BzBook.ru

СТОЛЕТИЕ ВОЙНЫ.(Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок)

Дерзкая инициатива развития Маттеи.


Если усилия Маттеи по сохранению энергетической независимости Италии вызывали лишь раздражение у «Семи сестер» и в англо-американских кругах, стоящих за ними, то рост усилий Маттеи по сохранению независимых поставок сырой нефти из-за границы привел к тому, что досада превратилась в бешеную ненависть к итальянскому промышленнику. Это стало более заметным, когда англо-американцы поняли, какие именно переговоры намерен вести Маттеи с развивающимися странами.

Когда при активной поддержке британской и американской разведок после свержения Моссадыка вернулся иранский шах, он не стал полностью уничтожать достижения своего поверженного премьер-министра. «Государственная Иранская Нефтяная Компания» (ГИНК) так и осталась государственным предприятием и контролировала все выходящие на поверхность запасы нефти и газа. Но менее чем через год после переворота, к апрелю 1954 года, англо-американские компании присоединились к своей «младшей сестре», французской государственной компании «Компани Франсе де Петроль», и начали переговоры с правительством Ирана и ГИНК для заключения выгодного 25-летнего консорциального соглашения на разработку нефти в Иране на территории площадью 100 тыс. кв. миль.

«Англо-персидская нефтяная компания», которая в том же году сменила название на «Бритиш Петролеум», получила львиную долю старой концессии д'Арси или 40 %. «Ройял Датч Шелл» получила второй по величине пакет — 14 %, что давало этим двум британским компаниям контрольный пакет, или 54 % продукции с этой территории Ирана. Основные американские компании поделили между собой 40 % нефти, включив в себя и небольшую горстку отдельных «независимых акционеров», которые были частью старой группы «Стандарт Рокфеллер». Французская «Компани Франсе де Петроль» получила 6 %. Маттеи обратился к «Семи Сестрам» для обсуждения небольшого участия ЕНИ в иранской концессии и получил то, что он позднее назвал «унизительным» отказом со стороны англо-американцев.

Но это его не расстроило, и за год до британского унижения в Суэце, в 1955 году, Маттеи провел успешные переговоры с новым лидером Египта, националистом Джамалем Абдель Нассером. ЕНИ сохранила свою долю концессии на разработку нефтяных месторождений на египетском Синайском полуострове, добыча с которого выросла к 1961 году до значительного объема в 2,5 млн. тонн сырой нефти в год. Подавляющая часть этой нефти поступала на нефтеперерабатывающие предприятия ЕНИ и удовлетворяла быстрорастущий спрос Италии на бензин, и все это без траты скудных долларовых резервов.

Но серьезный вызов англо-американским нефтяным компаниям Маттеи бросил в 1957 году в Иране. Весной 1957 года Маттеи начал с шахом переговоры о беспрецедентном соглашении. По его условиям «Государственная иранская нефтяная компания» становилась партнером ЕНИ в новом совместном предприятии «Сосьете Ирано-Итальяно дес Петролес» (СИРИП), в котором Иран имел 75 % совокупной прибыли, а ЕНИ только 25 %, но получала при этом 25-летнее эксклюзивное право на разведку и разработку на территории 8800 кв. миль с многообещающими нефтяными перспективами во второстепенных районах Ирана. Один из представителей британских властей заметил в то время: «Итальянцы, так или иначе, определились и смогли выбить себе место в игре за ближневосточную нефть».

Вашингтон и Лондон смотрели на ситуацию глазами «Семи Сестер». Революционные инициативы Маттеи, если их не скорректировать, могли бы нарушить весь глобальный порядок в мире нефти. Стандартное соглашение основных американских и британских компаний с развивающимися странами было 50 на 50 % по сырой нефти со встроенным достаточным запасом для манипуляций с потоками прибылей. Если бы Маттеи «допустили в клуб», то возникала бы угроза того, что бельгийские, немецкие и другие компании тоже потребовали справедливого разделения нефтяных возможностей. Таким образом, британское и американское правительства официально выразили протест правительству шаха по поводу сделки с Маттеи.

Но сразу результата они не достигли. В августе 1957 года Маттеи и иранцы все-таки подписали свое революционное соглашение. Говоря о потенциале своего нового контракта, Маттеи заявил, что «Ближний Восток должен стать промышленным Европейским Ближним Западом», сигнализируя о своем намерении использовать нефтяное соглашение в качестве первого шага в сторону построения европейской развитой индустриальной и технологической инфраструктуры на Ближнем Востоке.

К марту 1961 года первый нефтяной танкер ЕНИ «Кортемаджиоре» бросил якорь в итальянском порту Бари, на его борту были первые плоды сотрудничества с Ираном — 18 тыс. тонн сырой нефти из Персидского залива. Маттеи был пионером и в первых успешных подводных нефтеразведочных работах в рамках совместного предприятия СИРИП.

В самой Италии Маттеи продолжал давить на компании «Семи Сестер» через политику прогрессивного сокращения цены на бензин для конечных покупателей, а также убеждал итальянское правительство сократить слишком высокий акцизный сбор на бензин. Прямым следствием данной политики, с которым англо-американские компании были вынуждены скрепя сердце согласиться, было снижение цен на бензин в Италии с 1959 по 1961 год на 25 %, что стало решающим фактором для первого реального итальянского послевоенного экономического возрождения.

А за пределами Италии Маттеи продолжал вести активную внешнюю политику в поисках тех регионов, которые умышленно игнорировались англо-американцами как «слишком мелкие», чтобы привлечь внимание. Руководство ЭНИ и Маттеи лично приезжали в только что получившие независимость страны Африки и Азии, где обсуждали перспективы, весьма отличающиеся от тех, что ранее предлагались этим забытым бывшим колониям.

Маттеи мог построить местные нефтеперерабатывающие заводы, которые бы принадлежали этой стране. Это нарушало железный контроль «Семи Сестер» над крайне доходным нефтеперерабатывающим бизнесом. Страна-поставщик больше не являлась бы примитивным источником сырья, а начинала бы развивать основу современной местной промышленности на доходы от продажи своих природных ископаемых. Взамен ЭНИ получала гарантированный возврат капитала, инвестированного в развитие экономики данной страны, обеспечивала себе эксклюзивные строительные и инженерные контракты на строительство мощностей по переработке нефти и являлась эксклюзивным продавцом этой продукции на мировом нефтяном рынке.

Но в октябре 1960 года Энрико Маттеи просто взорвал бомбу в Белом Доме и на Даунинг Стрит, также как и в головных офисах «Семи Сестер». Итальянский лидер антикоммунистического сопротивления, стойкий христианский демократ Энрико Маттеи приехал в Москву. Снова, как и в 1920 году в Рапалло, Москва и огромные нефтяные запасы России стали основной темой европейских переговоров, И снова англо-американцы были резко против успешности данных переговоров.

С 1958 года ЕНИ заключила контракты на закупку небольших объемов сырой нефти у Советского Союза, менее 1 млн. тонн ежегодно. Но на Запад просочилась информация, что в Москве Маттеи и министр внешней торговли СССР Патоличев обсуждают гораздо более амбициозные проекты. 11 октября 1958 года Маттеи подписал соглашение, в соответствии с которым в течение пяти лет в обмен на гарантированную добычу 2,4 млн. тонн советской нефти ежегодно ЕНИ обеспечит значительное увеличение экспортных возможностей по перекачке советской нефти на запад. Нефть будет оплачиваться не наличными, а в материальной форме за счет поставок труб большого диаметра. Это позволило начать строительство огромной сети нефтепроводов для транспортировки советской нефти из регионов Волга-Урал в Чехословакию, Польшу и Венгрию. После сдачи в эксплуатацию по этой сети нефтепроводов около 15 млн. тонн советской сырой нефти ежегодно поступали бы в Восточную Европу в обмен на поток товаров и продуктов питания в СССР. В это время СССР испытывал крайнюю нужду в нефтепроводах большого диаметра и имел недостаточные мощности для производства труб такого объема и качества.

ЕНИ гарантировала поддержку итальянского правительства и инициировала работу государственной «Финсайдер Груп» для постройки новых сталелитейных заводов в Таранто с производственными мощностями для выпуска 2 млн. тонн труб большого диаметра ежегодно. К сентябрю 1962 года завод в Таранто был введен в эксплуатацию и начал производить трубы для советского рынка.

Италия смогла покупать сырую нефть у Советского Союза по цене 1 доллар за баррель на условиях ФОБ (с доставкой и погрузкой на борт) на Черном море, в то время как цена в Кувейте составляла 1,59 доллара за баррель плюс дополнительные 0,59 доллара за баррель в качестве расходов на транспортировку, а в США на начало 1960-х годов цена барреля нефти сравнимого качества составляла 2,75 доллара. Но на фоне создания новых рабочих мест в итальянском сталелитейном секторе и химической промышленности некоторые в Италии все же были озабочены обвинениями в определенной британской и американской прессе по поводу «крипто-коммунизма» Маттеи или, по крайней мере, его «частыми визитами» в Москву.[51]

Через месяц после того, как заводы «Финсайдер» начали работы по прокатке стали для Советского Союза, 27 октября 1962 года в результате обстоятельств, которые до сих пор позволяют выдвигать гипотезы о преднамеренном саботаже, частный самолет Энрико Маттеи потерпел крушение после вылета с Сицилии на пути в Милан. Погибли три человека, бывшие на борту.

Маттеи было 56 лет, и он находился на пике своих жизненных сил и энергии. Глава представительства ЦРУ в Риме Томас Карамессинес внезапно без объяснений покинул Рим. Позднее он сыграл важную роль в чилийском перевороте против Сальвадора Алльенде. Возможно, это простое совпадение, но глава ЦРУ Джон Маккон на момент подозрительной смерти Маттеи был держателем акций калифорнийской «Стандарт Ойл» («Шеврон») на 1 млн. долларов. Подробный отчет от Карамессинеса о гибели Маттеи, датированный 28 октября 1962 года, так и не был опубликован правительством США, а в качестве причины отказа была названа следующая — «дело, касающееся национальной безопасности».

Перед смертью Маттеи удалось добиться строительства первого в Италии пробного ядерного реактора и открыть новую дочернюю компанию ЕНИ, названную ЕНЕЛ, государственную электрическую компанию, чтобы развивать электросети с амбициозными планами использования в перспективе ядерной энергии. Кроме своих соглашений с Ираном, Египтом и Советским Союзом на поставки нефти, Маттеи подписал подобные соглашения с Марокко, Суданом, Танзанией, Ганой, Индией и Аргентиной.

Освещая смерть Маттеи, лондонский еженедельник британского финансового истеблишмента «Экономист», который был основан в 1840-е годы для лоббирования отмены Хлебных законов и принадлежал трасту лорда Каудрея из «Рояйл Датч Шелл», поместил следующий редакционный комментарий: «Каким бы великим или каким бы зловещим человеком не был Энрико Маттеи, он надолго останется предметом страстных дебатов: его можно поместить куда-нибудь между Детердингом (из «Ройял Датч Шелл») и Крюгером (Ивар Крюгер, шведский финансист, который умер в 1931 году тоже при странных обстоятельствах). Но трудно себе представить в мировой нефтяной сфере или в Италии любого другого человека, кроме Маттеи, чей внезапный уход со сцены мог бы привести к таким изменениям. "Нью-Йорк Таймс" назвала его «самым важным человеком в Италии», который более, нежели кто-либо другой, участвовал в сотворении послевоенного «итальянского экономического чуда».[52]

Перед самой своей смертью Маттеи готовился к поездке в США для встречи с президентом Джоном Ф. Кеннеди, который в то время оказывал давление на американские нефтяные компании, чтобы несколько ослабить напряженность в отношениях с Маттеи. Повестка переговоров Кеннеди и Маттеи так и не была реализована. Можно только строить догадки о возможностях. Вместо этого менее чем через год и сам Кеннеди был убит, а кровавый след также вел к дверям американской разведки через сеть организованных преступных элементов.