BzBook.ru

Судебно-медицинская экспертиза: проблемы и решения

4.3 Критерии, определяющие эффективность и качество производства судебно-медицинских экспертиз

Качество судебно-медицинских экспертиз определяется по целому ряду критериев, относящихся к непосредственной деятельности эксперта — судебного медика по исследованию представленных ему объектов и составлению заключения. Как правильно отмечается в литературе, критерии эффективности этого этапа экспертизы относятся к качеству результата экспертной деятельности, то есть к заключению эксперта [264].

Из анализа уголовно-процессуального закона вытекает, что к заключению эксперта предъявляются требования:

а) полноты и научности экспертного исследования, предшествующего даче заключения;

б) полноты разрешения поставленных вопросов;

в) обоснованности и.

г) мотивированности заключения.

Полнота и научность экспертного исследования. Иногда считают, что полнота экспертного исследования означает «исчерпывающее разрешение каждого из поставленных вопросов в форме любого вывода либо сообщения о невозможности решения вопроса», «неполным будет исследование, при котором отдельные поставленные вопросы остались без ответа» [265]. Полагаем, что в этих случаях речь идет не о полноте исследования, а о другом критерии качества — полноте разрешения поставленных вопросов.

Представляется, что полнота исследования определяется:

а) все ли объекты, представленные на экспертизу, подверглись исследованию;

б) проведено ли исследование с необходимой всесторонностью и глубиной;

в) применены ли все необходимые методы, методики и технические средства, разработанные в науке.

Несмотря на кажущуюся ясность этих требований, они достаточно часто нарушаются в судебно-медицинской экспертной практике. По нашим наблюдениям, типичными нарушениями являются:

1. Априорное признание некоторых объектов, представленных на экспертизу, неинформативными и, как следствие, отказ от их исследований. Нередко не исследуются объекты со следами биологического характера (кровь, сперма, слюна, моча, пот и др.) под предлогом малого количества содержащегося вещества.

Встречаются случаи, когда некоторые биологические объекты без достаточных оснований объявляются испортившимися, подвергшимися деформации при транспортировке и непригодными для исследования.

Многие эксперты, не имеющие достаточного опыта и надлежащей квалификации, считают малоинформативной одежду потерпевшего.

2. Признание объектов исследования и образцов избыточными. Иногда эксперты ограничиваются исследованиями лишь части однородных объектов и образцов, полагая, что остальные исследовать излишне, т. к. в них не содержится какой-либо новой информации. В результате имеют место случаи, когда остаются невыявленными следы иного характера (например, следы крови иной группы).

Качество экспертизы снижается и в случаях, когда объекты подвергались исследованию, но оно было односторонним, неглубоким, в результате чего не все существенные свойства объекта были выявлены экспертом. В подобных случаях речь идет о своеобразном сужении «поля зрения» эксперта. В ведомственных нормативных актах содержится немало указаний, достаточно широко определяющих рамки экспертного исследования. Например, Правилами судебно-медицинского вскрытия трупа 1928 г, предусмотрена необходимость исследования трех полостей трупа (черепа, грудной я брюшной). Однако в судебно-медицинской практике все еще встречаются случаи, когда не все полости трупа подвергаются исследованию [266].

В Правилах определения степени тяжести телесных повреждений закреплена методика, предусматривающая детальное изучение и описание повреждений (ссадин, кровоподтеков, ран, переломов и т. д.) в целях выявления таких их особенностей, как локализация, размеры, форма, цвет, характер краев, углов, дна, отделяемого, состояние окружающих тканей, наличие инородных частиц и т. д.

Однако на практике порой фиксируются 3–5 свойств повреждений как наиболее важные, а другие оставляются без внимания как малозначительные. Неполностью описывая свойства ран, эксперты не в состоянии бывают ответить на такие важные вопросы, как давность, механизм причинения и т. д.

Полнота и научность судебно-медицинского исследования определяется применением необходимых методов, методик и технических средств. Следует признать, что судебно-медицинские учреждения страны весьма существенно отличаются между собой по данному критерию. Только в центральных и некоторых республиканских, областных судебно-медицинских учреждениях в экспертную практику реально внедрены новейшие методы исследования, современные методики изучения отдельных объектов, применяются научно-технические средства, в частности электронно-вычислительная техника (Рига, Киев, Горький, Челябинск, Кемерово и др.). Значительно хуже обстоят дела в периферийных судебно-медицинских учреждениях.

Но и при наличии достаточно разработанной современной методики не редки случаи, когда эксперты ограничиваются менее трудоемкими, устаревшими приемами исследования. Например, при огнестрельной травме — микроскопическим ее исследованием и фотографированием повреждений, метрическими измерениями, визуальным описанием раневого канала — и не используют инструментальные методы исследования (рентгенография, получение слепков раневого канала, исследование на металлы и т. д.).

Полнота разрешения поставленных вопросов является важным показателем эффективности и качества заключения эксперта.

Качество заключения эксперта будет тем выше, чем менее остается вопросов, на которые эксперты не смогли дать ответ. Однако это общее положение нуждается в уточнении. В ряде случаев судебные медики не могут разрешить поставленные вопросы по причинам, не зависящим от их квалификации и добросовестности. Например, когда вопрос выходит за пределы компетенции эксперта или когда разрешить его не представляется возможным по объективным причинам: не представлено достаточное количество материала, он не пригоден к исследованию, отсутствует методика исследования и т. д. Тем не менее анализ вопросов, на которые судебно-медицинские эксперты не смогли ответить, позволяет составить наглядное представление об эффективности и качестве судебно-медицинских экспертиз и о фактах, отрицательно влияющих на них.

Проведенное нами исследование показало, что по 101 делу об умышленных убийствах при отягчающих обстоятельствах на 1022 вопроса было получено 948 полных категорических ответов. Таким образом, полностью были разрешены 92 % всех поставленных вопросов. На некоторые вопросы не были даны категорические ответы (7 %). В целом полнота ответов на поставленные вопросы составила 83 %. В этот показатель вошли выводы (сообщения) экспертов о невозможности дать заключение (или разрешить поставленный вопрос), если такой вывод был вызван причинами, не относящимися к деятельности судебно-медицинского эксперта.

Уголовно-процессуальный закон устанавливает, что, если поставленный перед экспертом вопрос выходит за пределы его специальных знаний либо представленные материалы недостаточны для дачи заключения, эксперт сообщает органу, назначившему экспертизу, о невозможности дачи заключения (ст. 82 УПК РСФСР). Такой исход деятельности эксперта по-разному трактуется в науке.

Д. Я. Мирский, М. Н. Ростов, Т. В. Устьянцева полагают, что вывод: «решить данный вопрос не представляется возможным» чаще всего связан с отсутствием методики, состоянием объекта, недостаточной квалификацией эксперта, его небрежностью, ненадлежащей подготовкой материалов для экспертизы [267].

Таким образом, в первую очередь авторы связывают этот вывод с обязательным проведением исследования, т. е. считают, что он может быть сделан только после исследования. Другие ученые разграничивают сообщение о невозможности дать заключение и заключение о невозможности решить поставленный вопрос. По их мнению, если невозможность решения вопроса ясна уже при ознакомлении с представленными на экспертизу материалами, составляется сообщение о невозможности дать заключение в соответствии со ст. 82 УПК РСФСР, а если это выясняется только в ходе исследования, составляется заключение, в котором вывод о возможности решения вопроса подкрепляется результатами исследования [268].

По мнению Матийченко Б. А., которое мы разделяем, необходимость дифференцированного учета неразрешенных вопросов не вызывает сомнения [269]. Ранее предложение законодательно разграничить случаи «когда эксперт отказывается провести исследование и когда вывод о невозможности ответить на поставленный вопрос дается им на основании проведенного исследования», вносили В. Д. Арсеньев и Ю. К. Орлов [270].

Независимо от формы решения эксперта оно констатирует невозможность использования экспертизы для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию. Тем не менее целесообразно сохранить различную форму такого решения, ибо оно касается случаев, каждый из которых базируется на разных основаниях и имеет различные правовые исследования. Так, сообщение о невозможности дать заключение в некоторых случаях не исключает возможность экспертного исследования (при пополнении представляемых эксперту материалов). Заключение же о невозможности разрешения поставленного вопроса означает, что экспертиза проведена и, если следователь не согласен с выводом эксперта, он должен назначить повторную экспертизу. В Инструкции о проведении судебно-медицинской экспертизы в СССР 1978 г. сказано по этому поводу, что, «если судебно-медицинский эксперт находит, что представленные ему органами дознания, следователем или судом материалы недостаточны для разрешения вопросов, поставленных перед ним, он сообщает, какие именно материалы и документы ему необходимы для производства экспертизы. В случае непредоставления их он в письменной форме сообщает органам, назначившим экспертизу, о причинах невозможности дать заключение по поставленным вопросам. Если же он не имеет возможности дать заключение лишь по отдельным вопросам, то указывает на это в заключении или акте судебно-медицинской экспертизы» (п. 216).

Наши наблюдения, как и анализ литературных источников, показывает, что наиболее частыми причинами сообщения о невозможности дать заключение без проведения исследования являются: выход вопроса за пределы компетенции эксперта: недостаточность материалов; в случае, если по ходатайству эксперта дополнительные материалы не представлены; отсутствие необходимой методики исследования и непригодность объекта для исследования в связи с нарушением правил изъятия, хранения, упаковки и транспортировки вещественных доказательств.

Этими же причинами порождается и заключение о невозможности разрешить поставленный вопрос. Однако в отличие от первого случая указанные причины выявляются лишь в процессе экспертного исследования.

За обоснованность заключения о невозможности разрешить поставленный вопрос, в том числе и за дачу ложного заключения об этом, судебно-медицинский эксперт несет личную ответственность, а во втором случае — и уголовную по ст. 181 УПК РСФСР. Таких последствий не наступает в случае сообщения о невозможности дать заключение.

Рассмотрим некоторые конкретные причины невозможности разрешения поставленных вопросов.

Недостаточность и непредставление эксперту объектов исследования. В некоторых случаях недостающие материалы (исходные данные) имеются в распоряжении следователей (судов) или могут быть ими получены, но по каким-либо причинам не представляются эксперту — судебному медику. Практика свидетельствует о том, что судебно-медицинские эксперты не всегда заявляют ходатайства о представлении недостающих объектов. По данным опроса, 64,41 % судебно-медицинских экспертов заявляли ходатайства о выезде на место происшествия, 79,72 % — о проведении дополнительных следственных (судебных) действий с целью обнаружения, изъятия и представления В распоряжение эксперта отдельных материалов. Ходатайства о проведении дополнительных допросов с целью получения сведений о происхождении вещественных доказательств заявили 68,62 % опрошенных экспертов общего профиля.

Таким образом, немалая часть опрошенных вообще не заявляла ходатайств о пополнении материалов, хотя неполнота материалов весьма распространенный недостаток. Следует отметить, что эксперты-биологи, физико-техники, химики, по нашим данным, заявляют подобные ходатайства особенно редко.

Непригодность объектов для исследования может быть вызвана объективными и субъективными причинами. К первым относятся условия формирования объектов (на костных тканях отразилось незначительное количество трасс-следов разруба, следы крови деформированы вследствие гемофилии и др.). Утрата свойств объекта может быть вызвана и неправильными действиями следователя по получении объектов (кровь не высушена и разложилась, образцы волос срезаны из одной области и т. п.). К этому приводит и нарушение правил хранения, упаковки и транспортировки объектов. Во всех подобных случаях экспертное исследование становится невозможным из-за утраты информативных свойств объектов. Так, если на судебно-медицинскую экспертизу для решения вопроса о факте контактного взаимодействия представляются предметы одежды, орудия преступления и т. д., не изолированные друг от друга, то исследование их становится беспредметным вследствие образования ложных следов-наложений. По 101 изученному нами уголовному делу об убийствах в 10 случаях судебно-медицинские эксперты делали вывод о невозможности решения вопроса из-за непригодности и малой информативности объектов исследования.

Неприменение нужной методики экспертного исследования может, как отмечалось ранее, иметь различные проявления. В некоторых случаях методика вообще еще не создана (индивидуальное отождествление человека по следам биологического происхождения), в других — она не применима из-за отсутствия необходимой техники. При наличии разработанной методики она может не применяться и вследствие неопытности, недостаточной квалификации эксперта.

Обоснованность выводов эксперта. Данное нормативное требование, являющееся основополагающим в отношении процессуальных решений следователя (обвинительное заключение) и суда (приговор), лишь косвенно выражено в нормах УПК, регламентирующих производство экспертизы.

Ст. 80 УПК РСФСР устанавливает, что эксперт дает заключение на основании проведенных исследований. Характер этих исследований, как это видно из ст. 191 УПК РСФСР, должен быть изложен в заключении эксперта. Инструкция о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР (п. 3.4) прямо устанавливает, что исследовательская часть заключения эксперта должна содержать подробное описание процесса исследования и всех найденных при этом фактических данных. В ней излагаются примененные методы исследования и используется объективная регистрация (фотоснимки, контурные схемы с "обозначением повреждений и др.). Например, при экспертизе потерпевших, обвиняемых и других лиц в заключении должны содержаться: подробное описание всех выявленных в процессе экспертного исследования объективных медицинских данных, указание о направлении экспертом свидетельствуемого к врачам других специальностей; на рентгенологические и др. исследования; описание одежды, а также повреждений и наложений на ней в случае, когда одежду исследовали; перечень объектов, направленных на лабораторное исследование, а также результаты этих исследований; должны быть отмечены даты проведения дополнительных обследований и исследований и получения их результатов экспертом (п. 3.4.2).

Из совокупности этих предписаний вытекает, что обоснованность заключения экспертизы — это соответствие выводов эксперта, изложенных в завершающей части заключения, положениям судебно-медицинской науки и фактам, установленным при исследовании и отраженным в исследовательской части. Между первыми и вторыми должно существовать отношение логического соответствия: выводы по правилам логики должны вытекать из промежуточных фактов.

Учитывая, что промежуточные факты, отраженные в исследовательской части, должны носить бесспорный, достоверный характер, требование обоснованности заключения эксперта в сущности равнозначно требованию достоверности, истинности.

В литературе правильно отмечается, что требованию обоснованности должны соответствовать как категорические, так и вероятные выводы [271]. Однако в этом случае требование обоснованности приобретает несколько иное содержание: обоснованный вероятный (т. е. многозначный) вывод — это, конечно, недостоверный (т. е. однозначный) вывод. Обоснованность в этом случае означает лишь, что альтернативный, многозначный вывод логически вытекает из достоверных промежуточных фактов, отраженных в исследовательской части. С учетом сказанного обоснованным должен быть также вывод о невозможности дать заключение.

Представляется верной позиция тех исследователей, которые связывают обоснованность заключения с полнотой и всесторонностью экспертного исследования. Так, по мнению В. М. Галкина, обоснованность «включает в себя полноту, всесторонность и объективность как самого заключения, так и проведенного исследования» [272]. Правильность подобных представлений в том, что только всестороннее и полное экспертное исследование обеспечивает достоверное установление промежуточных фактов и позволяет эксперту сформулировать обоснованный вывод.

Как отмечалось ранее, в ряде случаев, формируя свои выводы, судебно-медицинский эксперт вынужден опираться не только па результаты собственных исследований, но и на фактические данные, полученные от следователя (суда), а также закрепленные в материалах дела. Это придает проблеме обоснованности заключения эксперта специфический оттенок. Так как эксперт не может гарантировать этих исходных данных (в отличие от фактов, установленных лично им), то, как мы уже отмечали, вывод эксперта приобретает несколько условный, альтернативный характер, что и должно получить отражение в заключении.

Аналогичная проблема возникает и в случаях привлечения экспертом к исследованию сотрудников других подразделений экспертного учреждения (нейрохирург, уролог, гинеколог, эндокринолог и др.). Полученные от них материалы («консультации») эксперт, которому поручена экспертиза, вынужден принимать на веру, что также придает его заключению условный характер.

Подобная практика, ослабляющая обоснованность заключения эксперта, требует преодоления [273].

Мотивированность заключения. Заключение эксперта должно быть не только обоснованным, т. о. объективно истинным, но и мотивированным. Подобно мотивировке процессуальных решений (обвинительного заключения, приговора) мотивировку заключения эксперта также правомерно рассматривать как внешнее выражение его обоснованности.

Требование мотивировки прямо указано в законе. Ст. 191 УПК РСФСР устанавливает, что заключение эксперта должно содержать мотивированные ответы на поставленные эксперту вопросы. Следует прийти к выводу, что мотивировка выводов эксперта так же, как и мотивировка процессуальных актов, состоит в приведении доводов, аргументов, подтверждающих правильность вывода. Практически она проявляется в том, что эксперт в своем заключении делает ссылку на те установленные им промежуточные факты и связывающие их положения судебно-медицинской науки, которые подтверждают правильность сделанного вывода. Однако нельзя считать, что мотивировка приводится только в его завершающей части, т. е. в выводах; она содержится и в исследовательской части заключения в виде описания примененных методов исследования и полученных результатов.

Немотивированное заключение эксперта затрудняет его оценку и этим препятствует установлению истины, поскольку в этом случае следователь и суд не в состоянии проконтролировать обоснованность вывода. По этой причине даже обоснованный, объективно правильный вывод эксперта может быть поставлен под сомнение, что требует назначения дополнительной или повторной экспертизы.

К сожалению, многие судебно-медицинские эксперты не придают должного значения мотивировке заключения, что порождает необоснованные трения между экспертом и следователем (судом).

По-видимому, такое положение объясняется недооценкой или недопониманием «процессуальной» стороны заключения эксперта, вследствие чего на первый план выступает лишь установление искомого обстоятельства. В этом проявляется «размыкание» экспертной и доказательственно-процессуальной деятельности, слабая осведомленность многих экспертов о факторах, определяющих достоверность доказательств.

В связи с этим представляется актуальной задача повышения процессуальной грамотности работников судебно-медицинских учреждений, проведение с ними занятий по проблемам доказывания и принятия решений.

В законе не содержится требование относительно своевременности производства судебно-медицинских экспертиз. Однако в подзаконных актах определены достаточно жесткие сроки производства экспертизы. В Инструкции (п. 3.9) подчеркивается, что «сроки проведения экспертиз определяются их видом, объемом и характером экспертных исследований. Наиболее длительными по сроку являются экспертизы вещественных доказательств и экспертизы трупов, что обусловлено проведением лабораторных исследований. Однако и эти экспертизы должны проводиться в пределах не более одного месяца со дня получения от органов дознания, следователя, прокурора или суда всех необходимых материалов [274].

Так, своевременное установление механизма причинения смертельных телесных повреждении, возможного орудия преступления и давности наступления смерти сужает круг версий о способе совершения преступления и личности преступника, выступая, таким образом, как узловой момент планирования.

И наоборот, затяжка исследования и формулирования выводов надолго оставляет следователя в неведении о существенных обстоятельствах, а это служит серьезной помехой к отысканию новых следов, которые с течением времени могут исчезнуть.

По данным нашего исследования, сроки производства судебно-медицинских экспертиз по делам об убийствах, рассмотренных Верховным Судом УАССР (ст. 102 УК РСФСР), следующие: до 10 дней — 1, 10–20 дней — 3, 21–30 дней — 40, свыше 30 дней — 25. Таким образом, четверть всех экспертиз проведена с нарушением месячного срока.

Преодоление подобных недостатков требует существенного укрепления научно-технической, организационно-методической и кадровой основ судебно-медицинской службы, а также улучшения взаимодействия между судебно-медицинскими экспертами и лицами, назначившими экспертизу.

В процессуальной литературе справедливо указывается на такие дополнительные критерии качества экспертной деятельности, как иллюстративность (наглядность) заключения эксперта, изложение его содержания в доступной для несведущего лица форме, компактность заключения [275].

Каждое из этих требований с достаточной определенностью отражено в подзаконных актах (п. 3.4, 3.6 Инструкции). Не меняя по существу ничего в содержании рассмотренных выше критериев, определяющих качество заключения эксперта, эти дополнительные требования позволяют следователю и суду более глубоко оценить полученное заключение и в этом смысле также могут считаться показателями его качества.

Практика показывает, что эти требования не всегда реализуются в деятельности судебных медиков. Например, по 101 уголовному делу об убийствах иллюстрации, схемы, рисунки, имелись лишь в 71 % заключений судебно-медицинских экспертов.

Суммируя сказанное, подчеркнем, что качество и эффективность судебно-медицинской экспертизы — это многогранная система, предполагающая тесное взаимодействие между следователем (судом) и судебно-медицинским экспертом, когда каждая из взаимодействующих сторон способна внести свой вклад в достижение поставленной цели.

Гордон Эдуард Семенович.

Судебно-медицинская экспертиза: проблемы и решения.

Редактор Н. С. Богданова.

Корректор Н. С. Богданова.

Технический редактор Л. Н. Плетнева.

Подписано в печать 15.11.90 г. Бумага тип. № 2. Формат 60x84 1/16.

Объем 11,2 п.л. Уч-изд. л. 8,02. Заказ № 1657. Тираж 1000 экз. Цена 3 руб.

426037, Ижевск, Удмуртская, 237.

Объединение «Полиграфия».

OCR: Александр Гребеньков, greb@kursknet.ru

Ответственный редактор — доктор юридических наук, профессор Ю. К. Орлов.

В книге рассматриваются актуальные проблемы судебно-медицинской экспертизы в советском уголовном процессе. Проанализирован предмет данной экспертизы и на этой основе определено ее место среди других видов судебных экспертиз. Освещаются различные классификации судебно-медицинских экспертиз, проблемы совершенствования нормативных основ судебно-медицинской экспертизы и пути повышения эффективности экспертизы по уголовным делам.

Для научных и практических работников, преподавателей и студентов.

Рецензенты: старший научный сотрудник Всесоюзного научно-исследовательского института проблем укрепления законности и правопорядка доктор юридических наук А. Б. Соловьев; завкафедрой судебной медицины Ижевского государственного медицинского института доктор медицинских наук, профессор В. И. Битер.

©Издательство «Удмуртия», 1990 г.