BzBook.ru

СТОЛЕТИЕ ВОЙНЫ.(Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок)

«Надо идти туда, где есть нефть…»


Весь 2002 год в нарушение Устава ООН Вашингтон готовил свой военный удар по Багдаду без поддержки Совета Безопасности, без поддержки большинства своих основных союзников, за исключением Британии, Испании и Португалии, Польши и некоторых других. Россия, Китай, Франция и даже Германия открыто выступали против решения США начать войну с Ираком. Министр иностранных дел России Игорь Иванов сделал официальное заявление, что Москва выступает против любой военной операции США в Ираке. Российский «Лукойл» и две другие российские государственные компании имели контракт на разработку иракского нефтяного месторождения «Западная Курна» сроком на 23 года. Китай также выступил против войны. «Китайская Национальная нефтяная компания» держала потенциально огромный нефтяной контракт в западной части Ирака. Франция также владела правом на разработку иракской нефти при Саддаме. Все три государства понимали, что односторонние американские военные действия могут навсегда оборвать мечты об иракской нефти.

Китай к тому времени уже был близок к тому, чтобы потеснить Японию в качестве второго в мире импортера нефти после Соединенных Штатов. За десять лет к настоящему моменту при текущих темпах роста он легко стал бы крупнейшим в мире потребителем нефти, которая почти вся завозилась из-за рубежа. Китаю так и не удалось найти достаточных внутренних источников нефти. Он осознавал свое ближайшее будущее как экономической державы, зависимой от обеспечения поставок нефти. И вот один из наиболее перспективных источников уже был близок к тому, чтобы прочно попасть под американский военный контроль. Для Пекина это послание было ясным и весьма тревожным.

Когда, несмотря на призывы мирового сообщества, начался обратный отсчет перед бушевской войной в Ираке, перед многими странами мира встал огромный и безответный вопрос «почему?». Почему Соединенные Штаты рискуют своей репутацией державы мира и стабильности, своей так называемой «мягкой властью»? Почему США рискуют, создавая нестабильность во всем нефтедобывающим мире, возможно, даже рискуют вызвать новый ценовой нефтяной шок и глобальную экономическую депрессию, чтобы нанести удар по Ираку? Официальный Вашингтон отвечал, что Саддам Хусейн владеет арсеналом оружия массового уничтожения и связан с «Аль-Каидой». Объясняло ли это удовлетворительно одержимость Джорджа Буша, Чейни, Дональда Рамсфелда, Пола Вулфовица и других в Вашингтоне новой иракской войной? Для многих это объяснение не казалось убедительным. Их скептицизм получил свое подтверждение, но только после того, как 130 тысяч американских военнослужащих прочно закрепились в Ираке.

Военная фаза нападения на Ирак, операция «Шок и Трепет», предсказуемо заняла около недели. Это было бесспорно. Как официально было объявлено, бои завершились в мае 2003 года. Было всего лишь символическое сопротивление, и ни один иракец не использовал оружия массового поражения. Вероятно, никогда в истории не было столь небольшой территории, которая подверглась удару такой невероятной силы и такому разрушению. «Си-эн-эн» и «Фокс» Руперта Мердока постарались с графической четкостью донести это послание всему миру. К Америке не следует относиться легкомысленно. Ясное послание Соединенных Штатов означало именно то, что сказал Джордж Буш: «Вы или с нами, или против нас».

Вашингтон неоднократно настаивал на том, что основанием ведущейся войны было устранение непосредственной угрозы для США со стороны якобы имеющегося у Ирака арсенала химического, биологического и даже ядерного оружия. Затем, когда инспекторы ООН не нашли оружия, они сменили свою позицию и заявили, что подлинная причина заключалась в том, что Саддам Хусейн заключил союз с Усамой бен Ладеном и неуловимой террористической группой «Аль-Каида». Позднее циркулировал аргумент о том, что было бы желательно заменить диктатора демократическим режимом. После войны Буш сделал тему демократии «перспективной стратегией свободы» для политики США на Ближнем Востоке. Предвещало нехорошее и то, что Буш призвал удвоить бюджет «Национального фонда в поддержку демократии» в целях развития «свободных выборов, свободных рынков, свободной прессы и свободных профсоюзов на Ближнем Востоке», упрятав этот призыв в докладе «О положении в стране» в январе 2004 года. Вашингтон четко планировал обработать подобно Югославии и странам Восточной Европы существующие там режимы с тем, чтобы их сменить. Последствия были огромны.

После того как войска США взяли под контроль страну, один за другим отпадали в качестве причин для войны обвинения в обладании оружием и терроризме. Тони Блэр был показан как человек, заложивший свое политическое будущее ради мошенничества. Временами даже казалось, что союзный Вашингтон выставит Блэра козлом отпущения. Вскоре после захвата американцами Багдада и иракских нефтяных месторождений разнообразные вашингтонские официальные лица начали признавать, что причины войны были совсем не те, которые ими заявлялись.

Самым наглым был заместитель министра обороны Пол Вулфовиц, автор призывающей к упреждающим войнам «Белой книги» 1992 года, соавтор доклада «Проект Нового американского столетия» сентября 2000 года, а также ведущий военный ястреб. В июне 2003 года, менее чем через месяц после того, как Буш официально объявил об окончании боев в Ираке, Вулфовиц сообщил делегатам сингапурской конференции по безопасности: «Давайте смотреть на это просто. Самое важное отличие Северной Кореи от Ирака в том, что у нас просто экономически не было выбора в Ираке. Страна плавает по морю нефти». Тот факт, что Северная Корея призналась в разработке ядерных боеголовок и ракет, был явно недостаточным для Вулфовица и остальных в Пентагоне. Их целью был Ирак.

К концу декабря 2003 года Вашингтон без особого шума вывел из Ирака 400 человек специального подразделения под руководством США, которые провели много месяцев в поисках каких-либо следов иракского оружия массового уничтожения. Они ушли с пустыми руками. К январю 2004 года Колин Пауэлл был вынужден признать, что у США нет никаких доказательств связи между Ираком и «Аль-Каидой», вяло настаивая, что такая «возможность» существовала, и этого было достаточно. Пауэлл заявил, что Буш пошел на войну, поскольку «считал, что регион находился в опасности, Америка была в опасности». Уважаемый вашингтонский институт «Фонд Карнеги за международный мир» обвинил администрацию в «систематическом искажении» степени опасности предполагаемых иракских вооружений. Комментарии Пауэлла оставили открытым вопрос, почему же Вашингтон так рисковал без убедительных доказательств непосредственной опасности.

Послевоенную реконструкцию контролировал Пентагон, а не Государственный департамент, что было бы естественнее. Вулфовиц из Пентагона разъяснил, что только хорошие друзья администрации получат выгодные контракты с иракской нефтяной промышленностью. Чейневская «Халибертон Корп.» была в верхней части списка вместе с «Бехтель» и американскими и британскими нефтяными компаниями. Добавляя оскорбление к несправедливости, Вашингтон затем попросил своих союзников в Европе, Россию и другие государства простить старые долги Ирака. Поскольку Вашингтон ничего Ираку не одалживал, он остался в выигрыше. Он также просил иностранные войска взвалить на себя ношу оккупации, одновременно отказываясь допустить миротворческий контингент ООН.

В целом это выглядело более имперским, чем демократичным. Джордж Буш благочестиво говорил о мечте Америки принести демократию в Ирак и другие деспотические арабские земли. Неудивительно, что демократия на стволах танков «Абрамс» не стала мечтой большинства иракцев.

Майкл Мичер, бывший министр кабинета Блэра, который подал в отставку сразу после войны, в июне, заявил лондонскому «Гардиан»: «Кабинет Буша намерен взять под военный контроль регион Персидского залива, будет или нет Саддам Хусейн у власти». Мичер идет дальше и озвучивает шокирующее обвинение: «Похоже, что в настоящее время война с терроризмом используется в основном как фальшивое прикрытие для более широких стратегических геополитических целей США».

Мичер также ссылался на чейневский план «Проект Нового американского столетия» и энергетический доклад Института Бейкера как на очевидные базовые наметки вашингтонской политики. Обвинения в обладании оружием массового поражения и связи с «Аль-Каидой» были для Мичера просто «дымовой завесой».

Он видел другое возможное объяснение. Реальная проблема, заявил он, заключалась в том, «что США и Британия подошли к исчерпанию своих углеводородных энергетических поставок… К 2005 году Британия могла бы уже столкнуться с серьезными недопоставками газа». Бывший министр отметил, что Британия, особенно британские крупнейшие нефтяные компании «Бритиш Петролеум» и «Шелл», не были готовы к тому, чтобы оказаться в стороне от раздела оставшейся в мире нефти. Мичер напомнил, что «исполнительный директор "Бритиш Петролеум" лорд Браун остерегал Вашингтон от растаскивания в послевоенный период Ирака для своих компаний». Мичер был министром окружающей среды Британии и, вероятно, знал о необычном меморандуме, представленном кабинетом Блэра буквально за несколько дней до 11 сентября.