторыми бывшими служащими British Airways, с которыми мы не встречались, и сумел проверить многие из наших упреков в отношении грязных штучек ВА. british airways отказалась от участия в передаче и ее директор по правовым вопросам Мервин Уокер написал Грегори и обвинил его в том, что он «попал в западню и используется в качестве средства распространения пропаганды Ричарда Брэнсона». Ничто не могло привести в ярость независимого телевизионного продюсера больше, чем эти слова.

У меня не было однозначного мнения об этой программе. Я понимал, что, показав людям все козни, которые строились против нас, можно вызвать две ответные реакции. Одна связана с тем, что зрители будут в состоянии увидеть нашу уязвимость и, следовательно, могут отвернуться от Virgin Atlantic как от вероятного неудачника. Просто слова «самолет упадет с неба». даже если они были сказаны Брайаном Бешамом, работавшим на british airways, могли остаться в сознании людей и вызывать опасения лететь Virgin Atlantic. Но в равной степени публика может сплотиться и поддержать нас как неудачника. На это была моя главная надежда. Джеррард отметил и то, что, поскольку телевизионная аудитория так широка, передача может подхлестнуть воспоминания людей, побудить их позвонить по телефону в Virgin Atlantic и рассказать о других случаях, которые могли бы помочь нам собрать все улики против British Airways. В четверг,27 февраля, я подрядил тридцать продавцов посидеть на телефоне нашего отдела сбыта на Кроли – на случай, если кто-нибудь позвонит.

Фильм «Осквернение virgin?» программы «На этой неделе» начинался с общей панорамы поставленных на консервацию самолетов, выстроившихся в линию в Моджейвской пустыне, которая похожа на самолетный морг, поскольку они паркуются в условиях сухого воздуха, чтобы не подвергаться коррозии. Со слитым топливом, отсутствием некоторых частей, с двигателями и клапанами, обернутыми металлической фольгой. На фоне этой душераздирающей картины раздался голос диктора:

– Авиакомпания Virgin Atlantic кричит:«Насилуют. ». а Ричард Брэнсон заявляет, что British Airways вытесняет его из бизнеса.

– Существует честное соперничество и нечестное, – сказал я интервьюеру. – И я не могу поверить, что British Airways прибегает к таким грязным приемам.

В документальном фильме прозвучало интервью с Питером Флемингом, чье лицо было полностью закрыто, а голос искажен, когда он описывал специальное подразделение British Airways, образованное для моей дискредитации, и массовое уничтожение документации, которое имело место. Очевидец, также с закрытым лицом, описывал, как ВА уничтожила документы, относившиеся к virgin в Соединенных Штатах. В Нью-Йорке Ронни Томас рассказал историю о том, как служащие ВА цеплялись к пассажирам Virgin, едва те выходили из его машины, а в Лос-Анджелесе агент бюро путешествий описывал, как пассажиры пересаживались на самолеты ВА, поскольку слышали, что virgin вот-вот обанкротится. Затем с субтитрами, чтобы можно было прочитать, что он говорит, мы услышали Брайана Бешама, сообщавшего Крису Хатчинсу, что virgin -«конченая компания, просто конченая». Сэр Фредди повторил свой совет судиться с ублюдками.

Thames Television взяла интервью у меня, стоящего рядом с одним из самолетов Tristars в той самой пустыне. Я казался карликом рядом с самолета PanAm, более двадцати которых растянулись почти на милю. Я стоял по одним из брошенных самолетов British Airways. Было странно думать, весь мой флот насчитывает только восемь лайнеров.

– Я знаю, что множество этих историй исходят от Брайана Беша – нанятого компанией British Airways, а Бешам отчитывается перед человеком по имени Дэвид Бернсайд, который является главным специалистом по связям с общественностью в British Airways и, в свою очередь, готовит доклады лорду Кингу, – сказал я. – Я никогда ни с кем не судился. Мы, вероятно, имеем все основания сказать, что кто-то старается нанести ущерб нашему бизнесу,а вы знаете, что судебное разбирательство требует времени. Я думаю, самое правильное – сказать обо всем открыто, в надежде, что в ВА найдутся люди которые осознают непродуктивность такого поведения и в будущем не станут вести себя подобным образом.

Журналисты встретились и с персоналом British Airways. Дика Эберхарта, одного из вице-президентов ВА, застали в Нью-Йорке, а Дэвида Бернсайда – рядом с его лондонским домом в Челси. Оба отказались отвечать на вопросы. Заключительными аккордами документального фильма были снятые с воздуха кадры с мертвыми самолетами, растянувшимися в пустыне, беспомощно поблескивавшими под лучами калифорнийского солнца, именно там, где ВА хотела бы видеть все самолеты Virgin.

– Возможно, для Ричарда Брэнсона самое время подняться или заткнуться, – произнес в заключение голос за кадром, – или самолеты virgin atlantic могут закончить так, как закончили самолеты Лейкера: в песках пустыни.

Фильм «Осквернение virgin?» посмотрели 7 миллионов зрителей, и в тот вечер мы приняли более 400 звонков. Большинство звонивших просто желали нам всего доброго и говорили, что больше не полетят ВА, но среди доброжелателей было много людей, которые говорили, что они тоже могли бы привести примеры, когда персонал British Airways подходил к ним в аэропорту, во время регистрации на рейс Virgin. А потом мы сорвали джекпот.

6 февраля Ивон Парсонс была дома, когда кто-то, представившийся сотрудником отдела резервирования Virgin, позвонил ей, чтобы сказать, что ее рейс перебронирован. Поскольку ей еще не выписали билет, не согласится ли она воспользоваться рейсом British Airways? Это было последней каплей. За последние восемь месяцев Ивон Парсонс четыре раза летала в Штаты и обратно, и всякий раз возникала подозрительная «ошибка в заказе билета» на самолет Virgin. В октябре прошлого года в ее нью-йоркский офис позвонила «представительница virgin». назвавшаяся Мэри-Энн, и сказала, что ее рейс Virgin перебронирован, но в компенсацию за неудобство она может лететь – без дополнительной оплаты – на следующий день на Concorde. Парсонс отказалась. Она регулярно летала из Нью-Йорка в Лондон и предпочитала Virgin, стоило ей попробовать один раз. Как ценный клиент она была довольно удивлена тем, насколько неаккуратно Virgin с ней работает. Ивон попросила Мэри-Энн внести ее в список ожидающих очереди на свой рейс и позвонить на следующий день, дав знать, летит она или нет.

Так же, как Бонии из Virgin в августе, которая сообщила, что рейс откладывается, и Лари из virgin в сентябре, сказавший, что места в салоне для некурящих заняты, Мэри-Энн забыла перезвонить Парсонс. Поэтому она сама позвонила в службу резервирования Virgin и попросила соединить ее с Мэри-Энн.

– У нас таких нет, – ответили ей.

– Тогда кто же звонил мне вчера и сказал, что я не попадаю на рейс 16 октября? – поинтересовалась Парсонс. – 16 октября? Нет, место вам обеспечено, в салоне для некурящих пассажиров.

Парсонс была озадачена. Она была зла на Virgin и до конца года летала American Airlines и United. Когда она решила дать Virgin последний шанс в феврале, то не поверила своим ушам, едва очередной сотрудник службы резервирования Virgin позвонил ей, чтобы сообщить, что рейс перебронирован, и спросил, не хочет ли она лететь British Airways.

Потом Парсонс посмотрела «Осквернение Virgin?». На следующий день она позвонила в Virgin, и ее соединили с нашими адвокатами. Она рассказала свою историю Джеррарду.

– Как только я посмотрела программу, – сказала она, – до меня внезапно дошло, что, должно быть, я стала жертвой продуманного и бесчестного жульничества со стороны British Airways. Мне всегда предлагали самолеты именно British Airways, никогда других авиакомпаний. Я думаю, что эти люди были сотрудниками British Airways, выдававшими себя за персонал Virgin.

– Мы располагаем ошеломляющим заявлением, – сообщил мне Джеррард, после того, как рассказ Ивон был записан. – Мы могли бы начать судебный процесс, имея лишь одни ее показания.

Чтобы довести до сведения свою точку зрения, я написал сэру Колину Маршаллу на следующий день после показа «Осквернение virgin?». 28 февраля 1992 года, и попросил его еще раз вернуться к моему письму приглашенным членам совета директоров от 11 декабря 1991 года. Я отмечал:«Принимая во внимание поспешность Вашего ответа, допускаю, что у Вас не было достаточно времени для того, чтобы расследовать материал. В дальнейшем в средствах массовой информации появились по существу вопроса многочисленные независимые выступления, которые поддерживают Virgin в ее претензиях кульминацией стал показ вчера вечером телевизионного документального фильма в рамках программы „На этой неделе“ по ITV. Журналисты, работая независимо, обнаружили множество фактов, доказывающих, что наши заявления были абсолютно обоснованными. Содержание программы говорит само за себя и фактически подтверждает, что у проблемы даже более глубокие корни, и она более серьезна, чем мы первоначально предполагали. Самое меньшее, чего могут теперь ожидать Ваши акционеры, это получить полное и должное объяснение того, что же именно происходит в стенах British Airways, так и деятельности мистера Брайана Бешама и тех, перед кем он отчитывается в British Airways».

Я спросил его напрямую, не вмешается ли он теперь:«Сейчас я хотел бы от Вас как от заместителя председателя и исполнительного директора авиакомпании British Airways полной гарантии, что Вы проверите, чтобы всем недобросовестным действиям был немедленно положен конец, и принесете свои внятные извинения».

Ну, думал я, еще не слишком поздно, – как раз. Но ему бы лучше удостовериться, что его извинения достаточны.

В пятницу я был в Кидлингтоне, когда позвонил Уилл.

– Ричард, – сказал Уилл. – Я из телефонной будки. Я только что приземлился в Гэтвике, и держу в руках номер «Новостей ВА». Заголовок на первой странице -«Обвинения Брэнсона в „грязных проделках“ беспочвенны». Они называют тебя лжецом.

Уилл отдыхал, катаясь на лыжах, когда программа вышла в эфир. Сроки как программы, так и его отдыха несколько раз переносились, чтобы избежать совпадения, и все же это случилось. Поскольку очень много людей звонили нам, я попросил Уилла вернуться, чтобы взять на себя руководство надвигавшейся PR-грозой. В ответ он только что приземлился в Гэтвике.

В статье из журнала «Новости ВА» говорилось:«Вчера вечером программа thames tv „На этой неделе“. отдаваемая текущим событиям, была посвящена заявлениям Ричарда Брэнсона относительно „грязной акции“ british airways против virgin. british airways была приглашена принять участие в передаче, но после тщательного рассмотрения отказалась по причинам, приведенным полностью в письме юридического директора Мервина Уокера продюсеру Thames Мартину Грегори».

Далее приводилось письмо Уокера, который обвинял Thames Television в том, что оно попало в мою, рассчитанную на шумиху, западню, и провозглашал, что ВА не «поддастся на провокацию, затеянной мистером Брэнсоном, и поэтому должна отказаться от участия».

– Что за чушь! – сказали мы оба. – Они называют меня лжецом, и это клевета.

Это было уже слишком. Уилл переслал мне статью по факсу из Холланд-парка. Мы разыскали Джеррарда, который немедленно согласился с тем, что меня оклеветали. Дело против ВА по факту клеветы было бы гораздо более легким и понятным для присяжных, чем чрезвычайно сложное дело о злоупотреблении ВА своим монопольным положением в Хитроу. Оно также вытолкнуло бы все на поверхность.

Утром в понедельник я обнаружил, что лорд Кинг написал ответные персональные письма всем зрителям, которые расспрашивали его о «грязных проделках» british airways и заверил, что в моих заявлениях нет ни доли правды. В сущности, это было то же повторение клеветы, снова адресованное представителям общественности. Я решил, что мне следует подать в суд еще и на Кинга.

В то утро я получил письмо от сэра Колина Маршалла. Он называл мои обвинения «неподтвержденными». говорил, что ему нечего добавить к предыдущим письмам, и провозглашал, что заявление о кампании против нас было «полностью лишено оснований».

Я в изумлении уставился на письмо. Возможно, Маршалл не смог посмотреть фильм «Осквернение Virgin?» Может быть, он застрял в пробке или находился на борту запоздавшего самолета? Возможно, он пребывал в счастливом неведении относительно того, что происходит в его компании. Если так, это выглядело очень странным: у Маршалла была репутация трудоголика, человека, придирчивого к деталям, знавшего о каждом произошедшем событии в каждой из компаний, где он работал.

На следующей неделе продажа Virgin Music захлестнула меня.

28. Победа

март 1992 – январь 1993.


На столе уже фактически лежали 560 млн. или $1 млрд, но я не хотел их. – Им нужно ответить сегодня до 14 часов, – сказал Джон Торнтон. Я повесил трубку и посмотрел на Саймона и Кена, сидевших напротив. Последние двадцать лет мы только и делали, что строили компанию, и теперь оказались совершенно не готовы продавать ее.

Во многих отношениях подписание контракта с группой The Rolling Stones стало вершиной всего, что я когда-либо хотел сделать в Virgin Music. Двадцать лет мы бились, чтобы заключить с ними контракт, и вот сейчас, наконец, величайшая рок-н-ролльная группа в мире записывалась на нашей студии. Начав в 1973 году как студия грамзаписи, полагавшаяся на гений Майка Олдфилда, сейчас мы достигли совершенства: мы были студией, в чью пользу делали выбор многие крупнейшие группы мира. Артисты увидели, что именно с нашей студии началась сольная карьера Фила Коллинза, что мы смогли сделать с Culture Club и Питером Габриэлем, как мы раскручивали UB40 и simple minds, и они хотели сотрудничать с нами. Но как раз когда мы достигли этой высоты, все закончилось.

– Кен? – спросил я.

– Тебе решать, – ответил он.

– Саймон?

– Бери деньги. У тебя нет вариантов.

Всякий раз, когда мне кто-то говорит, что у меня нет вариантов, я стараюсь доказать, что он не прав. В течение нескольких последних дней предложение Thorn EMI изменилось от того, чтобы взять все акциями – это позволило бы мне остаться крупнейшим акционером Thorn EMI с 14%, – или в качестве альтернативы небольшую часть деньгами, до предложения крупной суммы наличными. Даже несмотря на то, что сейчас компания Thorn изменила тактику и предлагала преимущественно наличные, меня больше привлекал вариант с обменом на акции, поскольку это значило бы, что я сохраню долю в Thorn EMI и в будущем смогу воспользоваться ею в качестве основы для возвращения компании. Сложность заключалась в том, и об этом мне говорили, что слишком рискованно рассматривать мою долю акций в качестве гарантии получения дополнительных денег в поддержку Virgin Atlantic. Акции thorn emi не воспринимались как твердая гарантия. Хотя я уже набросал вчерне письмо персоналу, объясняя, что собираюсь приобрести акции Thorn EMI и таким образом сохранить долю в компании, против желания я вынужден был изменить свое решение и согласиться на предложение принять деньги.

Перед окончательным соглашением я вызвал по телефону Питера Габриэля и сообщил ему о случившемся. Я хотел выслушать его мнение, к тому же я знал, что продажа отразится на его карьере.

– Не делай этого, Ричард, – сказал он. – Однажды ночью ты проснешься в холодном поту и захочешь, чтобы этого с гобой никогда не случалось. Тебе никогда не вернуть ее назад.

Он был прав. Это было именно то, о чем говорила Джоан. Но давление со стороны ВА было слишком велико. К этому времени я был настолько уверен, что банк lloyds лишит нас права пользоваться ссудой, что у меня не оставалось альтернативы. Я был в курсе, что Саймон – за продажу, и что он хотел получить деньги вместо того, чтобы продлевать свое участие в Virgin Croup, взяв акции. Если получение акций Thorn EMI продлило бы агонию Virgin Atlantic, вся затея не имела бы смысла. Моей первостепенной задачей было спасти Virgin Atlantic от краха, и, пусть это было жестоко, но я продавал Virgin Music именно по той причине, что она так успешна. Если бы я продал Virgin Music, доброе имя Virgin было бы спасено. Вместо выбивавшейся из последних сил авиакомпании и процветавшей фирмы звукозаписи были бы надежная авиакомпания и надежная фирма звукозаписи, хотя и во владении Thorn EMI. И хотя я знал, что Саймон из нее уйдет, я мог бы продолжать оставаться президентом компании. Самое важное, что Кен намеревался остаться ответственным за Virgin в рамках Thorn, и он бы защищал репутацию Virgin.

Я разыскал по телефону Тревора, подтвердившего линию, которой придерживался банк:

– Деньги – это единственный выход, – сказал он. – Это значит, что мы можем вернуть весь долг и начать снова. Это даст тебе полную свободу действий. И опять же, думая об акциях Thorn, вспомни, что случилось во время падения фондовой биржи.

Это подтолкнуло меня к принятию решения. Если бы я взял акции Thorn, а они вдруг резко обесценились, я не смог бы остановить контроль банка над нашей деятельностью. Сэр Фредди Лейкер напомнил мне, что это происходит так быстро, что дух захватывает. Подобно virgin, его авиакомпания выдержала длительное сражение против British Airways, и именно тогда, когда он нуждался в их поддержке, банки лишили его кредитов. Его пригласили на встречу с представителями банков, где он ожидал получить небольшое увеличение своего овердрафта на основании ожидаемого на следующий год бума, но когда он прибыл, ему указали на боковую комнату. Никто не выходил к нему в течение получаса. В конце концов, удалось заполучить директора банка, который пригласил его пройти в другое помещение. Когда Фредди вошел, одного взгляда, брошенного на лица, было достаточно, чтобы понять: случилось что-то ужасное.

– Мы придали авиакомпании Laker Airways статус банкрота, чьим имуществом будут управлять назначенные лица, – сказали ему.

Все было кончено. Сэр Фредди ничего не мог сделать, чтобы предотвратить увольнение всего своего персонала, смену замков в дверях офисов, конфискацию имущества компании, отказ пассажирам в услугах и возвращение самолетов. Стойки регистрации Laker в аэропорту Гэтвик исчезли за одну ночь, отдел продаж перестал принимать заказы на билеты. Телефоны были отключены, и через шесть часов от налаженной работы не осталось и следа. Именно пример сэра Фредди более, чем что-либо другое, заставил меня воздержаться от того, чтобы доводить банки до крайности. Если бы однажды они взяли под свой контроль Virgin Atlantic, с ней было бы покончено. Было бы слабым утешением знать, что $1 млрд. однажды был на столе.

Будучи упрямым, я, тем не менее, признавал, что на этот раз надо уступить.«Живи настоящим, – всплывал в памяти старый афоризм моих родителей, – и будущее позаботится о себе». Мое интуитивное желание продолжать владеть Virgin Music и приобрести акции Thorn EMI было обуздано необходимостью обретения финансовой безопасности. Джон Торнтон, который считал, что мне следует взять акции, не владел всей информацией, так же, как и Питер Габриэль, доказывавший, что мне вообще не надо этого делать. Делая таким образом Virgin Music достоянием прошлого, я позвонил Торнтону в Goldman Sachs.

– Я возьму деньги, – услышал я свой голос. – Остальное предоставлю сделать тебе.

– Прекрасно, – сказал он. – Адвокаты сейчас на последнем этапе переговоров. Я позвоню тебе, когда надо будет прийти.

Несмотря на то, что я спас авиакомпанию, было чувство, что я убил что-то внутри себя. Глядя на Саймона и Кена, мне было грустно, что мы все разойдемся в разные стороны. В некотором отношении я считал Кена самым счастливым из нас: он останется с Virgin в ЕМI и вскоре будет выпускать пластинки Дженет Джексон и The Rolling Stones. Я понятия не имел, чем будет заниматься Саймон, но подозревал, что он устроит себе более спокойную жизнь. Как только вопрос с Virgin Music будет решен, мне придется выйти из угла и побиться с British Airways. Я уже потерял счет раундам, которые мы провели, и начинал чувствовать себя травмированным и истощенным.

Нам пришлось ждать подписания контрактов, поскольку компания Fujisankei, наш партнер, владевший 25% акций, согласно статье договора, имела преимущественное право выбрать любое предложение, касающееся Virgin Music. Мы также должны были решить, согласиться ли с предложением Thorn EMI о выплате ими £510 млн. наличными и принятии на себя долга Virgin в £50 млн., или получить, £500 млн. и списать все долги, которые были бы у Virgin на момент завершения сделки, через четыре недели. Хотя мы должны были продолжать управлять Virgin Music, как обычно, Кен был уверен, что к моменту завершения продажи долг будет меньше.

– В данный момент дела со сбытом идут хорошо, – сказал он. – Давай возьмем все деньги сейчас.

Таким образом, мы остановились на £510 млн. плюс £50 млн. долга в Virgin Music. В данном случае Кен был прав (как всегда. ). и мы заработали дополнительные £10 млн., сделав этот выбор. Пришлось ждать до 3 часов ночи, пока fujisankei в итоге решила разделить нашу участь и также предпочла деньги Thorn EMI. Мы подписали контракты, когда уже брезжил рассвет. На следующее утро компания Thorn EMI объявила о покупке Virgin Music ровно за $1 млрд или £560 млн.

Саймон, Кен и я пошли на встречу с персоналом в офисы на Хэрроу-роуд.

– Это как смерть родителя, – сказал мне Саймон, когда мы вошли. – Ты думаешь, что готов к этому, но когда это случается, понимаешь, что не можешь совладать с собой.

У меня было ощущение, что это скорее напоминает смерть ребенка. Саймон, Кен и я начинали Virgin с нуля, сохранили ее в те времена, когда казалось, что дело идет к концу, и создавали заново с каждым новым поколением в музыке, чтобы она продолжала оставаться самой интересной фирмой звукозаписи в музыкальном бизнесе. В то время как, например, apple по-прежнему ассоциируется с The Beatles и Эбби-роуд, Virgin совершила прыжок от Майкла Олдфилда и группы Gong до The Sex Pistols, к Бою Джорджу, затем Брайану Ферри, затем Дженет Джексон и The Rolling Stones. Через каждую эру – хиппи, панк, новую волну – вкус Саймона достигал цели, а Кен сводил все воедино.

Сейчас Кен стоял и объяснял всем, что они станут частью Thorn EMI и он останется в EMI, чтобы обеспечивать независимость Virgin. Саймон тоже начал было говорить, но вместо этого расплакался. Все смотрели на меня. Я встал, сам едва не плача. Это было бесполезно. Я находился в невыносимом положении. Я не мог назвать им истинную причину, по которой компания была продана. Если бы я рассказал им правду об отношении банка к Virgin Atlantic, то и сама авиакомпания, и остальные компании Virgin пострадали бы от недостатка доверия. Все авиакомпании построены на доверии, признание слабости отпугнуло бы пассажиров. И поэтому, ненавидя себя за выгоду, которую я извлек, я стоял и предлагал всем работу в Virgin Atlantic, если им будет плохо в EMI, заверяя, что Кен о них позаботится. Когда Джон Вебстер предложил высказать слова благодарности мне, Саймону и Кену за «лучшие годы нашей жизни». я больше не мог этого выносить. Я вышел из помещения и бросился бежать вниз по Лэдброук-Гроув, слезы текли по моему лицу.

Не обращая внимания на взгляды прохожих, я, должно быть, пробежал почти милю. Когда я проходил мимо газетного стенда, то увидел постер газеты EveningStandard, который высушил бы слезы в глазах большинства взрослых:«Брэнсон продает за £560 млн. наличными». Я пробежал мимо него, слезы все текли по моему лицу, и я как-то свернул домой. Джоан не было, поэтому я пошел на кухню и поставил чайник. Это было холодное мартовское утро, но вишни в конце сада и в Холланд-парке начинали зацветать. Уставясь на улицу, я заметил, как лисица пролезла сквозь изгородь и поспешила к задней двери, где Джоан оставила объедки для нее. Она схватила остатки цыпленка, развернулась и исчезла в подлеске. На последней фотографии лорда Кинга, которую я видел, он сидел верхом на лошади, великолепный, в полном охотничьем снаряжении.

«Чувствую себя совершенно подавленным, – написал я в записной книжке по поводу решения взять деньги вместо акций. – В первый раз в жизни решил выбрать консервативный путь. Все мои советники (не считая Джона Торнтона) поддерживали его».

Наряду с получением дополнительных £10 млн. благодаря принятому варианту с фиксированным долгом Кен заработал для нас еще £9 млн. прибыли на переводе валюты компании Fujisankei. Компания Thorn EMI заплатила £510 млн. наличными, из которых £127. 5 млн. мы должны были выплатить Fujisankei. Она хотела получить свои деньги в йенах, поэтому их надо было обменять. У нас был месячный перерыв между получением денег и их передачей, сроком завершения финансовых операций было 1 июня. Следовало решить, когда переводить фунты в йены. Саймон и Тревор хотели сделать это немедленно, чтобы знать, каково наше положение. Кен и я не спешили с этим и склонялись к тому, чтобы поиграть на разнице стоимости валют. Мы хранили деньги в фунтах стерлингов, и на нашу удачу фунт вырос в цене по сравнению с йеной. Мы выждали и поменяли валюту в последний момент, заработав на этом еще £9 млн. прибыли. Ничего даже чуть похожего на удачу!

Таким образом, кризис был преодолен. От первоначальной цены покупки за наличные в £510 млн. компания fujisankei получила £127. 5 млн., а мы – более £390 млн. Саймон и Кен взяли свои части и разошлись в разные стороны. Я использовал свою часть для возвращения долга банку, а оставшиеся деньги инвестировал в Virgin Atlantic. Слухи о том, что virgin atlantic вынуждена расплачиваться за топливо наличными, теперь были по-настоящему опровергнуты. У нас было больше наличных денег, чем у british airways.

Мне немедленно стали звонить из банков, в нетерпении, которое проявлялось с новой силой, – только уже не требовать назад своих денег, поскольку мы рассчитались за долги. Мне предлагали положить мои средства на депозит под высокий процент или на оффшорные счета, инвестировать их; меня приглашали на обед, желали заключить какую-нибудь сделку и, не усматривая в этом иронии, предлагали взаймы для финансирования любых будущих проектов столько денег, сколько я хочу!

Потребовалось некоторое время, чтобы осознать последствия продажи. Первый раз в жизни у меня было достаточно денег, чтобы осуществить свои сумасбродные мечты. Однако в ближайшем будущем я не мог останавливаться на этом, потому что на той же неделе история с British Airways приняла такой оборот, что потребовала моего полного внимания. В некотором смысле я был рад, что у меня нет времени думать о продаже Virgin Music. Я ненавижу жить прошлым. Особенно я не хотел думать обо всех друзьях, которых потерял. Но груз был снят с моих плеч и глубоко в душе я знал, что virgin group теперь вольна развиваться в каком угодно направлении. virgin music, возможно, и ушла в прошлое, Кен, Саймон и я расстались, но лучшее было еще впереди.


Пятница. 13 марта 1992 года.

– Ричард, я только что получил довольно необычную запись, – сказал Крис Мосс, директор по маркетингу Virgin Atlantic. – Я получил ее вчера, это просто кассета в крафтовом конверте. Я подумал, что это какой-нибудь оригинал посылает демонстрационную музыкальную запись, поэтому до последнего момента не удосужился ее послушать.

– Так что же это?

– Это запись разговора двоих человек, и я думаю, что один из них – Колин Маршалл.

– О чем они говорят?

– Они говорят о телевизионной программе «Осквернение Virgin?» и упоминают Криса Хатчииса и запись Бешама. Один говорит, что здесь налицо дело о клевете,и он очень близок к тому, чтобы возбудить дело против авторов программы.

Я попросил Криса прислать запись. Это было поздним вечером в пятницу, и мы должны были поехать за город. Утром мы собирались на званый обед с Тони Смитом, менеджером группы Genesis. Я терялся в догадках, кому вздумалось отослать нам запись. Кто-то, несомненно, прослушивал телефоны British Airways, а затем отправил запись нам. Сначала я успокаивал себя мыслью, что это сделано для нашей пользы, но когда мы подъехали к Кидлингтону, осознал, что это все равно, что получить краденные вещи: это могло быть и какой-нибудь ловушкой. Я решил сразу отправить пленку назад в British Airways персонально сэру Колину Маршаллу.


Суббота. 14 марта 1992 года.

Мы как раз уезжали на праздничный обед утром в субботу, когда зазвонил телефон.

– Поторапливайтесь, – сказала Джоан Холли и Сэму. – Мы садимся в машину прямо сейчас. Ричард, это тебя, Фрэнк Кейн. Не говори слишком долго.

– Я слышал, что вы наняли частных сыщиков, чтобы собирать сведения о British Airways, – начал Кейн. – У меня также есть доказательства, что вы прослушиваете телефонные разговоры, а мои источники в Virgin сообщили, что Тайни Роуленд провоцирует вас и держит на службе Фредди Лейкера.

– Не будьте смешным, Фрэнк, – сказал я. – Это полная чушь.

– Мне сообщили, что агентство частного сыска, услугами которого вы пользуетесь, это американское подразделение IGI, и что Goldman Sachs также вовлечена в эту деятельность.

– Фрэнк, я никогда не требовал ареста какой-нибудь газеты, но если вы полагаете, что можете это публиковать, я буду вынужден судиться с вами.

Я редко теряю самообладание, общаясь с журналистами, но с Кейном чувствовал себя абсолютно беспомощным. Я знал, что он опасен, поскольку может опубликовать какую-нибудь безумную историю, которая испортит нашу репутацию. Если бы он написал о том, что мы нанимаем частных сыщиков, то все решили бы, что virgin ничем не лучше, чем british airways. Я, было, хотел рассказать ему о необычной анонимной записи, которая была послана в Virgin, но что-то остановило меня. Если бы даже я допустил, что она принадлежит Кейну, он мог бы написать ложь, которую невозможно было бы опровергнуть. Он мог представить сэра Колина Маршалла в роли жертвы телефонного прослушивания, и все бы поверили, что только человек, работающий на Virgin, мог снабдить меня этой записью. Кто же еще? Негодующий Маршалл мог выразить беспокойство, что Ричард Брэнсон сумел перехватить пленку; он попросил бы полицию расспросить меня, и все выводы были бы не в мою пользу.

– Я не могу сейчас говорить, – сказал я, видя, что Джоан машет мне. – Позвоню вам позже.

Мы поехали к Тони Смиту, но я едва мог следить за дорогой. Я представлял себе пленку, которая ожидала меня в Холланд-парк, лежавшую в своем конверте, как бомба с часовым механизмом. Кто бы ни послал ее, этот человек поставил об этом в известность SundayTelegraph, что было очень страшно и умно одновременно. Успокаивало только то, что я не получил ее сам.

Тони жил в прекрасном доме георгианской эпохи, большая лужайка перед ним спускалась к озеру. Майк Ратерфорд, Фил и Джил Коллинзы были со своими детьми, и как только мы вышли из машины, дети побежали играть к озеру. Все хотели поздравить меня с продажей Virgin Music, Тони, Фил и Майк были очень благожелательны. Они понимали лучше, чем кто-либо другой, насколько я не находил себе места. Я был тронут их отношением.

– Прошу прощения, – сказал я спустя некоторое время. – Мне надо позвонить. Есть один несчастный журналист, который готов обвинить Virgin в использовании агентства частного сыска против ВА.

Тони одолжил мне мобильный телефон, и я пошел в машину. Позвонил в SundayTelegraph, меня соединили с Тревором Гроувом, редактором.

– Это совершенно безумное утверждение, – сказал я. – Вы не можете публиковать это.

Я понял, что Кейн тоже находится в офисе, потому что возникла пауза перед тем, как редактор ответил.

– Фрэнк говорит, что располагает точными документальными подтверждениями, – сказал Гроув.

– Как я уже сообщил Фрэнку, если вы опубликуете материал, у меня не останется иного выбора, кроме как подать на вас в суд за клевету.

– Я попрошу Фрэнка вернуться и проверить источники. – сообщил Гроув.

Я позвонил Джону Торнтону, которого упомянул Кейн.

– Рад, что вы позвонили, – сказал Джон. – Я только что говорил по телефону с журналисткой из SundayTelegraph Мэгги Пагано. Она хотела знать, правда ли, что вы наняли частных детективов следить за ВА.

– Что же вы ответили?

– Я сказал, что это не в вашем духе. Сказал, что на протяжении трех месяцев мы каждый день общались по поводу продажи Virgin Music, я очень хорошо знаю главу IGI Тэрри Лензера, и маловероятно, чтобы кто-то из вас не упомянул об этом. Затем она сказала, что ей сообщили в ВА, что вы этим занимались. На это я ответил, что в таком случае им бы лучше представить доказательства.

Я смотрел сквозь ветровое стекло и видел Тони и Фила Коллинза, шедших играть в теннис. Очевидно, они хотели, чтобы мы с Майком сыграли с ними пара на пару, но поняли, что сейчас не время. Мои репутация и дело против British Airways были готовы взлететь на воздух. Для меня это стало определяющим моментом во всей кампании ВА против нас.

Я позвонил Джеррарду Тиреллу и спросил, не следует ли нам получить предписание на SundayTelegraph.

– Пленка у вас? – спросил он.

– Она либо еще на Холланд-парк, либо ее уже отослали Маршаллу. Сам я ее не слышал.

– Они могли бы выяснить это в суде, – сказал Джеррард. – Думаю, что лучше всего пугать их судом и посмотреть, как будут разворачиваться события.

Сегодня днем мы найдем лучший вариант. Мы идем по очень тонкому льду.

Это слишком, слишком опасно.

Весь званый обед пошел для меня прахом. В первый раз за всю кампанию British Airways я был пойман на неверном шаге. Мне следовало настоять на том, чтобы Крис Мосс сразу отправил пленку British .airways, без того, чтобы копировать ее. Но любопытство взяло верх, и я попал в ловушку. Я владел этой пленкой и был косвенно виноват. Мне следовало быть осмотрительнее. Кто бы ни подкинул эту пленку, он знал, что в самой человеческой природе заложено желание послушать ее.

Пока день медленно тянулся, я не переставал беспокоиться, хотя и получил первые сигналы о том, что SundayTelegraph отступает. Я не мог быть вполне уверен, что они наверняка знали о том, что пленка у меня; они ни разу не сказали, каким располагают доказательством, что я привлекал детективов для подслушивания телефонов ВА, но история, казалось, немного дает сбой. Выдай я добровольно информацию о том, что пленка у меня, – а это вертелось у меня на языке, – я был бы распят, даже если все это подстроила «другая сторона». Снова спрашивая Гроува, какое доказательство у него есть, пока Джеррард посылал ему факсы, обещая, что мы подадим в суд, если статья будет опубликована без достаточных подтверждений, я ощутил, что мы подавляем Гроува. Надо надеяться, соображения честной игры и благородного поведения остановили его желание обнародовать эту историю.

Когда мы уходили со званого обеда, я обнял Тони. Хотя, казалось, все прекрасно провели время, я чувствовал, что развлекал публику не больше, чем какой-нибудь призрак. Они ожидали, что мы вместе отпразднуем продажу, поговорим об их следующих альбомах, а также обсудим, как virgin в составе Thorn EMI собирается их выпускать, но я весь день не расставался с телефоном.


Суббота. 15 марта 1992 года.

«Слишком старый для рок-н-ролла, слишком юный для полетов» – с этих слов начиналась редакционная статья бизнес-раздела SundayTelegraph. В панике я пробежал глазами по всему тексту. В ней не упоминалось о сыщиках или телефонном подслушивании. Я перечитал, испытывая почти головокружение. Они писали:«Но правильно ли ведет себя Брэнсон? Если он изъявлял желание уладить дело извинением и увольнением Бешама, он, должно быть,„слишком молод, чтобы летать“. Соглашение на этих условиях подразумевало бы, что компания ВА неправильно себя вела, и она будет открыта для будущих антитрестовских атак. Если бы Брэнсон действительно верил в то, что ВА неконкурентоспособна, ему не следовало бы довольствоваться извинением. Это все равно, что позволить мне напасть на его тещу с целью ограбления, а затем предложить замять дело, если я извинюсь».

Я обнаружил еще несколько милых строк:«Кейн разговаривал с Брайаном Бешамом, консультантом ВА по связям с общественностью, увольнение которого Брэнсон считает частью соглашения с ВА. Бешам обеспечил Кейна информацией, но делал акцент на сильных сторонах Virgin наравне со слабыми. Там не было и намека на грязные приемы, просто стандартное коммерческое лоббирование. Это происходит все время, особенно в мире коммерции».


Понедельник. 16 марта 1992 года.

В понедельник утром я немедленно написал Колину Маршаллу, приложив пленку с записью:«В прошлый четверг, в то время когда велись переговоры, в virgin atlantic поступила анонимная пленка. Она содержит запись частного разговора между Вами и Робертом Эйлингом о Virgin и других вещах».

Я рассказал, как журналист SundayTelegraph позвонил мне, готовя к публикации статью о том, что virgin пользуется услугами частных детективов.

«Я не знаю, кто в British Airways продолжает поставлять дезинформацию о нас, но, пожалуйста, не могли бы мы прекратить это раз и навсегда. Похоже, что кто-то играет в очень опасные игры. »

Тем же днем позвонила Джоан Тиркетл с ITN.

– Я попыталась пригласить лорда Кинга на телевидение, чтобы он мог обсудить с вами их недозволенные приемы, – сказала она.

– Он согласился? – спросил я.

– Нет, он сказал, что не дискутирует с неудачниками.

С меня было довольно.


Вторник. 17 марта 1992 года.

Я написал лорду Кингу, что утверждение, содержавшееся в его ответных письмах зрителям фильма «Осквернение Virgin?». было совершенно неверным. Оно было намеренно дискредитирующим и глубоко оскорбительным, как Для Virgin Atlantic, так и для меня. Я также установил крайний срок:«Этим письмом я прошу, чтобы не позже, чем до окончания рабочего дня в среду,18 марта, Вы и авиакомпания British Airways официально взяли назад свои слова о том, что я прибегал ко лжи с целью паблисити, и принесли официальные извинения Virgin Atlantic Airways и мне за подобное утверждение».


Среда. 18 марта 1992 года.

Я почти не надеялся получить ответ в среду. Я знал, что лорд Кинг никогда не извинится. В самом деле, даже если бы он проиграл дело по обвинению в клевете, я не ожидал извинения. Я сидел дома в панике и отчаянии. Я должен был передать свое доброе имя в руки закона и был уверен, что мы выиграем дело, но суды редко вызывают доверие, зато всегда оказываются забавными местами. Если бы я проиграл, то Virgin Atlantic, вероятно, перестала бы существовать. Не важно, к каким заключениям пришли авторы фильма «Осквернение virgin?». не важно, какие показания дали Ронни Томас, Питер Флеминг или Ивон Парсонс, если бы я проиграл судебное дело, моя репутация была бы уничтожена, и все отвернулись бы от Virgin Atlantic. british airways смогла бы сделать из нас посмешище, а пресса вовремя бы подоспела, чтобы прикончить нас. И, распрощавшись с авиакомпанией, я потерял бы все шансы сделать что-либо еще. Несмотря на то, что я был в высшей степени уверен, что мы выиграем, ставки оказались достаточно высоки, чтобы вызвать у меня чувство головокружения.

К 18 часам не было никаких известий от ВА. Я проверил факс в последний раз. Даже наклонился и провел рукой по низу стола на случай, если пришедший факс сдуло, но там было пусто.

– Пенни, – позвал я, – не могла бы ты дать мне номер телефона Фредди.

Лейкера в Майами?

Я позвонил.

– Фредди, – сказал я. – Это Ричард. Я решил последовать вашему совету: подаю в суд на ублюдков!

– Вперед! – сказал Фредди.

Когда мы приступили к судебному делу, единственное, что я должен был напоминать себе, – что это дело по обвинению в клевете, а не спор по ведению бизнеса. Мне надо было восстановить свое честное имя.

Имеющиеся доказательства составили три группы: свидетельства, которые нам были уже известны; документы из british airways, отвечавшие нормам юридического разоблачения; множество свидетельств, которые начали материализоваться благодаря бдительному персоналу British Airways. Последние обладали наибольшей силой.

Совершенно неожиданно Джеррарду позвонил бывший сотрудник ВА Садит Халифа, который работал в индустрии авиаперевозок с 1974 года, когда был нанят авиакомпанией British Caledonian в Триполи. В1988 british airways присоединила В-Cal, и Халифа вошел в подразделение ВА «Специальные услуги». которое решало любые проблемы пассажиров. В 1989 году он начал работать контролером сектора регистрации в аэропорту Гэтвик, а затем перешел в подразделение «Хелплайн». которое, очевидно, предусматривало встречу пассажиров ВА, помощь транзитным пассажирам и заботу о пожилых. Еще одной, более скрытой задачей, было переманивание пассажиров других авиакомпаний. В аэропорту Хитроу существовала аналогичная группа, которая именовалась «охотниками».

В апреле 1990 года команда «Хелплайн» была взята под руководство отдела продаж и резервирования, ее новый босс Джеф Дэй как-то вошел в офис «Хелплайн» и объявил Халифе и его команде, состоявшей из пятнадцати человек, что «деньги появляются не от оказания помощи старым леди при посадке. Что вы действительно должны делать – это идти и обеспечивать как можно больше пассажиров других авиакомпаний». Халифа рассказал Джеррарду о втором собрании, состоявшемся в августе, которое Дэй определил как «закрытое»: никто, кроме персонала «Хелплайн». не должен был присутствовать или даже слышать о нем.

На этом собрании Дэй сказал Халифе и его коллегам, что теперь перед ними ставится новая задача: собирать как можно больше информации о Virgin Atlantic. Это включало следующие сведения: количество пассажиров, купивших билеты на рейс, фактическое количество пассажиров, поднявшихся на борт самолета, соотношение между бизнес-классом и туристическим, время отправления. В конце каждой смены они должны были заполнять форму на каждый рейс и лично отдавать ее миссис Саттои, которая передавала их Дэй. Как они должны были добывать информацию? Дэй сказал, что они могут использовать номера рейсов авиакомпании Virgin для получения прямого доступа к системе продажи билетов British Airways, известной как BABS. Это было одной из тех вещей, которые, как они в свое время заверяли Virgin, не будут использоваться. Замки на двери офиса «Хелплайн» были заменены, и группа должна была держать в секрете характер своей деятельности. Одна женщина, работавшая вместе с Халифой, отказалась участвовать, поскольку считала это аморальным, и все остальные члены команды покрывали ее.

Джеррард взял от Халифы заявление, и мы переслали его в British Airways. Ему надлежало стать одним из принципиальных пунктов судебного дела.

Сразу после письменных показаний Халифы, прибывшего с адвокатами ВА, позвонил Майкл Дэвис, один из приглашенных директоров ВА, который был давнишним другом моих родителей. Он спросил, не можем ли мы встретиться за завтраком.

На встрече Майкл начал говорить о «неудобном положении». Это был первый намек на извинение. Его, очевидно, выбрали как одного из директоров, кто мог со мной поговорить. Было ясно, что лорд Кинг и сэр Маршалл по-прежнему не желают опускаться до моего уровня и признавать, что в моих утверждениях есть хоть какая-то правда, и Дэвис как друг семьи был назначен тем, кто мог искусно обойти идею, что ВА совершила некоторые ошибки.

– Я думаю, нам троим надо немного поговорить, – сказал Майкл. – Совсем немного. Нам троим: тебе, мне и сэру Колину.

– Сэру Колину?

– Да, он будет иметь большой вес в последующие десять лег. Понимаешь, песенка Кинга спета, поэтому – да здравствует Маршалл. Я думаю, будет разумно, если мы встретимся втроем и посмотрим, не выйдет ли из этого что-нибудь толковое.

Я наблюдал, как Дэвис ищет подходящие слова. Я понял, что дни лорда Кинга в British Airways сочтены.

– Понимаешь, определенные люди в British Airways признают, что существует некоторая неловкость, – заметил он. – Есть признание этого факта, но если мы хотим иметь рациональные взаимоотношения в будущем, я думаю, тебе, мне и сэру Колину надо сесть и потолковать.

Прислушиваясь к его вымученным попыткам предложить сделку, я понимал, что слушаю кого-то, рассуждающего о чьих-то деньгах и чьих-то средствах к жизни. Дэвис, сэр Маршалл, Роберт Эйлинг и лорд Кинг будут получать свои зарплаты независимо от того, что они инициировали в British Airways. Акционеры ВА будут выкладывать свои деньги, чтобы оплатить услуги Брайана Бешама, частных сыщиков и адвокатов авиакомпании, когда я начну судебный процесс. Возможно, это было неплохим вложением средств: если бы им удалось разорить Virgin Atlantic, это была бы очень оправданная трата денег. Но Virgin Atlantic была, главным образом, моей собственной компанией. Это была частная компания, и если ВА перехватывала пассажира первого класса, летевшего в Нью-Йорк, это означало, что Virgin теряла £3 тыс., которые мы не могли реинвестировать в бизнес. И, в отличие от ВА, я не имел огромных корпоративных резервных фондов, откуда мог заимствовать средства для выплаты зарплат. Поэтому во всех этих разговорах про «неудобное положение» Дэвис упустил самое важное: ВА прилагала все силы, чтобы разорить меня и лишить моих служащих работы. Они также принудили меня продать Virgin Music, что отразилось на целой группе людей, которые не имели никакого отношения к авиакомпании. Это взбесило меня. Я не собирался, как ни в чем не бывало, принимать участие в джентльменском завтраке и соглашаться, что все это было просто «неудобным положением».

И меня же еще обвиняли в том, что я «наивный»: какая наивность верить в то, что british airways может вести себя подобным образом, наивно думать, что она когда-нибудь перестанет вести себя так, наивно верить, что я когда-нибудь смогу завершить дело British Airways судом, наивно помышлять хотя бы на мгновение, что я могу выиграть дело в суде. Слово «наивный» эхом звучало в моей голове и в какие-то мгновения почти подорвало мою решимость продолжать. Сэр Майкл Ангус сказал сэру Колину Саутгейту, что я был наивен, начав дело против British Airways, как будто это какая-нибудь безделица. Джинни Дэвис сказала моим родителям, что «Рику следует научиться переносить невзгоды». и даже такой человек, как сэр Джон Иган из В АА, посоветовал мне «не трясти денежное дерево». Возможно, я был наивным, добиваясь правосудия; возможно, это было идеализмом; или, возможно, я был просто обыкновенным упрямцем. Но я знал, что действия British Airways противозаконны, и хотел компенсации. Я был полон решимости заставить всех этих людей, объявляющих мою позицию «наивной». взять свои слова обратно.

Я позвонил Джеррарду Тиреллу после завтрака и рассказал, насколько благожелательным и убедительным был Майкл Дэвис.

– Ерунда, – резко оборвал он. – У ВА была возможность уладить все в самом начале, но они не стали делать это. И именно то, что их адвокаты сейчас чувствуют свою вину, заставляет их обдумывать варианты урегулирования.

Мне не приходилось слышать от Джеррарда таких гневных слов.

– У вас никогда не будет лучшей возможности, чем сейчас, прижать их к ногтю, – продолжал он. – Не уступайте.

– Я просто проверяю вас, – сказал я. – Разумеется, я не уступлю.

На следующей неделе я встретился с Джорджем Карменом, грозным «контролером качества». готовившим наше дело. Вне стен суда Джордж со своими белыми волосами и безупречными манерами выглядел, как всеми любимый дядюшка. Но в стенах суда он обладал проницательностью, цепкостью и инстинктом неподвижного богомола-убийцы. Люди шли на беспрецедентные шаги, лишь бы избежать дел с ним.

– Какого вы мнения о моем обращении в самом начале речи? – спросил нас Джордж. – У Любимой Авиакомпании Мира есть любимое время препровождение. Оно называется «уничтожение документов, которые могут быть неправильно истолкованы».

Я позвонил Майклу Дэвису и сообщил, что не могу себе позволить согласиться, чтобы мои обвинения легли под сукно. Судебный процесс назначен на январь, и директора British Airways будут подвергнуты перекрестному допросу Кармена. Мне не было нужды даже намекать на то, какое огромное удовольствие получит при этом Кармен. Отрезвленный этой перспективой, Дэвис положил трубку.

К этому моменту я был уверен, что мы сможем побить ВА. Мы не только многое узнали про их грязные приемы, но и в деталях раскрыли их шпионскую деятельность.

Кто-то вышел на связь с моим офисом, чтобы сказать, что располагает некоторой информацией о действиях, практикуемых в ВА, в которых были задействованы частные детективы. Этот некто сказал, что у него имеется компьютерный диск, содержащий дневник всего, что сделали частные сыщики. Он настаивал на личной встрече перед тем, как диск будет передан.

Я чувствовал себя довольно странно, когда садился в машину с одной из своих помощниц Джулией Мадонной. Отчасти это объяснялось тем, что на мне был микрофон, спрятанный в паху, чтобы записать разговор с незнакомцем. Я знал, насколько важной была запись встречи Брайана Бешама и Криса Хатчинса, и не хотел упускать еще один шанс. Открывая авиакомпанию Virgin Atlantic, я понятия не имел, что придется прибегать к приемам в духе Джеймса Бонда для руководства ею!

Пока наш связной говорил, я быстро записал в записную книжку:

«Старается узнать, что нам было известно, но не хочет производить такое впечатление. Это человек не лорда Кинга Осторожен, чтобы казалось, что не занимается какими-то расследованиями, а только защищается».

Что самое важное, он отдал CD. Распечатка стала откровением. Частные детективы сохранили подробное описание того, что они сделали и перед кем отчитывались в British Airways. Операция носила кодовое название «Ковент-Гарден». Первая запись, датированная 30 ноября 1991 года:«Первый просмотр отчета по проекту Барбара прошел в офисе S1 в Инсерч-хаус (штаб-квартира ВА в Центральном Лондоне)». Оказалось что S1 – кодовое обозначение Дэвида Бернсайда,«проект Барбара» – отчет по компании Virgin, который Бешам дал Крису Хатчинсу.

Большинство из руководителей ВА были названы, но только буквами и цифрами, чтобы их настоящие имена никогда не появились в печати. Я нашел, что сравнительно легко вычислить, кто есть кто: лорд Кинг был ЛК или С1; Колин Маршалл – С2; Бешам – s2. Там фигурировали и другие люди: R1 и r2. которые были нам неведомы. Ими оказались частные сыщики Ник Дел Россо и Том Краули, которые возглавляли команду иод видом агентов в ВА, искавших источник уходившей к нам информации. Операция «Ковент-Гарден». но общему мнению, проводилась Ian Johnson Associates,«консультантами по международной безопасности менеджмента». В отчете подробно описывалось, как Джонсон и Дел Россо отчитывались перед директором по безопасности ВА Дэвидом Хайдом и директором по юридическим вопросам Мервином Уолкером о ходе операции «Ковент-Гарден». Он также фиксировал встречи G Робертом Эйлингом и Колином Маршаллом.

Отчет содержал потрясающие детали того, как команда детективов убедила некоторых представителей высшего руководства ВА в том, что мы шпионим за ВА. Они подсчитали, что мы потратили на несуществующую разведывательную деятельность приблизительно £400 тыс. Позже мы узнали, что ВА тратила на операцию «Ковент-Гарден» £15 тыс. в неделю.

Полная абсурдность операции проявилась в том, что сыщики снабдили Tickled Trout Hotel в Ланкашире скрытыми камерами и звукозаписывающим оборудованием, чтобы записать встречу между Бернсайдом и «агентом». которого команда «Ковент-Гардена» подозревала в сотрудничестве с Virgin. В отчете была запись о том, как эти планы рухнули, поскольку Бернсайду не удалось включить свое подслушивающее устройство! К счастью, мы обошлись без подобных неприятностей: я никогда не нанимал частных сыщиков и никогда не буду. Ни я, ни Virgin не нуждаются в этом.

По окончании чтения у меня было чувство, что я вернулся из параллельного мира, созданного фантазиями нанятых конспираторов и верхнего эшелона власти ВА, и обошедшегося в тысячи фунтов. Я действительно начал с нетерпением ждать судебного процесса, который считают «матерью правосудия».


7 декабря 1992 года.

– Авиакомпания ВА потерпела крах, – сообщил мне Джордж Кармен. – Сегодня они заплатили суду почти полмиллиона фунтов, £485 тыс., если быть точным. Они, в сущности, полностью признали свою вину.

Позже стало известно, что как раз перед началом судебного процесса адвокаты ВА сообщили, что у них нет никакой надежды на победу. Если в ВА хотят избежать унижения от необходимости стоять на месте для дачи свидетельских показаний и быть перекрестно допрашиваемыми Карменом, а также видеть все свои деяния описанными в прессе, то единственным вариантом было внести деньги в суд и начать переговоры по заключению соглашения.

Сначала я сомневался по поводу того, принимать ли деньги. Я был невиновен, и мы могли пропустить всех директоров ВА через место для дачи показаний и уничтожить их. Но затем, после разговоров об этом, я понял, что хоть это и заманчиво, подобный акт мог быть воспринят как месть, и был в высшей степени рискованным шагом.

– Следует помнить, почему вы начали это судебное дело, – посоветовал Кармен. – Вы хотели положить конец грязным махинациям и восстановить свое честное имя. Компания ВА признала, что вы полностью правы. Вы восстановили свое доброе имя. Если вы будете настаивать на судебном процессе, могут произойти две нежелательные вещи. Присяжные могут присудить вам выплату компенсации, но подумать, что вы настолько богаты, что не нуждаетесь в £500 тыс., и ограничиться только £250 тыс. Это будет воспринято как ваше поражение и триумф British Airways. Если присяжные присудят вам меньше, чем компания ВА заплатила в суд, вам придется оплатить судебные издержки за них и за себя. Поэтому вы можете выиграть дело, но потерять кучу денег, и люди будут озадачены тем, почему Virgin Atlantic пришлось заплатить £3 млн. издержек.

Эта последняя часть совета Джорджа была очень убедительной. Хотя, до некоторой степени, мое решение урегулировать спор без судебного разбирательства и могло быть своеобразным отступлением, при котором мы лишались удовольствия наблюдать за перекрестным допросом директоров Карменом, решив принять предложение ВА, мы одерживали совершенно безоговорочную победу без каких-либо сопутствующих рисков и могли немедленно вернуться к бизнесу.

– Что в таком случае нам надо делать сейчас? – поинтересовался я.

– В нашем распоряжении 21 день, в течение которых надо забрать деньги из суда, если мы собираемся их принять.

– И мы сделаем это?

– Господь великодушный, нет, – сказал Джордж с видом шокированного человека. – Я не собираюсь принять их. Я собираюсь сделать так, чтобы они заплатили, по меньшей мере, £600 тыс. Если они уже заплатили £485 тыс., они в состоянии заплатить и £600 тыс. Каждые £100 тыс. удлиняют заголовок на дюйм.

Джордж провел неделю в переговорах по выплате компенсаций.11 декабря 1992 года мы согласились с условиями самой высокой выплаты за клевету за всю историю британского права: £500 тыс. в качестве компенсации за клевету в мой адрес и £110 тыс. в пользу Virgin Atlantic за клевету на корпорацию.


11 января 1993 года.

«virgin сделала ВА» гласил заголовок в газете Sun. На первой странице почти не осталось места для чего-нибудь еще.

– Я бы предпочел, чтобы случилось по-другому, – сказал мне Келвин МакКензи, редактор Sun. – Это стало бы лучшим заголовком.

В кабинете судьи Джорджа Кармена я находился с Джеррардом Тиреллом и своим отцом, с которым рад был разделить триумф. Мы направились к Верховному Суду на Стрэнд, и нам пришлось прокладывать путь, протискиваясь сквозь толпу фотографов, находившихся снаружи. Коридор перед залом суда 11. где должно было состояться слушание, был забит битком. В зале было очень тихо. Представителей British Airways в лице троих главных действующих лиц – лорда Кинга, сэра Колина Маршалла и Роберта Эйлинга – не было. Отсутствовал и Дэвид Бернсайд. Брайан Бешам уехал за границу, н его адвокаты были здесь, предпринимая отчаянную попытку убрать его фамилию из извинительного заявления. Судья выслушал возражение и затем спросил мнение адвокатов British Airways. Они согласились с мнением Virgin, что имя Бешама должно быть включено в письменное извинение. Судья решил, что извинение должно остаться без изменений.

Судья Кармен встал и прочел согласительное заявление сторон. Когда он приближался к концу, в суде стояла полная тишина:

– Авиакомпания British Airways и лорд Кинг сим признают безоговорочно, что заявления, которые они сделали против добропорядочного и честного имени Ричарда Брэнсона и компании Virgin Atlantic, являются полностью несостоятельными. Они также признают, что Ричард Брэнсон и Virgin имели достаточные основания для серьезного беспокойства в отношении действий целого ряда сотрудников British Airways и мистера Бешама и их потенциального влияния на деловые интересы и репутацию Virgin Atlantic и Ричарда Брэнсона. При данных обстоятельствах British Airways и лорд Кинг в присутствии главного адвоката приносят извинения и выплачивают весьма существенную сумму истцам в качестве компенсации за убытки и моральный ущерб, вызванный их ложными заявлениями. Они также просят отозвать свой встречный иск против Virgin Atlantic и Ричарда Брэнсона.

В дополнение British Airways и лорд Кинг согласились оплатить судебные издержки Ричарда Брэнсона и Virgin Atlantic, касавшиеся иска и встречного иска, и приняли на себя обязательства не повторять клеветнических заявлений, что является существом данного дела.

Судья Кармен сделал паузу и перевел дыхание. Присутствующие в зале сделали то же самое.

– Авиакомпания British Airways и лорд Кинг должны заплатить Ричарду Брэнсону £500 тыс. компенсации за ущерб и авиакомпании Virgin Atlantic £110 тыс. компенсации за ущерб.

Из-за внезапно возникшего шума Джордж был вынужден повысить голос:

– В свете безусловного характера извинения и выплаты очень существенной денежной суммы в виде компенсации убытков Ричард Брэнсон и Virgin Atlantic считают, что их репутация публично защищена и соглашаются уладить дело на данных условиях.

Я видел слезы, бежавшие по щекам отца, когда он слушал вердикт. В его нагрудном кармане лежал большой шелковый носовой платок, и он достал его, чтобы вытереть глаза. Я сжал кулаки под столом, удерживаясь, чтобы не вскочить на ноги.

Единственная режущая слух нота в извинении British Airways прозвучала тогда, когда, несмотря на безоговорочность приносимых извинений, они постарались оградить себя от какого бы то ни было порицания:

– Расследование, которое провела british airways в течение этого судебного процесса, выявило ряд инцидентов с вовлечением в них своих сотрудников, которые British Airways признает как прискорбные и дающиеРичарду Брэнсону и Virgin Atlantic достаточные основания для беспокойства.

Мне следует, тем не менее, отметить, – сказал их адвокат, – что директора british airways не принимали участия в согласованной кампании против.

Ричарда Брэнсона и Virgin Atlantic.

Несколько человек в зале фыркнули от смеха. Это была единственная фраза, которую British Airways отказалась убрать из извинения.

– Позволь им оставить ее, – в конце концов, посоветовал мне Кармен. – Люди разберутся, что за этим стоит. Мы не услышали последнего слова «согласованный».

Затем с разрешения судьи поднялся адвокат Бешама и отметил, что его клиент не признает, что ссылки на него в вышеупомянутом заявлении были точным изложением его действий от имени ВА.

На улице, в безумной давке журналистов и фотографов, я поднял вверх обе руки и потрясал кулаками в ликовании.

– Я принимаю эту награду не только от имени Virgin, – сказал я, – но также от имени всех других авиакомпаний: laker, dan air, air europe и в-cal.

Они не выдержали испытаний, а мы пережили столкновение с British Airways, но только теперь.

Вернувшись домой на Холланд-парк, мы начали праздновать победу. Я решил разделить £500 тыс. между сотрудниками авиакомпании Virgin Atlantic, поскольку им всем пришлось несладко от давления British Airways, что выразилось в урезанных зарплатах и бонусах. Телевизор в углу был включен, и каждая программа новостей сообщала об успехе Virgin как о главном событии дня. itn даже взяла интервью у Садига Халифы и Ивон Парсонс. Наша вечеринка на минуту прервалась, чтобы поаплодировать им, а затем продолжилась.

Лишь много позже, в середине разговора с кем-то, меня настигла волна усталости и я осознал, что мы победили. Весь пережитой стресс упал с моих плеч, я улыбнулся широкой, счастливой, довольной улыбкой, свалился на бок и глубоко заснул.

Чувствуя себя на седьмом небе, я отправился в наш отель La Residencia на Майорке с Джоан, Холли и Сэмом, чтобы отпраздновать событие в узком семейном кругу. Всю неделю газетные репортеры фотографировали меня, я чувствовал, что мы на гребне волны, которая преобразит Virgin в ближайшие годы. Весь мир был перед нами.

Однажды утром я лежал у края бассейна и читал вырезки из газет,

касавшиеся Virgin, которые пересылались мне по факсу, стараясь не брать все это в голову, когда ко мне подошла молодая пара. Они нервно кашлянули, чтобы привлечь мое внимание.

– Извините, – сказали они, протягивая фотоаппарат. – Вы не возражаете?

Мы бы хотели фотографию.

Я улыбнулся.

– Конечно, нет, – просиял я, вставая и улыбаясь. – Где вы хотите?

– Было бы хорошо прямо здесь, – сказали они.

Я пошел и встал спиной к плавательному бассейну, выпятил грудь и откинул назад волосы.

– Примерно здесь? – спросил я.

К моему удивлению, они выглядели смущенными. Они о чем-то шепотом переговаривались. Вместо того чтобы направлять фотоаппарат на меня, они держали его в противоположном направлении.

– Простите, – сказал муж. – Мы надеялись, что вы могли бы сфотографировать нас. Меня зовут Эдвард, а это моя жена Араминта. А как вас зовут?

29. Территория Virgin [92]

1993 и позже.


Год 1993 был переломным для Virgin. С этого времени и впервые за весь период существования компании мы в изобилии располагали деньгами, и в лице virgin имели сильный брэнд, который мог даваться компаниям самого разнообразного спектра. Перед нами была неизведанная территория, но мы, наконец, могли себе позволить следовать собственным инстинктам вместо того, чтобы тратить все свое время, убеждая других поступать так же. Совершив удивительный прыжок от Virgin Records к Virgin Atlantic, мы могли попробовать свои силы в чем угодно. Много воды утекло с тех пор, как на борту плавучего дома мы скопировали контракт звукозаписывающей студии и заключили договор с Майком Олдфилдом. Времена изменились, и теперь у нас в банке было £500 млн. Но я не был убежден в том, что их надо там оставить. В этот момент я мог, разумеется, отойти от дел и направить все своп силы на рисование акварельными красками или мысли о том, как обыграть маму в гольф. Но это было не по мне. Люди спрашивали:«Почему бы тебе теперь немного не развлечься?» и упускали главное. Для меня дело и было развлечением. Веселье лежит в основе моего подхода к ведению бизнеса, и оно с самого начала было ключом ко всему, что я сделал. Больше, чем любой другой фактор, веселье является секретом успеха Virgin. Я отдаю себе отчет в том, что идея бизнеса как веселья и творчества идет вразрез с принятыми условностями, и это, конечно, совсем не похоже на то, чему учат в бизнес-школах, где бизнес означает тяжелую скучную работу и много «дисконтированного поступления наличности» и «чистой приведенной стоимости».

Даже несмотря на то, что меня часто просят дать определение моей «философии бизнеса». я обычно не делаю этого, потому что не верю в то, что этому можно научить, как если бы это был какой-нибудь рецепт. Не существует ингредиентов или методик, которые будут гарантировать успех. Существуют параметры, которые, если им следовать, обеспечат продолжение бизнеса, но невозможно дать четкое определение нашего успеха в бизнесе, а затем хранить его в бутылочке, как духи. Это не так просто: чтобы быть успешным, надо выйти на улицу и побежать, отталкиваясь от земли; если у вас есть хорошая команда единомышленников и удачи чуть больше, чем вы заслужили, возможно, что-нибудь и получится. Но это, конечно, нельзя гарантировать, даже следуя чьей-либо формуле.

Бизнес – подвижная, изменчивая субстанция, и, насколько я понимаю, группа никогда не будет стоять на месте. Она всегда есть что-то видоизменяющееся и не поддающееся определению, – прошедшие годы продемонстрировали это. Когда несколько лет назад я начал писать эту книгу, компания Virgin еще не была вовлечена во многие виды деятельности, которые теперь отнимают гак много времени. И только когда ты приступаешь к написанию книги, подобной этой, понимаешь, как далеко ты все еще готов пойти. Именно так я смотрю на эту книгу: как на всесторонний отчет о первых пятидесяти годах моей жизни – годах борьбы, но также и о незавершенных работе и жизни.

С тех пор как я начал писать эту книгу, произошло многое, что отражает мои представления о жизни и бизнесе, но детали этого – материал для другой книги. За последние несколько лет компания Virgin достигла, возможно, более быстрых темпов роста, чем любая другая европейская группа, и в процессе роста она радикально изменилась. Возможно, наши подходы к ведению бизнеса остались прежними, но контекст изменился разительно. Эта книга никогда не планировалась быть сухой, как бухгалтерский баланс, я надеюсь, она даст представление о том, что было важным в моей жизни и в жизни людей, окружающих меня поныне.

* * *

После продажи Virgin Music и нашей победы над British Airways в январе 1993 года я понял, что впервые за все время занятий бизнесом взобрался на стену и мог, наконец, разглядеть землю обетованную. Это не всегда было возможно. Для любого, кто начинает без финансовой поддержки, существует очень тонкая грань между успехом и неудачей. Приоритет – выживание. Сколько бы успешных проектов не было у Virgin, всегда существовала опасность, что закончится наличность. Virgin зарабатывала деньги, но я всегда инвестировал их в новые проекты, чтобы обеспечить рост компании. В результате мы редко позволяли себе роскошь иметь свободную наличность. В течение всех этих лет мы пережили три экономических спада; терпели убытки; закрыли несколько компаний, и в некоторых случаях пришлось пойти на сокращение штатов. Но после 1993 года ни один банк никогда больше не диктовал нам, как вести бизнес. Мы обладали финансовой свободой. Я оказался одним из представителей редкой породы: большинству предпринимателей не удается дойти так далеко и выживать так долго. На пути к этой свободе пришлось преодолевать препятствия, неожиданно возникавшие перед нами. Когда мы начинали как компания, занимавшаяся рассылкой пластинок по почтовым заказам, и, соответственно, зависели от почты, как снег на голову свалилась шестимесячная забастовка почтовых служащих. Если бы мы ничего не придумали, мы бы обанкротились. Выбора не было. За несколько дней забастовки мы открыли наш первый магазин пластинок Virgin. Чтобы попасть туда, надо было преодолеть темный, узкий пролет лестницы, поскольку помещение находилось над обувным магазином, и все что там было, это несколько полок, потертый диван и касса, но он научил нас всему, что мы сейчас знаем о розничной торговле. Есть прямая связь между этим крохотным магазином и мегамагазинами Virgin в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Это всего лишь вопрос масштаба, но сначала ты должен поверить, что ты можешь.

Точно так же, по мере роста звукозаписывающей студии в те первые годы, каждая сделка была – пан или пропал. У нас могло не получиться заключить договор с группой 10СС, но мы по-прежнему стремились вперед, делая новую попытку в отношении следующей группы. Мы запустили авиакомпанию на крыле и молитве, и когда загорелся двигатель во время тестового полета, все могло быть кончено до того, как началось. Нам повезло: всякий раз, когда что-то шло не так, мы были на полшага впереди банков.

Каким бы сложным ни было положение дел, необходимо иметь в мозгу всю глобальную картину. Самое яркое подтверждение этому пришло в разгар спада 1992 года. Тогда я пытался найти деньги для установки индивидуальных телевизоров в спинках кресел в наших самолетах. Я всегда верил, что Virgin должна предлагать лучшие развлечения в полете. Нам было нужно £10 млн. на установку оборудования. Никто в virgin atlantic не мог дать необходимых средств, и однажды мы все сидели на Кроли в отчаянии, готовые отказаться от этой идеи, когда я подумал, что сделаю еще одну – последнюю – ставку.

Я позвонил в компанию Boeing и попросил соединить с главным администратором Филом Кондуитом. Я спросил его, не установят ли они индивидуальные телевизоры в спинки кресел туристического класса, если мы купим десять новых самолетов Boeing 747-400. Фил был поражен, что кто-то думает о покупке самолетов во время спада, и с готовностью согласился. Затем я позвонил в компанию Airbus Джину Пиерсону и задал ему тот же самый вопрос о новых самолетах Airbus. Он согласился. После еще нескольких запросов мы обнаружили, что проще получить £4 млрд в кредит для покупки восемнадцати новых самолетов, чем £10 млн. кредита для приобретения телевизоров. В результате Virgin Atlantic неожиданно стала обладательницей флотилии совершенно новых самолетов, самолетов последнего поколения и самых современных в отрасли, причем, по самой низкой цене, по которой мы могли приобрести их до этого или после.

Многие спрашивали тогда, где пределы для Virgin, и не растягиваем ли мы брэнд сверх всякой меры. С монотонной регулярностью они указывали на то, что ни одна компания в мире не ставила свое имя на таком разнообразном спектре услуг и продуктов. Они были абсолютно правы, и это остается предметом моей гордости.

Однако я не переставал размышлять над этим вопросом. Я всегда жил, полагаясь на благоприятную возможность и приключения. Некоторые из лучших идей пришли совершенно неожиданно, и надо обладать открытым умом, чтобы понять их преимущества. Так в 1984 году американский адвокат позвонил мне, чтобы предложить учредить авиакомпанию, а шведский фанатик воздухоплавания спросил, не хочу ли я пересечь с ним Атлантику в 1987-м. Предложения поступают самые невероятные, и я понятия не имею, каким будет следующее. Тем не менее, я точно знаю, что если достаточно внимательно слушаю, все хорошие идеи, так или иначе, вписываются в формат Virgin. По натуре я любознателен, и этот интерес распространяется на мой бизнес. Эта любознательность провела меня по многим неожиданным тропинкам и свела с многими необыкновенными людьми. Компания virgin-это коллекция таких людей, и они залог ее успеха.

Virgin всегда жила своей собственной жизнью, а я старался думать о ее будущем. Когда я пытался продать журнал Student представителям компании IPC Magazines, они пугались меня, потому что я начинал рассуждать о всех возможностях деловой деятельности, которые хотел исследовать: компании по организации путешествий Student, которая предлагала бы более дешевые путешествия, чем существующие авиакомпании; банке student, потому что считал, что студентов грабят, поскольку у них нет доходов, чтобы подстраховаться. Я даже хотел взять в аренду поезда у British Rail, потому что ее билеты были такими дорогими, а ее поезда всегда опаздывали. Даже тогда, имея ограниченные денежные средства, я делал попытки поэкспериментировать, насколько было возможно, желая заняться некоторыми из этих дел и поставить их с ног на голову. В то время все было в теории и выше моих способностей, но некоторые интересные идеи возникли по ходу дела. Я могу быть бизнесменом, так как открываю компании и управляю ими ради прибыли, но когда я пытаюсь строить планы на будущее и придумывать новые продукты и новые компании, я – идеалист.

Моим грандиозным планам с журналом Student не суждено было реализоваться. Но после продажи Virgin Records я снова был готов брать барьеры. На этот раз ситуация была совсем иной: в моем распоряжении было не несколько фунтов в коробке из-под печенья, которые мы в конце концов тратили на тушеное мясо на вынос, а сундук с сокровищами из нескольких сот миллионов фунтов. В этот опьяняющий момент все казалось возможным. У нас были финансы, и что даже более важно, – у нас было имя Virgin, которое уже говорило само за себя. Ничто не могло помешать нам стать чем-нибудь еще. Земля перед нами была территорией Virgin.

Я дал волю своим инстинктам. Первое и самое главное – любое бизнес-предложение должно звучать интересно. Если есть рынок, на котором представлены только две гигантские корпорации, мне представляется, что здесь есть место для здоровой конкуренции. Наряду с тем, что это просто интересно, я люблю еще и возмутить спокойствие. Люблю заставить большие компании побегать за своими деньгами, особенно, если они предлагают дорогие, но низкокачественные продукты. В начале 1990-х в моей записной книжке уже были пометки о возможности запуска ряда безалкогольных напитков Virgin под руководством компании Virgin Cola, которая могла бы принять вызов могущественной Coca-Cola, одной из десяти лучших компаний в мире. Корпорация Cott, специализировавшаяся на розливе своих собственных марок колы, искала брэнд, который мог бы понравиться в глобальном масштабе.

– На вашей стороне все главные факторы, – сказал Джерри Пенсер, исполнительный директор корпорации Cott. – Люди любят virgin, они доверяют имени и будут покупать продукт, потому что это продукт компании Virgin. Что вы скажете на это? У нас есть рецепт, у вас есть брэнд. Что вы думаете о появлении Virgin Cola?

Сильные стороны компаний Coca-Cola и Pepsi слишком очевидны. Coca-Cola – наиболее известный в мире брэнд. Это также самая прибыльная компания в мире. У нее есть только один конкурент: за Соке -40% американского рынка, за pepsi – приблизительно 30%. За пределами Соединенных Штатов Соке абсолютно доминирует. Обе компании тратят миллиард! долларов в год на рекламу своих продуктов, и некоторые из их лучших реклам остаются в общественном сознании даже теперь.

Но когда я ближе познакомился с бизнесом, то смог обнаружить некоторые трещины в броне. Простейший анализ покажет, что Соке – это всего лишь газированный напиток с огромным маркетинговым бюджетом, и эта простота делает рынок уязвимым. В последнее время появился ряд серьезных неясностей по поводу «истинного» продукта. Компания Cola-Cola вывела из обращения оригинальную кока-колу и запустила в производство новую колу, рецепт которой, как они говорили, гарантировал лучший вкус. Реакция американских покупателей заставила компанию Coca-Cola возобновить выпуск колы по оригинальному рецепту под названием «классическая кока-кола». Но семена сомнения были посеяны. Если Coca-Cola признала, что классическая кола была не так хороша, как новая, тогда, по определению, кола, приготовленная по другому рецепту, могла быть даже лучше. На мой взгляд, чары развеялись.

Находившаяся по другую сторону баррикады Pepsi выглядела более слабой. Что характерно, когда мы изготовили колу Virgin, компания pepsi первой отреагировала на это: она сменила цвет своих банок с преимущественно красного на преимущественно голубой цвет. Похоже, мы задели ее за живое. Узнав, что pepsi собирается это сделать, мы дали в газетах рекламные объявления на целую полосу, сообщавшие, что мы разработали специальные банки под колу – когда кола выдыхается, цвет банок становится голубым. Даже при всем этом в Virgin по-прежнему существовало некоторое сопротивление всему предприятию. Понятно, что люди защищали наш брэнд. Это было первым из многих возражений в отношении его употребления.

Как всегда, когда меня предостерегают от чего-то, а я уже принял решение, я преисполняюсь решимости попробовать это непременно. В данном случае мы все признавали, что предстоит дюйм за дюймом отвоевывать полки в супермаркетах, но после того как выяснилось, что в случае неудачи финансовый риск будет минимальным, решили продолжить. Мы знали, что продукт так же хорош, как кока-кола или пепси-кола, и первая слепая проба, проведенная в местной школе (после чего их было много по всей стране) установила, что большинство предпочитают колу от Virgin всем другим. За несколько месяцев по всей стране мы продали своей колы на £50 млн. Мы продолжили ее производство во Франции, Бельгии и Южной Африке и даже умудрились установить аппарат колы Virgin прямо под эмблемой Соке в Нью-Йорке, на Таймс-сквер. После того, как наш передовой танк проломил непробиваемую стену Coca-Cola, и проблема с банками Pepsi была решена, мы нацелились на символ компании Coca-Cola, висящей над Таймс-сквер!

Не знаю, станет Virgin Cola мировым лидером в производстве безалкогольных напитков или нет. Гак же, как и в отношении всех наших компаний, я готов к любому повороту. Но я точно знаю, что в Virgin Cola проявилась философия Virgin, и за всей этой суматохой и весельем продаж лежит тщательно составленный бизнес-план. В основе решения запустить в производство Virgin Cola было три ключевых момента: поиск своего покупателя, использование позитивного восприятия брэнда Virgin и его защита в случае неудачи.

Бизнес-план компании Virgin Cola не вызывал сомнений: мы никогда не потеряли бы много денег, продавая колу Virgin. В отличие от большинства других продуктов, ее изготовление настолько дешево, что о производственных издержках можно забыть. Поэтому мы смогли напрямую возместить продажами расходы на рекламу и дистрибуцию. Одного взгляда на бухгалтерские балансы Coca-Cola достаточно, чтобы обнаружить, насколько прибыльный это бизнес, и даже при наличии такой марки мы знали, должно оставаться много места для кого-то еще, кто придет в этот бизнес с хорошей колой и будет продавать ее наряду с кока-колой и пепси-колой.

Как только я убедился, что финансовые риски минимальны, что всегда в первую очередь заботит меня, другим важным вопросом, по поводу которого надо было разрешить сомнения, стал: действительно ли Virgin Cola будет способствовать укреплению брэнда Virgin. Несмотря на возражения коллег, я был убежден в том, что кола обладает определенным набором качеств, с которыми люди ассоциируют Virgin: шипение, веселье и свобода. Но не только это: наш напиток был лучше и дешевле, чем другие колы. Мы выиграли на том, что были маленькой компанией и новичками в этом бизнесе по сравнению с двумя гигантами. А это значило, что брэнд будет востребован на молодежном рынке.

– Хорошо, – признали люди, когда выслушали мою речь в защиту Virgin Cola. – Понятно, что кола – это весело. Она шипучая и прибыльная, и соответствует имиджу Virgin. Но этого никак не скажешь о страховании жизни.

Ну, какого черта ты занялся страхованием жизни, закладными и инвестициями?

Я должен признать, что нашему решению основать компанию Virgin Money предшествовали несколько здравых дискуссий по поводу страхования жизни.

– Страхование жизни? – фыркали все, когда слышали об этом. – Люди ненавидят страхование жизни. Все агенты кажутся такими недобросовестными, врываются в дом и берут засекреченные комиссионные. Это ужасный бизнес.

Он определенно не имеет ничего общего с Virgin.

– Совершенно верно, – сказал я. – У него есть потенциал.

Не секрет, что я люблю становиться на позиции «адвоката дьявола». Я видел все минусы индустрии финансовых услуг. Идея страховой компании под именем Virgin и байка Virgin ужаснула бы наших первых сотрудников на Альбион-стрит или наших покупателей, развалившихся на пол)' на подушках в магазине пластинок. И, тем не менее, всякий раз, когда я вижу плохое обслуживание, мне хочется вмешаться и что-нибудь сделать с этим. Разумеется, это не чистый альтруизм, надо также и прибыль получить. Но отличие заключается в том, что я готов поделиться прибылью с покупателем, чтобы мы оба были состоятельны. Диссидент во мне тихо развлекался при мысли, что парень, который знакомил вас с группой The Sex Pistols, мог также разобраться теперь и с вашей пенсией. Другая часть меня в равной степени веселилась оттого, что мы учредили собственный банк, чтобы ссужать деньгами те самые банки, которые почти лишили нас возможности воспользоваться их деньгами.

Впервые мое внимание к индустрии финансовых услуг было привлечено Рауэном Гормли, венчурным капиталистом, которого я попросил поработать на Virgin, чтобы обозначить новые возможности в бизнесе. Одной из первых вещей, которые он сделал, был пересмотр пенсионной политики Virgin, которая, по его мнению, была бессмысленна. Когда он попросил шестерых разных советников по пенсионным вопросам поделиться мыслями о том, как реструктурировать ее наилучшим образом, то получил шесть разных ответов. – Я не понимаю этого, – признался он. – У меня три ученых степени в области финансов, но ничто из того, что они говорят, не имеет смысла.

Инстинктивно я понял, что мир финансовых услуг скрыт за завесой таинственности и мошенничества, и virgin могла бы предложить свободную от профессионального жаргона альтернативу без скрытых ловушек.

Так же, как и с другими нашими рискованными предприятиями, нам нужен был партнер, который бы знал банковское дело и мог вложить свои деньги, чтобы присоединиться к Virgin. Несмотря на некоторые трудности в прошлом, я по-прежнему считаю, что партнерство 50/50 является лучшим решением финансирования. Если что-то не удается, а это неизменно произойдет в какой-то момент, оба партнера будут иметь одинаковую мотивацию выправить ситуацию. Так бывает не всегда. В худшем случае, как было с Рандолфом Филдсом, Virgin пришлось выкупать долю партнера целиком. В лучшем случае, как с Marui, нашим партнером по мегамагазинам в Японии, финансирование остается в соотношении 50/50. и обе стороны удовлетворены. Между этими полюсами – множество вариантов, и мы испробовали большинство комбинаций. В конечном итоге, имея дело с другими людьми, ты никогда не знаешь, чего ожидать, и хотя, возможно, вы оба приступаете к проекту с одинаковым энтузиазмом, ситуация может измениться. Понять, когда и как следует пересмотреть условия контракта, – одна из трудных задач бизнеса.

Наша компания по оказанию финансовых услуг Virgin Money начинала как Virgin Direct, являясь партнером Norwick Union на условиях финансирования 50/50. С момента, когда virgin вошла в индустрию финансовых услуг, я могу без ложной скромности утверждать: она больше никогда не будет прежней. Мы урезали все комиссионные, предложили продукты по хорошей цене, и были чуть ли не растоптаны инвесторами в их стремлении купить. Мы открыли новый офис в Норвике вместо того, чтобы снять высотный дом в лондонском Сити. Мы никогда не брали на работу управляющих фондом, одних из самых высокооплачиваемых людей в мире, поскольку раскрыли их большой секрет: они никогда не могли сообразно обстоятельствам повлиять на индексы фондовой биржи.

Мы взялись за дело агрессивно, и первоначальные результаты были хорошими, но, несмотря на успех, стало понятно, что мы двигаемся быстрее и дальше, чем того бы хотелось Norwich Union. Похоже, компания окажется в три раза больше, чем мы первоначально предполагали. Очень скоро мы помогли Norwich Union продать ее долю партнеру, разделявшему наши амбиции, – australian mutual provident (amp). Совместно с AMP наша потрясающая команда из Virgin Money прорубила широкую просеку сквозь джунгли финансовых услуг. С начала своей деятельности в 1995 году, невероятно, но virgin money стала самым популярным в стране объектом вложения денег, и к 1999 году 250 тысяч людей доверили нам свыше £1. 5 млрд. Успех Рауэна Гормли и его вера в успех Virgin Money иллюстрируют одно из самых больших преимуществ Virgin Group: мы процветаем на нестандартных решениях. Характерная черта, которую я угадал в Рауэне, когда впервые попросил его поработать на Virgin, – он может осуществить проект. Когда он приступил к работе, заняв свободный стол на промежуточной лестничной площадке на Холланд-парк, и, никто из нас не предполагал, что несколькими месяцами позже он возглавит компанию. Когда – неудивительно, если учесть его прошлое – он вплотную занялся финансовыми услугами, мы создали структуру, предоставлявшую ему и его команде долю в бизнесе и возможность развивать дело. Как и все менеджеры Virgin, Рауэн получил хороший стимул, чтобы преуспеть, потому что мог ясно видеть то состояние, которое успех компании принес бы ему и его команде.

Virgin Money могла показаться несоответствующей рок-н-ролльной Virgin: это был прыжок в сторону, подобно тому, как в свое время мы переключились с пластинок на авиакомпанию. Но все это по-прежнему было связано с уровнем услуг, лучшим вложением денег, и предложением простого продукта. Мое видение Virgin не совпадает с ортодоксальным взглядом на компанию как большой головной офис и пирамиду приказов, поступающих от центрального совета директоров. Я не говорю, что такая структура не имеет права на существование. Она подходит внушительным компаниям от Coca-Cola, Pearson до Microsoft. Просто мой мозг устроен по-другому. Я слишком неформальный, слишком неугомонный и люблю двигаться дальше.

Чем больше разрастается компания, тем^чаще задают вопрос о моем видении Virgin. Я стараюсь либо уклониться, либо отвечать на него слишком длинно, спасаясь мыслью, что в следующий раз, когда меня спросят, дам другую версию. Мое видение Virgin никогда не было фиксированным и постоянно меняется, как и сама компания. Всю жизнь я составлял списки: тех, кому надо позвонить, идей, людей, которые могут осуществить эти идеи. Каждый день я работаю с этими списками, и именно эта последовательность звонков продвигает меня вперед. Когда-то, в начале 1970-х, я тратил время на то, чтобы жонглировать банками, поставщиками, кредиторами и оставаться платежеспособным. Я по-прежнему живу по этому принципу, но сейчас вместо банков я жонглирую куда большими вещами. Еще раз, это только вопрос масштаба.

Как знают все в моем офисе (они узнали об этом, когда я положил ее не на место). самой необходимой для меня вещью является стандартного размера школьная записная книжка, которую можно купить в любом магазине канцелярских товаров на любой центральной улице по всей стране. Я ношу ее повсюду и записываю все комментарии, сделанные сотрудниками virgin и любыми людьми, которых встречаю. Я делаю заметки обо всех телефонных разговорах и встречах, наброски писем и списки необходимых телефонных звонков.

За прошедшие годы записных книжек накопилась целая книжная полка, а привычка все записывать приучила меня слушать людей внимательно. Когда сейчас я наугад открываю эти записные книжки, нахожу некоторые идеи, которые ускользнули от меня: например, меня просили вложить деньги в настольную игру под названием Trivial Pursuit и заводное радио. Но когда я отклонил предложение, мой ангел-хранитель, должно быть, присматривал за мной.

Когда бы и где бы я ни находился – в самолете, поезде, в магазине пластинок, – я прошу людей высказать свои идеи по поводу того, как улучшить обслуживание. Я записываю их, и приходя домой, просматриваю то, что записал. Если есть хорошая идея, я поднимаю телефонную трубку и привожу идею в исполнение. Мои сотрудники были вне себя, услышав, что я встретил в автобусе аэропорта мужчину, который предложил ввести новую услугу: делать массаж на борту самолета, – и поэтому не могли бы они организовать это? Поддразнивая меня, они называют это «выборочный опрос Ричардом общественного мнения в лице одного человека». но всякий раз дополнительные услуги, которые предлагает Virgin, были пожеланиями наших клиентов. Не важно, откуда приходят идеи, если они приводят к улучшениям.

Я также настаиваю, чтобы персонал все время просили делиться любыми предложениями, какие только могут быть, и стараюсь попробовать себя на всех рабочих местах. Когда я пытался катить по проходу лайнера столик на колесиках, обнаружил, что во всех врезаюсь. Я поговорил об этом со стюардессами, и они предложили ввести обслуживание, больше напоминающее работу официанток, сведя использование столиков на колесах к минимуму.

Мой взгляд на Virgin, в конечном итоге, выразил Питер Габриэль:

– Это возмутительно! Куда ни посмотри, везде virgin. Ты просыпаешься утром под радио Virgin, натягиваешь джинсы Virgin, идешь в мегамагазин virgin, пьешь колу Virgin, летишь в Америку Virgin Atlantic. Скоро тебе будут предлагать дни рождения, свадьбы и похороны, организованные компанией Virgin. Я думаю, тебе следует переименовать Virgin в «Компанию, которая везде». virgin будет с тобой в начале твоей жизни и до самого ее конца.

Как всегда, Питер, проницательный бизнесмен и одновременно талантливый музыкант, был очень близок к истине. В тот момент он понятия не имел что двести человек в Истборне работают над ассортиментом косметики под маркой Virgin, другая команда разрабатывает линию одежды Virgin, и мы близки к тому, чтобы получить две франшизы от компании British Rail, что сделало бы нас крупнейшим оператором железнодорожного транспорта. Я сомневаюсь, что virgin когда-нибудь займется похоронами, но для организации компании Virgin Births есть реальные предпосылки. Если есть хороший бизнес-план, сведенные к минимуму риски, хорошая команда и хороший продукт, мы можем пойти на это.

До некоторой степени все сводится к правилам игры. Как вы, возможно, уже заметили, я не руководствуюсь так называемой мудростью. Традиционно, вы концентрируетесь на том, чем занимаетесь, и в управлении компанией остаетесь в довольно узких рамках. Я не только считаю, что это сдерживает рост, но думаю, что это опасно. Если ты управляешь только магазином музыкальных записей и отказываешься считаться с происходящими переменами, когда появляется какое-нибудь новшество вроде Интернета, твои объемы продаж перейдут к человеку, который воспользовался новым изобретением. Даже в головокружительные дни 1999 года я понимал, что намного лучше организовать свою собственную компанию в Интернете, к которой уйдет часть продаж музыкальных записей, чем эти продажи достанутся кому-то другому. Так оно и произошло, несмотря на разных внешних советников, пытавшихся убедить нас запустить Интернет-сайт, странным образом предлагая сделать это, не упоминая нашего имени.

– Настало время Currant Bun, handbag и jamjar, – говорили они. Они просто ничего не смыслили в брэндах.

Это отчасти объясняет наш набор компаний. Помимо того, что защищают друг друга, они находятся в симбиотических отношениях. Когда Virgin Atlantic начинает летать в Южную Африку, я вижу, что мы можем запустить там Virgin Radio и Virgin Cola. Точно так же мы можем воспользоваться нашим опытом в авиаиндустрии, чтобы легче и дешевле организовать продажу билетов на поезда. Мы можем заимствовать наш опыт развлечения людей в самолетах для развлечения пассажиров поездов.

* * *

Несмотря на то, что в штате virgin приблизительно 30 тысяч человек, она не является большой группой – это большой брэнд, созданный множеством маленьких компаний. Наши приоритеты противоположны приоритетам наших больших конкурентов. Традиционно, правила поведения диктуют, что компании следует в первую очередь заботиться о своих акционерах, во вторую – о своих клиентах и в последнюю – о своих работниках. В компании virgin все происходит наоборот. Для нас служащие важнее всего. Для меня простой здравый смысл заключается в том, что если ты начинаешь дело со счастливым, хорошо мотивированным персоналом, более вероятно, что и твои клиенты будут счастливы. И в результате полученные прибыли в свое время сделают счастливыми твоих акционеров.

Считается, что «большое – это красиво». но всякий раз, когда какое-нибудь из наших предприятий разрастается слишком сильно, мы разбиваем его на более мелкие подразделения. Я иду к заместителю генерального директора, заместителю директора по продажам и заместителю директора по маркетингу и говорю:

–Поздравляю. Теперь вы генеральный директор, директор по продажам и директор по маркетингу новой компании.

Каждый раз, когда мы так делали, людям, которых это касалось, не приходилось работать намного интенсивнее, но у них непременно повышались мотивация и желание достичь большего. Мы получили потрясающие результаты. Ко времени продажи Virgin Music у нас было пятьдесят дочерних записывающих компаний, но ни одна их них не насчитывала более шестидесяти сотрудников.

Мало смысла в том, чтобы оглядываться назад, разве что, перед тем как перейти к году 2002. стоит отметить, что с того самого времени Кен Берри укрепил и превратил Virgin Music в самую прибыльную драгоценность в короне EMI. Мы снова смогли возобновить эту деятельность с основанием компании V2 Records, прибегая к тем же самым техникам и навыкам. Наш первый контракт, возможно, не оказал столь сильного влияния, как Майк Олдфилд, но The Stereophonies были все-таки названы «лучшими новичками» в british awards за 1998 год, и в течение последующих лет они играли перед огромными аудиториями на фестивалях, проводимых на открытом воздухе. С несколькими альбомами, занявшими первые строчки в чартах, их ждет блестящее будущее.

Путь Virgin заключался в том, чтобы развивать множество разнообразных предприятий и расти органично и взаимосвязано. Большинство компаний мы создавали с нуля, а не просто покупали готовыми. Мы хотим, чтобы у каждого из дочерних предприятий Virgin был эффективный и управляемый размер. В результате компания Virgin размещается во множестве разных офисов в районе Ноттинг-Хилл-гейт в Лондоне, Кроли в западном Суссексе и Норидже, постоянно фокусируясь и культивируя великий дух команды. Когда настает время для учреждения новых компаний, одним из преимуществ является то, что у меня не слишком усложненный взгляд на бизнес. Когда я думаю о том, какие услуги хотел бы предложить пассажирам авиакомпании Virgin Atlantic, то стараюсь представить, захотели бы моя семья и я сам приобрести их для себя. Довольно часто это так просто.

Конечно, жизнь усложняется, когда ты отходишь от идеи естественного роста. В последние годы Virgin приобрела компании, чтобы присоединить их к уже образованным. mgm cinemas была первым большим приобретением, мы купили также две значительные франшизы British Rail. Мы сравнительно быстро смогли привести в порядок сеть кинотеатров, перед тем как продать ее французской компании UCI, однако улучшение ситуации с железнодорожными поездами потребует гораздо большего времени. В некотором смысле мы стали жертвой собственного успеха, так как пассажиры ожидали, что стоит только Virgin взяться за управление поездами, как последуют чудесные перемены. К сожалению, материально-техническое обеспечение этой задачи было против нас: две наши железнодорожные компании насчитывали 3500 сотрудников, и нам необходимо было создать совершенно новый парк поездов и в то же самое время договориться с компанией Railtrack о модернизации рельсового пути и передачи сигналов.

Несмотря на тяжелое положение в железнодорожной промышленности в целом, мы уверены в том, что, в конце концов, virgin rail добьется успеха и предложит дешевый, быстрый, эффективный железнодорожный сервис. Каждый раз, когда я застреваю в транспортной пробке на выезде из Лондона, пытаюсь миновать трассу М25 или объехать Бирмингем, уверенность в долгосрочных перспективах железной дороги получает подкрепление. Я по-прежнему убежден, что железнодорожные поезда станут одним из лучших примеров того, что Virgin делает со своим брэндом. Наши новые поезда, развивающие скорость 140 миль в час, сократят время в пути следования по всей стране, а их комфорт и безопасность сделают их лучшими поездами в Европе, если не в мире.

Как только ты получаешь прекрасный продукт, очень важно бдительно защищать его репутацию. И это не просто вопрос вывода его на рынок. В результате, каждый день я получаю ворох вырезок из газет, – все, где упоминается Virgin. Это, включая письма от персонала, – первое, что я прочитываю утром. Когда я основал авиакомпанию, то понял, что должен использовать свою личность, чтобы усилить общественный интерес к Virgin Atlantic и придать ценность брэнду. Большинство компаний не признает значения прессы, ограничиваясь маленьким отделом по работе со СМИ, который запрятан в дальний угол. Если в прессе появляется статья с неточностями, и ей позволяют появиться больше, чем в одном номере газеты, она становится фактом. Затем всякий раз при упоминании вашего продукта будет всплывать та же самая история.

Моя репутация подвергалась опасности по большому счету дважды: первый раз в связи с делом British Airways и во второй раз со стороны Гая Сноудена и его компании GTECH, движущей силы создания Camelot, которая выиграла франшизу на проведение Британской национальной лотереи. Для обеих компаний я был палкой в колесах, которая обошлась им в миллионы фунтов потерянного дохода.

Инцидент с GTECH был особенно опасным, если говорить о репутации. Я познакомился со Сноуденом в тот момент, когда британское правительство согласилось взять на себя проведение национальной лотереи. Начали формироваться разные коммерческие консорциумы, но я был убежден, что лотерею должна проводить компания, которая отдаст все прибыли на благотворительные цели. Это было возможно, поскольку это была бы монополия без какого-либо риска. Я обратился к Джону Джэксону, с которым работал в Фонде по здравоохранению в то время, когда он был главой компании Body Shop, и с которым я запускал производство презервативов Mates, чтобы объединить наши благотворительные усилия. Компания GTECH была главным поставщиком оборудования для проведения лотереи, поэтому мы подумали, что должны встретиться с ними, чтобы посмотреть, не будут ли они заинтересованы в обеспечении нас всем необходимым для участия в этом мероприятии, поскольку их консорциуму не удалось выиграть контракт.

Джэксон и я встретились со Сноуденом за обедом 24 сентября 1993 года. Состоявшийся разговор впоследствии стал материалом судебного дела. После патовой ситуации, когда Сноуден не захотел назначить цену на поставку нам оборудования, а я не захотел войти в его консорциум, возникла пауза. Затем Сноуден поставил нас в известность о том, что если мы обратимся со своей заявкой, это будет стоить консорциуму GTECH миллионы фунтов, поскольку им, согласно руководящим правительственным документам, придется снизить проценты от товарооборота, которые они собирались взимать как операторы, с 15 до 13. а, возможно, и ниже. Допуская, что ежегодный объем сбыта билетов достигает £4 млрд (что так и было). каждый процент уменьшения доли операторов исчислялся £40 млн. в год. Речь шла об огромной сумме денег.

Мы сидели в оранжерее в саду на Холланд-парк,11. и я заметил, что Сноуден начинает покрываться испариной. Он поерзал на сиденье и посмотрел на меня.

– Я не знаю, как это сформулировать, Ричард.

Я взглянул на него, гадая, что он собирается сказать.

– Любое дело имеет практический результат. Я перейду к делу. Каким образом мы можем помочь вам, Ричард?

Я не знал, что ответить. Сноуден прояснил свои намерения.

– Я имею в виду, как мы можем помочь вам лично?

Мой рассудок помутился от этого вопроса. Мне предлагали взятку.

– Что, черт возьми, это значит? – сказал я, потрясенный и рассерженный, пытаясь дать ему шанс остановиться. Но он не сделал этого.

– Каждый нуждается в чем-нибудь в жизни, – сказал Сноуден.

– Спасибо, – ответил я. – Я вполне благополучен. Каждый день мне нужен только один завтрак, один обед и один ужин. Единственное, чем вы могли помочь мне, – предоставить техническое обеспечение для нашего участия.

С этими словами я встал и вышел из оранжереи. Я больше не хотел иметь с этим человеком ничего общего. В то время как Джон и я пытались подать совместную заявку на проведение национальной лотереи, намереваясь собрать много миллионов фунтов на благотворительные цели, этот человек пытался подкупить меня, дабы я остался в стороне и позволил пройти его заявке, что привело бы к сбору меньших средств на благотворительность, но обогатило бы его и его компанию. Я спустился по лестнице и прошел в туалет. Там на клочке бумаги я нацарапал некоторые слова, которые он употребил. Мне никогда раньше не предлагали взятку. Затем я снова поднялся по лестнице, и мы с Джоном вывели Сноудена из дома.

– Я не ошибся, не так ли? – спросил я Джона. – Это означало взятку?

– Скорей всего, да, – сказал Джон.

Позже Джон рассказал мне, как он чуть не упал со стула, когда Сноуден произнес эти слова. Короче говоря, судебный прецедент разрешился присяжными в мою пользу, Сноуден и компания GTECH выступили в роли ответчиков, и моя репутация была защищена. В своем заключении в суде постаревший Джордж Кармен отметил, что, помимо любого коммерческого успеха, которым можно наслаждаться, безукоризненно чистая репутация – самая важная вещь. Сноуден «выбрал не того человека, сказал неправильные слова в неправильном местеи в неурочное время».

Эпилог. Щедрость и превратности судьбы

За последние десять лет произошло много событий. Я был настолько занят, что просто не мог сесть и написать второй том этой книги. Однако все эти годы я продолжал ежедневно вести записи в своих черных блокнотиках. Так что рано или поздно я найду время, чтобы переписать все это должным образом, причем постараюсь сделать это как можно быстрее. А пока думаю просто предоставить вам возможность ощутить то, что происходило.

Эта книга начинается с описания моей первой попытки совершить кругосветное путешествие на воздушном шаре. Оно закончилось в алжирской пустыне. Так что представляется целесообразным довести это повествование до логического финала, рассказав о последнем путешествии, которое, наконец-то, сумело вбить в меня толику здравого смысла. Я осознал, что, наверное, пора более рационально использовать все то, чему я научился, организовывая эти авантюры. Но, как бы то ни было, путешествие оказалось просто великолепным.

Незадолго до поездки кто-то предложил мне вести дневник, и вот теперь, стряхнув с него пыль, я решил воспользоваться им. Вместо того, чтобы отредактировать и «причесать». я собираюсь представить эти записи на суд читателя в том виде, в каком они были сделаны, чтобы вы сами смогли почувствовать, как ощущает себя человек, плывущий в воздухе на высоте нескольких тысяч футов над землей и движимый к месту назначения одной лишь силой ветра.


День первый. 18 декабря 1998 года

Этот дневник я веду для своего крестника Тео, провожавшего нас сегодня из Марракеша, для Лочи, Индии, Вуди, для всех моих необыкновенных племянников и племянниц, а также для моих детей Холли и Сэма.

Замечательные марокканцы встретили нас как родных. Холли и Джоан приехали в аэропорт. Солнце поднималось над Атласскими горами, и наш воздушный шар выглядел в его лучах, как прекрасная мечеть. Странное дело, я даже не слишком нервничал. Просто все это путешествие готовила отличная команда. Мы успели так переволноваться в прошлые полеты, что теперь у меня действительно возникло ощущение: удача улыбнется нам. Единственным серьезным осложнением оказалось то, что накануне американцы и англичане начали бомбить Ирак, а нам примерно через 30 часов предстояло пролететь вдоль иракской границы, в каких-нибудь пятидесяти милях от нее.

У нас есть Боб Райе – лучший метеоролог в мире. Он уверен, что сумеет помочь найти подходящий ветер, который пронесет нас прямо вдоль границы, не пересекая ее. Я уже пообещал, что если он ошибется, мы зажарим его на Рождество вместо традиционной индейки. Разумеется, это в том случае, если нас самих к тому времени не поджарят.

Почти все мои близкие друзья и родственники, за исключением Сэма, бывшего в школе, прилетели, чтобы проводить нас. Накануне они прилетели вместе с нами на Карибы, чтобы там отдохнуть. Как только мы приземлились на острове, мне передали, что я должен немедленно возвращаться обратно, поскольку подул тот самый ветер, который нужен. Прогноз погоды выглядел просто великолепно. Если все пойдет как надо, мы успеем вернуться ко дню рождения дедушки -«дню подарков». на следующий день после Рождества[93].

Нас ждал потрясающий прием музыкантов, верблюдов, жонглеров и даже ковров-самолетов. Дети Алекса Ричи – Алистер и Дункан, моя дочь Холли и дочь Пера Дженни собрались вместе, чтобы нажать на кнопку, запускающую шар в воздух. Мы надели парашюты и попрощались со всеми: с моими родителями, с моим зятем, дочерью и всеми друзьями. У всех присутствующих на глаза навернулись слезы.

Пошел обратный отсчет:10-9-8-7-6-5-4-3-2-1 – и взлет!

Мы плавно поднялись на 2 тысячи футов. Дверь гондолы все еще была открыта. Все хлопали в ладоши и радостно кричали. Неожиданно шар резко пошел вниз: мы попали в нисходящий поток воздуха. Пришлось включить горелки едва ли не на полную мощность, чтобы подогреть гелий. Мы проскочили через воздушный поток, и как я потом понял, слегка перестарались.

Мы стрелой уносились в небо, а тем временем нижняя часть наружного шара стала тлеть:1700 футов в минуту,1800. 1900 футов; наконец взлет замедлился, но горелки уже прожгли дыры в нижней части шара. На наше счастье, они находились в самом низу оболочки, и пламя не затронуло шар с гелием, что было бы катастрофой. Мы могли продолжать полет. Дыры, конечно, не украшали шар, но и не препятствовали осуществлению нашего плана.

Все просто здорово. Мы летим вместе с птицами, и летим туда, куда нужно. Вроде бы все работает: мы набрали полетную высоту, капсула гондолы загерметизирована, шар цел. Мы в самом начале пути, от которого ждем захватывающих приключений. Под нами проплывают прекрасные Атласские горы, покрытые снегом.


День второй. 19 декабря 1998

Час за часом мы летим, восхищаясь фантастическим видом могучего Атласского хребта, проходящего почти по всему северу Африки, от Марокко через Алжир, Ливию и, по-моему, почти до Египта. Спустя семь часов после старта мы прощаемся с гостеприимными марокканцами и оказываемся над Алжиром.

Алжир очень пострадал в ходе непрекращающейся гражданской войны. Мы стали тому свидетелями два года назад, когда из-за проблем с воздушным шаром пришлось здесь приземлиться. И вот сегодня мы летим вдоль Атласских гор над непроходимой пустыней примерно там же, где нам с Алексом однажды пришлось сбрасывать с шара буквально все, чтобы прекратить быстрое снижение, грозившее обернуться падением, – мы выбросили даже целый пакет долларов! Тогда Алекс спас наши жизни, взобравшись на крышу гондолы и сбросив топливные баки за миг до того, как мы должны были удариться о землю.

На этот раз все как будто бы идет хорошо. Я бы даже сказал – слишком хорошо. Когда наступили сумерки и гелий в шаре над нами начал остывать, мы вновь включили горелки. На этот раз мы правильно рассчитали их мощность, и вместо того, чтобы свечой взмыть в небо, как это случилось при нашей последней попытке облететь вокруг земного шара, просто зависли на одной и той же высоте, освещая пламенем горелок ночные арабские небеса. За высотой нужно было следить постоянно, чтобы не подняться выше, чем в течение дня. В противном случае слишком разогретый и находящийся под давлением гелий стал бы просачиваться сквозь оболочку шара, что сократило бы срок нашего возможного пребывания в небе. Поэтому мы решили установить дежурство и спали ночью по очереди.

Мы здорово устали и решили отдохнуть, но тут нам стали вставлять палки в колеса. Мы получили сообщение, что власти Ливии отзывают разрешение на пролет над их территорией. Была глубокая ночь, вокруг – кромешная тьма. Мы никогда не смогли бы приземлиться до пересечения ливийской границы. Мы со Стивом и Пером стали обсуждать, что делать дальше. Если спуститься совсем низко, то можно будет найти нужный воздушный поток и медленно, чуть ли не ползком, обогнуть Ливию с юга. Впрочем, такой крюк неминуемо означал бы отказ от осуществления нашей мечты. В конце концов, мы решили снизить скорость, спустившись как можно ниже, чтобы выиграть время и попытаться убедить ливийского правителя полковника Каддафи в том, что мы осуществляем чисто спортивную акцию, предпринятую к тому же в интересах дела мира. Король Иордании уже не раз помогал нам; кроме того, я имел честь быть знакомым с Нельсоном Манделой, а он, в свою очередь, как мне было известно, довольно хорошо знал полковника Каддафи. Моей чудесной секретарше Сью пришлось ни свет, ни заря открывать офис и заниматься поисками их телефонов.

Получив заветные номера, мы вдруг осознали, что еще ночь, и все эти люди, скорее всего, снят. Король Иордании болен раком и плохо себя чувствует, а Мандела далеко не молод; в общем, я решил написать одно из самых важных писем в моей жизни – лично полковнику Каддафи.


«Прошу передать это письмо в канцелярию президента.

Его превосходительству полковнику Каддафи, президенту Великой Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии.

Ваше превосходительство!

Я обращаюсь к Вам лично и напрямую с борта воздушного шара ICO Global Challenger, в создание которого Ливийской генеральной компанией почт и телекоммуникаций были вложены значительные инвестиции.

Наш общий друг, Его королевское величество король Иордании Хусейн говорил с Вами о моих планах совершить кругосветное путешествие на воздушном шаре. Вы любезно предоставили нам разрешение пересечь воздушное пространство вашей страны.

Вчера мы стартовали из Марокко, пребывая в полной уверенности, что имеем разрешение на пролет над Вашей территорией. Мы бы ни за что не предприняли это путешествие, если бы не получили разрешения и пожелания удачи как от Алжира, так и от Ливии. В настоящий момент мы находимся над Алжиром и пересечем Вашу границу сегодня рано утром.

Мы получили любезное разрешение OVG 11 /01001 на пролет над ливийской территорией 20 июля 1998 года. Тем не менее, сотрудники Службы воздушного контроля Вашей страны только что известили нас о том, что это разрешение отозвано. Разумеется, мы прекрасно понимаем, что они имеют на это полное право, но боюсь, что невозможно посадить воздушный шар на землю в ночное время из-за обледенения гелиевого клапана. Мы не в состоянии стравить гелий, чтобы приземлиться.

Ввиду сложившихся обстоятельств мы просто не представляем себе, как избежать попадания в воздушное пространство Вашей страны. Мы выражаем надежду на то, что Вы предоставите нам срочное разрешение с учетом возникших обстоятельств и передадите его Службе воздушного контроля.

Заранее благодарю за понимание нашей проблемы. Ваш самый покорный слуга, Ричард Брэнсон».


К этому моменту мы окончательно вымотались, стараясь уменьшить скорость шара, насколько это было возможно, чтобы выиграть время. Внезапно зазвонил бортовой телефон, и нам сообщили: несмотря на то, что сейчас час ночи, полковник Каддафи лично предоставил нам разрешение продолжать путь. Из-за вынужденного замедления мы и так частично упустили попутный ветер, что сделало нашу конечную цель еще более труднодостижимой. Кроме того, эта непредвиденная задержка привела к тому, что теперь нас несло в сторону шторма, бушевавшего в Турции над Стамбулом. Оставалось надеяться, что нам удастся пролететь выше штормовых туч. То ли из-за пережитого стресса, то ли по вине какой-то инфекции, но я стал терять голос. Мы решили, что на всякий случай не помешает курс пенициллина.

Пер спокоен, как всегда. Его мечта, зародившаяся столько лет назад, наконец, становится реальностью. Быть на борту со Стивом – просто удовольствие. Кроме всего прочего, он единственный из нас берет на себя смелость стряпать что-то на кухне, выдавая нам великолепный «суп от Стива».

Наступило утро, и мы пересекли ливийскую границу. Бесконечные мили пустыни – и вот, наконец, теплые слова приветствия от Службы воздушного контроля в Триполи. Никаких военных самолетов-перехватчиков. Спасибо, полковник Каддафи, от всей команды ICO Global Balloon.


День третий. 20 декабря 1998

С момента последней записи в дневнике, сутки назад, я так и не поспал. На это была уважительная причина. Позволь рассказать тебе, что случилось за эти сутки. Я бы сейчас очень хотел, чтобы ты был здесь, с нами, в небе. Хотя было несколько минут за эти сутки, пережить которые я бы тебе не пожелал.

Сначала объясню, какие трудности стоят перед пилотами воздушных шаров, желающих совершить кругосветное путешествие. Дело вовсе не в стихиях и силах природы, а также не в технических трудностях реализации этой затеи. К сожалению, в любом таком деле замешаны люди и политика. Как и всегда бывает в жизни, это не рядовые люди – жители тех стран, которые оказываются на нашем пути. Это горстка политиканов, находящихся у власти в своей стране и превращающих весь мир в малопригодное для жизни место. В конце концов, наш полет – это всего лишь экстремальный спорт, несущий к тому же миротворческую миссию.

Для начала я предложил бы тебе вытащить и развернуть карту; представив, что ты летишь на воздушном шаре, скажем, из Швейцарии, Америки или Марокко, откуда стартовали мы. Теперь вычеркни некоторые страны, чьи политики заявляют, что не разрешат вам пересечь их воздушное пространство: Россию, Иран и Ирак (помнишь, воздушный шар, пересекший три года назад российскую границу, был безжалостно сбит, и оба пилота погибли).

Представь себе, что ты состязаешься с семью другими воздухоплавателями, которые также отправляются в кругосветное путешествие и намерены первыми завершить эту гонку. Все они постараются пролететь гораздо южнее России и Ирака. Тебе понятно, что, двигаясь следом за тобой, соперники смогут избежать многих трудностей, замедлявших твое продвижение к цели. Счет начинает идти на секунды, и в какой-то момент ты осознаешь, что нужно рисковать. Поэтому, когда метеоролог уверенно заявляет, что сможет провести тебя между Ираном и Россией, ты, вместо того, чтобы со всей решимостью отвергнуть эту безумную идею, соглашаешься рискнуть. Хотя это подразумевает полет по узкому 24-мильному коридору, находящемуся за 2600 миль от места старта, которое является территорией Турции и граничит с двумя странами, где твое появление совершенно нежелательно.

Не забывай и о том, что воздушный шар не имеет другого движителя, кроме силы ветра. И единственным способом осуществить какой-либо маневр, например поворот, является снижение в поисках воздушного потока, имеющего нужное направление. В этом случае присутствие на борту лучшего в мире метеоролога становится весьма и весьма желательным.

Этот специалист по погоде заявляет, что, по его мнению, это возможно. Вы всем экипажем решаетесь на такую авантюру. Потом вечером накануне старта тебе сообщают, что англичане и американцы бомбят Ирак; при этом ты сам англичанин, а Стив Фоссетт-американец. И предполагаемый маршрут пролегает в каких-нибудь 60 милях от границы Ирака.

Чтобы продолжать путь, ты должен быть законченным безумцем, и честно говоря, вплоть до последнего часа я так и думал: мы просто сошли с ума. Но мы знали и нашего метеоролога – мы уже работали с Бобом Райсом над Атлантикой и Тихим океаном. Если кто-то и способен провести нас по узкому коридору между двумя странами, на пролет над которыми у нас нет разрешения, то это именно он. Сейчас, в эту минуту, когда я делаю запись в дневнике, мы уже почти проскочили этот внушавший нам ужас коридор: Иран и Ирак остались по одну сторону, Россия – по другую. Благодаря помощи наших замечательных друзей, оставшихся на базе, мы чудесным образом пробрались через это игольное ушко.

Сутки назад на закате мы распрощались с Ливией и в сгущавшихся сумерках полетели над Средиземным морем в направлении Кипра. Прямо над нами пролетел бомбардировщик «Геркулес» королевских ВВС Великобритании. Они связались с нами по радио и сообщили, что летят бомбить Ирак. Они пожелали нам удачи, и мы им тоже.

Только я вознамерился, наконец, прилечь и немного поспать, как Стив закричал:«Быстро надевайте парашюты – нам сообщают, что впереди жуткая гроза». Всего два месяца назад Стив потерял свой воздушный шар в подобной грозе над Тихим океаном, так что он слишком хорошо знал, насколько она может быть опасной. Если же подняться повыше, то ветер унесет нас к Ираку. Вопрос: что хуже – возможная буря прямо по курсу или операция «Буря» над Ираком? На горизонте засверкали разрывы зенитных ракет. В качестве меньшего из двух зол мы выбрали грозу и не стали менять высоту полета. Похоже, силы небесные были на нашей стороне. Мы не только избежали шторма, но и пролетели в тридцати милях от Ирака, в семи – от Ирана и в десяти милях – от России. Теперь уж наш специалист по погоде не должен ошибиться. Если он доставит нас домой ко «дню подарков» – с меня шампанское.

От панорамы, открывающейся перед нами, дух захватывает. Мы пролетаем над заснеженными горами Армении; прямо под нами небольшое селение под названием Арарат -именно там Ной причалил свой ковчег во время всемирного потопа[94]. В наушниках сквозь шум и треск раздался голос армянского диспетчера:«Добро пожаловать, приветствуем вас от имени всего народа Армении». Это было сказано с таким искренним дружелюбием в голосе. Если бы все страны были столь гостеприимны!

Мы пролетели 2600 миль – это ширина Атлантического океана. Осталось еще 20 тысяч. У всех невероятно приподнятое настроение. Лично мне не помешало бы до конца полета одолжить у кого-нибудь запасные ногти: от моих почти ничего не осталось!


День четвертый. 21 декабря 1998

Мы все еще летим, и наше путешествие с каждой минутой становится все более необычным и удивительным.

По нашему тайному коридору мы перебрались из Турции в Армению, пролетели над горой Арарат, затем над Азербайджаном – новым независимым государством, входившим раньше в состав СССР, над Каспийским морем, Туркменистаном и Узбекистаном (что за удивительные названия у этих стран. ).

Затем мы пересекли Афганистан, где давно идет кровавая гражданская война. Это одна из стран, некогда завоеванных Александром Македонским.

Сегодня рано утром выяснилось, что ветер неожиданно переменил направление, и теперь мы не сможем облететь с севера величайшие в мире горные хребты: нам придется пролететь прямо над ними. Перспектива захватывающая, но в то же время пугающая.

Это те самые великие Гималаи, которые еще никто и никогда не пересекал на воздушном шаре. Нам придется пролететь над Непалом, очень труднодоступным королевством, расположенным между Индией и Тибетом. В Непале родился Будда, но эта страна также знаменита тем, что там находится высочайшая вершина мира – Эверест, вздымающаяся ввысь почти на 30 тысяч футов.

Звучит это все чудесно, но, как и во всем, что касается попыток совершить кругосветное путешествие на воздушном шаре, здесь нас поджидает опасная ловушка. Это так называемая «мертвая петля». Ветер может подхватить шар и в буквальном смысле расшибить его о противоположный склон, как только вы минуете вершину. Чтобы избежать этого коварного атмосферного явления, нам нужно иметь на каждые 10 миль в час скорости нашего продвижения запас высоты в 1 тысячу футов над горами.

Мы наскоро сделали расчеты, учитывая нынешнюю скорость – около 80 миль в час, и это означало, что мы должны пролететь над горами на высоте 8 тысяч футов. До нынешнего дня нам не удавалось подняться выше, чем на 30 тысяч футов, но чтобы пролететь над Эверестом и не разбиться о его склон, требовалось лететь на высоте 40 тысяч футов.

Так высоко нам, конечно, не взобраться. Возникает вопрос, сможем ли мы и оставшаяся на базе команда провести шар между Эверестом и вторым по высоте пиком – К2?

Ну что ж, пока что это останется загадкой еще на несколько часов, так что завтра, если нам повезет, я тебе сообщу.


День пятый. 22 декабря 1998

Ну вот, я все еще делаю записи в своем дневнике, значит мы миновали Эверест и К2. Мы действительно проскочили по дуге между ними – на этот раз скорее благодаря везению, чем собственному мастерству. Воздушные потоки подхватили нас и не отпускали, пока мы не миновали опасное место.

Последние 24 часа мы летим вдоль потрясающе красивого горного хребта. Днем горы просто великолепны. Ночью же от мысли, что они в нескольких тысячах миль под нами, становится не по себе. В дополнение ко всем проблемам верхняя часть шара стала покрываться льдом, перекрывающим гелиевый клапан.

Когда наступил рассвет, огромные куски льда начали падать на нашу капсулу. Но в итоге все закончилось вполне благополучно, и я снял прекрасный фильм о нашем перелете через Гималаи. Ганнибал гордился бы нами.

Благодаря тому, что ветер стих, мы не избежали «мертвой петли». о которой я писал вчера в дневнике.


День шестой. 23 декабря 1998

Примерно за три часа до пересечения китайской границы мы получили сообщение, обрушившееся на нас, словно бомба:«Разрешение на пролет в воздушном пространстве Китая отменено. Доступ на территорию страны запрещен». Но у нас не было другого выбора, кроме как пересечь границу. Мы не могли приземлиться в Гималаях – это означало бы почти неминуемую гибель. Нужно было лететь дальше. Мы понимали, что оказаться на китайской территории после столь решительного запрета означало навлечь на себя очень серьезные неприятности. Таким образом, оставалось примерно три часа на то, чтобы убедить китайцев впустить нас.

Первоначально китайские власти разрешили нам пролететь над южной частью страны. Перелетев через Гималаи, мы должны были пересечь границу на 150 миль севернее, чем нам было позволено.

На попытку переубедить их оставалось три часа. Я знаком с бывшим премьер-министром Великобритании сэром Эдвардом Хитом, у которого отличные отношения с китайцами. Поэтому наши люди в первую очередь связались с ним, и он великодушно согласился переговорить со своими знакомыми в Китае. Затем я связался с Саскией, находившейся в моем офисе, и попросил ее соединить меня с Тони Блэром.«Но я не знаю его телефона на Даунинг-стрит». – сказала она. Измученный и, если честно, не на шутку встревоженный, я даже повысил на нее голос.«Набери 192. Найди его в телефонном справочнике. »

Тони Блэр оказался настолько любезен, что написал личное письмо премьер-министру Цу Рончжи. Я также связался с Питером Сачем, возглавляющим одну из конкурирующих с нами авиакомпаний – Cathay Pacific; он находился в Гонконге и тоже оказал большую помощь, разумеется, как и британский посол в Пекине, и сотрудники дипломатической миссии, сделавшие все, что было в их силах. Наконец, – примерно за полчаса до пересечения границы – сообщили, что нам разрешено находиться над китайской территорией при условии, что мы пролетим лишь над самой южной частью страны. Скоро мы поняли, что это невозможно. Ветры должны были неминуемо отнести нас к Шанхаю. По иронии судьбы, к тому самому городу, где я побывал всего две недели назад: разрешение на полеты туда было совсем недавно получено компанией Virgin Atlantic.

Затем нам сообщили, что китайцы уже провели пресс-конференцию в Пекине и заявили, что мы нарушили их воздушное пространство, и если в ближайшее время не исправить эту ситуацию, то последствия могут быть самыми серьезными.

В то же самое время мы получили известие с нашей базы в Лондоне, касающееся возможного развития событий, включая эскортирование нас военным истребителем. В общем, мы оказались в такой гуще событий, что готовы были лезть из кожи вон, лишь бы уладить дело.

Под нами проплывали снега, облака, горы – попытка приземлиться была бы самоубийством. Наконец мы получили сообщение из китайского Министерства гражданской авиации:«Сообщаем, что вам надлежит приземлиться в аэропорту Лхасы. Вам не разрешается продолжать полет в нашем воздушном пространстве ввиду того, что вы не в состоянии исполнить наши требования. Просим связаться с нами по прибытии. При управлении шаром следуйте указаниям диспетчера аэропорта Лхаса. Благодарим за сотрудничество. С наилучшими пожеланиями – оперативный диспетчер Министерства гражданской авиации Китая».

Пожалуй, слова «благодарим за сотрудничество» были единственной доброжелательной фразой, услышанной нами за последнее время. Воздушный шар не может приземлиться в аэропорту. Погодные условия, мягко говоря, неблагоприятны, через два часа стемнеет, мы находимся над горами, и у нас на борту пять тонн пропана. Фактически нам предлагали покончить с собой. Я направил еще одно сообщение на базу ICO Global Balloon, подробно описав все наши проблемы и попросив их связаться с китайцами. Через час мы получили ответ:


«Сообщаем, что вы должны приземлиться. Вам не разрешается продолжать полет в нашем воздушном пространстве».


Мы оказались в ситуации «Уловки-22»[95]: попытка приземлиться означала верную гибель, но и продолжение полета без разрешения вело к тому, что нас бы попросту сбили.

Я связался с британским послом в Пекине и объяснил положение. Он пообещал, что вместе со своими людьми будет работать всю ночь, чтобы помочь нам.

У нас не было иного выбора, кроме как продолжать полет. Я направил послу сообщение для передачи китайским властям:


«Мы вынуждены сообщить, что в настоящий момент посадка воздушного шара невозможна ввиду исключительно серьезной опасности для жизни как членов экипажа, так и лиц, которые могут оказаться в районе приземления.

Мы не можем маневрировать воздушным шаром, так как он перемещается в пространстве только под действием силы ветра.

Из-за плотной облачности в районе нашего местонахождения мы не видим земли. Мы не можем спуститься ниже облачного слоя, так как это приведет к обледенению воздушного шара и неизбежно вызовет его крушение.

Позволим себе довести до вашего сведения, что мы делаем все, что в наших силах, чтобы исправить сложившееся положение, и приносим глубокие извинения за то, что мы не в состоянии следовать вашим инструкциям. Мы ни в коей мере не намеревались проявлять неуважение к властям Китая. Мы оказались в такой ситуации, которую не можем разрешить, не подвергая серьезной опасности человеческие жизни.

Просим вашего любезного разрешения предоставить нашему экипажу и наземным службам некоторое время, чтобы решить эту проблему.

Наши пилоты пытались связаться с вашими диспетчерами на всех указанных вами частотах. К сожалению, все наши попытки не увенчались успехом. Мы будем прилагать дальнейшие усилия. Просим указать дополнительные частоты в коротковолновом или ультракоротковолновом диапазоне.

Мы надеемся получить ответ на это сообщение».


Мы продолжали лететь в чрезвычайно нервной обстановке. Нам оставалось рассчитывать лишь на то, что после вмешательства столь многих известных в мире личностей китайцы не пойдут на самые крайние меры.

Ранним утром, к нашему величайшему облегчению, пришел факс:

«Ввиду того, что воздушный шар на горячем газе, именуемый virgin global challenger, нарушил ранее достигнутое двумя сторонами соглашение, не выполнил данного британской стороной обещания и не вошел в воздушное пространство Китая в заранее указанном районе, у китайской стороны не оставалось другого выхода, кроме как потребовать незамедлительной посадки воздушного судна. Изучив запрос посла Голсуорси, китайская сторона предприняла все усилия для преодоления трудностей и приняла решение позволить воздушному шару продолжить полет. Тем не менее, власти Китая настаивают на том, что шар должен покинуть воздушное пространство Китайской народной республики как можно скорее. Если у китайской стороны возникнут новые вопросы, она обратится к британской стороне».


У нас не хватает слов, чтобы поблагодарить китайцев. Спасибо.


День седьмой. 24 декабря 1998

Не успели мы удалиться от китайского побережья, как произошло забавное событие. Я получил сообщение из Англии:

«Примите наши поздравления! virgin atlantic получила разрешение и стала единственной компанией, совершающей прямые рейсы из Англии в Шанхай. british airways пролетела. Скорейшего возвращения домой».

Как все-таки странно устроен мир. Ты дрожишь от страха, что тебя вместе с твоим воздушным шаром могут сбить прямо над Шанхаем, а в следующую минуту получаешь разрешение регулярно гонять туда Boeing-747.

И все было бы просто замечательно, если бы мы не обнаружили, что нас несет прямо в сторону Северной Кореи. Похоже, все воздушные шары как магнитом тянет именно в те страны, которые наиболее недружелюбны. А ведь Северная Корея – одна из самых закрытых и милитаризованных стран в мире. Все в один голос предупреждали, чтобы мы и не пытались обращаться за получением разрешения на пролет над их территорией.

Боб стал лихорадочно искать ветры, которые перенесли бы нас к югу, через Южную Корею. Тем временем Кевин Стасс, который вместе с Эрин Портер, оставаясь на базе, отвечал за наше право пролета над той или иной территорией, предпринял казавшуюся безнадежной попытку и связался с властями Северной Кореи.

К нашему всеобщему изумлению и радости, быстро пришел ответ, любезно предоставляющий право пересечь воздушное пространство Северной Кореи. Как знать, может быть, этот народ уже готов стать частью более открытого мира. Каковы бы ни были причины, мы были исключительно благодарны. Это оказалось последней политической «головной болью» на нашем пути. А оставалось пролететь сущие пустяки – всего лишь пересечь крупнейший океан планеты – преодолеть 5200 миль над Тихим океаном, затем пролететь над Америкой и Атлантическим океаном.

Столько всего с нами случилось за эти пять дней, а ведь мы проделали всего лишь третью часть пути. Тихий океан погубил немало воздухоплавателей, отважившихся пересечь его на воздушных шарах. Накануне того дня, как мы с Пером успешно пересекли его на воздушном шаре десять лет назад, один замечательный японский воздухоплаватель тоже предпринял такую попытку и погиб. Всего три месяца назад Стив Фоссетт столкнулся с грозовым облаком над Тихим океаном и был сброшен вниз близ островов Фиджи. Он выжил и спустя три месяца оказался здесь, среди нас.

Зная об этом, мы не могли относиться к Тихому океану иначе, как с глубочайшим уважением и, тем не менее, испытывали странное чувство облегчения, поскольку миновали все политические проблемы последних дней, и остаток путешествия представлялся нам в розовом свете. Все началось хорошо: мы, в конце концов, пересекли Южную Корею, потому что Боб уже успел найти нужный ветер и разработать изменение маршрута еще до того, как мы получили разрешение на пролет над территорией Северной Кореи.

Затем нам довелось встретить прекрасный рассвет над Фудзиямой и городом Канзай в Японии, Мы могли видеть тысячи людей, которые высыпали на улицы и смотрели на воздушный шар, проплывавший над их головами. Уилл Уайтхорн, моя «правая рука». находился в тот момент в Канзае; он связался с нами и сказал:«Это было одно из самых потрясающих впечатлений в моей жизни – весь город будто замер, все стояли неподвижно и смотрели в небо». К нашей немалой радости, ветер стал крепчать. Внезапно мы обнаружили, что его скорость увеличилась до 150. а затем и до 180 миль в час. Нас подхватывало струйное течение, и именно это нам и требовалось. Мы сожгли много топлива, пролетая над Гималаями, и следовало спешить домой. Ведь ресурс пребывания шара в воздухе ограничен: в нашем распоряжении было не более пяти-шести дней, а впереди оставались еще две трети пути. Впрочем, на такой скорости, как мы подсчитали, шар может преодолеть Тихий океан меньше чем за 40 часов, один день потребуется, чтобы пересечь Америку, еще один – на Атлантику, а там мы уже и дома. Настроение у нас было отличным, мы решили, что, пожалуй, на этот раз сможем исполнить задуманное.

Затем мы получили срочное сообщение от Боба Раиса. Оно начиналось словами:«У нас возникла потенциальная проблема, которая меня очень беспокоит». Насколько я знаю Боба, если его что-то очень беспокоит, то к этому следует отнестись со всей серьезностью.«А именно, – продолжал он, – есть предположение, что в районе Гавайев, в северо-восточном направлении, образуется обширная область вихревых потоков. В результате возникшие ветры могут отнести шар на юго-восток в сторону Гавайев и обратно в океан. Вам следует добраться до центра этой области раньше, чем образуются вихревые потоки. Максимальная скорость является критическим фактором: более важным, чем в любом другом случае».

Мы поняли, что он имел в виду – если мы не выберемся из этой воронки вовремя, нас развернет к югу, и рано или поздно мы окажемся в воде. Пли, как спустя пять минут выразился командир нашей базы Майк Кендрик,«речь идет о том, чтобы избежать внепланового купания, так что, ради Бога, спешите изо всех сил». Мы тотчас же поднялись как можно выше, чтобы набрать большую скорость, но с набором высоты скорость увеличилась всего на десяток узлов. Мы неслись в сторону этой формирующейся воронки. Боб вновь и вновь производил расчеты, чтобы дать нам обоснованный ответ, достаточно ли десяти дополнительных узлов, чтобы пронести нас через это опасное место и отправить в Америку. Если нет, нам останется лишь порадоваться тому, что капсула гондолы имеет запас плавучести. Но у меня не было ни планов, ни желания испытывать ее мореходные качества!

На этом месте дневник обрывается, ибо дела стали идти все хуже и хуже. У меня не было возможности вести его, потому что все наши силы уходили просто на то, чтобы остаться в живых. Я хорошо помню, как все произошло: я как раз собирался лечь спать, а мы к тому моменту уже почти пересекли океан, и Соединенные Штаты маячили на горизонте, причем синоптики обещали, что мы закончим путешествие уже через два дня. Ветер дул очень сильный, около 200 миль в час, и было похоже, что Америку мы пересечем прямо в Рождество, обгоняя плещущегося где-то внизу Деда Мороза, и в «день подарков» окажемся дома.

Засыпая, я еще подумал, не слишком ли много потрясающих жизненных впечатлений выпало на долю одного человека, и не слишком ли он удачлив. Проснувшись, я обнаружил, что удача как раз в этот момент покинула нас, и что для нас гораздо вероятнее перспектива окунуться в Тихий океан, чем стать первыми воздухоплавателями, совершившими успешное кругосветное путешествие на воздушном шаре.

Стена непогоды – та самая, которую мы пытались избежать, – выросла прямо перед нами. Мы поднимались как можно выше, чтобы перемахнуть через нее, опускались как можно ниже, чтобы поднырнуть под нее, но все безрезультатно. Ощущение было такое, словно между нами и побережьем Америки выросла крепость, невидимая, но необычайно прочная.

Нам еще здорово повезло, что мы поймали воздушный поток, который потащил нас обратно в океан, в направлении единственных островов на тысячи миль вокруг, – к Гавайям. Примерно в 60 милях от них мы рухнули в море. Шар протащило по волнам, подбрасывая каждый раз футов на 300. наподобие бомб в фильме «dambusters». Открыв люк в крыше капсулы, мы выбрались наружу и, сколько было сил, удерживались на ней, пока шла эта безумная гонка по волнам. Наконец, ударившись о воду в десятый раз, мы выпрыгнули, и вскоре нас подобрали подоспевшие вертолеты. Так что нет ничего удивительного в том, что компания Virgin стала спонсором Лондонской вертолетной службы скорой помощи!

На Рождество я приземлился на Гавайях и решил сразу же отправиться на остров Некер, где находилась вся моя семья; таким образом, я попал туда в «день подарков» и обнаружил, что там происходит нечто сюрреалистическое. В большом доме никого не было. Все мои лучшие друзья и родственники собрались на дальнем конце острова, чтобы устроить детский праздник.

Сюрреалистическим это выглядело по той причине, что накануне вылета я написал завещание, где сделал распоряжения на тот случай, если мы разобьемся, но мое тело будет найдено: я распорядился, чтобы меня похоронили именно на той оконечности острова. Я хотел, чтобы мои лучшие друзья и семья присутствовали на моих похоронах, хотел найти вечный покой именно в этом необыкновенном месте. Так что можно понять, насколько странное чувство я испытал, очутившись там живым и здоровым. Я подумал:«Боже мой, а ведь вечеринка могла бы состояться совершенно по другому поводу. » И именно в эти минуты мне пришла в голову еще одна мысль. Ну, хорошо, мне довелось побывать в таких невероятных передрягах, и, судя по всему, кто-то очень могущественный был благосклонен ко мне, позволив их пережить. Теперь мне следует перераспределить свое внимание и направить его в большей степени на то, что может быть более полезным в этом мире, чем мои попытки воздухоплавания на шаре. Эти полеты помогли прославить Virgin, помогли мне самому занять определенное положение, дали мне фантастические воспоминания, которыми я смогу когда-нибудь поделиться с внуками. Я испытывал судьбу настолько, насколько это было возможно. Теперь я понял, что если, оказавшись в сложной ситуации, я могу снять телефонную трубку и позвонить президенту Манделе, или президенту Клинтону, или Тони Блэру и обратиться к ним непосредственно, – значит, я, наверное, могу сделать что-нибудь стоящее. Я должен использовать эту силу и положение, чтобы воплотить в жизнь свою самую первую мечту, которую лелеял с 15 лет, когда впервые начал издавать журнал и написал свою первую редакторскую колонку, – мечту попытаться изменить мир к лучшему.

Я всегда считал, что Virgin должна быть чем-то большим, чем просто машиной для зарабатывания денег, и сегодня, когда бюджет компании сравним с бюджетом небольшого государства, нам следует уделять больше внимания социальным вопросам. Перед компаниями, действительно, стоит такая задача. За последние годы Билл Гейтс инвестировал огромные деньги в Африку, пытаясь помочь в искоренении малярии. Несмотря на непростые времена и критические отзывы в прессе о Microsoft, он продолжает эту благотворительную деятельность. В этом отношении он является замечательным примером для всех остальных предпринимателей.

Во время последней поездки в Южную Африку я побывал в нескольких больницах, в частности, в Соуэто. Я узнал там невероятные вещи: оказывается, инъекция, которая стоит всего каких-то три доллара, если сделать ее матери, зараженной ВИЧ или уже больной СПИДом, перед родами, вдвое снижает шанс заражения вирусом младенца. Потратив несколько долларов на каждого ребенка, можно спасти более 5 миллионов – тех самых детей, которые в противном случае проживут не более семи или десяти лет. Поэтому мы учредили благотворительный фонд Virgin Child, чтобы ознакомить общественность с этой проблемой и посмотреть, что можно сделать для ее решения.

В Африке я оказываю поддержку организации, пытающейся увеличить сегодняшние 2% африканской территории, зарезервированные для сохранения дикой природы, до 4-5%, чтобы дикие животные могли существовать в своих естественных условиях на тех пространствах, которые пока не заняты пастбищами или посевами. Среди моих любимцев – дикие африканские собаки, вымирающий вид диких животных, которые не могут не вызывать восхищения. Если сегодня мы сможем удвоить среду обитания диких животных, последующие поколения сумеют оценить это по достоинству. А, кроме того, дополнительно выделенные под заповедники территории привлекут в африканские страны новых туристов, они потратят деньги, в которых так отчаянно нуждается Африка.


11 сентября 2001

За свою жизнь я научился ждать неожиданностей. Это звучит, может быть, банально, но все, что происходило со мной, с моими близкими и с компанией Virgin, научило меня тому, что нужно быть готовым к разного рода сюрпризам в любой момент. Просто постепенно вырабатывается определенное умение соответственно реагировать на то, что случилось, и действовать с учетом новых обстоятельств. Но ничто из того, с чем мне доводилось сталкиваться раньше, и близко не могло подготовить меня к тому, что произошло 11 сентября.

Находясь в Брюсселе, в четверть четвертого дня, я как раз собирался обратиться с речью к членам очередной комиссии, созданной Европейским Союзом для рассмотрения нарушений в области антимонопольного и антидемпингового законодательства. Мне довелось участвовать в десятках подобных заседаний, и ничто не предвещало, что этот сентябрьский день будет чем-то отличаться. Казалось, перед нами выстроилась плотная шеренга тех же самых серых костюмов, что и обычно. Я прекрасно знал, насколько прочны наши позиции, и мысленно уже продумывал, чем буду заниматься после этого заседания. Я собирался как можно быстрее попасть домой, чтобы вновь взяться за привычную работу, поднакопившуюся за время летнего отпуска, проведенного с семьей на острове Некер. Заседание на этот раз было созвано не по поводу авиакомпании, не по поводу музыкального бизнеса, не из-за магазинов розничной торговли или железных дорог: речь шла о таком невероятно «интересном» предмете, как комплексное снижение налогов для европейских автомобилестроителей. Иными словами, разбирались в том, как производители машин выкручивают руки нам – их продавцам, стремясь контролировать процесс ценообразования. Обсуждались также и сами цены, по которым мы покупаем машины у производителей. Меня туда занесло по той причине, что время неумолимо мчалось вперед, и электронная торговля через Интернет не только стала реальностью, но и позволила значительно сократить затраты на продажу, а следовательно, и торговую наценку. Таким образом, Virgin получила возможность продавать автомобили с доставкой их непосредственно покупателю по ценам на 25% ниже, чем в ближайшем автосалоне. За прошедший год мы продали более шести тысяч штук.

Я как раз собирался перейти в яростную атаку на противостоявших мне автопроизводителей, как мир вдруг раз и навсегда изменился прямо у нас на глазах. Кто-то молча передал председательствующему записку, тот прочитал ее и с побелевшим лицом объявил потрясенному залу, что в Нью-Йорке произошла террористическая атака с использованием нескольких самолетов. Потом он спросил, собираюсь ли я продолжать выступление. Никто из нас еще не знал, насколько серьезно обстоит дело; впрочем, ничего хорошего такое сообщение никому не предвещало. Кроме того, возникло опасение, что здание Европейского Союза тоже может стать мишенью. Тем не менее, я решил продолжить. Закончив речь, я ответил па вопросы членов Европейского парламента, прекрасно понимая, что мысли всех присутствующих сейчас гораздо больше занимает происходящее в Нью-Йорке.

Час спустя я уже садился на скоростной поезд Eurostar, чтобы вернуться в нашу штаб-квартиру, и мне, наконец, удалось связаться с Лондоном.«Похоже, что ближневосточные террористы захватили больше четырех самолетов. – сказал Уилл. – Башни-близнецы Всемирного торгового центра только что рухнули, возможно, погибли более десяти тысяч человек. Поступают сообщения еще о других самолетах, захваченных террористами. США закрыли свое воздушное пространство. Пока тебя не было на связи, мы все развернули наши самолеты. Только три из них прошли точку невозвращения. Поскольку воздушное пространство Соединенных Штатов закрыто, я предлагаю обсудить все детали, как только ты вернешься, и мы соберемся все в Холланд – парке с утра пораньше. »

Сидя в поезде вместе с Яном Ланкастером из Virgin Cars, я стал осознавать весь ужас случившегося. Рядом с нами сидела женщина-банкир, которая бесконечно звонила своим друзьям в Лондон и Нью-Йорк, пытаясь выяснить, что происходит. Между звонками она подробно описывала то, что ей удавалось узнать: брокерская фирма Cantor Fitzgerald попросту перестала существовать; потери некоторых французских и американских банков, по всей видимости, будут губительными. Женщина была в полном отчаянии, я пытался помочь, как мог. Даже не видев еще ни одного кадра этих трагических событий, я понял по ее слезам, насколько страшно то, что случилось.

Еще утром я продумывал, как обстоят дела в нашем бизнесе. В преддверии одиннадцатого сентября дела шли великолепно, и virgin atlantic продолжала историю своих успехов. singapure airlines стала нашим партнером, заплатив при этом рекордные £600 млн. за 49% акций в марте 2000 года; мы оставались единственной прибыльной авиакомпанией, осуществлявшей перелеты через северную часть Атлантического океана в 2001 году. У нашей фирмы дела шли отлично, в то время как другие боролись с бесконтрольными издержками, плохим обслуживанием и стареющим самолетным парком.

Я был настолько уверен, что основал новую авиакомпанию в Австралии, продолжив расширение в этом секторе. Это произошло почти за год до катастрофы башен-близнецов. Авиакомпанию назвали Virgin Blue и выстроили ее стратегию по малозатратной модели Southwest Airlines. Несмотря на слабость австралийского доллара и высокую цену на горючее, компания процветала, снижая цены на билеты. Число пассажиров, воспользовавшихся нашими услугами, выросло вдвое. Дело дошло до того, что один из наших крупных, но менее успешных конкурентов предложил даже купить компанию.

Это были не единственные новые инвестиции, сделанные нами в течение последних лет. Мы много сделали для оптимизации концерна Virgin и продвижения брэнда в конце 1990-х, и к одиннадцатому сентября у нас была разработана стратегия, основанная на концепции «брэндового венчурного капитала». Вместо того, чтобы стать конгломератом из множества дочерних фирм, virgin превратилась в разностороннего инвестора. Мы тщательно отбирали интересующие нас секторы деловой активности, пытаясь привнести больше конкуренции на этих направлениях с тем, чтобы потребитель выиграл от нашего появления на рынке. Затем мы находили надежных партнеров и хороших менеджеров, которые развивали бы этот бизнес. Конечной целью при этом является дать им возможность стать абсолютно самостоятельными, твердо стоящими на ногах компаниями, как это произошло с Virgin Records и Virgin Radio.

При этом мы также обращали серьезное внимание на то, действительно ли мы сможем стать лучшими и в новых областях. По 250 дней в году я колесил по всему свету, стремясь превратить Virgin в наиболее уважаемый брэнд в мире, не обязательно самый крупный, но самый лучший.

Мы также создали великолепную команду менеджеров, как в Великобритании, так и на международном уровне, которые были нашими глазами и ушами во всех сферах бизнеса, так что в последние два года мы с ошеломляющей интенсивностью делали новые инвестиции. Virgin Active стала третьей по величине сетью фитнес-центров в мире. Thetrainline.com к одиннадцатому сентября обслужил пять миллионов человек, купивших железнодорожные билеты через этот портал в Интернете. Virgin Mobile стала наиболее быстро растущей компанией-оператором сотовой связи в Европе; если бы не те трагические события, мы бы уже подписали договор со Sprint, предлагая американцам нешуточный прорыв в услугах мобильной связи. Попутным следствием экспансии Virgin Mobile стало то, что брэнд Our Price отправился на свалку истории. Выкупив эту фирму у WH Smith в 1998 году, мы приняли решение сменить ее брэнд на VSHOP, чтобы действовать на рынке в одном секторе с успешной сетью Megastore. Этот факт, а также присутствие брэнда Virgin в разных секторах рынка высококачественных товаров и услуг, помогли Virgin Mobile к началу 2002 года набрать почти два миллиона абонентов. Успех этих двух направлений, которые мы разрабатывали под одним брэндом, в огромной степени придал нам уверенности в верности выбранной стратегии. Впрочем, утром 12 сентября в офисе на Холланд-парк собралась компания далеко не радостных людей. В моем электронном органайзере этому дню соответствует всего одна запись «rb – совещание в Холланд-парке – целый день». В гостиной собрались Ричард Боукер, Патрик МакКоул, Уилл Уайтхорн, Марк Пулл и Саймон Райт. По иронии судьбы, не было никого из Virgin Adantic. Стив Риджвей, управляющий, и его команда уже приступили к реализации стратегии действий в экстренной ситуации, включая рассчитанный на 72 часа пересмотр всего бизнеса. Они сообщили, что к пятнице этой же недели передадут свои рекомендации относительно того, как нам действовать дальше. По все мы, собравшиеся за круглым столом на Холланд-парк, понимали, что надо действовать быстро. Трансатлантические маршруты были для нас закрыты, количество пассажиров резко снизилось – потери Virgin Atlantic могли составить £1. 5 млн. в день. Еще утром я переговорил с новым руководителем British Airlines, замечательным австралийцем Родом Эллингтоном, который признался, что потери ВА могут составить до £8 млн. в день. Я предложил ему объединить усилия в обращении к правительству за финансовой и организационной помощью, которая потребуется нам, когда воздушное пространство США будет снова открыто для полетов. Он удивил и порадовал меня прямым и искренним ответом:«Молодец, старше! Я позвоню тебе сразу после выходных».

Тот факт, что ВА, по всей видимости, оказалась в еще более тяжелом положении, не мог служить утешением для нас шестерых, собравшихся вокруг моего стола в тот солнечный сентябрьский день. Составив список того, с чем предстоит столкнуться, мы пришли к выводу, что в разных компаниях нашего концерна имеется достаточное количество денег, чтобы избежать худшего. Единственную возможную черную дыру – virgin atlantic – следовало заткнуть как можно скорее. Неуверенности добавляло то, что мы не знали, как поведут себя конкуренты. Нам было известно, что sabena в Брюсселе и Ansett в Австралии собирались обратиться за помощью к правительству. Вот только смогут ли они выжить?

Узнав об этом террористическом акте, я едва ли не первым делом стал выяснять, не пострадал ли при этом кто-либо из наших знакомых. Франсис Фарроу, работавшая у нас и занимавшаяся как раз авиакомпанией, вышла замуж и переехала в Нью-Йорк этой весной, и жила неподалеку от башен-близнецов. Она помогала Virgin Mobile вести сделку со Sprint. Три дня мы не могли связаться с ней. Позднее узнали, что она проезжала мимо Всемирного торгового центра как раз в тот момент, когда первая башня начала обрушиваться. К счастью, все остальные родственники и знакомые позвонили и сообщили, что у них все в порядке.

Многим повезло куда меньше. Это я почувствовал, когда позвонил Говард Лютник, председатель правления cantor's, как неформально называли эту фирму в Нью-Йорке. В пятницу вечером Джеймс Кайл из Cantor Fitzgerald – фирмы, которая потеряла в этой трагедии несколько сот сотрудников, позвонил Уиллу Уайтхорну. Им срочно требовалось доставить десятки убитых горем родственников погибших в Нью-Йорк. Но, учитывая то, что их фирма практически перестала существовать, и они не знали, продолжится ли ее деятельность, когда возобновятся торги на рынках, он не был уверен, что они смогут оплатить счет. В субботу утром мы согласились переправить через Атлантику всех, кто был в их списке. Каким бы трудным ни было наше положение, им пришлось еще хуже.

Говард позвонил в тот день, чтобы поблагодарить меня лично. Я даже представить не мог, как он себя чувствовал, потеряв большинство близких коллег и сотрудников.«Спасибо за все, что вы для нас делаете, – сказал он. – Ваша поддержка очень важна для всех в Cantor's». Я почувствовал себя неловко, потому что сделать мы могли столь немного. Еще тяжелее стало, когда мне сообщили – уже после этого эмоционального и благодарного звонка – что его брат Гарри погиб в той разрушительной атаке.

В тот же уикенд нам впервые пришлось применить на практике давно разработанные планы действий в экстренной ситуации. Менеджеры virgin atlantic проделали невероятный объем работы, оценивая «обвал рынка перевозок» между Великобританией и США. В результате был срочно разработан экстренный план реструктуризации. Он включал весьма болезненный момент – сокращение более чем 1200 рабочих мест в британском подразделении. Это был тяжелый, но необходимый шаг, который позволил сохранить работу тысячам остальных сотрудников. Важной мерой, направленной на спасение бизнеса, стал перевод больших самолетов – boeing-747-400 на набирающие силу африканские маршруты с одновременным направлением меньших аэробусов на трансатлантические перелеты.

В воскресенье утром мы, образно выражаясь, нажали кнопку, запускавшую процесс реструктуризации. В понедельник об этом сообщили всему штату компании. Я никогда не забуду понимание и доброжелательность, с которыми люди встретили эти новости, равно как и профессионализм, с которым они взялись за работу. Последующие месяцы были для нас очень тяжелыми, но мы все рассчитали правильно, и уже через неделю после Рождества стало понятно, что для Virgin Atlantic худшее позади. Это было настоящим подвигом, учитывая тот факт, что наши американские конкуренты обратились с протянутой рукой к своему правительству и получили от него огромные вложения. Это, может быть, и помогло им выжить, но, судя по всему, именно эти средства позволили им расслабиться и вести конкурентную борьбу менее жестко, чем обычно.

Ирония заключалась в следующем: мы не только сумели собрать потрясающую команду сотрудников, но – вплоть до одиннадцатого сентября – были прибыльны. Больше всего меня волновало то, как отреагируют сотрудники компании на вынужденное сокращение штата. Это было испытанием для всех участников событий, не только работников старшего возраста и работавших на неполную ставку, выступивших добровольцами при составлении списков на увольнение, но и тех, кто остался, взявшись за работу с таким усердием, что, вне всякого сомнения, это сделало Virgin Atlantic тем, что она есть сегодня. Инновационный дух нашей авиакомпании – спальные места в самолетах, массаж во время полета – в той ситуации привел к тому, что мы, по иронии судьбы, первыми стали устанавливать пуленепробиваемые кевларовые двери, чтобы обеспечить большую безопасность пассажиров.

Для руководства Virgin Atlantic было бы значительно труднее сохранить такую целеустремленность, если бы пришлось одновременно заниматься перелетами по коротким маршрутам. Но инвестиционная модель концерна Virgin избавила от этой необходимости. У нас есть две другие авиакомпании – virgin express в Брюсселе и Virgin Blue в Брисбене, Австралия. Они управляются независимо друг от друга, а акции одной из них даже котируются на Брюссельской фондовой бирже. Последствия одиннадцатого сентября для этих компаний были совершенно другими, но в равной степени сложными. Первая оказалась свидетелем краха основного государственного авиаперевозчика (sabena). Вторая – банкротства своего главного конкурента (ansett). Обеим нашим компаниям пришлось экстренно перестроиться и обеспечить рост своего бизнеса. В обоих случаях каждая могла решать только свои задачи.

Похожим образом испытывала проблемы и Virgin Mobile: рост оборота на британском рынке, спад в Сингапуре и необходимость решения, нажимать ли кнопку «старт». запускающую выход на рынок США. Если бы virgin mobile представляла собой единый конгломерат, она была бы парализована необходимостью принимать столь различные решения. Но, будучи группой самостоятельных совместных предприятий, подразделения смогли сосредоточить свои усилия на задачах, непосредственно стоящих перед каждым из них. К октябрю команда Virgin Mobile приняла принципиальное решение выйти на рынок телекоммуникаций США в партнерстве со Sprint. Одновременно началась процедура сбора средств на дополнительное финансирование этого пятисотмиллионного предприятия.

Затея эта была не настолько сумасшедшей, как могло показаться. Было ясно, что в экономике США наметился спад. Но не менее ясно было и то, что продажи мобильных телефонов в Америке резко увеличились вскоре после того, как прошел шок от трагедии одиннадцатого сентября. Низкозатратная схема Virgin Mobile с использованием предоплаченных телефонов оказалась идеальным решением для привлечения молодежного рынка, который отличался от аналогичных рынков Европы, Африки и Азии по степени пользования мобильной связью и текстовыми сообщениями.

Спустя две недели, как всем хорошо известно, война с терроризмом началась всерьез, и бомбы и крылатые ракеты дождем посыпались на лагеря и пещеры террористов в Афганистане. В такие времена всегда трудно оставаться сосредоточенным в полной мере (я это понял еще во время войны в Персидском заливе). но ведь, несмотря на все потрясения и переживания, люди продолжают ходить на работу. Вот почему еще одним потрясением для нас стало известие о банкротстве Railtrack, крупнейшего поставщика Virgin Rail Group. Это был удар по всем, кто пользуется железными дорогами, в том числе и по Virgin, которая в тот момент как раз пыталась договориться о финансировании магистрали West Coast. Возможные последствия были мгновенно оценены управленческой командой, которой можно было не беспокоиться о том, что происходит в других подразделениях.

Однако вскоре последовал очередной удар: решение правительства назначить Ричарда Баукера главой Strategic Rail Authority, в качестве сопредседателя Virgin Rail он проделал фантастическую работу по координированию наших заказов на новые поезда. Доказательством этому была своевременная, в полном соответствии с предварительной сметой, поставка изготовителем вагонов на плавающей платформе в ноябре 2001 года. Напротив, затраты railtrack на переоборудование были превышены в четыре раза и выплачивались еще долгие годы.

Я был невероятно горд и рад до слез, когда, стоя холодным и солнечным ноябрьским днем на заводе Alstom в Бирмингеме, наблюдал, как Джоан называет наш новый поезд Virgin Lady. Еще большее удовольствие я получил вечером, когда, сидя у камина, услышал в шестичасовых новостях слова, которых ждал столько лет:«virgin выполнила свои обещания». Это, несомненно, был настоящий подвиг, учитывая, что этот заказ был размещен еще в 1998 году и, несмотря на все технологические сложности, virgin создала самый продвинутый поезд в мире, проходивший повороты со скоростью до 140 миль в час (225 км/час). Конечно, ложкой дегтя было то, что рельсовый путь для движения со скоростью 125 миль в час будет готов не ранее 2003 года. Зимой 2001 года финансовый отдел Virgin Rail частенько засиживался на работе допоздна, обсуждая с администраторами Railrtack с Strategic Rail Authority, Министерством транспорта и поставщиками вагонов вопросы обеспечения наших поездов достойными юс путями, а пассажиров – достойным их обслуживанием. Я подумал: забавно, но все критики проекта по реконструкции железной дороги еще в 1997 году предсказывали, что мы никогда не запустим в эксплуатацию новые поезда и обанкротимся в бесплодных попытках сделать это. А в результате единственным осязаемым успехом приватизации стали электрические Pendolino, произведенные Virgin, и дизельные Voyagers. Эксперты-железнодорожники, предсказывавшие в 1997 году, что модернизация путей будет довольно легким делом, к своему изумлению, оказались абсолютно неправы.

Тем временем в Австралии последствия одиннадцатого сентября продолжали ощущаться на рынке авиационных перевозок. После банкротства Ansett Virgin Blue неожиданно оказалась вторым по величине перевозчиком Австралии. Ее управляющий Брэтт Годфри последовательно строил бизнес в течение года, но буквально в течение одного дня оказался во главе авиакомпании, которая могла стать даже более прибыльной, чем easyjet, и перед которой открывались невероятные возможности, если бы он смог увеличить финансирование. Финансовый директор нашей корпорации Патрик МакКол вылетел в Австралию через три дня после террористического акта. Через месяц Virgin Blue объявила о договоренности с Goldman Sachs о подготовке к выпуску в 2003 году акций с примерной оценкой в более чем один миллиард австралийских долларов.

А ведь все могло сложиться совсем иначе: незадолго до одиннадцатого сентября компания-основатель Ansett – air new zealand предложила купить у нас Virgin Blue за S250 млн. Наши друзья в Singapore Airlines владели 20% акций в ANZ, так что именно их генеральный директор доктор Чонг (СК) и сделал мне это предложение.«Ричард, я действительно думаю, что тебе стоит принять это предложение, – сказал он. – Сумма назначена очень достойная, и если ты не согласишься, мы вложим деньги в Ansett, и через полгода они сотрут Virgin Blue в порошок. »

Это было трудное решение. Интуиция подсказывала, что компания стоит больше, но сделанное предложение было довольно щедрым. Тем не менее, в отчаянной настойчивости, с которой говорил со мной СК, в его голосе, доносившемся через тысячи километров телефонных проводов, было нечто, заставившее меня колебаться. Я решил проявить некоторую зловредность и созвал пресс-конференцию. Я хотел, чтобы антимонопольные органы поняли, насколько сильно обществу нужна здоровая конкуренция. На пресс-конференции я с мрачным выражением на лице объявил:«Сегодня у нас тяжелый и грустный день. Увы, я решил продать компанию. Это означает, что дешевые авиабилеты в Австралии уйдут в прошлое, потому что никто больше не захочет делать то, что пытались делать мы. Разумеется, это также означает, что наш штат станет частью Ansett. Как вы понимаете, сокращения при этом неизбежны. Впрочем, какое мне до этого дело – я-то возвращаюсь обратно в Англию с моими $250 млн». По конференц-залу пронесся сдавленный шепот, похоже, все в переполненном помещении были в шоке. Затем я увидел в зале некоторых наших сотрудников, присутствие которых на пресс-конференции не предполагалось. Я увидел слезы в их глазах.«Это шутка». – поспешил сказать я и при всех порвал чек на $250 млн.

Через пять дней Ansett обанкротилась, и Бретт, с трудом сдерживаясь, с энтузиазмом описывал мне по телефону свои планы быстрой экспансии Virgin Blue, неожиданно для самой себя ставшей вторым по значимости перевозчиком на Австралийском континенте. Именно по этому звонку я понял, что Бретт и его команда создали компанию в истинном духе Virgin: она произвела революцию на рынке внутренних австралийских авиаперевозок, заработала безупречную репутацию во всем, что касается качества обслуживания; и все это было достигнуто в кратчайшие сроки, практически с нуля. Авиакомпания начиналась как малобюджетный проект с выделенным венчурным капиталом, насчитывавшим всего лишь 10 млн. австралийских долларов.

Даже наш новейший интернетовский бизнес, работающий с 1998 года, похоже, становится все сильнее.11 сентября не выбило почву у него из-под ног во многом потому, что основан он на настоящем, известном брэнде, продающем реальный продукт. Той зимой virgin cars продала свой шеститысячный автомобиль, и, несмотря на резкий спад после нью-йоркской трагедии, продажи машин возросли во время рождественских праздников. Сходным образом обстоят дела и у Thetrainline.com. Продажи железнодорожных билетов стремительно выросли, поскольку нервничавшие менеджеры пришли к заключению, что поезд из Манчестера или Ньюкасла выгодней самолета. К началу 2002 года обе эти компании наряду с еще несколькими предприятиями, представлявшими империю Virgin в электронной коммерции, начали приносить прибыль. Исключением остается Virgin Wines, которая хоть и набрала 100 тыс. покупателей, но все еще не достигла необходимого уровня доходов на этом чрезвычайно жестком рынке. Но мы уверены, что она скоро преодолеет эти трудности.

Virgin Wines – хороший пример нашей управленческой философии, заключающейся в том, чтобы предоставлять нашим людям пробовать себя на поприще независимого предпринимательства. Это предприятие изначально было основано как совместный проект Virgin и Рауэна Гормли из Virgin Money, который к концу 1999 года стал чувствовать, что наш финансовый бизнес вполне сложился и нуждается теперь в руководителе другого типа. Бывшего венчурного капиталиста укусил предпринимательский жучок, и он просто захотел организовать что-нибудь новенькое. Я понимал его, и, несмотря на все наши опасения по поводу выхода в совершенно незнакомый сектор бизнеса, решил поддержать – хотя бы просто из принципа.

Я мог бы продолжать и дальше, но надеюсь, удалось прояснить главное. Вкладываясь в отдельные бизнесы с партнерами, окружая себя этой «круговой оградой». как называют это наши банкиры, мы смогли противостоять всему, что обрушилось на деловой мир после 11 сентября, распределить риски и, надеемся, принять много правильных решений. Добавьте к этому инвестиционную модель создания новых предприятий -«венчурный капитал + частный собственный капитал» с отдельной бизнес-идеей, акционерами и финансовыми ресурсами – и вы получите портрет Virgin образца 2001 года.

В момент банкротства Enron мне было интересно еще раз убедиться в том, что людям, как и прежде, нравится строить гигантские компании, и если что-то главное идет не так, это обрушивает всю массу. Мы в Virgin стремимся создать не одну огромную компанию – в одном секторе, под одним флагом, но наоборот – иметь двести или даже триста компаний, работающих независимо друг от друга. Каждая из этих компаний крепко стоит на ногах, так что, хотя их и объединяет единый брэнд, если произойдет что-то подобное трагедии 11 сентября, затронувшей авиакомпанию, это не приведет к краху всей группы. Нам удалось избежать опасности, связанной с тем, что однажды утром мы можем проснуться, и обнаружить, что произошло что-то ужасное, что угрожает всему нашему бизнесу.

Если что-то происходило, мы никогда не бросали свои компании на произвол судьбы: мы выплачивали их долги, и нам удавалось сохранять репутацию организации, которая отвечает по всем своим обязательствам. Но в случае катастрофы мы могли отказаться от поддержки какой-либо из наших компаний. Нам пришлось бы ее закрыть, но благодаря этому не пострадали бы все остальные. Очевидно, это пошатнет нашу репутацию, и это нечто, чего мы хотели бы избежать, но, по крайней мере, так мы убережемся от беды.

Многообразие бизнеса Virgin выдержало проверку временем и самыми разными обстоятельствами. Когда каждая управленческая команда была сфокусирована на своем собственном бизнесе и предпринимательских целях, мы могли делать практически все, не противоречащее брэнду. Я многому научился в конце 1990-х и понял, что этикетки с нашим логотипом на товарах – не лучший способ создания стоимости и ценности. Водка virgin могла бы неплохо продаваться в самолетах и аэропортах, но у нас не было мощной дистрибьютерской сети, как у udv или scottish courage, чтобы осуществлять полноценную поддержку и продвижение марки. И все же – найдите предприимчивых менеджеров типа Фрэнка Рида и Мэтью Бакнолла в Virgin Active, предоставьте им необходимые ресурсы, и – пределом будет лишь небо.

Открытию первого клуба Virgin Active в Престоне, графство Ланкашир, в августе 1999 года сопутствовали дурные предзнаменования. В почти готовом помещении возник пожар. Ущерб составил десятки тысяч фунтов. Убитый горем Фрэнк позвонил, чтобы сообщить плохую новость. Тем не менее, к концу нашего разговора описываемое событие воспринималось уже едва ли не как благая весть. Фрэнк заметил, что теперь появилась возможность переделать кое-что в помещении клуба, да и только что набранному персоналу не помешает дополнительный период обучения перед выходом на публику. Я вздохнул с облегчением. Мне стало понятно, почему Фрэнк пользуется столь высокой репутацией в сферах шоу-бизнеса и организации досуга. Примерно в то же время он помог мне решиться и, наконец, претворить в жизнь мою многолетнюю мечту – начать инвестиции в бизнес в Южной Африке.

Одной из первых ласточек, свидетельствовавших о намечавшемся еще до 11 сентября спаде на фондовом рынке, стала котировавшаяся на биржах южноафриканская компания, которая владела крупнейшей в ЮАР сетью оздоровительных центров. Я был в ванной, когда позвонил Нельсон Мандела и сообщил, что закрытие восьмидесяти клубов здоровья – большой удар, в первую очередь, но тем тысячам людей, для которых потеря работы в этих клубах равносильна потере единственного заработка целой семьи. Он спросил, не можем ли мы взяться за спасение этой сети. Мы могли и сделали. Так что к 11 сентября 2001 года virgin active нежданно-негаданно оказалась в пятерке крупнейших мировых операторов спорт-клубов и оздоровительных центров.

Наш метод расширения бизнеса посредством распространения брэндированного венчурного капитала не может подходить всем подряд, но приятно наблюдать затем, как один предприниматель следует не-слишком-непохожей модели. Компания easyjet развивается настолько успешно, что ее акции уже начали котироваться на фондовом рынке, а ее предприимчивый основатель Стелиос Хаджи-Иоанну разрабатывает все новые направления бизнеса, используя один и тот же брэнд через собственную венчурную корпорацию easyGroup. После 11 сентября Virgin Atlantic полностью реструктурировала свои операции, в то время как British Airways, обмотавшаяся британским национальным флагом, стала требовать от правительства поддержки в новой попытке создания трансатлантической монополии вместе с American Airlines. И ведь сразу стало ясно, что английское Министерство транспорта собирается пойти им навстречу вместо того, чтобы попытаться воспрепятствовать попаданию более 60% американо-британского пассажиропотока и слотов[96] аэропорта Хитроу в распоряжение одной монолитной структуры.

В один теплый, солнечный ноябрьский день, когда я, находясь в Вашингтоне, представлял доклад с нашим отношением к этому делу и пытался убедить Сенат США в нецелесообразности такой сделки, министерское двуличие было доставлено прямо ко мне домой. Посольство Великобритании выпустило пресс-релиз, в котором выразило поддеряску намечавшемуся слиянию двух компаний и прилагавшемуся к сделке прикрытию – программе «Открытое небо». Поразительно, если принять во внимание, что в выигрыше в результате объединения оставались лишь две фирмы, создававшие гигантскую монополию, и никто другой. Наши дипломаты пытались с помпой сыграть на нробританских настроениях на Капитолийском холме. Сопровождалось все это словами о том, что «два союзника, единых в столь многих аспектах, несомненно, придут к согласию и в отношении того, что послужит их обоюдному процветанию». Если бы кто-то мог объяснить мне, какое «обоюдное процветание» может обеспечить попытка создания монополии на рынке североатлантических перевозок для двух союзников, увязших в борьбе с Талибаном и Осамой Бен Ладеном, я, не задумываясь, предоставил бы этому человеку пожизненный бесплатный билет первого класса на все рейсы нашей авиакомпании.

И это еще не всё! Пытаясь оправдать сделку в глазах общественности, british airways запустила в газете Sunday Telegraph утку о том, что никакой нехватки слотов в расписании Хитроу не существует. Это была, выражаясь бессмертными словами Сида Вишеса[97],«чушь собачья». Virgin ответила на это предложением перечислить по $2 млн. на благотворительность за каждый слот, который лорд Маршалл сможет раздобыть для нас. Разумеется, ответить на наш вызов ему было нечем. Он, наверное, выл от досады, когда стало известно, что Министерство юстиции США подвергло проект объединения резкой критике, расценив его как противоречивший антимонопольному законодательству, а также подтвердило, что, согласно проведенному расследованию, нехватка слотов в аэропорту действительно имеет место, и именно по этой причине слияние компаний не может быть осуществлено в соответствии с предложенным проектом.

Лишь в конце января 2002 года тема заигрываний British Airways с American Airlines исчерпала себя. Американское Министерство транспорта объявило, что позволит двум компаниям объединить свою деятельность при условии, что ВА предоставит необходимое количество слотов другим американским авиаперевозчикам. Камнем преткновения при таком раскладе стала цена сделки: регулирующие органы США отдавали себе отчет в том, что Хитроу перегружен, и в случае осуществления сделки они могли в качестве взноса предоставить остальным своим перевозчикам достаточный доступ в этот аэропорт. Для british airways эта цена оказалась непомерно высокой, и в результате в конце января ВА была вынуждена отказаться от планов объединения и вернуться к находившейся в стадии разработки общей программе «Открытое небо».

С первой попытки монопольного объединения, предпринятой в 1996 году, ВА затратила впустую тысячи человеко-часов, не говоря уже о десятках миллионов фунтов, на разработку безнадежной схемы в духе представлений об авиабизнесе, господствовавших в 1970-е, никак не вписывавшейся в современные условия дерегуляции рынка, свободной конкуренции и постоянного снижения внутренних затрат авиакомпаний. Род Эддингтон поступил мудро: с достоинством проглотив эту горькую пилюлю, он не стал упорствовать в попытках создания монополии, а для того, чтобы преодолеть накопившиеся трудности, объявил о разработке проекта реструктуризации British Airways, получившего название «Масштабы и формы: взгляд в будущее». Мало того, он начал настойчивые поиски нового партнера в Европе.

Есть в мире нечто вечное, не меняющееся с течением времени. british airways всегда, несмотря ни на что, будет вести себя по отношению к Virgin абсолютно одинаково, кто бы ни стоял во главе этой компании. Это утверждение является истинным и в отношении Camelot. Она заново получила лицензию на проведение Британской национальной лотереи в январе 2002 года, причем получила ее на фоне продолжающегося снижения числа людей, принимающих участие в этой лотерее. По словам генерального директора Дианы Томпсон, это происходит по той причине, что лотерея наскучила публике. Грустно слышать, что человек, в служебные обязанности которого входит еженедельно превращать в миллионеров множество людей, не может сделать эту работу привлекающей всеобщее внимание.

В 1999 я решил вновь предложить создать некоммерческий консорциум, который занимался бы проведением этой лотереи. Я был убежден, что разделы принятого в 1993 году нового трудового законодательства, касавшиеся некоммерческого подхода, будут, наконец, оценены и применены на практике. Как и в прошлый раз, большинство советников Virgin пытались убедить меня не подавать эту заявку. Они опасались, что публичная схватка с Camelot может повредить имиджу нашего брэнда. По их мнению, не стоило рисковать репутацией, пускаясь в предприятие, выигрыш в котором был не гарантирован. Но я, будучи невероятно увлечен этой затеей, не внял никаким доводам и лично ввел мяч в игру, позвонив своему старому другу Саймону Бэрриджу. Прошедшие с предыдущего конкурса годы он проработал управляющим в рекламном агентстве Уолтера Томпсона, нисколько не растеряв при этом своего энтузиазма как по поводу принципов проведения национальной лотереи, так и относительно схватки с Camelot, становившейся неизбежной с того момента, как мы обнародовали бы наше решение подать заявку. Саймон не тот человек, который стал бы говорить намеками и уклоняться от ответа,«Ричард, – сказал он, – я очень и очень внимательно следил за тем, как идут дела в Camelot. Так вот, все наши предсказания, сделанные в 1993 году, сбылись: продажи у них падают на глазах, технология gtech оказалась полной ерундой, игры у них стали совсем неинтересными, так что при наличии достойных поставщиков, думаю, мы вполне можем рассчитывать на успех. »

Он немедленно взялся за работу и в кратчайшие сроки собрал вместе всех, начиная с Энн Лич и Джона Джексона и кончая Колином Хоузом из Harbolte & Lewis. Единственным членом старой команды, не вошедшим в новую, стал Уилл Уайтхорн, который в очередной раз продемонстрировал свое убеждение в том, что нужно четко разграничивать все, что связано с Virgin, и то, что связано с чем-либо другим – в данном случае с проведением общенациональной лотереи. Мы к тому моменту начали несколько новых для нас бизнес-проектов, требовавших серьезных капиталовложений. Большинство из них, за исключением, пожалуй, авиакомпании, не обещало стать прибыльными раньше чем через два года. Уилл сказал, что, по его мнению, наши оппоненты на этот раз «готовы будут перегрызть глотку кому угодно в борьбе за этот лакомым кусок и постараются сделать все, чтобы опорочить тебя как предпринимателя». Он решил сконцентрировать свои усилия на противодействии этим выпадам конкурентов и предложил привлечь для работы по связям с общественностью агентство Finsbury. Это отличная фирма, и работавшие в ней Роланд Радд и Джеймс Маргатройд хорошо знали свое дело.

Мы собрали новую команду поставщиков, агентств и сотрудников, взяв за основу тех, кто занимался составлением заявки еще в 1993 году. Всего у нас оказалось более двадцати поставщиков – от energis и microsoft до Дж. Уолтера Томпсона, Дж. П. Моргана и нашего прежнего конкурента AWI. Со своей стороны, camelot привлек Министерство почт в качестве соучредителя, заменив, таким образом, сошедшую со сцены GТЕСН. Впрочем, оборудование этой фирмы по-прежнему указывалось в заявке наших конкурентов. Пожалуй, за прошедшие без особого блеска шесть лет Camelot сумела сделать один выигрышный ход: им удалось привлечь в качестве генерального директора великолепную Диану Томпсон. Диана принадлежит к новому поколению женщин-управленцев высшего звена, которые в 1990-е произвели переворот в тихих, степенных советах директоров британских компаний. Поначалу мне даже пришлась по вкусу идея побороться с нею, но, послушав несколько раз ее выступления на Би-Би-Си – Радио 4 в весьма уважаемой программе «Сегодня». где она задала жару и Джону Хамфрису, и Джиму Ноути, действуя при этом на их же территории и по заданным ими правилам, я понял, что легкой добычей эта женщина не станет.

Едва оправившись после неудачной попытки облететь вокруг света на воздушном шаре, предпринятой под Рождество 1998 года, я не сумел собраться с мыслями и оценить в должной мере одно принципиальное различие между Camelot образца 1993 и той же компанией в 1999. Выиграв однажды конкурс на право проведения лотереи, она была готова на все, чтобы оставить его за собой. Большинство потенциальных соперников заранее смирились с мыслью, что все так и получится, и вышло так, что мы оказались единственными конкурентами Camelot, что означало только одно: они (равно как и их друзья) могли сосредоточить всю мощь своего огня на нашей компании и на мне лично.

Эндшпиль этой партии был сыгран летом 2000 года, когда я с семьей выбрался в отпуск на Некер. Мне передали факс от председателя комиссии по проведению лотерей – кавалерственной дамы Хелены Шовелтон, в котором она сообщала, что мы не выиграли конкурс, но победили «в некотором роде». Нам было дано время на проведение эксклюзивных переговоров по предмету сделки. Если бы мы смогли гарантировать достаточное финансирование для покрытия любых возникших дополнительных расходов при снижении количества участников, лотерею отдали бы нам. Кроме того, нам было предложено дать разъяснения по поводу некоторых положений в заявке.

Если бы все было так просто! Саймон и Джон заметили тревожные признаки с самого начала и абсолютно точно предсказали, что Camelot скорее всего потребует судебного надзора за исполнением этого несколько странного решения председателя комиссии. Так все и вышло. И более того, требование camelot было удовлетворено, что ввергло процесс выдачи лицензий в хаос, продолжавшийся всю осень. В сердцах Хелена подала в отставку, и ее сменил Терри Берне, бывший высокопоставленный чиновник Уайтхолла. Всего за несколько недель Берне изменил сам подход Хелены к проведению лотереи и пришел к нелепому, абсурдному решению – отдать лицензию Camelot.

Мы просто не могли поверить в это, а с течением времени, уже в 2001 году, стало понятно, что и британское общество не может в это поверить. Выражая свое абсолютное неприятие этого решения, люди стали тысячами отказываться от товаров с маркой Camelot. К моменту потрясшей мир трагедии 11 сентября годовые продажи падали со скоростью, грозившей вылиться в 20%-ный годовой спад. Я не испытывал удовлетворения по этому поводу, потому что на самом деле пострадала-то не столько сама Camelot, сколько, по множеству других достаточно веских причин, спорт, искусство, благотворительные организации, на которые просто стали меньше тратить денег.

Впоследствии выяснилось, что Camelot добилась продления своей лицензии, еще и дав обязательство собрать £15 млрд. в выигрышный фонд. Правительство не удосужилось потребовать у них гарантий исполнения этих обещаний. В течение долгих недель после получения лицензии Camelot откровенно пыталась найти подходящее объяснение тому, что ничего хотя бы отдаленно напоминающего £15 млрд. собрано не будет.«Публике это неинтересно, – заявляли они. – Наши силы были отвлечены на нелегкий процесс получения лицензии». и так далее, и тому подобное. Но было уже поздно. Лицензию-то она получила. Финал этой пьесы оказался ошеломляюще непредсказуемым, и, по моему мнению, правительству следует склонить голову в знак признания своей вины: перед выборами оно обещало, что лотерея будет проводиться только на условиях перечисления всей прибыли в выигрышный фонд. Эго обещание выполнено не было.


Февраль 2002

К осени 2001-го я отложил дело Camelot – не только потому, что у Virgin и без того хватало забот, но и вследствие происшедших в моей жизни серьезных изменений. Эти события занимали большую часть моего времени. Наша дочь Холли успешно сдала выпускные экзамены и получила возможность реализовать мечту едва ли не всей своей сознательной жизни – поступила на медицинский факультет университета. Сэм вроде бы привык к школе, да и возраст у него такой, когда в отце нуждаешься все больше и больше. Ему шестнадцать, и хотя он не определился с жизненными целями за время учебы в школе, как моя дочь, он, по крайней мере, точно знает, как веселиться на вечеринках (возможно, это он унаследовал от меня) и радоваться жизни на всю катушку.

Моему отцу вот-вот исполнится 85 лет, маме -80. Они по-прежнему не вылезают из самолетов, путешествуя по всему миру. Они, как и я, были просто покорены Африкой, и несколько лет назад мы купили великолепный отгороженный участок на заповедной территории. Это место называется Улусаба и находится в Южной Африке. Мы построили там прекрасный дом на холме, с которого открывается вид на джунгли. Затеяли мы это как вид бизнеса, но вскоре убедились, что каждый из нас находит время, чтобы съездить туда хотя бы ненадолго. Эти поездки потом надолго остаются в памяти, и ты невольно начинаешь мечтать о том, как поедешь туда снова.

Семья и всё с ней связанное послужили причиной того, что я все меньше времени провожу в опасных для жизни попытках прославить на весь мир торговую марку Virgin. Сейчас, в 2002 году, сидя дома и ведя эти записи, я вряд ли занялся бы организацией очередной авантюры типа установления мирового рекорда и полета вокруг Земли на воздушном шаре.

Много времени мне приходится проводить в поездках, поэтому я научился ценить те минуты, когда все члены семьи собираются вместе. Больше всего мы ощущаем свое единство на Некере. Из драгоценной жемчужины, символизировавшей чувство, связывающее меня и Джоан, он превратился в то место, где вся семья может собраться вместе и чувствовать себя дома, в тишине и покое. Мы стараемся обязательно побывать там на Пасху, во время летних отпусков и рождественских каникул. Мои родители, сестры с мужьями и детьми, старые друзья и несколько самых близких мне людей, работавших в разных фирмах, объединенных брэндом Virgin, это как плавильный котел, окунаясь в который, мы приглядываемся к тому, что происходит вокруг, критически оцениваем ситуацию и отдаляемся от всего, кроме факса.

Здесь я научил детей играть в теннис, нырять, плавать с маской и трубкой, ходить под парусом. Здесь мы принадлежим друг другу: можем отдохнуть и поразмыслить над тем, что каждый из нас делает в этой жизни, потому что потом, когда вернемся в Лондон, нам вновь придется браться за работу.

Мое любимое время суток на Некере – ранний вечер. В Лондоне в это время полночь, и поговорить с кем-нибудь в Европе практически невозможно. Факс и телефон молчат, солнце быстро опускается к горизонту. Всего за час яркий, почти белый, слепящий солнечный свет сменяется сумерками, подсвеченными густо-оранжевым пламенем, пылающим у самого горизонта. Сидя на террасе, я могу наблюдать, как небольшая стая пеликанов, в последний раз нырнув за рыбой, снимается с места и, со свистом хлопая крыльями, отправляется на ночлег. Буквально в считанные минуты небо становится бархатно-черным – как глубокой ночью, вот появляются и первые звезды. Море приобретает чернильный цвет, все вокруг затихает.

Обычно мы ужинаем на террасе. Загорелые и счастливые. Как здорово быть всем вместе. Знать бы еще, что будущее готовит для детей, собравшихся здесь. Я внимательно смотрю на Холли и Сэма и понимаю, что не хочу планировать за них их жизнь, не хочу им ничего навязывать. Все, что мне хочется, это чтобы они были счастливы. Я знаю, что другие бизнесмены – например, Руперт Мердок или Роберт Максвелл, – заставляли своих детей штудировать годовые финансовые отчеты натощак, еще до завтрака. Я так не хочу. В минуты, подобные этим, я сам счастлив хотя бы ненадолго забыть о записной книжке, об органайзере с бесконечным списком особо срочных дел и плотным расписанием самых важных встреч. Я успокаиваюсь и радуюсь тому, что я среди своих людей, которых я люблю, о которых мне нравится заботиться. Даже находясь здесь, на краю света, я не забываю о том, что прямо сейчас, в эти минуты один из наших новых «с иголочки» лайнеров вылетает из Хитроу и берет курс на аэропорт имени Джона Кеннеди. До недавнего времени у нас летал по этому маршруту другой самолет, называвшийся Maiden Voyager («Дева-странница»). Он летал из Лондона в Нью-Йорк с 1984 года и стал фундаментом нашей авиакомпании, первым кирпичиком в здании будущего успеха. Отставка этого самолета символизирует закат целой эпохи и одновременно – начало другой, новой, которая будет ознаменована появлением в нан1ем строю первого аэробуса АЗЧО-600 летом 2002 года.«Африканская королева»[98] – один из наших первых аэробусов АЗЧО – сейчас, гудя двигателями, летит по ночному небу в Лагос: это наш новейший, только что открывшийся маршрут. Одновременно «Леди в красном»[99]. наш первый аэробус, нареченный так самой принцессой Дианой, мчится в ночи в направлении Гонконга. Офисы Virgin Atlantic в Кроули сейчас пусты, там работают только уборщицы, а ночная смена в Хитроу и Гэтвике пьет вторую или третью чашку кофе. У входа в ночной клуб Heaven наверняка стоит очередь, и я думаю о том, кто там сегодня выступает и какое будущее уготовано этим исполнителям. Супермаркеты Megastore в Париже и Японии сейчас закрыты, но в Нью-Йорке толпы покупателей-полуночников определенно разглядывают стеллажи с компакт-дисками в нашем Megastore. А в ближайшем автомате с прохладительными напитками их уже ждут банки Virgin Cola. Тем временем в Лондоне наши ребята в издательстве Virgin Books гадают, почему это некий автор задерживает сдачу своего манускрипта!

В начале пути каждое из этих предприятий и направлений в бизнесе было для компании шагом в неизвестное – своего рода «потерей невинности». Но, в отличие от потери физической невинности, в мире, который создаешь для себя сам, можно бросаться в объятия нового и неизведанного снова и снова, и каждый раз как будто впервые. Вот чего я всегда хотел для Virgin, и неважно – умом это достигается или везением, я не променяю это ни на что другое.

Приложение. Группа компаний Virgin: корпоративная история

1968 – 26 января выходит первый номер журнала Student, ставшего первым бизнес-предприятием Ричарда Брэнсона.


1970 – Начинает свою деятельность служба заказа и доставки товаров по почте Virgin Mail Order.


1971 – На Оксфорд-стрит открывается первый магазин звукозаписи Virgin.


1972 – В окрестностях Оксфорда, в Маноре, открывается первая студия звукозаписи Virgin.


1973 – Подписание первого контракта с Майком Олдфилдом знаменует запуск лэйбла Virgin. Альбом Олдфидда Tubular Bells становится одним из бестселлеров целого десятилетия. Он был использован в качестве саундтрека к фильму «Изгоняющий дьявола» (the exorcist). снискавшему международную известность. В Великобритании учреждается музыкальное издательство Virgin.


1977 – virgin подписывает контракт с группой The Sex Pistols после того, как и F.м1. и А&М отказались от сотрудничества с ними, решив, что с этой группой совершенно невозможно работать.


1978 – Открывается первый ночной клуб компании Virgin, получивший название Venue Место встречи»). На студии Virgin записывает свой диск группа Human League.


1980 – virgin records расширяет свое присутствие на зарубежных рынках – первоначально в виде продажи лицензий, что приводит к учреждению собственных дочерних компаний сначала во Франции, а затем и во всех ведущих странах.


1981 – Фил Коллинз записывается на студии Virgin с правом распространения записей на территории Соединенного Королевства.


1982 – Бой Джордж и Culture Club записываются на студии Virgin с правом распространения записей по всему миру.


1983 – Создается компания Virgin Vision (предшественница virgin communications). занимающаяся распространением кино– и видеофильмов и деятельностью в области телевидения и радиовещания. Создается компания Vanson Developments для проведения разработок в сферах розничной торговли, коммерческой собственности и жилищного владения в Великобритании. Выводится на рынок Virgin Games (компания-разработчик программ компьютерных игр). При товарообороте чуть меньшем, чем £50 млн., совокупная прибыль группы компаний Virgin без уплаты налогов составляет £2 млн.1984 – Запускаются проекты Virgin Atlantic Airways и Virgin Cargo. Приобретается доля в пятизвездочном отеле в Дейе, Мальорка (в настоящее время выкуплен в полную собственность). Он стал предшественником гостиничного бизнеса Virgin в Великобритании и на островах Карибского моря. Virgin Vision запускает в эфир 24-часовой спутниковый музыкальный телеканал The Music Channel. Кроме того, Virgin Vision создает завоевавший множество профессиональных наград кинофильм «1984». главные роли в котором исполнили Ричард Бёртон и Джон Хёрт.


1985 – Частное вложение капитала в покупку семипроцентных конвертируемых акций 25 английских и шотландских компаний общей стоимостью £25 млн. завершается в сентябре. virgin выигрывает награду Business Enterprise Award в номинации «компания года». Теперь Virgin включает в себя студии звукозаписи, магазины розничной торговли, музыкальное издательство, массовое радиовешание, спутниковое телевидение; компания занимается экспортными операциями и распространением кино– и видеопродукции. После сделанных в октябре приобретений Virgin Vision получает возможность распространять кино– и видеофильмы в Европе, США, Австралии и на Дальнем Востоке. Создается компания Virgin Holidays. Это один из крупнейших операторов британского туристического рынка, специализирующихся на долгосрочных путешествиях по восточному и западному побережьям США.


1986 – В ноябре на торгах Лондонской фондовой биржи группа компаний Virgin, включающая в себя подразделения, специализирующиеся в области музыки, розничной торговли, имущества и коммуникаций, выпускает свои акции, при этом 87 тысяч акционеров приобретают 35% обыкновенных акций. Авиакомпания, клубы и все то, что относится к обслуживанию пассажиров во время полета и к организации отдыха, остаются в частной собственности и составляют Voyager Croup.


1987 – Выводится на рынок компания звукозаписи Virgin Records America. Практически сразу же после инвестиций в новый американский звукозаписывающий лэйбл, ключевой для развития всемирного музыкального бизнеса, происходит учреждение дочерней компании в Японии. Британская компания спутникового вешания British Satellite Broadcasting (bsb). основателями которой явились Virgin Group, granada, anglia и pearson, получает государственную лицензию на осуществление прямых спутниковых трансляций программ пяти новых телевизионных каналов в Великобритании, начало которых приходится на осень 1989 года. Virgin организует в Лос-Анджелесе компанию 525. занимающуюся профессиональной разработкой высококачественных рекламных роликов и музыкальных видеоклипов, создающихся при помощи спецэффектов, компьютерной графики и средств видеоредактирования. Virgin продает свой контрольный пакет акций Music Channel группе компаний ITV и создает Music Box, призванную стать независимым производителем музыкальных программ.virgin приобретает 45% акций masterlronic group, включающей в себя британскую сеть распространения компьютерных игр Sega. Позже virgin mastertronic переходит в полную собственность Virgin и становится дочерней компанией, которая занимается производством, продвижением и продажей программ компьютерных игр, а также распространяет игровые приставки Sega в нескольких европейских странах. Приобретение компании rushes, производящей редактирование и обработку кино– и видеопродукции. virgin покупает в Лондоне Rushes Post Production – действующую фирму, производящую рекламные ролики и обрабатывающую музыкальные видеоклипы. Выводится на рынок Virgin Airship and Balloon Company для предоставления услуг в области авиационного маркетинга, охватывающая несколько отраслей промышленности. Результаты первого года деятельности Virgin Group PLC превосходят все ожидания: прибыль компании в развивающихся отраслях без уплаты налогов составляет £28 млн. при товарообороте в £279 млн. Компания «получает прописку» в США ца фондовой бирже NASDAQ, выходит на рынок евродолларов (euro-dollar) и присоединяется к программе кредитования стерлинга (sterling commercial paper).


1988 – Опубликована первая биография Ричарда Брэнсона. Автор Мик Браун. В Барнсе (Лондон) открывается студия звукозаписи Olympic Recording Studios. Это самый современный звукозаписывающий комплекс в Европе. Учреждается новый международный звукозаписывающий лэйбл Virgin Classics, специализирующийся на высококачественном классическом репертуаре. Небольшие магазины розничной торговли, расположенные в Великобритании (исключая megastore). продаются WH Smith Group за £23 млн. Происходит концентрация всей стратегии розничных продаж на магазинах формата Megastore; новые такие супермаркеты открываются в Глазго (декабрь) и в Париже (ноябрь). после чего следует открытие подобных магазинов во многих городах Великобритании, Европы, США и стран Тихоокеанского бассейна. Создается Virgin Broadcasting, чтобы в дальнейшем представлять интересы Virgin в области радио и телевидения. virgin atlantic airways присуждают три главных награды по обслуживанию бизнес-класса за сервис, соответствующий высшему классу, эта авиакомпания становится вторым британским перевозчиком на дальние расстояния. Вслед за крахом фондового рынка в октябре 1987 года Ричард Брэнсон объявляет о приобретении контрольного пакета акций Virgin. Предложение 140 пенсов за акцию при общей стоимости группы компаний в £248 млн. было принято 41 тысячей акционеров, и в декабре Virgin Group в качестве частной компании присоединилась к Voyager Group. Компания virgin hotels начала свою деятельность с приобретения гостиниц Norton House, Эдинбург, crathome hall (Северный Йоркшир); Rhinefield House (Гемпшир). virgin выгодно продает Bond Corporation свою долю в British Satellite Broadcasting (bsb).


1989 – virgin atlantic airways объявляет об удвоении своей прибыли без уплаты налогов, составляющей теперь £10 млн., и начинает осуществлять собственную инженерную деятельность.virgin mastertronic подписывает долговременное соглашение и получает нрава на распространение в Европе видеоигр Sega, позже sega становится брэндом номер один в Европе среди производителей компьютерных игр. Voyager Travel Holdings (впоследствии virgin travel investments). владеющая контрольным пакетом акций Virgin Atlantic Airways, продает 10% своих акций одной из крупнейших японских торговых групп Seibu Saison International в оплату за полученный кредит в размере £36 млн. в виде акций и конвертируемых денежных средств. virgin vision (компания, распространяющая видеопродукцию) продается лос-анджелесской Management Company Entertainment Group (mceg) за $83 млн. virgin music group вступает в инвестиционные партнерские отношения с Fujisankei Communications Group. Японская медиа-группа стоимостью S5 млрд выплачивает $150 млн. по 25%-ным акциям. Планируется открытие новых звукозаписывающих компаний в 1990 – virgin retail group и marui (один из главных японских ритэйлеров) объявляют о создании нового совместного предприятия с равным участием в целях организации деятельности магазинов Megastore в Японии. Первый супермаркет открывается в сентябре в Шиньюку (Токио).Создается компания Virgin Lightships для разработки и управления рекламным гелиевым дирижаблем нового тина, светящимся изнутри в ночное время. Строятся прототипы таких дирижаблей, и первые две модели начинают функционировать в США.


1991 – Учреждается издательство Virgin Publishing посредством объединения Wll Allen pic, allison & busby и virgin books в одну британскую издательскую компанию, призванную действовать как дочернее предприятие Virgin Communications. virgin atlantic добивается исторического постановления Управления гражданской авиации (САА). позволяющего ей ввести дополнительные рейсы на Токио, что стало возможным благодаря передаче ей части прав British Airways. virgin atlantic получает право совершать рейсы из лондонского аэропорта Хитроу в дополнение к уже имеющимся у нее рейсам из Гэтвика (Лондон). virgin communications продает virgin mastertronic, свою европейскую компанию по распространению компьютерных игр, японской компании sega за £33 млн. virgin communications сохраняет отдел разработки и начинает экспансию на рынок Virgin Games. virgin retail group и wh smith объявляют о создании на равных паях совместного предприятия для развития сети Virgin Megastore в Великобритании. В планах совместного предприятияоткрытие более двадцати крупных магазинов до 1997 года в дополнение к двенадцати уже существующим супермаркетам.


1992 – В марте объявляется о продаже Virgin Music Group компании Thorn EMI pic. Эта сделка, сохраняющая Virgin Music Group независимость в рамках Thorn EMI, оценивается в $1 млрд. Ричард Брэнсон принимает предложение остаться президентом Virgin Music Group, не осуществляя при этом непосредственного управления. Virgin Music – крупнейший независимый проект, сливающийся с одной из главных мировых звукозаписывающих компаний. Британское Управление по радиовещанию (radio authority) дает Virgin Communications Ltd и TV-am pic лицензию на создание INR-2. первой британской национальной коммерческой рок-радиостанции. Проекты по производству фильмов и обработке изображений реорганизованы в новую холдинговую компанию Virgin Television, целью которой является распространение своих услуг по всему миру. Компании Rushes в Лондоне и 525 в Лос-Анджелесе развивают направление цифровой техники. virgin retail открывает магазины в Испании, Нидерландах, Австралии и США. virgin объявляет о важном соглашении о венчурном сотрудничестве с Blockbuster Corporation Florida, крупнейшим в мире продавцом домашнего видео. В планах совместного предприятия – партнерство на равных правах компаний Blockbuster и Virgin в построении сетей магазинов Megastore в континентальной Европе и Австралии. В Северной Америке формируется еще одно совместное предприятие для открытия сети Megastore, в рамках которого Blockbuster владеет контрольным пакетом акций, а virgin управляет магазинами и организует их деятельность. Уицт приобретает 100% акций компании Euro-Magnetic Products, действующей на рынке персональных компьютеров и комплектующих.


1993 – virgin atlantic airways выиграла исторический судебный процесс у British Airways и получила с ответчика £610 тыс. плюс оплату всех судебных издержек. Поводом для разбирательства послужила кампания по дискредитации Virgin Atlantic со стороны British Airways и связанные с ней заявления. virgin atlantic, по результатам голосования, получила звание executive travel's airline of the year (Авиалиния Года для топ-менеджеров) за третий год ее деятельности. В апреле выведена на рынок Virgin I215 – первая в Великобритании национальная коммерческая радиостанция, специализирующаяся на рок-музыке и вещающая на частоте 1215 am-диапазона. virgin владеет 75% станции, а после того, как tv-am продает свои акции,25% приобретают Арах Partners и Company Ventures Ltd. Греческая авиакомпания South East European Airways производит ежедневный рейс из лондонского Гэтвика в Афины, совершаемый самолетом Boeing-737-400. это воздушное судно летает по лицензии Virgin Atlantic и раскрашено в фирменные цвета компании Virgin. Virgin Hotels заключает свой первый управленческий контракт: гостиница и ресторан Close (Тетбери). virgin games переименовывается в Virgin Interactive Entertainment pic, и компания Hasbro Inc., крупнейший мировой производитель игрушек, приобретает 15% ее акций. virgin liuromagnctics выходит на компьютерный рынок, выпустив свою первую линию персональных компьютеров. Корпорация Blokbuster Entertainment приобретает 20% акций Virgin Interactive Entertainment, чтобы присоединиться к компании Hasbro, находящейся в данном случае в положении стратегического акционера с небольшим пакетом акций.


1994 – В феврале Virgin Atlantic вводит постоянный ежедневный рейс Хитроу -Гонконг, который совершается новым аэробусом Airbus A340 300. В мае совершаются ежедневные рейсы Хитроу-Сан-Франциско, и первый из двух новых Boeing-747-400 присоединяется к самолетному парку Virgin. В Гонконге создается Virgin Megastores в качестве совместного предприятия с одной из крупнейших групп Гонконга Wheelock Pacific Megastore, целью которого является развитие в Гонконге, Тайване и Китайской Народной Республике продаж «домашних развлечений» (home entertainment). virgin retail приобретает сеть магазинов Our Price в Великобритании и Ирландии. wh smith владеет 75% нового предприятия, и Virgin Retail Group -25%, но при этом они в равной степени представлены в совете директоров. virgin retail становится крупнейшим продавцом музыкальной продукции в Великобритании. virgin hotels group объявляет о совместном проекте с Shirayama Shokusan, созданном для преобразования гостиницы County Hall и превращения се в главный Лондонский семейный отель и центр досуга. Virgin приобретает 50%-ную долю в Le Manoir aux Quat' Saisons, одном из главных британских отелей-ресторанов, и выкупает в полную собственность Norton House, Crathorne Hall и Rhineficld House (все три этих отеля раньше содержались в партнерстве с John I.aing pic). virgin приобретает 50% компании Sound Solutions в качестве партнера Caroline International. virgin hotels заключает контракт с Welsh Water pic на управление гостиницами Seiont Manor, cocd-у-mwstwr В Cwrl Bleddyn. virgin hotels берет подряд на управление отелем Mickleover Court. virgin hotels marketing ltd организуется в ноябре– Проект предназначен для продажи небольших отелей, которыми управляют их владельцы и которые похожи по стилю на отели Virgin. Гостиница Taychreggiin, находящаяся на берегах Лох-Оув, первой присоединилась к консорциуму. Virgin Management вместе с Rodney Fitch & Company формируют равноправное венчурное партнерство, предлагая консультации по креативному дизайну и развитию брэндов. Virgin объявляет о том, что корпорация Blockbuster Entertainment увеличила свою долю в Virgin Interactive Entertainment до 75%. Акционеры virgin сохраняют в компании небольшой пакет акций. virgin television открывает в Мехико свое новое подразделение – virgin television mexico. Это первая компания Virgin в Латинской Америке и первое предложение всех видов цифровых услуг и обработки изображений на рынке рекламных роликов. rushes в Лондоне и 525 в Лос-Анджелесе открывают мультимедийные почтовые службы. Формируется Virgin Trading Company для продажи на рынке ряда «товаров повышенного спроса» (pmcgs) под маркой Virgin. Эта компания планирует учредить несколько отдельных совместных предприятий. Virgin Trading Company и William Grant & Sons объявляют о коммерческом соглашении по продаже Virgin Vodka в Великобритании. Virgin Radio получает от Управления по радиовещанию лицензию на новую лондонскую частоту в FM-диапазоне. Эта компания запустила свою национальную AM-станцию Virgin 1215 в 1993 году, а к сентябрю 1994-го она имела почти 4 млн. постоянных слушателей. virgin group объявляет об открытии Virgin Cola Company Ltd для производства, продвижения и распространения напитков и, потенциально, других продуктов питания под маркой Virgin на выбранных рынках по всему миру. Сначала компания концентрируется на разработке и продаже напитков кола класса «нремиум».


1995 – virgin atlantic и malaysia airlines объявили об уникальном партнерском соглашении совершать ежедневно по два рейса из Хитроу В Куала Лумпур и о перспективе полетов в Австралию. Новый рейс начал осуществляться 1 июня. Согласно опросу читателей журнала Which?. проведенному в январе 1995 года, компания virgin holidays признана лучшим тур-оператором на рынке длительных туров и в Великобритании, и в США. Департамент транспорта США, наконец, одобрил партнерство и соглашение о совместном использовании ресурсов, заключенное между Virgin Atlantic Airways и Delta Airlines в 1994 году. Сделка, заключенная в мае 1995-го, является уникальным маркетинговым соглашением, связанным с приобретением Delta загрузочных площадей на всех трансатлантических рейсах Virgin. Другие аспекты соглашения предполагают интеграцию программы частых полетов и использование компанией Virgin принадлежащего Delta пространства аэропортов США. В марте выведена на рынок Virgin Direct Personal, продающая финансовые услуги по телефону по значительно более низким ценам, чем традиционные финансовые компании. Первый проданный продукт – программа отслеживания льготной продажи акций служащим компании (personal equity plan, pep). virgin объявляет о приобретении MGM Cinemas. mgm – крупнейший оператор кинорынка Великобритании, получающий 25% от проданных билетов из 116 кинотеатров, is из которых имеют сложную структуру. Разрабатывается пятилетний план расширения этой сети. Небольшие кинотеатры впоследствии продаются членам управленческих команд, приобретающим таким образом долю в капитале компании, и остается лишь 19 кинотеатров со сложной структурой и 5 традиционных. Компания australian mutual provincial (amp) покупает 50% акций virgin direct, выкупая долю своего партнера Norwich Union.


1996 – В мае Virgin Atlantic вводит в расписание полетов новый рейс – Манчестер-Орландо.

В июне вводятся новые ежедневные рейсы из аэропорта Хитроу в Вашингтон, а в октябре – рейсы в Йоханнесбург. Пять новых самолетов – два boeing-747-400 и три аэробуса АЗЧО – начинают обслуживать рейсы Virgin Atlantic. Теперь общее количество самолетов в авиапарк Virgin достигает двадцати. В апреле Virgin Travel Group приобретает ЕВА (euro belgian airlines). теперь переименованные в Virgin Express. virgin express – это базирующаяся на территории Бельгии авиакомпания, специализирующаяся на близких рейсах, предлагающая дешевые, не отличающиеся роскошью авиаперелеты из Брюсселя в Мадрид, Барселону, Рим, Милан, Вену и Ниццу, причем Рим и Мадрид оказались связанными новым маршрутом. Стоимость приобретения составила £38 млн. Компания London & Continental Railways (держателем меньшего пакета акций которой является Virgin) выиграла трехмиллиардиый контракт на строительство железнодорожной ветки в тоннеле под проливом Ла-Манш и организацию железнодорожного движения поездов Eurostar в Лондон, Брюссель и Париж. Выведен на рынок проект V2 Music, объединяющий британский лэйбл (v2 Records) и компанию V2 music publishing, имеющую филиалы во Франции, Германии, Скандинавии и США. Первыми двумя группами, записавшимися на студии, стали stereophonies и kings of infinite space. Запускается Virgin.net как провайдер интернет-услуг с самыми современными технологиями, позволяющими и новичкам, и опытным пользователям извлекать максимум пользы из Интернета и исследовать Всемирную Паутину. Свои двери открывает компания Virgin Brides, обещающая совершить революцию в брачной индустрии Великобритании. Это крупнейший в Европе магазин, продающий все необходимое для новобрачных. Virgin Rail Group ltd получает франчайзннговую лицензию Crosscountry Trains Ltd на железнодорожные пассажирские перевозки, позволяющую совершать междугородные и экспресс-рейсы, связывающие более 130 станций по всей Англии, Шотландии н Уэльсу. Отель Crathorne Hall получает награду за лучшую организацию отдыха за 1996 год.


1997 – virgin оказывается успешной в своих притязаниях на обслуживание междугородных маршрутов Западного побережья и получает железнодорожную лицензию сроком на 15 лет, дав обещание вывести на линию сорок высокоскоростных поездов и значительно сократить время в пути на маршрутах в центральные графства и северо-западные районы Англии, Северный Уэльс и Шотландию. virgin hotels ltd получает кредит RAC для вручения приза «Лучший в профессии» (industry award) за 1997 год. kinko's и virgin объявляют о своих планах создания совместного англо-французского предприятия, на начальных этапах решено заниматься организацией круглосуточных бизнес-рейсов в Лондон под брэндом Kinko's. virgin atlantic вновь вводит рейс Гэтвик-Ныо-Йорк и увеличивает количество полетов, в том числе два ежедневных рейса в Лос-Анджелес. Также авиакомпания объявляет о планах приобретения к 2002 году самолетов Airbus A360-600. так чтобы их парк достиг 16 машин. Virgin Hotels Group приобретает три уэльских отеля: cwrt bleddyn, coed у mwstwr и seiont manor. Ричард Брэисон приобретает 55% акций команды из Лиги регби – london broncos. virgin radio и capital radio объявляют о плане слияния, в ходе которого Virgin приобретет 17% акций Capital, и Ричард Брэнсон входит в совет директоров. Однако Крис Эванс и группа венчурного капитала АРАХ вступают в контакт с Ричардом Брэнсоном и, в результате. ginger productions приобретает Virgin Radio за £85 млн. Новая компания, переименованная в Ginger Media Group, должна управляться прежним персоналом, а станция – продолжить свою деятельность как Virgin Radio. Базирующаяся в Брюсселе авиакомпания недорогих рейсов Virgin Express объявляет о намерении сделать свои акции котирующимися на рынке, зарегистрировавшись на фондовых биржах Брюсселя и NASDAQ. Virgin Cinemas и Virgin Megastores, расположенные по всему миру (за исключением Великобритании). сливаются и образуют новую группу компаний Virgin Entertainment. Новая совместная компания Virgin Vie, специализирующаяся в области косметики и красоты, открывает свои первые четыре флагманских магазина на Оксфорд-стрит (Лондон). Бромли, Медоухолл (Шеффилд) и Лэйксайд (Туррок). Кроме того, новой компании предстоит заниматься непосредственными продажами. Virgin Direct выпускает на рынок свой первый банковский продукт, Virgin One, являющийся совместным проектом с Королевским банком Шотландии. woodhouse securities приобретает отель Buxted Park, который становится одним из тридцати отелей, работающих под маркой Virgin Hotels Collection.


1998 – Ричард Брэнсон выигрывает судебный процесс у GTECH, связанный с поставщиком оборудования для проведения лотереи GTECH и его бывшим председателем Гаем Сноуденом. Альбом Diana, посвященный принцессе Уэльской, выпущенный студией V2 Records за счет индустрии звукозаписи, собирает более £40 млн., пошедших на благотворительность. Запущен проект Virgin Sun – первое вторжение Virgin Holidays на рынок услуг по организации краткосрочного отдыха.virgin express начинает полеты из Стэнстеда в города континентальной Европы. Джон Свифт, управляющий железными дорогами, одобряет крупномасштабное усовершенствование главной железнодорожной магистрали Западного побережья Англии, предпринятое Virgin Trains и Railtrack. Компания stagecoach покупает 49% акций virgin rail group, и virgin увеличивает свою долю с 41% до 51%. Virgin Entertainment Group выкупает долю WH Smith в сети розничной торговли Virgin Our Price в Великобритании и Ирландии, которая составляла 75%.


1999 – virgin rail group завершает финансирование новых высокоскоростных поездов для обеих своих франшиз: west coast и crosscountry. Безопасность более £4 млрд частных инвестиций в наиболее запущенные железные дороги Англии теперь подкрепилась введением новых поездов, которые должны оставаться на ходу до 2001-2002 годов.

В декабре первый новый Pendolino, которому суждено покорять главную магистраль Западного побережья, сходит с конвейера Washwood Health в Бирмингеме. Virgin Atlantic объявляет о планах дальнейшей экспансии па волне продолжающегося роста и повышения прибыльности. Открытие новых маршрутов в Чикаго, Шанхай и другие пункты назначения. Первые чартерные рейсы Virgin Sun осуществляются в мае. Число широкофюзеляжных реактивных самолетов в парке Virgin Atlantic вырастает до 28. В декабре компании Singapore Airlines и Virgin объявляют о том, что первая выкупит 49% акций Virgin Atlantic за £600 млн. наличными. В ходе сделки авиакомпания была оценена в £1. 2 млрд, и эта сделка привела к появлению широкого ряда преимуществ для пассажиров и компании. В этом же месяце Virgin Atlantic объявила еще об одной сделке – на этот раз с Air India, которая впервые открыла ей доступ на субконтинент, начало полетов запланировано на июль 2000 года. virgin group объявляет о своем намерении выйти на рынок телекоммуникаций. Служба Virgin.net становится бесплатной и Virgin продолжает свою экспансию в сфере электронной коммерции, продвигая самые разные бизнес-инициативы, в том числе магазины Megastore он-лайн и услуги по продаже железнодорожных билетов. Первое предприятие virgin, действующее на рынке телекоммуникаций – virgin mobile – объявляет о создании 500 рабочих мест в Троубридже (Западный Уилтшир). Компания планирует развивать систему управления, обслуживания клиентов и колл-центр, позволяющие начать продвижение продуктов мобильной телефонии. virgin megastores продолжает всемирную экспансию, открывая супермаркеты Megastore в Майами, Глазго, на Пиккаднлли Сиркус, Блюуотер, в Страсбурге и Окаяме (Япония). что доводит общее количество магазинов Megastore no всему миру до 381. В результате более концентрированной стратегии продвижения Virgin Entertainment Group принимает предложение французской UGC о продаже Virgin Cinemas за £215 млн. Сделка совершается в ноябре. virgin active запускает первый из ожидающейся сети центров здоровья и «стиля жизни» в Престоне, Лидсе и Стокли Парк. Virgin Express создает новый рейс – Стэнстед-Берлин. Virgin подтверждает свое намерение учредить новую независимую авиакомпанию, совершающую экономичные рейсы в Австралии. virgin открывает свой первый парк игр в Южной Африке. Парк получает название Улусаба (ulusaba) и расположен в районе Песков Саби поблизости от Национального парка Крюгера. Также компания подтверждает и то, что она продала некоторые свои небольшие отели в США частному инвестору, претворяя в жизнь часть своего плана по перемещению интересов в область только эксклюзивных предложений по всему миру.


2000 – Партнер Virgin Mobile, компания One 2 One, получает одну из новых лицензий мобильной телефонии 3g, позволяющую развивать направление продвинутых технологий беспроводной связи, что дало Virgin потенциальный доступ к этому ценному новому стандарту мобильной инфраструктуры. К ноябрю число абонентов компании насчитывало более 500000. и она получила награду «Мобильная Сеть Года» от журнала MobileChoice. Virgin Rail Group стремится получить лицензию на обслуживание железнодорожной линии Восточного побережья в условиях жесткой конкуренции с другим существующим оператором, GNER. Первые новые скоростные и дизельные поезда для франшиз Западного побережья и Crosscountry сходят с производственного конвейера. Образована компания Virgin Management Asia, одной из ее первых сделок становится соглашение об учреждении совместного венчурного предприятия с Singtel стоимостью в S1 млрд для налаживания мобильной телефонии во всем Азиатском регионе. virgin запускает серию новых компаний, среди которых Virgin Cars, virgin wines, virgin student, virgin Money.com, virgin energy и virgin Travelstore.com. Венчурный договор virgin atlantic и singapore airlines стоимостью £601) млн. заключается в апреле, и экспансия этого бизнеса продолжается с вводом рейсов на Лас-Вегас и Дели. Новая кровать для отдыха пассажиров впервые опробована в салонах первого класса. Запускается новая концепция розничных продаж V.shop, постепенно замещающая брэнд Our Price, приобретенный в 1998 году у WII Smith. В период между сентябрем и ноябрем происходит преобразование более ста магазинов, что делает компанию наиболее быстрорастущей розничной сетью за всю историю. nti. подписывает соглашение о покупке Интернет-провайдера у Virgin.net приблизительно за £90 млн. наличными и ценными бумагами. Сделка завершается в декабре. Virgin покупает пай в Lynx New Media, фонде венчурного капитала, учрежденного совместно с Bear Stearns для инвестиций в создающиеся медийные и высокотехнологичные проекты.


2001 – Компания Virgin Mobile приобретает своего миллионного абонента, что делает ее наиболее быстрорастущим предприятием мобильной связи, когда-либо существовавшим в Великобритании, и среди лидеров данного рынка по всему миру. virgin mobile со своим венчурным партнером One 2 one предоставляет новую услугу в Северной Ирландии вслед за успехом на основной территории Великобритании. Новый магазин Virgin Megastorc открывается в Токио, доведя количество таких супермаркетов в Японии до 33. sprint и virgin объявляют о новом совместном предприятии, представляющем на британском рынке услуги (оплачиваемые в удобном для клиента режиме) и приборы для обеспечения беспроводной коммуникации под маркой Virgin Mobile, с использованием цифровых Персональных услуг связи (pcs) компании Sprint и общенациональной беспроводной сети. virgin active заканчивает сбор £100 млн. и становится четвертой в мире группой, работающей в сфере фитнеса и здоровья. Это финансирование будет использовано для развертывания сети из 17 клубов фитнеса и здоровья по всей Великобритании и Южной Африке. Virgin Active начинает свою деятельность в Южной Африке. В июле Virgin Atlantic запускает новый рейс в Нигерию. Первый супермаркет Virgin Megastorc на Ближнем Востоке открывается в Бейруте. Этот бизнес развивается по франчайзннговой лицензии совместно с Murr TV Group. Супермаркет Megastorc площадью 20000 кв. футов строится внутри отреставрированного исторического кинотеатра в центре Бейрута и становится знаменосцем Virgin на Ближнем Востоке. В октябре открывается первый супермаркет Megastore в Дубае. Virgin Entertainment Group продает свою сеть универмагов Megastore во Франции компании Lagardere Media. Эта сделка позволяет Lagardere Media управлять шестнадцатью магазинами Virgin Megastores, но при этом они продолжают действовать под маркой Virgin. lagardere предоставляет Virgin права на продажу мобильных телефонов в своих магазинах во Франции. virgin mobile расширяет свой бизнес до Сингапура. По условиям соглашения, singapore telecom приобретает 50% акций Virgin Mobile (asia) РТЕ Limited. amp n virgin интегрируют деятельность Virgin Direct и Virgin Money, и два этих брэнда объединяются под отдельным брэндом Virgin Money. virgin продает Королевскому банку Шотландии свою долю в бизнесе Virgin One. virgin продает свои акции компаний London Broncos, storm agency и john brown publishing, продолжая реализацию своей стратегии размещения венчурного капитала. virgin trains доставляет свой первый скоростной поезд Pendolino, развивающий скорость 140 миль в час, на завод Alstom Factory в Бирмингем. Virgin Blue продолжает расширяться после краха Ansett. virgin express расширяется после краха Sabena Airlines. После произведенной II сентября атаки на Всемирный Торговый Центр в Нью-Йорке Virgin Atlantic реструктурируется. Новые дизельные поезда Voyager, развивающие скорость 125 миль в час, выходят на трассу железнодорожной сети Crosscountry.


2002 – Группа Virgin Hotels продает гостиницы La Residcncia и Le Manoir de Quatre Saisons компании Orient Express Hotels за $40 млн. (£27. 5 млн). Virgin Active вступает в партнерство с Bridgeport Venture Capital стоимостью £110 млн. для вложения капитала в развитие концепции «активного здоровья и досуга». virgin cinemas japan подписывает контракт на $20 млн. с Ant Factory KK Venture Capital Group с целью организации большего количества кинотеатров на территории Японии. virgin blue подписывает контракт на 260 млн. австралийских долларов о сотрудничестве с Patrick Corporation для расширения новой экономичной авиакомпании в Австралии и Новой Зеландии. Первый скоростной поезд Virgin Pendolino проходит по главной магистрали Западного побережья. Virgin Mobile UK достигает цели своего второго года деятельности, обслуживая 1. 6 млн. абонентов.