BzBook.ru

СТОЛЕТИЕ ВОЙНЫ.(Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок)

Долларовые войны 1960-х.


Из-за более высокого процента прибыли за рубежом при покупке действующих западноевропейских компаний задешево нью-йоркские банкиры начали поворачиваться спиной к США. В Европе был огромный дефицит капиталов из-за войны и полного упадка промышленности. В результате она была вынуждена платить значительно более высокий процент, чтобы привлечь единственно доступную тогда «международную» валюту — американские доллары из банков Нью-Йорка.

Со своей стороны «Чейз Манхэттен», «Ситибанк» и другие воспользовались шансом получить неожиданные барыши в Европе, зачастую вдвое большие, чем те, которые бы они получили, вкладывая свои средства в муниципальные облигации США для восстановления канализационных систем, мостов и жилищного фонда. Проблема заключалась в том, что Вашингтон, опасаясь оттолкнуть влиятельные финансовые круги Нью-Йорка, по сути, отказывался решать эту жизненно важную проблему. Деньги покидали берега США в погоне за более высокими прибылями за рубежом.

В начале 1957 года впервые после окончания Второй мировой войны капиталы начали уходить из Соединенных Штатов в количествах больших, чем привлекаемые. За периоде 1957 года по 1965 чистый экспорт капитала США в Западную Европу увеличился с менее чем 25 млрд. долларов до более чем 47 млрд. долларов США, ужасающей по меркам тех дней суммы.

Но если бы проблемой были только покидающие США американские доллары. Это дополнялось ускоряющимся с 1958 года устойчивым снижением объемов золотого запаса США. Крах Бреттон-Вудской монетарной послевоенной системы стремительно приближался, но американские политики отказывались это видеть. Они прислушивались к мнениям нью-йоркских банков, больших нефтяных компаний и крупных американских корпораций, которые после рецессии 1957 года в поисках путей увеличения прибыли начали разворачиваться к дешевой рабочей силе за пределами Соединенных Штатов.

К концу 1950-х годов, прошедших под знаком превосходства США, доллар как мировая резервная валюта послевоенной Бреттон-Вудской системы превратился в платежное обязательство в полном смысле слова, Европа снова начала достигать независимого индустриального статуса с гораздо более высокими показателями производительности по сравнению со стареющей экономикой США, и уже одно только это драматизировало растушую слабость экономического положения США на момент приведения президента Кеннеди к присяге в начале 1961 года.

Когда американские участники переговоров в Бреттон-Вуде вырабатывали свои правила послевоенной международной валютной системы в 1944 году, они заложили в ее основу фатальный порок. Бреттон-Вуд установил «золотовалютный стандарт», в соответствии с которым все страны — члены нового Международного валютного фонда — договорились увязывать стоимость своей валюты не с золотым эквивалентом, а непосредственно с американским долларом, фиксированная стоимость которого, в свою очередь, была установлена в 35 долларов США за унцию.

35 долларов за унцию были той ценой, на которой доллар был зафиксирован со времен Рузвельта в 1934 году в течение глубокой Великой Депрессии. Это отношение доллара к золоту не устарело за более чем четверть века, несмотря на вмешательство Второй мировой войны и драматического развития послевоенных событий в мировой экономике.

Пока Соединенные Штаты оставались единственной в западном мире мощной экономической державой, эти фундаментальные недостатки можно было игнорировать. Первые десять лет после войны Европа срочно нуждалась в долларах для финансирования восстановления и приобретения американской и британской нефти для своего экономического подъема. В США также находилась значительная часть мирового золотого запаса. Но в начале 60-х годов многим стало ясно, что что-то изменится в фиксированных Бреттон-Вудских соглашениях, поскольку Европа начала развиваться опережающими США темпами.

Однако Вашингтон, находясь под растущим влиянием нью-йоркского банковского сообщества, отказывался играть по тем правилам, которые были согласованы союзниками в 1944 году. Банки Нью-Йорка начинали инвестировать за рубеж в новые источники высоких прибылей. Провал попыток Вашингтона под руководством Эйзенхауэра и его преемника — демократа Кеннеди прервать этот обширный отток жизненно важного инвестиционного капитала стал ядром проблемы, которая в 1960-х годах стала источником все ухудшающихся международных валютных кризисов.

Какой же международный банкир из Нью-Йорка захочет рекламировать тот факт, что он получает огромные доходы, отказываясь от инвестирования в будущее Америки? В соответствии с Докладом президента Конгрессу США в январе 1967 года, за период с 1962 года по 1965 год корпорации США получали в Западной Европе от 12 до 14 % годовых. Те же самые инвестиции в промышленность США приносили менее половины от этого!

Банки тихо лоббировали Вашингтон, чтобы продолжать свою игру. Они держали свои доллары в Европе, вместо того чтобы возвращать прибыли на родину и вкладывать их в развитие Америки. Так началось то, что позже стало известно как рынок евродолларов. Это был рак, угрожавший в 70-х годах разрушить всю мировую валютную систему.

Очевидно, было бы гораздо лучше для страны и фактически для всего остального мира, если бы Конгресс США и Белый Дом потребовали бы вместо этого от налоговой и кредитной политики направить эти миллиарды при справедливой норме прибыли в новые американские заводы и оборудование, передовые технологии, в транспортную инфраструктуру, модернизацию сгнившей железнодорожной системы и в развивающийся промышленный потенциал рынка стран третьего мира, еще незадействованный для экспорта американской промышленности. Возможно, это было бы более целесообразно для страны, но не для власти некоторых влиятельных нью-йоркских банков.

Если данная национальная экономика производит некий объем товаров на продажу на одной и той же технологической базе в течение, скажем, десяти лет и печатает двойной объем своей национальной валюты для того же объема продукции, относительно начала десятилетия, то «потребитель» замечает эффект значительного роста цен. Он в 1960 году платит два доллара за кусок хлеба, который стоил ему только один доллар в 1950 году. Но когда этот эффект оказался распределен по всей мировой экономике в силу господствующего положения доллара США, реальность этого раздувания могла быть замаскирована немного дольше. Результаты, однако, были не менее разрушительными.

В свои первые дни в офисе под руководством своих советников президент Линдон Байнс Джонсон, политик из крохотного техасского городка, не разбирающийся в международной политике, не говоря уже о денежно-кредитной, отменил принятое ранее решение Джона Кеннеди. Президента Джонсона подвели к мысли, что полномасштабная война в Юго-Восточной Азии поможет решить многие проблемы стагнации экономики США и покажет всему миру, что Америка все еще непоколебима.