BzBook.ru

СТОЛЕТИЕ ВОЙНЫ.(Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок)

Нефть и базы — устраняя препятствия


Пока Буш готовился к обеспечению своей победы на повторных выборах, стала видна определенная схема в военной и энергетической политике США. Вывод был очевиден. Внешняя и военная политика США теперь определялась одной целью — контролем над каждым крупным существующим или просто потенциальным месторождением нефти и над путями ее транзита во всем мире. Такой контроль был бы беспрецедентным. Единственная супердержава Соединенные Штаты имела бы власть решать: кто получает энергоносители, какое количество и по какой цене. Такая власть предоставила бы невообразимые возможности накануне кризиса нехватки нефти, который мог бы привести к катастрофическим последствиям для мировой экономики и социальной стабильности. Все выглядело так, что Вашингтон ввязался в войну того типа, который один из критиков называл ресурсными войнами.

Перед лицом неожиданной и неизбежной глобальной нехватки энергоносителей в таких регионах, как Китай и Индия, США как единственная в мире военная супердержава имела бы возможность диктовать свои условия экономического развития всему миру. Она обладала бы беспрецедентной властью позволять или запрещать доступ к самому экономически важному виду сырья — нефти. Чтобы суметь взять под контроль надвигающийся ресурсный кризис, Вашингтон должен был начать действовать задолго до того, как мир осознал, каковы ставки в этой игре. Дезинформация и обман должны были сыграть ключевую роль. В политике администрации Буша их хватало с избытком.

На Парижской конференции, посвященной пику нефтедобычи, в мае 2003 года выступил автор работ по ресурсным войнам Майкл Клэр. Он процитировал мало замеченное высказывание министра энергетики Буша Спенсера Абрахама на проходившем в марте 2001 года Национальном саммите по энергетике. Министр предупреждал: «В течение следующих двух десятилетий Америку ждет кризис нехватки энергоносителей. Неспособность ответить на этот вызов будет угрожать экономическому благополучию нашей страны, ослабит государственную безопасность и в буквальном смысле изменит наш образ жизни».

Ссылаясь на отчет по энергетике Чейни от 2001 года, Клэр отмечал: «Общей акцент ставится на устранение препятствий (будь то политические, экономические, юридические или логистические), которые бы помешали увеличению поставок зарубежной нефти в Соединенные Штаты». Он добавил, что «…энергетический план Чейни будет также иметь значительные последствия для политики США в сфере безопасности, а также в области размещения и использования вооруженных сил США».

В самом деле, такая перспектива внезапного ограничения объемов добычи нефти и газа, которое, возможно, случится к концу десятилетия, т. е. через пять-семь лет, могла бы объяснить одержимость идеей войны в Вашингтоне. Это же могло бы объяснить и то, почему такое уважаемое издание, как «Нью-Йорк Таймс», в январе 2003 года опубликовало большую статью Михаила Игнатьева, в которой он, описывая внешнюю политику Америки, призывал к строительству империи — вещь, ранее немыслимая для этой традиционно либеральной газеты.

Шаг за шагом в течение правления администрации Буша Соединенным Штатам удалось распространить свое военное присутствие в ранее невозможные уголки земного шара. Крах советской экономики создал возможности для расширения подконтрольного Вашингтону НАТО к самой двери России, прямо в «сердце мира», по выражению Бжезинского.

Говоря об осознанной связи между энергетической политикой Буша и его военной стратегией, Клэр отмечал: «…нельзя отрицать того, что главным приоритетом президента Буша стало усиление возможностей Америки по развертыванию военной мощи. При этом он следовал энергетической стратегии, влекущей за собой усиленную зависимость от поставок нефти из кризисных регионов с незатухающими конфликтами… С одной стороны, целью этой стратегии было взятие под контроль все больших объемов нефти, а с другой стороны, целью было усиление возможностей Америки вести боевые действия на этих самых территориях». В заключение Клер писал: «Эти цели слились в единую, целостную структуру, которая стала руководящим планом для американского мирового доминирования в XXI веке».

Благодаря иракской войне военные базы США были развернуты на территории ранее находившихся в сфере влияния СССР Узбекистана и Кыргызстана, а также в Афганистане. Военная дислокация в Афганистане позволяла войскам США контролировать большую часть южной Азии. Пакистан зависел от военного давления США. Теперь вся территория Персидского залива стала военным протекторатом США.

По мере усиления военного контроля в Ираке одна за другой при изрядной помощи Вашингтона стали падать костяшки энергетического домино по всему миру. Грузия, являющаяся ключевым трубопроводным маршрутом от Каспия до турецкого Джейхана, стала де-факто протекторатом США к началу 2004 года. Обучавшийся в США 36-летний юрист Михаил Саакашвили пришел к власти в результате «революции роз», чему способствовали Вашингтон вместе с «Фондом Сороса» вкупе с личным вмешательством Джеймса Бейкера, юридическая фирма которого одновременно представляла нефтяные интересы «Бритиш Петролеум» на Каспийском море.

В начале 2003 года, пока все следили за развитием ситуации в Ираке, Пентагон подготовил долгосрочное соглашение о военном базировании с двумя крохотными островами в Атлантике, Сан-Томе и Принсипи. Удачным образом эти острова находились в пределах досягаемости военного удара по стратегическим нефтяным месторождениям Западной Африки: от Марокко до Нигерии, Экваториальной Гвинеи и Анголы. Джордж Буш предпринял крайне необычный тур по Западной Африке, совпавший по времени с этим соглашением. Некоторые аналитики в Вашингтоне полагали, что вскоре до 25 % всех нефтяных потребностей США будут обеспечиваться нефтью из Западной Африки. Они называли Гвинейский залив районом «жизненно важных интересов» США. В своем отчете по энергетической политике Чейни писал, что Африка «рассматривается в перспективе как один из самых быстрорастущих поставщиков нефти и газа для американского рынка». Без особого шума США вытесняли французов с того места, которое те традиционно занимали в различных нефтяных регионах Африки.

США начали вовлекать в свою орбиту и Ливию. В январе 2004 года Каддафи объявил об отказе от методов террора и открыл Ливию для зарубежных нефтяных инвестиций взамен на снятие санкций США. Говоря о потеплении отношений с Вашингтоном, Каддафи отметил: «Сейчас идет эпоха глобализации, и существует масса новых факторов, формирующих мир». Ливия все еще обладала значительными запасами нефти, и Вашингтон хотел их заполучить. Ливия уже заключала крупные сделки с японскими, итальянскими, французскими и другими иностранными компаниями, которых не связывали санкции США. К тому времени она уже подписала контракт с Китаем на строительство нефтяных и газовых трубопроводов. Но теперь все должно было измениться. Американские нефтяные компании были приглашены обратно. Каддафи задумался о том, как ему выжить в грядущих катаклизмах.

В январе 2004 года в Судане правительство в Хартуме подписало соглашение, которое разрешало совместную с повстанцами Дарфура разработку нефтяных месторождений на юге страны, чем завершило два десятилетия гражданской войны. За этой сделкой стоял Вашингтон. До этого Судан сотрудничал только с китайскими и европейскими нефтяными компаниями, а компании США подпадали под санкции Вашингтона и не присутствовали. Судан обладал значительными нефтяными запасами, и Вашингтон решил, что время пришло и для них.

Целью растущего военного присутствия США стала также нефть из Колумбии и соседней с ней Венесуэлы. Администрация Буша заявила, что потратит 98 млн. долларов на военное обучение и подготовку персонала в Колумбии. Это делалось не для того, чтобы остановить поток кокаина в Соединенные Штаты. Это делалось для защиты от партизанов из Революционных вооруженных сил Колумбии (ФАРК) и колумбийской Армии национального освобождения (НОАК), которые представляли угрозу большому нефтепроводу американской «Оксидентал Петролеум». Колумбия стала седьмым по величине поставщиком нефти для Соединенных Штатов. Когда президент Венесуэлы Уго Чавес попытался взять государственную нефтяную компанию под свой непосредственный контроль, администрация Буша попыталась осуществить в стране государственный переворот. В США нефтяной импорт из Венесуэлы, Колумбии и Эквадора превзошел по объему импорт нефти со всего Ближнего Востока. Аналогичным образом терроризм открыл двери новому, усиленному, военному присутствию США во владеющей нефтяными и газовыми месторождениями Индонезии.

Американский аналитик Золтан Гроссман отмечал: «В долгосрочной перспективе, как для американских военных стратегов, так и для врагов США, строительство новых баз может оказаться более важным, чем сами войны».

В конце своего первого президентского срока Джордж Буш-младший, новичок во внешнеполитических делах, руководил самым грандиозным развертыванием американской военной силы в ее истории. Военные базы, как никогда прежде, позволяли США контролировать стратегические маршруты энергоносителей по всей Евразии. США могли контролировать будущие энергетические связи между Японией, Китаем, Восточной Азией, Индией, Россией, а также Европейским Союзом. Бельгийский автор Мишель Колон сказал прямо: «Если вы хотите править миром, вам нужно контролировать нефть. Всю нефть. Везде». Как раз этим и занимался Вашингтон.

Когда после начала войны в Ираке в августе 2003 года зависимая от импорта энергоносителей Япония попыталась подписать долгосрочный контракт на разработку крупного нефтяного месторождения в Иране, Вашингтон воспрепятствовал этому, назвав в качестве причины ядерную программу Ирана. Токио понял намек. В октябре они уже лихорадочно пытались перекупить у Китая российскую нефть от ЮКОСа, как раз когда эта российская компания вела переговоры с Джорджем Бушем о продаже мажоритарного пакета акций «Шеврон Тексако». Нефтяной радар в Вашингтоне следил за всеми повсюду.

После оккупации Ирака стало очевидным, что Соединенные Штаты намериваются обеспечить тем или иным способом контроль над всеми крупными источниками нефти и газа, до которых они смогут добраться. Неудивительно, что многие стали задаваться вопросом о мотивах американского президента и его миссии по распространению свободы и демократии. Его предложение укреплять демократию на Ближнем Востоке путем удвоения финансирования «Национального фонда в поддержку демократии» едва ли могло кого-нибудь успокоить.

Непосредственно перед началом военной кампании в Ираке Анатоль Ливен анализировал, как США стремились к развязыванию войны. Сотрудник «Фонда Карнеги за международный мир» Ливен отмечал: «Основным и в целом одобренным планом является одностороннее мировое господство через абсолютное военное превосходство. Этот план последовательно поддерживался и разрабатывался группой интеллектуалов, близкой к Дику Чейни и Ричарду Перлу, с момента коллапса Советского Союза в начале 1990-х». Ливен напрямую связывал замысел группы Чейни со стратегическим вопросом о нефти: «Гарантированный и неограниченный доступ к дешевой нефти, полный контроль как можно ближе к ее источнику — это являлось единственным главным фактором для людей, собравшихся вокруг Чейни»