BzBook.ru

Русская мафия 1988—2007

Валерий Карышев.

Русская мафия 1988-2007.

Предисловие.

Идея создания этой книги родилась в следственном изоляторе, известном как Бутырка, когда автор книги, московский адвокат, встречаясь со своим клиентом – известным вором в законе, стал невольным свидетелем его размышлений о преступности, о ее роли в обществе и государстве. Тогда автор книги открыл для себя многое. И в конце этого долгого откровенного разговора неожиданно вор, обращаясь к адвокату, сказал:

– А ты возьми и напиши про это без прикрас – пусть знают о той непростой, жестокой жизни, через которую мы проходим. Пусть узнают ее изнутри! Пусть пацаны и лохи знают, что у нас не только телки и «мерины» («Мерседесы». – Жарг.), но и СИЗО с пресс-хатами, и контрольный выстрел в затылок.

На основе личных бесед, а также по рассказам очевидцев тех криминальных событий автор книги изложил весь собранный материал в документально-художественной форме.

Многие эти беседы с авторитетами и криминальные события легли в основу других художественно-документальных книг, написанных автором раньше.

Главными экспертами раздела «Как это было» выступили сами бывшие бандиты, криминальные авторитеты. Ныне многие из них полностью завязали с преступным прошлым и стали бизнесменами, поэтому их имена не называют ся.

Эта книга написана не с позиции правоохранительных органов, а по жизни и «понятиям», по которым живет криминальный мир.

Год 1988.

Предвестником возникновения московских бригад были молодежные преступные группировки Казани. Это явление получило название «казанский феномен». С осени 1986 года «казанский феномен» пришел к границам столицы – в Люберцы. Возникшие по примеру казанцев молодые группировки назывались «любера» или «люберы». Сначала люберецкие специализировались на драках с панками и металлистами, затем они были переориентированы на организованный криминал.

Это время условно можно считать рубежом, после которого началась эра крупных столичных группировок.

В 1987 году драки между люберами и москвичами стали ожесточенными. Основными местами их столкновений были Парк культуры имени Горького и Калининский проспект (ныне Новый Арбат). К 1988-му Люберцы приобрели одну из самых зловещих репутаций.

Раньше, до середины 80-х годов, государство отрицало наличие организованной преступности и всячески говорило, что статистика уголовной преступности ежегодно снижается, вводя в заблуждение население всей страны.

Однако 20 июля 1988 года в «Литературной газете» была напечатана первая большая статья об организованной преступности под названием «Лев готовится к прыжку», а чуть позже «Лев прыгнул». Авторы – журналист Юрий Щекочихин и научный работник из ВНИИ МВД А. Гуров.

В ней впервые был нарисован треугольник преступности, которой руководили бывшие спортсмены, уголовные рецидивисты, теневые цеховики и официанты из ресторанов.

Эта публикация в «Литературной газете» едва не стоила А. Гурову карьеры. Но затем А. Гуров стал генералом, позднее под него было создано знаменитое 6-е управление МВД. А. Гуров возглавил вначале его, затем перешел в МГБ по той же специализации. Потом А. Гуров стал депутатом Государственной думы, Ю. Щехочихин также в последнее время был де путатом, но летом 2003 года скоропостижно скончался.

Новые бандиты – братва.

С конца 80-х годов российская организованная преступность обогатилась еще одним типом профессионального преступника – бандитами. Правда, себя они любили называть братвой. Молодежь 80-х годов, воспитанная на американских боевиках, скопировала незамысловатые сюжеты кинофильмов в свою бандитскую жизнь.

Особенно большое влияние на «молодые умы» оказал фильм Фрэнсиса Копполы «Крестный отец». Многие будущие авторитеты и лидеры группировок признавались, что засматривались фильмом и строили свои группировки по образу и подобию американо-сицилийской мафии.

Естественно, бандитизм был известен и до этого, однако только с широким и повсеместным распространением рэкета (организованного и систематического вымогательства) эта «профессия» стала по-настоящему прибыльной и, в общем-то, не особенно хлопотной.

Следует отметить, что в уголовном мире в прошлом с бандитами считались меньше, так как они занимались, по меркам криминального мира, грубой работой. Кроме того, бандитов часто убивали, и сами они часто шли на преступления, а затем – в тюрьму. Но их ряды пополнялись так же быстро, как и редели. По некоторым данным, именно воры в законе ввели понятие «отморозок» – для обозначения новых бандитов и их бессмысленных убийств.

Но в изменившихся условиях криминального мира ворам в законе старой закалки стали соответствовать авторитеты в новой бандитской среде.

По сути, авторитеты – наиболее влиятельные и удачливые члены бандитских группировок, которые смогли организовать вокруг себя соратников – быков. Некоторые авторитеты признавали приоритет воров в законе, но большинство не признавали, считая себя независимыми.

За короткое время бандиты образовали свой социальный слой в криминальном сообществе. У них была яркая и недолгая профессиональная жизнь и наиболее распространенный итог – смерть под пулями конкурентов. А кому посчастливилось выжить, а их было мало, становились «новыми русскими» бизнесменами.

Вместе с тем правоохранительные органы придумали ряд других терминов, которыми называли людей, относящихся к организованной преступности. Это прежде всего ОПГ – организованные преступные группировки, или преступные сообщества, структуры и бригады.

В свою очередь, представители криминальных сообществ в обиходной речи чаще всего любили называть друг друга братвой.

В мае 1987 года Политбюро ЦК КПСС и Советское правительство подготавливают Закон «О кооперации», разрешающий частнопредпринимательскую деятельность.

В Москве как грибы стали появляться первые кооперативные точки – туалеты, шашлычные, небольшие кафе, ресторанчики. Самым известным был первый кооперативный ресторан Федорова, что находился на Кропоткинской улице.

Появились первые кооперативные ларьки и кое-где небольшие магазинчики. Вернее, это были не магазинчики, а отделы в государственных магазинах, где то рговали кооперативными и иностранными товарами, в основном китайского производства.

Появились первые кооператоры и бизнесмены с немалыми деньгами.

Возникли первые видеосалоны. Шквал видеофильмов западного производства обрушился на москвичей. В основном это были фильмы о карате с бесконечными драками, бандитско-гангстерского толка об американском рэкете. Не случайно знаменитый фильм Ф. Копполы «Крестный отец» стал наглядным пособием и учебником рэкетирской профессии для многих. Кроме того, как признавались многие авторитеты, они из этого фильма взяли много уроков по криминальной психологии при решении «нестандартных ситуаций», по руководству ОПГ и взаимоотношениям с коллегами и врагами.

В 1988 году на экраны выходит один из первых отечественных фильмов, посвященных рэкетирам, – фильм Юрия Кары «Воры в законе». Правда, действие фильма основано на событиях доперестроечного времени, и основными потерпевшими в фильме выступают тогдашние представители теневой экономик и. Но методы выколачивания денег успешно перенеслись в конец 80-х годов. Сцена пытки утюгом, показанная в этом фильме, явилась первым наглядным пособием для начинающих рэкетиров и устрашающим орудием для кооператоров.

Первые преступные группировки и бригады затем активно занялись рэкетом новоявленных кооператоров. Именно с этого момента и можно вести отсчет образования в нашей стране первых группировок и бригад.

Структура группировок.

ОПГ может состоять из одной или нескольких бригад. Обычно условное наименование связано с количеством людей. До 25—30 – это бригада, а свыше – структура. Руководство ОПГ осуществляет лидер или группа лидеров (до 3 человек).

Возглавляет ОПГ лидер – обычно это авторитет, редко может быть вор в законе. Лидеры занимаются только организационной или координирующей деятельностью и никогда на конкретные преступления не ходят.

Лидер – человек, который обладает сильным и властным характером и им еет хорошие связи в органах власти, в системе правоохранительных органов, бизнесе и, бесспорно, в криминальном мире.

Заместители лидера (другие авторитеты – партнеры) специализируются по направлениям, например: смотрящие за рэкетом, контрразведка, внутренняя безопасность и кадры, ответственные за стрелки с другими ОПГ и силовые акции. Советники лидеров ОПГ отвечали за экономическое и банковское направление, был ответственный за общак.

Второй уровень в ОПГ – это бригадиры, ответственные за небольшие мобильные группы по 5—10 человек. Они так же, как и лидеры, занимаются организационной работой, чаще всего они сами участвуют в стрелках и ходят вместе со своей бригадой на конкретное преступление.

Боевики, быки (солдаты) – основная масса ОПГ, предназначенная для силовых акций. Специальное отдельное подразделение ОПГ – это оруженосцы, взрывники, киллеры, правда, в последнее время лидеры предпочитают в качестве киллеров вызывать специально подобранных людей из других г ородов и областей. Такая практика, с их слов, оправданна – меньше возможности засветиться и соответственно легче запутать следы преступления. Помимо киллеров на штатной должности в ОПГ может быть чистильщик. Это киллер-ликвидатор для своих провинившихся боевиков. Практикуются такие акции в отношении предателей, бригадиров-заговорщиков, боевиков-наркоманов и в случаях «сокращения штатов».

Отдельные лица, стоящие вне ОПГ, но близко с ними сотрудничающие, – это бухгалтеры, администраторы, советники и телохранители лидера.

Кроме этого, для большинства ОПГ характерны следующие общие черты: иерархия и строгая дисциплина, закрытость членства, основанная на землячестве (город, район), автономность подразделений и секретность, широкое использование насилия и угроз в работе.

Из кого группировка формируется? По-разному. В большинстве своем сегодня она группируется из бывших спортсменов, иногда группировку составляет уличная шпана. Часто в группировку входят и бывшие уголов ники, которые имели в основном небольшие сроки – за кражу, мошенничество, угоны машин. В новую волну группировок входят бывшие и действующие работники правоохранительных органов (дело 2003 года милиционеров-оборотней), различных спецслужб, военнослужащие.

Очень серьезное влияние в последнее время оказывали группировки, в которые входили бывшие афганцы. Но в столице они стояли обособленно и активно в криминальной жизни не участвовали, за исключением разборок между собой при дележе прибыли от полученных льгот на импорт спиртного и сигарет.

Опыт моей работы с ними как адвоката говорит о том, что братва не любит, когда их называют бандитами. Напротив, часто они при встречах говорят:

– Мы не бандиты.

– А кто же вы? – удивленно спрашиваю я их.

– Мы – структура. В конце концов, мафия. Но – никогда не бандиты.

Хотя, как я уже говорил выше, своих конкурентов или врагов они называют совершенно определенно бандитами.

Как же они себя называют ? В основном группировки называются по наименованию района, города, откуда происходят их лидеры или откуда набирается их основной костяк. Очень редко, за исключением отдельных случаев, группировки носят имя своего лидера.

Вот типичная история создания небольшой бригады, которую рассказал Валентин П. – бывший люберецкий рэкетир, а ныне коммерсант.

Как мы бригаду создавали.

…Вечером я сидел дома в одиночестве. После того как вернул видик друзьям, вечерами мне стало нечего делать. Я лениво перелистывал какой-то старый журнал, который мне дали ребята из института физкультуры.

Неожиданно кто-то позвонил в дверь. Я увидел на пороге Макса. Тот со скучающим видом молча вошел в квартиру, держа в руках бутылку недорогого вина.

– Что-то ты в последнее время на винишко налегать стал, – сказал я.

– Да, а что еще делать? – ответил Макс, махнув рукой. – Неприятности за неприятностями!

После того как сгорел его кооперативный киоск, Макс совсем пал духом. Делать ему было нечего, и он не знал, чем заняться. Одалживать деньги и строить новый киоск, организовывать торговлю у него не было сил. К тому же на нем висели старые долги, которые он должен был вернуть. Макс был в тупике.

Молча сев за стол, Макс взглянул на раскрытый журнал.

– Что делаешь? – спросил он меня.

– Да ничего, просто журнал смотрю…

– А видик где?

– Ребятам отдал. Вот, посмотрел несколько фильмов…

– Как жить дальше думаешь? – неожиданно спросил Макс, наливая в стакан вина и подвигая второй мне.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Тут ребята, мои однокурсники, в бригаду зовут.

– В бригаду? – переспросил Макс. – А что делать? Ты ведь по строительной части не особо…

Я усмехнулся:

– При чем тут строительство? В бригаду зовут, деньги вышибать, кооператоров…

– Понял… – задумчиво произнес Макс. – В последнее время много об этом пишут…

– И не гово ри! Только и пишут что про рэкетиров, запугивают простого обывателя.

– И что ты об этом думаешь?

– Там деньги неплохие дают.

– Какие?

– Все зависит от выручки. Доход делится на какие-то части. Мы имеем процентов двадцать-тридцать от общего дохода бригады.

– Я тоже начинаю думать об этом.

– О чем? Кооперативный киоск опять открыть хочешь?

– Нет, я не для этого.

– А для чего же?

– Послушай, – обратился он ко мне, – давай сами бригаду сколотим! Пацаны вроде с нами в нормальных отношениях. Начнем вместе работать.

– Я тоже думал об этом, – сказал я. – Но дело в том, что в нашем городке никаких особо серьезных кооператоров нет, делить тут нечего. Да и посмотри, как бригады с Теплоцентрали поднялись, те же зеленые… Сейчас у них серьезные команды. Мне даже ребята из моего института говорили о серьезности этих структур.

– А кто же тебе предлагает бомбить наш городок? – неожиданно проговорил Макс. – Тут есть возможность покруче, Москва, например.

Я усмехнулся:

– Ты что, Макс, какая Москва? Мы наберем шестнадцать, пусть даже двадцать человек. И ты считаешь, что с этим количеством можно в Москву соваться?

– Подожди, у меня схема уже разработана, – сказал Макс. – Вот глянь. – Макс взял листок бумаги, ручку и стал что-то чертить. – Вот мы с тобой, два лидера. Только мы имеем право делить общий доход команды. Все остальные будут работать по найму.

– Что значит по найму?

– На зарплате сидеть. Им гарантирована ежемесячная заработная плата.

– И какая же?

– Я тебе позже скажу. Все это зависит от доходов. Плюс премии за участие в каких-нибудь акциях, плюс больничные…

– Что еще за больничные?

– Мало ли, у кого травма, кого в КПЗ менты возьмут – на адвоката…

– Короче, опять общак получается? – уточнил я.

– А куда без него денешься! Вот такая ситуация получается.

– И как ты все это себе представляешь?

– Сейчас в Москве много кооператоров. Они все тусуются на Рижском рынке. Слышал про такое место?

– Да, что-то про него недавно писали.

– Вот мы с тобой создадим бригаду, наедем на кооператоров, предлагая свои услуги. Все будет построено на психологии запугивания.

– Кто же нас испугается? – удивился я.

– А вот тут мы, братишка, должны этого добиться. Это наша профессия. А потом, может, кого на охрану возьмем, будем получать свои проценты. Тут вот в чем вся штука заключается: сначала нужно немного поработать, а потом каждый день будем ездить и долю снимать то с одного кооператора, то с другого. Я даже придумал, как сделать свою карту.

– Какую карту? – спросил я.

– Карту всех своих торговых точек. А когда мы кое-какие деньги заработаем, тогда сможем сами их крутить.

– Да, Макс, не зря ты в Плешке учишься! Ты на каком факультете, я все время забываю?

– Как на каком? Общественного питания.

– Тебе, по-моему, нужно на д ругой переходить.

– На какой же? – удивился Макс.

– На криминальный факультет.

Мы засмеялись.

Именно с того вечера бригада, которую должны были возглавлять мы с Максом, и взяла свое начало.

Уже на следующий день мы пригласили на мою квартиру всех ребят, которые раньше входили в нашу молодежную группировку люберов.

Здесь мы с Максом стали убеждать всех в необходимости создания бригады. Макс даже стал всех уверять, что есть готовые коммерсанты, которые сами просят, чтоб они их охраняли.

– А зачем им это нужно? – поинтересовался невысокий щупленький паренек по кличке Колобок.

– Как зачем нужно? Неужели ты не понимаешь простую схему? Любой коммерсант понимает, что рано или поздно к нему придут рэкетиры и будут его трясти, причем трясти по жесткому варианту. Понимаешь, Колобок?

– Понимаю. А мы тут при чем?

– Мы – вроде бы хорошие, крыша. Мы его защищать будем. Ему лучше с нами дело иметь, чем с плохими бригадами . Согласен?

Колобок как-то неуверенно пожал плечами:

– В принципе согласен.

Тут я взял инициативу в свои руки:

– Братва, вы ничего не понимаете! У нас есть самое главное – наша прежняя слава люберов плюс опыт, смелость, отвага, ведь то, что мы раньше, когда крутились в нашей «качалке», проворачивали дела, никого не боялись, – все сейчас нам пригодится. Но мы уже стали поумнее, просто так идти на дело ради идеи нет смысла. Если уже идти на разборку, то только за деньги. Согласны со мной?

Ребята закивали головами:

– Конечно, согласны!

– Или кто-то хочет просто так помахаться?

– Времена те уже прошли, – сказал кто-то из ребят.

– Ну вот!

– Ежемесячно каждый будет получать заработную плату, – снова вступил в разговор Макс. – Кроме этого, мы будем создавать общак. Каждый будет иметь право брать из него деньги. Естественно, с согласия других товарищей.

– А кто будет старший?

– Старший? А как вы дум аете?

– Наверное, вы с Максом, – сказал тот же Колобок.

– Правильно понимаешь. Но мы не просто старшие, мы ваши отцы…

– Папы, что-то типа крестного, – сказал один паренек, намекая на фильм «Крестный отец» о жизни итальянской мафии.

– Да, что-то типа этого. Если что случится с кем, то все проблемы ложатся на нас. Это не означает, что мы с Максом не будем ходить на дело. Мы будем ходить иногда. А всю остальную подстраховку – если кого пуля заденет, то больницу мы организуем, если менты кого примут – мы адвокатов нанимать будем, одним словом, будем осуществлять прикрытие.

– Таким образом, получается, что вы будете нашей крышей? – спросил Колобок.

– Можно понимать и так.

– Ну что, братва, – Колобок неожиданно встал и расправил свои узкие плечи, – даем согласие?

– А чего же тут не соглашаться? Макса с Сушком я лет десять знаю, – сказал один из ребят.

– А я и того больше, – добавил второй. – Ребята они надежные, положить ся на них можно. Я лично – за.

– И я тоже… И я, – раздались голоса.

На следующий день мы с Максом обработали еще нескольких ребят. Через несколько дней костяк группировки составлял примерно двенадцать пацанов, включая нас. С этим коллективом уже можно было ехать на первое дело.

Из досье.

Люберецкая группировка получила широкую известность в Москве еще в середине 80-х годов. В то время официально организованной преступности еще не было, но любера не преподносили себя в качестве представителей молодежной группировки. У них был свой имидж – все они были коротко постриженные, мускулистые парни, в ботинках, камуфляжной форме. Многие носили клетчатые брюки.

И в качестве знака отличия любера носили обычный значок речфлота.

Несколько раз в неделю любера совершали вояжи в столицу, целыми днями шляясь по улицам, они искали драк с панками. Одним словом, люберцы взяли на себя своего рода борьбу за чисто ту советского общества и называли себя системой. Но в начале 90-х годов люберецкая бригада оставила свои идеологические амбиции и перешла в разряд обычных организованных преступных группировок. Главное направление их деятельности – контроль проституции, нелегальные игры и незаконный оборот валюты. К 91-му году группировка насчитывала около трехсот человек и разделилась примерно на 20 бригад. Но самое интересное, что несколько десятков бывших молодых офицеров стали их лидерами и организаторами. В криминальной Москве ходили слухи, что люберецкая группировка в начале 90-х годов принимала самое активное участие в войне с «черными» по вытеснению кавказских бандитов из столицы. Тесные контакты с люберецкими поддерживали и погибший позже авторитет Амиран Квантришвили, а также Федя Ишин (кличка Федя Бешеный).

Первые наезды.

Первые наезды на кооператоров со стороны бандитов были довольно спонтанными и порой приводили к конфликтам между обеими с торонами. Кое-кто из кооператоров пытался сопротивляться, отказываясь платить дань рэкетирам, поэтому главными орудиями последних в то время были раскаленный утюг и другие пыточные инструменты.

Тема «наезда рэкетиров» на кооператоров стала модной и популярной для многих газет и журналов. Но на самом деле пресса сама раскручивала новый имидж жестокого рэкетира с включенным утюгом или паяльником. Что характерно, именно журналисты ввели тогда иностранный термин «рэкетир» взамен бледно-звучного отечественного «вымогатель». Кооператор был сильно запуган.

В результате, по официальной статистике, в 1988 году в СССР было выявлено 600 случаев рэкета, однако в милицию поступило только 139 заявлений от кооператоров.

Рижский рынок – родина рэкета.

Пожалуй, самым знаменитым символом московских кооператоров в середине восьмидесятых годов был Рижский рынок, расположенный в середине проспекта Мира, возле метро «Рижская».

Рижская площадь всегда была самой тихой и безлюдной площадью в Москве.

Рижский рынок был открыт по настоянию тогдашнего руко водства Моссовета. Он был задуман как островок цивилизованной кооперации.

В один из дней тут появились небольшие деревянные палатки. Рижская площадь забурлила. Обычно рынок работал по субботам и воскресеньям, и станция метро, в будние дни пустующая, в выходные еле справлялась с нагрузкой. Для многих поездка на Рижский рынок была не просто поездкой за покупками. Люди ехали туда поглазеть на экзотический уголок советской кооперации.

Чего только не было на лотках Рижского рынка!

Карта-схема Москвы с крупнейшими магазинами, экзотические наклейки с обозначениями разных известных и неизвестных фирм, часть из которых пришивалась, а часть приклеивалась горячим утюгом на ткань; первые самодельные джинсы-варенки и многое другое. Рижский рынок по выходным напоминал огромный вокзал. Туда приезжали люди со всей Москвы: одни для того, чтобы что-то купить, другие – просто поглазеть на диковинку.

Рижский рынок можно по праву считать родиной рэкета. Сюда стали приезжать бригады рэкетиров из разных районов города. Здесь начинались их первые криминальные тусовки и появилось новое ранее неизвестное слово «стрелка», означающее встречу коллег по рэкетирскому ремеслу.

Именно на Рижском рынке проходили знакомства первых рэкетирских бригад и группировок, а их лидеры стали приобретать и отстаивать статус авторитетов.

Рэкет.

Приехали с бригадой из восьми человек на двух такси. Ребята вышли из машин и, расплатившись с таксистами, уже хотели идти на рынок, как меня кто-то окликнул. Я посмотрел в ту сторону. На противоположной стороне из новых вишневых «девяток» вылезали крепкие ребята в спортивных куртках. Один из них улыбался.

– Валек, привет! Ты не узнаешь меня?

Я смотрел на говорившего. Макс подошел ко мне и тихо спросил:

– Кто это?

– Эдик, ты, что ли? – сказал я.

– Я, конечно, – улыбнулся парень.

– Это Эдик, – сказал я Максу, – мой сокурсник, тот самый, кото рый звал меня в бригаду.

Эдик уже шел по направлению к нам. Мы обнялись, как будто виделись не два дня назад, сидя рядом на лекции, а лет десять.

– Какими судьбами тут? – спросил Эдик.

– По делам приехал. Знакомься, мой друг, Макс.

Макс протянул руку.

– Эдик из Долгопрудного, – представился Эдик.

– Так, значит, вы долгопрудненские?

– А вы кто? – улыбнулся Эдик.

– Мы – люберецкие, – ответил Макс.

– О, серьезное название! – сказал Эдик. – Ну что, работать будете?

– Конечно, – сказал я.

– Братишка, если у тебя будут возникать какие-нибудь проблемы, можешь на нас рассчитывать, – сказал Эдик, похлопав меня по плечу.

– И ты тоже можешь на нас рассчитывать, – в ответ сказал я.

– Значит, мы заключили с вами союз о ненападении и поддержке? – Эдик протянул руку мне. Я крепко пожал ее. Все остальные ребята, которые приехали с Максом и мною, также пожали руки всем долгопрудненским.

– Зна чит, если что, то друг друга выручаем, – сказал Макс.

– Да, договорились, – на прощание кивнул головой Эдик.

Все разошлись по рядам. Первый ряд, который выбрали мы с Максом, был забит в основном самопальными джинсами, спортивными куртками и костюмами «Адидас». Это был так называемый швейный ряд.

Кроме этого, тут было бесчисленное множество разных наклеек зарубежных фирм. Чуть поодаль в отдельных лотках продавали карты метро, сделанные фотографическим способом, где были все крупнейшие магазины города, начиная от «Детского мира» и заканчивая «Лейпцигом».

Говорят, впоследствии люди, которые занимались изготовлением таких схем, очень разбогатели.

Немного дальше торговали шашлыками, напитками.

Пройдя через ряды, можно было выяснить ассортимент рынка. В основном это были дешевые польские товары, всевозможные ленточки, резиночки, кое-что из косметики, джинсы, одежда и самодельные куртки под названием «варенки».

Обойдя все ряды, мы с Макс ом заметили, что помимо нас по рядам ходят и другие ребята, коротко стриженные, крепкие. Нетрудно было догадаться, что это были конкуренты, такие же бригады рэкетиров, которые приехали бомбить кооператоров.

Необходимо было вычислить первого коммерсанта и осуществить на него наезд. Макс выбрал первую пару. За прилавком, торгуя самодельными куртками, стояли два достаточно крепких паренька. Макс медленно подошел к прилавку. За ним следовали остальные ребята.

– Почем курточки? – спросил Макс.

Ребята, словно почувствовав что-то неладное, сказали:

– Вам можно и подешевле…

– И все же, почем курточки?

– Сто десять рублей, – сказал один паренек.

– Что-то больно дорого, – сказал Макс.

– Я же сказал, что вам можно и подешевле. Хотите, по девяносто отдадим… – вмешался в разговор второй паренек.

Я стал мысленно подсчитывать количество курток, выложенных на прилавок. Их было штук пятнадцать-двадцать.

– А откуда у вас кур тки? Сами, что ли, шьете?

Парни молча кивнули.

– Вы что, швейники, что ли?

– Вообще-то, нет. Мы тренеры из спорткомплекса «Олимпийский», он тут рядом…

Мне стало как-то не по себе. Выходит, эти парни – коллеги, спортсмены. Только я буду сейчас у них деньги вымогать, а ребята честным путем их зарабатывают…

– Когда же вы куртки шьете? – спросил Макс.

– По выходным, по ночам… Жить-то надо, – сказал парень. – А ты что, тоже спортсмен? – обратился он ко мне.

– Да, я самбист. Институт физкультуры заканчиваю.

– А я два года назад его закончил!

– То-то, смотрю, мне твое лицо знакомо, – улыбнулся я и первым протянул ему руку. – Как тебя зовут?

– Юра.

– А меня Валя.

Макс смотрел на эту сцену, ничего не понимая. Взгляд его говорил: что же ты сделал, ты же все испортил! Дружишь с кооператорами, а надо их трясти!

Я понял взгляд Макса.

– Ребята, – сказал я, – а у вас крыша есть?

– Н ет, как-то никто нас не обижает, – пожал плечами Юра.

– Ну, это пока. Сейчас сюда приехали долгопрудненские, – продолжал я, – крутые ребята. Они будут на всех наезжать и на вас могут наехать. Короче, если что – говорите, что под люберецкими стоите. А старшие у них – Макс и я, Сушок. Так и говорите. Хорошо?

– Хорошо, мы скажем. А сколько мы будем вам за это должны?

– Ладно, ребята, потом сочтемся, – сказал я, отходя в сторону.

– Ты что, парень? – сразу налетел на меня Макс. – Ты же все испортил! Мы бы сейчас деньги срубили, а ты какую-то дружбу затеваешь! Завтра они не придут!

– Спокойно, – сказал я, – я насчитал у них пятнадцать-двадцать курток. Куда они снимутся? Тем более мы ничего плохого им не сделали.

– Вот именно! Ты бы еще с ними целоваться полез! Какая сентиментальность – в одном институте учились! Спортсмены! – начал напирать Макс.

– Ладно, Макс, клянусь, больше не буду ни во что вмешиваться! Пошли к следующему кооператор у!

Следующий кооператор продавал спортивные брюки. Макс, разозленный предыдущей неудачей, подошел к нему с агрессивным видом и начал сразу:

– Слышь, землячок, это ты в прошлое воскресенье моему младшему братишке брюки продал?

Кооператор непонимающе взглянул на него.

– А какой он из себя был, твой братишка?

– Какая разница! Ты брюки продал? Точно ты! – напирал на него Макс. – Ты знаешь, что с этими брюками получилось?

Кооператор замотал головой.

– А что с ними могло случиться? Распоролись, что ли, по швам?

Но Макс не успокаивался. Я смотрел на эту сцену с большой заинтересованностью и ждал, что произойдет дальше.

– Ты знаешь, что с этими брюками приключилось? Они оказались ворованными. Брательника моего менты повязали!

Кооператор вытаращил глаза.

– Он в КПЗ три дня просидел, его жестоко избили! Короче, за большие деньги мы его выкупили оттуда. С тебя за это двести рублей.

– Сколько? – переспр осил кооператор. – Двести рублей? За что?! Какие брюки, какой брат, какие менты? Вы что, ребята? Я сам шью эти брюки! Вон смотрите! – И он стал доставать из кармана свой патент. Но не успел он достать бумагу, как получил сильный удар по челюсти.

– Ты что, не веришь мне? – зло сказал Макс.

Теперь я понимал, что это был настоящий жесткий рэкет – просто повод его развести.

– Значит, так, – сказал Макс, – ты нам должен двести рублей. Это сейчас. А еженедельно будешь по двадцать пять отдавать, понял меня?

Кооператор закивал, сглатывая кровь.

– Понял меня? Это я тебе говорю, Макс из Люберец! На тебя люберецкие наехали. Каждую неделю – двадцать пять. И если свалишь с этого рынка – мы тебя везде найдем. У нас везде связи!

– Нет, что вы, ребята, я все понимаю! – сказал кооператор, отсчитывая деньги. Две сотенные бумажки Макс положил в карман.

Когда они отошли от прилавка, Макс с силой схватил меня за рукав.

– Видел, как нужно работ ать? Только жестко, только страхом брать! Ты пойми психологию кооператора! Он запуган, и нужно ему показать, что ты – крутой рэкетир. Вот его психология, и ты должен это знать! Пошли дальше!

Затем было еще несколько наездов. Некоторые из них были удачными. Кто-то платил двадцать рублей, кто-то сорок, кто-то пятьдесят, а кто-то выложил и сто.

В конце дня мы сумели набить шестьсот рублей. Это были большие деньги тогда. Макс гордился своей ловкостью, безнаказанностью, а главное – легкостью добывания денег, а я сказал:

– Пацаны, всех приглашаю на шашлык! Фирма платит!

Разложив деньги и вытащив оттуда по двадцать пять рублей каждому, Макс раздал деньги пацанам. Мне же и себе взял по сотне. Остальные деньги он протянул мне.

– Держи! Надо тачку купить.

– А почему деньги мне? – удивился я.

– А ты кассиром будешь, общак будешь держать.

Прошло несколько недель. За это время ребята по выходным ездили на Рижский рынок. Клиентура их ра сширилась. Теперь уже мы с Максом разделились по стилю работы с коммерсантами. Если стиль Макса был грубость, страх, то я, наоборот, должен быть душой-парнем, защитником, симпатизирующим коммерсанту, и ненавязчиво предлагать свою крышу. И такой стиль имел большой эффект. Тот же спортсмен Юра привел своих ребят, которые попросились под защиту нашей группировки, поскольку посчитали, что люберецкая группировка имеет уже достаточный авторитет.

В правоохранительных органах.

К осени 1988 года в правоохранительной системе произошли крупные кадровые перестановки. Новым председателем КГБ СССР вместо В. Чебрикова стал Владимир Крючков. Министром МВД поставили Вадима Бакатина – бывшего первого секретаря Кемеровского обкома партии. И хотя новый министр был по профессии строитель, он решил начать с реорганизации МВД.

Первым шагом нового министра было рассекречивание и опубликование уголовной статистики. Впервые население узнало правду о преступ ности. Для многих граждан открытие уголовной статистики стало шоком.

В Московском регионе в тот период жили и активно выделялись 25 воров в законе, которых условно можно было разделить на две группы: «славяне», к ним относились Аксен, Захар, Цируль, Пынька, Хобот, Шишкан, Слива, Роспись, Колючий, Муха, и «пиковые», кавказцы – Хусейн Слепой, Дато Ташкентский, Султан, Джамал, Руслан, Вахо Сухумский, Шакро-старший и Шакро-молодой.

Первые стрелки.

Стрелка (стрела) – в те годы термин в криминальном мире, обозначающий встречу представителей бригад и ОПГ для обсуждения различных спорных вопросов.

В основном разговоры были мирные: привет, ребята, – привет, братва; а вы откуда? А мы оттуда. Кого знаете? А мы того-то, а мы этого. Вот и весь разговор. Заканчивалось все это похлопыванием друг друга по плечу – ладно, мол, ребята, обознались, виноваты, кто знал! Так постепенно росли связи и знакомства группировки. Так первые московск ие группировки, точнее, пока еще бригады, приобретали названия.

Стрелка.

– От Измаила звонят. Встретиться надо.

– Без проблем, братан! Где и когда, говори!

– На Таганке. Краснохолмский мост знаешь? Можешь быть под мостом в два часа?

– Конечно, – ответил Володька. – Вас сколько будет?

– А сколько надо?

– А зачем народ гонять? Давай по три человека, не больше. Или как?

– Ладно.

– Вы на чем подъедете?

– Мы еще не решили. Что заведется, на том и подъедем.

– Ладно. Думаю, найдем друг друга. Все, братишка, пока!

Володька положил радиотелефон на столик и сказал:

– Ну, стрелочка на два часа забита. Значит, так. – Он посмотрел на Женьку, как бы подчеркивая, что Женька является бригадиром и дальнейший расклад будет за ним.

Женька взял в руки Володькин телефон, повертел его, думая, и сказал:

– По теме говорить будем я и Володька. Витюха, ты на тачк е за рулем. Гарик и Петько на своей тачке, прикроете нас. Мы пустые. А вы на всякий случай – как обычно, по схеме. – Женька намекнул, что Гарик и Петько будут огневым прикрытием.

– Да я думаю, – вступил в разговор Володька, – что там такой темы не будет, насчет плеток. Мы пока пробьем ситуацию. Чего сразу валить-то друг друга? Следы, что ли, стирать?

– А кто об этом говорил? – Женька специально подчеркнул этим свой авторитет, недоуменно взглянув на Володьку. Тот понял, что зря встрял в разговор.

Через несколько минут ребята стали собираться на стрелку.

Приехали они на место ровно без пяти два, поставив машины недалеко от Краснохолмского моста. Женька, сидящий на переднем сиденье, взглянул на часы.

– Я думаю, – обратился он к Витьке, – ровно к двум и подъедем, по лучшим правилам светской жизни. Опаздывать нельзя, да и раньше приезжать незачем: слишком много чести для черных!

Витька понимающе кивнул головой.

Ровно в два часа маш ина, в которой сидели Женька, Володька и Витька, подъехала к тому месту, где должны были ждать кавказцы. На другой стороне стоял джип «Мерседес» с тонированными стеклами.

– Ишь ты, – усмехнулся Женька, – на тонированной тачке приехали! Чтобы не видели, сколько в машине сидит. Может, трое, а может, человек восемь забито!

– И все со стволами, – добавил Володька. – Ладно, пошли!

– А зачем идти? Жди звонка.

Действительно, через минуту зазвонил Володькин радиотелефон.

– Алло, Вован? Это Измаил говорит. Это ваша тачка стоит напротив нашей?

– Наша, наша, – ответил Володька.

– Ну что, говорить будем?

– Конечно! Сейчас мы с Женькой подойдем.

– Хорошо, мы тоже идем.

Из обеих машин вышли по два человека. С одной стороны – Женька с Володькой, с другой шли два кавказца. Подойдя, они спокойно поздоровались и представились друг другу.

– Здесь такое дело, – начал Измаил, – вчера коммерса ловили нашего. Он нам денег должен.

– И много бабок должен? – спросил Володька.

– Ну, если счетчик был включен два года назад, то набило уже полтора «лимона». Можем простить немного, конечно. Вы нам отдайте его. Он наш человек, он нам денег должен!

Володька сделал паузу.

– Мы за него не в ответе, что он два года с вами рисовал, – сказал он. – Он вам должен деньги или вы ему должны, мы это не знаем.

– Надо было его спросить! Чего на стрелку его не взяли? – произнес Измаил, показывая рукой на небо, словно обращаясь к Аллаху.

Тут в разговор вступил Женька:

– А Кира, коммерс наш, он чудеса стал показывать. Он просто взял и сбежал! И мы целый день сегодня его искали, по всем точкам ездили, так и не нашли. Может, вы вчера с ним грубо поступили? – Женька специально намекнул на стычку в туалете ночного клуба.

– Да нет, – Измаил пожал плечами, – просто по душам поговорили, когда деньги пришлешь, спросили – не более того. Ничего такого не позволяли.

– Не знаю. Он уехал.

– Что делать будем? Деньги надо возвращать. Если это ваш коммерс, то отвечать по нему будете.

– С чего это вдруг мы за него отвечать должны? – удивленно сказал Женька. – Мы два года с ним не работали. Вы же с ним работали, вы его крышевали!

– Так-то оно так, но он нам полтора «лимона» должен, – повторил Измаил.

– Да запомнил я эту сумму, запомнил! – улыбнулся Женька. – Не надо одно и то же повторять!

– Хорошо, скажи точки, где он работает! Мы на фирму приедем, поговорим. Может, кого из знакомых встретим, может, люди подтвердят.

– А зачем вам на фирмы ездить? Фирмы наши стали.

– Так какие фирмы? – Измаил пристально посмотрел на Женьку.

– Знаешь что, брат, – остановил его Женька, – я такие вопросы не решаю, как и ты, наверное. Да?

Измаил ничего не ответил.

– Пусть твой старший с моим старшим свяжется, и они все между собой решат, должен коммерсант или не должен, будем точки светить или нет . Им это решать нужно. Как ты на это смотришь, Измаил?

– Я поговорю со старшим, – ответил тот. – Пусть так будет. Только вот что… Ты, похоже, нас просто разводишь, за лохов держишь, да? – Измаил неожиданно опустил руку в карман.

Володька с Женькой насторожились. Володька даже повернулся в сторону ребят, сидевших в стоящей неподалеку машине, как бы давая им знать, что сейчас, возможно, кавказец вытащит из кармана ствол. Но кавказец вытащил зажигалку, из другого кармана достал сигарету и закурил.

– Хорошо, Измаил, я понял тебя, – стал заканчивать разговор Женька, – ты оставь номер своей трубки. Мы тебе позвоним, если Кира объявится, и отдадим его тебе.

Кавказец усмехнулся, словно понимая, что его просто разводят. Но номер телефона дал.

– Конечно, звони! – сказал он. – Я, правда, не очень верю в то, что он появится, – не такой уж он наивный. А насчет старших ты правильно сказал. Пусть созвонятся ваш Антон с нашим Русланом. Договорились! Прощай, брат !

Пожав руки на прощание, все разошлись по машинам.

– Ну, что ты думаешь? – спросил Володька, когда они сели в машину. – Подставили Антона. Теперь он будет недоволен.

– А какой был выход? Что мы могли сделать? Замочить этих черных? Так у них наверняка две-три тачки сбоку стояло. А потом, какой в этом смысл, когда можно спокойно договориться? И это не наша головная боль. Пусть старшие решают, что делать с его долгами. Мы с тобой свою работу нормально провели. Поехали обедать!

Из кого состояли бригады.

В большинстве случаев рэкетом занимались либо бывшие спортсмены, либо фарцовщики и картежники, иногда встречались бывшие афганцы. Но профессиональных уголовников, которые отматывали свои сроки по лагерям, еще не было.

Тогда криминальный мир, живущий по воровским понятиям, брезгливо относился к новой профессии вымогателя-грабителя, «синие» считали, что быки-вымогатели значительно ниже их по масти. «Синие» даже ст али звать новых бандитов «отморозками», «беспредельщиками», «махновцами» и более нейтральным термином – «спортсменами». Последние, в свою очередь, не признающие воровские понятия и не желающие отчислять деньги в воровские общаки, также не жаловали «синих». До их конфликтов было еще далеко, но противоречия между ними нарастали.

Первые группировки стремительно и активно захватывали географические и экономические просторы столицы. На стрелках между ними они закреплялись – так создавалась криминальная карта Москвы.

Уже были постепенно поделены улицы, проспекты и районы города. Тогда у братвы был главный принцип – принцип первой ночи, то есть кто первый пришел или наехал, тот становился хозяином положения. Братва любила в то время говорить: коммерсантов на всех хватит. Или: чужого нам не надо, но свое не отдадим.

Но тем не менее возникали первые спорные ситуации. Чаще всего при дележе коммерсантов, торгующих на Рижском рынке. Бывали, например, такие случаи, когда оди н коммерсант принимал в качестве крыши одну группировку, а его партнер по бизнесу «обслуживался» другой группировкой. И если между ними возникал коммерческий спор, то решался он с помощью их крыш.

Криминальная хроника.

Но не всегда стрелки между бригадами были мирными. Криминальная хроника 1988 года показывает, что между многими ОПГ уже тогда начинались конфликты и войны.

Так, 22 января 1988 года именно долгопрудненцы столкнулись в первой громкой вооруженной разборке с люберецкими на Большой Академической улице в Москве. Поводом к этому конфликту послужил дележ тогдашнего «хлебного» места столицы – Рижского рынка. И хотя смертельного исхода с обеих сторон удалось избежать, однако резонанс в обществе это столкновение вызвало большой. Против участников разборки были возбуждены уголовные дела, и они были осуждены пусть на минимальные, но тюремные сроки.

После случившегося лидеры группировок сделали соответству ющие выводы и летом того же года заключили в «Дагомысе» на воровской сходке полюбовное соглашение.

«Дагомыс», сходка московской братвы.

В лучшем курортном черноморском отеле «Дагомыс» состоялась встреча московской братвы по поводу прекращения войны между люберецкими и долгопрудненскими группировками – московские территории были поделены по-честному. Вторым вопросом на сходке был вопрос о чеченцах – точнее, о вытеснении их из столицы. Первонача льно с чеченцами хотели договориться, мирно разделив места влияния, но чеченцы отказались, заявив, что лучше заберут себе весь город, нежели будут «тусоваться» в каких-то районах. Такой разлад был причиной первой войны.

Первые бандитские войны.

Возникновение бандитских войн может быть вызвано множеством причин, но условно их можно объединить в три категории: из-за раздела сфер влияния, национального фактора и в результате конфликта молодого поколения с более старшим.

Основными причинами первых столкновений между преступными группировками в Москве были разногласия из-за дележа территории. Эти столкновения были локальными и не привели к широкомасштабным боевым действиям. Однако уже через несколько месяцев в Москве стала складываться ситуация, когда на первое место в споре за лидерство стал выходить национальный вопрос.

Первой бандитской войной можно назвать войну «славянских» группировок с чеченцами.

К этому времени ч еченская группировка уверенно стояла на ногах как в финансовом, так и в боевом отношении. В ее составе насчитывалось три мощных объединения, именуемых по местам дислокации. Центральная контролировала центр Москвы и другие территории и была головной.

Южнопортовая группировка держала автомобильный бизнес (магазин в Южном порту), а останкинская – стоянки транзитных фургонов, следующих по маршруту Москва – Грозный. На стоянках «работали» спекулянты, которые договаривались с водителями о перевозке мебельных гарнитуров, автозапчастей, фруктов и т. д. непременно крупными партиями. Этими спекулянтами и руководили чеченцы, базировавшиеся в гостиницах «Байкал» и «Останкинская». Однако в этот период чеченцы стали заниматься более выгодным бизнесом – вымогательством, беря под свой контроль банки и гостиницы, рестораны и коммерческие структуры. Это вызывало бурную реакцию со стороны «славянской» братвы.

Криминальная хроника.

Первые сражения датированы августом 1988 года, когда люберецкие попытались отобрать у чеченцев ресторан «Узбекистан». Однако последние его все-таки отстояли.

Затем в декабре того же года чеченцы совершили налет на членов бауманской группировки в ресторане «Лабиринт» на Калининском проспекте и ранили нескольких человек. Бауманцы в ответ, как и полагается поступать в таких случаях, обратились за помощью к третейским судьям – ворам в законе. Те пообещали помочь. Однако сущность чеченской группировки в том и состоит, что подчиняется она только собственным старейшинам и никакое вмешательство извне не может повлиять на ее действия. Поэтому, после того как попытки воров в законе урезонить чеченцев не возымели должного действия, война возобновилась.

Криминальный расклад.

В той войне успех сопутствовал чеченцам, так как столичная милиция ослабила «славян» целым рядом серьезных ударов: были разгромлены кунцевская группировка, бауманская, так назы ваемая «Мазутка», которая имела большой вес в криминальном мире. Во главе ее стоял авторитет Петрик.

Постепенно вновь укрепляет свои позиции чеченская группировка. К тому времени из зоны вернулись чеченские авторитеты Атлангериев и Нухаев. С их возвращением чеченцы получили второе дыхание и снова активизировали свои действия против «славян».

Ослабла люберецкая группировка в связи с арестом и осуждением своего лидера С. Аксенова (Аксен).

Кроме долгопрудненской, люберецкой и чеченской группировок, заметное место в столице в 1988 году занимали еще несколько команд: солнцевская, бауманская, подольская, раменская, азербайджанская и ингушская. За некоторыми из них стояли влиятельные воры в законе и авторитеты, но были среди них и такие, которые создавались без их опеки.

Особое место в криминальной столице занимала орехово-борисовская (ореховская) группировка. Основу многочисленных самостоятельных ореховских бригад составляли молодые люди в возрасте 18—25 лет, которые проживали в районе Шипиловской улицы. Таких бригад на юге Москвы было много, и они вели между собой войну за территории. Одним из первых лидеров ореховских был 33-летний Сергей Тимофеев (Сильвестр), сумевший объединить под своим началом наперсточников, автомобильных и квартирных воров, а также своих друзей-спортсменов. Позже, когда авторитет Сильвестра в Москве достиг наивысшей точки, объединившиеся ореховские бойцы предпочитали называть себя уже сильвестровскими. Своего же лидера ореховские предпочитали называть Иваныч.

Автор подробно описал становление и закат ореховской группировки в книгах «Сильвестр» и «Ореховская братва». Одним из первых шагов Сильвестра была попытка выбить со своей территории другие этнические бригады.

Криминальная хроника.

4 июля 1988 года в 11.20 утра у магазина «Белград», что на Домодедовской улице, произошла драка. Представители ореховской группировки, контролировавшие это место, жестоко избил и азербайджанцев, попытавшихся развернуть у магазина игру в три наперстка. После этого в Орехово съехались более сотни азербайджанцев, которые устроили настоящую охоту за ореховскими. Правда, найти их так и не смогли, но панику в городе создали серьезную. В результате этот инцидент разбирался на совещании в ГУВД 29 июля и был признан беспрецедентным.

Из досье.

Азербайджанская команда во главе с бандитом Фантомасом заявила о себе раньше описанных событий: еще с середины 80-х годов она контролировала московских спекулянтов импортными товарами, Центральный, Ленинградский и Черемушкинский рынки, часть магазинов «Березка» и пункт обмена валюты у Курского вокзала. Команда Фантомаса насчитывала 150 человек (ударное звено). Для мелкой работы нанимали узбеков. Базы – рестораны «Узбекистан» и «Арагви». В середине 1991 года люди Фантомаса влились в чеченскую команду.

В драке участвовало 20 человек. А. Новрузов получил черепно-мо зговую травму, Ш. Гусейнов заработал сотрясение мозга. Органами милиции было задержано 12 человек.

После столь негостеприимного обхождения азербайджанцы воспылали естественной жаждой мести москвичам. В 20.20 вечера 150 кавказцев на автомобилях и такси прибыли на Домодедовскую, надеясь разыскать обидчиков. Одного из них, как им показалось, они обнаружили в проезжавших мимо «Жигулях». Началась погоня. Перепуганный незнакомец свернул во двор 143-го отделения милиции, надеясь там найти спасение.

Но разъяренная толпа уже не контролировала свои действия.

Въехав следом за ним, кавказцы попытались нагнать незнакомца, но тот перелез через каменное ограждение и скрылся. Тогда всю свою злость кавказцы выместили на его «Жигулях», которые в течение нескольких минут были превращены в консервную банку. На выскочивших на улицу милиционеров никто внимания не обращал. Только когда прибыло дополнительное подкрепление, кавказцев удалось утихомирить. 24 человека из них были задержаны. 6 июля многие столичные газеты поместили обширные статьи об этом инциденте.

29 июля на подведении итогов работы ГУВД за первое полугодие этому инциденту было уделено значительное место. Там же говорилось и об инциденте, произошедшем через несколько дней после драки у «Белграда».

Теперь сферы влияния делили чеченцы и боевики из Подмосковья. Камнем преткновения между ними стал Южный порт, контроль над которым пытались монополизировать чеченцы. Правда, в отличие от белградской бойни возле «Узбекистана» схватки не произошло, хотя все было к этому готово. Боевики имели и цепи, и ножи, и заостренные прутья арматуры, и обрезы с пистолетами. Но предупрежденная заранее милиция сумела предотвратить сражение.

Правда, ненадолго. 15 августа у автомагазина на Шарикоподшипниковской вспыхнул новый конфликт «славян» и чеченцев, теперь уже со стрельбой. Таким образом долгопрудненцы и любера внедряли в жизнь дагомысские договоренности.

Между тем этот конфликт не привел к возникновению широкомасштабной войны по причине того, что азербайджанцы никогда не ставили перед собой цель завоевать всю столицу. В отличие от них чеченцы оказались более воинственными, и поэтому их конфликт со «славянскими» группировками в конце концов привел к долго тлеющей войне.

В этот период наблюдается быстрый рост количества боевиков во многих криминальных бригадах. Причины, почему молодежь стремилась в криминальный мир, были самые разнообразные. Некоторые вступали в ОПГ даже из любопытства.

Как я попал в группировку.

В банду я попал из-за собственного любопытства. Но – все по порядку…

Родился я в Москве, в семье военнослужащего. Отец мой – полковник. По достижении определенного возраста он вышел в отставку. Мать – инженер на одном из московских предприятий. Кроме них, у меня была старшая сестра. Вот с нее-то все и началось.

Ленка была старше меня на два года. В девятнад цать лет она вышла замуж. Первый муж ее был студентом-однокурсником. Закончив институт, муж начал работать. Но надежной опорой для семьи он не стал – постоянно гулял со своими друзьями, зарабатывал немного. Жить стали плохо, часто ругались, в конце концов развелись. Ленка осталась одна. Но одиночество длилось недолго. Через полгода она познакомилась с коммерсантом, который стал активно ухаживать за ней. Вскоре он помог сестре устроиться в одну из коммерческих фирм. Ленка стала зарабатывать хорошие деньги, купила однокомнатную квартиру недалеко от дома, где жили мы.

Я часто бывал у Ленки в квартире, встречался там с девчонками. Мне было восемнадцать лет, школа позади, до армии было время. Я не знал, кем мне быть и чем заниматься. Да и особого желания работать у меня не возникало. К тому времени многое изменилось, в России наступил капитализм, появилась прослойка богатых людей, которые жили достаточно хорошо. Меня тянуло к ним.

И вот однажды Ленка познакомила меня со свои м ухажером, Эдиком. На меня он произвел большое впечатление. Во-первых – иномарки, на которых он приезжал за Ленкой. К тому же он очень хорошо одевался, часто водил Ленку в рестораны. А когда он познакомился со мной, то иногда стал брать в рестораны и меня.

Сначала я думал, что Эдик – бизнесмен, так как у него всегда было много денег. Но на мои вопросы о том, где именно он работает, Эдик отвечал только одно: по коммерческой части.

Однажды, когда я в очередной раз пришел к Ленке домой в то время, когда она была на работе, и стал бродить по комнате, то невзначай наткнулся на барсетку, валявшуюся под диваном. Открыв ее, я увидел с ужасом, что там лежит пистолет «макаров». «Странно, зачем Эдику пистолет?» – подумал я.

Вскоре появились Ленка и Эдик. Эдик обрадовался, увидев меня. Мы пошли на кухню покурить и выпить кофе. Вот тут я и спросил про барсетку. Ленка сделала вид, что понятия не имеет, о какой барсетке идет речь. Но Эдик повел себя иначе.

– Барсетка моя, вчера ее забыл у твоей сестры, – спокойно сказал он. А через несколько минут вывел меня на балкон и спросил: – А ты видел, что лежит в этой барсетке?

– Да, пистолет, по-моему, «макаров»…

– Точно, «макаров». – И Эдик похлопал меня по плечу. – А ты в оружии разбираешься!

– Так кто ты – бизнесмен?

– Сейчас я в охранной фирме работаю. Кстати, пойдем, я покажу тебе свою новую машину!

Новой машиной Эдика был «БМВ» 850-й модели, двухдверный, низкий, спортивный.

– Сколько же такая стоит? – поинтересовался я.

– Сто тысяч марок.

– Это твоя машина?

– Как тебе сказать… Вообще-то машина фирмы, но пользуюсь ею я.

Вскоре Эдик исчез. Его не было около двух недель. На все мои вопросы Ленка отвечала – уехал в командировку.

На пятнадцатый день Эдик появился снова, помятый, с двумя синяками на лице. Тогда у меня и возникло первое подозрение, что в профессии Эдика что-то нечисто. Самого Эдика я спросить не решился и обратился к Ленке:

– Что с ним случилось?

– Его в милицию забрали. С гаишниками поругался, они его забрали, избили, да еще и на пятнадцать суток посадили. Но Эдик выкупил себя и вышел немного раньше.

Конечно, я не поверил этому. Какие тут разборки с ГАИ? Конечно, гаишники могут создать проблемы, но только на дороге, не более того. Но чтобы в отделение милиции на пятнадцать суток? Я допускал, что Эдик оказал сопротивление сотрудникам милиции. Но дело в том, что Эдик не пьет. Нет, он пьет, но очень мало. Я замечал, как он вел себя в ресторане, в квартире у Ленки.

Скорее, Ленка больше уделяла внимание спиртным напиткам, поэтому я не очень верил в версию задержания Эдика гаишниками.

Ответ пришел сам по себе. В один из вечеров мы решили поехать покататься. Эдик, как обычно, приехал на своем «БМВ», сначала ко мне домой. Но в это время у меня заболела мама, Ленка ухаживала за ней, да и сама плохо себя чувствовала. Поездка была отменена. Но мне очень х отелось покататься по ночной Москве. Эдик, взглянув на меня, улыбнулся и сказал:

– Ну что, братишка, поехали, вдвоем покатаемся!

Ездить по ночной Москве было здорово. Машин мало, можно было набрать большую скорость. Единственная проблема – гаишники, стоящие на дорогах. Многие из них отлавливали пьяных водителей. Каждые несколько километров нашу машину останавливали. Неожиданно Эдик резко нажал на тормоз.

– Что случилось? – спросил я.

– Неприятности. Неужели все опять повторяется? – зло произнес Эдик.

– Что повторяется?

– Гаишники стоят с ментами.

Я увидел, что впереди стоят две милицейские машины, на одной надпись «ПМГ», на другой – «ГАИ». Эдик затормозил и, неожиданно повернувшись ко мне, сказал:

– Послушай, у меня тут два ствола в барсетке лежат. Конечно, они законные, так как я охранник, но я не могу их носить в нерабочее время. Ты можешь их к себе сунуть или хотя бы подержать?

– Конечно, – кивнул я.

Эди к пристально посмотрел на меня.

– А ты знаешь, что будет, если у тебя их найдут? – спросил он. – Ты же под статью пойдешь.

– Да выкручусь как-нибудь! Мне еще восемнадцать лет.

Эдик улыбнулся:

– Ну, братишка, ты даешь!

Вскоре нас остановили гаишники. Эдик не ошибся. Машину подвергли досмотру. Я вышел из машины, прижимая левой рукой к боку барсетку Эдика. Улучив момент, когда менты осматривали машину, я незаметно засунул барсетку себе под пояс. Милиционеры осмотрели багажник, под сиденьями, проверили аптечку, лежавшую сзади, и сумку с инструментами. Они что-то искали. Неожиданно один милиционер подошел к Эдику почти вплотную.

– Мы же его недавно задерживали! – показывая на Эдика, обратился он к своим коллегам. – Это же бандит из коптевской группировки!

Эдик стал возмущаться:

– Какая группировка? Какой я бандит? Ребята, вы что-то путаете! Я из Архангельска приехал! Посмотрите мои документы. Вот мой паспорт.

Милиционер заулыбался:

– Да ладно! Что, мы не знаем, что твои земляки под коптевскими ходят? Всем это известно.

– Да вы что-то путаете! – пытался протестовать Эдик. Но милиционеры не обращали на него внимания.

– Давай внимательно посмотрим еще раз, – сказал один милиционер.

Улучив момент, я отошел в сторону. Не знаю, было ли это везение или менты просто забыли про меня, так как все внимание было обращено на Эдика и его машину. Эдик стоял с расставленными ногами, опершись руками на капот. Его обыскивал один из милиционеров. Остальные вторично досматривали машину. Но поиски были безуспешными.

– Ладно, гуляй пока, до следующего раза! – сказал старший из милиционеров и похлопал Эдика по плечу.

Вскоре мы тронулись с места.

– А ты ничего пацан, не сдрейфил! – сказал мне Эдик.

Мы подъехали к ресторану «Эльдорадо». Поставив машину на стоянку, Эдик пригласил меня в ресторан.

– Скажи честно, все-таки испугался? – улыбнулся он.

– Да ничего я не испугался!

– Но у тебя же два пистолета было!

– Ничего, все было очень быстро. Да и в азарт я вошел, не мог себя остановить.

– Во-во, – усмехнулся Эдик, – у меня тоже так часто бывает. Но ты, парень, молодец! Крепко на ногах стоишь!

– Эдик, скажи мне честно, ты действительно бандит? – решился спросить я.

Эдик помолчал, подвинул к себе стакан, стоящий на столе, и медленно стал тянуть из него апельсиновый сок.

– Ну что тебе сказать… Смотря кто называет тебя бандитом. Мы – не бандиты. Мы это слово не любим. Конечно, я не работаю в охранной фирме. Точнее, фирма у нас есть своя, и мы как бы оказываем охранные услуги. Но если называть все своими именами, то мы – семья. Мы, как это в фильмах говорят, – мафия, но в хорошем смысле слова. Мы оберегаем своих людей, кто с нами работает, и в обиду их не даем. Поэтому я и не имел права в сегодняшний вечер подставляться, так как на завтра у нас запланировано очень важное мероприятие.

Мы с ним разговорились, и Эдик стал отвечать на мои вопросы. А интересовало меня многое – чем они занимаются, какая у них жизнь, сколько денег он получает. В другой ситуации Эдик не стал бы отвечать. Но в тот момент, когда я выручил его и все было расставлено по своим местам, Эдик давал правдивые ответы. Но от некоторых он уходил. Например, вопрос, занимаются ли они заказными убийствами, Эдик оставил без внимания и сказал после этого:

– Послушай, парень, по-моему, ты задаешь слишком много вопросов.

Так прошел вечер.

Два-три дня я только и думал о той работе, которой занимался Эдик. Теперь я уже знал, что получает Эдик достаточно много денег. Кроме этого, он может пользоваться любой машиной, конечно, с разрешения старших товарищей, как он говорил. А машин у них было немало. Да и работа была непыльная, как я понял. Мне безумно захотелось попасть в бригаду, где работал Эдик, и я начал постепенно уговаривать его.

Вначале Эдик на мои просьбы реагир овал отрицательно:

– Что ты, парень, не говори глупостей! Пойдешь в армию или учиться… Зачем тебе это нужно?

Но я не отставал.

Дня через три, на шашлыках за городом, я опять поднял тот же вопрос.

– Ты меня достал, – ответил Эдик. – Конечно, я могу тебя порекомендовать. И скорее всего тебя возьмут. Но понимаешь, если ты войдешь к нам, то выйти сам ты не сможешь. У нас не принимаются заявления по собственному желанию. Ты это понимаешь?

– Ну и что?

В конце концов, у меня был свой расчет. Я прекрасно знал, что годик я продержусь. Даже если что-то будет не так, то через год меня заберут в армию. А уж от армии я отказаться не смогу. Причина уважительная.

Эдик сдался. На следующий день он позвонил мне и сказал:

– Ромка, ты готов к собеседованию?

– Конечно! – ответил я.

– Тогда я за тобой подъеду.

Минут через двадцать Эдик, одетый в обычный костюм с галстуком, подъехал к моему дому.

– Только вот что , – Эдик положил мне руку на плечо, – давай договоримся так, что, как бы там все ни было, я тебя к нам не затаскивал. Ты сам напросился.

– Это для кого?

– Для Ленки, для родителей твоих… Впрочем, так оно и есть, не правда ли? – Эдик посмотрел на меня серьезно.

– Конечно, так и есть.

Вскоре мы направились в центр Москвы. Эдик долго плутал по переулкам, время от времени поглядывая назад. Наконец он остановил машину и, взяв мобильный телефон, набрал какой-то номер.

– Мы подъезжаем, будем минут через пять, – сказал он. – Как там, все спокойно?

Вероятно, получив утвердительный ответ, Эдик убрал телефон в карман и подрулил к стоянке. Я заметил, что на стоянке, рядом с которой находилось небольшое кафе, стояло несколько машин, в которых сидели такие же по возрасту, как Эдик, ребята крепкого телосложения.

Эдик вышел из машины, я за ним. Он стал здороваться со многими ребятами, кое с кем обниматься и целоваться. «Вот она, мафия, – подумал я, – вот бандиты…» Я стал вглядываться в каждого. Ничего особенного, обычные люди, такие же ребята, как я. Единственное – более сдержанные.

Наконец Эдик повел меня в сторону кафе. Перед самым входом, на скамье, сидел еще один парень. В руках у него была рация. Увидев Эдика, парень тут же громко, чтобы Эдик услышал, сказал:

– Алло, Илья, здесь Бармалей нарисовался, с каким-то фраером…

Выслушав ответ, парень коротко ответил:

– Понял, пропустить.

Он протянул руку Эдику и поздоровался с ним. Эдик, похлопав меня по плечу, сказал:

– Это со мной.

– Давай, – махнул рукой парень.

– А почему тебя Бармалеем зовут? – спросил я у Эдика.

– Фамилия у меня похожая на эту кличку. Это друзья так зовут, в шутку. А вообще, у нас с дисциплиной строго. Мы все друг за друга горой. В общем, единая семья. Я тебя сейчас познакомлю с человеком, который решит, возьмут тебя или нет.

– Он что, самый главный? – спросил я.

– Послу шай, парень, – оборвал меня Эдик, – давай-ка поменьше вопросов задавай, а то, боюсь, экзамен не состоится.

Я понял, что чем меньше говоришь, тем больше тебя будут ценить.

– Но все же, кто это?

– Он не старший, он у нас бригадир. Над ним есть еще старшие. Но это первая ступень. Главное – поменьше болтай.

– Хорошо, – я кивнул головой.

Вскоре мы вошли в почти пустынное кафе. За столиком в конце зала сидели три человека. Бригадира я выделил сразу. Он был грузный, молчаливый, с серьезным лицом, чем-то похож на рыбу. Стрижка была очень короткая, почти под ноль. Одет он был в серый пиджак и черную рубашку. Рядом с ним сидели два парня помоложе и постройнее. На столе лежали две маленькие рации и несколько мобильных телефонов. Бригадир пил чай с пирожным.

Эдик указал мне на соседний столик, за которым никого не было, и сказал:

– Посиди пока, а я пойду переговорю.

Он подошел к сидящим за соседним столиком и о чем-то стал шептаться. Бригадир кивал, слушая. Через несколько минут парни, сидевшие вместе с бригадиром, встали и пересели за соседний столик. Эдик подозвал меня.

Я подсел к столику. Илья Рыбин по кличке Рыба, который был бригадиром, в дальнейшем подставил меня, подвел под смертный приговор. Но сначала все было хорошо. Он поздоровался со мной за руку, предложил сесть. Спросил, не хочу ли я что-либо выпить. Я отказался.

– Может быть, чаю? – сказал он.

Через несколько минут официантка поставила передо мной поднос, на котором стояли чашки, сахар, тарелка с пирожными, заварной чайник.

– Попробуй, советую – чай с ромашкой, – сказал Рыбин голосом знатока. – Или все же чего-нибудь покрепче хочешь выпить?

– Нет, я не пью, – отказался я.

– Это правильно, – одобрительно кивнул Рыбин. – У нас тут сухой закон. С пьянством мы боремся, точнее, истребляем. У нас его не должно быть. Понял меня?

Я кивнул головой.

– Мне Бармалей… то есть Эдик, сказал, что ты хоч ешь быть с нами?

Я снова кивнул.

– Ты хорошо подумал, парень?

– Да, хорошо. Я хочу с вами быть.

– А чем мы занимаемся, знаешь?

Я пожал плечами:

– Эдик мне ничего не говорил… Но я догадываюсь.

– И о чем ты догадываешься?

Теперь я стал думать, как мне назвать этих людей – бандиты, мафия…

– Я так понимаю, что вы – семья. Помогаете людям и себя в обиду не даете.

– Правильно понимаешь, – улыбнулся Рыбин. Видимо, мое определение ему очень понравилось. – Мы живем по принципу – нам чужого не надо, но и своего мы не отдадим. Это хороший принцип. Ну что, теперь давай рассказывай о себе. Правда, что твой отец – полковник?

Я коротко рассказал свою биографию. Тогда я не знал, что меня планировали взять кем-то типа завхоза. Там все ребята были приезжими, никто из них московской прописки не имел, а для некоторых действий нужна была именно московская прописка. Вот и решили взять меня интендантом, завхозом – мобильн ые телефоны на меня оформить, что-то еще сделать. В общем, я должен был быть на первое время экспедитором в группировке.

После короткого разговора Рыбин сказал, что я ему в принципе подхожу, но берут меня с испытательным сроком. И оклад мне положили на первое время пятьсот долларов в месяц. Шикарный оклад! Попробуй заработай такие деньги где-либо!

– А что делать-то нужно? – спросил я.

– Ничего особенного, – ответил бригадир. – Завтра поедешь в «Би Лайн», в офис, купишь двенадцать телефонов. – И он достал из бокового кармана пачку долларов. – Здесь десять штук. Оформишь, сдачу привезешь.

– А как я вас найду? – спросил я.

– Себе пейджер купи. У нас связь будет через пейджеры или мобилы. У Эдика все подробности узнаешь. И еще вот что я хочу тебе сказать. У нас очень строгая дисциплина. Если тебе дается задание, то оно должно быть выполнено на сто процентов. Никакие отказы мы не принимаем. За нарушение дисциплины мы строго наказываем. Короче, Эдик вс е расскажет. А теперь считай, что ты принят на работу. – И Рыба протянул мне руку на прощание. – Давай, держись, пацан, может, после испытательного срока ты братишкой станешь!

Так я был принят на работу в группировку.

Первым заданием была покупка мобильных телефонов. Я поехал и полдня проторчал в офисе мобильной связи, где оформил больше десятка контрактов. Девушка, оформляющая документы, смотрела на меня удивленными глазами. Она впервые видела человека, который собирается одновременно разговаривать по десятку телефонов.

Затем я привез покупку и отчитался. Рыба был доволен. Он тут же расписал, кому необходимо раздать мобильники, и передал все Эдику. Эдик хорошо знал ребят. Рыба записал номера всех телефонов. Один из мобильников он оставил. Мне показалось, что этот аппарат предназначался для меня. Но потом я понял, что этот мобильник был оставлен для любовницы Рыбы. Я же стал обладателем небольшой черной коробочки – пейджера.

Следующим моим заданием б ыло снятие нескольких квартир для ребят. Я уже знал, что все члены группировки живут на съемных квартирах, обычно по два-три человека, причем каждый выбирает сам, с кем будет жить. Но иногда, в силу обстоятельств, Рыба или другие старшие определяли, кто с кем будет жить.

Одним из главных условий было то, что квартиры должны оформляться на мой паспорт. Первым делом в каждой квартире нужно было отключить телефон. Я тогда не знал, для чего это нужно. Мне это казалось очень странным. Все телефонные аппараты складывались в моей квартире.

В один из дней Рыба поинтересовался, не хочу ли я жить отдельно от родителей. Я утвердительно кивнул головой.

– Так присмотри себе, с кем будешь жить. У нас все живут с кем-то, кроме Витька. Кстати, ты с Витьком будешь работать в одной бригаде.

– Как в бригаде? – удивился я. – Я же вроде интендант…

– А мы решили тебя в деле проверить. Но работа не бей лежачего. Одного лоха надо поводить. Точнее… – Рыба понял, что я ещ е не понимаю их криминального сленга, и сказал: – Нужно проследить за одним коммерсантом. Он нам денег должен. И твоим напарником будет Витюха. Эдик познакомит тебя с ним. Завтра к десяти утра подъезжай к кинотеатру «Ударник». И не опаздывай!

Ровно в десять утра следующего дня я был возле «Ударника». Эдик подъехал на вишневой «девятке» с тонированными стеклами. За рулем сидел парень, высокий, светловолосый. Я подошел к машине. Эдик вышел из машины, парень за ним.

– Братишки, знакомьтесь. Это Ромка, считай, мой родственник.

Недавно Эдик стал жить вместе с моей сестрой в ее квартире и поэтому назвал меня своим родственником.

– А это Витек, мой приятель, – продолжил Эдик. – Было бы здорово, если бы вы подружились! Будете работать вместе, так Рыба распорядился. Ну что, Витек, ты в курсе всего. Я вас оставляю. Витек – старший. – И, похлопав меня по плечу, добавил: – Успехов тебе, Ромка!

Эдик повернулся и пошел к стоянке, где его ждала еще одна маш ина. Сел в «БМВ» и уехал.

– Ты что, правда в Москве живешь? – спросил меня Витек.

– Да, правда.

– И отец у тебя полковник?

– Да, вернее, был полковником, сейчас в отставке.

– В каких войсках служил твой отец? – поинтересовался Витек.

– Он в академии преподавал, а до этого в Германии танкистом служил.

– Понятно. А в Москве давно живешь?

– Я тут родился.

– А я тут уже два года и жену перевез. Жену мою Викой зовут. А ты в Москве где живешь?

Я назвал свой адрес.

Из газет за 1988 год.

Многие газеты писали о криминальных конфликтах конца 1988 года.

«Серия убийств и перестрелок, с которых начался прошедший год, дает ряд веских доказательств того, что в Москве разгорается война русскоязычных бандитов против мафии, которую средства массовой информации обычно называют чеченской. Это еще одна попытка столичной оргпреступности убрать конкурентов из города, но на пороге стоял новый криминальный, 1989 год».

Год 1989.

Создание новой спецслужбы.

Новый министр МВД В. Бакатин 2 января 1989 года срочно вызвал из отпуска главного специалиста по организованной преступности, научного сотрудника ВНИИ МВД А. Гурова и предложил занять новую должность начальника 6-го Главного управления по борьбе с организованной преступностью. Под началом А. Гурова 52 сотрудника, которые должны вести работу в новой спецслужбе.

Между тем в стране складывалась парадоксальная ситуация – количество преступлений, совершаемых ОПГ, росло, увеличивалось число организованных преступных группировок, а в судах проходили единицы уголовных дел, квалифицированных по статье 77 Уголовного кодекса («Бандитизм»). Милиция объясняла это тем, что работники судов, подвергаясь давлению со стороны бандитов, сознательно разбивали д ела на эпизоды, подлежащие другим статьям УК. Прокурорские и судейские работники же справедливо утверждают, что деятельность группировок в последнее время настолько разнообразна, что квалифицировать ее только по статье 77 довольно трудно. За весь 1989 год по статье «Бандитизм» было возбуждено всего лишь 6 уголовных дел!

Бандиты в узком кругу называли себя братвой, бандитами – своих конкурентов или врагов.

Первая идеология братвы.

Крышевание, или патронирование, коммерсантов стало очень выгодным делом. Коммерсанты тоже были вынуждены принять новые правила игры, ведь государство, выпустив Закон «О кооперации» и введя частнопредпринимательскую деятельность, не предусмотрело защитные механизмы для бизнесменов. Предприниматель не рассчитывал на помощь со стороны милиции. Плата за крыши тогда составляла 20—30 процентов от прибыли, но были известны случаи и до 50 процентов!

Вторым неурегулированным вопросом было решение коммерческ их споров. Арбитраж в отношении кооператоров практически не работал. Да и выигрыш дела не решал проблему – надо было еще получить долг или неустойку.

Эту нишу активно заняли группировки, взяв на себя функции арбитража и выбивания денег.

Так стали возникать новые формы взаимоотношений братвы и коммерсантов – так называемые криминальные крыши. Первоначально такое предложение о «взаимовыгодном» сотрудничестве делалось со стороны братвы.

Одним словом, государство само открыло пустые ниши, которые быстро заполнили криминальные структуры. Теперь, по понятиям криминального мира, вовсе не обязательно иметь правильно подписанные договора или нотариально заверенные расписки – достаточно так называемых сейфовых документов только с подписями двух сторон. А дальше крепкие ребята приводят должнику веские доводы, с которыми последний должен считаться, да еще при этом накладывают на него свои штрафные санкции, которые в дальнейшим получили название «поставить на счетчик».

Как мы крышевали.

Войдя в просторное помещение со стеклянными витринами, я посмотрел по сторонам. Сбоку стояли какие-то шкафы с прозрачными дверцами, где виднелись кинокамеры, фотоаппараты. Рядом стояла стиральная машина. Вероятно, какой-то ассортимент пункта проката еще остался. В углу большой письменный стол, на котором стояли коробки с видеокассетами, рядом лежали каталоги с названиями имеющихся художественных фильмов.

Макс подошел и стал рыться в каталогах, выискивая какие-то фильмы.

– Ребята, – сказал он, обращаясь к работникам видеосалона, – фильмы про карате есть?

– Про карате и кунг-фу очень много фильмов. Какие вы хотите? С Брюсом Ли, с Чаком Норрисом?

– Мне в принципе все равно, – сказал Макс. – А сколько стоит у вас прокат?

Ребята назвали сумму.

– Ого! Немалая сумма! А если потеряешь кассету?

– Тогда придется удержать с вас ее стоимость, плюс, если вы берете кассету, вы должны о ставить нам залог – двадцать пять рублей.

– Двадцать пять рублей? – переспросил Макс. – Приличная сумма! А если я больше кассет возьму, мне какие-то скидки, льготы будут?

Я пока не понимал цели этого разговора.

– Нет, никаких скидок не будет. С каждой кассеты по двадцать пять рублей.

– И много у вас берут кассет?

Теперь мне стало ясно, что Макс просто пробивал ребят с точки зрения их оборота.

– Да берут, не жалуемся.

– А фильмы у вас свежие?

– Да, у нас каждый месяц новые поступления.

– И все дублированные?

– Да, с этим проблем нет.

– Как тебя зовут-то?

– Гарик, – ответил паренек. – То есть Игорь.

– Меня Макс. – Макс протянул руку. – Скажи мне, Гарик, у меня, собственно, к тебе вопрос уже не по кассетам. Но прежде чем ответить, хорошенько подумай, потому что я очень не люблю, когда меня обманывают. К тому же мои ребята за вранье наказывают. Да и обмануть нас практически невозможно. Т ы понял меня, Гарик?

Парень закивал головой. Теперь ему стало ясно, что это не просто посетители, а рэкет, о котором он, вероятно, тоже много читал в газетах.

– Так вот, Гарик, вопрос достаточно простой. Есть у тебя крыша? Если есть, то скажи кто и дай нам телефон, – сказал Макс, внимательно глядя на немного оробевшего Гарика.

Тот замялся.

– Ну что молчишь? Если есть крыша, назови старшего. Мы сейчас позвоним ему, стрелочку назначим, пробьем ситуацию и уедем спокойно, – сказал Макс.

– Крыши нет, – выдавил из себя Гарик.

– Хорошо, что не обманул. Иначе плохо бы тебе, Гарик, было!

– Я понимаю, – сказал Гарик.

– Значит, мы теперь твоя крыша, – сказал Макс. – У тебя есть отдельный кабинет, где можно поговорить?

– Не кабинет, – сказал Гарик, – а что-то типа склада, мы там кассеты храним.

– Пойдем, чайку с тобой попьем. Чай у тебя есть?

– В термосе кофе…

– Тогда кофе и попьем, – улыбнулся Макс. – Поговорим о нашем сотрудничестве.

Макса не было минут сорок. Наконец они с Гариком вернулись. Гарик заметно повеселел. Страха в глазах уже не было.

– Ну что, Гарик, мы с тобой договорились, – сказал Макс, похлопав парня по плечу.

– Конечно, договорились! – улыбнулся Гарик.

– Значит, если кто спрашивать будет, так и отвечай, что под люберецкими стоишь, под Максом. Каждый день тебе будут звонить мои ребята, спрашивать, что и как. Если какие-то чужаки наедут, значит, стрелочку будем назначать. Больше никаких разговоров не веди, только называй крышу. Понял?

– Конечно, понял!

– И по платежам. Мы к тебе будем приезжать, – Макс достал из кармана записную книжку и стал листать пустые страницы, как бы показывая, что вся неделя у него занята, – по понедельникам. Как раз завтра первый день платежа. А сейчас мы у тебя возьмем что-нибудь посмотреть.

– Конечно, конечно, – засуетился Гарик, подбегая к столу и схватив в руки коробку с кассетами.

– Что ты нам несешь?

– Как что? Фильмы про карате, как заказывали!

– Да бог с ним, с этим карате! Хотя давай нам кассет пять про карате, а кассет пять – про американский рэкет. Нужно повышать свою квалификацию! – ухмыльнулся Макс.

– Хорошо, – сказал Гарик. – Без проблем! – И он достал еще пять кассет.

– Только вот какая проблема, – сказал Макс. – Видачок у нас сломался, «Панасоник», классная машина.

– Так приносите, я его починю! – сказал Гарик.

– Да мы ее уже толкнули одному барыге, – сказал Макс, придумывая на ходу. – Давай мы у тебя на время возьмем какой-нибудь видачок!

– Ребята, но мне ведь видаки самому нужны! Я на них фильмы переписываю! Это же тоже наши деньги! – сказал Гарик.

Теперь я понимал, как ловко Макс провел идею, что мы, мол, теперь партнеры. Отстегни нам двадцать-тридцать процентов и называй нас партнерами.

– Действительно, ты прав, – сказал Макс. – Ладно, ничего, давай сделаем так. Мы у т ебя его как бы выкупим, из нашей доли. Дай нам какой-нибудь простенький!

– А простенький у меня только «Электроника Б-12», – сказал Гарик, – отечественный. Но вы с ним намучаетесь.

– Ничего, мы не гордые! Мы недельку посмотрим «Электронику», потом у тебя на что-нибудь серьезное поменяем. Я же думаю, ты к этому времени большие деньги заработаешь. Как ты считаешь?

Гарик пожал плечами.

– Точно, заработаешь! Теперь тебя ни одна братва не тронет! Как только скажешь про люберецких, так все!

Гарик кивнул головой. Я улыбался, слушая болтовню Макса.

Первые соглашения с кооператорами.

Вскоре сами кооператоры решили, что выгоднее самому искать себе надежную и «авторитетную» крышу, чтобы все было сделано в вежливой и спокойной форме.

Коммерсанты сами начинают понимать, что без поддержки криминальных крыш им не обойтись. Так, автору приходилось беседовать со многими коммерсантами по поводу добровольного с отрудничества с криминалом. Вот один типичный ответ с аргументированным обоснованием:

«Я коммерсант от бога. Я умею зарабатывать деньги и их крутить – получать большие прибыли. Но я совершенно не умею заниматься безопасностью и, откровенно говоря, желания ею заниматься у меня нет. Пусть другие рискуют за этим занятием, а я им буду платить».

Кроме того, кооператоры предпочитали сами добровольно обращаться к неформальным структурам за помощью по вышибанию долгов. Но сами криминальные структуры вскоре сообразили, что и на этой проблеме можно успешно заработать вдвойне. Взяв при этом с должника плату за штрафные санкции – так называемую оплату по счетчику.

Отсюда появилось новое криминальное словечко – «поставить на счетчик» или «включить счетчик».

Кооператоры стали исправно платить деньги за то, чтобы бандиты оберегали их от наездов других бригад или заезжих «гастролеров». Так возникли первые крыши. Размер оплаты за услуги крыш колебался от 20% и выше. Но р асходы со стороны кооператоров возрастали в случае войны бригад или похорон бойцов.

Однако затем ситуация стала благополучно разрешаться в пользу того, чтобы улаживать все возникающие проблемы полюбовным соглашением, и конфликт между большинством кооператоров и рэкетирами практически сошел на нет.

Возврат долгов.

Предпосылки для нового направления по вышибанию долгов были очевидны. Многие коммерсанты и предприниматели набрали серьезные капиталы, но желания остановиться на достигнутом ни у кого из них не возникало. Поэтому обороты стали постепенно нарастать. Но в любом коммерческом бизнесе есть так называемый предпринимательский риск, когда в силу определенных обстоятельств, чаще всего финансовых или других объективных причин, какой-то конкретный коммерческий проект не получается. Тогда у другой стороны – у партнера или у того, кто ссудил деньги, – возникают соответствующие проблемы, так как он не получает свою долю. Возникают п роблемы возвращения долгов. Обычно примитивного вышибания долгов ни в одной криминальной структуре как такового не было. То есть коммерсанта никогда не везли в лес, в подвал и не выколачивали жестким способом деньги. Все происходило по другой схеме. Практически у каждого коммерсанта существовала своя так называемая охранная фирма. Эта фирма была полукриминальной структурой, которая имела тесные связи с бандитами. Коммерсант обращался к своей охранной фирме. Охранная же фирма обращалась в соответствующие криминальные структуры.

Выколачивание долгов.

Эдик держал в руках листок бумаги, на котором, как заметил я, были начерчены квадратики с различными стрелками, направленными в разные стороны. Под каждым квадратиком была подпись. На одном из квадратиков надпись «лох», над ним черточка – «крыша». Стрелочка выходила наверх, от «крыши» уходила в сторону – «структура», следующая стрелка к квадратику «лох № 2».

– Что это у вас тут? – поинте ресовался я.

– Подходи ближе, садись. Мы тут обсуждаем новую схему нашей деятельности.

– Что это?

– Выколачивание долгов, разводка.

Я знал, что выколачиванием долгов занимались практически все преступные группировки Москвы. Это было очень прибыльным и практически официальным бизнесом всех криминальных структур.

Теперь уже в каждой криминальной структуре, в том числе и у нас, образовалась так называемая бригада по вышибанию долгов. Вот такую бригаду и возглавлял Марат. Марат, татарин по национальности, славился своей жестокостью, силой и бескомпромиссностью в отношении коммерсантов. О его жестокости ходили по Москве легенды. Изучив все необходимые документы по бизнесу, крыша связывалась с крышей другого коммерсанта – должника, и назначалась стрелка. На стрелку приезжали бригадиры или старшие. Просматривая документы и обсуждая различные варианты решения проблемы, братва всегда находила между собой общий язык. Никому не было выгодно идти на обострен ие отношений. Поэтому братва старалась улаживать проблемы мирным путем, за счет коммерсанта. Затем одному из коммерсантов объяснялось, что он не прав, ему необходимо заплатить деньги. Так происходила так называемая разводка. Коммерсант-должник уже вынужден был выплачивать не только компенсацию за долги, но и так называемые штрафные санкции, компенсацию за моральный ущерб и беспокойство соответствующей бригады. Поэтому сумма таких выплат часто бывала огромной.

В разговор неожиданно вмешался Эдик:

– Я предлагаю следующую схему. Надо набрать молодых, смышленых ребят, коммерсантов-предпринимателей, лучше всего таких, которые уже проявили себя в бизнесе. После этого мы этих ребят запускаем в соответствующие структуры, достаточно богатые и зажиточные, с каким-нибудь обалденным проектом. Потом в силу определенных обстоятельств проекты буксуют. Наш коммерсант, молодой парень, уже понес затраты.

– И что дальше? – сказал Константин.

– А дальше – приезжает Марат со своими ребятами и говорит: плати, ты нам должен деньги. Вот и все, простая схема! В принципе ему даже ничего не надо делать, только иметь документы, что он вложил свои деньги, потратил, а еще лучше – что эти деньги были потрачены именно благодаря, скажем, неповоротливости, по вине этого толстого коммерсанта, лоха, обозначенного вот здесь, – Эдик ткнул пальцем в один из квадратиков схемы.

– Короче, – сказал Константин, – ты предлагаешь стопроцентную разводку. Мы запускаем, а все косяки ложатся на Марата, который занимается разводкой! Ты думаешь, что эти коммерсанты и предприниматели такие стопроцентные лохи? Ты думаешь, нас не расколют? Один, два раза можно такое провести, а на третий раз нас раскроют. Опять же, не надо забывать про имидж.

– Подожди, подожди, – перебил его Эдик. – Что-то я не пойму, Костя, что это ты на меня наезжаешь? – Он неожиданно встал и выпрямился. – Или полчаса назад от тебя не было другого предложения? Или я что-то путаю?

Техническая сторона связи.

Бизнесмен, затевающий свое частное дело, находил для себя крышу – человека, к которому всегда можно обратиться за помощью, когда тебя, к примеру, шантажируют неизвестные люди или кто-то из твоих партнеров задолжал тебе крупную сумму. Для таких дел у крыши есть боевики, которые берут на себя всю «техническую» часть подобных дел. Вот один из вариантов.

На бизнесмена наезжают неизвестные. Бизнесмен говорит о крыше и называет номер ее «дежурного» телефона. По этому телефону обе стороны договариваются о встрече (стрелке). Опаздывать на эту встречу ни в коем случае нельзя, тем более не приезжать вовсе. Сторона, не приезжающая на нее, считается побежденной, объявляется «вне закона». Известие о неявке разносится по всей криминальной среде города, и неявившаяся группировка опускается на несколько рангов ниже в бандитской иерархии.

В случае, если стрелка состоялась, один из ее вариантов может быть таким. Бизнесмена, задолжавшего другому, привозят в какой-нибудь офис на встречу сторон. На этой встрече присутствуют сами бизнесмены, участники конфликта, и их крыши. Начинается разборка, кому бизнесмен-должник должен, сколько и какие проценты к сроку отдачи денег должны нарасти. Крыша должника пытается, естественно, ставки «сбить», другая крыша их, наоборот, наращивает. Наконец ставка определена окончательно. После этого должника на время погашения долга передают под патронаж той крыши, которой он должен. Никакая другая «команда» на него «нажать» больше не может. Если даже бизнесмен задолжал двум коммерсантам и их крыши попытаются в обход решения подобной стрелки без очереди выбить из него кредит, против этих крыш объявляется война.

В то же время многие криминальные структуры понимали, что выгоднее быть сильными и справедливыми (в отношениях с коммерсантами), многие группировки начинают работать над своим имиджем.

Выбор крыши.

Первая наша встреча была назна чена в одном из ресторанов на Калининском проспекте. Около семи вечера мы подъехали к ресторану.

В зал прошли только Сергей и Алексей. Они подошли к столику, который был зарезервирован заранее. Официанты выказывали свое почтение, обращаясь к Сергею по имени-отчеству. За столиком уже сидели двое мужчин в костюмах, с галстуками. Это были два брата – Егор и Александр, которые открыли свой кооператив и занимались торгово-закупочной деятельностью, покупая что-то по дешевке и продавая дороже. Раньше эти действия назывались проще – спекуляция, а сейчас – предпринимательская деятельность.

Сергей поздоровался, и мы сели за столик. Началась беседа.

Сначала говорили на общие темы. Затем перешли на проблемы кооперативного движения, на трудности, которые стали возникать у молодых начинающих кооператоров. Наконец, разговор подошел к основной теме – к возможности предоставления Сергеем крыши для этого кооператива.

Сергей строил беседу по отработанному шаблону:

– Вы знаете, что к нам поступает много предложений, но мы берем не всех – смотрим на репутацию фирмы, так как мы тоже очень дорожим своей репутацией. Про вас мы слышали много. Сейчас мы пока не готовы дать вам точный ответ.

Братья не ожидали такого оборота дел. Они думали, что если они делают предложение, то любая крыша должна согласиться работать с ними. Но Сергей был хорошим психологом. Он разъяснил братьям:

– Вы же не можете гарантировать нам, что завтра у вас не возникнут серьезные проблемы, которые, как вы понимаете, уже придется решать нам. Поэтому прежде чем дать свое окончательное согласие, мы подумаем, посоветуемся с другими бригадами.

Я понимал, что Сергей просто набивает цену. Но братья, приняв все за чистую монету, стали уговаривать его, мотивируя свою просьбу тем, что зачем лишний раз собираться, говорили, что никаких проблем на сегодняшний день у них нет и вряд ли возникнут. Но Сергей возразил:

– Разве можно гарантировать, что они у вас не возникнут? Сейчас же вы к нам обратились, значит, чувствуете что-то…

– Хорошо, – сказали братья. – Давайте обсудим условия нашего сотрудничества.

Сергей, отпив из фужера минеральной воды, сказал:

– Условия обыкновенные – двадцать процентов.

– Как двадцать процентов?! Вы же говорили – десять!

– Нет, уже давно все работают из двадцати-тридцати процентов, – пояснил Сергей. – Наша работа состоит из двух моментов. Это обеспечение безопасности фирмы, которое составляет около 10 процентов, – я думаю, не нужно объяснять, что это такое. Второе – это страхование ваших сделок, договоров и контрактов, которые вы заключаете.

– А что вы понимаете под страхованием? – спросил младший брат. – Если что-то у нас не получится, вы нам будете страховые взносы выплачивать?

– Нет, мы не страховое общество. Но самое главное – чтобы вас не «кинули», чтобы не «развели» и чтобы движения со стороны другой братвы не было в отношении вашей сделки, это мы вам об еспечим. Мы как бы «пробиваем» ваш контракт перед тем, как вы его заключаете.

Братья молчали. Переглянувшись друг с другом, они ответили:

– Мы должны посоветоваться…

– Конечно, пожалуйста, – сказал Сергей.

Братья встали, взяли сигареты и вышли в холл, видимо, затем, чтобы обсудить условия, предложенные им Сергеем.

Сергей наклонился ко мне:

– Видишь – лохам второй пункт не понравился.

– А что ты действительно имеешь в виду под страхованием? – спросил я у него.

– Здесь не столько страхование, сколько наш контроль за их сделками. Если мы получаем доступ к их контрактам, то практически все их деньги находятся под нашим контролем, и никакой утайки и обмана с их стороны не будет.

– Я не думаю, чтобы коммерсанты, или лохи, как ты их называешь, станут нас обманывать, – возразил ему я. – Они же понимают, чем это может кончиться…

– Конечно. Но это более интересная модель – с учетом страхования, и я хочу постоянно ее придерживаться.

– Но ведь они могут не согласиться! Ты говорил с ними о десяти процентах, а сейчас предлагаешь уже двадцать…

– Да куда они денутся! – усмехнулся Сергей. – Если они не согласятся, то через пару дней на них будет наезд наших друзей. Все равно они прибегут к нам. Все отработано! – подмигнул он мне. – Подожди, я им и другие условия поставлю, пусть только придут!

Действительно, через некоторое время братья вернулись и сказали:

– Хорошо, мы согласны. – И они стали оговаривать условия страхования фирмы, что туда входит.

– Это значит, что у вас будет сидеть наш бухгалтер…

– Но у нас ведь свой есть!

– Будет еще один, вашему помощник.

– А что, разве у вас и бухгалтеры есть? – удивились братья.

– Вы считаете, что мы несолидные люди?

– Нет, что вы, мы так не говорили!

– Но подумали?

Братья усмехнулись:

– Да, вам палец в рот не клади!

– Значит, условия будут таковы, – подв ел итог Сергей. – Двадцать процентов на круг. Кроме того, в первое время вы должны взять в штат двоих наших охранников, которые постоянно будут находиться в вашей фирме.

Братья удивились:

– А сколько же мы им должны платить?

– В среднем столько же, сколько платите своим сотрудникам, и еще на сто-двести рублей больше – за риск. Ведь они первыми должны принять тот удар, который может быть нанесен вашими врагами или конкурентами. Согласны со мной?

– Да, согласны. А как нам их оформлять? – Один из братьев достал записную книжку с шариковой ручкой. – Как их фамилии?

– А фамилии их вам знать необязательно. Вы можете оформить на эти должности своих людей, чтобы они только числились. А работать будут наши люди, и я буду их время от времени менять – может, через месяц, через три недели, чтобы они не вживались в ваш коллектив. И потом, мне иногда требуется перебрасывать своих людей на другие участки. Такова моя политика.

– Хорошо, – согласились бра тья. Но Сергей на этом не успокоился. Он налил еще минеральной воды и сказал:

– Далее…

Братья испуганно взглянули на него:

– Что, будут еще какие-то условия?

– Это не условие, а просто пожелание, чисто по-человечески… Подарки, премии к праздникам. Мы же не будем нарушать традиции? А если у вас будет что-то интересное из импорта, то мы могли бы купить у вас это по сниженным ценам…

– Как это – по сниженным ценам? – заволновался младший брат. Но старший остановил его:

– Ладно, не мелочись. Все нормально.

– И наконец, последний пункт нашего договора, который тоже нужно обговорить. В случае так называемой экстремальной ситуации…

– А что вы имеете в виду под этим? – уточнил старший брат.

– Это, например, военные действия – война… Ведь в любой момент может начаться война между крышами. Так вот, в этом случае вам надо будет сброситься нам на технические средства вооружения. Вы понимаете, о чем я?

– Конечно! – Речь шла об оружии, и братья прекрасно это понимали. – Но мы надеемся, что до этого не дойдет, – сказал старший брат. – Мы никого не «кидаем»…

– Вы – нет, но в любой момент могут «кинуть» вас. Сейчас время такое…

– Но в этом случае начинает действовать ваше страхование? Вы же сами об этом говорили! – продолжал настаивать младший брат.

– Каждое правило имеет свои исключения… Ладно, будем считать, что до этого не дойдет, – успокоил он братьев, чувствуя, что перегнул палку. – Ну что, сделка состоялась?

– Конечно!

– Документов подписывать не будем. Мы не бюрократы! – Сергей протянул руку братьям, подчеркнув этим, что переговоры окончены. Братья попрощались, посчитав, что все проблемы решены.

– Скажите еще раз, где ваша фирма находится? – попросил Сергей.

Старший брат вынул из кармана визитную карточку и протянул ее Сергею.

– Завтра, – сказал Сергей, – мой коллега Алексей приедет с нашими бойцами в вашу фирму, посмотрит, что там и к ак, и оставит вам людей на постоянное дежурство.

– Во сколько вас ждать?

– Часов в одиннадцать. Да, и не забудьте самое главное – ребята голодные, здоровые, так что продумайте вопрос с питанием.

– Каким образом?

– Если у вас нет своей столовой, то давайте ребятам деньги на питание, пусть в столовую ходят. У них работа нервная, опасная, требует большого количества калорий.

Когда они вышли из ресторана, Сергей довольно спросил:

– Ну как, здорово я их «развел»?

– Да, ты мастер! – с уважением произнес я.

На следующий день в одиннадцать часов я с двумя боевиками, своей комплекцией напоминающими шкафы, подъехал к фирме. Она располагалась недалеко от Кутузовского проспекта, в девятиэтажном доме сталинских времен, к которому примыкал небольшой дворик, заросший деревьями.

То, что фирма находилась на первом этаже, было нетрудно определить – красиво отделанный отдельный вход, черные резные решетки на окнах со шторами и бо льшое количество машин у входа. Все говорило о том, что фирма достаточно богатая.

Припарковав машину, мы вошли внутрь. Щуплый пожилой охранник, напоминающий отставного сотрудника милиции, робко открыл перед нами дверь. Судя по всему, его предупредили о визите заранее. Я сразу заметил мониторы внешнего наблюдения, которые были установлены в коридоре.

Мы молча вошли в помещение. Я, стараясь держаться солидно, спросил:

– А где старшие?

Охранник торопливо засеменил впереди, открывая перед нами двери.

Пройдя в конец коридора, мы повернули налево. Там находилась небольшая приемная. Секретарша услужливо открыла перед нами дверь. Мы прошли в кабинет. Там уже находились оба брата. Тепло поздоровавшись, братья сказали:

– Вот и наша фирма.

– Я привел вам сотрудников, – представил я обоих «шкафов». Ребята назвались.

– Хорошо. Где они будут сидеть? – спросил один из братьев. – Может, вместо нашего охранника?

– Нет, зачем же лом ать традиции? Пусть ваш охранник имеет свой законный хлеб, мы отнимать у него ничего не будем. А наши пусть сидят в комнате для отдыха. У вас есть такая?

– Нет. А зачем она нужна?

– Ну, тогда сделайте такую комнату, поставьте там видак, пусть фильмы смотрят и отдыхают, вроде бы в гости зашли… А как охранников, на виду, их ставить нельзя. Понимаете почему?

– Нет, – признались братья.

– Как же? Менты могут нагрянуть, зачем их показывать! А так – люди по делу зашли, на переговоры…

– А, понятно. Так и сделаем. Вот эту комнату, – он показал на схему здания, – мы сделаем комнатой отдыха. Поставим видео, кассеты положим, диванчик занесем…

– А если что – то они знают, что делать, – добавил я. – А об остальном – сами договоритесь. Да, Сергей Михайлович сказал, что нужно у вас забрать кое-что – документы…

– Да, да, сейчас, – сказал старший брат. Он вошел в одну из комнат, на двери которой была табличка «Бухгалтерия». Вернулся он оттуда с то лстым конвертом в руках. – Вот, передайте Сергею Михайловичу. Здесь все, что нужно, – первый взнос.

– Отлично, – произнес я, кладя конверт в боковой карман. – Я думаю, что мы сработаемся…

Этнические группировки.

Заметное место в криминальном раскладе в столице занимали этнические группировки.

Азербайджанское криминальное сообщество – одно из старейших в Москве – было образовано, по некоторым данным, в 1970-х годах. С начала 1980-х годов сообщество получило известность и авторитет среди столичного криминала.

С серед ины 1980-х азербайджанцы специализировались на торговле фруктами и цветами – через кооператив «Наш сад». В 1990-х азербайджанское сообщество также занималось наркобизнесом, держало часть рыночной торговли.

В этот период стала известной преступная группа Фантомаса, непосредственно контролировавшая Центральный, Ленинградский и Черемушкинский рынки. Группа насчитывала 150 человек и базировалась в ресторанах «Арагви» и «Узбекистан».

Армянское криминальное сообщество тоже было образовано в 1970-х годах. Традиционные криминальные занятия – наркоторговля, грабежи, мошенничество и др.

В Москве проживает около 10 армянских воров в законе.

В 1992 году группировка насчитывала 150 боевиков, 17 бригад и была достаточно влиятельна, однако внутри ее произошел конфликт, в результате которого были убиты 5 авторитетов. Большая часть бригад позже была ослаблена междоусобицами, так что в 1995—1997 годах армянская криминальная община переживала свои не лучшие времена.

Сейчас армянское сообщество подразделяется на 6 устойчивых ПГ: ленинаканскую, ореховскую, черкизовскую и др. Численность боевиков насчитывает около 500 человек.

Грузинское сообщество в российской столице, по некоторым данным, контролируют около 60 воров в законе (до 1998 года – 50). Среди них наиболее авторитетные: Ониани, Хачидзе, Шакро-молодой, Робинзон, Муха, Хасан, Боря Сухумский. Всего оперативники насчитывают около 200 активных членов сообщества.

Грузинское сообщество в Москве делится на землячества – кутаисское (его возглавляет Тариэл Ониани), тбилисское (Паата Большой), мингрельское (Кохия, Бумия, Кахачия) и сухумское (Халжарат, Боря Сухумский, Муха и Кима).

Кроме этого, грузинские воры разделены на два направления – западников (более жестких в своих методах), в состав которых входят мингрелы, абхазцы, зугдидцы и др.; и традиционалистов, которых представляют в основном кутаисские воры в законе. Последние материально обеспечены значительно лучше первой группы, так как предпочитают полулегальный бизнес откровенно уголовным действиям. Западники объединяют радикально настроенных криминальных лидеров, не избегающих чисто криминальных методов. Единства в грузинском сообществе нет в основном на почве национальных конфликтов между Южной Осетией, Грузией и Абхазией.

Чеченская община в Москве оформилась в 80-е годы. Первоначально чеченцы базировались в Тимирязевском, Дзержинском, Кировском и Бабушкинском районах. Но вскоре южнопортовая группировка усилила свое влияние на станции техобслуживания в Нагатине. Согласно некоторым данным, магазины «Березка» также контролировались чеченцами.

Чеченские группировки с самого начала не признавали авторитет воров в законе.

Интересной их особенностью является то, что они мгновенно разбиваются на несколько мелких структур, быстро исчезающих из поля зрения оперативников. Преступления выполняются «гастролерами», подчас даже не знающими русского языка. Выполнив задание, они исчезают в горных аулах, где найти их не представляется возможным.

В составе чеченского криминального сообщества в Москве сформировались три крупные ОПГ: центральная группировка, которая контролировала центр Москвы и являлась головной; ее лидером был Лечи Исламов; южнопортовая группировка, которая контролировала автомобильный бизнес – магазин «Автомобили» в Южном порту; останкинская группировка, которая контролировала стоянки транзитных автофургонов (Москва – Грозный) и базировалась в гостиницах «Байкал» и «Останкинская».

Ингушская группировка возникла в 90-х годах. Имеет свои интересы в районе Варшавки. Отличается сплоченностью и организованностью. В 2001 году в ее рядах было 400 человек.

Казанское криминальное сообщество в Москве было сформировано в 80-х годах.

Казанцы придерживаются «воровских традиций» и строго подчиняются авторитетам. Казанская община несла постоянные потери в ходе внутримосковских конфликтов. В октябре 1992 года был убит Леонид Дворников (Фра нцуз), казанский авторитет, группировка которого контролировала район Старого Арбата. В свое время именно он «привел» казанцев в Москву.

Крупные аресты в 1989 году.

В 1989 году милиция совместно с КГБ провела несколько крупных арестов в солнцевском сообществе. Были арестованы и направлены в СИЗО Тимофеев (Сильвестр), С. Михайлов (Михась), В. Аверин (Авера), Е. Люстранов и др. Они подозревались в вымогательстве денег у полукриминального коммерсанта Вадима Розенбаума.

Из досье.

Вадим Розенбаум (Пузо) занялся бизнесом в 1986 году. Возглавил крупнейший кооператив «Фонд» (при Фонде культуры). Крышей «Фонда» была солнцевская группировка. С ними в 1989 году Розенбаум проходил по делу о вымогательстве. Позже кооператив взял под опеку вор в законе Павел Захаров (Цируль). Есть сведения, что в 1991 году с помощью Розенбаума Цируль смог вызволить из тюрьмы В. Иванькова.

В 1990 году был з арегистрирован новый кооператив «Форс». Весной 1990 года крупную партию дешевого колумбийского кокаина получили пушкинские бандиты, а необходимые для его покупки 400 тысяч долларов Цируль рассчитывал взять в «Форсе». Вскоре Розенбаум отошел от дел «Форса» и организовал СП «Вена» и российско-голландское СП «Тирол».

В 1994 году навсегда уехал в Голландию. Там помимо «Тирола» работал в фирме «Лорит-трейд». У него возникли проблемы с НФС. Конфликт уладили, но Розенбаум утверждал, что у него вымогают 2 млн. долларов. В 1996 году в Москве был убит его отец Григорий Розенбаум и президент «Тирола» Виктор Титов. Розенбаум должен был выступать в швейцарском суде по делу Михася. 29 июля 1997 года труп Розенбаума обнаружили в его доме в Ойсхорте.

Однако все (за исключением Сильвестра) вскоре были выпущены на свободу в связи с недоказанностью вины. Впоследствии С. Михайлов не раз задерживался по различным уголовным делам, но доказать его причастность к преступному соо бществу не смог даже Женевский суд (см. далее).

Многие другие авторитеты побывали в конце 1989 года в СИЗО.

Авторитет в СИЗО.

Уже три месяца я в Бутырке.

Следственный изолятор 48—2, именуемый в народе Бутырка, находится в самом центре Москвы, на пересечении Новослободской и Лесной улиц, недалеко от станции метро «Новослободская». С внешней стороны невозможно определить, что внутри обычных дворов расположен громадный тюремный комплекс.

Постепенно нахождение в общей камере стало для меня невыносимым. Если раньше я не обращал внимания на то, что в камере одновременно работало три-четыре телевизора, настроенных на разные каналы, и каждый имел возможность выбирать программу, интересную для него, то сейчас они стали выводить меня из себя.

Я их ненавидел. Больше всего меня раздражала любимая передача зэков – аэробика, когда заключенные, не отрываясь, глазели на танцующих в спортивных купальниках девушек.

На ступали теплые дни. В камере становилось душно и жарко. Все заключенные стали ходить в семейных трусах, обнажая торс. Жара была такой сильной, что со стен начала капать влага. Многие стали придираться друг к другу по всяким пустякам. Если в зимний период какой-то пустяк сходил с рук, то сейчас все начинали «шизеть», и были многочисленные случаи, когда заключенные бросались друг на друга и без всякой причины возникали драки.

Очень часто во время прогулки конвоиры устраивали в камерах шмон. Однажды, придя в камеру после прогулки, многие заключенные недосчитались личных вещей. Это было списано на конвоиров. Но как-то случилось ЧП.

Двое заключенных решили поменяться местами – один семейник решил приблизиться к своим. Перетаскивая матрасы с одной шконки на другую, они случайно зацепили матрас молодого паренька и заметили, что из-под него выскочили зажигалка и ручка. Зажигалка принадлежала одному подследственному из Подольского района, который очень расстроился, потеряв ее пр и очередном, как думали, шмоне. Увидев зажигалку, зэки удивленно посмотрели на парня. Тот опустил глаза.

– Ах ты, падла! Крысятничать стал? – неожиданно спрыгнул со шконки подольский, хватая свою зажигалку. – У братвы крысятничать?! – И он нанес парню сильнейший удар по голове. Тот упал. Потом подскочили семейники подольского, и началась драка. Парня били человек шесть. Потом подключились еще десять. Тело уже было практически бездыханным. Время от времени его поднимали на шконку и тут же сбрасывали обратно. Затем несколько заключенных стали прыгать со шконки на этого заключенного. Вдруг все расступились. Парень был мертв. Он лежал с открытыми глазами, и тоненькая струйка крови медленно бежала из носа.

Подольский встал и сказал:

– Значит, так – он упал с кровати и разбился. Чтобы все так сказали!

Каждый отошел к своему месту, делая вид, что не замечает распростертого на полу тела. Все молча сидели.

Конвоиры, войдя в камеру во время обеда, вызвали тюремное начальство. Составили акт. Затем каждого заключенного стали «выдергивать» на допрос. Но никто не раскололся…

Вечером меня перевели в другую камеру.

Вертухай открыл дверь и сказал:

– Заходи.

Я вошел. В камере на полу сидели человек шестнадцать, каждый из них держал в руках вещи. «Значит, сборка», – понял я. Здесь заключенные ожидали направления либо в другие камеры, либо в другой следственный изолятор, либо в колонию.

Никто не разговаривал, только трое шептались между собой. Горела тусклая электрическая лампочка, закрытая металлической сеткой.

Я сел и стал осматривать присутствующих. Вдруг я заметил, что в углу камеры, низко опустив голову, сидит мужчина, очень похожий на моего подшефного коммерсанта. Я всмотрелся. Да, это был он.

– Гриша, ты что, не узнаешь меня? – спросил я тихо.

– Узнаю, – медленно, как бы через силу, проговорил Розенфельд.

– Как ты?

– Жив пока…

– Что с тобой сделали?

Розенфельд поднял голову и застонал. Я понял, что ему здорово досталось за это время.

– Меня били каждый день…

– Кто?

– Сокамерники, требовали деньги…

Я легко представил, как Розенфельда специально бросили в общую камеру к матерым уголовникам, каждый из которых норовил выбить из коммерсанта деньги, унижая и подвергая физическим мучениям.

– Угрожают пресс-хатой, – еле слышно проговорил Розенфельд.

Я тяжело вздохнул:

– Что они хотят?

– Говорят – ты обвиняемый, тебе грозит большой срок за хищение и контрабанду. Но если дашь показания на крышу, – Розенфельд сглотнул слюну и сделал паузу, – о вымогательстве машин, то будешь свидетелем и мы тебя выпустим.

– Обманут! – уверенно сказал я.

Розенфельд опять тяжело вздохнул:

– Сейчас хотят в другую камеру отправить.

– В какую?

– На «спец», к ворам…

– Не бойся, я знал многих воров и сидел с ними в зоне. Они народ справедливый. Да и народу в камере пять-шесть человек, это лучше. У нас в хате об этом базарили. Так что, может, кто тебя под свое покровительство возьмет.

– Я больше так не могу!! Я не выдержу! – сказал Розенфельд.

Вдруг залязгал замок, дверь открылась, и вертухай выкрикнул:

– Розенфельд, с вещами на выход!

– Держись! – тихо сказал я на прощание.

Практика переброски заключенных из камеры в камеру существовала в стенах следственного изолятора давно. Это был один из тактических приемов администрации. Во-первых, заключенному не давали возможности существовать в определенном коллективе. Напротив, время от времени заключенных перебрасывали, как бы создавая для них возможность по-новому завоевать авторитет. Каждый раз в новой камере заключенный начинал с нуля свою жизнь. А если к этому времени кто-то имел свои минусы, то тюремная почта работала оперативно. Заключенный не успевал прибыть на новое место, как вся информация о его негативном поведении была доведена до сведе ния его новых соседей по камере.

Моя новая камера была небольшого размера, находилось там человек тридцать – мощные, крепкие ребята, на теле у многих виднелись синие наколки. Определенно это был «малый спец», среднее звено между общими камерами и «большим спецом».

«Малый спец» выгодно отличался от «общака». В общей камере сидело 90 человек вместо 30 положенных, то есть, правильнее сказать, стояло – спали они в три смены. Я, в силу своего авторитета, спал в обычном режиме, то есть с 23 до 6 утра, и никто меня не беспокоил, а молодым и впервые попавшим на нары не предоставлялось такой возможности. Они спали по два-три часа утром, столько же днем и немного – ночью.

Коллектив общей камеры поделен на семьи – небольшие группы людей, объединенных общими интересами. Обычно в семьи входило 5—10 человек. Семьи вели общее хозяйство. Все посылки – «дачки», получаемые ими с воли, они делили поровну, садились обедать всей семьей, старались держаться друг за друга. Если в каме ре вспыхивал конфликт или драка, то семьи никогда не вмешивались в эти разборки. Но если задевали кого-то из них, то они все стояли друг за друга.

Большинство населения камеры – русские по национальности – занималось спортом. В основном это были долгопрудненские, люберецкие, несколько человек из Подольска. Все они постоянно занимались гимнастикой, отжимались, подтягивались – в общем, тренировались.

Однажды в камере вспыхнула серьезная драка. Причина ее была банальной. Время от времени в камере появлялись молодые пацаны, которые впервые попадали в СИЗО. Среди таких был парень лет девятнадцати, угонщик автомашин. Он сразу же, не зная законов и понятий, не вписался в коллектив, практически попав в разряд «шныря». Он спал под нарами, постоянно был уборщиком и слугой уголовных авторитетов, которые находились в этой камере. В один из обеденных перерывов, когда одна из семей села за стол и начала «харчеваться», молодой пацаненок сидел на нарах и строил разные гримасы, вероятно , боровшись со своим желудком. Наконец, он не выдержал, сорвался с места и нырнул в дальняк к параше, огороженной одеялами. Раздался громкий звук выходящего из его кишечника воздуха. У парня явно было сильнейшее расстройство желудка, и его мучили боли. Он не смог сдержаться. Вскоре он вышел из дальняка. И началось – с нар слезли двое здоровых бугаев с множеством наколок, говоривших о том, что они уже не первый раз парятся на нарах, и учинили настоящую разборку.

– Ты что сделал? Крыса! Ты нарушаешь основные законы и понятия! – кричали они. Потом они налетели на парня и стали бить его ногами и руками. Ходить в туалет во время приема пищи было великое западло. Но в этом случае можно было бы сделать исключение: парень ведь сделал это не нарочно, он был не в силах терпеть больше. Но у двоих «горилл», видимо, чесались кулаки, и этот случай был поводом подраться.

Войны с чеченцами.

На встрече столичных бандитов в «Дагомысе» в 1988 году мо сковские территории были поделены по-честному. Принять участие в дележе отказались только чеченцы, заявив, что лучше заберут себе весь город, нежели будут «тусоваться» в каких-то районах.

Такой разлад был причиной первой войны. Русские бандиты объединились и начали вытеснять чеченцев с помощью оружия и поддержки милиции.

Чеченцы сделали вид, что сдались, а на самом деле заимели хорошие связи в милиции и КГБ, которым начали сдавать своих врагов. С виду мирная ситуация длилась до весны 1991 года.

Тогда к празднику православной Пасхи была приурочена вторая бандитская война против чеченцев. Руководил ею из Бутырки Сильвестр. План его был похож на гитлеровский «блицкриг», по его замыслу, ореховские в один день должны ликвидировать всех лидеров чеченцев, но план провалился из-за утечки информации.

Криминальные столкновения.

За 1989 год в столице произошло 15 вооруженных столкновений. Чеченцы применили новую тактику – они пригласили к сотрудничеству бывших боевиков-славян, которые по разным причинам были изгнаны из своих группировок. Теперь бывшие боевики отслеживали своих бывших лидеров в ресторанах и сообщали о них чеченцам. Последние быстро направляли туда свои мобильные бригады.

В один из летних дней славянские бандиты решили нанести мощный удар по чеченцам.

В ресторан «Узбекистан» ворвались 50 боевиков люберецкой группировки, и через несколько минут они начали поголовно избивать всех посетителей-кавказцев. Вызванная милиция молча наблюдала за происходящим.

И в то же время милиция нанесла мощный удар по группировке «Мазутка». Задержаны и занесены в картотеку МУРа 200 боевиков «Мазутки», 70 из них арестованы. Арестовав за вымогательство знаменитого авторитета Петрика, органы не сумели его посадить на долгий срок по причине несовершенства УК.

И хотя позиции «Мазутки» после арестов значительны ослабли, они продолжали иметь доли с Рижского рынка, гостиницы «Космос» и др.

В этом же году МУР нанес мощные удары по кунцевской группировке, бауманцам, красногвардейцам и люблинской группировке. Пристальное внимание на себе начала ощущать и чеченская община, но их лидеры предприняли новый тактический шаг. Они свою крупную общину раздробили на несколько мелких бригад. Поменяли место дислокации – отныне чеченцы стали собираться в кооперативном ресторане «Лазания», после этого в криминальном мире эта группировка стала называться лазанской.

Аресты членов славянских группировок продолжались. Милиция стала при допросах применять к ним специфические средства воздействия. Для многих первые пытки стали серьезным испытанием.

Пытка «слоник»

Неожиданно из черной «Волги» послышался голос:

– Машина номер такой-то, немедленно остановитесь!

– Все, – сказал Вадик. – Это погоны!

Он включил левый поворотник и медленно подъехал к обочине. Из «Волги» тут же выскочили три человека. Двое держали в руках пистолеты. Я съежился от неожиданности.

– Ты пустой? – быстро спросил меня Вадик.

– Пустой, – ответил я.

– Тогда все в порядке. Держи карманы, будь внимательным – могут что-нибудь подкинуть! – предупредил меня Вадик.

Чья-то рука уже вытаскивала меня за шиворот из машины. Нас поставили так, что руки упирались в капот, а ноги раздвинуты на ширину плеч. Кто-то меня грубо обыскивал, ощупывая все части тела. То же самое проделывали с Вадиком.

– Ну что, братва? – раздался голос. – На стрелку ехали? А мы вам помешали. Ничего, немного отдохнете от своих дел.

– Слышь, командир, – неожиданно сказал Вадик, – ты нас с кем-то перепутал. Какая стрелка? Какая братва? Да мы коммерсанты!

– Конечно! Вон рожу-то какую себе отъел! Коммерсант фигов! – сказал второй оперативник и резким движением ударил Вадика в челюсть. – Сейчас поедем к нам, там будем разбираться, какой ты бизнесмен, крутой или нет!

Чья-то сильная рука оторвала меня о т капота. Быстрым движением мне заломили руки, на них защелкнулись наручники. Я молчал. Меня посадили в черную «Волгу», Вадика – в его вишневый «БМВ», но за руль сел оперативник. Машины тронулись.

Вскоре машины свернули с Ленинградского проспекта, и мы добрались до какого-то отделения милиции, находящегося во дворе.

Это было двухэтажное кирпичное здание, огороженное с одной стороны забором. Таким образом, отделение имело свой внутренний дворик, где стояли милицейские машины, «газики», был вход в служебное помещение. Со стороны улицы, как я заметил, был вход в паспортный стол.

Войдя в небольшой холл, с одной стороны которого находилась дежурная часть и сидели сотрудники милиции, а с противоположной стороны – клетка, так называемый обезьянник, где уже сидели двое пьяных, какой-то бомж и два лица кавказской национальности, оперативник отстегнул наручники и затолкнул меня в клетку. Куда завели Вадика, я не видел. Он будто исчез.

Я молча подошел к стене. «Инт ересно, – подумал я, – что же означает такое задержание? Почему это произошло? Кто-нибудь следил за нами или специально дали указание всех нас отловить и задержать? Ладно, сейчас все выяснится…»

Действительно, минут через пятнадцать оперативник вернулся, открыл дверь и вывел меня. На сей раз наручники не надел, а только подтолкнул вперед.

Мы поднялись на второй этаж. В длинном коридоре мы остановились у двери с табличкой «Зам. начальника отделения по оперативной работе».

Оперативник открыл дверь. Я вошел в кабинет. Однако никакого зам. начальника там не оказалось, а сидели только те оперативники, которые приходили не так давно ко мне в больницу.

– О, Олег Николаевич! – сказал один из них, улыбаясь. – Проходи, проходи!

Я молча подошел к столу.

– Садись! – Оперативник указал мне на стул.

Я обратил внимание, что стул стоял не около письменного стола, как обычно, а посередине комнаты. Я молча сел на него. Второй оперативник подошел ко мне.

– Нам с тобой надо поговорить.

– А за что меня задержали?

– А ты что, не догадываешься? – сказал оперативник. – А еще тезка…

«Ага, значит, его тоже Олегом зовут…» – машинально отметил я.

– Ну так что? Давай поговорим с тобой об убийстве Виктора Чернышева.

Я понял, что мы задержаны в связи с убийством на Солянке нашего Виктора.

– Что тебе известно о нем? – спросил оперативник.

– Мне ничего не известно.

– А у нас есть предположение, что в убийстве замешан ты. Это ты его убрал.

– Кого, Виктора Чернышева? Да я его почти не знаю!

– А что же он тогда из твоего города приехал и ты вместе с ним работал?

– Да мало ли людей из моего города живут в Москве! Я что, всех знать обязан? Или все, кого убьют, будут теперь вешаться на меня?

– О, ты у нас, оказывается, еще и с гонором! – улыбнулся оперативник Олег. – Ничего, мы сейчас проведем с тобой воспитательную работу. Ты подумай, с кем и как ты разговариваешь! Сейчас мы тебя со «слоником» познакомим. – И обратился к другому оперативнику: – Гриш, застегни-ка ему браслетики!

Второй оперативник подошел ко мне вплотную, взял мои руки и, отведя их за спину, застегнул наручники.

– Теперь давай побеседуем, – продолжил оперативник Олег.

– Прежде чем беседовать, – сказал я, – объясните, за что меня арестовали! Я ничего такого не делал!

– Тебя арестовали? – удивился оперативник. – А кто тебя арестовывал? Мы тебя задержали. Мы имеем право задержать тебя в течение трех часов, а может быть, и до трех суток, в связи с подозрением в совершении преступления, согласно статье 122 УПК Российской Федерации, – произнес оперативник заученную формулировку. – Сейчас мы с тобой переговорим. После беседы определимся, будем ли возбуждать уголовное дело, просить об этом прокурора, или, может быть, мирно разойдемся, все зависит от результатов нашего с тобой разговора, Олег Николаевич! Так что все полностью зависит от т ебя. Как ты скажешь, так и будет решена твоя судьба!

– Я ничего не знаю, – продолжал стоять на своем я.

– Тогда скажи нам, что ты делал в машине с бригадиром ореховской преступной группировки Вадимом… – Он назвал фамилию Вадика.

– Никакого Вадика я не знаю. Я сел в машину, попросил меня подвезти, – соврал я.

– Да что ты говоришь! Надо же, какое совпадение! – сказал оперативник. – Мы так и подумали, что ты это скажешь. Хорошо, тогда давай зададим вопрос немного по-другому. – И, обратившись к своему коллеге, сказал: – Слушай, что-то у нас угарным газом пахнет, не чувствуешь?

Тот сделал вид, что принюхивается, и сказал:

– Да, чувствую. Надо беречь драгоценное здоровье Олега Николаевича. Принеси-ка нам приборчик!

Я не успел оглянуться, как на мою голову уже надевали противогаз.

– Так вот, Олежек, – продолжил мой тезка, – это и называется у нас «слоник». Сейчас на тебя надели противогаз. Теперь мы перекрываем вот эту трубочку, и воздух к тебе больше не поступает. Говорят, человек может продержаться немного. Потом он теряет сознание. Говорят, – продолжал он, – иногда человек может и погибнуть в связи с сердечной недостаточностью… Но это так говорят. У нас таких случаев еще не было. А теперь начинаем дышать. Сделай большой вдох…

Я вдохнул воздух.

– А теперь выдох!

Но не успел я выдохнуть, как подача воздуха была прекращена. Оперативник быстро перегнул шланг, соединяющий противогаз с фильтром, и воздух перестал поступать.

Дыхание у меня сбилось, сердце застучало. Я пытался вдыхать воздух, надеясь, что, может быть, в резиновой маске остались какие-то частицы воздуха. Но маска еще больше стала сдавливать голову.

Я чувствовал, что перед глазами поплыли круги. Голова закружилась. Вскоре я потерял сознание.

Очнулся я на полу. Я лежал на спине, прикованный наручниками к стулу, а один из оперативников лил мне на голову холодную воду из кувшина.

– Ну что, пришел в себя? Что-то ты, братишка, совсем слабенький! Как же ты работать-то в дальнейшем собираешься? – сказал он и быстрым движением поднял меня. – Продолжаем разговор дальше. Итак, что делал Виктор Чернышев в бригаде и зачем поехал на стрелку с центральной группировкой? Вопрос ясно сформулирован?

Я опять сказал, что никакому Виктору Чернышеву я задания ехать на стрелку не давал, что его я знал очень плохо, мы занимались совместным бизнесом, но ни о какой преступной деятельности, тем более о группировке, я не слышал.

– Так, – протянул оперативник, – опять «слоника» надеваем…

И вновь на меня надели тот же противогаз, опять началась экзекуция…

В такой форме беседа продолжалась еще минут тридцать. Оперативника интересовало все, что связано с центральной группировкой, с моей бригадой… наконец, допрос прекратился. Меня ударили несколько раз. На прощание оперативник сказал:

– Знаешь что? На сегодня мы допрос заканчиваем. Иди отдохни в камеру.

Меня вы вели и поместили в небольшую камеру на первом этаже. Она представляла собой помещение метров шестнадцать, без всяких окон. Только единственная лампочка, находящаяся как бы в железной клетке, висела над дверью. Каменный пол переходил в небольшой деревянный пандус, служащий кроватью. Там уже сидели два человека.

Никакого света, очень мало воздуха.

Я молча подошел и сел рядом на деревянный пандус. Один из находившихся в камере подвинулся ко мне и спросил:

– Слышь, братишка, били тебя, что ли?

Я ничего не ответил.

– За что попал-то? – продолжал человек.

Желания разговаривать у меня не было.

На следующее утро одного моего сокамерника с вещами вызвали на выход.

– Ну что, меня выпускают, – сказал он и стал прощаться с первым. – Слышь, – обратился он неожиданно ко мне, – если есть что сообщить на волю, говори мне. Я выйду, позвоню куда надо, передам, встречусь с кем надо. Может, твои ребята мне денежки заплатят… Давай!

Я о трицательно покачал головой, понимая, что это может быть подсадка. В дальнейшем оказалось, что я не ошибся.

Днем приехали оперативники. В этот раз «слоника» или подобных пыток ко мне не применяли, просто стали разговаривать «за жизнь». В конце они сказали:

– Слушай, Олег, а может, тебе уехать из нашего города? Воздух у нас почище будет, а то такие, как ты, воздух портят… И нам головную боль доставляешь – приходится тебя отслеживать, наблюдать, задерживать, разговаривать с тобой. А у нас и так много работы…

– Работа у вас такая… – ответил я.

– Какой ты все-таки несговорчивый! – продолжил оперативник. – А ты не боишься, что мы сейчас тебя выпустим, а предварительно позвоним кому-нибудь из бригадиров центральной группировки? Они тебя и встретят у ворот ментовки в лучшем виде! И повезут тебя, братишка, прямиком на кладбище…

Я промолчал. «Неужели, – подумал, – у них есть какая-то связь с центральной группировкой? Или они просто на понт меня берут?»

После двухчасовой беседы меня вновь вернули в камеру. Но уже в другую. Там сидели человека четыре. Камера была такого же размера.

Часа через два дверь приоткрылась, и появившийся в проеме старшина милиции выкрикнул мою фамилию.

– На выход! – сказал он.

Я вышел.

– Руки за спину! – приказал старшина. – Пойдем!

Мы шли по небольшому коридору.

– Стоять! – приказал старшина, остановившись возле открытой двери. Там было что-то типа караулки. За столом сидели несколько милиционеров и играли в карты. Еще один сидел на кушетке и читал газету. Один из сидящих обратился ко мне:

– Тебя, что ли, вчера оперативники задержали?

Я кивнул головой.

– Как фамилия?

Я назвался.

– К тебе это… жена приходила, жрачку принесла, – сказал он. – Вот, возьми. – И он протянул пакет.

Пакет наполовину был заполнен: сок, вода в пластиковой бутылке, печенье, несколько пачек сигарет.

– Мы тут немного взяли у тебя, – сказал милиционер, – но ты, наверное, не в обиде?

Я молча кивнул головой.

– А что, она ушла… жена моя? – неуверенно спросил я.

– Да нет, она тут, у отделения стоит, тебя ждет. Но мы не можем тебя выпустить, сам понимаешь!

– Ребята, – сказал я, – а я вам деньги заплачу. Дайте мне с ней немного поговорить! Хотя бы через окошко!

– Деньги? А как же ты заплатишь, если у тебя ничего нет? Тебя же обыскали!

– Она вам деньги заплатит.

– Я не знаю… – неуверенно произнес один из милиционеров. – Как-то вроде не положено… А ты давно женат?

– Да нет, мы молодожены.

– Ну что, может, дадим молодоженам поговорить? – обратился милиционер к своим коллегам.

– А чего же не дать? А ты нас не обидишь?

– Да что вы!

– Ладно, давай поговори. Давай, веди его в комнату для допросов!

Сержант повел меня в начало коридора. Там были несколько кабинетов для допросов. Он завел меня в один из них, закрыл засов с вн ешней стороны. Таким образом, я никуда выйти не мог. Сверху было маленькое зарешеченное окошко, стояли стол и два стула. Вот и вся нехитрая мебель.

Год 1990.

6-е Главное управление МВД по борьбе с оргпреступностью к 1990 году значительно расширило свои ряды, увеличив численность до 930 сотрудников, аналогичный отдел в МУРе дорос до 100 оперативников.

Произошли изменения в криминальном мире. В годы застоя царил относительный порядок, основанный на строгом соблюдении воровских норм. Те перь положение резко изменилось. Старая воровская элита утрачивала свое влияние в криминальном мире. С появлением новых авторитетов резко обострились противоречия.

Изменилась и сама криминальная идеология. Если раньше символом воровского романтизма были «малины» – «чердаки» (излюбленное место встреч старых воров в законе), то новые авторитеты предпочитали встречаться в престижных ресторанах. С конца 80-х и начала 90-х годов на Западе возникает новый термин – «русская мафия», как самая беспредельная и жестокая преступная группировка.

Бандитская мода.

Многие наши мафиози стали копировать своих западных коллег, особенно показанных в видеофильмах. Лидеры наших ОПГ тоже стали носить пиджаки с темными рубашками и темными галстуками.

Некоторое удивление вызвала в начале 90-х годов у наших сограждан любовь «новых русских» и криминальных авторитетов к малиновым пиджакам.

Несмотря на то что многие сегодняшние воры в закон е и авторитеты свято чтут память о своих предшественниках, они прекрасно понимают, что прошлое безвозвратно ушло. Правило первых воров в законе – жить бессребреником – сегодня уже не в чести. Теперь все решают деньги. Отсюда и внешний облик нынешних авторитетов (так они теперь себя именуют) разительно отличается от того, что было раньше.

Нынешние воры в законе, которые сумели перестроить свое криминальное мировоззрение, быстро разбогатели и теперь живут в роскошных особняках, одеваются у лучших модельеров и ездят на представительских «шестисотых» «Мерседесах» и дорогих джипах.

Еще одна ступень в криминальной иерархии – бригадиры, которые являются связующим звеном между высшими и низшими членами группировки. Все они принадлежат к молодому поколению и по внешнему виду и поведению вполне подпадают под определение «новые русские». Они стали носить дорогие костюмы от Версаче, часы «Ролекс», модные шелковые сорочки, а на шее толстую золотую цепь. Тогда по количеству золота св едущие люди судили о степени влияния человека, о «крутизне» его группировки.

Рядовые члены группировок, так называемые быки, тоже носят украшения в виде цепей, печаток и колец, однако они у них серебряные. Из верхней одежды они предпочитают удобные кожаные куртки или кашемировую парку, к которой обычно прилагается кепка из того же материала и с «ушами», из брюк предпочтение отдается не сковывающим движения «трубам» или слаксам. Последнее предпочтение объясняется производственной необходимостью: бык всегда должен быть готов к бою, а широкого покроя одежда в этом смысле самая удобная. Еще в середине 80-х годов небезызвестные любера сделали подобное открытие и, выезжая в Москву для коллективных драк, облачались в спортивные костюмы. Они же узаконили в этой среде и короткую стрижку, так как длинные волосы в драке, как известно, всегда на стороне противника.

Машины для братвы.

Автомобили для братвы были и средством передвижения, и опред еленной визитной карточкой, говорящей об имидже бригады. Рэкетиры того времени предпочитали красные «девятки» и «восьмерки», старательно избегая отечественных «шестерок». Красный цвет в то время был очень модный. Этот цвет был выбран не случайно и напоминал цвет крови.

Тогда еще не были столь широко распространены заказные убийства, но иногда они случались, и часто исполнителю этой акции в качестве поощрения лидеры выкатывали новенькие, последней марки «Жигули».

Табель о рангах строго соблюдалась – никто из рядовых членов бригад без разрешения старших не имел права сесть за руль иномарки, особенно строго такое правило соблюдалось в провинции, где все на виду. Иномарками почти никто не пользовался, но вскоре они стали появляться. Первой модной и престижной машиной того времени был автомобиль шведского концерна «Вольво», на нем ездили высокопоставленные чиновники, богатые коммерсанты и столичные криминальные авторитеты вроде Сильвестра. Братва стала богатеть, и на иномарк и пересели сначала бригадиры, а затем постепенно и другие лучшие люди группировок.

Модели иномарок тоже стали меняться, после «Вольво» широкой популярностью пользовалась машина немецкого автомобильного концерна «БМВ». Часто ее братва даже называла «Боевая машина вымогателя».

Мне на практике пришлось сталкиваться с такой машиной. Однажды одного из моих клиентов «закрыли» по статье «Перевозка и хранение оружия». Так получилось, что спустя некоторое время мне удалось это дело разрушить. И ребят выпустили, но машину, на которой они ехали, сыщики оставили в милиции, а затем, поняв свою ошибку, стали мне, как их адвокату, усиленно предлагать, чтобы братки пришли за машиной в отделение. Клиенты заподозрили, что их ждет «ментовская подстава». В то же время оставлять машину милиции им тоже не хотелось. Их старшие приняли решение, чтобы машину забрал я. Мне оформили доверенность, и вскоре я перегнал «БМВ». Но старшие неожиданно посчитали, что на «тачке поставлен сторожок», поэтом у они решили передать эту машину мне.

Первым делом я отвез ее на экспертизу, и здесь меня ждал новый сюрприз. Хотя машина была почти новая (чуть больше года), ходовая ее была полностью разбита, и ремонт тянул на 6 тысяч баксов (цены 1992 года). Мне было очень интересно, как они могли почти новую машину так разбить, и однажды я их об этом спросил.

И получил откровенный ответ: «От погони ментовской уходили…»

Чуть позже у братвы мода на машины вновь поменяется, и вскоре все дружно пересели на джипы «Чероки», «Тойота», «Мерседесы», «Лексусы».

Авторитеты и законники старались ездить на «Мерседесах». С 1991 года в Россию стали завозить «шестисотый» «Мерседес», который стал безумно популярен. Для братвы «шестисотый» стал чем-то вроде визитной карточки, обязательным атрибутом наравне с мобильником. Отсюда куча анекдотов про «шестисотый» и «мерин», как они любили называть эту машину.

Но комические ситуации с иномарками были не только в анекдотах, но и на практике. После громкого убийства Владислава Листьева (март 1995 года), когда началась крупномасштабная акция властей против криминала, многие лидеры криминальных структур поставили свои «Мерседесы» и джипы в гаражи и пересели на скромные «шестерки» и «пятерки».

В этот год одним из самых известных сообществ становится солнцевская братва. Популярность солнцевских была такой, что многие мелкие самостоятельные бригады стали выдавать себя за солнцевских.

Самозванцы.

Однажды Алексей получил на свой пейджер сообщение. На зеленом экранчике высветилась лаконичная надпись: «Срочно приезжай в офис. Сергей». «Что-то случилось!» – понял Алексей и резко повернул машину. Через несколько минут он уже подъезжал к гостинице.

Поднявшись на лифте на этаж, он быстро вошел в офис. Там, в «предбаннике», уже сидели несколько человек. Секретарша кивнула – проходите в кабинет.

Войдя в кабинет, Алексей увидел за столом Сергея, Виталика, Эдик а, Константина, Марата и еще нескольких человек. Рядом с Сергеем сидел полный незнакомый мужчина лет тридцати пяти. На его лице были заметны ссадины, синяки. Человек был в дорогом костюме, но рубашка была порвана, галстук отсутствовал. Человек очень нервничал – без конца наливал в стакан воду и залпом выпивал ее.

Сергей при виде Алексея встал, поздоровался.

– Хорошо, что быстро приехал. У нас ЧП. Ну, – обратился он к полному мужчине, – расскажи еще раз все сначала.

Мужчина ответил:

– Я же рассказывал несколько раз!

– Видишь, что сейчас собрались все, и я хочу, чтобы ты рассказал им, как все было. Давай все по порядку!

– Я коммерсант. У меня небольшая фирма. Занимаюсь поставками продуктов. Фирма находится недалеко от метро «Ленинский проспект», в одном из переулков. Два дня назад ко мне приехали люди в кожаных куртках, с короткими стрижками. В руках у них были резиновые дубинки, а у одного – пистолет. Он вошел ко мне в кабинет…

– К то он?

– Главный. И сказал: «По какому праву ты, паскуда, работаешь на нашей территории и не платишь?» Я сказал, что ничего не знал про их территорию, что готов заплатить. «Мы знаем, что ты работаешь уже полгода, – продолжил старший, – неси сюда свои бухгалтерские книги!» Они стали проверять бухгалтерские книги. Но я, – коммерсант обратился к Сергею, – увидел, что они ничего не поняли в записях. Они стали требовать, чтобы я заплатил им 100 тысяч долларов.

– А как они назвались?

– Назвались они солнцевскими.

– Ты по порядку все рассказывай! – напомнил ему Сергей.

– Хорошо. Они стали требовать у меня деньги. Я поинтересовался, кто они. Говорят: «Мы – солнцевские. Слышал про таких?» Конечно, я слышал, но никогда не видел. Потом они стали меня бить, открыли сейф, взяли наличку…

– Сколько взяли?

– Тысяч двадцать долларов. Взяли все бухгалтерские документы. Вытащили меня из офиса, посадили в машину, завязали шарфом глаза и повезли…

– Куда повезли?

– За Кольцевую дорогу. Привезли в лес. Сначала меня раздели, привязали к дереву, стали бить дубинками. Потом повесили ногами вверх и опять стали бить дубинками. Потом… – Мужчина затрясся и заплакал, рукавом своего дорогого пиджака вытирая слезы.

Алексей не понимал, в чем дело.

– Потом они стали рыть мне могилу. Сначала лопатой, потом руками… А затем заставили написать расписку, что якобы я должен им деньги в сумме 100 тысяч долларов и обязуюсь вернуть их в течение трех дней. А в случае, если я не верну, все имущество мое – квартира, машина, офис – будет принадлежать им. Выпустили, дали три дня. Сказали, если я не сделаю все так, как написал, то они убьют меня и мою семью – жену и ребенка.

– А семья где? – уточнил Сергей.

– Я их спрятал в надежном месте.

– И дальше что?

– В милицию я не пошел. Я решил найти вас и разобраться.

– Почему ты решил так сделать?

– Потому что я думал, что это вы и есть…

– То есть как мы и есть?

– Ну, понимаете… Я не думал, что это какая-то другая бригада, думал, что это вы. Просто жесткая бригада от вас приехала и на меня наехала.

– А почему ты потом решил, что это не мы?

– Потом… У меня есть друг…

– Какой? – поинтересовался Виталик.

– Я бы не хотел говорить…

– Нет уж, если начал говорить – заканчивай!

– Мой школьный товарищ, партнер по бизнесу. Он живет в другом городе. Я ему звонил. Он имел встречу с вами…

– С кем конкретно? – спросил Сергей.

– Я не знаю, кажется, с каким-то Костей…

– Со мной, что ли? – улыбнулся Костя.

– Я не знаю, может быть, и с вами.

– А что за друг-то? Уже интересно становится! – сказал Константин.

– Его зовут Павел Киселев. Он банкир.

– А-а, Кисель! – проговорил Костя. – Конечно же, я его знаю. Сергей, я тебе о нем рассказывал. Он предлагал нам банк открыть в Ленинграде… Там лавэ были большие, и ты принял ре шение не открывать. Да, я его знаю.

– Так вот, – продолжил коммерсант. – Паша мне сказал, что вы этого сделать не могли, что это были какие-то другие люди.

– Ну что ж, – усмехнулся Сергей, – все ясно. Так, братва, – обратился он к ребятам, – оказывается, у нас уже есть имидж порядочной структуры! Давай, заканчивай, – посмотрел он на коммерсанта.

– Они мне дали три дня. Один уже прошел, осталось два. Через два дня я должен быть в офисе, они ко мне приедут, я должен приготовить деньги.

– Хорошо. Теперь иди в коридор, посиди там, водички попей, – сказал Сергей, – успокойся. Ты попал в надежные руки. Как я понимаю, ты просишь у нас помощи?

– Да, да, я очень прошу у вас помощи!

– Еще раз объясни братве, почему ты именно к нам, а не к ментам обратился.

– Понимаете, я не очень верю в милицию. И потом, милиция не сможет спасти меня так, как вы это сделаете. А о вас как о порядочных и справедливых людях говорят практически все. Поэтому я х отел бы, чтобы вы помогли мне, и не только сейчас… – добавил коммерсант, и Алексей понял, что Сергей уже провел разговор с коммерсантом и, вероятно, уже была договоренность об их дальнейшем сотрудничестве.

– Вот видите, братва, какая тут ситуация… А чем ты занимаешься? – уточнил Виталик.

– Я занимаюсь поставкой продуктов из Венгрии.

– Венгрия? А какой у тебя оборот? – продолжил Виталик.

– Ладно, хватит, – оборвал его Сергей. – Давай про доходы пока говорить не будем. Поможем человеку разобраться с первой проблемой, а потом уже поговорим о дальнейшей жизни. – И, обратившись к коммерсанту, Сергей сказал: – Давай иди, отдыхай пока. Мы тебя позовем.

Как только коммерсант вышел, Сергей обратился к сидящим в кабинете:

– Ну что делать будем? Что получается? Образовалась лжебригада проходимцев, которая называется нашим именем. С одной стороны, это очень престижно, что пошел такой крутой имидж у нас. Но с другой – такой беспредел и соответственно что от нас уходит источник доходов – это совсем неправильно. Что делать будем?

– А что? – сказал Эдик. – Надо узнать, что за люди, откуда, с кем работают. «Пробить» пацанов!

– А ты как думаешь? – обратился Сергей к Виталику.

– Братва, наверное…

– Это точно братва, – подтвердил Константин.

– А ты как думаешь, Леша? – обратился Сергей к Алексею.

– Я не знаю… Смотря какая братва, насколько она серьезна…

Но Сергей прервал Алексея:

– Братва – это всегда серьезно. Я думаю, что нам нужно принимать решение, что такую практику, такие инциденты мы должны на корню пресекать! Поэтому, братва, я думаю, что нам нужно разобраться с ними в жестком варианте. Это в какой-то мере вызов, брошенный нам. Если мы этого не сделаем, то поползут слухи…

– Да и мы сами будем себя неуютно чувствовать, – добавил Виталик.

– Да, именно так. Но разобраться с ними надо по-умному. Поэтому я придумал такой план. Мы им забьем стрелку. Но чтобы стрелка получилась, надо очень четко провести ее первую часть. Слушайте. Наверняка к этому лоху приедут два-три человека из бригады…

– Из какой бригады? – спросил Эдик.

– Ну, из той, которая под нас работает. И они возьмут деньги, может, его снова повезут к остальным. Остальные будут находиться где-то в другом месте. Им не резон соваться туда всем, потому что вдруг этот лох их ментам сдал! Так что они пошлют не более трех человек. Наверняка у них будут определенные условные знаки, когда они поедут обратно, для тех, кто за ними будет следить. Поэтому я предлагаю – в офис поедут два человека. Ты, Костя, и ты, Алексей. Тебя, Алексей, мало кто знает в криминальном мире, и ты еще, как говорится, фигура незасвеченная. Костя, а твой опыт сам за себя говорит! Мы же будем находиться недалеко, причем вы нас видеть не будете.

– Каким это образом? – поинтересовался Константин.

– У нас есть один человек, который консультирует нас по правилам наружного наблюдения, по маскировке и так далее.

– Профессионал, что ли?

– Да, естественно.

– Братан, ты никогда раньше о нем не говорил! – сказал Костя.

– Не все надо говорить, чтобы не было утечки информации! Так вот, далее. Мы с ними встретимся, поговорим. А дальше – по ходу разговора, по обстановке. То есть…

– Стволы нужно взять! – вмешался в разговор Виталик.

– Там уже по обстановке – насколько будут бычариться или спокойный будет разговор… Но то, что они нам западло сделали, – сказал Сергей, – по-моему, ясно каждому. А теперь давайте обговорим детали. – И Сергей подвинул к себе листок бумаги, взял ручку и стал чертить. – Вот офис лоха. Алексей, ты приедешь с утра и будешь сидеть целый день с Константином. Мы будем находиться здесь, здесь и здесь, – Сергей показал места их расположения. – Это будет только часть наших людей. Остальные же будут находиться совсем в другом месте. Связь через рацию. Как только те приедут, будешь действовать по следующей программ е. – И Сергей стал подробно излагать Алексею с Константином суть его плана, как выйти на этих бандитов из лжебригады.

После тщательной проработки деталей Сергей обратился к остальным бригадирам:

– Всем остальным – Эдику, Марату и другим – быть в полной боевой готовности. Соберите свои бригады. Но едут каждая на двух-трех машинах, не больше. Одна машина – оружейная – идет в стороне. Главное – будьте очень осторожны. Не исключается, что это ментовская разработка и подстава. Хотя, – добавил Сергей, – на ментов это не похоже. Но все может быть! Мы ко всему должны быть готовы. Операция начинается завтра. Целый день быть на связи. Машины поставите здесь, здесь и здесь, – Сергей снова указал точки. – А теперь все, расходимся.

На следующий день Алексей, как и договаривался заранее с Константином, к десяти утра приехал к станции метро «Ленинский проспект». Выйдя из метро, он осмотрелся. Константина пока не было. Люди торопились на работу. Недалеко стояло несколько автомо билей.

Вскоре Алексей обратил внимание, как недалеко от него остановилась грузовая машина с надписью на боку «Техпомощь». Он заметил, как какой-то человек из кабины машет ему рукой. Алексей медленно подошел.

– В чем дело? – спросил он.

– Вас зовут.

– Кто? – строгим голосом проговорил Алексей.

– Я зову, – неожиданно отозвался человек, сидящий за рулем. Алексей удивился. Это был Константин – в нелепом синем халате и какой-то кепке.

– Ну что, братуха, не узнал меня? Вот, работать начал по новой специальности, – усмехнувшись, сказал Константин, вылезая из машины.

– Что это за маскарад такой?

– Давай отойдем в сторонку!

Они отошли на несколько метров. Костя сказал:

– Братуха, ты что, ничего не понимаешь? Это маскировка. Ты думаешь, они лохи? Ты думаешь, они за офисом коммерсанта наблюдение не установили? Конечно, установили. Мы подъедем туда как рабочие. Вот тебе халатик, – сказал Константин, доставая из-под сид енья такой же синий халат, – надевай. Мы с тобой работяги, понял? Подъедем, как будто на работу пришли. И будем там ждать бандюков этих! Кстати, ты пустой? – добавил Костя.

– Да, как договаривались.

– Тогда поехали! Садись в кабину!

Алексей надел на себя рабочий халат, взгромоздил на голову какую-то мятую беретку и сел в кабину. Машина тронулась. Через некоторое время они свернули ближе к Донскому монастырю, подъехали к сталинскому шестиэтажному дому. Первый этаж был высоким, около двух метров. Там находился офис коммерсанта.

Остановив машину у подъезда, Константин вылез из кабины, стал доставать ящики с инструментами, моток проволоки. Алексей тоже вылез из кабины, стал по привычке осматриваться.

– Леха, – одернул его Константин, – ты по сторонам-то не зыркай! Ты же рабочий, забыл, что ли?

– Да, конечно, – виновато улыбнулся Алексей.

Алексей решил тоже подыграть Косте. Они вытащили необходимый инструмент, Константин похлопал водит еля по плечу и сказал:

– Все, свободен, можешь уезжать! Приезжай за нами к вечеру ближе, тут работы много! – Это было сказано специально для тех, кто мог наблюдать за ними и слышать их разговор.

Двор был обычным – на скамейках сидели женщины, стояли машины, играли дети.

Пройдя в подъезд, где находилась фирма коммерсанта, они вошли внутрь через железную дверь и попали в просторный коридор. Офис коммерсанта представлял собой обычную трехкомнатную квартиру после евроремонта. Дверь им открыла девушка лет двадцати.

Пройдя по коридору, они очутились в кабинете коммерсанта. Тот был одет уже нормально, только синяки на лице еще были видны. Он был гораздо спокойнее, чем в день прихода в офис к Сергею. Поздоровавшись, он удивленно спросил:

– Что, вас только двое?

– А что, ты хотел, чтобы мы сюда всю кодлу привезли? – с иронией сказал Константин.

– Да нет, – сказал коммерсант, – но я думал, что пять-шесть человек приедут…

– Это уже н аши проблемы, не волнуйся, – проговорил Константин. – А где твоя охрана-то?

– Ой, – вздохнул коммерсант, – все люди, которые у меня были оформлены, сегодня неожиданно заболели…

– Понятно. А охрана-то какая была?

– Бывшие работники милиции. Я собрал их, думал, что они мне помогут…

– Видишь, как в жизни бывает, – проговорил Константин. – Ладно, мы на кухню пойдем, там расположимся. Скажи своей секретарше, чтобы кофейку нам приготовила. Мы с кухни будем все видеть. А ты работай, принимай людей как ни в чем не бывало. Да, – добавил Костя, – как только эти придут, тут же нас позовешь. Да мы и сами в принципе догадаемся. Какие они?

– Да я их уже описывал – такие… Бритоголовые, в кожаных куртках, неприятные…

– Да сейчас вся Москва в кожаных куртках ходит, и почти все бритоголовые, – сказал Алексей.

– Вы их узнаете. У них страшные глаза, – сказал коммерсант.

– Ладно, иди работай.

Алексей с Костей расположились на небольшой кухне, взяли чашки с кофе и стали посматривать через занавески в окно, кто подходил к этому подъезду. Рядом со столиком, за которым они пили кофе, стояли две массивные бейсбольные биты. Каким образом Константин сумел их внести незаметно, оставалось для Алексея загадкой. Но он не стал расспрашивать своего коллегу об этом. В основном он думал о предстоящей встрече. Кто это может быть – бандиты или менты, переодетые в бандитов? Все это очень волновало Алексея. Константин же, как бы отгоняя неприятные мысли, стал рассказывать Алексею анекдоты.

Так они просидели почти полдня. Никого почти не было, кроме двух-трех партнеров, которые приезжали к коммерсанту решать вопросы по их бизнесу. Но, по договоренности с коммерсантом, каждый раз, когда к нему приходили, он выходил на кухню и говорил:

– Это свои… Это по бизнесу…

Ближе к четырем часам в дверь позвонили. Вошли два парня, коротко постриженные, в кожаных куртках, в темных брюках. Коммерсант на кухню не вышел.

– Ну, все, – сказал Константин. – Пошли. Пришли, голубчики!

Они сняли с себя рабочие халаты и направились в кабинет к коммерсанту. Открыв дверь, они увидели, как коммерсант стоит на коленях, и один из парней, держа его за шею, старается прижать его голову к полу. Как только Алексей с Константином вошли в кабинет, незнакомцы тут же отпустили коммерсанта и с удивлением посмотрели на них.

– В чем проблема? – спокойно спросил Алексей.

Незнакомые ребята совершенно не ожидали их появления.

– Он нам деньги должен, – сказал один из них.

Алексей посмотрел на ребят. Им было примерно по двадцать пять – двадцать восемь лет. Плотного телосложения, одетые в темные куртки, водолазки, стриженные под машинку примерно два месяца назад, поэтому волосы немного отросли. У одного из них была залысина. Носы перебиты – видимо, в прошлом боксеры или что-то вроде этого. Кулаки здоровые, крепкие.

– А вы-то кто? Что вам надо? – спросил один из них угрожающим тоном. – Менты или братва?

– Мы? Крыша его, – Константин показал на коммерсанта.

– А что же он нам ничего не сказал, что у него крыша есть? – подал голос второй.

– Поэтому и надо нам побазарить, – сказал Константин.

– Нет проблем, братва! Поехали, побазарим на стрелке! Кто из вас старший-то будет?

– Ну, я, – ответил Костя.

– Как зовут, откуда ты? Может, я тебя знаю?

– Вот я там, твоим старшим, и представлюсь. Ты же не старший!

– А почем знаешь? – ответил парень нагловатым тоном.

Другой обратился к коммерсанту:

– Это правда твоя крыша, лох?

– Да, – кивнул головой тот.

– Тогда поехали с нами. Собирайся!

– А его зачем брать? – спросил Константин. – Это наш разговор. Его брать не надо.

– Как это не надо? Он же основной здесь, все же на нем лежит! – отозвался первый парень. – К тому же он терпила, а без него, по всем нашим понятиям, никак нельзя. Братан, ты чего, забыл, что ли? – Он воп росительно посмотрел на Константина.

– Ладно, братва, – сказал Константин, – давай стрелку забьем. Звони своим старшим! – Он кивнул на стоящий рядом телефон. – Стрелка часа через два должна состояться.

– Хорошо, братуха, без вопросов! – Парень взял трубку, набрал номер.

– Алле! Это я. Здесь это… проблема! У лоха крыша тут присутствует. Стрелку хотят забить!

Его собеседник, видимо, стал задавать ему вопросы. Парень отвечал только «да» или «нет», «не знаю», «а черт их знает!». Наконец он протянул трубку Константину. Тот взял трубку.

Алексей стоял рядом и слушал.

Сначала разговор, видимо, был о том, кто вы да что вы. Константин сказал:

– Мы одинцовские… Видишь, соседи! Может, и знаем друг друга. Давайте стрелку назначим… Так, в пять часов… Хорошо, я это место знаю. Мы приедем. А терпилу брать не надо, – вдруг сказал Константин, – нам ситуация ясна. Мы без него все решим. Давай, все! – И Константин положил трубку.

– Все нормал ьно, братва, мы договорились, – сказал он. И, протянув руку приезжим бандитам, Константин добавил: – До встречи на стрелке! В пять часов, как договорились.

– Ну вот, так сразу и надо было! – сказал один из парней. – Братва всегда друг с другом договорится! Нам войны не надо! Тем более вы же знаете, мы же солнцевские, кто против нас будет выступать!

– Конечно, – ответил Константин, – это фирма серьезная! Кто ее не знает! Нам резону тут нет. Если все, как вы сказали, то никаких проблем!

Парни молча вышли. Один из них погрозил кулаком коммерсанту:

– Смотри, если что – я с тобой потом сам, лично разберусь!

– Все, – сказал Константин, – стрелку мы забили. – И обратился к коммерсанту: – Теперь твоя работа сделана. Бери секретаршу, закрывайте офис и езжайте по домам. Дальше дело наше.

– Что же со мной будет? – испуганно проговорил коммерсант.

– А что с тобой будет? Ничего не будет. Решим мы эту проблему. А вообще, – вдруг сказал Констант ин, обратившись к нему, – если бы они не назвались нашим именем, то попал бы ты под их крышу и они бы тебя так развели, сделали бы из тебя «кабанчика»…

– Что это значит? – переспросил коммерсант.

– Сначала деньгами бы набили, а потом… – Он сделал движение рукой, как бы выпуская воздух.

– Убили, что ли?!

– Я так не говорил. Но могли и так. Кто их знает… Братва – это всегда серьезно.

Через несколько минут они покинули офис.

По плану Сергея, ни Константин, ни Алексей не должны были заранее встречаться на стрелке. Место было выбрано за Кольцевой дорогой. Поймав такси, Константин и Алексей направились туда. Выехав на Профсоюзную улицу, они пересекли Кольцевую дорогу и сразу оказались на трассе Калужского шоссе. Проехав не более трех-четырех километров, они свернули направо, по направлению к Хованскому кладбищу. Проехав еще триста метров, они увидели, что на обочине уже стоят Эдик, Марат и еще несколько ребят.

– О, смотри, наши уже прие хали, – сказал Константин.

Алексей и Костя вышли из машины, отпустили таксиста и подошли к ребятам.

– Ну как все прошло? – спросил у них Эдик.

– Все нормально, – ответил Константин.

– Что о братве ты можешь сказать?

– А черт их знает, никогда раньше их не видел. Наверное, приезжие какие-то…

– И что, объявили себя солнцевскими?

– Да, и что самое интересное, с такими понтами. Но старшего я не видел, я по телефону с ним говорил. Но говорили так уверенно!

– А ты кем назвался? – спросил Марат.

– Я? Одинцовским. Я же в Одинцове живу! – ухмыльнулся Костя.

– Правильно сказал! – засмеялся Марат.

– А где Сергей с Виталиком? – спросил Алексей.

– Приехали, тут, недалеко, находятся. Зачем нам всем сразу светиться? Когда твои хмыри подъедут?

Константин посмотрел на часы:

– По всем правилам должны минут через пять появиться.

Действительно, через пять минут на узкой дороге, ведущей к кладбищу, появились две машины. Одна – большой «Форд» темно-вишневого цвета. Сзади ехала «шестерка». Вскоре «Форд» остановился, и из машины вышли два человека. Один был в куртке, другой в пальто. Из «шестерки» вышел еще один парень в черной куртке. Алексей его узнал – это был один из приезжавших в офис.

Два человека подошли, а парень в черной куртке остался немного поодаль.

– Привет, братва! – сказал один из приехавших. – Одинцовским с кисточкой! Петрухе низкий поклон!

Так получилось, что впереди стояли Эдик и Константин. Алексей немного сзади. Все остальные – значительно дальше. Алексей внимательно смотрел на подошедших. Он не ожидал такой наглости – сразу передать Петрухе привет. Петруха был известный вор в законе, который действительно имел близкие отношения с одинцовской бригадой. Передав такой привет, самозванцы «засветились», что они знают блатной мир.

– Ну что, братва, давай знакомиться! – Приехавший протянул руку. – Я – Гена Солнцевский. Слышали ? А это Вася Шрам. – Он показал на своего спутника.

– Эдик…

– Костя…

– Ну чего, братва, какие проблемы? – сказал Гена. – Терпила наш по всем правилам и законам. Вот его расписочка, покажи! – Он обратился к парню из «шестерки». Тот быстро поднес ему листок бумаги. – Видишь, написано: должен нам лично 100 штук баксов. Так что по всем правилам он наш! Вы здесь как бы ни при чем.

– Сбоку, так сказать! – поправил его Вася Шрам.

Эдик сказал:

– Да, брат, ты правильно говоришь, что по всем правилам мы здесь ни при чем. Раз расписку написал, значит, должен. Но у нас к вам предъява есть небольшая…

– Что за предъява? – удивленно спросил Гена.

– Вы, собственно, кто будете-то?

– Как кто? Мы – солнцевские! – сказал Гена, делая вид, что очень удивлен этим вопросом.

– А какие?

– Как – какие? Основные солнцевские. Михея-то знаете?

– Мы-то знаем Михея. А где ваш Михей?

– Михей – в отъезде, – сказал Ге на.

Алексей с любопытством следил за развитием событий. Вдруг он заметил, как сзади из подъехавшей машины вышли Сергей и Виталик. Они медленно приближались. Алексей смотрел на Гену. Тот, видимо, сразу узнал Сергея. Его лицо резко изменилось. Он помрачнел. Его напарник, Вася Шрам, тоже моментально сообразил, кто это, и потянулся рукой к карману пальто. Только парень, стоящий поодаль, ничего не понимал, продолжал смотреть уверенно и нагло.

Эдик продолжил:

– Слышь, браток, а ты знаешь, что в нашем мире за то, что ты такую предъяву на себя берешь, бывает?

Но Гена уже его не слушал. Он отступил назад и вдруг крикнул:

– Братва, менты! Засада!

Тут же Вася Шрам распахнул полы своего пальто и вытащил автомат Калашникова, который был спрятан под пальто. Парень, стоящий поодаль, достал пистолет. Из машины выскочили еще двое пацанов с автоматами Калашникова, стали стрелять вверх.

Ребята залегли. Эдик моментально достал ствол. Остальные также вытащили оружие и стали стрелять. Дальше Алексей видел, как Гена и Вася Шрам, пригнувшись, побежали к машине. Двигатель у машины работал. Она тут же развернулась и, не обращая внимания на выстрелы, которые неслись вслед, резко рванула с места. Через несколько минут ее почти не было видно.

Эдик рванулся к Сергею:

– Давай догоним, порешим ребят!

– Не надо, – сказал Сергей спокойно. – Уже бесполезно. – Он осмотрел присутствующих: – Ну что, никто не пострадал?

– Нет, нет, – послышались голоса. – Все нормально!

– Так, разбегаемся. Завтра в офисе, в десять часов, – сказал Сергей. – Жду всех, – обратился он к бригадирам и старшим. – Будем разг оваривать дальше. Будем думать, что делать.

На следующий день совещание состоялось не в десять утра, как было запланировано, а ближе к вечеру. В пять часов собрались все старшие и бригадиры. Сергей сказал:

– Братва, ситуация такова. Этих пацанов мы раскрыли. Это приезжие, залетные. Приехали они из небольшого северного городка, тыркались в одну структуру, другую, но никто их не брал. Вот, взяв наше имя, они и стали наезжать на коммерсантов.

– Но теперь они никуда не денутся, – сказал Константин. – Я думаю, что мы им хороший урок дали!

– Нет, братуха, ты не прав. Они уже делись. После этого они сегодня сделали два наезда, нет, уже три на коммерсантов по тому же сценарию, брали на гоп-стоп. Приедут, сейф откроют, на коммерсанта страха нагонят, лавэ возьмут и ноги делают. И все опять же под нашим именем. Так что мы теперь засветились как беспредельщики, да еще и менты на нас предъяву готовят. Вот какое западло они нам подложили! – сказал Сергей.

– На до этих крыс искать! – зло сказал Эдик. – Я сам лично их искать буду! И сам их лично кончу!

– Ну, какой ты у нас крутой! Попробуй, найди теперь! Они теперь где-нибудь в другом городке отдыхают! Но рано или поздно они в Москве появятся, безусловно. И вот тут, – он покачал головой, – мы должны с ними конкретно и серьезно разобраться.

Криминальный расклад.

В Москве продолжали сохраняться устойчивые формирования, действовавшие в более или менее определенных районах Москвы, имевшие характерные для них сферы деятельности. Одни, к примеру, отдавали предпочтение торговле наркотиками, другие – игорному бизнесу, третьи – продаже краденых автомобилей. Хотя все, естественно, занимались рэкетом.

Ближе всех к «идеалу спокойных» в те годы приближалась долгопрудненская группировка, которая уже в 1990 году стала работать в относительно спокойном режиме.

Определенную часть вырученных средств от рэкета эта группировка стала вкладывать в легальный бизнес, в развитие негосударственного автосервиса или строительство дач. Однако, прежде чем прийти к этому, группировке пришлось изрядно потрудиться.

2 октября 1990 года Совет министров РСФСР принял постановление о реорганизации аппарата МВД России. Теперь вместо малых подразделений на местах начали создаваться специальные оперативные службы, которые должны были выполнять три основные задачи: защита личности, борьба с экономическими нарушениями закона, пресечение организованной преступности. Произошли изменения и в кадровой политике. В частности, была упразднена система политорганов.

Бандитские войны.

Осень и зима 1990 года были отмечены резкой вспышкой насилия в криминальном мире. Передел сфер влияния продолжался. В Москве, например, славянские группировки продолжали наступление на чеченцев. 7 октября, в воскресенье, в кафе «Восход» был устроен настоящий расстрел лиц кавказской национальности. События развивались следующим образом.

В шесть часов вечера в кафе находилось около 30 посетителей.

За столиками сидели чеченцы, русские, грузины, даже компания иностранцев. В 18 часов в кафе вошли трое молодых людей. Они всем приказали оставаться на своих местах. А для пущей наглядности выстрелили из пистолета в потолок. Затем начался погром, который продолжался ровно 5 минут. После их ухода был убит один человек и 5 ранены. Среди пострадавших были чеченцы.

На следующий день на МКАД собралась вся чеченская община в составе 500 человек. На сходке был вынесен смертный приговор 5 лидерам славян. Молодые чеченцы на Коране поклялись его исполнить.

Бандитская карта Москвы.

Бауманская братва.

Бауманская братва оформилась к 1988 году. Их группировку в конце 80-х курировали воры в законе, тогда это считалось очень мощным прикрытием. Однако это не помогло, и в 1988 году бауманских разгромили чеченцы (стыч ка в ресторане «Лабиринт» – на базе бауманских, в результате которой были «порезаны» лидеры ОПГ Севастьянов, Базлов, Бабаев и Добриков). Череда неудач бауманских на этом не кончилась, и в 1989 году они подверглись частичному разгрому со стороны МУРа. Так что к началу 90-х годов бауманские подошли с ослабленными позициями.

Авторитетом бауманской группировки был Владислав Ваннер (Бобон), убитый 17 января 1994 года.

Владислав Выгорбин (по другим сведениям – Вячеслав Винтер или Ваннер) официально работал консультантом фирмы «Тремо», был соучредителем-совладельцем ресторана «Фидан». В совершенстве знал английский язык, имел три судимости, во время одной из которых лечился в психиатрической лечебнице. Ваннер располагал сильными связями в воровском мире через своего соратника – вора в законе Валерия Длугача (Глобус), убитого в апреле 1993 года. Ваннер был убит, как и Длугач, известным курганским киллером Александром Солоником.

После убийства практически всех авторитето в деятельность ОПГ пришла в упадок, хотя бауманские продолжали свое существование.

Люберецкая братва.

Она была создана на базе молодежных неформальных группировок, члены которых в знак отличия носили брюки в клетку, позднее – просто спортивный костюм. Это была своеобразная униформа, которую позднее переняли многие рядовые члены других группировок.

«Крестным отцом» люберецких стал вор в законе Равиль Мухаметшин (Муха), известный также в Жуковском, Коломне, Воскресенске. В 1988 году люберецкие базировались в кафе «Атриум» (Ленинский проспект), затем в казино «Виктор».

В 1988 году люберецкие понесли ряд поражений от чеченцев в Южном порту и других районах, однако это им только помогло сплотиться. К 90-му они сформировались как люберецкое криминальное сообщество.

В 1993 году сообщество насчитывало в общем 350 членов и состояло из 24 групп, в которых было 112 особенно активных членов и 31 авторитет. В 1994 году, по некот орым данным, в сообществе было около 400 членов, разделенных уже на 20 бригад.

Среди лидеров-старожилов выделялись: Вадим Ворона, Лазарев, Зубр, Негодяй, Бобылев (Папа, Рауль).

Люберецкие имели связи с вором в законе Вячеславом Иваньковым (Япончик), они также дружили с Отари Квантришвили, убитым в 1994 году. Кроме того, люберецкие сотрудничают с соседями: измайловской, балашихинской и таганской группировками.

Люберецкую группировку не миновали бандитские войны.

24 марта 1994 года был тяжело ранен один из ее лидеров, Авилов (Авил), друживший с Султаном Даудовым, который был убит накануне – 21 марта. В сентябре 1996 года убит авторитет Владимир Еловский. В сентябре 1998 года в Малаховке был убит один из лидеров сообщества Дмитрий Полуэктов. До этого, в конце августа, был тяжело ранен авторитет Мартын, курирующий связи между люберецким и раменским сообществами. 1 сентября 1998 года был тяжело ранен лидер люберецких Владимир Кузин (Кузя), правой рукой которо го был Полуэктов. Это было началом очередного витка бандитской войны в Подмосковье.

В первой половине 90-х сообщество специализировалось на рэкете, контроле над азартными играми, валютчиками и сутенерами.

Коптевская братва.

В основном в состав ОПГ вошли судимые жители Лобни, Долгопрудного, Коптева, а также Красногорска и Архангельского.

Долгопрудненских курировал один из самых молодых воров в законе Григорий Серебряный, умерший в Бутырской тюрьме в 1997 году от передозировки наркотиков. Вообще коптевские находилась под контролем воров в законе Савоськи, Паши Цируля. Среди авторитетов группировки были Старшой, Куза (расстреляны в автомобиле на Коровинском шоссе) и Сергей Лазаренко (Лазарь). Последними лидерами группировки были братья Наумовы (также убитые в разные годы).

Долгопрудненская братва.

Долгопрудненские специализировались на рэкете и заказных убийствах. Эта группировка особенно преуспела в предоставлении предприятиям «крыши» с условием выплаты регулярной дани. Уже к 1990 году она работала в режиме ВОХРа, и ей даже удалось обложить данью одно совместное с иностранцами предприятие, что в то время было сделать практически невозможно.

Сейчас долгопрудненские контролируют торговлю и рестораны в аэропортах Шереметьево-1 и 2, частный извоз, наркоторговлю, проституцию и спиртные напитки, а также художественные промыслы в Сергиевом Посаде.

Группировка активно сотрудничает с ивантеевской и калининградской братвой.

Домодедовская братва.

Домодедовская братва организовалась в конце 80-х годов и пережила типичную противоречивую историю.

Ее лидерами были Сухотин и Борзов (умерли от передозировки наркотиков), Пелевин (погиб при неосторожном обращении с пистолетом).

Группировка специализировалась на поставках в Москву партий героина из Афганистана и Таджикистана, а также контролировала ряд домодедовских коммерческих предприятий.

Измайловская братва.

Измайловская (измайловско-гольяновская) группировка считается старейшей и одной из самых влиятельных в Москве. Она возникла в середине 80-х годов под руководством Олега Иванова, переехавшего из Татарстана авторитета. В принципе эта организованная группировка делится на несколько отдельных: измайловскую, гольяновскую, малаховскую, перовскую и часть люберецких групп, из которых доминирующая роль принадлежит измайловской.

В состав группировки в середине 90-х годов входило около 200—500 человек. К концу 1999 года численность группировки сократилась за счет «естественной» смертности (отстрела конкурентами) и перехода части авторитетов в легальный бизнес.

Лидер Антон Малевский (Антон Измайловский) родился в 1967 году. В 1993 году против Малевского было возбуждено уголовное дело по факту незаконного хранения оружия, от следствия А. Малевский скрылся в Израиле, где до не давнего времени и проживал. В 1996 году дело было закрыто.

Он успешно контролировал деятельность своей группировки в России. Увлекался экстремальными видами спорта, парашютом. А. Малевский погиб в результате несчастного случая в Кении в 2001 году.

Крылатская братва.

Крылатская братва была сформирована в 90-х годах в московском районе Крылатское.

Лидером долгое время был вор в законе Олег Романов.

Считают, что крылатская ОПГ является основным противником чеченцев в Москве.

Кунцевская братва.

Кунцевская братва оформилась к 1988 году, но уже в 1989 году была разгромлена МУРом.

Группировка контролировала Киевский вокзал, гостиницу «Славянская» (сейчас «Славянская-Рэдиссон») и Кунцевский автотехцентр, мотель «Можайский».

До 1996 года их курировал Сергей Липчанский (Сибиряк), вор в законе, однако в 1996 году Липчанский исчез. Его место куратора занял Сергей Ко маров (Комар), который начал выяснение обстоятельств исчезновения своего предшественника. В результате в ноябре 1998 года Комаров был убит. Лидером кунцевских считается также вор в законе Хейдар Есипов (Лексик). Получил известность авторитет группировки Борис Ястребцев (Боря Ястреб).

Ленинская братва.

Ленинская братва организовалась в начале 90-х годов из приезжих уроженцев Красноярска. Кроме красноярских бойцов, в состав ОПГ входили представители таганских, ореховских, люберецких, омских, кемеровских, самарских, тольяттинских, красноярских и екатеринбургских бригад.

Лидер группировки Борис Антонов (Боря-Антон, Циклоп) имел обширные связи в криминальном сообществе.

В декабре 1995 года в результате спецрейда РУОПа группировка была разгромлена, Боря-Антон задержан, позднее его убили.

Люблинская братва.

Образованная к 1988 году, уже в 1989 году люблинская братва подверглась частич ному разгрому со стороны МУРа.

Кроме того, люблинские имеют напряженные отношения с казанским криминальным сообществом.

В 90-х группировка занималась похищениями людей.

Медведковская братва.

Медведковская братва находилась под контролем ореховской группировки.

В 2001 году стал известен лидер медведковской группировки А. Пылев, которого дважды задерживали в Испании по обвинению в «отмывании» средств и принадлежности к криминальному сообществу. В настоящее время многие члены ОПГ находятся в СИЗО.

Мытищинская братва.

Мытищинская братва, как и все остальные, образовалась в конце 80-х годов.

Один из ее лидеров – Григорьев – в 1998 году задержан ФСБ.

Весьма ослаблена междоусобными распрями.

Ореховская братва.

Ореховская братва (первое время называлась орехово-борисовской) организовалась к 1988 году, ее основу сост авили молодые ребята 18—25 лет, проживавшие в районе Шипиловской улицы в Южном округе Москвы. Группы состояли в основном из спортсменов: боксеров, борцов, гандболистов. Одним из лидеров группировки с момента ее образования был бывший тракторист из Новгородской области Сергей Тимофеев (Сильвестр). После смерти Сильвестра (сентябрь 1994 года) у ореховских было много лидеров: Культик, Дракон, Двоечник, Витоха и др. До последнего времени правоохранительные органы считают, что Сергей Буторин (Ося) унаследовал финансовые связи Тимофеева. Кроме этого, бригада Буторина контролировала Митинский, Дорогомиловский рынки, несколько банков и частных охранных агентств.

Сам С. Буторин был арестован в Испании в 2001 году, другие члены его бригады находятся в СИЗО.

Перовская братва.

Перовская братва тесно сотрудничает с измайловской группировкой, а также с таганскими бригадами.

Под руководством перовского авторитета Анатолия Роксмана (Толя Ж дановский) находится около 100 человек.

Перовцы имеют свои коммерческие структуры в Юго-Западном округе Москвы и в Южном порту.

Первомайская братва.

Первомайская братва обитает в одноименном районе Москвы. В 1997—1998 годах понесла значительные потери от других ОПГ. В частности, были убиты ее лидеры Упор, Хилар и др. В крупных делах группировка замечена не была.

Сокольническая братва.

Сокольническая братва, по данным правоохранительных органов, сформировалась в 70-х годах под руководством одного из старейших воров в законе Александра Прокофьева (Морин) и вора в законе Савоськи.

В свои лучшие времена численность группировки достигала 100 человек.

Лидером сокольнических органы считают Андрея Тимохина (Тимоха). В 1998 году Тимоха был осужден за вымогательство на 10 лет.

Сокольническая группировка была достаточно компактной – около 50 боевиков – и держала под контро лем коммерческие предприятия в Сокольниках.

Позже сокольнических курировал вор в законе Шуба.

Солнцевская братва.

Солнцевская группировка – одна из самых знаменитых и известных.

Как организованная преступная группировка она оформилась к концу 80-х годов. У истоков стояли бывшие официанты, которые строили свою бригаду по западным образцам. Одно время солнцевская группировка считалась самой мощной и самой удачливой.

Сегодня солнцевские практически полностью легализовались и активно занимаются бизнесом внутри России и за ее пределами.

Таганская братва.

Таганская братва сформировалась в конце 80-х, но окончательно оформилась в 1992 году. Таганская группировка – единственная из «славянских», территориально расположенная в центре Москвы.

Первоначальный капитал группировки был сделан на угонах автомашин и торговле наркотиками. ОПГ насчитывает около 100 бойцов. Одним из создателей группировки был вор в законе Алексей Петров (Леня Петрик, Леня Хитрый). Курировал таганских вор в законе Андрей Исаев (Роспись), который принимал участие в создании группировки вместе с Захаром и Савоськой.

Основные территории таганцев располагаются в пределах Садового кольца.

Тушинская братва.

Тушинская группировка контролирует рынок и коммерческие точки микрорайона Тушино.

Группировка, по некоторым данным, не является активной и предпочитает решать конфликты мирным путем. В 1997 году был убит лидер тушинской братвы – Евгений Борисов (Женя Тушинский), занимавшийся греко-римской борьбой и живший «по понятиям».

В Москву приехали несколько группировок из других городов, среди которых были новокузнецкие и курганские бригады.

Один из аналитиков МВД писал по этому поводу:

«Как видно из этой информации, Москва притягивает к себе бандформирования из других городов, которые довольно равно душно относятся к более или менее устоявшимся отношениям крупных столичных группировок. И красноярская команда, очевидно, одна из первых ласточек, за которой в город полетят и другие. Таким образом, можно констатировать, что Москва перестала быть пирогом, поделенным только столичными, областными группировками».

Многие группировки и бригады продолжали жить своей внутренней замкнутой жизнью, которая пестрела такими эпизодами, как стрелки, клубные тусовки, наезды и похороны, аресты своих коллег. Изменилась и идеология рэкета. Теперь многие группировки поняли: чем ближе к закону – тем безопаснее. Взамен откровенного вымогательства бригады стали усиленно навязывать услуги по охране.

В некоторых кафе и ресторанах стали постоянно дежурить небольшие мобильные группы боевиков, готовые по приказу старших немедленно выехать в любую точку на защиту своих интересов.

Каждая группировка предпочитала жить замкнутой, закрытой жизнью, по установленным внутренним законам и правила м.

Жизнь группировки.

Мы собрали вновь организационное собрание уже московской группировки. Долго говорили об укреплении дисциплины, о правильном образе жизни, о принципах и правилах нашей организации.

Севка говорил, что мы никогда никого не бросим, даже если кого-нибудь заберут в тюрьму или в колонию.

Затем Севка стал объяснять боевикам, что в ближайшее время мы можем стать одной из ведущих и могущественнейших бригад в Москве.

– Поймите, братва, – говорил он, – не количество голов и штыков определяет ситуацию, а состояние мобильности, оперативности и, самое главное, неуязвимости людей. Пусть нас будет тридцать человек, но мы всегда можем подсечь любую группировку, в которой триста человек! Потому что мы – суперорганизация, и нам нет равных.

К тому же у нас есть мощная поддержка. Вы даже не знаете, какие люди нас оберегают и помогают нам! Эти люди имели очень широкие погоны в прошлом, – пояснил он, намекая н а Бориса Петровича. – И они нас в обиду не дадут. Кроме того, на нас работают лучшие адвокаты, так что, если кто попадет в места не столь отдаленные, знайте, что долго вы там не задержитесь. Теперь еще вот что, – продолжал Севка. – Тюрьма и следственный изолятор – это часть нашей работы. Поэтому я хочу, чтобы вы четко знали, что тот, кто попадет туда и будет там держать язык за зубами, не раскроется, тому гарантированы наше участие и помощь. Кто, наоборот, «поплывет» – под прессом ли или как еще, – тому смерть!

Затем он долго разъяснял, как себя вести в следственном изоляторе, приводя примеры из нашего опыта пребывания на Петрах.

– Нельзя борзеть в камерном коллективе, – пояснял он. – Надо быть осторожным, чтобы к тебе не подсадили «наседку» – стукача. Вести себя с достоинством, давать отпор всем, кто посягает на твой авторитет и на твою свободу. В общем, быть нормальным человеком в правильном понятии этого слова.

После таких собраний Севка поручил мне заняться молодыми ребятами, которые только что приехали в Москву и были включены в штат бригады. Я стал обучать их ликвидации заказанных людей, так как одна из специализаций заключалась именно в этом.

Не потому, что мы должны были кого-то устранять, а потому, что стиль нашей работы был связан именно с заказными убийствами, которые могут касаться не только тех заказов, которые мы получали, но и устранения наших врагов и конкурентов.

Чем мы могли противодействовать крупнейшим московским группировкам, которые превосходили нас в десять, а то и в пятьдесят раз? Только умением метко стрелять…

Я показывал и объяснял молодняку, как надо водить свою жертву. Для этого мы сделали одного из членов бригады «лохом» – врагом, посадили его в машину. Остальных я посадил в другую машину и показывал, как нужно записывать местонахождение клиента, где он бывает, по какому маршруту ездит, как надо незаметно за ним следить, незаметно уходить от него, как не попадаться на глаза ментам.

Затем мы ездили в лес на стрельбище, ребята учились обращаться с оружием – с автоматами, пистолетами с глушителями, учились взрывать машины.

Севка, в свою очередь, показывал, как надо ликвидировать объект в подъезде, во дворе, у гаражей, как надо отходить, как применять парики, маски, грим, перчатки, как все это сбрасывать, как собирать патроны в пакет, чтобы не оставлять после себя следов, – в общем, мы с Севкой обучали молодых ребят всем премудростям киллерского искусства.

Большое внимание в бригаде стало уделяться спорту. Два раза в неделю мы заставляли всех посещать спортивные залы, при этом контролировали каждого через бригадиров. Заставляли заниматься железками, поднимать штангу, качаться, совершать пробежки.

Раз в неделю мы снова стали играть в футбол, собирая практически всю бригаду на одном небольшом стадиончике и разбиваясь на две команды. Кроме этого, мы с Севкой решили возобновить систему празднования дней рождения. Составили список, у кого когда ден ь рождения.

Вместе с тем Севка строил работу бригады на конспирации. Никто не знал, где живут другие члены бригады, только пейджер и мобильный телефон бригадира. Тот уже знал своих боевиков, входящих в его бригаду, а бригада составляла пять-шесть человек. Причем мы сделали так, что, несмотря на то что ребята знали друг друга, никто не знал адресов друг друга.

Вся связь была через бригадиров. Они все имели мобильные телефоны. Передовые боевики имели пейджеры. Всем ребятам мы запретили пользоваться городскими телефонами. Единственным вариантом связи были звонки из телефонов-автоматов. Болтовня и хвастовство не поощрялись, а, наоборот, наказывались.

Но, понимая, что одним только наказанием ребят не удержишь, мы давали возможность им расслабиться. Для этого мы разрешили им посещать ночные клубы, казино, встречаться с проститутками, которых они время от времени – обычно два раза в неделю – снимали.

Кроме этого, ребята стали получать помимо заработной платы и премии – за выполнение особых заданий, на которые мы их направляли. Премия могла быть от двух до десяти тысяч долларов. У многих появился стимул к работе.

С бригадиров же мы требовали соблюдения жесткой дисциплины. Если, например, человек опоздал на стрелку или отказался от выполнения какого-либо задания, то на первый раз его ждало жестокое избиение членами своей же бригады, в которую он входил. Если человек допускал небрежность в работе или невнимательность, то мы его за это наказывали – он либо не получал премию, либо не получал зарплату.

Через некоторое время мы почувствовали, что наша работа стала приносить ощутимые результаты. Ребята стали собраннее, никто не опаздывал, возросла дисциплина. Хотя, конечно, иногда мы получали тревожные сигналы. Один, например, стал употреблять наркотики, другой – много рассказывать своей проститутке, с которой он начал практически жить постоянно. Но все это для нас пока еще не было предметом больших опасений и тревоги.

Мы с С евкой также стали уделять большое внимание занятиям спортом. Севка с ребятами занимался железками. Я же предпочитал более интеллектуальные виды – плавание и большой теннис. Я стал брать уроки на теннисных кортах ЦСКА, тем более что пришла весна.

Корты, покрытые специальным покрытием тенниситом, типа синтетического ковра зеленого цвета, были в отличном состоянии. Играть на них было очень приятно.

Я купил себе дорогую теннисную форму. На тренировки меня постоянно сопровождали несколько ребят. Инструктором моим был один из сотрудников спорткомплекса ЦСКА, который охотно давал мне уроки тенниса.

Но однажды случилось непредвиденное. На одну из тренировок я не поехал – серьезные дела были. Но, проезжая мимо спорткомплекса как раз в то время, когда должна была состояться тренировка, я решил предупредить своего тренера, чтобы он не ждал меня зря на корте, и послал одного из ребят к нему. А мы поехали дальше, на одну из стрелок.

Стрелка проходила нормально, мирны м путем. Мы встречались с одной из дружественных группировок и обсуждали вопросы совместного вложения наших денег в один коммерческий проект. И уже собрались расходиться, как я вспомнил про паренька, которого отправил в ЦСКА. Его до сих пор не было.

Мы вышли на улицу. Я в тревоге взглянул на часы. Прошло уже более пятидесяти минут, а его все не было.

– Как ты думаешь, – обратился я к одному из моих охранников, – почему он так долго? Может, ты съездишь?

– Вон, смотри, возвращается! – сказал Димка, показывая на машину. Из нее выскочил парень, ошарашенный и взволнованный.

– Послушай, Олег, – выпалил он, – ты знаешь, что случилось?!

– В чем дело? Говори толком!

– Я подъехал туда, стою, разговариваю с ним, объясняю, что сегодня ты прийти не сможешь. А он сегодня был одет в такую же форму, как и ты… Вдруг подъезжает машина, оттуда выскакивают два мужика и начинают стрелять! Я тут же на землю бросился… А несколько пуль попали в Дмитрия Григорьев ича, твоего инструктора… Тут вдалеке появились солдаты, и киллеры сразу же в машину сели и на полном ходу рванули в сторону!

Я был в шоке. Конечно, я прекрасно понимал, что было заказано убийство не моего тренера, а именно меня. И чистая случайность, что я сегодня не поехал на тренировку, спасла мне жизнь!

Целый вечер мы с Севкой гадали, кто мог это сделать. Вывод был один – это работа центральной группировки.

– Слушай, а может, это войковские? Может, они просекли фишку? – спросил Севка.

– Все может быть, – ответил я.

Иногда внутри отдельных группировок возникают конфликты, основными причинами которых бывают борьба за власть и конфликт молодого поколения со старшими. Чаще всего такие конфликты заканчиваются чьей-либо смертью.

Внутренние разборки.

Дома Гарик собрал нехитрые пожитки – парик, сумку, рацию, глушитель, пистолет, второй пистолет, имитатор гранаты, с которым он не расставался, поставил телефон на зарядку, взял небольшой фонарик, поменял обувь, надел темную куртку. Тяжело вздохнув, он сел и снова начал обдумывать акцию, которую ему предстояло совершить. Почем у он должен решать судьбу этого человека, брать на себя ответственность? Зачем он вообще связался с этим делом? А ведь когда-то он рвался сюда, ему это нравилось… Правильно, когда происходит все, что не связано с убийствами, то работать можно. Но когда убийство – не каждый потянет. Сейчас отступать поздно, приказ уже дали. А за неисполнение приказа приговор выносится уже в отношении его.

Такой случай был. Гарик прекрасно помнил, как молодой парень, которого приняли в бригаду год назад, отказался идти на убийство. Антон дал указание – завалить парня. Парня вывезли в лес, заставили рыть могилу. Все это Гарик видел сам. Это было наглядным уроком для него, предупреждением. Потом парня подвели к могиле, зачитали приговор и выстрелили в голову. А могилу потом засыпал Гарик…

То же самое может быть и с ним. Не случайно же у Антона и Ильи есть еще бригады, о которых они не знают. Точнее, видели их, но никаких отношений с ними не поддерживают.

Гарик посмотрел на часы. До встречи – полчаса. Он спустился вниз, сел в машину, поехал на бензозаправку, заполнил бак – на всякий случай – и подъехал к газетному киоску. Там его уже ждал Володька. Гарик сел к нему в машину.

– Ну что, поехали? – спросил он.

– Погоди. Тут кое-какие изменения произошли. Подождем пять минут.

– А что за изменения?

– Сейчас узнаешь.

Господи, что еще придумали? Неужели что-то переиграли?

Вскоре подъехала машина. Из нее вышел парень, одетый в темную куртку и черную шапочку. Машина тут же уехала. Парень подошел к ним и, открыв заднюю дверцу, сел в салон. Гарик обернулся и увидел, что перед ним сидит Женька.

– Ты что? – удивился он.

– Решил вас подстраховать, – ответил тот. – Мало ли что может быть в этой ситуации! А нам сегодня с Сидором нужно обязательно вопрос решать. Старшие звонили, настаивают. Так что у нас все идет по прежнему плану, с небольшой корректировкой.

– С какой?

– С тобой в подъезд пойдет Волод ька. Ты встретишь Сидора наверху, Володька внизу подстрахует, а я здесь побуду.

– А если будет несколько человек?

Женька улыбнулся и поднял руки.

– Встретим! – Он показал из-за пазухи дуло автомата Калашникова. – По полной программе!

Гарику стало не по себе.

– Работаем с Сидором по любой программе, – продолжал Женька. – Даже если с ним кодла приедет, все равно мочим всех. Нас же трое! А вы, ребята, все равно начинайте работать, даже если они будут подниматься всей компанией. А потом быстро уходим. И еще вот что – поставь свой телефон на виброзвонок.

Гарик быстро переключил тон звонка.

– Если будет один звонок, значит, он идет. Два звонка – все отменяется, уходим.

– А это почему?

– Мало ли что может случиться, вдруг непредвиденная ситуация возникнет. Ну что, идите в подъезд потихонечку, а я в машине посижу, позагораю.

Гарик с Володькой вышли из машины. Неожиданно Володька наступил на что-то и сильно ударился ботинком о какой-то предмет.

– Черт возьми! – выругался он.

– Ты что такой злой? – спросил Гарик.

– Да есть причины…

– Ты в последнее время какой-то не такой.

– Да… Девчонка, Наташка, помнишь – я с ней жил…

– Ну, так чем у тебя с ней кончилось?

– Я приехал сейчас, хотел помириться, что ли… Короче, она собрала вещи и уехала к этому боксеру.

– Что за боксер?

– Ну, который на «Лексусе» ее подвозил.

– Откуда ты знаешь?

– Записку оставила – ухожу, мол, к другому, прости, полюбила.

– Что будем делать?

– Если все будет нормально, когда из Испании вернемся, – если, конечно, в браслетиках в Бутырку не отправимся, – будем искать боксера. С Наташкой тоже нужно будет разобраться.

– Да плюнь ты на это!

– Ненавижу! – зло сказал Володька. – Всех баб ненавижу! Все они сучки! Сейчас бы, если встретил ее, не задумываясь порешил! Одним махом!

– Да что с тобой? Надо было тебе Си дора мочить!

– Да я бы запросто! Но Женька сказал – тебе надо это сделать.

Они почти дошли до подъезда, как раздался звонок телефона Володьки.

– Да, понял… Сейчас будем. – Он повернулся к Гарику. – Женька сказал – вернуться.

– А что случилось?

– Не знаю.

Гарик почувствовал что-то неладное. Они быстро пошли в обратную сторону, к машине. Около их машины стояла «Ока» с затемненными стеклами.

– Ну и драндулет! – улыбнулся Володька. – Кто там сидит, интересно?

Дверца открылась, и ребята увидели улыбающегося Васю Фермера.

– О, привет, Васек! – произнес Володька. – Каким ветром?

– Да вот, из деревни приехал…

– А Женька нам ничего про тебя не говорил.

– Планы немного изменились. Вам переодеться нужно, – сказал Женька.

– Зачем? Мы и так нормально одеты…

– Нет, обязательно нужно переодеться! Вот, возьмите у Василия, он вам одежду подкинул.

Гарик с Володькой подошли к «Оке» и от крыли багажник. Василий вытащил оттуда два свертка и протянул ребятам два грязных вонючих плаща.

– Ты что, их с бомжей снял, деревня?! – запротестовал Володька.

– Купил, – ухмыльнулся Вася. – Под бомжей будете работать! – И протянул два рваных пакета, откуда виднелись горлышки пустых водочных бутылок. – Бутылки не трогать! – предупредил он. – Они с пальчиками – все заряжено! Все это там оставите.

Быстро переодевшись в плащи, Гарик с Володькой посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Ну, хоть сейчас засмеялся! – сказал Гарик.

Женька вылез из машины.

– Ну, с богом, братва! Удачи вам! Если что, мы вас не бросим! – Он улыбнулся. Гарику его улыбка показалась какой-то надменной. «Странно, а вдруг они нас потом завалят? Уберем Сидора, а они – нас…» Нет, лучше не думать об этом!

Ребята снова подошли к подъезду.

– Ну что, – произнес Гарик, останавливаясь у входа, – ты здесь стой, а я пойду на его этаж. Около окна буду. Как только о н войдет, ты иди за ним немного позади. Если что не так, значит, вступаешь в бой и стреляешь.

– Я и так знаю, что делать, – оборвал его Володька, – не первый раз! Это ты тут, как говорится, погулять вышел, а я при делах давно стою.

Гарик тяжело вздохнул. Он подошел к лифту, хотел вызвать его, но потом решил, что лучше подняться пешком. Он медленно пошел вверх по лестнице. Когда он поднялся на третий этаж, то увидел, как из квартиры выходит мужчина с мусорным ведром. Заметив Гарика, мужчина скорчил гримасу отвращения и проговорил:

– Ходят тут всякие!

Гарик, спрятав лицо в воротник, стал быстро подниматься наверх. «Теперь он меня заметил, – думал он. – И если мы сегодня Сидора завалим, то менты по квартирам пойдут, и точно он меня сдаст, я в розыск пойду. Но что делать, не возвращаться же обратно! Женька этого не поймет. Он четко определил – срок сегодня. В конце концов, уеду в Испанию с Вованом, может быть, вообще не вернусь…»

Вскоре Гарик поднялс я на нужный ему этаж. Он прислушался. В квартире было тихо – Сидор еще не приехал. Снизу они с Володькой посмотрели на окна – света не было. Гарик встал у окна, поставив рядом пустую бутылку, вроде бы только что выпил. Время от времени он поглядывал в окно. Так прошло минут сорок-пятьдесят. К дому никто не подъезжал. Гарика стали одолевать мысли – а вдруг действительно этот мужик сдаст его? Какой выход может быть? Никакого – приказ есть приказ.

Почти через два часа у подъезда остановилась какая-то машина. Тотчас же Гарик получил сигнал на мобильный телефон. Сердце забилось: один звонок – значит, он приехал. Гарик быстро надел на руки перчатки, надвинул шапочку пониже, прикрывая белые волосы парика, вытащил пистолет и взвел курок, проверив, крепко ли держится глушитель. Теперь нужно было ждать.

Вскоре лифт пошел вниз. Интересно, Вован получил сигнал? Конечно, Женька не мог ошибиться. Руки у Гарика тряслись. Теперь он слышал, что лифт поднимается.

Наконец дверь ли фта открылась, и Гарик увидел, что оттуда выходят парень с девушкой. Оба смеялись. Это был Сидор. Но что за девушка была с ним?

Гарик поднял пистолет и направился по ступенькам вниз. Неожиданно он увидел, что перед дверью квартиры стоит Сидор, обнимая Тамару. Тамарка была с букетом цветов, радостная. Когда она увидела его, от неожиданности она замерла.

– Гарик? Что ты здесь делаешь?

Но он, не отвечая, нажал на курок. Сидор схватился рукой за то место, куда влетела первая пуля. Она попала в грудь. Потом – контрольный выстрел в голову.

Теперь Гарик видел, что Тамара была в ужасе. Она хотела закричать, но Гарик поднес палец в перчатке к губам. Он слышал, что по ступенькам поднимается Володька. Он держал в руке пистолет.

– Ты что медлишь? Уходим! – сказал он. – Вали эту сучку! Вали, говорю! – И он навел пистолет на Тамарку. Еще мгновение – и он нажал бы на курок. Но Гарик непонятно почему, – вернее, он понял, что не хотел смерти Тамары, просто так по лучилось, случайно не в том месте оказалась, но он не может убить ее, – в доли секунды перевел ствол пистолета на Володьку.

– Не сметь! – сказал он. – Иначе тебе кранты!

– Ты чего, братан?! Она же тебя узнала! Ты с ней знаком! – почти кричал Володька.

– Я сказал – ее не трогать! Понял меня?

– Хорошо, хорошо, уходим!

Перешагнув через лежащее на полу тело Сидора, Володька схватил Гарика за рукав и потащил на последний этаж. Володька взглянул на лицо Тамары. На нем были написаны ужас и страх. Но она молчала.

Быстро поднявшись по пожарной лестнице, ребята оказались у люка, ведущего на чердак. Поскольку замок был заранее спилен, они без труда открыли его. Теперь они бежали по чердаку к переходу, который вел к следующем подъезду.

У Гарика не было страха. Но он не знал, что будет с Тамаркой. Может быть, зря… Нет, он должен был оставить ее в живых! Он не мог ее убить! Он же ее почти любит!

Володька неожиданно остановился и посмотр ел на Гарика:

– Ты почему эту сучку не завалил?

– Это моя баба. Я не мог ее…

– Ты спишь с проституткой, которая под Сидора ложится?

– Она не проститутка.

Володька махнул рукой и побежал вперед.

«Да, – думал Гарик, – все произошло так, что хуже не бывает». Во-первых, его видел мужик, и, если придут менты, он точно даст его описание, и его карточки будут на каждом углу. Да к тому же Тамарка его сдаст. Почему он забыл надеть черную шапочку, которая скрыла бы его лицо? Но уже было поздно.

Она знает его имя. Хорошо, что не знает фамилию… А когда все всплывет, Женька не простит ему этого. Да Володька может и сейчас сдать его, сказать, что оставил свидетелем бабу, которая видела и его, и Володьку. Но что теперь делать? Убить Володьку? На это он тоже пойти не может. «Ладно, будь что будет! Если суждено умереть, значит, умру… И так все плохо».

Новый министр МВД.

1 декабря 1990 года вышел Указ президента о назначении на пост министра внутренних дел СССР 53-летнего Бориса Пуго. Его первым заместителем стал герой Афганистана 47-летний Борис Громов. Таким образом, М. Горбачев поставил на руководство МВД бывшего чекиста (Пуго с 1976 года служил в КГБ, в 1980—1984 годах возглавлял КГБ Латвии, затем стал первым секретарем ее компартии, с июля 1990 года – председателем Центральной Контрольной Комиссии КПСС) и военного генерала из высшего комсостава Министерства обороны.

4 декабря с комментариями в связи со сменой министра МВД выступила «Комсомольская правда». Она писала: «В воскресенье обнародовали новые указы президента. Видимо, после исчерпания других мер усиления борьбы с преступностью решено усилить руководство МВД. Вадим Бакатин освобожден в связи с переходом на другую работу. Завершилась вторая „перестройка“ в истории советской милиции».

Год 1991.

К началу года кривая преступности резко пошла вверх.

Как грибы стал и расти бандитские группировки и бригады. Руководство МВД было обеспокоено массовым бандитизмом, а 6-е управление по борьбе с организованной преступностью явно не справлялось с ростом преступности. В феврале вышел Указ «О мерах по усилению борьбы с наиболее опасными преступлениями и их организованными формами». Но уже было поздно.

Коллегия КГБ.

20 июня 1991 года в Москве состоялось расширенное заседание коллегии КГБ СССР с участием руководителей КГБ, УКГБ республик, краев и областей, на котором был рассмотрен вопрос о состоянии и мерах по усилению борьбы с организованной преступностью. С обширным докладом на этом совещании выступил начальник Управления КГБ СССР по борьбе с организованной преступностью Д. А. Лукин, который отметил, что деятельность преступных сообществ становится одним из серьезных факторов, создающих угрозу стабильности и безопасности нашего государства, затрудняющих проведение реформ в стране. Докладчик отметил, что силам и КГБ только за 1-е полугодие 1991 года пресечена деятельность 65 преступных формирований, привлечено к уголовной ответственности 640 человек, изъято свыше 900 стволов оружия.

Однако чуть ранее – 28 марта – третий (внеочередной) Съезд народных депутатов РСФСР приостановил действие указа президента СССР как нарушающего российский суверенитет, а решением Президиума ВС РСФСР непосредственное руководство ГУВД Мосгорисполкома было возложено на МВД РСФСР.

6 апреля председатель исполкома Моссовета Ю. Лужков и министр внутренних дел СССР Б. Пуго подписали соглашение о необходимости разграничения функций и сфер компетенции союзно-республиканских и городских (местных) органов внутренних дел в г. Москве по охране общественного порядка и борьбе с преступностью.

6 апреля министр внутренних дел РСФСР В. Баранников подписал приказ о назначении на должность начальника ГУВД Мосгорисполкома В. Комиссарова.

Однако 7 апреля МВД СССР сообщило: «Начальником московской милиции , несмотря ни на что, по-прежнему является 1-й замминистра И. Шилов». Противостояние продолжалось.

Криминальная хроника.

В марте в парке Сокольники произошла крупная разборка, в которой участвовали 70 человек. В результате двое чеченцев были убиты. Но вскоре в другой разборке чеченцы выбили глаз авторитету Антону (Боря-Антон), близкому приятелю самого Сильвестра.

В августе в столице была предпринята попытка путча. После провала путча тогдашний президент СССР М. Горбачев проводит новые кадровые назначения в силовом блоке страны. 29 августа 1991 года Верховный Совет СССР утвердил новые назначения – В. Бакатин стал председателем КГБ СССР, В. Баранников министром МВД СССР. Позже, в сентябре, Б. Ельцин назначил министром МВД РСФСР А. Дунаева, а новым начальником ГУВД Москвы стал 33-летний Аркадий Мурашов – выпускник МВТУ им. Баумана, ранее работавший научным работником в институте АН СССР. И начальником УКГБ по Москве и области стал так же бывший научный работник Е. Савостьянов.

Вторая бандитская война.

Тем временем, пока политики терзали столичную милицию, преступники не сидели сложа руки.

В начале 91-го года в Москве продолжалась война «славянских» группировок с чеченцами.

4 января у гостиницы «Байкал» в результате серьезной разборки были ранены ножами несколько чеченцев.

16 января в Мосгорсуде началось слушание дела по членам люберецкой группировки. К тому времени в результате действий милиции в 1989 и 1990 годах люберецкая группировка понесла ощутимые потери и практически насчитывала теперь в своих рядах лишь три небольшие группы. Но с арестом авторитета Сергея Лазарева по кличке Лазарь и его шестерых подручных ряды люберецких поредели еще на несколько человек.

Вновь обезглавлена и чеченская группировка: были арестованы крупнейшие авторитеты Н. Сулейманов (Хоза), на 8 лет за вымогательство осуждены Х. Нухаев и М. Атлангериев.

Од новременно в прессе выходят несколько статей с названием «„Крестный отец“ живет в Москве». Они раскрывали почти всю подноготную чеченской группировки и были обильно снабжены фотоматериалами. Первая статья вышла в свет 7 декабря, а 15 декабря Москва содрогнулась от новой кровавой разборки между «славянами» и чеченцами. На следующий день «Известия» поместили статью «В Москве опять стреляют». В ней писалось: «Автоматная очередь и пистолетные выстрелы прогремели в воскресенье, 15 декабря, в центре Москвы.

Сражение между неизвестными вспыхнуло во второй половине дня на Первой Брестской улице около кинотеатра. Как сообщили нам в ГУВД Москвы, сигнал о перестрелке поступил в дежурную часть в 17.27. Тотчас выехали наряды милиции и подразделение ОМОН. Но на поле боя они обнаружили лишь стреляные гильзы, патроны, боевую гранату и пятна крови.

В 17.33 инспектор ГАИ с площади Маяковского, недалеко от места, где прозвучали выстрелы, передал, что мимо него на большой скорости пронесли сь бежевые „Жигули“ с теми, кого в милицейских сводках принято обозначать как „лица кавказской национальности“. Проверка данных на подозрительную машину показала, что принадлежала она военнослужащему, но по доверенности ею пользуется его знакомый из города Грозного.

В 23.40 того же дня в приемный покой больницы Склифосовского с огнестрельным ранением обратился еще один житель столицы Чеченской республики. Сотрудники уголовного розыска его уже ждали. Вскоре неподалеку они нашли и бежевые „Жигули“ с владельцем доверенности внутри.

Пока велось следствие, из неофициальных источников стало известно, что в перестрелке получил огнестрельное ранение еще один человек – известный мошенник, один из организаторов игрового бизнеса в нашей стране, владелец крупных счетов в банках Австрии. Видимо, выстрелы на Брестской улице прозвучали во время разборок чеченской преступной группировки с противоборствующей ей стороной. Оспаривали сферы влияния в области азартных игр?»

Прошло л ишь несколько дней после этой перестрелки, и газета «Московские новости» 25 декабря более подробно осветила подоплеку этого громкого события. В статье «Решения воровского съезда – в жизнь?» писалось: «Декабрьская перестрелка в центре Москвы между бандами, закончившаяся ранением чеченца, похоже, подтверждает сведения о решениях состоявшегося недавно в Киеве съезда авторитетов воровского мира.

Время и место проведения съезда позволили предположить, что там должна была идти речь о том, как использовать ликвидацию союзного МВД, чем грозит возникновение границы и таможен. Но, по имеющимся у нас сведениям, на съезде обсуждалось, как полностью устранить влияние могущественной чеченской преступной группировки, оседлавшей славянские столицы и в первую очередь Москву. Не исключено, что эта повестка дня съезда была продиктована миру преступному властями мира легального через каналы, по которым прежде руководил организованной преступностью бывший КГБ и которые были унаследованы его преемни ками. Не случайно основной упор на съезде делался на разработку методов выбивания чеченских рэкетиров из сотен коммерческих банков и совместных предприятий, власть над которыми была ими захвачена в последние годы. Ведь львиная часть этих миллиардных доходов попадает в Чечню, что в немалой степени подогревает местные амбиции.

Есть и еще один акцент – разворачивающаяся в Москве приватизация. Начавшие ранее других „отмывать“ преступные деньги и вкладывать их в коммерцию, чеченцы могут составить серьезнейшую конкуренцию другим мафиозным группам, твердо решившим прибрать к рукам столичную недвижимость».

Попытки «погасить» чеченцев с помощью солнцевских и люберецких бандформирований уже делались и успехом не увенчались. Известен рейд на пятистах машинах после убийства чеченцами одного из авторитетов столичного рэкета. Его друзья объехали практически все злачные места столицы и обязали официантов сообщить в рэкетирские диспетчерские о появлении хотя бы одного горского недруга. Но, несмотря на эти меры, славяне не смогли найти ни одного чеченца.

В этом умении исчезнуть – одна из главных особенностей чеченской группировки. Ее руководители трудноуязвимы, так как свои семьи держат в разных городах. Оттуда же приезжают исполнители, как правило, не знающие языка, не имеющие контактов с иноверцами. Выполнив задание, они мгновенно возвращаются в аул.

4 ноября 1991 года прозвучало и первое предложение Б. Ельцина объединить МВД и КГБ в единую структуру.

14 ноября 1991 года на своем очередном заседании Госсовет утвердил новую структуру союзного МВД. По этой структуре были ликвидированы излишние аппаратные звенья, сокращена численность личного состава.

Парадоксально, но в результате этой реорганизации из МВД уволили известного нам специалиста по борьбе с организованной преступностью Александра Гурова. Его 6-е управление по борьбе с оргпреступностью превратили в оперативно-розыскное бюро и слили с другими управлениями в криминальную с лужбу милиции. Первый заместитель министра внутренних дел СССР Виктор Ерин объяснил это на страницах газеты «Щит и меч» следующим образом: «Претензии к руководителю 6-го главка у меня были серьезные. Приступив к новой работе, на которую я был переведен после известных августовских событий из МВД РСФСР с аналогичной должности (и, как сами понимаете, особого восторга новое назначение у меня не вызвало), я познакомился с рядом документов, в которых отражались итоги ранее проведенных служебных проверок работы Шестого главка. Они вызывали серьезную тревогу».

Чеченцы.

Когда Руслан Хасбулатов стал председателем Верховного Совета РСФСР, в столицу резко усилился наплыв чеченцев. В Москве их стало гораздо больше – братва тогда говорила: «Плодились не по дням, а по часам…» Практически все они имели какие-то официальные ксивы, носили с собой оружие. Иногда милиция задерживала какого-нибудь дальнего родствен ника Хасбулатова, при котором непременно было оружие, но чуть позже по звонку из ближнего окружения Хасбулатова чеченца отпускали.

Каким образом они получали такие документы и оружие – нетрудно было догадаться… Чеченцы вели себя очень агрессивно. Многие структуры и наиболее выгодных коммерсантов они постепенно стали прихватывать себе, отстраняя от них славянские группировки.

Многие лидеры славянских группировок хотели выбить «чехов» (так их называли в криминальном мире) из столицы. Среди таких последовательных борцов того периода были Сильвестр, Шурик Захар, Роспись и другие.

Между тем в криминальном мире все больший авторитет приобретает ореховская группировка.

Криминальное Орехово.

Орехово, или, точнее, Орехово-Борисово, – южный район Москвы.

Столичные криминалисты считают, что впервые ореховские группировки появились в начале 80-х годов, хотя назвать их тогда группировками можно было с большой натяжкой.

Основное ядро и костяк будущих боевиков ореховской бригады формировались традиционно во дворах, в подвалах и спортзалах, где «качались» молодые ребята, играли в свои игры.

В середине 80-х годов в Москве появились первые «теневые» бизнесмены, которые наживали свои капиталы в основном на фарцовке, спекуляции и прочих мелких мошенничествах. Тогда эти люди руководствовались в своих поступках определенной психологией, которая в чем-то была объяснима. Всю жизнь они вынуждены были скрываться от правоохранительных органов за преступления, которые через несколько лет станут называть вполне законным и легальным бизнесом.

Когда в 1987 году, после появления закона о кооперации, они вышли на сцену как первые кооператоры, они прекрасно понимали, что не смогут работать спокойно без элементарной физической защиты, которую им необходимо иметь, чтобы защититься от представителей тут же появившейся новой профессии – рэкетиров-вымогателей. Вполне понятно, что судимый или не судимый в прошлом «теневик», а ныне кооператор скорее всего станет обращаться за помощью не в органы милиции, а обзаводиться собственными боевиками из числа молодых ребят, посещавших спортзалы и подвалы, а также из хулиганов, так называемой дворовой шпаны.

Именно в этот период, в середине 80-х годов, на юге Москвы появилось немалое количество молодежных бригад, или банд, состоящих из физически крепких и не шибко умных ребят, которые сначала демонстрировали свою силу под крылом своих хозяев-«теневиков», а с появлением кооперативного движения также стали опекать и первые кооперативные ларьки и магазины. Но постепенно молодежные бригады вышли из-под контроля своих коммерсантов и стали развиваться за счет собственных доходов – занялись не чем иным, как собственным рэкетом.

На это натолкнула их мысль о самостоятельности и безнаказанности, уверенности в своих силах. Поэтому в конце 80-х годов многочисленные ореховские группировки практически вышли из-под контроля создавших их ранее б изнесменов, а впоследствии кооператоров, что и привело к борьбе между этими группировками за сферу влияния.

Более или менее скрытое противостояние, ограничивающееся драками и потасовками, продолжалось до начала девяностых годов. В это время ореховские группировки, которые состояли из шпаны и молодых спортсменов, не придерживались вообще никаких воровских традиций.

Вернее, основным критерием и важным элементом их традиций было признание только грубой физической силы. Тогда даже поговаривали, что будущие лидеры и авторитеты этих группировок выявлялись в обыкновенных драках. Кто сильнее – тот и главнее.

По мнению муровцев, именно ореховские группировки можно считать первыми «отморозками». Кстати, так их стали называть в то время не только милиционеры, но и преступные авторитеты других группировок, объясняя это тем, что ореховские вообще не признавали авторитетов – ни своих, ни чужих – и отдавали предпочтение только грубой силе.

Фактически преступный мир Оре хова, если можно так выразиться, представлял собой многочисленные мелкие отряды, не связанные между собой ничем. Этим обстоятельством воспользовались нагатинские и подольские группировки, которые не воспринимали всерьез разрозненные ореховские структуры и решили взять под свой контроль наиболее крупные коммерческие структуры этого района. В результате на юге столицы началась настоящая гангстерская война, где сражались между собой не только ореховские с подольскими и нагатинскими, но и ореховские с ореховскими. В этот период по району прокатилась мощная волна умышленных и заказных убийств и прочих проявлений бандитизма. Однако непосвященные долгое время не могли понять, что там происходит на самом деле.

Сильвестр.

Сильвестр, вернее, Сергей Тимофеев, перебрался в Москву по лимиту в 1975 году. Он сначала прописался в одном из орехово-борисовских общежитий и работал спортивным инструктором в управлении жилищно-коммунального хозяйства Главмосст роя. В то время Тимофеева можно было часто встретить у ресторана «Арбат».

Он был тогда безобидным лохом, но познакомился с арбатскими проститутками, и позднее те платили ему своеобразную дань.

Среди ореховской шпаны Тимофеева называли не иначе как Сережа Новгородский. В начале 80-х годов он сошелся с некоторыми ореховскими группировками и вступил в одну из них к ныне покойному, никому не известному рецидивисту Ионице. Тогда Тимофеев подпаивал братву Ионицы. Впоследствии Ионица спился и отошел от дел. Сергей же в тот период принципиально не пил и усердно занимался в «качалке».

Ореховская группировка изначально, как и многие другие столичные команды, существовала за счет наперсточников и картежников. Тимофеева часто брали на дело. Вскоре Сережа Новгородский преуспел – подобрал под себя некоторых наиболее верных ореховских и постепенно стал превращаться в авторитетного Сильвестра.

Сильвестр, обвиняемый в вымогательстве, провел под следствием два года и выше л на свободу в 1991 году, так как по приговору суда свой срок отбыл в СИЗО.

К тому времени в бригаде Сильвестра произошли значительные перемены. Оставшись без вожака, часть людей Тимофеева влилась в команду солнцевских и другие бригады. Когда же вышел Сильвестр, его бригада собралась вновь. К тому же его люди привели с собой часть солнцевских. Отношения же Сильвестра с солнцевскими стали более прохладными, как отмечали многие очевидцы: Тимофеева не устраивало то, что его бывшие союзники заключили мир с чеченскими группировками. Даже оставшись без мощной солнцевской поддержки, Сильвестр успешно проводит несколько разборок с чеченцами в районе Царицынских прудов и получает под свой контроль Севастопольский проспект.

После этого Сильвестр начал активно заниматься легальным бизнесом, для чего зарегистрировал сеть офшорных компаний на Кипре. По некоторым данным, он вложил деньги своей группировки в российские нефтедобывающие заводы. Несколько коммерческих проектов осуществил совместно с Отари Квантришвили.

Кроме того, Сильвестр сходится с такими ворами и авторитетами, как Роспись, Петрик, Захар, Цируль и Япончик. Всех их снова объединило неприятие вторгшегося в Москву «дикого Кавказа». Ореховская бригада Тимофеева активно сотрудничает с гольяновскими, ленинскими и таганскими бригадами, причем Сильвестр пользуется в этих группировках неоспоримым авторитетом. По некоторым сведениям, в то время несколько славянских воров предложили Сильвестру стать вором в законе, однако по неизвестной причине он отказался. Кстати, другу Сильвестра Боре-Антону в коронации было отказано, поскольку прежде он работал в МВД (пожарным – пожарные службы были в системе МВД).

Тем не менее Тимофеев почти всегда присутствовал на всех воровских сходках, и к нему прислушивались.

Авторитет Сильвестром в криминальном мире был завоеван в тот период только за то, что он сумел объединить разрозненные и враждующие между собой криминальные бригады Орехово-Борисова. Вста вшего во главе объединенных бригад С. Тимофеева ореховская братва стала уважительно называть не Сильвестром, а Иванычем.

Как Сильвестр ореховских объединял.

В то время Сильвестр все чаще понимал – чтобы вести успешную и активную борьбу против чеченцев, как ему подсказывали многие влиятельнейшие авторитеты и воры в законе, необходимо пройти путь, который прошли солнцевские, то есть из отдельных, разрозненных бригад объединиться в мощную структуру. Поводом для такого объединения Сильвестр видел именно будущую войну с чеченцами.

Пути и возможности объединения были продиктованы солнцевским сценарием. Единственным поводом для такого объединения пока могла быть только будущая война. Но это была непростая и очень опасная задача.

За достаточно короткое время Сильвестр и его ближайшее окружение рассчитали план-схему, где были выявлены все очаги вражды между кланами и группировками. Например, если четвертый микрорайон враждовал с тре тьим, то, естественно, засылались гонцы в оба микрорайона, и лидеры враждующих группировок убеждались в необходимости временного прекращения бойни, отстрела – то есть нейтрализации всех взаимных претензий.

Как правило, каждый вечер к штабному кафе, где обычно Сильвестр собирался со своим окружением для разработки определенных задач, подъезжали представители других группировок. Такие встречи проводили представители ближайшего окружения Сильвестра – Двоечник, Дракон, Культик, Рэмбо. Часто на встречи приезжал не один лидер, а два или три, если в бригаде их было несколько. Как правило, многих удавалось уговорить временно прекратить междоусобную войну. Во всяком случае, многие лидеры были заинтересованы в этом, так как при каждой войне между бригадами гибли люди, да и у самих была опасность быть убитым.

В то же время я обратил внимание на то, что образовалась определенная тенденция. Многие считали, что по своей бандитской иерархии с ними может говорить на равных только Сильв естр. Естественно, в то время у Сильвестра был большой авторитет. Иногда на такие встречи приходилось приезжать и Сильвестру лично. Не так часто, но иногда приходилось.

На эту встречу мы с Сильвестром приехали в семь вечера, в кафе «Встреча», минут через пятнадцать подъехали Андрей и Двоечник. Встреча должна была состояться с одним из молодых бригадиров, Николаем Шубиным, больше известным в криминальном мире под кличкой Шуба.

Шуба приехал со своими ребятами ровно в 19.30, как и было назначено. Они уверенным шагом вошли в кафе. Шуба был парнем двадцати двух – двадцати трех лет, крепкого телосложения, с короткой стрижкой. В прошлом он имел первый разряд по самбо и на этой почве сумел в различных драках завоевать себе определенный авторитет – стать бригадиром, а потом и лидером своей бригады. В ней насчитывалось около тридцати человек активных членов. Кроме этого, был еще и резерв – друзья боевиков, которые еще не работали активно в бригаде, но в случае необходимости могли присоединиться к его братве.

Шуба пришел в хорошем настроении, поздоровался с Сильвестром, и они вдвоем сели за столик. За соседний столик сели Андрей и Двоечник. Я сел немного поодаль. Мне было хорошо слышно, о чем шел разговор. Со мной за столик сели и ребята Шубы. Все были настроены дружелюбно.

Претензий друг к другу Сильвестр и Шуба не имели. Разговор начался достаточно быстро и по-деловому. Сильвестр объяснил, что в сегодняшней ситуации все «славянские» группировки должны объединиться, так как если этого не сделать в ближайшее время, то вся Москва будет захвачена чеченцами. Поэтому сейчас просто необходимо объединение. Шуба среагировал моментально.

– Базара нет! – ответил он. – Мы за! Но что мне делать с моими врагами? Если я сейчас прекращу войну с ними, то они постреляют всех моих ребят.

– А кто твои враги? – спросил Сильвестр.

Шуба удивленно посмотрел на него, словно говоря: ты претендуешь на роль лидера, а не знаешь моих врагов?! Этой с итуацией быстро воспользовался Андрей.

– Иваныч, его враги – Диспетчер и Будяра.

– Кто это такие? – спросил Сильвестр. – Я никогда о них не слышал.

Шуба после небольшой паузы, раздраженно улыбнувшись, сказал:

– Диспетчер – это последняя падла!

– Это понятно, – улыбнулся Сильвестр. – Кто же он?

– Алексей Никитин, преподаватель физкультуры в одной школе. Собрал вокруг себя отморозков, посчитал себя крутым, никого не боится, ни с кем не считается. Разговор короткий – валите, и все. Он троих моих бойцов завалил. Правда, я двоих его – тоже… – добавил Шуба. – Но что самое обидное – он наезжает на мои коммерческие точки. Это мои точки, я первый их поимел!

– А Будяра?

– Этот из Нагатина, – сказал Андрей. – Это Артем Будников, я его знаю хорошо. Он действительно беспредельщик. Он всегда на ореховских наезжает.

– Вот видишь, – тут же подхватил Сильвестр, – почему он наезжает на ореховских? Потому что он вас не боится. Потому что вы все разобщены. А если все соединитесь – ни нагатинские, ни подольские, ни тем более чеченцы к нам близко не подойдут! Смотри, что с солнцевскими стало! Ты же знаешь, что они считаются сейчас самой авторитетной структурой в Москве! Попробуй приди к ним!

– Насколько мне известно, – проговорил Шуба, – у солнцевских тоже есть проблемы с другой братвой…

– Но не такие, как у вас. И там люди каждый день не гибнут!

– Да, это так, – кивнул Шуба. – Ну, значит, так. Я за объединение. Но кто мне гарантирует, что отморозки Диспетчера и Будяры не будут валить моих людей после сегодняшней встречи?

– Я тебе гарантирую, – неожиданно уверенно произнес Сильвестр.

– Каким же это образом?

– Я в ближайшее время разберусь с ними.

Тут в разговор вступил Двоечник:

– Иваныч, бесполезно. Мы уже с ними говорили. Они в отказе полном и ни на какие контакты не идут.

– А чем аргументируют?

– Говорят, они сами по себе и никто им не нужен.

– Ладно, – сказал Сильвестр, положив руку на плечо Шубе. – Давай сделаем так. В течение недели я с твоими врагами разберусь. Но войны между бригадами не будет.

– А у меня больше и нет врагов. С остальными пацанами у меня дружба, – пожал плечами Шуба.

Вскоре Шуба попрощался и ушел.

Сильвестр сразу обратился к своим приближенным и спросил:

– Что будем делать? Надо что-то решать с этими двумя.

– У Диспетчера и Будяры, – сказал Двоечник, – врагов много. Помимо Шубы они враждуют еще с двумя-тремя группировками. Действительно, они очень нагло себя ведут.

– Сколько у них примерно человек?

– Человек двадцать, но они же отморозки, ничего не боятся, идут напролом. Громят все подряд. Они будут воевать до последнего против всего Орехова. С ними говорить о чем-либо бесполезно.

– Значит, надо отстреливать, – спокойно произнес Сильвестр.

– Как?!

– Да очень просто. В земле места много, на всех хватит… И в п ервую очередь надо взяться за этих двоих. Надо нейтрализовать мозг, а остальные сами разбегутся.

– Это практически невозможно. Они постоянно держатся вместе, – покачал головой Двоечник.

– Ничего, что-нибудь придумаем… – проговорил Сильвестр.

Через пару дней после этой встречи люди Сильвестра поехали на стрелку с Диспетчером. К сожалению, стрелка кончилась плачевно – произошла обычная перестрелка, в результате которой двое боевиков Сильвестра были ранены. Сильвестр еще больше разъярился. На следующий же день он отменил будущие встречи с бригадирами и собрал свой костяк.

– Так, – обратился он ко всем. – С Диспетчером надо кончать. – Взглянув на своего близкого друга Леню Клеща, с которым он начинал работать еще в восьмидесятых годах, он сказал: – Ленчик, я хочу, чтоб ты лично решил вопрос с Диспетчером. Возьми ребят, стволы и завали этого пионервожатого, – усмехнулся он. – Постарайся провести это в течение трех-четырех дней. Я на несколько дней на родину в Новгород слетаю, хочу брательника навестить, родителей своих. А ты за это время постарайся как раз проблему решить. А то опять все стрелки на Сильвестра укажут.

– Базара нет, Иваныч! – сказал Леня.

Сильвестр обратился ко мне:

– Санек, а ты тоже подключись к этому делу. А то что-то давно ты не участвовал в решении серьезных проблем!

Я удивленно посмотрел на него:

– Хорошо, Иваныч, как скажешь.

На следующий день после отъезда Сильвестра мы собрались на стрелку с Леней Клещом. На ней присутствовала вся бригада Лени – человек восемнадцать. И нас было человек десять – дальневосточные в полном составе, включая Вадима и Славку, который уже вернулся из Ялты.

Леня разработал план. Он был достаточно прост и молниеносен.

– Берем автоматы, подъезжаем к его «качалке», – сказал Леня, – и ставим точку в биографии Диспетчера и его людей. И никаких разговоров! Пускай другим это будет наукой!

Так и решили. На следующий день, ровно в восемь вечера, когда уже стемнело, на пяти машинах, вооруженные автоматами, две бригады подъехали к спортзалу, где тусовался Диспетчер со своими отморозками.

Спортзал примыкал к средней школе, где некогда работал Диспетчер. Эта школа представляла собой типичное пятиэтажное здание, выкрашенное в белый цвет. Спортзал был отдельной пристройкой, трехэтажным зданием с большими окнами, с внутренней стороны закрытыми решетками.

Машины наших бригад расположились с двух сторон этого здания. Спортзал имел отдельный вход, который располагался с правой стороны здания. Слева же был небольшой переход в основное здание школы. Почти все стены этого перехода были стеклянными.

Леня распределил народ так. Отозвав меня с Вадиком, он сказал нам:

– Ребята, вы блокируйте переход из спортзала в основное здание школы. Расположитесь только с одной стороны. Понимаете почему?

– Конечно, – тут же ответил Вадик. – Если мы будем с двух сторон и начнем стрелять, можем ранить друг друга.

– Молодец! – сказал Клещ. – Правильно! Значит, будете с одной стороны. В случае, если эти крысы будут бежать, мочите их всех одновременно, предварительно разбейте стекло. Так стрелять удобнее будет. Мои же люди пойдут штурмовать главную дверь. Другая часть заляжет, – Леня показал на верхнее окно, – примерно возле той точки, чтобы было видно спортзал.

Окна в спортзале были открыты, и при электрическом свете хорошо видно, кто находится внутри.

– Проходим очень медленно, – сказал Леня Клещ. – Все, с богом, пошли!

В течение нескольких минут, разделившись на несколько групп, мы подошли на отведенные позиции. Мы с Вадиком, Максом и Олегом подошли к стеклянному переходу и сразу заметили, что через стекла перехода было очень хорошо видно спортзал, где находились Диспетчер и его люди.

Диспетчера можно было узнать легко. Он был более крепким, более высоким и старше своих воспитанников. На вид ему было около двадцати восьми – двадцати девяти лет . Он был круглолицым, с короткой стрижкой. Лицо довольно интеллигентное. Потом, встречаясь с лидерами других группировок и бригадирами, я обратил внимание, что среди них много бывших учителей физкультуры, офицеров Советской Армии, комсомольских работников.

Люди Диспетчера разминались. В углу стояли какие-то девчонки, вероятно, потаскушки, которые были вызваны для снятия напряжения после тяжелой тренировки.

Тренировка была в разгаре. В одном из углов я заметил сложенные автоматы, ружья, внизу лежали даже гранаты. Было видно, что Диспетчер готов к возможному нападению. А почему была открыта дверь в спортзал, мне было непонятно. «А вдруг это провокация? – подумал я. – А вдруг он специально делает вид, что ничего не подозревает, а как только мы появимся, с другой стороны начнется стрельба?»

Я стал считать людей в зале. Их было не более 14 человек, хотя бригада Диспетчера значительно больше.

До вторжения людей Клеща в спортзал оставалось буквально минута-полт оры. Вадик показал мне жестом, чтобы я отошел к каменной стене и, если начнется стрельба, оказался спрятанным за стенкой, а не за стеклом.

Когда я наблюдал за людьми Диспетчера, как они разминаются, мне было в какой-то мере даже жалко, что через несколько минут жизнь этих людей, вероятно, оборвется. Они были в данный момент такими мирными, безобидными, не приносящими никакого вреда! Но я вспомнил рассказы о жестокости Диспетчера, о его беспределе, о том, что он разговаривает только дулом автомата. Никаких переговоров он ни с кем не вел, а, приезжая на стрелку, почти сразу же начинал стрелять. Сколько людей потеряли мы из-за этого Диспетчера! Да и другие бригады… Он явно шагал слишком широкими шагами, всеми способами расчищая себе путь к званию первого лица в Орехове.

«Ну, Диспетчер, – думал я, – осталось жить тебе минуту или две, не больше!»

Вдруг Диспетчер и его люди повернулись к выходу из спортзала, моментально бросились к оружию. В это время люди Клеща, вбеж ав в зал, начали стрелять. Выстрелы были достаточно частыми. Уже несколько человек Диспетчера лежали на полу. Кто-то успел схватить оружие, стал отстреливаться. Девчонки упали на пол, завизжали.

Началась паника. Несколько человек рванулись в сторону перехода. Диспетчер пытался остановить их, но его не слушали, бежали в нашу сторону.

Вадик передернул затвор автомата. То же самое сделал и я. Вадик резким движением приклада разбил стекло и сунул внутрь дуло автомата. Бегущие в растерянности остановились. Вадик начал стрелять. Я также разбил прикладом стекло. Но стрелять было уже не в кого, поскольку часть людей Вадик положил, остальные рванули назад.

Я стал стрелять в сторону зала.

Стрельба продолжалась минут семь. Все больше людей падали на пол. Лужи крови заливали пол. Вдруг кто-то метнул в сторону входа гранату, и два человека Лени Клеща упали. Через несколько секунд перестрелка была закончена. Леня со своими людьми подбежал к телу Диспетчера и несколько раз выстрелил ему в голову. Затем показал нам жестом – все, пора уходить. Вадик кивнул головой и сказал:

– Санек, уходим!

Мы быстро подхватили автоматы, сели в машину и через несколько минут уже мчались прочь от места расстрела.

Приехав домой, мы с Вадиком легли рано и проспали до утра. Утром Вадик спустился к киоску купить газеты. Многие вышли с сообщением о расстреле в Орехове. «Кровавая бойня в Орехове», «Орехово – Чикаго тридцатых годов» – такие названия бросались в глаза с газетных полос.

Суть написанного была в том, что в Орехове произошла очередная бандитская разборка с большим количеством трупов.

Через пару дней из Новгородской области вернулся Сильвестр. Он был в приподнятом настроении. Леня Клещ встречал его и, вероятно, сразу же подробно рассказал ему о разборке с Диспетчером.

Увидев меня, Сильвестр пожал мне руку и похлопал по плечу.

На следующий день в нашем штабном кафе Сильвестр распределял обязанности. Часть людей Лени Клеща и других бригад должны были найти оставшихся людей Диспетчера и разобраться с ними. Другая часть должна была перевести все коммерческие структуры, курируемые Диспетчером, под нашу крышу.

– Вы, – указал Сильвестр на меня и Вадика, – поедете со мной в Балашиху.

Мы сели в машину, но не успели проехать и двухсот метров, как неожиданно из небольшой сумки, которую Сильвестр держал в руках, раздался телефонный звонок. Сильвестр не спеша открыл сумку и достал оттуда черную трубку со шнуром, прикрепленным к небольшому телефонному аппарату. Мы удивленно смотрели на это.

– Алло! – сказал Сильвестр.

Из трубки доносился громкий голос. Видимо, человек звонил из автомата и все время переспрашивал:

– Ты меня слышишь, Сильвестр?

– Я тебя слышу хорошо. Ты откуда звонишь? Говори нормально, не кричи! – говорил Сильвестр.

Сильвестр сделал знак, чтобы мы остановили машину, вероятно, движение мешало ему разговаривать. Он внимательно выслушал собеседника, сказал: «Все понял», и положил трубку. Из машины, следовавшей за нами, вышел Вадик. Сильвестр тоже вышел на улицу. Я последовал за ним.

– Вадик, – сказал Сильвестр, – наши планы меняются. Мне только что сообщили, что недобитые люди Диспетчера сидят в пивнушке около станции Царицыно. Знаешь такую стекляшку?

Вадик утвердительно кивнул головой.

– Так вот, надо разобраться и с ними, – сказал Сильвестр. – Как мне сказали, создается впечатление, что они собирают новую группировку.

– Хорошо, Иваныч, – ответил Вадик.

– Вы заряжены?

– Да, машина заряжена.

Я прекрасно понимал, что слово «заряжена» означает наличие оружия.

– Только надо у универмага тормознуть, – сказал Вадик, – лыжные шапочки купить.

– Хорошо, – ответил Сильвестр.

Мы двинулись. Вскоре машина Вадика остановилась возле универмага, он вышел и купил три черные шапочки.

Через некоторое время мы плавно подъехали к станции Царицыно. На ша машина остановилась недалеко от стекляшки. Нам было хорошо видно, что народу там немного, человек шестнадцать. Вадик на машине, предварительно сняв с нее номера, подъехал вплотную к двери. Дверь быстро открылась, и я увидел, как Вадик, Макс и Олег, на ходу натягивая на головы шапочки, выскочили из машины. В руках у них были автоматы. Макс что-то кричал. Люди, находящиеся в пивнушке, встали около стен. Вадик, осматривая каждого, вытащил троих ребят и буквально за шиворот выволок их на улицу. Сильвестр наблюдал за происходящим очень внимательно. Затем, взведя курок, расстреляли всех троих. Тут же сели в машину, рванулись вперед. Мы плавно выехали за ними. Стоящие на площади машины тоже быстро разъехались в разные стороны, практически никто наш отъезд не заметил.

Ехали молча. Вадик с бригадой уехал в противоположную сторону. Сильвестр время от времени поглядывал назад, но никакого «хвоста» за нами не было. Обратившись ко мне, он неожиданно сказал:

– Ты про телефон, что ли, спрашивал, Санек? Это новый телефон – сотовый. Около четырех тысяч баксов отдал! Теперь можно звонить откуда хочешь. Правда, звонить надо через восьмерку, двойку… Я могу позвонить кому угодно и когда угодно.

Это, конечно, была дорогая игрушка.

Думать о телефоне в данный момент у меня не было никакого желания. Мы сидели и переваривали инцидент, только что произошедший у пивнушки. Видимо, Сильвестр, время от времени поглядывая в заднее стекло, прочел наши мысли, повернулся и сказал:

– А вы как думали? Да, мы жестоко поступили. Но весь мир жесток, люди жестоки, поэтому если бы не мы их – то они нас. Может быть, каждого поодиночке. Время такое сейчас, жестокое! – повторил Сильвестр.

Досрочное освобождение Япончика.

Тем временем в криминальном мире страны в ноябре этого года произошло знаменательное событие – не отсидев пяти лет до положенного срока, из Тулунской тюрьмы в Иркутской области был освобожден Вячеслав Иваньков, знаменитый Япончик. Это событие также связано со смертью Калины и усилением позиций кавказцев. Причем за д осрочное освобождение В. Иванькова ходатайствовали весьма влиятельные люди, такие, например, как доктор Святослав Федоров, заместитель Председателя Верховного суда А. Меркушев, который дважды вносил протест по делу В. Иванькова.

Многие представители правоохранительных структур считали Япончика «крестным отцом» русской мафии.

Внезапное его возвращение, на пять лет раньше срока, в Москву наделало много шума в криминальных структурах.

Тогда аналитики из МВД, а также многие лидеры криминальных структур прогнозировали, что с появлением Япончика в Москве начнется новый передел сфер влияния криминальных структур или очередная война с чеченцами.

Но вскоре произошли неожиданные события. Стало известно, что Отари Квантришвили подготовил для Япончика служебный заграничный паспорт и тот выехал сначала в ФРГ, а потом в Штаты, где и остался. Поговаривают, что там он объезжал всех русских бизнесменов, выехавших на постоянное жительство за границу, и уговаривал их не пл атить чеченцам, а платить славянским группировкам.

Мансур.

В конце года из Бутырского изолятора выходит на свободу новое лицо, которое впишет кровавые страницы в криминальную летопись столицы.

Тогда его звали Сергей Мамсуров, но вскоре его нарекли кличкой Мансур.

Сергей Мамсуров был незаурядной личностью, и, казалось бы, он не должен был выбрать криминальную карьеру. Он имел незаконченное высшее образование, занимался полулегальной коммерцией, писал стихи и любил слушать классическую музыку, обладал живым умом и слыл человеком достаточно неглупым.

Кроме того, он происходил из весьма благополучной семьи: отец его был морским офицером, в звании капитана 1-го ранга, мать – преподавателем в МГУ.

Однако, несмотря на это, сам Сергей Мамсуров выбрал криминальную карьеру, правда, вором в законе так и не стал.

Как Мансур бригаду набирал.

Прошло два дня, но Сергей мне не звонил – видимо, отдыхал, оттягивался после тюремных нар. На третий день он позвонил мне и сообщил, что сегодня нам необходимо поехать в Перово, где около станции метро есть небольшая кафешка. Там нас будут ждать братки.

– А как ты этих ребят нашел? – спросил я.

– Да Олег по своим связям позвонил Коле Ждановскому, и стрелочку нам назначили. Он кое-каких ребят прислал. Посмотрим, что это за ребята.

К вечеру мы сели в «БМВ» Мансура и поехали в Перово. Остановились у небольшого стеклянного кафе, стоявшего немного в стороне от проспекта. Выйдя из машины, Сергей вошел в зал, я последовал за ним.

В углу небольшого помещения сидели человек пять-шесть ребят, одетых в меховые куртки, без головных уборов. Они, увидев Мансура, сразу поняли, что пришел их будущий хозяин. Все встали. Сергей посмотрел на ребят. Они были не очень высокого роста, примерно сто семьдесят сантиметров, щупленькие, только что из школы. Сергей недовольно посмотрел на них, потом сел и стал с н ими о чем-то говорить.

Выяснилось, что у ребят прошлого нет. Кто-то служил в армии, кто-то и в армию не попал. Все имели приводы в милицию, но никто серьезно не сидел.

Сергей спросил:

– А как у вас насчет спорта?

Установилась гробовая тишина. Сергей понял, что и спортом никто из них не занимался.

– Значит, так, мужики, – сказал он, вставая, – я подумаю. Давайте завтра здесь стрелочку забьем, встретимся и все обсудим.

Мы молча покинули стекляшку.

– И что ты думаешь, Серега? – спросил я, когда мы сели в машину.

– Да ничего! Шпана, мелюзга! Это несерьезно, – сказал Сергей.

– Да вроде ребята неплохие…

– Да что в них хорошего?! Шибздики какие-то! Как же я, такой солидный мужик, с ними где-то появлюсь? Да меня все засмеют! Нет, это не по мне. Мне нужны поздоровее ребята, чтобы спортсмены были, чтобы вид у них был устрашающий! Да, в общем-то, я этого и ожидал. Что там Коля мог прислать? Резерв свой, не больше того . Лучшие-то люди у него небось сидят, и он их не отдаст! Ничего, – продолжал Сергей, – мне Ленчик сказал, что в Люберцах можно неплохую команду набрать, в Одинцове, в Долгопрудном. Мы с тобой по этим точкам поездим, может, кого и наберем.

Действительно, через несколько дней мы оказались в Люберцах. Сценарий был таким же – встреча в таком же стеклянном кафе. Люберецкие ребята были поздоровее, повыше.

Практически все они вышли из известной люберецкой «качалки» – качали мускулы в подвалах Люберец. Кое у кого был хороший послужной список. Все они прошли через массовые драки с соседними дворами, через разборки. Но что примечательно – на зоне никто из них еще не успел отметиться, как сказал Сергей.

Теперь я понимал психологические ходы Сергея. Для них Сергей был человеком, который сидел в тюрьме, пусть даже небольшой срок, но все равно человек бывалый, плюс мастер спорта по борьбе, плюс поздоровее, да еще такие связи! Вот он, первоначальный авторитет, на котором Серге й собирался строить свою работу.

Ребятам он представился как Мансур. Иногда его называли уважительно – Сергеем Маратовичем. Кое-кому чуть позже он позволял называть себя Серегой.

Забегая вперед, скажу, что состав бригады впоследствии менялся несколько раз и набраны были другие ребята. Но начинали мы именно с люберецкими.

Первым делом Сергей повел всех в ресторан – отметить начало работы. Тот день и вечер я запомнил на всю жизнь.

Подъехали мы к одному из ресторанов, что находится недалеко от Лефортова, зашли в зал. Ресторан был почти пуст. Метрдотель лениво встал, нехотя подошел к нам, поздоровавшись. Я посмотрел на Сергея. Ему это не понравилось.

– Куда вас лучше посадить? – спросил метрдотель, показывая на пустой зал. Но Сергей, посмотрев на него внимательно, вдруг сказал:

– Мы вот здесь сядем. – И ткнул пальцем на самое почетное место, которое находилось недалеко от оркестра. Каждому человеку, входящему в ресторан, был хорошо виден этот столик.

– Вообще-то, у нас тут столики не обслуживаются… – начал метрдотель.

– Ничего, накроешь столик!

Метрдотель пожал плечами. Сергей подошел к столику, но садиться не собирался.

– Ты давай-ка нормальные скатерти принеси! – сказал он метрдотелю.

– Да они и так нормальные! – ответил тот. – Посмотрите, чистые…

Тут Сергей подошел к столу и изо всей силы рванул скатерть так, что все приборы, стоящие на столе, моментально полетели на пол.

– И ты называешь это чистой скатертью? Иди, подотрись ею! Ты хоть знаешь, кто к тебе пришел? – грозно сказал Сергей.

Испуганный метрдотель отрицательно покачал головой.

– Мансур к тебе пришел! Знаешь такого?

Тот закивал головой, делая вид, что много про него слышал.

– Так вот, давай-ка оказывай нам нормальный прием! Ты понял меня?

Моментально была застелена белоснежная скатерть, стулья заменены на новые. Появились несколько официантов.

Теперь Сер гей сидел во главе стола, он чувствовал свою силу, свой авторитет, что он правильно вошел, правильно вел себя и сумел себя правильно поставить – пусть ребята знают, на каких мелочах авторитет можно строить!

Потом он много раз говорил мне об этом. Во всяком случае, ребята, которых набрал Сергей, смотрели на него с уважением. Они видели в нем лидера и понимали, что именно он должен принимать единственно правильное решение.

В этот вечер, когда мы сидели в ресторане, было проведено что-то типа общего собрания будущей группировки. Сергей коротко рассказал о себе, что он – человек уважаемый в определенных кругах, как он сказал, намекая на свои связи, назвав, естественно, фамилии Завадского и Каратаева, зная, что это люди уважаемые и всем знакомые. Ребята закивали головами, так как часть из них была приглашена на эту встречу именно через Завадского.

Затем Сергей сказал, что мы будем строить свою команду по новому образцу – не просто как бандитскую группировку, а в боле е цивилизованной форме.

– Но самое главное, – продолжал Сергей, – я от вас буду требовать прежде всего преданности и железной дисциплины. У нас, братва, отныне устанавливаются железные правила. Вы будете получать бабки, пока начнем с пятисот долларов в месяц, а потом поднимем до штуки. Плюс к этому различные премии. Но и требовать от вас я буду по полной программе. И день рабочий у нас будет ненормированный, двадцать четыре часа.

– Как это, Сергей Маратович? – спросил один здоровяк.

– А так, что если я вам позвоню в два часа ночи, то вы через полчаса должны будете собраться в условленном месте. А места у нас с вами будут определенные, где мы будем собираться.

Ребята внимательно слушали.

– И еще одно требование. У нас существует сухой закон. Правда, ко мне это не относится, так как я ваш лидер, папа, можно сказать, как в тюрьме говорят. Конечно, когда я скажу – ребята, можно расслабиться, то тут сам бог велел. А так – только с моего разрешения. И еще, малейшая провинность будет караться, люди будут наказываться. Наверное, вас интересует, каким способом? Очень просто. Премии будем лишать, зарплаты, а если кто не поймет, то учить. – И Мансур показал кулак.

Ребята согласно закивали.

– Что же касается еще одной немаловажной вещи, то я хочу, чтобы вы все были нормально пострижены, имели нормальный вид. Это значит, чтобы все были пострижены коротко, по моде одеты – куртки, брючки, все чистое и аккуратное, не какие-то старые, поношенные вещи. Ну как, поняли меня?

– Да! – раздались голоса.

Сергей достал бумажник и раздал каждому по двести долларов.

– Это на обновление гардероба. Чтобы к следующей встрече все были нормально одеты, – сказал он. – И еще хочу добавить, в отношении плеток, то есть оружия. Каждому совсем не обязательно носить его. У нас будут свои оружейники. Но обращаться с оружием каждый должен уметь. Всякие ситуации могут возникнуть по жизни, сами понимаете. Да, вот еще что. – Мансу р сделал небольшую паузу и посмотрел на меня. – Хочу вам представить, это Даня, моя правая рука. Все встречи, которые я буду назначать, будут идти через Даню. Он будет поддерживать с вами связь. Поэтому вы должны подчиняться всему, что вам скажет Даня.

Прошло несколько дней, и Мансур назначил через меня ребятам встречу. Предварительно все ребята оставили нам свои телефоны. Встреча была назначена в два часа дня у одного из московских кафе, находившегося рядом с метро «Авиамоторная».

К двум часам мы подъехали с Мансуром к нужной кафешке. Ребята уже собрались. Мансур медленно вышел из машины и поправил пальто. Я посмотрел на присутствующих. Было только четверо, одного не хватало. Я попытался вспомнить, кого нет. Вспомнил – того самого кудрявого здоровяка, который на первой встрече задавал вопросы Сергею.

Сергей вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

– Я ему сообщил, – сказал я.

Мансур взглянул на стрелки наручных часов. Было пять мину т третьего.

– Ладно, – сказал он, – подождем немного, может, что случилось.

Мы стали ждать. Ребята стояли рядом и переминались с ноги на ногу. Все молчали. Неожиданно мы услышали визг тормозов. Возле нас остановилось такси. Из него выскочил кудрявый парень. Он подбежал к Мансуру и сказал:

– Извините, опоздал. Пробки на дорогах!

Сергей молча посмотрел на часы.

– А сколько времени?

Здоровяк тоже взглянул на часы.

– Два пятнадцать.

– Два пятнадцать? – проговорил Мансур. – А ты знаешь, что если бы сейчас была боевая ситуация, то нас благодаря твоему опозданию, может, уже и в живых никого не было? Нас бы перестреляли, как птенцов! Что ты об этом думаешь?

Здоровяк растерянно пожал плечами.

– Я тоже так думаю, – сказал Мансур. Он сделал шаг влево и неожиданно, вскинув правую ногу, изо всей силы ударил здоровяка по лицу. Здоровяк не ожидал удара. Он покачнулся и упал. Мансур подошел к нему и ударил его другой ногой под ложечку. Здоровяк застонал.

– Вот так, – сказал Сергей, – с каждым так будет, кто будет опаздывать и нарушать дисциплину!

Ребята опустили головы. Всем было неприятно.

Чуть позже, когда мы сели в машину, я спросил Сергея:

– Зачем ты его так сильно избил?

– А как же ты хотел? Дисциплину надо поддерживать. Теперь они будут знать, что опаздывать нельзя. А так это будет не бригада, а полный бардак!

В конце 1991 года СССР перестал существовать. Начиналась эра Б. Ельцина.

Год 1992.

В1992—1995 годах сложилась система структур по борьбе с организованной преступностью – ее образовали правоохранительные органы и спецслужбы России.

В феврале 1992 года, после распада СССР, в МВД России было образовано Главное управление по борьбе с организованной преступностью (ГУБОП), связанное со спецслужбами и координирующее с ними свою деятельность.

С июля 1992 года появились также региональны е управления по борьбе с организованной преступностью (РУОПы) при ГУВД, УВД, управления и отделы при МВД, УВД, спецподразделения органов внутренних дел на транспорте, исполнения наказания, оперативного поиска, а также научные подразделения МВД.

При следственных аппаратах МВД, ГУВД, УВД были созданы специальные отделы для работы с коррумпированными чиновниками.

В Следственном комитете МВД было создано Управление по расследованию организованной преступной деятельности и коррупции. Надо заметить, что в 1998 году Президент РФ наделил Следственный комитет МВД еще более значительными полномочиями в борьбе с организованными группировками.

Волнения в СИЗО.

Вечером 16 мая в Краснопресненской пересылке (СИЗО номер 3 Москвы) случились массовые волнения. Вступившись за честь авторитетного любера Вячеслава Шестакова, избитого охраной, 1500 заключенных крушили двери, нары и параши.

При поддержке 80 омоновцев порядок на Пресне вос становили.

Жертв не было.

Из досье.

Шестаков В. Н. (клички Слива, Кинг-Конг), неоднократно судим, активный член одной из люберецких преступных группировок. В последний раз осужден Мосгорсудом, получил 12 лет заключения по ст. 15, ст. 102 (покушение на убийство), 148 ч. 2 (вымогательство), 146 ч. 2 (разбой).

Шестеро люберов отправлены в колонии (руководитель группировки Лазарев успел сбежать), а Шестаков по неизвестной причине задержался на пересылке.

Получив от жены во время свидания таблетки циклодола, Шестаков принял их внутрь, после чего сильно возбудился, стал каяться в старых правонарушениях и совершил новое: нанес дежурному офицеру побои в области лица.

Вызванный побитым офицером наряд из двух человек полчаса бил Шестакова дубинками. Вернувшись в камеру, любер призвал зэков к акции неповиновения. Призыв, переданный по всей пересылке перестукиванием, был широко поддержан. В 20.00 акция началась и длилась три часа. По свидетельству очевидцев, бунтовщики «портили окна, решетки, нары, матрацы и сантехнику». ОМОН (80 человек) был вызван на всякий случай и в усмирении не участвовал: охранники справились своими силами. Жертв во время бунта и усмирения не было.

Криминальная статистика.

В мае 1992 года начальник Управления Министерства безопасности России по Москве и Московской области Евгений Савостьянов обнародовал данные о количестве и составе крупных бандформирований столицы. По этим данным, самой крупной и влиятельной преступной группировкой в Москве являлась чеченская, насчитывавшая в своих рядах до 400 активных боевиков. Затем шли: азербайджанская (300 человек), солнцевская (230), армянская (150) и казанская (100). Наиболее организованный и прибыльный участок преступной деятельности, по словам Е. Савостьянова, – наркобизнес. Причем 90 процентов московского наркорынка держат в своих руках представители южных регионов.

О войне славянских и кавказских (чеченских) группировок главный чекист Москвы ничего не сказал, но это отнюдь не означало, что такой войны не было и в помине. Зато Е. Савостьянов громогласно заявил о том, что при участии ГУВД МБ и МВД России намечено создать специализированную оперативную группу, перед которой будет поставлена единственная задача – ликвидировать одну за другой преступные московские группировки.

Убийство Калины.

Крупным криминальным событием 1992 года было, безусловно, убийство Виктора Никифорова, больше известного под прозвищем Витя Калина. По легендам, он являлся приемным сыном Япончика. Ходили слухи, что Япончик на самом деле был его отцом. Якобы Витя был внебрачным сыном от заведующей пивной на Сухаревке. Во всяком случае, Япончик во всем и всегда покровительствовал Калине.

Из досье.

Родился Калина в 1963 году, и, по его утверждениям, настоящ им отцом его был известный композитор. Сам он всю жизнь проявлял склонность к музыке. Витя был близко знаком с известным российским певцом Иосифом Кобзоном. Калина был толстенький, добродушный человек, не особенно точно соблюдающий воровские законы, к которым его старшие коллеги относились с большим почтением.

Калина жил в роскоши, не имел ничего против совершения незаконных сделок. Что любопытно, Калину спросили по поводу воровских понятий – отрицания роскоши и бизнеса. На что Витя Калина ответил: «Что я, дурак за чердак сидеть» (под словом «чердак» понимается воровская малина).

В Москве ему принадлежал ряд ресторанов, включая весьма известный «Аист» на Малой Бронной. Жизнерадостный Калина выступал сторонником идей «общего братства» воров вместо кровавых разборок. Очень часто, в кругу друзей в ресторанах, он поднимал бокал за «воровское братство».

У Калины была собственная позиция в отношении этнического вопроса. Когда на большой воровской сходке в Киеве осенью 1991 года вырабатывалась стратегия «славянских» воров по борьбе с «черными бандами», большинство воров высказались за войну, а Калина выразил протест. У него были выгодные и тесные контакты с главарями кавказских группировок, среди которых был Рафик Багдасарян. Однако миротворца между ворами и бандитами из Калины не получилось, и 8 февраля 1992 года он пал жертвой покушения на него.

В большой похоронной процессии участвовало много криминальной элиты.

Убийство Калины до 1995 года оставалось нераскрытым. Выдвигались различные версии. Одна из них – конфликт с преступной группировкой из Ленинграда, другая – обвинение в том, что Калина якобы присвоил часть денег из воровского общака. Но в 1995 году в связи с арестом киллера номер один Александра Солоника убийство Калины было раскрыто, так как Солоник взял убийство на себя.

Перед тем как предать на Востряковском кладбище тело покойного земле, его товарищи провезли гроб по вс ем местам, где Никифоров любил бывать: по Ленинградскому проспекту, потом в центр, к кооперативному кафе, в просторечии именуемому «Три ноги» («Аист»). На убийство Калины откликнулся и набирающий силу «Коммерсантъ»: «19 января преступная Москва проводила в последний путь вора в законе Виктора Никифорова (Калину). По бандитским данным, убийцу Калины наняли коллеги не менее чем за 500 тысяч рублей.

Калина был застрелен в затылок из пистолета 14 января. По милицейской версии, так ему отомстили за убийство бандита Мансура Шелковникова из люберецкой бригады (занимающейся автомобилями иностранных марок, проститутками и наперсточниками).

Весной 1991 года Калина был задержан по подозрению в убийстве, но вскоре был отпущен (нет доказательств). Бандитские информаторы уточнили милицейскую версию. По их данным, убийство было не местью, а решением кадрового вопроса. Калина как преемник Мансура по бизнесу не устроил шефов люберецкой команды. По бандитским данным, убийство обошлось ше фам не менее чем в 500 тысяч рублей (минимальная такса за устранение крупного авторитета в Москве). Источники сообщали, что смерть Калины была с удовлетворением воспринята ортодоксальной частью преступного мира. По мнению многих законников старой формации, Калина нарушал „кодекс вора в законе“, например, тем, что был женат».

Похороны законника.

Вора в законе Федула отпевали в храме Воскресения Христова в Сокольниках. Пока шла служба, на Котляковском кладбище, куда должны были привезти законника, шли активные приготовления к похоронам. Молодые ребята в черном придирчиво осматривали центральную аллею, по которой вскоре пройдет траурная процессия. Кладбищенские работники, суетясь, разгоняли со служебной стоянки перед входом случайно заехавшие сюда «Волги», «Жигули» и другие машины.

Место, где должны были похоронить Федула, пройти было невозможно. Посреди центральной площади кладбища, откуда расходились в разные стороны аллеи, был разб ит огромный шатер. Под тентом стояли столы, сервированные человек на пятьдесят. Возле них сновали официанты в униформе, напоминающие морских офицеров. Они проворно расставляли тарелки с различными закусками, блинами с икрой, баночки с медом. Чуть позже появились бутерброды и напитки из Черноголовки. В центре стола – утопающий в цветах портрет Федула.

Хотя основные поминки были намечены в одном из центральных ресторанов города, шатер с фуршетом был данью традиции, чтобы люди могли выпить по рюмочке за упокой души Федула.

У молодых людей, которые курсировали по главной аллее, разом зазвонили мобильные телефоны, и они словно по команде двинулись в сторону центрального входа. Нетрудно было догадаться, что подъезжает процессия с телом Федула.

Действительно, через пару минут в кладбищенские ворота медленно въехал большой черный «Кадиллак» без окон, с кожаным верхом, перед которым все почтительно расступались. За катафалком тянулась кавалькада «Мерседесов». Одних тольк о представительских, класса от «трехсотых» до «шестисотых», было около двух десятков. Перед «Мерседесами» ехал большой черный автобус той же марки, в котором сидели мужчины провинциального вида. Это были многочисленные родственники Федула, приехавшие из глубинки, из деревни, в которой он жил до переезда в Москву.

Вскоре из «Мерседесов» вышли мужчины. В основном широкоплечие, стриженные под «ноль», в дорогих костюмах и строгих черных плащах. Почти все, несмотря на то что на улице моросил мелкий дождик, были в черных очках. В руках все держали букеты гвоздик.

Процессия остановилась около места, где было приготовлено последнее пристанище Федулу. Мужчины разбились на небольшие группы. Наступила небольшая пауза. Многие закурили и стали переговариваться между собой.

Вскоре из катафалка выгрузили черный лакированный гроб, и крепкие ребята на руках поднесли его к могиле, установили на постамент. Присутствующие встали вокруг. Первым заговорил православный священник:

– Попросим господа простить усопшему все его грехи и припомнить те добрые дела, которые он совершил…

Других речей не было. Гроб опустили в могилу. Бросив по горстке земли, присутствующие потянулись к столам.

Первым делом подняли небольшие стаканчики с налитой водкой, выпили. Чуть позже перешли к блинам с икрой.

Опять над столом повисла тишина. Пожилой мужчина поднял стакан, вышел перед столами и спокойным тихим голосом стал говорить. Все стали внимательно слушать, отдавая дань почтения говорившему.

– Достойный человек был Федул – честный, порядочный, по нашим понятиям. Как жил, так и хоронят. Со всей страны приехали с ним проститься. Это он для ментов был жулик, а для нас, – мужчина сделал паузу, смахнув медленно ползущую по щеке слезу, – сами видите… Больше говорить не могу. – Мужчина медленно вернулся на свое место, разом выпил водку.

Ребята, стоящие за столами, понимающе закивали головами и так же молчаливо выпили в память Федула.

В официальной части похорон наступил перерыв. Люди, стоящие под шатром, стали обсуждать различные деловые вопросы. Кто-то говорил о малявах, которые немедленно нужно разослать по зонам в связи со смертью Федула, кто-то начал обсуждать свои текущие проблемы. Собравшиеся время от времени посматривали по сторонам, словно ища слежку или ментов. Милиции видно не было, хотя позже оперативники, как сообщило потом РУБОП, весь день проработали на кладбище. В сводке было указано, что на похоронах присутствовали двадцать восемь воров в законе.

В тот же вечер братва установила на могиле Федула большой дубовый крест и оставила целую гору живых цветов и роскошных венков с надписями «От братьев с Урала», «От хабаровских бродяг», «От друзей из Самары», индивидуальные венки типа «Федулу от Андрея Акулы, Хобота и Тихони».

Среди провожающих Федула в последний путь у самого края стола стоял парень невысокого роста, не выше ста шестидесяти пяти сантиметров, худощавый, с короткой стрижкой, в темном костюме. Он с интересом и с большим вниманием наблюдал за центром стола, где расположились наиболее уважаемые гости.

Это был Женька Машков, старший своей бригады, состоящей из пяти человек. Федула Женька практически не знал, точнее, видел от силы два-три раза, да и то мельком. Один раз Федул приезжал к старшим, как называл Женька лидеров своей группировки – Илью Глазкова и Антона Гузеева по кличке Гузя, а второй раз Женька видел, как Федул был разводящим в конфликте с другой группировкой, так сказать, выполнял роль третейского судьи. После второй встречи Федул взял под опеку группировку, которой руководили Илья и Антон.

Хотя в прошлом Илья и Антон были выпускниками института физкультуры, самбистами и тяги к блатной романтике и криминалу у них не наблюдалось, скорее, они принадлежали к новой волне криминала – рэкетиров-спортсменов, – но знакомство с Федулом они игнорировать не стали, так как Федул был в криминальном мире личностью уважаемой и имел обширные связи. А поскольку так или иначе возникали определенные конфликты с другими группировками, Илья с Антоном часто обращались к Федулу, чтобы гасить эти конфликты.

В ресторан траурная процессия прибыла минут через сорок. Банкетный зал, отведенный для поминок Федула, стал постепенно заполняться. Столы были поставлены буквой «П». В центре, как всегда, уселись почетные гости – воры в законе, крупные авторитеты, с которыми Федул поддерживал отношения, наиболее приближенные члены различных группировок. Поскольку группировку Ильи и Антона представлял Женька со своими ребятами, выполняя одновременно функции телохранителей, то остальных членов группировки на поминках не было.

Расположившись поближе к дверям, Женька подвинул к себе тарелку. Тут же к нему наклонился Витек:

– Жека, смотри, кто напротив нас сидит!

Женька поднял глаза и увидел пять человек, так же коротко стриженных. Один из них, здоровый парень, слегка усмехнулся. Женька наклонился к Витьку и сказал:

– Не понял, что за братва?

– Морозовская бригада. Ты что, не узнал их?

– Не может быть!

– Да точно они! Я сразу вот этого толстого увидел. Это Сидор, а рядом с ним его старший – Боря Микки-Маус. Помнишь, на стрелке мы друг друга постреляли? Я даже ранил Сидора.

Женька задумался. Еще два года назад они враждовали с одной из группировок, которую создали братья Морозовы, из-за коммерсанта. Война была жестокая. Практически три месяца они гонялись друг за другом по Москве, стреляли, взрывали автомашины, обстреливали коммерческие точки друг друга. Погибло много ребят с двух сторон.

Война могла продолжаться и дальше, если бы не вмешался Федул. А затем, при таинственных обстоятельствах, братья Морозовы погибли в одной из загородных бань, так сказать, угорели. И после этого их группировку возглавили другие люди – Боря Микки-Маус и его заместитель Сидор, которые не посчитали целесообразным продолжать войну с бригадой Ильи и Антона. Так установились мирные отношения. Все это приписывалось заслугам Федула.

Женька подвинул к себе хрустальную рюмку и вспомнил про наказ Ильи, что пить нельзя. Он налил в рюмку минеральной воды без газа, тоже производства завода в Черноголовке. Отпив немного, незаметно поменял местами минералку с водкой.

Женька подумал: странная штука жизнь, еще недавно мы стреляли друг в друга, вели, можно сказать, военные действия, а сейчас сидим за одним столом, и при этом никто никому ничего не должен…

Тишину в банкетном зале нарушил все тот же пожилой мужчина. Он встал, постучал ножом по тарелке и попросил внимания. Он долго говорил о Федуле, что тот был честнейший жулик, что многим сберег жизни, что, когда они парились на зоне, Федул ничего не жалел, отдавал все до последнего, то есть был бессребреником. И хотя в последнее время Федул занимался бизнесом, деньги он не зажимал и отправлял по зонам «грев».

Затем выступил еще какой-то мужчина, который рассказывал о благотворительной деятельно сти Федула. После него никто не выступал.

Гости стали говорить о своем, словно забыли, что они находятся на поминках.

Вторая бандитская война.

Тем временем Япончик начал готовить новую войну против чеченцев. Еще до своего приезда через Фрола (Фролов Сергей), лидера балашихинской оргпреступности, предложил коллегам из других группировок собраться и обсудить план новой войны с чеченцами. По сведениям из бандкругов, для начала войны нужно было два условия: «Первое – пусть милиция и КГБ развяжут нам руки, и мы очистим город за одну ночь. Второе – необходим авторитет, способный взять на себя командование боевыми действиями». Роль главнокомандующего Япончик взвалил на свои плечи. Как утверждают милиционеры, на состоявшемся летом 1992 года бандитском сходе Япончик был удостоен такой должности не только за проявленную военную инициативу, но и за то, что призвал к расширению зоны боевых действий – «вышибать врагов из всей России».

В отличие от Сильвестра (и дабы избежать утечки информации) Япончик предложил такую тактику: убивать чеченских лидеров медленно, но верно. В результате только за последний месяц неподалеку от аэропорта Шереметьево-2 милиция с завидным постоянством находила мертвых кавказцев. Последний труп обнаружили две недели назад.

Криминальные накопления – в бизнес.

К этому времени многие группировки накопили весьма большие деньги, и их надо было куда-то вкладывать. Многие группировки открывали вещевые рынки, позже вкладывали деньги в шоу-бизнес, открывали ночные клубы и казино. Это очень престижное дело – казино в Москве открыть.

Позже, когда в Москве словно грибы стали возникать финансовые пирамиды, братва им оказывала покровительство.

Другим важным явлением в жизни столицы стали охранные структуры, сокращенно ЧОПы. Братва стала это использовать, покупая себе должность охранника с правом ношения оружия. Говорят, такая услуга стоила 5—10 тысяч долларов США. И многие лидеры и авторитеты криминальных структур стали охранниками ЧОПов.

Криминальная хроника.

19 октября на улице Багрицкого (Кунцево), у дома 12, семью выстрелами из автомата убит Владимир Толмачев, мастер спорта по боксу, владелец кооператива и малого предприятия «Тисе», пайщик Кунцево-банка. Толмачев убит за то, что не стал платить дань кавказцам.

20 октября в Большом Черкасском переулке (центр города) убит бизнесмен Владимир Никитин, а его друг Борис Маркин тяжело ранен; в тот же день на Стромынке, у дома 21, ранен Тургам Гамбарян. У пострадавшего нашли 50 тысяч рублей и 8000 долларов.

22 октября у метро «Юго-Западная» неизвестные ранили из автоматов четырех кавказцев и уехали на белом «Мерседесе»; на Ленинградском шоссе 26 октября четыре русских боевика из автоматов в упор расстреляли два коммерческих ларька, контролировавшихся представителями кавказских группировок.

Как видно, борьба шла с переменным успехом.

«Зураба задушили „ласточкой“.» С таким названием газета «Коммерсантъ» опубликовала подробности убийства.

Тело опознать так и не удалось. На руке трупа была наколка – «Зураб». Этот человек, как выяснилось, был ранен в спину выстрелом из пистолета, после чего вывезен в Шереметьево. Там ему связали руки, на шее затянули удавку, конец которой привязали к согнутой ноге, положили на живот и оставили умирать медленной мучительной смертью. У банди тов такой способ избавления от конкурентов называется «ласточка».

Хотим обратить ваше внимание: ни одно из пяти убийств вблизи аэропорта до сих пор не раскрыто.

Милиционеры предполагают, что шереметьевские трупы – дело рук лобненской группировки, вступившей в войну в качестве авангарда. А первую разведку боем провели балашихинские, убившие четырех чеченцев в конце августа – за то, что те покусились на землю Фрола. Однако, вопреки плану Япончика, в войне пока гибнут бандиты среднего звена.

Другие группировки пока маневрируют в третьем эшелоне. Например, останкинская банда слилась с долгопрудненскими и старается не светиться в разборках. Руководство раменской команды выразило готовность поставлять боевиков. Домодедовские попросили чеченцев держаться от греха подальше, то есть не появляться на их территории (аэропорт Домодедово, Варшавский и Нагатинский техцентры). Солнцево молчит, что вполне понятно. Молчит и милиция, наблюдая за происходящим (можно считать, что выполнено и первое бандитское условие начала войны).

Кроме этого, в Москву за последнее время подтянулось несколько иногородних группировок. Некоторые начинали сотрудничать с московскими группировками, выполнять роль боевиков, киллеров или просто пушечного мяса.

С приездом бригад из периферии в столице наметился новый криминальный передел.

Приезд бригады из провинции.

Пару дней ехали на поезде. Наконец – Москва. На вокзале нас встретил Вадик. Сразу же повез на съемную квартиру. В тот же вечер пошли в ресторан.

Москва потрясла меня. Вначале я даже растерялся. Город громадный, шумный, быстрый, все куда-то бегут, торопятся… Не то что наш маленький, провинциальный, спокойный городок. Там и спешить-то некуда. А тут ритм жизни просто бешеный! Очень красиво в Москве, мне город понравился безумно.

Стали думать, как жить дальше. Жили пока с Севкой в однокомнатной квартире. Севка целыми дня ми мотался по Москве, с кем-то встречался, толковал. Я на эти встречи не ездил. Севка с Вадиком мотались везде сами.

Человек, который должен был встретиться с нами, Сергей Тимофеев, небезызвестный Сильвестр, лидер ореховской группировки, уехал куда-то по делам из России, не дождавшись нас. Встреча была отложена. С другими же лидерами Вадик нам встречаться не рекомендовал.

Ждать пришлось долго. За это время мы все же попытались встретиться с членами других группировок. Надо сказать, что Москва тогда была поделена на группировки из разных районов. Это были и ореховская, солнцевская, измайловская, центр города держали таганская, бауманская группировки. На севере работала коптевская. Кроме этого, были и небольшие бригады – из Останкина, Медведкова, Сокольников.

Помимо этого, в Москве действовали и несколько группировок по национальному признаку. Это чеченцы – мы их потом звали «чехи», – грузинская, армянская, азербайджанская и ассирийская.

Были и подмосковны е группировки – подольская, люберецкая, долгопрудненская, одинцовская. В Москве стали появляться такие же приезжие, как и мы, – казанские, красноярские, кемеровские, новокузнецкие. Все они находились на правах союзников, то есть никакого самостоятельного дела в Москве не имели, кроме, пожалуй, новокузнецкой. Те сразу заявили о себе как о самостоятельной структуре, никого не боящейся, пытающейся поставить под свой контроль других. Приезжали на стрелку, начинали стрелять – в общем, на крови делали свой авторитет.

Наверное, именно новокузнецкая бригада нам все очень здорово и подпортила.

Когда мы стали встречаться с солнцевскими и измайловскими, те как-то помялись, навели о нас справки. Вскрылось убийство двух воров в нашем городке… В общем, не ответили ни да, ни нет, сказали – мы подумаем…

Тогда мы с Севкой здорово приуныли. Но Севка все же верил, что в криминальной Москве и нам местечко найдется.

Тут неожиданно звонит из нашего города Димка – старший, кот орый остался в нашей бригаде. Говорит:

– Объявился ваш третий друг…

Мы поняли – он о Сашке. Неужели Сашка бежал?!

Через четыре дня Сашка приехал в Москву. Не буду рассказывать, как мы конспиративно встречали его, как он пришел к нам на квартиру. Сидели мы целый вечер, разговаривали. Выяснили, что Сашка бежал через канализационную трубу. Он вынужден был бежать, потому что вступил в конфликт с «синими», зэками, придерживающимися воровской идеи. Они его не приняли. Драка была, крутая разборка, его должны были приговорить и завалить на следующий день. Но Сашка бежал. Теперь должен жить нелегально.

– Меня объявили в розыск, – сказал нам Сашка. – Ладно, а вы-то тут как?

Мы пожали плечами:

– Пока никак. Никаких дел нет.

– Что же так?

– Одного человека ждем, Сильвестра. Он лидер ореховской структуры, должен скоро приехать. Вадик сказал, что он нас познакомит и Сильвестр нам работу предложит.

Через два дня после приезда Саш ки вернулся Сильвестр. На следующий же день мы встретились с ним.

Встреча была назначена. Явились мы туда вдвоем – Севка и я. Сашка остался на квартире – нельзя было ему показываться.

Сильвестр уже сидел за столом. Рядом с ним – парень лет тридцати пяти, высокий, с холодным взглядом. Мы подошли к ним. Вадик нас представил.

Сильвестру тоже было около тридцати пяти лет. Высокий, с короткой стрижкой, черные глаза, оттопыренные уши, проницательный взгляд. Одет был в темный костюм и черную водолазку.

Сильвестр сказал:

– Слышал я про вас, про ваши делишки. Вадик мне говорил. Кое-какие справки о вас навел. Это что же, вы с ворами проблему в своем городке решили?

Мы кивнули.

– Лихо, молодцы! Говорят, у вас еще и третий красавец есть, который с зоны лыжи сделал? – спросил Сильвестр.

Мы снова кивнули.

– А чего он-то не пришел?

– Да как-то… – Мы переглянулись.

– Ну как вам столица?

– А что Москва? Она уже вся поделена, Сергей Иванович, – обратился Севка к нему.

– Не совсем поделена, конечно, но уже все хорошие места захвачены. А что вы хотите делать?

– Мы хотели с вами работать, – осторожно начал Севка. – Мы слышали, что у вас существуют проблемы – с «чехами» и с бауманской группировкой, по поводу ночного клуба «Арлекино». Вероятно, вы понимаете, что вам на два фронта не сыграть.

– И что же вы предлагаете? – с интересом спросил Сильвестр, придвигая поближе к себе пепельницу, стоящую на столе.

– Мы беремся решить проблему с центральной группировкой по поводу «Арлекина».

– Если мы решаем нормально, – продолжил Севка, – и у вас больше проблем по этой теме не возникает, то мы тогда хотели бы получать 50 процентов от доли этого ночного клуба в качестве крыши. Как вы понимаете, для вас это выгодное предложение. В решении проблемы вы не участвуете, всю работу делаем мы, а вы имеете свои 50 процентов. Как, Сергей Иванович, идет?

Сильвестр отод винул пепельницу. Чувствовалось, что он думает. Потом он поднял голову кверху, помедлил и сказал:

– Я не знаю. Нужно с братвой переговорить. Дело важное, серьезное. Конечно, в вашем предложении смысл есть, но все-таки я хочу посоветоваться с братвой.

– Ну и прекрасно! – сказал Севка. – Сколько времени нужно?

– А что, вы торопитесь? – поддел Севку Сильвестр.

– Нет, мы не торопимся, но хотелось бы знать более конкретно… Нам нужна работа. А мы качественно выполняем любую работу. Поэтому, если вы не возьметесь с нами работать, то мы обратимся к другим авторитетным людям.

Я стал соображать, для чего он это сказал. Что это, шантаж или запугивание Сильвестра? Или, может быть, предостережение?

Сильвестр неопределенно пожал плечами и сказал:

– Давайте через пару дней встретимся. О месте и времени встречи сообщу через Вадика. – Сильвестр сделал жест, обозначающий окончание разговора.

Через несколько минут он встал и вышел со своим о хранником. Мы остались сидеть за столиком. Я обратился к Севке:

– Зачем ты стал ему говорить про другие группировки, что мы туда обратимся? Ты что, хочешь самого Сильвестра запугать? Или шантажировать его решил?

– Погоди, – остановил меня Севка. – Не паникуй. Я все сделал правильно. Пусть знает – не возьмет нас, так к другим уйдем. А там уже, знаешь, все интересы пересекаются, кто знает… Да и потом, у него выбора нет, он согласится – ему на два фронта никак войну не вести. И «чехи» – структура серьезная, и центральная группировка тоже не лыком шита. Я узнавал про них. Это очень серьезные люди. Там вор в законе заправляет по кличке Гром. Причем он приближен к самому Отари Витальевичу Квантришвили. Слышал про такого?

– Нет, – покачал головой я.

– Ты что! Круче его не бывает!

– Он что, вор в законе?

– Он не вор в законе, но имеет очень серьезный авторитет, и с ним все группировки Москвы считаются. Поэтому это очень серьезная проблема. Смотри сам, – продолжил Севка, – я подумал, кое-что обмозговал. Если Сильвестр, при своем авторитете, при своей мощи, никак не может решить эту проблему с центральной группировкой, значит, другого выхода у него нет, только обратиться к нам. Я уверен, что через пару дней он даст согласие.

Два дня пролетели быстро. На следующую встречу с Сильвестром мы решили пойти с Сашкой. Мы надели костюмы, светлые рубашки, галстуки, чтобы выглядеть прилично и солидно, и поехали на встречу. На этот раз она была назначена в одном из ресторанов в районе Юго-Запада. Тогда мы не знали, почему Сильвестр назначил встречу именно в этом ресторане. Но позже выяснилось, что это был именно тот ресторан, с которого он начинал. Здесь он решал многие вопросы, здесь была проведена основная стрелка с «черными», где он вышел победителем.

Подъехав ровно в назначенное время, мы поднялись в зал. Сильвестр был уже там. С ним рядом сидел крепкий парень с короткой стрижкой, в темном пиджаке и темной же рубашке. Си львестр поздоровался с нами и представил нам парня:

– Это мой заместитель, Культик.

Потом мы представили Сашку. Сильвестр внимательно на него посмотрел. Некоторое время все молчали. Потом начались разговоры на разные темы. Наконец Сильвестр приступил к главному.

– Ну что, ребята, – сказал он, – мы с братвой обсудили ваше предложение и решили так. – Он взглянул на Культика. – Мы принимаем ваше предложение по поводу клуба «Арлекино». Но мы не можем принять предложение по процентному содержанию. То есть мы предлагаем вам выполнить работу за лавэ.

Мы были удивлены таким предложением. Я посмотрел на Севку. В считаные секунды нам надо было принимать решение. Севка взглянул на меня. Я пожал плечами.

– А какая сумма? – поинтересовался Севка.

– Ну, полтинника хватит?

– Нет, Сергей Иванович, полтинник – это мало. Мы же предлагали сначала 50 процентов, а ты спускаешь на полтинник, – неожиданно перешел на «ты» Севка.

Сильвестр не обра тил внимания на этот переход.

– Сколько же вы хотите? Давай до сотки прибавим, – сказал Сильвестр.

– Не пятьсот же за него платить! – добавил Культик.

Мы пожали плечами. Выхода у нас не было – надо было соглашаться.

Уже позже, после нашего разговора, когда мы обсуждали все произошедшее втроем, мы решили, что главное в этот момент – зацепиться. Зацепиться хоть за какую-то работу, войти в контакт. А там – посмотрим. Может все измениться.

Криминальная хроника.

2 декабря, в день открытия в Москве VII Съезда народных депутатов России, московская милиция провела широкомасштабную операцию в мотеле «Солнечный». В тот день в ресторане мотеля справляли день рождения вора в законе Захара. На это торжество были приглашены четверо воров в законе – Петрик, Роспись, Савоська, Гога, а также такие московские авторитеты, как Сильвестр, Слива и многие другие. Всего на банкете присутствовали 80 человек. Из них 18 находились на тот момент в бегах и были объявлены в федеральный розыск.

И вот всю эту компанию в девятом часу вечера московский ОМОН берет, как говорится, в плен. Было задержано 68 человек. У двоих из них обнаружены наркотики, у одного – оружие. Правда, через несколько дней большинство из задержанных было отпущено, так как за ними не водилось никакого криминала.

День рождения законника.

Наступило 1 декабря 1992 года, день рождения Захара. Сильвестр был в приподнятом настроении. Целый день он проводил малозначительные встречи, к вечеру заехал домой переодеться. Он надел дорогой темный костюм. Мы поехали на двух машинах. Сильвестр с водителем на одной машине, а мы – сопровождение – в другой.

Мотель «Солнечный» находился в конце Варшавского шоссе, сразу за Кольцевой дорогой, стоял как бы на ее обочине. Не доезжая нескольких метров до мотеля, Сильвестр велел остановить машину. Подозвав меня, он сказал:

– Шурик, пусть ре бята поймают такси и один человек возьмет «заряженную» сумочку, сядет в тачку и будет нас там ждать на всякий случай.

Я понял замысел Сильвестра. Естественно, если намечалась криминальная сходка – ведь на дне рождения у Захара будут законники и авторитеты, – являться туда вооруженным нельзя. Велика вероятность облавы. Поэтому Сильвестр сделал проверенный ход – сумку с оружием, которую постоянно возили на машине прикрытия, перекладывали в такси, водителю платили хорошие деньги, и один человек из бригады сидел с водителем в машине и ждал окончания вечера. Сумка с оружием в багажнике. В случае проверки пассажир всегда мог сказать: «Да знать я не знаю никакой сумки!» И он оставался «не при делах».

Вскоре я поймал такси. Водителем оказался молодой парень. Он очень сильно испугался, увидев нас, вероятно, почувствовал что-то неладное. Когда я положил сумку в машину, то его руки задрожали. В машину я посадил Макса. Остальные же на двух машинах подъехали к мотелю.

Мы при ехали одними из первых. Перед входом стояло несколько машин. Мы поставили на стоянку машину Сильвестра и сели во вторую греться. Сильвестр прошел в мотель один. Там его уже встречали какие-то люди. Вскоре к мотелю стали подруливать иномарки. В основном это были «Мерседесы», «БМВ», «Вольво», иногда появлялись джипы. Всего приглашенных я насчитал около пятидесяти человек. Среди них я узнал таких авторитетнейших воров, как Роспись, Савоська, Петрик, Гога Ереванский. Почти все приглашенные приезжали на двух машинах. Вероятно, была какая-то договоренность между ними. Одна машина была с первыми лицами – с «хозяевами», вторая – с охраной. Все ставили свои машины на стоянки. Многие из охраны выходили и, отыскав знакомую братву из других группировок, начинали дружеский разговор. Другие оставались сидеть в машине, ожидая своих «хозяев».

Мы сидели и ждали Сильвестра. Затем подъехало еще несколько машин, из них вышли, видимо, дорогостоящие путанки, привезенные из гостиницы «Интурист» и дру гих классных отелей. Весь разговор сразу переключился на женщин. Сначала обсуждали прибывших девчонок, потом начались воспоминания и рассказы о собственных похождениях с проститутками.

Вскоре подъехал еще один человек, опоздавший. Это был вор в законе Слива.

Я обратил внимание на то, что практически вся охрана сидела в машинах, никто не контролировал обстановку, не было никаких постов на подъезде к мотелю. Я спросил вслух:

– Что же это они делают? Даже никаких постов не поставили!

– Слушай, Шурик, да кто их тронет! – спокойно ответил Олег. – Смотри, самая крутизна из крутизны собралась!

– Но помимо братвы есть еще и менты, – сказал я.

– Да ладно! Девять часов вечера, какие менты! Небось уже все отдыхают!

Вдруг рация, лежавшая у меня в кармане, зашипела. Я нажал на кнопку и услышал голос Макса, сидевшего в такси, которое стояло недалеко от мотеля:

– Менты! Шухер!

Я быстро переключил рацию на передачу к Сильвестру. Н о, как я узнал впоследствии, поскольку эта встреча проходила за массивными бетонными стенами, сигналы от рации не смогли пробиться через такой экран.

Тем временем со стороны площади, прилегающей к мотелю «Солнечный», стали подъезжать милицейские автобусы и машины, из которых выскочили люди в камуфляжной форме, в бронежилетах, с автоматами. Было ясно, что приехал ОМОН, оперативники уголовного розыска и служба безопасности.

Подъехавшие быстро блокировали все здание и всю охрану, сидящую в машинах. Я видел, как в нашу сторону бегут несколько омоновцев с автоматами. Их дула смотрели нам в лица. Они подбежали к нашей машине, схватили каждого за шиворот и стали вытаскивать из машины. Я видел, что то же самое происходило и в отношении других машин. Тем временем другая группа стремительно вбегала в «Солнечный».

Вскоре мы стояли, упершись руками в капот машины. Время от времени омоновцы с оперативниками обыскивали нас, ища оружие или наркотики, нанося удары рукоятками пи столетов или прикладами автоматов. Слава богу, что у нас ничего не было! Единственное, что меня могло компрометировать, – рация в руках. Но рация не являлась запрещенным предметом, хотя, естественно, и подлежала конфискации, так как я не имел на нее официального разрешения.

Тем временем я заметил, что возле здания началось движение. То выходили, то входили оперативники с рациями. Было нетрудно догадаться, что они принадлежали к различным ведомствам – кто к отделу по борьбе с бандитизмом МУРа, кто – к Министерству безопасности, так как они отличались друг от друга.

Вскоре к мотелю стали подъезжать другие машины, называемые «воронками», в которые стали грузить всех. Первоначально грузили авторитетов и воров в законе. Их выводили поодиночке, в наручниках. Кто-то из них был раздет – вероятно, «приняли» прямо из сауны. Затем стали грузить и братву из охраны. Я видел, что некоторых из них избивали, поскольку те «бычарились», то есть оказывали сопротивление ментам. Нас также п огрузили в автозак и повезли в отделение милиции. Всех задержанных развезли по разным отделениям. Естественно, воров повезли сразу на Петровку, на допросы.

Нас привезли в какое-то отделение милиции. Я сразу догадался, что акция по задержанию воровской сходки в мотеле «Солнечный» была хорошо спланирована органами, так как в отделении нас ждали. Клетка – «обезьянник» – была свободна, там не было ни бомжей, ни пьяниц. Нас затолкали туда. Всего человек пятнадцать. В основном люди из других группировок. Сидели спокойно, молча. Потом каждого из нас стали вытаскивать на допрос. Ребята вели себя с достоинством, так как после обыска ни у кого ничего не обнаружили, каждый прекрасно понимал, что в ближайшее время он должен быть отпущен.

19 декабря газета «Советская Россия» поместила на своих страницах статью известной журналистки Ларисы Кислинской под названием «Под опекой О. В.».

«3 декабря в коридорах прославленного здания на Петровке, 38, появились два известных все му нашему народу телегероя. Иосиф Давыдович Кобзон, думаю, в представлении не нуждается. Его спутник, о котором в корреспонденции „Воры в законе и их покровители“, напечатанной в „Советской России“ 28 марта сего года, я говорила как о человеке, минимум один раз в неделю дающем интервью по телевидению, после моей публикации стал появляться на голубом экране практически каждый день. Именно поэтому приятель известного певца весьма узнаваем – это президент благотворительного Фонда социальной защиты спортсменов имени Льва Яшина Отари Витальевич Квантришвили (бывший президент ассоциации „XXI век“). Напомню читателям, что имена этих знаменитостей накрепко связаны у оперативников и следователей ГУВД Москвы с историей досрочного освобождения известного вора в законе Иванькова по кличке Япончик».

Криминальная статистика.

В 1992 году на московских улицах бандиты устроили 29 вооруженных столкновений между собой. 18 человек убито, 47 ранено. С начала текущего года группировки провели крупные разборки, в результате которых погибли 6 человек, 11 ранено. Практически все иногородние организованные преступные группировки занимаются рэкетом, одна ко у каждой имеется своя специфика и сферы влияния.

В результате, если за весь 1992 год было возбуждено 21 уголовное дело о похищении людей с целью выкупа, то за первые месяцы 1993-го их уже 22. Газеты тем не менее отмечают, что появление в столице отдельной структуры по борьбе с организованной преступностью внушает москвичам надежду.

Год 1993.

Криминальный расклад.

Вначале года стало очевидным, что преступность в столице развивается очень быстро. Уже насчитывалось более двадцати крупнейших преступных группировок и множество мелких, незарегистрированных бригад, объединяющих дворы, небольшие улицы, которые также вносили свою лепту в развитие криминогенной обстановки в столице.

Общая криминальная обстановка в 1993 году стала просто взрывоопасной. Криминальный мир столицы можно было сравнить с детской мозаикой, состоящей из разноцветных кусочков – обособленных преступных группиро вок со своими боевиками.

Первоначально преступные группировки в Москве формировались по месту жительства их основателей и первичным зонам влияния. Затем сферы влияния группировок столицы стали непредсказуемы. Структура подпадала под крышу какой-либо группировки независимо от места своего расположения. Были случаи, когда коммерческая структура имела несколько крыш. Например, один известный вещевой рынок мирно опекали 17 бригад!!!

Депутатские крыши.

В 1993 году в криминальном обиходе появилось новое понятие – депутатская крыша. Криминальный мир стал активно использовать в своих интересах депутатскую неприкосновенность и депутатский лоббизм. Уже в 1995 году Генеральная прокуратура РФ, по некоторым данным, имела конкретные претензии к 16 депутатам, и они после окончания своих полномочий были привлечены к уголовной ответственности.

По признанию тогдашнего депутата Государственной думы Владимира Семаго, большинство законопроектов , которые принимает Дума, – заказные и соответственно оплаченные. Эта неплохая прибавка к заработной плате стала основным источником пополнения семейной и партийной казны депутатов. Заказчики – крупные фирмы, представители министерств или корпорации – имеют дело с руководством крупных фракций, реже – с видными депутатами.

Деньги берутся наличными или через подставные депутатские фирмы. Сумма «гонорара» обычно составляет 2—3% от предполагаемой прибыли.

Распространенной в 1994—1997 годах стала торговля удостоверениями помощников депутата, которые давали определенные льготы. Получить корочку помощника депутата для многих было тогда сверхмодно и престижно. Приобретались такие корочки по цене от 1 до 10 тысяч американских долларов в зависимости от материального положения клиента. По непроверенным данным, активно этим занимались два заместителя руководителя одной фракции. Но вскоре такие удостоверения из способов защиты их обладателей превратились в определенную наводку для п равоохранительных органов. Чекисты даже подготовили свой список депутатов, тесно связанных с криминалом. Но развивать эту тему не стали, зная скандальный характер многих известных депутатов. Одновременно с торговлей удостоверениями стала процветать торговля депутатскими запросами или письмами в адрес правоохранительных органов по поводу защиты обвиняемого по какому-либо уголовному делу – здесь цена такого письма могла дойти до ста тысяч долларов США. Самое интересное, что такие письма-запросы ни на что не влияли, разве что следователи или прокуроры обязаны были давать формальные ответы за короткий срок.

Криминальная хроника.

Начало нового, 1993 года в Москве, как обычно, было отмечено перестрелками. 4 января на Делегатской улице две группы молодых людей (по 4 человека с каждой стороны) устроили стрельбу из машин друг в друга. В результате этого четверо из них были ранены. Их и задержала прибывшая через несколько минут на место происшест вия милиция.

Совещание столичной милиции.

6 января в кинотеатре «Октябрь» руководители правоохранительных органов и мэр Москвы Юрий Лужков встретились с офицерами столичной милиции и обсудили меры по усилению борьбы с преступностью.

На этой встрече выступали министр безопасности России Виктор Баранников, министр внутренних дел России Виктор Ерин и начальник ГУВД Москвы Владимир Панкратов. Начальник ГУВД констатировал, что ситуация в городе очень серьезная и самая главная задача на ближайшее будущее – переломить ее. Виктор Ерин в своем выступлении пообещал уволить в частные детективы всех милиционеров, кто будет заниматься коммерческой деятельностью и идти на поводу у бизнесменов. По его словам, Москва стала настоящим полигоном для мафии. Ерин пригрозил карать тех, кто будет укрывать преступления, и призвал присутствующих окончательно разобраться, кто в городе хозяин – преступники или законная власть. Министр сообщил, что он уже подписал приказ о выделении для столичной милиции 300 ставок оперработников, 50 – следователей и 200 единиц для спецотряда.

Мэр Москвы Юрий Лужков в своем выступлении повторил, что его твердое намерение приостановить рост преступности в городе – не авантюра и мэрия сделает для этого все возможное и невозможное, включая выделение на нужды милиции 5 миллионов долларов и 21 миллиарда рублей.

Коррупция.

Лидеры ОПГ все чаще стали задумываться, как свести до минимума степень риска в своей работе или предотвратить столкновение с милицией. Самый распространенный и верный способ – подкуп должностных милицейских, прокурорских или судебных лиц.

Это позволяло срывать многие милицейские операции и успешно уходить от судебного преследования. Надо отметить, что в этой части многие ОПГ преуспели. Некоторые оперативники не только предупреждали бандитов о предстоящей операции или облаве, но выполняли заказы по задержанию и преследованию кон курентных ОПГ и бригад.

Криминальная хроника.

Не прошло и трех дней после совещания милиционеров, как Москву вновь сотрясли автоматные выстрелы. В ночь с 8 на 9 января в Солнцеве в здании школы № 1006 были убиты трое и ранены два человека. Среди убитых оказался директор фирмы «САК» (в здании школы они оборудовали сауну и спортзал).

14 января ночью на проспекте Мира, возле кафе «Лель», члены преступной группировки «Мазутка», проезжая на такси, натолкнулись на нескольких молодых людей абхазской национальности. Абхазцы стояли на дороге и останавливали проезжавшие машины. Остановили они и машину, в которой находились люди из «Мазутки». Вскоре между двумя компаниями завязалась перепалка, переросшая в драку… «Мазутка» достала ножи и обрез, и двое абхазцев были тут же убиты.

Всего за январь 1993 года в Москве было совершено 47 преступлений по линии организованной преступности (месяц назад, в декабре 92-го, – 39 пр еступлений).

Заказные убийства.

Заказное убийство как метод решения проблем в криминальном мире в начале 90-х годов становится очень популярным.

По данным правоохранительных органов, только в 1992 году было совершено более 100 убийств предпринимателей и криминальных авторитетов, в 1993 году эта цифра возросла до 250, а в 1994-м – до 500!

С большим количеством заказных убийств в терминологии криминального мира появляется слово «киллер» – человек, совершающий заказное убийство. Однако киллеры чаще всего были анонимные. Обычно группировки использовали киллеров-«гастролеров» из другого города, а еще лучше – из бывшей братской республики.

Часто случалось так, что после проведенной акции самого киллера убивали те, кто его нанимал, чтобы окончательно спрятать концы в воду.

Киллер – опасная профессия, не терпящая дураков, так как ставки там самые высокие – жизнь самого киллера. Поэтому при планировании операции киллер учитывает каждую мелочь – маршруты движения объекта, его привычки, распорядок дня, связи, наличие или отсутствие охраны, его характер. Любая осечка может свести дело к нулю.

Визитной карточкой наемных убийц – киллеров стал контрольный выстрел в голову жертвы, чтобы результат был стопроцентным. Без контрольного выстрела в настоящее время не обходится практически ни один исполнитель.

Убийства криминальных авторитетов.

1993 год вызвал шок в преступном мире. За этот год при невыясненных обстоятельствах один за другим погибли три десятка воров в законе, чьи имена знал любой зэк и даже простой оперативник с небольшим стажем: Глобус, Арсен Микеладзе, Султан, Гога Ереванский, лидер грузинского клана Квежо Пипия, пропал при странных обстоятельствах авторитет Сергей Круглов по кличке Сережа Борода.

Затем – известные воры в законе Резо, Пушкин, Садиков, Босяк, ногинский вор Витя Зверь, авторитеты Вайдон, Заяц, Паша Родной, Англ ичанин, Леонид Завадский, Виктор Коган, больше известный как Жид. Был расстрелян известный бауманский авторитет Владислав Ваннер. Погибли многие другие.

Криминальные конфликты.

В конфликте «старого с молодым» разберем один пример – с ореховской группировкой. В Москве она является одной из самых молодых по возрасту, и члены ее отрицают правила и понятия, установленные в уголовном мире. На этой почве в 1992 году на юге Москвы вспыхнула настоящая война между ореховской, нагатинской и подольской группировками. Война была по-настоящему кровопролитной. Так, в феврале 1993 года в кафе «Каширское» и «Кипарис» были убиты шестеро членов ореховской группировки. Однако ореховских это не остановило, и в апреле того же года на Елецкой улице они расправились с 50-летним московским авторитетом Виктором Коганом (кличка Жид) и его телохранителем.

Третья бандитская война.

...

Серия убийств и пер естрелок, с которых началась прошедшая неделя, дает экспертам «Ъ» ряд веских доказательств того, что в Москве разгорается война русскоязычных бандитов против мафии, которую средства массовой информации обычно называют чеченской. Это третья попытка столичной оргпреступности убрать конкурентов из города.

(Из газеты «Коммерсантъ»)

Криминальный расклад.

На прошедшей неделе ГУВД Москвы зарегистрировало вспышку перестрелок. Причем, как видно из сводок, пальба велась с явным перевесом в пользу чеченской стороны. И вот почему.

Понеся первые потери, чеченцы догадались, что против них опять затевается геноцид, и предприняли неотложные меры для защиты. Все их лидеры опять же сменили адреса и явки, начали выпивать в других ресторанах, ездить на машинах с другими номерами. Более активно чеченцы стали сдавать милиции своих конкурентов.

Первым чуть не пострадал Фрол, задержанный по подозрению в незаконном хранени и оружия. Но его вину доказать не удалось, и через десять дней Фрола отпустили.

Помимо милицейских связей чеченцы пустили в ход оружие. Причем для начала они стали отстреливать бизнесменов, запуганных русскоязычными бандитами и переставших платить деньги чеченцам.

Исход любой войны предсказуем. Погибнут люди. Виновные и невиновные. Но ни одна война, даже Вторая мировая, не принесла пользы никому, кроме структур, вложивших деньги в оружие.

Криминальная хроника.

Тем временем объявленная в конце февраля на совещании в Кремле борьба с преступностью в марте начала обретать свои реальные очертания. В Москве, например, милиция явно активизировала свои действия против столичных преступных группировок. 3 марта в кафе «Аист», что на Малой Бронной, милиция сорвала разборку между славянами и азербайджанцами. Еще в конце февраля лидеры славянских группировок на общем сборе решили призвать к порядку азербайджанцев, и 3 марта в «Аисте» должна была состояться одна из шумных акций этой кампании. Однако дело обошлось арестом лишь одного человека, у которого было найдено оружие.

4 марта отряд по борьбе с бандитизмом МУРа при содействии нескольких сотрудников отдела розыска автомашин управления ГАИ провели операцию по задержанию вымогателей из люберецкой группировки. События в этой операции развивались следующим образом.

11 марта боевые действия вновь переместились в Москву. У кафе «Ладога» во время бурного выяснения отношений была взорвана граната, осколками которой были ранены три человека.

Надо отметить, что взрывы в те дни на улицах столицы и других городов России были далеко не редкостью. К примеру, 8 марта в Москве был взорван автомобиль директора малого предприятия Сергея Сошняка, а 10 марта – автомобиль майора Российской армии Бориса Иванова.

11 марта сотрудники отдела по борьбе с бандитизмом МУРа задержали еще одну группу рэкетиров, контролировавших вещ евой рынок ЦСКА. Возглавлял эту группу авторитет по кличке Мансур, год назад освободившийся из Бутырки. Его люди еженедельно вымогали у местных торговцев и администрации рынка от 3 до 5 миллионов рублей.

Арест Мансура, март 1993 года.

Так совпало, что одиннадцатое марта – четверг – день обмена абонементов, поэтому с утра до трех часов в администраторскую стояла огромная очередь. Обмен мы проводили по секторам, чтобы не было хаоса и беспорядка – начинали по алфавиту.

Поэтому каждый раз администратор, сидящий в офисе, объявлял, что приглашаются владельцы торговых мест, например Б, для обмена абонементов. Все уже знали, что на эту процедуру отводилось тридцать-сорок минут. Потом шел следующий сектор, потом – подвальные помещения, владельцы буфетов, частных складов и небольших магазинчиков, которые стали появляться на территории вещевого рынка.

В три часа дня, когда сбор денег был полностью закончен, я обратил внимание, что Костя стал куда-то собираться.

– Ты куда? – спросил я.

– Хочу в банк поехать, деньги положить, – сказал Костя. Тут же встал из-за стола и стал собираться по каким-то срочным делам и Олег. Теперь я понял, что сейчас приедет Мансур, и никто из моих компаньонов не хочет лишний раз встречаться с ним.

– Что это вы так быстро убегаете? – спросил я.

– У меня дела – нужно деньги положить.

– А мне нужно деда навестить – давно у него не был, – сказал Олег. – Что-то он приболел…

Я промолчал. Я понял, что свидетелем буйства Мансура или какой-нибудь жуткой сцены придется быть мне одному.

Я взглянул на часы. Было уже около четырех. Сейчас должен подъехать Мансур. Тут я вспомнил, что именно сегодня последний день срока, отведенного Мансуром Эдику для сбора денег, и стал лихорадочно вспоминать, видел ли сегодня Эдика на рынке, но так и не припомнил. Я спросил у Шурика, младшего администратора, не видел ли он сегодня Эдика.

– Нет, что-то вроде не было его сегодня, – сказал Шурик. И тут я услышал, как внизу раздался громкий смех и кто-то стал подниматься по лестнице. Я осторожно приоткрыл дверь и увидел, что Мансур в сопровождении пяти боевиков направляется к офису. Я быстро сказал секретарше, чтобы она немедленно покинула помещение.

Сергей Маратович вошел уверенной походкой хозяина. Он на ходу снял куртку и бросил ее на диван. Я сразу увидел, что настроение у него веселое. «Это уже хорошо, что не злой», – подумал я. Мансур тут же подошел к креслу, сел в него и взял график, который мы составляли еженедельно по четвергам, стал смотреть заполнение рынка.

– Ну что, все о’кей? – спросил он, обращаясь ко мне. – Продажа прошла нормально?

– Да, все нормально.

– Сколько людей не выкупили абонементы?

– Да человек десять, не больше…

Мансур взял листок, лежащий на календаре, подвинул его к себе и написал на нем цифру «10», умножил ее на определенную сумму. Это была сумма, которой не хватало в общей кассе. Перед этим числом он поставил знак минус.

– Ну что, деньги есть? Давай, – улыбнулся он.

Я протянул ему заранее отсчитанные пачки денег. Мансур взял их, не считая, и положил в боковой карман.

– А эта крыса не появлялся, не спрашивал?

Я понял, что разговор идет об Эдике.

– Нет, Сергей Маратович, не появлялся…

– Он что, совсем уже охренел? – сказал зло Мансур.

– Может быть, по радио объявить? – предложил я.

– Зачем? Не нужно никакого радио! Сам придет. Подождем еще пятнадцать минут, а дальше… Дальше мы устроим ему карнавал по полной программе, – сказал Мансур, усмехаясь.

От его слов мне стало не по себе. Я представлял, что означает слово «карнавал» в понятии Мансура и какой мордобой он может устроить Эдику.

Тут дверь медленно открылась, и появился… Эдик! Он был совершенно спокоен. Он поздоровался с присутствующими, подошел к Мансуру практически вплотную и сел на свободный стул, не получи в на это приглашения с его стороны.

Мансур посмотрел на него внимательно. Я тоже перевел на него взгляд. Что-то необычное чувствовалось в его поведении. Стоп! Прежде всего, на нем не было никакой верхней одежды, а ведь на рынке обычно все ходили, надев что-то сверху, – все же ранняя весна, и погода еще достаточно холодная, а рынок внутри не отапливался. А тут вдруг Эдик в пиджаке и в рубашке…

– Что ты скажешь? – нарушил молчание Мансур, пристально глядя на Эдика.

– Сергей Маратович, – четко, словно заученный текст, начал Эдик, – я хочу еще раз уточнить. С ваших слов, получается, что я должен сумму, – и он назвал цифру, – людям, которые поручили вам потребовать с меня эту сумму. Так я понимаю?

Мансур усмехнулся:

– И что дальше, сучонок? Что это ты мне речь толкаешь? Ты мне лучше скажи, ты бабки принес или не принес?

– Сергей Маратович, давайте сначала с вами уточним. Я бы хотел выяснить. Положим, если я вам эту сумму не отдам…

– Чт о?! – Мансур привстал.

– Нет, я только сказал – положим. Что все же тогда меня ожидает? Я хочу это знать.

– Что тебя ожидает? – Мансур откровенно засмеялся. – Ты что это клоунаду тут разыгрываешь? Ты что, клоун из цирка? Что тебя ждет? Конец жизни тебя ждет, вот что! – Мансур добавил к этому еще большое количество матерных слов.

– Я так понимаю, что, если я не заплачу деньги, вы будете меня сильно бить, а может, даже и убьете, так?

– Да что ты мне загадки загадываешь? – сказал Мансур. – Ты давай конкретно по теме – деньги принес или не принес?

– Принес я деньги, – сказал Эдик, – только они внизу. Нужно туда за ними спуститься.

Мансур нехотя встал и направился к лестнице.

– Чего сидишь? Пошли! – сказал он мне.

Я наблюдал за этой сценой. Мне казалось странным поведение Эдика. «Что-то тут не то», – думал я. Эдик скорее всего привез своих бандитов и пытается сейчас вытянуть Мансура на переговоры с ними. Но Мансур, видимо, тоже так подумал. Он приказал Дане и другим мордоворотам, чтобы они сопровождали его. Теперь я видел, как вся команда медленно спускалась по лестнице.

Рынок уже опустел, продавцов почти не было. Вовсю работали уборщики, собирая мусор.

– Куда идти-то? – услышал я голос Мансура.

– Сейчас, одну минуточку, – сказал Эдик.

Я стал сверху наблюдать за происходящим. Мне стало любопытно, что будет дальше, что же, в конце концов, придумал Эдик и что ждет дальше Мансура.

Но дальше события развивались совершенно непредсказуемо. Неожиданно из двух выходов, которые находились слева от торгового зала, в помещение рынка вошли десять или двенадцать человек в штатском. Я посмотрел внимательно и увидел, что в руках у них оружие – пистолеты «макаров». Тут же послышался громкий голос:

– Всем стоять! Шестой отдел МУРа!

Господи, да это же отдел по борьбе с организованной преступностью!

Я посмотрел на Мансура. Он занес свой массивный кулак над лиц ом Эдика. Он понял, что Эдик просто заманил его в западню, что скорее всего он просто сдал его ментам. Но руку Мансура уже выворачивали двое оперативников. Мансур был крепким и сумел вырваться.

Началась драка. Мансура окружили четверо оперативников, и через несколько мгновений он лежал на полу. Один оперативник держал его голову двумя руками за волосы, двое – руки, двое – ноги. Таким образом, пятеро окружили его. Остальные занялись сопровождением Мансура. На земле лежал Даня и еще два боевика.

Тут я перевел взгляд на Эдика. Он расстегивал воротник своей рубашки. И тут я увидел, как один из оперативников достал оттуда маленький диктофон. Теперь я понял, почему Эдик говорил такими загадками – он просто записывал слова Мансура.

Мансур, лежа на полу, ругался матом, посылая угрозы в адрес Эдика. Я не знаю, что меня заставило, но я быстро спустился вниз. Никто из оперативников меня не заставлял ложиться или поднимать руки вверх. Они занимались Мансуром и его людьми.

Неожиданно ко мне подошел оперативник.

– Вы кто? – спросил он.

– Я – сотрудник рынка, – ответил я.

– Очень хорошо. Будете свидетелем.

– Нет, я не могу быть свидетелем! – запротестовал я.

– Что значит – не могу? Только что на ваших глазах задержали особо опасную банду во главе с Сергеем Мамсуровым. Вы будете свидетелем. Я же видел, что вы стояли наверху и все видели!

Тут я увидел, как Мансур бросил на меня злой взгляд. «Бог ты мой, ну и влип я! Теперь весь его гнев выльется на меня! Зачем же я спустился, зачем теперь я буду этим дурацким свидетелем? – думал я. – Если я что-то подпишу, то Мансур мне этого никогда не простит!»

После того как нас всех «приняли» оперативники из МУРа, в этот же день нас привезли на Петровку, 38, снимать показания. Тогда, распределив всех членов бригады Мансура по разным кабинетам, оперативники стали всех «колоть».

Версия, как мы потом выяснили из разговоров между собой, была следующей . «Мансур стопроцентно сядет за вымогательство и рэкет на длительный срок, так что вам, ребята, терять нечего – давайте показания против своего бывшего босса, все равно он не выйдет живым, так как неминуемо погибнет в тюрьмах и колониях», – говорили нам оперативники.

Однако никто из ребят показания давать не собирался.

Конечно, я понимал, что оперативники не верят ни одному нашему слову. Им было ясно, что мы все из одной бригады. Но, как я понял, прямых доказательств этого у них не было. Тем более что потерпевший нас особо не видел, поэтому через два дня дверь моей камеры отворилась, и конвоир выкрикнул мою фамилию.

Криминальная хроника.

В Крылатском предотвращена вооруженная разборка двух противоборствующих группировок. Их представители съехались на площадку перед зданием гребного канала спорткомплекса «Крылатское». И в этот момент были задержаны оперативниками МУРа. Из салонов и багажников автомобилей милиционерами были изъяты холодное и огнестрельное ору жие, бейсбольные биты и металлические прутья. Всего задержано 11 человек. Однако если в Крылатском все обошлось без мордобоя и стрельбы, то у станции метро «Кантемировская» в ночь с 11 на 12 марта выстрелы зазвучали. Там произошла разборка чеченцев с осетинами, и чеченцы в ней были более удачливыми: двое молодых осетин ранены.

Московский РУОП.

17 февраля 1993 года в МВД был подписан приказ о создании Московского РУОПа. Спустя несколько дней ему выделили штаб-квартиру на Шаболовке.

Трудно сказать, кому первому пришла в голову мысль о создании отдельного подразделения милиции – Регионального управления по борьбе с организованной преступностью. Первый начальник этой организации – полковник Вадим Борисович Рушайло.

Тогда в руководстве ГУВД скептически отнеслись к новому формированию. И когда В. Рушайло стал набирать свои кадры на новые штатные единицы, то не каждый начальник отдела, управления, главка отдавал своих лучш их работников. Поэтому в РУОП пришли люди, которые проработали в системе МВД недолго и практически не зарекомендовали себя ничем. Но, к чести В. Рушайло, он быстро, конечно, не без помощи мэрии, сделал из РУОПа мобильное подразделение, оснащенное современной техникой. Но самая главная заслуга В. Рушайло заключалась в том, что он сумел в своих подчиненных сформировать психологию победителей, способных решать самые сложные и бескомпромиссные вопросы, а также не теряться в нештатных ситуациях. Кроме того, В. Рушайло сумел сделать так, что руоповцы полностью верили ему, так как все тылы были полностью прикрыты им. Практически в любой ситуации, когда могли быть возбуждены уголовные дела за превышение служебных полномочий сотрудниками РУОПа или по иным преступлениям, они практически не доходили до суда – В. Рушайло умел улаживать их на своем уровне, но это только в начальный период.

Тогда в стенах РУОПа появилась кличка, данная В. Рушайло сотрудниками, – Папа.

Шаболовские.

Наступил день нашего переезда на Шаболовку.

Надо сказать, что в этом здании по адресу Шаболовка, 6, до этого находился Октябрьский райком КПСС, а после известных событий 91-го года и запрещения компартии здание было отдано в аренду нескольким коммерческим фирмам и кооперативам. В это здание часто стали наведываться всевозможные крыши, опекающие коммерсантов.

И вот однажды, когда Михаил Угрюмов и его коллеги разгружали свое оборудование и бумаги для того, чтобы полностью занять здание, а коммерческие фирмы вывозили свое имущество, к Шаболовке на джипе подъехал один из бригадиров группировки Михея с четырьмя боевиками – поговорить с коммерсантом о поднятии цен за услуги. Увидев странную картину – одни фирмы уезжают, какие-то другие въезжают, – бригадир Вовчик совершенно не удивился: наверное, цены за аренду подняли… Вскоре он заметил, что выезжают практически все, а въезжает какая-то странная организация, где работают одни мужики. Тогд а Вовчик подошел к одному из въезжающих и спросил:

– Чего, мужики, въезжаете, что ли?

– Ага, – буркнул один из сотрудников РУОПа, перекладывая коробки.

– Значит, с новосельем можно поздравить?

– Можно, – сотрудник РУОПа поднял голову и удивленно посмотрел на Вовчика.

Вовчик, поигрывая своим новым золотым браслетом, который накануне после требований Вовчика преподнес ему один коммерсант, сказал:

– А что за фирма-то?

– Да обычная фирма…

– Коммерцией заниматься будете?

– И коммерцией тоже, – ответил сотрудник РУОПа, подмигивая своим коллегам, прислушивавшимся к разговору.

– А чего, одни в этом здании будете сидеть? – не успокаивался любопытный Вовчик.

– Вроде одни.

– А чего, и крыша у вас есть?

– Есть и крыша, – ответил оперативник.

– А чего, может, предъявите крышу-то? Может, кого я знаю?

– А с чего это мы тебе что-то предъявлять будем? – сказал другой опер, выпрямившис ь во весь рост. – Ты-то кто такой?

– Я? А меня в Солнцеве все знают. Я – Вовчик. Вовчик по кличке Лебедка. Слышал такого? – ухмыльнулся Вовчик, глядя на своих боевиков. Те расплылись в улыбке.

– Нет, такого не слышал. Ни в Солнцеве, ни в других районах, – подколол его оперативник.

Михаил Угрюмов перестал разгружать коробки и подошел к разговаривающим, с интересом прислушиваясь. Видимо, ответ оперативника унизил авторитет Вовчика: как это так, какие-то лохи не знают Вовчика Лебедку! Это разозлило Вовчика. Он неожиданно вполне серьезно сказал:

– Слышь, мужики, а сдается мне, конкретно, что нет у вас никакой крыши! Пойдем в кабинет, побазарим! – Вовчик схватил за руку опешившего от неожиданности оперативника.

– Побазарить? Это можно, – сказал оперативник. – Только я своих товарищей возьму.

– Лохов, что ли? – спросил Вовчик, улыбаясь.

– Да, лохов.

– Да без базара! Бери. Куда идти-то?

– Да вот, в соседний кабинет зайдем и побазарим, – сказал оперативник.

Михаил почувствовал, что может произойти что-то неладное. Он пошел за ними.

Дверь соседнего кабинета открыли быстро. Первым туда вошел Вовчик. По-хозяйски смерил взглядом разобранные коробки, увидел компьютеры, ксероксы, телефонные аппараты, какие-то папки с документами…

– А чем заниматься-то будете? Чай, криминальным бизнесом?

– Точно попал – криминалом.

– Ну, ребята, – сказал Вовчик, – вам определенно крыша нужна!

В кабинет вошли несколько оперативников и плотно прикрыли за собой дверь. Оперативник, который разговаривал с Вовчиком, сказал:

– И что, ты предлагаешь свою крышу?

– Конечно!

– А условия какие? Насколько ты серьезный? – спросил оперативник, продолжая «раскручивать» Вовчика на откровенность.

– Я-то? Я очень серьезный. Меня очень многие серьезные люди знают, – сказал Вовчик. – А условия – чего сразу с этого начинать базар? Условия стандартные. Но единственное – хочу узнать, чем заниматься будете. Может, «кидняком», может, таких же лохов «разводить» будете…

– А что тогда? – с любопытством спросил оперативник.

– Тогда цены возрастают.

– Ладно, давай, присаживайся, Вовчик, – серьезно сказал оперативник. – Давай познакомимся поближе.

Вовчик спокойно придвинул к столу стул и сел.

Неожиданно в разговор вступил Михаил Угрюмов.

– Говоришь, из Солнцева ты?

– Ну, в натуре!

– А кого в Солнцеве знаешь? Михея знаешь? Виталика, Синицу знаешь?

Вовчик засмеялся:

– Это же моя братва! Мы с ними вместе работаем!

– Ну, значит, ты парень тертый, – сказал Угрюмов. – Давай с тобой знакомиться!

Вовчик спокойно протянул руку, но в тот же момент Угрюмов защелкнул на ней наручники, пристегнув их к своей руке.

– А теперь, Вовчик, давай познакомимся. Я – Михаил Угрюмов, бывший опер, работавший раньше в Солнцеве. Может быть, ты про меня слышал?

Вовчик потерял да р речи.

– Вот и моя ксива. – Угрюмов свободной рукой вытащил из внутреннего кармана красные «корочки». При этом он специально поднял руку, обнажив кобуру с пистолетом на левом боку. На книжечке золотыми буквами было написано «Главное управление внутренних дел. Региональное управление по борьбе с организованной преступностью».

– Читай, читай, Вовочка, внимательно! Мы называемся РУОП, боремся с организованной преступностью, то есть с такими бандитами, как ты.

Вовчик, ошарашенный происходящим, молчал. Он не ожидал такого поворота событий.

– В общем, мы думаем так. На первый раз, Вовчик, мы тебя в целях профилактики отпускаем. Даже никакой беседы с тобой проводить не будем. Ты иди, езжай к своим корешам и скажи, что есть теперь такая крутая организация – РУОП. Пусть знают, что эту улицу, где мы находимся, лучше стороной объезжать. И пусть вообще ведут себя в Москве потише, потому что мы с сегодняшнего дня приступили к своим непосредственным служебным обязанн остям и цацкаться с такими, как ты, мы не будем. Ты понял нас? – строго спросил Угрюмов.

Вовчик закивал головой:

– Конечно, конечно, понял! Извините, если что не так! Я же не знал! Я думал, что вы, это… А вы вот как…

Михаил обернулся к оперативнику, начавшему разговор с Вовчиком:

– Вижу, он на самом деле все понял.

Оперативники, улыбаясь, кивнули.

– Ну вот, – обратился Михаил к Вовчику, – теперь, если что, приходи к нам, прямо нас и спрашивай, если тебя кто примет в милиции. Так и скажи – у меня крыша есть…

– А как назвать-то? – осторожно спросил Вовчик.

– Так и скажи – РУОП, мол, под крышей РУОПа работаю!

– Ладно, Михаил, хватит. А то и вправду слух по Москве пойдет, что мы крышей бандитской являемся… – проговорил один из оперативников.

– Ладно, – улыбнулся Михаил. – Конечно, это шутка. На самом деле все наоборот – мы с вами будем бороться. И если ты к нам попадешь, то можешь рассчитывать на прием «по блат у» – в самом жестком варианте.

– Может, его обыскать? – спросил оперативник Михаила.

– Да нет, он пустой – по глазам видно, – сказал Угрюмов, открывая дверь.

Через мгновение Вовчика и след простыл.

Оперативники дружно рассмеялись.

– Можно сказать, презентация в криминальном мире состоялась, – сказал один из оперативников. – Я уверен, что Вовчик теперь на всех стрелках, во всех кабаках только и будет об этом говорить!

– Подожди, – сказал Михаил, – как бы наоборот не вышло…

Первые операции РУОПа.

Предотвращено вооруженное столкновение между преступными группировками. Выяснить отношения с конкурентами собиралась гольяновская банда. В ходе молниеносно проведенной операции оперативниками РУОПа было задержано 39 человек, у которых изъято 8 финских ножей, 21 бейсбольная бита, 2 самодельных кастета и 7 масок с прорезями для глаз.

Операция по задержанию членов грузинской преступной группир овки была проведена в ресторане «Райский уголок» на улице Куусинена. Среди задержанных оказался 53-летний Шакро Какачия, один из наиболее крупных авторитетов преступного мира и вор в законе. При личном досмотре у Какачия было обнаружено 18,5 г маковой соломки и три ампулы с раствором морфина. Через несколько часов, после занесения в картотеку РУОПа, большинство задержанных были отпущены, но пойманный с поличным знаменитый в криминальной среде Шакро Какачия остался в изоляторе.

Настоящий бой на московской улице произошел в ходе операции по задержанию активных членов коптевской преступной группировки, причастных к нескольким фактам вымогательства и другим более тяжким преступлениям. Началось с того, что, оставив основные силы неподалеку, сотрудники столичного РУОПа на двух машинах подъехали к Коптевским баням, где, по оперативным данным, собрались разыскиваемые члены банды. Но неожиданно троих наиболее серьезных подозреваемых они увидели прямо у дверей бань и на ходу приняли реше ние немедленно их задержать. Однако оперативники не заметили стоявшие неподалеку два бандитских джипа, где, как выяснилось позже, находилась вооруженная охрана. Увидев, что авторитетам грозит опасность, боевики открыли огонь по милиции из помповых ружей. Оперативники в свою очередь залегли за машинами и стали отстреливаться. В ходе перестрелки были тяжело ранены два милиционера. Преступники также понесли потери – получили серьезные ранения двое боевиков, один из которых вскоре скончался. Услышав выстрелы, находящиеся в засаде сотрудники РУОПа поспешили на место происшествия, где также вступили в бой. Вскоре им удалось задержать преступников, у которых было изъято несколько помповых ружей самой современной конструкции. В ходе дальнейших обысков в машинах и на квартирах задержанных оперативники обнаружили еще несколько «винчестеров» и крупные суммы в валюте. С этого момента начался разгром коптевской группировки. В течение ближайших дней было проведено несколько широкомасштабных операций , в результате которых оказались задержаны практически все оставшиеся на свободе сообщники бандитов.

Первые ночные клубы.

Многие лидеры ОПГ проводят встречи с коммерсантами по поводу вложения своих капиталов в различные коммерческие проекты. Наиболее выгодными были в то время банковская деятельность и так называемый бизнес на отдыхе. В Москве стали возникать ночные клубы, казино, дискотеки. Нехитрое оборудование, практически простейший вид деятельности давали колоссальные прибыли.

Ночной клуб.

Александр, мотаясь по городу с Сильвестром, только и думал о том, как все оказалось просто: снял помещение, оборудовал его соответствующим инвентарем, поставил игральные столы – все, включай счетчик, сиди и жди прибыль, которая идет, идет и идет. «Черный нал» шел рекой. Никаких проверок…

К тому времени налоговый контроль со стороны государства за игровым и шоу-бизнесом был практически равен нулю. Владельцы этих заведений получали громадные барыши.

Ночной клуб «Арлекино» стал самым крутым клубом столицы. Владельцы его приглашали не только знаменитых эстрадных отечественных исполнителей, но и звезд зарубежной эстрады. Еще до недавнего времени их можно было видеть только на видеокассетах.

Владельцами клуба являлись два закадычных друга, еще в недалеком прошлом, во времена застоя, работавших в одном из московских ресторанов. Один из них был заведующим, другой – барменом. Предприимчивые друзья, увидев новое время и почувствовав выгоды кооперативного движения, быстро нашли нужную нишу.

Алексей и Павел еще по прежней своей работе в ресторане близко знали Сильвестра. Он в то время был их крышей. Естественно, друзья, открывая ночной клуб, обратились именно к Сильвестру, поскольку их отношения были достаточно хорошие, можно сказать, дружественные.

К тому времени Сильвестр уже имел в Москве весомый авторитет. Он принимал участие во всех крупных воровских с ходах, так называемых мирных стрелках, где обсуждались те или иные экономические или криминальные проблемы. И хотя Сильвестр не был вором, но Александр все время видел, как, провожая его, те или иные представители криминальных структур, чаще всего относящиеся к ворам в законе, с большим уважением к нему относились. В то же время, сидя в машине и встречая своего шефа, Александр видел, как многие бросали недобрые взгляды в сторону Сильвестра. Особенно это относилось к «пиковым» – ворам кавказского происхождения.

Когда друзья приехали к Сильвестру с идеей открытия клуба, то он их встретил с большим пониманием и активно взялся вместе с ними за этот проект. В ближайшее время друзья быстро сделали ремонт, соответствующе оформили помещение и стали на первых порах бесплатно зазывать будущих гостей и постоянных клиентов в свой клуб.

Постепенно клуб стал раскручиваться. Но с момента получения первой прибыли у друзей тут же возникли и первые проблемы.

Как братва отдыхала.

Через два дня после своего возвращения Алексей проснулся позднее обычного. Около одиннадцати часов утра его разбудил телефонный звонок. Сняв трубку, он услышал голос Эдика.

– Леха, братишка! С днем рождения тебя! Поздравляю! Желаю тебе, самое главное, крепкого здоровья, что для нашей работы является обязательным! Ну как, сегодня гуляем?

– Гуляем, гуляем, – еще не проснувшись до конца, ответил Алексей. – Сегодня, как обычно, в «Арлекино». К семи часам подтягивайтесь.

Алексей заранее готовился отметить свой день рождения. Еще за неделю некоторые ребята стали намекать на то, что необходимо его отпраздновать. В «Арлекино» в основном собирались коммерсанты, представители криминальных структур, дорогие путаны. Здесь была своеобразная тусовка. Братва обсуждала последние события своей нелегкой и опасной жизни, общалась с представителями других структур. Причем здесь, в «Арлекино», существовал негласный закон: никаких силовых конфли ктов и беспредела. Даже если в один вечер в клубе гуляли две противоборствующие группировки, которые находились между собой в серьезной войне, никакого конфликта, никакой ссоры в этом клубе быть не должно. Здесь представители братвы обменивались телефонами, назначали стрелки с другими бригадами, проводили беседу со своими бизнесменами, «снимали» девчонок. В общем, жизнь в «Арлекино» била ключом.

Алексей приехал в клуб около шести часов вечера. Публики было немного. Сцена, где выступали звезды отечественной и зарубежной эстрады, еще пуста. Впрочем, аншлаг в этот день гарантирован – к полуночи ожидали выступление группы «Браво».

Алексей прошел через зал и отыскал менеджера.

– У меня сегодня столики заказаны, – сказал Алексей. – Моя фамилия Синицын.

– Да, да, я в курсе, – услужливо сказал менеджер, показав на дальний угол зала, где стояли шесть или семь столиков. – На двадцать пять персон.

– Все правильно, – кивнул Алексей.

– Во сколько вы о жидаете гостей?

– Как приедут…

Алексей подошел к столикам. Они были сервированы по высшему разряду – уже стояли дорогие деликатесы, красивые, аппетитные салаты, минеральная вода и несколько бутылок шампанского, фрукты, цветы. Все в порядке. Он оглядел зал. Публика сегодня была обычной: коротко стриженные ребята с мощными затылками, в клубных пиджаках, симпатичные, дорого одетые девушки, явно работающие путаны. Ничего особенного.

Но вскоре внимание Алексея привлекла группа, вошедшая в зал. Она состояла из пяти славян и двух кавказцев. Вскоре к ним подошла официантка и приняла заказ. Затем к их столику стали подходить другие представители братвы, стремясь засвидетельствовать свое почтение. Алексей понял, что пришли «крутые». Нетрудно было определить хозяина в этой группе. Выделялись двое мужчин. Одному – кавказцу – было лет сорок пять, другому – славянину – около сорока. Оба в темных костюмах и в черных водолазках, вели себя очень уверенно, не обращая внимания на своих спутников, которые являлись их охраной. Наконец к ним подошла какая-то пышная женщина, и человек в темном костюме стал указывать ей на девчонок, сидевших поодаль. Он выбирал себе телку, понял Алексей.

Кавказец выбрал двух девчонок сразу – одну блондинку, другую брюнетку, которые тут же сели к нему за столик. Кавказец и славянин сразу не понравились Алексею. Он почувствовал, что в этом клубе может что-то произойти, хотя репутация «Арлекино» была безупречной – никаких ссор и тем более драк или поножовщины с выстрелами. Хотя за воротами клуба такое случалось нередко.

Вскоре стали собираться друзья Алексея. Первыми прибыли Эдик с Константином, которые, крепко расцеловав именинника, подарили ему автомагнитолу и кинжал под старину. Потом стали подходить и другие. Каждый приносил подарок. Наконец, когда практически все были в сборе, появились Сергей с Виталиком. Они были в дорогих костюмах, в белых рубашках с темными галстуками. Подойдя к Алексею, тепло поздравив его, Ви талик протянул ему конверт:

– Это тебе от нас. Первая часть нашего подарка.

– А вторая часть, – продолжил Сергей, – ждет тебя немного позже.

Все сели за столики. Тосты были однообразными – в основном пили за здоровье, за счастье, за везение. Кто-то робко сказал – за успехи в спорте. «Какой спорт! – подумал Алексей. – Со спортом уже давно закончено!» Потом пошли тосты за ментов, с подколами, которые перешли в смешные случаи, анекдоты про ментов. Было весело.

Неожиданно Алексей заметил, что по залу в их сторону идет один из молодых пареньков, Володька, который был личным водителем Сергея и телохранителем. Рядом с ним очень красивая девушка. Дождавшись, пока Володька с девушкой подойдут к столику, Сергей встал, налил в рюмку дорогого вина, постучал по ней и сказал:

– Друзья! Братва! Я хочу еще раз выпить за именинника. Хочу тепло его поздравить и пожелать ему не только сто пудов здоровья, как все желали, но и море любви. А в качестве дополнения к эт ому тосту и как вторую часть нашего подарка, – он посмотрел на улыбающегося Виталика, – я дарю своему брату, своему хорошему другу Алешке вот это. Прими, братуха! – Сергей показал на девушку. Он повернулся к Алексею, обнял его и прошептал на ухо: – Это одна из самых дорогих путан в Москве. Между прочим, ее ночь стоит тысячу баксов. Но для тебя, братан, ничего не жалко. Так что принимай! – И продолжил громко: – Только сразу не набрасывайся. Сначала посидим, повеселимся, за жизнь поговорим!

Все дружно засмеялись.

Алексей был тронут таким подарком. Девушка сидела напротив него и строила ему глазки. Она действительно была очень красива. На вид ей было двадцать – двадцать два года. Алексей уже не думал о друзьях, в голове было одно – поскорее бы вечер закончился!

Вдруг внимание Алексея привлек шум в зале. Он посмотрел вправо и заметил, что за столиком, где сидели кавказец со славянином и с девчонками, что-то не так. Кавказец был чем-то недоволен. Он оживленно жестику лировал, что-то громко выкрикивал, но его было плохо слышно. Алексей повернулся к Сергею и сказал:

– Кто это, ты их знаешь?

– Это известные личности в наших кругах.

– Это наш друг?

– Как тебе сказать… И не друг, и не враг. Но ближе все-таки к врагам.

К полуночи появилась группа «Браво» с Валерием Сюткиным. Группа сразу завела публику. После второй песни все уже были возле сцены, танцевали. Кто-то схватил подарок Алексея – дорогую путану – и повел ее танцевать. Алексей хотел встать, но его придержал за руку Сергей.

– Не бойся, она твоя. Пусть потанцует! А мы с тобой немного поговорим. Я хотел тебя завтра напрячь на одну очень серьезную работу…

– Какие проблемы! – сказал Алексей. – В любое время, только скажи!

– Ситуация немного изменилась, – проговорил Сергей, положив ему руку на плечо. – Ты только не пугайся – «сторожевик» на тебя поставили.

– Что это значит? – удивился Алексей.

– Короче, ходят за тобой. В розыске ты.

– А кто? И откуда ты знаешь?

– У нас же есть связи с ментурой. Там кто-то что-то «замутил» в отношении тебя. Не знаю, может, Угрюм, может, кто-то из его коллег. Пока ничего серьезного, просто передали, что ты в розыске.

– В каком же я розыске, если свободно передвигаюсь? Меня же в любой момент может любой гаишник остановить и документы проверить! – удивился Алексей.

– Я не знаю всех тонкостей их работы. Короче, ты в розыске – и все. А как, что – не знаю. Да ты не бойся, за тобой ничего нет. Если что, не дай бог, случится – не волнуйся, адвокаты наши тебя вытащат! Поэтому ты сейчас отдохни недельку. Особо не мелькай – бери девчонку и отдыхай. С завтрашнего дня тебе заказан номер «люкс» в одном из подмосковных пансионатов – между прочим, бывший пансионат Совмина. – Сергей взял салфетку и, достав из бокового кармана ручку, стал записывать адрес. – Спросишь администратора, скажешь, что от меня. А сегодняшнюю ночь ты тоже можешь провести хорошо. – И, взяв другую салфетку, Сергей снова стал рисовать. – Здесь, на набережной, недалеко от «Ударника», стоит баржа. Это корейский ресторан. Там хорошая корейская кухня, мы любим там отдыхать с ребятами. Кстати, ты там, по-моему, был? – вопросительно взглянул он на Алексея.

– Нет, ни разу не был.

– Ничего, найти ее легко. Спросишь корейца Чена. Он у них старший, типа менеджера. Там есть номера. Комната на ночь стоит триста или пятьсот баксов – я уже не помню. Нормальная комната типа каюты. Возьмешь свою подругу и проведешь ночь там. Ладно? И еще, – добавил Сергей, – ты, братан, сейчас уже иди. Твоя подруга в машине, с моим водителем ждет. А мы потихонечку все разойдемся.

– А что же так быстро? Вроде немного погуляли… – удивился Алексей.

– Понимаешь, я чувствую, что-то сегодня произойдет. Обстановка мне не очень нравится. – Он кивнул в сторону столика кавказца.

– Хорошо, – согласился Алексей. – Но, может, я все же останусь? Вдруг я пригожусь?

– Не волнуйся, братишка! Без тебя все решим, если что, справимся. Ты иди потихонечку. – Сергей легонько подтолкнул Алексея к выходу.

Криминальная хроника.

Криминальные разборки вокруг «Арлекино» начались еще в 1993 году, когда ореховская и бауманская преступные группировки попытались взять это заведение под свою крышу. Договориться группировки не смогли, и вскоре между ними началась война. В то время ореховские были вынуждены сражаться на два фронта – помимо бауманцев они вра ждовали с чеченской группировкой. Поэтому ореховский главарь Сильвестр привлек на свою сторону курганских. Курганцы были нужны прежде всего для силовых акций. Их называли киллерами для одноразового использования: приехал в Москву, выполнил работу и уехал. В таких случаях найти убийцу практически невозможно. Одним из наиболее квалифицированных наемных убийц был бывший милиционер Александр Солоник. Ему поручали самые ответственные задания.

Лидер бауманской группировки.

Лидером ее был известный вор в законе Виктор Длугач по кличке Глобус. Как вора Глобуса крестили представители кавказской уголовной элиты. С его помощью «пиковые» хотели укрепить свое положение в Москве, пошатнувшееся из-за усиления в тот период «славянских» группировок.

Постепенно Глобус стал набирать авторитет и собрал бригаду как из жителей Бауманского района, так и из представителей закавказских республик. Первоначально его бригада работала с некоторыми станциям и технического обслуживания, где они имели долю от доходов. Бауманская группировка вместе с Глобусом имела слабость к автомобилям, поэтому большую степень своего бизнеса и крыши Глобус делал на предоставлении охранных услуг всевозможным автостоянкам, СТО и автомагазинам, которые в последнее время стали все больше и больше набирать обороты, их появлялось в Москве очень много. Говорили о том, что за Глобусом утвердилась репутация беспредельщика. Он отбирал машины, мог с боевиками наехать на чужие коммерческие точки и потребовать переадресовки налога на охрану. По его приказу члены группировки бросили на одну из московских автостоянок две гранаты, чтобы «излечить» противников от излишней самостоятельности. При Глобусе постоянно находились около десятка человек, предпочитающих действовать не убеждением, а кулаками. Сам же Глобус никогда не появлялся без телохранителей, никогда не расставался с оружием. Он даже говорил: «Если нас попытаются взять, то им дороже встанет». Вместе с тем Глобус имел и врагов и друзей. Конечно, своим бескомпромиссным, напористым и жестоким характером он нашел и союзников, которые преклонялись перед ним и делали на него определенную ставку. Но в то же время его беспредельщина даже среди самых крутых мафиози никому не нравилась. Недовольство Глобусом среди славянской криминальной элиты росло, многие хотели с ним покончить.

Стрелка авторитетов.

Вот и сейчас Сильвестру предстояла очередная встреча с Глобусом. Каждый раз, отправляясь со своим патроном на такую встречу, Александр постоянно волновался, так как от беспредельщика, от многочисленной охраны, сопровождающей Глобуса, можно было ожидать любой подлянки. И сегодняшняя встреча была продиктована вчерашним жестким поведением Глобуса. Вчера, в конце дня, Глобус неожиданно наехал на ночной клуб «Арлекино» и в жесткой форме потребовал у владельцев Алексея и Павла срочно переадресовать налог на его структуру. Владельцы пытались возражать, но Глобус их д аже не стал слушать.

– Я сказал – завтра, и все! – грозно предупредил он их.

Вполне естественно, что Алексей и Павел тут же позвонили Сильвестру и рассказали ему о произошедшем. Сильвестр был взбешен.

На следующий день была назначена стрелка с Глобусом. Она проходила в небольшом уютном кафе в центре Москвы. На эту стрелку Александр сейчас ехал на трех машинах. Вместе с Сильвестром ехал его приятель Двоечник и Леня Клещ. Группу сопровождения помимо Александра представляли Вадик и Славка, а также еще несколько боевиков из дальневосточной бригады.

Машины медленно подъехали к кафе, где была запланирована встреча. Глобус уже был на месте. Александр заметил, что на площадке перед кафе стояли припаркованные машины: «БМВ», джип, «Мерседес» – вероятно, это был «Мерседес» Глобуса, бронированный, – и еще несколько машин попроще. Боевики из бауманской группировки встретили прибывших молча. Никто никому не кивал, хотя встречались они между собой неоднократно. Алексан др понял, что отношения накалены, и боевики, смотря на своего лидера, четко отслеживали ситуацию, когда и как себя нужно вести. Конечно, Александр и до этого бывал на разных встречах. Но всегда, когда возникали какие-либо споры, боевики, к которым относился и он сам, всегда друг с другом общались нормально, по-дружески – пожимали друг другу руки, спрашивали, как дела, разговаривали на отвлеченные темы. Сегодня же ситуация была иной. Александр чувствовал враждебность и натянутые отношения боевиков из охраны Глобуса к ним.

Посетителей в кафе практически не было. В углу сидел Глобус, с ним какой-то парень и две красивые девчонки, очередные подружки Глобуса. Сильвестр с большим удивлением взглянул на Глобуса, но все же направился с Двоечником и Леней к его столику. Александр с Вадиком сели за противоположный столик. Недалеко сидела охрана Глобуса – такие же здоровые качки, несколько из них были кавказцами.

Сильвестр подошел к столику. Глобус, не вставая, очень холодно поздо ровался с ним. Начался разговор. Слов слышно не было, но Александр без труда догадался, что вначале разговор шел о том, на каком основании и почему, в нарушение всяких традиций, здесь присутствуют эти девицы, так как Сильвестр постоянно кивал в их сторону. Вероятно, Глобус отвечал, что это его дело, он тут хозяин и никто не может ему приказывать. Он жулик, а Сильвестр – никто. Вскоре девицы все же были отправлены за другой столик. Разговор начался. Но при этом он проходил на повышенных тонах. Глобус постоянно качал головой и взмахом руки показывал наверх, вероятно, апеллируя к своим покровителям из кавказской элиты. Разговор в основном проходил между Сильвестром и Глобусом. Все другие молчали.

Вскоре, минут через двадцать, встреча закончилась ничем, так как они вышли, не пожав друг другу рук. Все покинули зал.

Подходя к машине, Александр почувствовал, как кто-то из бауманской группировки, выйдя на крыльцо, показал охране, дал отмашку рукой. Что это означало? Александр н ащупал пистолет. Неужели сейчас начнется перестрелка? Неужели дали команду на истребление гостей? Но Сильвестр уверенно и хладнокровно садился в машину. В машину с Сильвестром сел только Леня. Двоечник пошел к другой машине. Александр поспешил занять место на заднем сиденье. Машина плавно тронулась. Боевики Глобуса спокойно пропустили их. Проехав несколько метров, Сильвестр выругался и, обращаясь к Лене, стал говорить:

– Что за человек! Как себя ведет! На серьезную стрелку каких-то баб притащил! Чушь какую-то несет, постоянно на меня наезжает… Один и тот же текст идет: я вор, ты никто… Да я мог быть вором уже трижды, если не четырежды. Меня уговаривали, но я не хочу этого. А он все время только об этом и говорит: я жулик, а ты никто! Странный человек… К Отари постоянно апеллирует.

– Отари его поддерживает, – сказал Леня Клещ.

– Да я в курсе. Там свои интересы, коммерческие. Вся беда в том, что нам никак нельзя его тронуть. Если мы его тронем, начнется война. За Глобусом есть определенные силы. Но в то же время он ни на какой компромисс не идет – уперся, и все! Для нас этот ночной клуб как кость в горле. Я уже не рад, что все это происходит. Но, понимаешь, братуха, у меня выхода нет. Я должен решить эту проблему. Сейчас вся Москва следит за нашим с ним спором!

– Иваныч, что ты меня убеждаешь? – сказал Леня Клещ. – Я за тебя. Скажешь мочить – пойдем завтра всех валить. Только скажи!

– Подожди, Ленчик, не встревай, – перебил его Сильвестр. – Дай я выговорюсь. Мы должны эту проблему с Глобусом решить, и обязательно в свою пользу. Ты понимаешь? Если мы не решим ее, то нашему авторитету хана!

– Иваныч, – остановил его Леня Клещ. – У меня есть одна мысль. – И он приказал водителю притормозить. – Давай выйдем, поговорим.

Они вышли из машины. Александр знал, что время от времени такие разговоры наедине у Сильвестра происходили со многими лицами. Хотя он и доверял Александру, но, вероятно, тайну все же лучше знать двоим, а не троим. Леня Клещ достал записную книжку и стал что-то говорить Сильвестру. Тот кивал головой. Минут через десять они вернулись в машину и поехали дальше.

Сильвестр, видимо, о чем-то думал, получив информацию от Лени Клеща. Вероятно, это был какой-то вариант решения проблемы с Глобусом. Наконец Сильвестр повернулся и спросил:

– А он что, сейчас в побеге?

– В побеге. У него два побега, – пояснил Леня Клещ. – В розыске. Но он парень очень толковый. И самое главное – он не москвич. Его никто не знает.

Александр понял, что Леня Клещ предлагал какого-то заезжего киллера для устранения Глобуса.

Конфликт Бауманской и Ореховской братвы.

10 апреля был убит один из крупных преступных авторитетов России, вор в законе Валерий Длугач по кличке Глобус.

В ночь с пятницы на субботу (с 9 на 10 апреля), как обычно, в спортивном комплексе «Олимпийский» проходила дискотека «У ЛИС’Са». Среди прочих гостей на ней при сутствовал и Длугач. Примерно в половине четвертого утра 10 апреля он вышел со своим телохранителем с дискотеки и направился к стоявшему в нескольких метрах от подъезда белому «Шевроле». Именно в этот момент сверху (с не охраняемого службой безопасности пандуса) неизвестный снайпер произвел по нему прицельный выстрел из карабина «СКС». Длугач был убит на месте. Срикошетив, пуля попала в колено старшего сержанта милиции, дежурившего в тот момент на выходе.

Убийство Глобуса.

Ночной клуб «Олимпийский» посещала специфическая публика. Частыми гостями этого заведения были бандиты уровня выше среднего, бизнесмены, также не очень высокого ранга, и, конечно же, проститутки, обслуживающие тех и других. Женщин в клубе Александр также делил на три категории. Во-первых, дорогие проститутки, самые многочисленные в клубе, – они сразу бросались в глаза независимым видом, хорошей одеждой и прекрасной косметикой. Во-вторых, так называемые бизнес-вумен – жен щины-бизнесмены. Для Александра было странным, что они назначают деловые встречи в таком месте. И, в-третьих, жены и любовницы бизнесменов, а также бандитов, которых также можно было вычислить по специфическому поведению, они были хорошо одеты, с большим количеством золотых украшений.

Вечер в ночном клубе был в разгаре. Время от времени на эстраде менялись исполнители, выступали какие-то группы. Иногда в противоположном углу диск-жокей наигрывал модные мелодии. Публика танцевала, было весело.

Александр ходил по залу, время от времени натыкаясь на знакомых. Вскоре он заметил, что в зал вошли семь человек. Коротко стриженные волосы, наглые взгляды и развязность манер, дорогие, но безвкусные шмотки, а главное – внутренняя агрессия, выходящая наружу, – все это говорило об их принадлежности к миру российского криминала. Среди них был и Глобус.

Отыскав свободный столик, они уселись, подозвали официантку. Та мгновенно подошла к ним. Они заказали что-то из выпивки. Вско ре к ним подошла женщина-сутенерша. Александр ее очень хорошо знал. Она предложила выбрать девочек. Тем временем вечер продолжался. Но Александру было не до веселья и тем более не до девочек. Он понимал, что на него возложена важная задача. Не случайно за день до этого Сильвестр четко растолковал ему его обязанности – следить за Глобусом, и главное – выйти вместе с ним на улицу, и выйти так, чтобы никто этого не заметил. Поэтому маршрут Александра в ночном клубе состоял из дорожки от бара до столика, где он сидел.

В очередной раз преодолевая это расстояние, он неожиданно столкнулся лоб в лоб с охранником Глобуса. Тот сразу узнал его.

– О, братуха, – фыркнул здоровенный охранник. – Ты чего, один?

– Один, – кивнул головой Александр.

– А старшой твой где? – с удивлением спросил охранник.

– Да один я тут, с телкой, – сказал Александр и отошел в сторону.

«Ну вот, теперь меня вычислили, – думал он, – и если что случится – начнется разборка, нав ерняка могут указать на меня. Но, с другой стороны, мало ли кто тут сегодня… Тут половина криминальной Москвы собралась!»

Действительно, время от времени к столику Глобуса подходили разные люди, такие же коротко стриженные авторитеты, здоровались с ним. Кто присаживался за столик, кто, немного поговорив, отходил в сторону. Глобус не танцевал, он сидел за столиком и вел какие-то разговоры. Время от времени он разговаривал с девчонками.

Александр знал, что на улице его ждут другие ребята. Там находились Вадим, который был сегодня водителем, и Славка. Он догадывался, что Славка был вызван дублером. Но не знал, что в роль Славки входило и устранение Солоника, если его «примут» менты или заберет братва.

Где-то в середине ночи Глобус стал собираться. В половине четвертого в сопровождении семи человек Глобус не спеша вышел из дверей клуба на залитую светом автомобильную стоянку. Александр находился в другой стороне от выхода, у машины. Неожиданно он услышал хлопок. Он поднял голову и увидел, что на расстоянии сорока метров, за барьером пандуса, мелькнул силуэт человека. Он перевел взгляд на Глобуса. Тот неожиданно схватился за бок и стал медленно оседать на землю. Братва, сопровождающая его, моментально поняла, что это убийство. Началась паника. Кто-то закричал. Один из охранников выхватил пистолет и стал палить в воздух.

– Достанем тебя! – кричал он. – Достанем!

Один из стоявших на стоянке людей резко рванулся. Часть сопровождающих Глобуса охранников бросилась за ним. Это был знакомый Глобуса, некий Итальянец. Итальянец бросился к своей машине, пытаясь уехать с места происшествия, и братва Глобуса посчитала, что именно он является киллером, и быстро «разобралась» с ним. Затем часть людей быстро вернулась к Глобусу, схватила его тело и затащила в «Мерседес», который тут же направился в сторону больницы Склифосовского. Александр понимал, что до «Склифа» дорога займет минимум десять-пятнадцать минут. Значит, Глобус ранен…

Алекс андр сел в машину и уехал.

Криминальная хроника.

На следующий день все средства массовой информации сообщили о загадочном убийстве вора в законе Глобуса. Но смерть Глобуса не была единственной. Через день, в половине шестого вечера, на улице Строителей, что недалеко от метро «Университет», был обнаружен труп генерального директора товарищества с ограниченной ответственностью «Интерформула» Анатолия Семенова, известного в криминальной среде под громкой кличкой Рэмбо. Семенов был застрелен в подъезде своего дома из пистолета «макаров». Две пули попали в живот, а третья, так называемый контрольный выстрел, – в голову.

Глобус и Рэмбо хорошо знали друг друга.

Убийство Глобуса имело огромный резонанс в криминальном мире Москвы. Сильвестр, все это время находившийся в своем загородном коттедже, послал ребят для сбора информации. Братве необходимо на всевозможных тусовках, в ночных клубах, в барах выяснить, какие о сновные косяки ложатся по убийству Глобуса. Вскоре выяснилось, что первый косяк – прежде всего на самих воров, которые дали отмашку на убийство Глобуса за якобы его беспредел и скверный характер. Второй – на Сильвестра за его конфликт, о котором знала вся столица, и третий – якобы за деньги, связанные с торговлей нефтью. Участником этого бизнеса являлся Глобус.

Не успело тело В. Длугача упокоиться в земле (15 апреля его похоронили в подмосковной Апрелевке), как его сподвижники уже рыскали по столице в поисках убийц. Сначала в спешке решили, что убийство инспирировали кавказцы. Поэтому уже буквально у того же «Олимпийского» нож мстителя настиг уголовного авторитета Орахелашвили. Но и ответные меры не заставили себя долго ждать.

Вскоре ореховские проводят разборки с авторитетом Виктором Коганом (Моня), который, будучи авторитетом, подивился такой наглости и откровенно «послал» ореховских. Но, как видим, несколько переоценил свои возможности, не учел, что нынешние молодежные преступные формирования отличаются особой жестокостью и не смотрят на авторитеты.

13 апреля около 20.00 молодые боевики, вооруженные пистолетами «ПМ» и «ТТ», ворвались в зал игровых автоматов и расстреляли присутствующих.

Представителями ореховской группировки убит авторитет столичного преступного мира Виктор Коган… Он и его телохранитель Андрей были расстреляны из пистолетов Макарова в помещении контролируемого ими зала игровых автоматов в Орехове-Борисове. Самого Когана убивали «в дострел» – произвели контрольный выстрел после того, как он упал от полученных ран. В результате завязавшейся перестрелки убит один из нападавших – член молодежной ореховской группировки 17-летний Алексей Смочков. Зал был полностью разгромлен бейсбольными битами. После погрома участники его подвергли террору всех прохожих на близлежащих улицах, жестоко избивали и грабили ни в чем не повинных людей.

22 июня 6-й отдел МУРа (борьба с бандитизмом) провел успешную операцию у ресторана «Ханой» на проспекте 60-летия Октября, в результате которой был задержан вор в законе Джамал Микеладзе по кличке Арсен. В тот вечер он выступал в качестве арбитра в споре между несколькими преступными группировками. Всего в ходе этой операции было задержано 16 человек. При обыске машин и личном досмотре задержанных милиция обнаружила большое количество холодного оружия, в том числе металлические пруты, резиновые и телескопические дубинки, ножи и бейсбольные биты.

На следующий день, 23 июня, когда Арсен сидел в следственном изоляторе в Лефортове, в 11 часов 10 минут утра скончался известный вор в законе 63-летний Рафаил Багдасарян по кличке Сво. Его имя в свое время гремело не только на территории бывшего СССР, но и на просторах США, Германии, стран Бенилюкса… Первый свой срок он получил в 14 лет и с тех пор привлекался к уголовной ответственности 15 раз, имея за плечами 34 года тюремного стажа. В 1972 году его посвятили в воры в законе.

На бандитский беспред ел милиция отвечала своими профилактическими мерами. Они приходили неожиданно в те квартиры, где жили боевики группировок, и производили обыски или досмотры. В зависимости от результата решалась судьба боевика.

Обыск.

Почти всю субботу я просидел дома, смотря телевизор. Примерно около восьми вечера неожиданно раздался звонок в дверь. Я подошел к двери, посмотрел в «глазок». На лестничной площадке стояла соседка, держа в руках какой-то стакан. Я открыл дверь…

Тут же ко мне в квартиру ворвались несколько человек в штатском и сотрудник милиции. Чуть поодаль стояли люди с автоматами, в униформе, похожие на «альфовцев». «Все, – думаю, – неужели Сашка сдал?! А Севка говорил – ничего, не раскроется…»

Меня схватили за руки и повели в комнату, служившую нам гостиной. К тому времени оперативники все были в коридоре и закрыли за собой дверь. Откуда-то появилась еще одна соседка – в качестве понятой.

– Ну что, давай знакомиться , Олег, – сказал один из оперативников. – Моя фамилия Кузьмичев. Я – руководитель оперативно-следственной бригады. Вот, к тебе пришли. Хорошо, что ты дома оказался, а то бы головную боль создал – и для нас, и для твоих ребят тоже. – Он положил руку мне на плечо. – Предупреждали тебя оперативники, что тебе нужно из Москвы уехать? Не послушался ты их – теперь отвечай!

Мысли мои стали путаться. Я стал лихорадочно соображать – неужели Сашка нас выдал?! Неужели это конец? Неужели мы пойдем по расстрельной статье?

Нет, этого так быстро случиться не могло. Но почему тогда они пришли?

«Спокойно, – думал я, – надо успокоиться, собраться. Главное – не паниковать, взять себя в руки…»

Стоп! У меня на балконе ствол лежит! В коробке, где картошка хранится… Теперь мне точно хана! Я стал подсчитывать, сколько мне могут дать за ствол. По-моему, до трех лет… Нет, до пяти. Ну вот и все, зона гарантирована! А вдруг не найдут?! Ладно, надо успокоиться…

Тем временем К узьмичев продолжал:

– Значит, так. Ознакомься с постановлением об обыске, подписано оно прокурором города Москвы. Поэтому я предлагаю тебе, чтобы мы твое гнездышко особо не растревожили, выдать самому добровольно.

– А что я должен выдать? – спросил я.

– Оружие, деньги, наркотики, – объяснил Кузьмичев. – Впрочем, как я слышал, ты наркотиками не балуешься.

«Интересно, откуда у него такая информация?» – подумал я.

– Ничего выдавать я не буду, у меня ничего нет, – сказал я. И обратился к соседям: – Кстати, эти люди пытаются меня оговорить. Я прошу вас быть внимательными. У меня никакого оружия и наркотиков в квартире нет. А если они что-то найдут – значит, они это сами подбросили. Я прошу вас это учесть!

– Олег, – проговорил укоризненно Кузьмичев, – ты нас принимаешь за других! Неужели ты думаешь, мы будем «химией» заниматься? Что-то подбрасывать тебе или подсовывать? Зачем нам это нужно? У нас и так есть достаточно оснований для привлечения тебя к уголовной ответственности. Ну, если ты не хочешь добровольно… – Он достал из папки сложенный вдвое зеленоватый листок, на котором я прочел: «Протокол обыска», и, взяв ручку, стал заполнять форму.

– Можно мне еще раз посмотреть постановление об обыске? – спросил я.

– Конечно, держи! – И он протянул мне листок. Я увидел надпись: «Прокурор города Москвы. Постановляю: произвести обыск у активного члена преступной группировки… проживающего по адресу… для выявления предметов, относящихся к орудиям преступления».

Но там ничего не было сказано про Сашку. Значит, мы – преступная группировка? Ладно, посмотрим, кого еще они арестуют… Главное – не паниковать.

Тем временем оперативники начали обыск. Они подошли к видеотехнике, стали снимать панель с видео, с телевизора, думая, что там находится оружие. Еще один начал тщательно изучать шкаф с одеждой. Третий зашел на балкон… «Все, – думаю, – еще пять минут – и ствол найдут!»

Я бросил взгляд на оперативн ика, находящегося на балконе. Кузьмичев, видимо, заметил это и понял как опытный сыщик, что у меня там что-то есть.

– Стоп! – сказал он и обратился к оперативнику на балконе: – Внимательней посмотри, что там лежит. Клиент занервничал!

На балконе у меня было немного – два колеса с покрышками от старой машины, коробка с картошкой, в которой и находился пистолет, и еще одна коробка, с инструментами. Оперативник вначале занялся инструментами. Он внимательно просмотрел все внутри, но ничего там не обнаружил. Потом он подошел к коробке с картошкой и начал шарить в ней рукой.

Сердце у меня бешено заколотилось. Мне казалось, что сейчас он разгребет небольшой слой картошки и вытащит оттуда полиэтиленовый пакет с пистолетом «ТТ»…

Оперативник ничего не нашел. Он подошел к покрышкам, начал их трясти. Потом он спустил воздух из одной покрышки и стал тщательно прощупывать ее. Он, наверное, посчитал, что именно в покрышках у меня что-то спрятано – оружие, наркотики или деньги. Он даже затащил покрышку в дом. Я не отрываясь смотрел на него. А Кузьмичев пристально смотрел на меня.

Оперативник начал разбирать покрышку, отделяя ее от камеры.

– Погоди, – сказал ему Кузьмичев, – давай лучше ее возьмем с собой. Запиши в протокол: изымается покрышка, мобильный телефон, три записные книжки, сумма денег… Какая там сумма?

Оперативник стал подсчитывать деньги, лежащие у меня в бумажнике. Тут я вспомнил, что под кроватью у меня лежит коробка из-под обуви, набитая деньгами, привезенная нами с рынка… «Все, тю-тю мои денежки, – подумал я. – Сейчас они и коробочку найдут!» Но оперативники даже не приблизились к коробке.

Через несколько минут на меня надели наручники и повезли на допрос.

– А куда вы меня везете? – спросил я.

– В Центральный округ, допрашивать, – ответил Кузьмичев.

Когда мы сели в машину, рядом со мной сел Кузьмичев. Он традиционно надел один наручник на мою руку, второй – на свою. Всю дорогу мы молчали. Я гадал, куда меня везут. Три варианта – на Петровку, где находился МУР, на Шаболовку, где находился московский РУОП, а могли отвезти и на Лубянку, где находилась ФСБ. Но машина направилась в сторону Петровки. Неожиданно мы свернули направо и поехали в сторону. Странно, куда же мы едем? Ясно, не на Петровку…

Вскоре машина пересекла Октябрьскую площадь, и мы въехали на Шаболовку. Знакомый адресок – Шаболовка, 6, московский РУОП…

Машина остановилась. Кузьмичев сказал:

– Выходи!

Я вышел из машины. Войдя в небольшой дворик, мы подошли к трехэтажному зданию. Я знал уже, что это здание московского РУОПа.

Мы прошли мимо дежурного милиционера на первом этаже, сидящего около небольшого столика, и меня оставили у первой двери. Кузьмичев застегнул на моей руке второй наручник и сказал:

– Ты пока постой тут, поскучай, а мы тебя позовем. – И вошел в первую комнату.

Я огляделся. Уже было около десяти вечера, народу вокруг не было, толь ко милиционер одиноко стоял у стола. Сзади него находились стеклянные двери, которые легко открывались. Коридор был пуст. «Так, – подумал я, – а если попробовать сбежать? Шанс есть! И я свободен! Никого ведь вокруг нет! А если это сделано специально, чтобы я побежал, а они в это время начнут стрелять, а потом скажут – попытка к бегству… Что же делать?»

Неожиданно из ближней двери вышел оперативник в темных брюках и такой же темной рубашке, перепоясанной специальной кобурой, из которой торчал «макаров». Он обратился к дежурному:

– Иди, скажи этим гаврикам, чтобы хотя бы машину выключили!

– А что такое? – удивился милиционер.

– Да они сидят, ждут, а выхлопные газы из машины прямо к нам в окно! Мы же задыхаемся!

Дежурный вышел и что-то крикнул сидящим в машине. Оттуда вылезли несколько оперативников. «Слава богу, – подумал я с облегчением, – что я не поддался этому соблазну, не побежал! Сейчас бы выскочил – и сразу тепленьким к ним! Меня тут же и пр истрелили бы…»

Наконец в дверях появился Кузьмичев.

– Олег, заходи, – сказал он и пропустил меня в комнату.

Я вошел. Это было что-то типа фотолаборатории. Меня поставили к стене и стали фотографировать – сначала анфас, потом в профиль, на фоне специальной длинной линейки, которая показывала мой рост. Дали в руки табличку, где уже были набраны мои фамилия, имя, стоял какой-то номер.

Затем другой оперативник взял видеокамеру и стал меня снимать, заставляя поворачиваться. После этой процедуры у меня сняли отпечатки пальцев. Пальцы стали грязными. Мне бросили какую-то серую тряпку:

– На, вытрись!

– Ну что, Олег, процедура закончена, теперь пойдем на разговор, – сказал Кузьмичев и вытолкнул меня в коридор.

Мы поднялись на второй этаж. Остановились перед дверью, на которой висела табличка с номером какого-то отдела. Все отделы там были обозначены лишь цифрами – пятый, шестой, седьмой и так далее. Нумерация отделов говорила об их секретн ости. «Интересно, какой же номер отдела, где меня будут допрашивать? – думал я. – Может, по нему я что-то вычислю… Хотя что сейчас гадать, все равно будут задавать конкретные вопросы, и выяснится, что от меня хотят…»

– Итак, – сказал Кузьмичев, – хочу сразу тебе сказать, что сейчас между нами просто беседа, разговор по душам. Никакого протокола мы вести не будем, потому что завтра тебя будет допрашивать следователь, и он будет вести протоколы.

– Завтра же суббота, – уточнил я.

– Да, действительно, суббота, – улыбнулся Кузьмичев, – но, учитывая особую опасность вашей банды, в субботу мы вынуждены будем работать с тобой и с твоими людьми.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал я.

– Сейчас узнаешь. Итак, меня интересует вот что. Скажи мне, пожалуйста, просто ради любопытства, – Кузьмичев придвинул свой стул ближе ко мне, – что вы хотели на рынке сделать? – И он назвал рынок. – Какие проблемы решить?

После первого же вопроса мне все стало я сно. Значит, Сашка все же ничего не сказал.

– О ком вы говорите, я не понимаю…

– Ну как же? О твоем земляке, Александре, который находится в розыске. Ты, надеюсь, в курсе, что он задержан и тяжело ранен? Кстати, он во всем признался.

– Но если он признался, зачем тогда вы меня спрашиваете?

– Мы обязаны тебя спрашивать, хотя бы для уточнения фактов, которые он нам выдал.

– Вы задавайте конкретные вопросы, – сказал я, – на которые я буду отвечать. Ничего лишнего рассказывать вам не буду, потому что ничего лишнего нет.

– Послушай, – неожиданно обратился ко мне Кузьмичев, – ты видел, мы тебя снимали на «трубу»?

– На какую «трубу»?

– На видеокамеру. Ты что, хочешь, чтобы мы тебя завтра по телевизору показали во всех передачах? Чтобы на тебя сразу много пострадавших заявы написали? Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы твое уголовное дело было напичкано множеством эпизодов? Ради бога, мы это обеспечим!

– Что вы предлагаете?

– Мы предлагаем тебе написать чистосердечное признание, и ты пойдешь только по одному эпизоду. Хочешь – наркотики, хочешь – оружие, – сказал Кузьмичев.

– Погодите, какое оружие, какие наркотики? Вы же у меня ничего не нашли!

– Это же не значит, что мы и при повторном обыске ничего не найдем…

– А какое право вы имеете проводить повторный обыск, если меня задержали?

– Ну, это уже наши проблемы, – усмехнулся Кузьмичев. – Есть у нас такая возможность. Ну, решай!

– Ничего я говорить не буду, – сказал я. – За мной ничего нет.

– Зря ты так считаешь, – сказал Кузьмичев, подойдя к небольшому столику, на котором стоял видеомонитор. – Смотри, что мы тебе покажем! – Он включил запись. Я увидел лежащего на больничной койке под капельницей перевязанного человека. Это был Сашка. Он слабым голосом говорил: «Я, такой-то, признаюсь в совершении преступлений и убийстве вора в законе Грома, уголовного авторитета Барона, а также… – и назвал еще какую- то фамилию. – Все эти убийства совершены мною».

Кузьмичев нажал на кнопку. Запись остановилась.

– Вот видишь, твой приятель и сообщник уже во всем признался!

Я понимал – если они показали мне не всю пленку, значит, кроме этого признания, больше ничего у них нет, а тем более обо мне в записи не упоминалось.

– Я не знаю никакого сообщника, и этого человека я вижу впервые.

– Здравствуйте! Вы же с ним из одного города!

– Ну и что? Мало ли моих земляков по Москве ходит! Теперь что, за каждого карманника, вами пойманного, вы меня дергать будете, если он моим земляком окажется? – съязвил я.

– Хорошо, не хочешь говорить нормально – будем ненормально, – раздраженно проговорил Кузьмичев. – Сюда через некоторое время доставят твою жену, Олесю.

Меня бросило в жар: при чем тут Олеся?! Как они ее нашли?

– Но она ведь уехала!

– А мы ее уже нашли, по ее старому домашнему адресу. Мы ее будем допрашивать. Причем, Олег, допрашивать будем очень подробно, – подчеркнул Кузьмичев. – Если ты – кадр более или менее подготовленный, ведь это твоя профессия, то ее, я думаю, мы разведем в три минуты. Ну что, будешь говорить?

– Я хочу в камеру, ни на какие вопросы отвечать больше не б уду.

– Ладно, в камеру так в камеру! – согласился Кузьмичев.

Через несколько минут меня уже закрыли в одиночной камере, расположенной в подвале этого здания.

Я стал соображать: неужели они действительно привезут Олесю?

Через час меня вновь вытащили из камеры на допрос к Кузьмичеву. Но на сей раз – почему-то на третий этаж. Я вошел в комнату и остолбенел. За столом сидела Олеся, заплаканная, держа в руках носовой платок. Увидев меня, она воскликнула:

– Олежек, любимый! Я люблю тебя! Как ты? Тебя тут не били?!

– Успокойся, Олеся, – ответил я, – все в порядке. Никто меня не трогал.

– Так, все! Мне это лирическое отступление не нужно! – жестко проговорил Кузьмичев. – Выведите гражданку!

Оперативник вывел Олесю из кабинета. По настроению Кузьмичева я понял, что она ничего не сказала.

– Ну что, садись, – кивнул Кузьмичев на стул. – Давай продолжим разговор.

– Я ничего говорить не буду, – стоял я на своем.

– Хорошо, посиди подумай.

В комнату вошел другой оперативник.

– Кузьмичев, – спросил он, – у тебя телефон работает?

– Да, конечно, звони! – сказал Кузьмичев. – Стоп! – И, неожиданно взяв в руки мой мобильный телефон, протянул его оперативнику. – Звони отсюда!

– А зачем мне с мобильного-то звонить, когда я могу и с городского, бесплатно? – недоуменно спросил оперативник.

– Звони, звони! Мы тут клиента опускаем на деньги. И чем дольше будешь говорить, тем лучше! – сказал Кузьмичев.

Оперативник бросил взгляд на меня, хитро улыбнулся и сказал:

– Понял тебя!

Он взял мобильный телефон и вышел в другую комнату.

«Да черт с ними! Пускай на деньги ставят! Пускай хоть миллионный счет пришлют по мобильному, только бы отпустили! – думал я. – И главное – чтобы ничего не сделали Олесе! Но против Олеси у них ничего нет. Да и против меня, судя по всему… Подумаешь, признание Сашки показали! Значит, выбора у них не было, значит, про сто решили надавить… А может, его уже и в живых-то нет! А раз в живых нет – он и не свидетель!»

– Кстати, а как самочувствие того человека, которого вы показали на видеопленке? – спросил я Кузьмичева.

– Тяжелое, – ответил он. – Может умереть.

«Ага, – подумал я, – тем более он не может быть моим свидетелем!»

Еще пару дней я просидел в РУОПе. На второй день меня перевезли в следственный изолятор.

Криминальная хроника.

Новый расстрел, еще более шумный и дерзкий, произошел на улице Димитрова, 15, напротив салона «Гименей», в офисе малого предприятия «Водолей». Там в 16.25 четверо молодых людей буквально изрешетили из пистолетов троих посетителей «Водолея». Двое из этих посетителей были весьма авторитетными людьми в криминальном мире. Первый – трижды судимый Федор Ишин по кличке Федя Бешеный – входил в казанскую группировку и контролировал ряд коммерческих структур в Москве, охранял от наездов шоу-бизнесменов и известных модельеров. Второй – 49-летний Амиран Квантришвили, старший брат президента благотворительного Фонда имени Льва Яшина Отари Квантришвили. В свое время Амиран был карточным игроком, «каталой», правда, излишняя горячность часто подводила его в игре. Затем он стал драматургом, членом Союза писателей РСФСР. Однако связей своих с криминальным миром не порвал и котировался там весьма высоко.

По одной из версий, в офисе «Водолея» Амиран оказался случайно, за компанию с Ишиным. Тот пришел разбираться с «фирмачами», за которыми стояли чеченцы. Перед Ишиным к «фирмачам» заходил посланец люберецких – Долгов, и его миссия закончилась для него печально: его задушили и оставили тут же, в офисе. А в 16.25 в «Водолей» пришли Ишин, Квантришвили и один их знакомый. Через несколько минут после этого четверо боевиков открыли по гостям прицельный огонь. Подъехавшие к офису на машине «БМВ» Ишин и Квантришвили были убиты, третий посетитель тяжело ранен. Сделав свое дело, убийцы выб ежали на улицу и сели в свою машину. И в это мгновение под ее днищем разорвалась бомба. В результате взрыва один из пассажиров был убит, другой ранен. Через несколько часов к месту происшествия подъехал сам Отари Квантришвили и пообещал, что никакой кровавой мести не будет, что вообще хватит крови. Эту фразу потом растиражировали многие российские газеты.

«12 августа на Ваганьковском кладбище состоялись похороны Амирана Квантришвили. На следующий день после них „Московский комсомолец“ писал: „Накануне похорон в течение всей ночи погибшего отпевали в церкви Воскресения при Ваганьковском кладбище. На церемонию погребения собралось около двух тысяч человек. Присутствовали известные артисты и спортсмены: Иосиф Кобзон, Зураб Соткилава, Арчил Гомиашвили, Валерий Васильев, Иван Ярыгин, Александр Якушев, Александр Тихонов и многие другие.

Похоронили Амирана Квантришвили (кстати, коренного москвича, родившегося на Красной Пресне в 1944 году) напротив главного входа на кладбище, неподалеку от могилы Владимира Высоцкого…“

21 августа 1993 года в газете „Известия“ Станислав Кондрашов по этому поводу писал:

"…Рука убийцы расправилась с видным авторитетом криминального мира Сергеем Фроловым. Убийство произошло в подмосковном городе Балашиха, где жил С. Фролов.

В криминальных кругах за ним закрепилось звание предводителя „антикавказской“ войны, и на этой почве у покойного в последнее время возникали серьезные проблемы. К примеру, 18 августа 1993 года его дом в Балашихе был обстрелян из гранатомета.

И вот вечером 31 декабря рука некоего Григория Соломатина нажала на спусковой крючок пистолета, направленного на Сергея Фролова. Самого Г. Соломатина застрелили некоторое время спустя, а что касается авторитета из Балашихи, то он умер три часа спустя на операционном столе».

Криминальный расклад.

В столице, кроме полутора десятков собственно московских банд, активно действу ют более 20 крупных иногородних преступных формирований. Численность некоторых из них достигает 800 человек. Все они хорошо технически оснащены и вооружены. Преступникам удалось не только замаскироваться, но и создать свою четкую иерархическую структуру.

Между тем как одни группировки выясняли отношения между собой с помощью выстрелов, другие разрабатывали полулегальный бизнес. В 1993 году наивысшей популярностью среди населения пользовался феномен под названием финансовые пирамиды.

Финансовые пирамиды.

Трудно сказать, кому пришла первому мысль скопировать модель американских финансовых пирамид и переместить их в Россию. Но будущие финансовые пирамиды очень заинтересовали многих лидеров группировок.

Прилетев в аэропорт Тель-Авива, Алексей был потрясен сменой погоды – из зимы они попали в настоящее лето. Нельзя сказать, что в Израиле в то время было очень жарко – около двадцати градусов, – но все ходили в пиджаках и в ру башках.

Вскоре они приехали в одну из лучших гостиниц Тель-Авива и расположились каждый в отдельном номере.

Через некоторое время в дверь номера Алексея постучали. На пороге стояли Сергей и Виталик.

– Пойдем в бассейн купаться! – сказали они.

Все спустились вниз и, расположившись на белоснежных пластиковых топчанах, немного посидели, а потом с удовольствием бросились в прозрачную голубую воду бассейна. Было тепло, светило яркое солнце. Затем они пошли в ресторан обедать. Первая деловая встреча была намечена на вечер этого же дня.

Выйдя после обеда из гостиницы, они поймали такси. Сергей, перебирая какие-то бумажки, пытался что-то сказать на иврите. Водитель улыбнулся:

– Я прекрасно понимаю по-русски. Не мучайтесь!

– Отвези нас в магазинчик, нам надо одеться и обуться. Вот тут мне записали адресок. – И Сергей протянул водителю бумажку. – Я никак не могу разобрать…

– Я понял, что это за магазин, – сказал водитель и прибавил газу. – Вы из России?

– Да, мы из Москвы.

– Как у вас там?

Посыпались вопросы. Водитель оказался репатриантом, который выехал из России около десяти лет назад. Он уже прочно обосновался в Израиле. Почти всю дорогу он жаловался на трудности языка, так как ему необходимо было сдавать экзамен, ходить на курсы иврита, получать профессию. До жизни в Израиле водитель работал инженером на одном из «почтовых ящиков». Для него выезд в Израиль был в свое время большой проблемой, так как существовало понятие секретности. Надо было ходить по инстанциям и доказывать, что он никакого отношения ни к чему секретному не имел. Приехав в Израиль, он тоже столкнулся с проблемами.

– В общем, у тебя жизнь не сахар, – сказал Сергей.

– Да нет, я очень доволен жизнью в Израиле, – сказал водитель.

– А почему же ты жалуешься? – усмехнулся Виталик.

– Как жалуюсь? Я просто вам рассказываю об особенностях жизни.

Машина остановилась около магазина. Это было восьмиэтажное здание белого цвета. Первые два этажа были практически полностью из стекла.

Когда Сергей со своими спутниками подошли к дверям, они автоматически открылись. Они вошли и почувствовали, что внутри помещения работают кондиционеры, – воздух был в меру влажным и прохладным. Все продавщицы одеты в белые блузки и синие юбочки. И почти все они говорят на русском языке. Без труда подобрав себе одежду – легкие брюки, светлые рубашки и пиджаки, друзья переоделись и стали выглядеть, как иностранцы.

– Вот так можно спокойно идти на встречу с банкирами! – удовлетворенно сказал Сергей.

– А мы сегодня встречаемся с банкирами? – спросил Алексей.

– Да. У нас новое предприятие – банковский бизнес.

К вечеру, заняв место в гостиничном ресторане, они стали ждать своих будущих иностранных партнеров.

Познакомил Сергея с этими бизнесменами некий Яша, который долгое время жил в Одессе и до этого хорошо знал Сергея, а в самом начале второй волны советской эмиграции покинул родину и уехал в Израиль. У него были колоссальные связи практически во всех сферах деятельности. Алексей не понял, кто на кого вышел – то ли бизнесмены на Сергея, то ли он на них. Но сейчас не это было главным.

Появились они втроем – Яша, Юрий и Антон. Все сели за столик и начали обычный разговор – как добрались, как находите Израиль… Наконец Яша перешел к делу.

– Господа! – произнес он. – Друзья! Я вижу, что пора нам обсудить наш деловой проект. Говори, Юрий, – обратился он к своему коллеге.

Юрий поправил свои очки в золотой оправе, достал из бокового кармана большой блокнот в черном кожаном переплете, золотой «Паркер» и стал рисовать схему.

– У нас с Антоном есть фирма. Мы с вами объединяемся в одну офшорную фирму, которая будет располагаться на Кипре, – сказал Юрий и нарисовал стрелочку в сторону острова. – Ехать туда от Израиля не более одной ночи на теплоходе или около трех часов на самолете из Москвы. Кипр имеет колосса льные льготы в отношении капиталов…

– Безналоговая зона, – разъяснил Антон.

– Так вот, мы создаем с вами офшорное предприятие на Кипре, – продолжал Юрий. – Затем, – он нарисовал стрелку, ведущую в Москву, – мы организуем страховую компанию – нечто вроде пирамиды. Вы слышали о таком?

Друзья отрицательно покачали головами.

– В общем, идея достаточно проста. Создается что-то типа страхового общества. Каждый вкладчик вносит свои деньги. Через месяц-два он начинает получать со своих денег большие проценты – сто, а то и двести.

– А в чем же выгода для нашей стороны? – тут же спросил Сергей.

– Подождите, коллеги. Это только рекламная кампания – завлекаловка для того, чтобы на эти сто-двести процентов друзья этого вкладчика клюнули. Они узнают об этом и принесут свои деньги. Таким образом, выплатив сто-двести процентов одному, мы приобретаем пять-десять его друзей, которые тоже принесут свои деньги. Вот в чем выгода! Получается что-то вроде пирам иды. – Юрий начал чертить новую схему. – Наверху концентрируется основная масса денег, вниз мы время от времени какие-то деньги передаем…

– А дальше что? – спросил Сергей.

– А дальше все будет зависеть от нашего везения. Деньги будем сразу конвертировать и переводить на Кипр. Естественно, вы обеспечиваете нам крышу. Мы с Антоном занимаемся в основном финансовой политикой нашей фирмы.

– Но мы же не можем бесконечно выплачивать такие деньги!

– Часть этих денег мы будем вкладывать в другие проекты, – вмешался в разговор Антон. – К тому же такие пирамиды уже стали появляться в Москве. Идея заключается в том, что рано или поздно государство поймет смысл этого бизнеса и обязательно прикроет его. И вот тут, – Антон сделал паузу, – если нам «заморозят» на какой-то момент каким-то законом или нормативным актом выплату денег нашим вкладчикам, то мы за два-три месяца эти деньги сможем «прокрутить» так, что они принесут нам около ста процентов чистой прибыли.

– Посмотрите расчеты, – продолжил Юрий. – Если мы возьмем столько-то денег, – он написал несколько нулей, – то месяца через полтора деньги у нас увеличиваются… – И он написал новую цифру. – И никакого риска!

Это предложение заинтересовало Сергея. Они ударили по рукам.

После ухода гостей появилась супружеская пара. Они специально прилетели сюда из Москвы и собирались основать свой банк, также основываясь на принципе пирамиды. Причем муж был значительно старше своей супруги. Он явно относился к богеме – холеный, в пиджаке с «бабочкой», с характерными манерами. Время от времени он говорил, что у него очень много друзей, называя фамилии известных эстрадных певцов, актеров, что если они учредят свой банк, то клиентов у них будет море – по той причине, что люди богемы всегда верят своим коллегам.

– От вас требуется, – сказал банкир, – только одно – крыша и надежная защита по линии криминальных структур. Схема нашей работы будет следующая… – И он начал рисовать практ ически такую же схему, какую только что рисовали израильские бизнесмены Юрий и Антон.

– Мы согласны, – коротко сказал Сергей. – Какие ваши условия?

Условия были обговорены. На этом встреча закончилась.

Когда они остались одни, Алексей спросил Сергея:

– Серега, зачем нам все это нужно? Это же колоссальный риск!

– Мы ничем не рискуем. Рискуют только они. На них все держится, на их именах. А мы в тени находимся. Поэтому если будет какая-то разборка, то с нас и спроса – ноль. Мы обеспечиваем только охранную деятельность.

На следующий день в гостинице «Хилтон» прошла встреча с людьми, которые имели отношение к криминальным структурам.

Три здоровенных парня вошли в ресторан и поздоровались с Сергеем. Одного из них Алексей сразу узнал. Это был Женя, когда-то работавший вместе с Сергеем. Потом он неожиданно куда-то исчез. Виталик, наклонившись, сказал Алексею:

– Ты, наверное, не в курсе… Женька подозревался в убийстве, был в розыс ке, поэтому и свалил в Израиль… Как твои дела, Жень? – спросил он у парня.

– Я уже гражданин Израиля, – ответил тот.

– Как тебе это удалось?

– На еврейке женился.

Двое коллег Жени были представителями других группировок, спешно покинувшими Россию. Они сейчас получили вид на жительство в Израиле и в недалеком будущем надеются получить израильское гражданство, хотя оба были типичными русскими.

Пришедшие рассказывали о прелестях и негативных сторонах жизни в Израиле. В двух словах, основные минусы – это климат и арабы, которые ненавидят евреев и постоянно воюют с ними. Все остальное просто прекрасно.

Новые репатрианты всячески уговаривали Сергея и Виталика переехать в Израиль.

– Время придет – может, и переедем, – ответил им Сергей, – но пока еще рановато. Надо в России кое-какие дела закончить…

Пробыв в Израиле еще пару дней, посетив несколько увеселительных заведений, Сергей, Алексей и Виталик вернулись в Москву.

Ср азу после возвращения из Израиля Сергей поручил Алексею вплотную заняться проектами «пирамидчиков». На это уходил целый день. Он состоял из многочисленных встреч с основателями «пирамид», которые проходили то у них в банке, то в каком-либо уютном ресторане. На этих встречах он либо заключал неофициальные контракты о сотрудничестве, либо уже получал долю с существующих контрактов. Деньги перевозил в обычных «дипломатах», которые банкиры готовили ему заранее.

Судя по тому, что «дипломаты» были набиты полностью, суммы в них были немалые. Все купюры были аккуратно перехвачены резинками и рассортированы по их достоинству.

Однажды Алексей поехал по новому адресу, в один из московских банков, который находился на Профсоюзной улице. Он отыскал его без труда. Банк находился в здании крупного московского НИИ, на втором этаже. Миловидная секретарша любезно попросила его присесть и сказала, что Юрий Абрамович сейчас приедет. От предложенного кофе Алексей отказался. Он подошел к окн у и стал рассматривать улицу. Из приемной был хорошо виден подъезд к банку. Вскоре он увидел, как решетчатые ворота медленно открылись и в них въехал «трехсотый» «Мерседес». Вслед за ним – американский джип. Двери джипа открылись, и оттуда вышли два автоматчика в милицейской форме. Затем открылась задняя дверца «Мерседеса». Оттуда вышел толстый мужчина.

Секретарша, увидев его, сказала:

– А вот и Юрий Абрамович приехал!

Автоматчики, преградив всем дорогу, дали банкиру войти в здание. Через несколько минут он уже был в приемной. Увидев Алексея, он приветливо кивнул. Алексей всмотрелся в его лицо. Он узнал того самого Юрия, с которым они познакомились в Израиле. Но он очень изменился. Он перекрасил волосы в темный цвет, сильно пополнел и носил огромные дымчатые очки. Он вошел в кабинет и тут же пригласил туда Алексея.

– Мы, кажется, встречались в Израиле? – сказал Юрий, протягивая ему руку.

– Да, вы правы, – улыбнулся Алексей.

– Присаживайте сь, – указал на стул банкир.

– Да у меня времени нет, я тороплюсь…

– Дело в том, что произошла небольшая накладка, – сказал Юрий. – Я сейчас был в банке-партнере, где храню наличные деньги. Сегодня я денег не получил, вернее, получу чуть позже. Может быть, вы приедете ко мне на дачу?

Алексей раздумывал. С одной стороны, накладка с выдачей наличных денег может произойти. Но снова тащиться к нему, да еще на дачу…

Банкир словно прочел мысли Алексея.

– Дача у меня недалеко, в ближайшем Подмосковье – очень живописное место, по Рублевке…

Алексею стало любопытно взглянуть, что представляет из себя дача банкира. К тому же нужно выполнить указание Сергея – обязательно взять сегодня наличные.

– Хорошо, я приеду. Пишите адрес.

Банкир взял ручку, вырвал листок из блокнота и стал чертить:

– Вот Рублевское шоссе. Здесь деревня Успенское. Она идет направо, вы поворачиваете налево. Примерно в полутора-двух километрах увидите госда чи ЦК КПСС и Совета министров…

– Бывшие, – уточнил Алексей.

– Совершенно верно. Сейчас они сдаются в аренду. Так вот, въедете в ворота, пропуск на вас будет выписан. Дача номер двадцать шесть. Поедете прямо по дороге между дачами и лесом, повернете направо, затем сразу налево и упретесь в двадцать шестую дачу. Поставите машину вот здесь – тут есть площадка. Людей я предупрежу. Значит, жду вас в семь-восемь вечера. Устроит вас?

– Да, устроит, – ответил Алексей.

– Тогда до встречи! – сказал банкир, протягивая ему руку на прощание.

Алексей покинул банк. Где-то внутри у него зародилось тревожное предчувствие – все-таки сумма была немалая. А вдруг банкир специально заманил его на дачу, чтобы инсценировать нападение на него или на себя?

Алексей решил посоветоваться с Сергеем и стал набирать его номер. Но Сергея нигде не было. Секретарша сообщала, что Сергей Михайлович в отъезде и когда будет – она не знает. Алексей несколько раз сказал ей, чтоб ы Сергей, как только появится, связался с ним.

– Может быть, вы хотите поговорить с Виталием Петровичем?

– Хорошо, давайте его.

– Слушаю вас, – раздался в трубке голос Виталика.

– Виталик, это я, Леша.

– Что случилось, Леша? – поинтересовался Виталик.

– Тут банкир нам должен чемоданчик. Так вот, чемоданчика у него сейчас не оказалось. Он предлагает мне поехать к нему на дачу, да еще в вечернее время.

– И что же тут особенного? – сказал Виталик.

– А вдруг что-то случится?

– Леша, ты, по-моему, детективов насмотрелся! Возьми с собой пару пацанов для подстраховки. Пусть они будут «заряжены» чем-нибудь. Естественно, поедут на другой машине, позади тебя. Ну что с тобой может случиться! – усмехнулся Виталик. – Впрочем, как приедешь, позвони.

– Хорошо, я так и сделаю.

Алексей взял с собой троих ребят. Двое из них были вооружены. Они сели в другую машину.

К вечеру обе машины поехали к банкиру. Без т руда добрались по Рублевке до деревни Успенское. Проехав километра два, Алексей увидел зеленый забор, над которым виднелись огромные сосны, присыпанные снегом, и большие дома. Дома принадлежали бывшему санаторию ЦК КПСС и были построены еще во времена Сталина. Все дома, как и забор, покрашены в зеленый цвет.

Подъехав к проходной, Алексей назвал фамилию банкира и свою. Вахтер – мужчина лет шестидесяти, в форме ВОХРа, – не глядя на Алексея, поднял шлагбаум. Алексей въехал на территорию. Вторая машина, с охраной, осталась за проходной.

Алексей вел машину сам. Это была новая «Ауди-80», которую он купил буквально неделю назад. «Да, ну и охрана! – подумал он. – Какой-то старик… ничего себе закрытый объект!» Он медленно ехал по узкой дороге между дач. Между сосен мелькали крыши. Во многих дачах горел свет. У домов стояли джипы, «Мерседесы», «БМВ». Кое-где виднелись черные «Волги».

Вскоре он увидел, что перед ним большая двухэтажная дача, у входа в которую стоит знакомы й «Мерседес». На воротах виднелся номер 26. Поставив машину, Алексей заметил, как дверь дачи открылась и оттуда вышел милиционер, придерживая правой рукой автомат.

– Вы к кому?

Алексей назвал свою фамилию и имя-отчество банкира.

– Проходите, – разрешил милиционер.

Войдя в помещение, он увидел, что на небольшом диванчике сидит второй милиционер, также с автоматом. Алексей прошел дальше. Он увидел женщину в белом переднике. Вероятно, это была прислуга, когда-то обслуживавшая еще партийных боссов.

– Юрий Абрамович ждет вас на втором этаже, в кабинете, – сказала женщина.

Алексей прошел вперед и попал в овальный зал. Старая массивная мебель времен пятидесятых годов так и стояла здесь с тех пор. На полированной тумбочке стоит телевизор последней марки «Sony Trinitron» с огромным экраном. Экран светился. Алексей заметил, что телевизор, очевидно, имевший спутниковую антенну, был настроен на Израиль.

Алексей поднялся на второй этаж. Там он увидел несколько комнат. Одна из дверей была приоткрыта.

– Проходи, Леша. Это ты? – послышался оттуда голос банкира.

Алексей вошел. Кабинет представлял собой большую комнату, около двадцати пяти квадратных метров. В углу стояли небольшие полированные книжные шкафы, массивный письменный стол с креслами и знакомая зеленая лампа. Как будто все перенесли сюда из кремлевских кабинетов времен Сталина…

– Я смотрю, у вас здесь ретро! – усмехнулся Алексей.

– Да, эта мебель напоминает мое детство, – сказал банкир.

– Детство?

– Да. У меня дедушка был заместителем наркома. Так что когда я переехал сюда, то решил никакой мебели не менять, кроме, конечно, техники. Телевизор, посудомоечную машину, холодильник и все остальное я поставил самые новейшие. Ну, как доехал, легко нашел?

– Да, все нормально, – сказал Алексей. – Что у нас с лавэ?

– Деньги есть, – сказал банкир, кивнув на «дипломат», стоящий на журнальном столике. – Может, коньяч ку? Виски? – предложил банкир.

– Нет, спасибо. Во-первых, я за рулем, во-вторых, не пью.

– Что, совсем не пьете? – удивился Юрий, неожиданно перейдя на «вы».

– Не пью. Я спортсмен.

– Каким видом спорта, если не секрет, занимаетесь?

– Карате.

– О-о, карате… Когда-то, в Израиле, я тоже брал уроки карате. Но на большие достижения сил не хватило.

Банкир протянул Алексею чемодан, предварительно прикрыв дверцу кабинета. В «дипломате» лежали российские рубли, аккуратно сложенные и перехваченные разноцветными резинками.

– Здесь та сумма, о которой мы говорили с Сергеем. Кстати, где он сам? – поинтересовался Юрий. – Мне надо обсудить с ним еще один важный проект, который даст нам очень большие деньги.

Алексей, взяв чемодан, обратился к банкиру:

– Я все хочу тебя спросить… Ты человек вроде умный… А зачем тебе мы нужны? Неужели ты сам не можешь своей умной головой продумать систему безопасности?

– Понимаешь, – помолчав, ответил банкир, – я чистый предприниматель. Я думаю, что я гений в бизнесе, пусть это и нескромно. Ну зачем мне, предпринимателю, когда моя голова постоянно занята различными коммерческими проектами, забивать себе ее чем-то, связанным с охраной? Мне проще отстегивать деньги таким, как вы, чтобы вы обеспечивали мою безопасность в определенных структурах. Каждый должен заниматься своим делом. Правильно? Вы – гении охраны и решения нестандартных проблем. Так?

Алексей кивнул головой.

– Вы же, к примеру, не можете заниматься бизнесом… Я не беру в расчет Сергея Михайловича, конечно.

– Насколько мне известно, ты же сам нас первый нашел?

– Конечно, потому что решил, что пусть это будет в вежливой, цивилизованной форме, чем такие же, как вы, потом придут ко мне и грубо и жестоко возьмут то же самое. Правильно? – усмехнулся Юрий, наливая себе виски в коньячную рюмку.

– Да, все правильно, – подтвердил Алексей. – Пусть каждый занимается своим дело м.

– У вас ведь сложная и опасная работа. Вы ведь рискуете, – сказал банкир.

Эта фраза почему-то насторожила Алексея: а вдруг действительно это подвох? Вдруг сейчас произойдет нападение? Он сказал:

– Могу я отсюда позвонить?

– Конечно.

Алексей подошел к телефону, набрал номер офиса.

– Алло, это Синицын говорит. А нет Виталика или Сергея?

На другом конце провода раздалось:

– Леха, это ты? Что с тобой? Ты где?

– Я на месте, у банкира. Все получил, еду в офис. Надеюсь, все будет нормально. А если что – сами знаете, что делать, – добавил он, зная, что на другом конце провода его не поняли. Но эта фраза была рассчитана на банкира. Если он что-то задумал, то Алексей дал ему понять, что он предугадывает возможные события.

Но банкир не обратил на эту фразу никакого внимания. Он наливал себе вторую рюмку виски.

Когда Алексей покинул дачу и сел в «Ауди», то он забросил чемоданчик на заднее сиденье. Затем, про ехав несколько метров, он остановился и переложил «дипломат» в багажник, набросив на него брезент. Когда он выехал из поселка, он мигнул фарами охране. Те тут же ответили ему и поехали сзади.

Криминальная хроника.

31 декабря, в последний день перед Новым годом, произошло убийство крупного авторитета из Балашихи Сергея Фролова. Криминальный авторитет Фролов придерживался славянской ориентации и находился в состоянии войны с чеченцами. После его убийства вполне вероятно было предположить, что люди Фролова подозревают в убийстве своего вожака чеченцев и решат отомстить за гибель своего лидера.

Год 1994.

Криминальная обстановка.

1994 год считается рекордным. За этот период, по статистике, в столице произошло 500 заказных убийств!!!

Такой цифры еще не было ни в одной истории криминального мира. Многие журналисты стали сравнивать Москву 94-го года с Чикаго 30-х годов, и они по-своему правы. В столице шла новая бандитская война. ОПГ, действующие в столице, отстаивали свои интересы перед приехавшими иногородними бригадами, которые хотели тоже «места под солнцем». Второй причиной нового криминального передела было, безусловно, убийство самых влиятельных и знаковых фигур криминального мира – Отари Квантришвили и Сильвестра.

Криминальная хроника.

Самым громким заказным убийством 1994 года могло стать убийство бывшего пятикратного чемпиона СССР по боксу, призера чемпионата мира и финалиста чемпионата Европы, 44-летнего Олега Каратаева. На этот раз рука наемного убийцы нашла его в далеком Нью-Йорке. В сводках 60-го полицейского участка района Бруклин после этого отметили: «12 января 1994 года в 4 часа 45 минут гражданин РФ Олег Каратаев, 1949 года рождения, вышел из ресторана „Арбат“ на Брайтон-Бич… с неизвестным лицом мужского пола. Предположительно, данное лицо произвело выстрел в затылок Олега Каратаева. Потерпевший скончался на месте…»

В интервью газете «Известия» заместитель руководителя специальной группы по борьбе с организованной преступностью в штате Нью-Йорк Грег Сгашук объяснил, что характер убийства не вызывает сомнений: «Действовал наемный убийца, который мог находиться только рядом с ним. Судя по всему, этот человек (если только это был один человек) не вызывал у Каратаева подозрений. Возможно, что они даже сидели за одним столом. И, только оказавшись на безлюдной ночной улице, убийца спокойно достал пистолет и выстрелил Каратаеву в затылок».

По словам Сгашука, никто из жителей близстоящих домов не сообщил полиции ничего вразумительного… Такое единодушие в показаниях связано с тем, что подавляющее большинство бывших советских, населяющих этот район, не желают сотрудничать с полицией. «Кодекс молчания» диктует так называемая русская мафия, костяк которой составляют выходцы из Советского Союза.

Убийство Олега Каратаева.

США, Нью-Йорк, 12 января 1994 года, 4 часа 30 минут утра

В половине пятого утра у ресторана «Арбат» на Брайтон-Бич в Нью-Йорке никого не было. Город давно уже погрузился в ночной сон, и только двое мужчин, вышедших из стеклянных дверей ресторана раскачивающейся походкой, медленно шли к стоянке машин.

Один был мужчина крупного спортивного телосложения, с открытым лицом, другой – более щуплый и худощавый, со смуглым лицом.

От выпитого алкоголя перемещения этих двух мужчин были неуверенными. Подойдя к своей машине, один из них, спортивного телосложения, остановился и, опустив руки в карманы, стал что-то искать.

– Олег, – вдруг обратился к нему его спутник со смуглым лицом, – если ищешь ключи от машины – то ты оставил их в ресторане.

Но первый мужчина только махнул отрицательно рукой, не соглашаясь с услышанным, и стал продолжать шарить по своим карманам.

В один миг рядом с ним неожиданно возник незнакомец, небольшого роста, одетый в темную кожаную куртку, с надвинутой почти на глаза черной вязаной шапочкой.

Незнакомец быстрым движением достал из бокового кармана пистолет с навернутым на ствол глушителем и быстро поднес к затылку крупного мужчины.

Через секунду раздались еле слышные хлопки, и мужчина спортивного вида стал медленно опускаться на влажный асфальт. Второй его спутник застыл неподвижно, словно парализованный этой сценой.

Тем временем незнакомец быстро навел пистолет на него и тихо спросил:

– Где он?

– Кто? – так ж е еле слышно переспросил его мужчина со смуглым лицом.

– Отари, – уже почти угрожающе произнес незнакомец.

– А, Отарик, так он не приехал. Он остался в Москве, – ответил быстро мужчина со смуглым лицом и хотел было что-то добавить, но не успел. Опять прозвучало два еле слышных хлопка, и на земле лежало уже два трупа.

Незнакомец медленно положил свой пистолет с глушителем у ног своих жертв и быстро удалился на противоположную сторону улицы.

Из досье.

Судьба Каратаева складывалась, наверное, все-таки типично, словно цепь из черных и белых звеньев. В самом начале его боксерской карьеры на нем поставили крест как на спортсмене. Он был из тех, кого боксеры называют «пробитым» после нескольких нокаутов. Возможно, с таким «диагнозом» он и ушел бы из спорта, но тренер Георгий Джирян считал по-другому. Он не просто поставил его на ноги, но сделал из него спортсмена экстра-класса.

К 1977 году, когда началась затяжная драма в жизни Олега Каратаева, он был уже пятикратным чемпионом СССР, призером чемпионата мира и финалистом чемпионата Европы. В 196 боях он победил 187 раз, и невероятно, но в 160 боях он отправил своих соперников в нокаут.

Когда он приезжал на Кубу (в 1977 году там проходил чемпионат мира), Фидель Кастро предоставлял в личное распоряжение Олега свой автомобиль. Фидель подарил Каратаеву мачете в знак особого уважения после того, как он отправил в нокаут одного из любимцев вождя кубинской революции.

Каратаев стал первым советским боксером, которого официально пригласили в США работать в профессиональном боксе. Разумеется, из СССР никто его не отпустил.

Один из первых тревожных сигналов прозвучал в 1972 году на Северном Кавказе, где он вместе с другими членами сборной страны готовился к Олимпийским играм в Мюнхене. Олега Каратаева отстранили от сборов из-за нарушения режима.

Известный наставник бокса Николай Николаеви ч Ли, который готовил тогда сборную к Олимпиаде, считает, что это было несправедливое решение.

«Он опоздал ко сну всего на полчаса. Но кое-кто воспользовался этим случаем, чтобы выгнать Каратаева и запихнуть в сборную „своего“. Олег был хорошим человеком и спортсменом. Если бы он попал в твердые руки, то стал бы гениальным боксером. Но ему не повезло…»

В 1977 году Олега Каратаева арестовали в первый раз. Его «крестным отцом» в органах стал Дмитрий Медведев, который сейчас возглавляет отдел в Главном управлении МВД по борьбе с организованной преступностью. Вот что он рассказал:

«Мы его взяли в гостинице „Белград“. Он был с неким Меркуловым по кличке Петручио. Я тогда занимался преступлениями в отношении иностранцев, и как раз в это время прошла серия ограблений в гостиницах. Поэтому мы на Олега и вышли. Они с Петручио проходили по одному делу – по ограблению гражданина ФРГ в гостинице „Варшавская“. Причем он делал это в лифте. Кулак мощный. К ак припечатает – иностранцы сразу садились. Одна валютная проститутка была при этом и даже получила в глаз. Она рассказала, что когда он выходил из лифта, то потряс пачкой долларов и сказал: „Ну, оплатить оркестр хватит!..“

В 1985 году Олег Каратаев сел во второй раз, за драку. Впрочем, в той истории тоже были свои „белые пятна“, но решающего значения они уже не имели. Через три года он вышел и занялся бизнесом…»

Его отъезд в США в ноябре 1992 года был, по некоторым сведениям, связан с некоей угрозой, исходившей из Свердловска. В этом городе он родился, и там остались многие его друзья и, по всей видимости, враги его друзей. Некоторые из его хороших знакомых погибли. Первым из них стал Ефим Ласкин, убитый в 1991 году. 26 октября 1992 года в Екатеринбурге (бывший Свердловск) был убит еще один друг О. Каратаева – Олег Вагин.

Глава туристической фирмы «Голден классик» Анна Шмулевич заключила с О. Каратаевым фиктивный брак, чтобы он мог получит ь грин-карту (удостоверение, дающее право на работу) и остаться в США.

О. Каратаев стал вице-президентом «Голден классик» и занялся туристским бизнесом. Одновременно он представлял интересы Ассоциации профессионального спорта России и уже в качестве вице-президента Всемирной боксерской ассоциации помогал нашим спортсменам, которые приезжали в США на турниры.

Из прессы.

Среди его друзей можно встретить разных людей, таких, например, как космонавт Леонов и знаменитый Вячеслав Иваньков по кличке Япончик, приехавший в США в феврале 1992 года. По версии газеты «Иностранец», среди друзей О. Каратаева был и другой известный авторитет преступного мира России Федор Ишин по кличке Федя Бешеный. О. Каратаев был влиятельным и уважаемым членом бауманской группировки.

Незадолго до смерти Каратаев позвонил домой, в Москву. В последнее время он часто звонил, торопил взрослого сына с приездом в Нью-Йорк, говорил, что у него все в порядке. По всей видимости, он не догадывался о нависшей над ним опасности.

18 января в русскоязычной газете «Новое русское слово» появился некролог на смерть О. Каратаева. В тексте говорилось, что спортсмен погиб по воле несчастного случая.

19 января забальзамированное тело погибшего в гробу, обитом деревянным каркасом, было перевезено в Россию из США.

21 января в Москве на Ваганьковском кладбище состоялись похороны знаменитого спортсмена. Памятник Олегу Каратаеву стоит почти при входе на Ваганьковское кладбище.

Криминальная хроника.

13 января криминальная хроника России пополнилась еще одним захватом заложников. Правда, на этот раз в плен захватили не детей, а коммерсантов: директора фирмы «Мьюзикл-стрит корпорейшн» и его заместителя. Сигнал об этом тут же поступил в 107-е отделение милиции.

Вскоре местонахождение заложников было установлено. Не давая рэкетирам опомнитьс я, группа спецназа пошла на штурм. Не обошлось без стрельбы, во время которой одного из преступников ранили.

После освобождения заложников выяснилось, что с них требовали 50 миллионов рублей. В похищении же участвовало ни много ни мало 19 рэкетиров.

Вечером 17 января недалеко от стрелкового клуба на Волоколамском шоссе из автоматического оружия был обстрелян неизвестными автомобиль «Форд», в котором находились Вячеслав Ваннер по кличке Бобон и Михаил Глодин – охранник одного из коммерческих предприятий.

По словам работников клуба, присутствовавших при убийстве, в «Форд» стреляли с территории стрелкового клуба через дырку в заборе. Охранник клуба не стал вмешиваться в перестрелку, хотя и был вооружен, а просто позвонил в милицию.

В результате этого В. Ваннер был убит на месте, М. Глодин ранен. Отметим, что это было не первое покушение на Бобона. После убийства Глобуса киллеры пытались разделаться и с Ваннером, обстреляли его «Форд», но тогда покушение не удалось.

В. Ваннер был представителем старой воровской школы и чтил традиции уголовного мира. Он был лидером знаменитой бауманской группировки и проходил по некоторым оперативным разработкам.

Убийство чеченского законника.

21 марта утром в подмосковной Балашихе был убит единственный среди чеченцев вор в законе, 38-летний Султан Даудов. События в тот день развивались следующим образом.

В то утро Султан со своим телохранителем Дерябиным должен был улететь в Крым на встречу с одним из местных авторитетов. Однако по пути Султан решил заехать в Балашиху, в фирму «Росинтер».

Когда их джип остановился у дверей фирмы, Дерябин вышел из машины первым и вошел в здание. Султан на несколько минут задержался с водителем. Вскоре и он вошел в двери офиса и скрылся за ними. Там их обоих и расстреляли (Султану выстрелили в затылок). Водителя их джипа пытались убить прямо на улице, однако тому повезло – пуля попа ла ему в бедро. В 9.40 он был доставлен в больницу.

Как только весть о стрельбе достигла ушей местной милиции, она тут же выехала к месту происшествия. И не опоздала. Ею были задержаны прорывавшиеся из города на машине администратор «Росинтера» и двое местных жителей. В багажнике их «девятки» оперативники обнаружили смертельно раненного Дерябина. Он скончался через час, не приходя в сознание, в реанимационном отделении все той же больницы.

А Султана Даудова нашли через некоторое время около лесного массива за деревней Новая. Он лежал в кювете, засыпанный снегом.

В связи с этим убийством высказывались различные версии, объясняющие его. В частности, многие связывали его со смертью крупного авторитета из Балашихи Сергея Фролова, убитого в последний день 1993 года. Мы уже упоминали, что Фролов находился в состоянии войны с чеченцами. После его убийства вполне вероятно было предположить, что люди Фролова решили отомстить за гибель своего вожака.

Указ президента «О борьбе с организованной преступностью»

В ответ на разгул преступности государственные власти спешно проводят в жизнь Указ президента «О борьбе с организованной преступностью».

Главным нововведением этого указа была расплывчатая формулировка, позволяющая задерживать любого человека по подозрению на 30 суток!

Кроме того, органы получили право беспрепятственного прохода в любое коммерческое предприятие при наличии подозрения его связи с организованной преступностью. Этим указом активно пользовались РУОПы, задерживая людей без всякого повода на тридцать суток. Указ 1994 года был правовым беспредельным ответом государства на криминальный беспредел. Указ просуществовал еще некоторое время, принеся больше злоупотреблений и незаконности, чем пользы. Вскоре он был отменен как незаконный и неконституционный акт.

Убийство Отари Квантришвили.

5 апреля в Москве произошло, наверное, самое гро мкое заказное убийство. Во всяком случае, общественный резонанс от него был действительно огромным. Не было такой газеты в России, которая хотя бы кратко не упомянула об этом происшествии.

Из газет.

5 апреля лидер партии «Спортсмены России», председатель Фонда социальной защиты спортсменов имени Льва Яшина, заслуженный тренер по греко-римской борьбе, 46-летний Отари Квантришвили отправился с приятелями в Краснопресненские бани. Теперь некоторые утверждают, что он хотел просто попариться. Другие же говорят, что рядом с банями у него была назначена важная встреча якобы с представителями некоей кавказской банды, незадолго до того наехавшей на одну из коммерческих структур, которые Отари Витальевич контролировал.

По милицейским сводкам, в 17.40 он вышел из подъезда бань и остановился, к нему подошли два человека, которых никто из окружения Квантришвили в лицо не знал. Беседа была недолгой. Поговорив, Отари не торопясь направ ился к автостоянке, где его поджидала машина. По пути он, как говорили потом очевидцы, на секунду остановился, чтобы отпить боржоми из бутылки, которую держал в руке. В этот момент и прозвучал выстрел. Затем раздались еще два. Пули попали Квантришвили в голову, шею и грудь. Сопровождавшие Квантришвили люди бросились к нему, быстро и бережно положили его в машину и отвезли в Боткинскую больницу.

Выстрел у бани.

Всю дорогу до Краснопресненских бань Отари только и думал и анализировал этот разговор. С одной стороны, это было явное вымогательство с шантажом и угрозой, с другой – это все Отари всерьез не воспринимал, он сам был слишком известной личностью и полагал, что никто не решится с ним связываться. «Но на всякий случай, – думал про себя Отари, – все номера счетов надо срочно заменить и выбрать новую баню для встреч».

До Краснопресненских бань Отари добрался за 40 минут.

Отари сразу отменил все ранее намеченные встречи с к оммерсантами, отпустив последних по домам. Настроение у него было слишком испорченным, а главное, пропала его самоуверенность и хладнокровие. А появляться перед коммерсантами сникшим и расстроенным Отари не хотел.

Осталось только ближнее окружение Отари – это спортсмены и несколько тренеров.

Позже, уже после посещения парной, за столиком с шашлыками и коньяками Отари немного расслабился.

Он сам уже верил, что все будет нормально и никто не решится с ним связываться.

Единственно, ему не давала покоя последняя брошенная этим незнакомцем фраза о том, что они не смогли с ним договориться. А вдруг это подписанный ему смертный приговор?

«Нет, они на это не решатся. Это другие могут сломаться, но не я», – думал про себя Отари.

Примерно через два часа Отари начал одеваться. Он надел темные брюки, темно-зеленый крупной вязки шерстяной свитер, затем медленно надел зеленое кашемировое пальто. В его карманах лежало удостоверение на имя президента Фон да имени Льва Яшина, три тысячи долларов и полтора миллиона рублей. Около шести вечера администратор бани Зимин по просьбе Отари положил в багажник его машины минеральную воду, мясо и другие продукты.

В этот момент Отари сам находился у своей машины, рядом стояло несколько его друзей, один из них рассказывал смешной анекдот.

Отари стоял и слушал, но в какой-то момент вдруг что-то заставило его поднять голову и посмотреть вверх на крышу кирпичного дома, стоящего напротив бани. Отари почувствовал, что кто-то внимательно смотрит с чердака на него, он всмотрелся и почти сразу заметил в проеме открытого воздушного окна нацеленный в его сторону черный ствол ружья и зеркальный стеклянный кружок оптического прицела.

Отари посчитал, что от выпитого коньяка ему уже мерещится, но в тот же миг он на своем теле ощутил вдруг резкую боль, напоминающую сердечную. Отари почувствовал, что какой-то острый предмет стал проникать в его тело, и почти сразу в голове наступило затемнен ие, как будто резко наступила ночь.

Отари только успел зажать рукой место, куда попал тонкий металлический предмет, и стал медленно опускаться на землю.

Никто из его окружения даже не заметил, с какой стороны прозвучали выстрелы. Тем не менее выстрелы прозвучали с небольшим интервалом.

Снайпер стрелял с расстояния примерно пятьдесят метров, и все три пули, выпущенные в Отари, попали в цель: одна в грудь, две в голову. Он получил смертельные ранения.

Отари тотчас же подхватили друзья и на машине доставили в больницу Боткина. Несмотря на то что машина, которая везла Отари, находилась в пути не более двадцати минут и он был доставлен в отделение неотложной хирургии, помощь медиков уже не понадобилась.

Дежурный врач констатировал смерть от двух слепых ранений в правую височную область головы и одного ранения левого грудного ключевого сочленения. Сотрудники бань и жители близстоящих домов позвонили в отделение милиции и сообщили, что слышали выстрелы. Однако оперативники оказались на месте происшествия уже после того, как машина с пострадавшим уехала. Милиционерам все же удалось установить, куда именно был доставлен раненый. Приехав в Боткинскую и узнав, в чем дело, оперативники вновь вернулись на место происшествия. Но убийц, естественно, к тому времени и след простыл. На чердаке, откуда снайпер расстреливал Квантришвили, нашли аккуратно положенную снайперскую винтовку и гильзы. Рядом валялись кирпичи, которыми снайпер воспользовался как подставкой.

Усилия врачей Боткинской оказались тщетными: каждое из трех ранений, по заключению медиков, было смертельным (смерть наступила в 21.15 того же дня).

...

«Корреспондентам „Сегодня“ удалось выяснить, что убийца воспользовался промысловой малокалиберной винтовкой с оптическим прицелом № 1392909 иностранного производства.

Преступник бросил винтовку, предварительно разбив у нее приклад. Неподалеку от винтовки был найден магазин с тремя патронами, а в озле чердачного окна, из которого и были произведены выстрелы, – три стреляные гильзы калибра 5,6 мм. Отпечатков пальцев на оружии не обнаружено. Не смогла пролить свет на личность убийцы и баллистическая экспертиза: найденная винтовка в картотеке не значится.

Трассологические исследования показали, что преступник стрелял из положения лежа, оперев винтовку на четыре сложенных стопкой кирпича. Три пули, выпущенные убийцей с расстояния порядка 50—70 метров под углом примерно 75 градусов, попали г-ну Квантришвили, выходившему из бань, в голову, шею и грудь. Подхваченный своими телохранителями (кстати сказать, все они – борцы высочайшего класса), смертельно раненный бизнесмен был немедленно доставлен на своей автомашине в Боткинскую больницу, где несколько часов спустя скончался, так и не придя в сознание. На следующий день он должен был вылететь в Рим на чемпионат мира по вольной борьбе».

...

«Новая ежедневная газета» от 7 апреля:

«По некоторым данным, смерть Квантришвили может означать начало (или продолжение) большого передела столицы между различными группировками Москвы! Нелишним будет вспомнить, что 8 месяцев назад (6 августа 1993 года) при странных обстоятельствах на улице Большая Якиманка в Москве погиб брат Отари, Амиран Квантришвили, как считается, крупный авторитет уголовного мира, захороненный позднее почти рядом с могилой Высоцкого».

По мнению специалиста по организованной преступности – обозревателя «Литературной газеты» Юрия Щекочихина, это убийство как две капли воды похоже на прошлогоднее убийство председателя правления Прагма-банка Ильи Медкова. Самым вероятным кажется предположение, что его совершили члены враждебной группировки, коих было немало. В то же время убрать его могли и свои, которым, по сведениям Щекочихина, последнее время не нравились частые появления Квантришвили на экране и в прессе.

С другой стороны, убийство могло быть косвенно организовано коррумпированными вла стями, так как покойный последнее время активно пытался заниматься политикой.

Квантришвили, хоть и был крупным дельцом, не пользовался столь большим авторитетом в преступном мире, чтобы теперь из-за него все забыли обо всем и наводнили Москву перестрелками и взрывами.

...

«Литературная газета» от 13 апреля:

«Его имя произносили по-разному – кто с придыханием, кто с раздражением. Он не был широко известен, но так или иначе об Отари Квантришвили знали или говорили многие. С телевизионных экранов, на которых он показывался практически еженедельно, Отари Витальевича представляли как президента Фонда социальной защиты спортсменов и большого друга всех униженных и оскорбленных…

Существуют только оперативные материалы спецслужб, в которых так или иначе прослеживалась неофициальная часть жизни Отари Витальевича. В них Квантришвили, как гласит молва, отводилась роль своего рода министра по связям преступного мира с общественность ю. Вроде бы он организовывал всевозможные операции по легализации бандитских капиталов, собирал дань с десятков фирм, мирил и судил конкурирующие мафиозные группировки, был владельцем – через подставных лиц – нескольких казино в гостиницах „Интурист“, „Университетская“, „Ленинградская“ и в ресторане „Гавана“…

Его любили сотни людей, ему признательны тысячи. На его гражданской панихиде здоровенные парни плакали, а именитые ветераны спорта совершенно искренне говорили проникновенные слова. Квантришвили многим помогал, строил спортшколы, платил пенсии спортсменам, вывозил их лечиться в западные клиники. И многим было безразлично, что кроется за той или иной обильной благотворительной акцией…»

Из досье.

Отари Квантришвили родился в 1948 году в грузинском городе Зестафони. В прошлом был мастером спорта международного класса по классической борьбе. Однако, как и многие его коллеги по спорту, занимался криминалом: был карточным «каталой», играл по-крупному в гостинице «Советская» в Москве. В 1966 году был осужден за изнасилование. Но чер ез четыре года попал в больницу в Люблино с диагнозом «вялотекущая шизофрения». После этого, выйдя на свободу, имел тесные связи с самим Япончиком. Когда в 1981 году Япончика арестовали, Квантришвили взял на попечение двух его сыновей. В то же время О. Квантришвили работал тренером МГС «Динамо» и объединял вокруг себя много классных борцов, боксеров, штангистов. С 1988 года О. Квантришвили активно занялся предпринимательством.

Похороны Отари.

8 апреля 1994 года на Ваганьковском кладбище состоялись похороны Отари Квантришвили. По этому поводу газета «Сегодня» писала:

«С раннего утра у Ваганьковского кладбища наблюдалось скопление иномарок престижных моделей и людей в кашемировых пальто и пиджаках. К полудню их число (по самым приблизительным подсчетам) перевалило за полторы тысячи. В толпе были замечены многие известные спортсмены, артисты и бизнесмены („Новая ежедневная газета“ упомянула на своих страницах 9 апреля таких людей, как народный артист СССР Иосиф Кобзон; известный киноактер, президент Форума болельщиков футбола Борис Хмельницкий; популярный певец Александр Розенбаум; олимпийские чемпионы: биатлонист Александр Тихонов, боксер Станислав Степашкин, борцы Михаил Мамиашвили, Николай Балбошин, Санасар Оганисян). Кроме того, на похоронах присутствовали представители практически всех преступных группировок города, в том числе воры в законе и авторитеты криминального мира. Солидную часть присутствующих составляли представители прессы и телевидения, на похоронах присутствовали представители практически всех московских газет.

В 12.20 закончилась панихида, гроб с телом г-на Квантришвили вынесли из кладбищенского храма и поставили на траурный постамент. Все желающие смогли подойти и проститься с телом…

На похоронах присутствовали и более тридцати оперативных сотрудников МУРа, РУОПа, МВД и ФСК, которые вели видеосъемку. Кроме того, у входа на кладбище стоял автобус с бойцами ОМОНа и микроавтобу с со спецназовцами. Однако эти меры предосторожности оказались излишними: никаких инцидентов и нарушений общественного порядка во время церемонии зарегистрировано не было. С утра перекрывшие движение по прилегающим улицам сотрудники ГАИ, буквально сбиваясь с ног, тщетно пытались справиться с потоком все прибывающих иномарок.

Около 14.00 гроб с телом г-на Квантришвили был опущен в могилу, и пятеро землекопов принялись за работу. Отари Квантришвили похоронен прямо у входа на кладбище, рядом с могилой своего старшего брата Амирана. На могилу были возложены цветы и венки от Союза ветеранов Афганистана, частных лиц и нескольких крупных столичных банков и общественных организаций».

Сразу после похорон наиболее близкие покойному люди были приглашены на поминки, которые проходили на третьем этаже гостиницы «Москва» (там расположен ресторан). Выступивший на поминках Иосиф Кобзон сказал: «В Отари стреляли те, кто против России. И я горжусь, что одна из газет написала, будто следу ющим после Отари буду я».

Некоторые из друзей Отари намекали, что отмашку на убийство Квантришвили мог дать тогдашний начальник московского РУОПа В. Рушайло, у которого с покойным был конфликт. И действительно, выступая на одном телеканале, Отари намекнул на скрытую угрозу в отношении детей В. Рушайло.

«Белая стрела»

После убийства по столице вновь поползли слухи о «Белой стреле» – как специальном секретном подразделении, состоящем из бывших работников спецслужб, отстреливающих криминальных авторитетов. Легенда о знаменитой «Белой стреле» последнее время все больше и больше занимает обывателей, милиционеров и бандитов. Этот феномен интересен больше с психологической, чем фактической стороны.

Якобы еще Юрий Андропов, после того как стал Генеральным секретарем ЦК КПСС, инициировал создание в структуре КГБ подразделений «В» и «С» с целью ликвидации лидеров криминального мира. Сотрудники этих подразделений проходили обучение в 7-м управлении КГБ, объединялись в мобильные группы и внедрялись в преступную среду, выдавая себя за рядовых боевиков.

С приходом к власти Владимира Путина, большого поклонника Ю. Андропова, миф о «Белой стреле» возродился.

Криминальная хроника.

День 12 апреля в Москве начался с очередного заказного убийства крупного авторитета преступного мира. На этот раз жертвой наемных убийц стал 37-летний вор в законе Квежо Чиквадзе. По оперативным данным, Квежо входил в пятерку наиболее авторитетных грузинских воров в законе и был близким другом Арсена Микеладзе (убит в Тбилиси 11 декабря 1993 года) и Резаного (пропал без вести).

Убийство Квежо произошло в 7.45. Неизвестные позвонили в дверь его квартиры, что в доме № 82 по Ломоносовскому проспекту, и, когда дверь открыла супруга Чиквадзе, расстреляли ее из автомата. После этого они заскочили в квартиру и пустили очередь в только что проснувшегося вора в законе. На шум в ко ридор выскочил девятилетний сын Чиквадзе Гурам. Преступники выстрелили и по нему, но мальчишке хватило смекалки упасть на пол и притвориться мертвым. Пуля между тем лишь оцарапала ему спину.

В мае 1994 года спецслужбы проводят беспрецедентную операцию под кодовым названием «Банкет».

Операция «Банкет»

Хроника операции «Банкет», разработанной и осуществленной совместными силами РУОПа, ФСК и Следственным комитетом МВД РФ.

«В РУОП поступила информация о готовящемся проникновении в СИЗО № 48/2 ГУВД г. Москвы большой группы криминальных авторитетов.

После проверки информации через агентурные источники, а также посредством технических средств руководство РУОПа поставило в известность о планирующейся акции СК МВД и ФСК.

Вопрос поставлен на контроль директора ФСК и министра внутренних дел.

Московский городской суд санкционировал прослушивание телефонных переговоров гр. С. Липчанского (уголовный автор итет Сибиряк) и его близкого окружения.

Совместными силами РУОПа, ФСК и СК МВД создан оперативный штаб, расположенный в приемной начальника следственного управления г. Москвы (окна кабинета выходят на Бутырскую тюрьму. – Авт.). Начата разработка операции под кодовым названием „Банкет“. После детальной проработки нескольких вариантов проведения операции решено остановиться на силовом решении.

Окончательно выработана тактика операции. Открытая атака СИЗО № 2 силами спецназа исключена, так как она спровоцирует ответную стрельбу охраны, расположенной на вышках и в карауле. Охрана имеет предписание открывать огонь на поражение при любой попытке несанкционированного проникновения на территорию режимного объекта. Исключаются и предварительные переговоры с администрацией следственного изолятора – это обрекает операцию на провал.

Принятый комплекс оперативных действий: сведение к минимуму лиц, знающих о предстоящей операции, категорический запрет на любой контакт с администрацией СИЗО № 2 для лиц, информированных о предстоящей операции, активизация агентуры силовых ведомств в криминальной среде, скрытый контроль за администрацией СИЗО № 2 с привлечением технических средств и службы наружного наблюдения, скрытый контроль за лидерами криминальных структур, указанных в агентурном сообщении в качестве участников предстоящего несанкционированного проникновения на территорию СИЗО № 2, привлечение для участия в силовой акции оперативно-боевого подразделения „А“ и сил специального отряда быстрого реагирования, определение спецсредств для оперативно-боевых подразделений: световые и шумовые раздражители, нервно-паралитический газ, электрошокеры, детальный анализ режима охраны, а также архитектурных особенностей следственного изолятора и прилегающих строений по ул. Новослободской и Лесной, возможное задействование плана „Перехват“ на случай попытки участников несанкционированного проникновения скрыться.

20.05.94.

С 13.00 за корпусами СИЗО № 2 установлено наружное наблюдение. Проводится прослушивание служебных кабинетов администрации. Ничего подозрительного не зафиксировано.

К 20.00 ударные группы, составленные из бойцов „Альфы“, рассредоточены вокруг следственного изолятора.

В 22.40 у главного входа в СИЗО № 2 зафиксировано появление подозрительных лиц.

В 22.45 у главного входа в СИЗО появились автомобили: „Линкольн“, „Мерседес“, джип „Чероки“, „Мазда“, „Форд“, „БМВ“, „Ниссан“. Служба радиоперехвата подтверждает намерение преступных авторитетов несанкционированно проникнуть на территорию режимного объекта.

В 22.55 группа из двенадцати человек направилась к воротам режимного объекта.

21.05.94.

В 00.40 отдан приказ о штурме СИЗО № 2. Бойцы оперативно-боевого подразделения „А“ и СОБРа оцепляют автомобили, стоящие у главного входа в следственный изолятор. Все 22 человека уложены на землю.

В 00.45 шесть человек из состава ударной группы, используя спецсредства, врываютс я на территорию СИЗО № 2.

К 01.10 охрана режимного объекта полностью обезврежена.

К 3.30 операция „Банкет“ полностью завершена. В ходе силовой акции задержаны 34 человека, 7 из которых оставлены в Бутырской тюрьме. Среди задержанных – вор в законе Сибиряк, коммерческий директор фирмы „Солли“ г. Шаповалов, коммерческий агент МП „Момент“ г. Авилов, коммерческий агент МП „Аякс“ М. Леднев. При обыске у С. Липчанского обнаружен пистолет Токарева и три патрона, у г. Шаповалова – самодельный револьвер и три патрона, у г. Авилова – „браунинг“, у М. Леднева – 65,8 г соломки опийного мака.

По оперативным данным РУОПа, г. Шаповалов, г. Авилов и М. Леднев относятся к солнцевской преступной группировке. Среди изъятого – радиостанции, настроенные на милицейскую волну, два мобильных телефона, продукты, медикаменты, дезинфицирующие средства и спиртное. Также задержаны и взяты под стражу: дежурный помощник начальника СИЗО № 2Н. Заболоцкий, его заместитель Р. Бондарский, дежурные контролеры Н. Савкин и Н. Ерохин».

Банкет в Бутырке.

20 мая 1994 года, примерно в 22 часа 40 минут, к главному входу следственного изолятора номер два, больше известного в народе как Бутырка, подъехал «БМВ» цвета мокрого асфальта. Машина, въехав на небольшой скорости под арку со стороны Новослободской улицы, очутилась в небольшом дворике, примыкающем к следственному изолятору. Притормозив, она остановилась около стены, оставив свободное место для других машин, которые, возможно, могли вскоре появиться.

В «БМВ» сидели трое: Алексей и совсем молодой паренек Володька, который был за рулем. Костя, сидевший на переднем сиденье, повернувшись к Алексею, сказал:

– Вот мы и приехали. Пойди посмотри, как там дела.

Алексей нехотя вышел из машины, достал из пачки сигарету. Закурив, осмотрелся по сторонам. Небольшой дворик, примыкающий к следственному изолятору, был размером не более сорока квадратных метров. Ступеньки, ведущие наверх, упирались в стену с массивной железной дверью, которая вела непосредственно в тюремный дворик и была закрыта. С правой стороны – обычный жилой дом, с обычным двором, огороженным железным заборчиком, и детской площадкой. Посередине двора, на лавочке, сидели два мужика, рядом с ними стояло несколько пивных бутылок. Мужики оживленно разговаривали друг с другом.

Алексей решил выяснить, что это за люди. Он вынул изо рта сигарету, переложил зажигалку из кармана пиджака в брючный и не спеша пошел к мужикам. Те насторожились. Один из них, лет тридцати пяти, обращаясь к Алексею, сразу же сказал:

– Все нормально, начальник, заканчиваем, уходим… Все!

Алексей, как бы не придавая значения услышанному, спокойно сказал:

– Спокойно, мужики, я просто хочу стрельнуть огонька у вас. Не будет огонька?

– Как не будет! – оживился второй. – Как же! – И он полез в карман за спичками. Как ни странно, два коробка, которые он выудил оттуда, оказались пустыми. Нако нец он нашел третий коробок и дал Алексею прикурить.

Алексей старался внимательнее всмотреться в лица мужиков. Обычные русские лица… «Наверное, где-то погуляли, – подумал он, – а может, ждут кого-то…» Закурив, он постоял еще несколько секунд и спросил:

– А что, мужики, ждете, что ли, кого?

– Ну, – ответил один, – к Верке хотим в гости зайти. Что-то сучка загуляла!

– Понятно. Давайте, отдыхайте дальше, – сказал Алексей и направился к машине.

Подойдя к «БМВ», он сказал сидящему внутри Александру:

– Все нормально, мужики гуляют, бабу ждут.

– Садись пока в машину, скоро остальные будут, – произнес Константин.

Алексей сел в салон. Он знал, что сейчас им предстоит войти в легендарную Бутырку, чтобы навестить какого-то известного вора и братву. О предстоящем визите Константин сказал ему буквально накануне. Алексей также знал, что должны быть еще какие-то люди, в том числе несколько человек из их бригады: Эдик, Леня, Володька, а т акже жена одного коллеги, который три месяца находился под следствием. Главным же организатором этого «похода» был Серега по кличке Сибиряк. Его приезда ожидали с минуты на минуту.

Алексей сидел спокойно, время от времени поглядывая на часы. Вскоре в арке показались огни машины, и во двор въехал черный «Мерседес». Он медленно притормозил возле «БМВ», двери открылись, и оттуда вышел здоровый, выше двух метров, детина в белой рубашке, в светлом пиджаке, с массивной золотой цепочкой на бычьей шее. По телосложению он здорово смахивал на борца-тяжеловеса. Это, бесспорно, был Сибиряк.

Сибиряк улыбнулся своей широкой улыбкой и, обратившись ко всем, произнес:

– Здорово, братки! Ну что, не опоздал?

– Нет, точняк, – ответил Алексей. – Все в норме.

– Сейчас и другие подъедут, – сказал Сергей, доставая мобильный телефон и пытаясь набрать какой-то номер.

Действительно, через пару минут в арку въехала «Мазда» с двумя женщинами, джип «Чероки», «Форд», а чуть позже еле протиснулся «Линкольн».

Всего набралось человек двадцать-тридцать. Каких-то людей Алексей знал, некоторые были незнакомы. Но все пришли с одним намерением – пройти в Бутырку.

Постепенно все вышли из машин, тепло поздоровались, стали рассказывать что-то друг другу, не обращая на других внимания. Больше всех, как видел Алексей, радовался встрече Сибиряк. Безусловно, это был его звездный час – это он все организовал, собрал всех. И если все пройдет нормально, то авторитет Сибиряка поднимется очень высоко.

Конечно, Алексей слышал, что когда Сибиряк раздавал «приглашения» различным авторитетам и ворам, то многие отнеслись к этому скептически. Больше всех отговаривал Сибиряка от этого Павел Захаров, известный под кличкой Цируль. Захаров был вором старой закваски, не одобрял такой визит и сказал, что ничего хорошего от него не ждет. Но Сибиряк, как рассказывали, успокаивал его:

– Что нам сделают? Мы идем по-простому. Если что, «попрессуют» влегк ую, а потом отпустят – куда им деваться? Дело – верняк!

Подъезжая к Бутырке, Константин спросил Алексея:

– А что ты будешь делать, если нас все же заметут?

– Не знаю, – ответил Алексей.

– Как ты объяснишь свое нахождение в тюряге?

– А ты как?

– Я? Я скажу, что с тобой выпил, и спьяну оказались в Бутырке. Как оказались? А черт его знает! Пьяные были.

– И я так скажу.

– Вот и хорошо, теперь у нас одна легенда на двоих. Ее и будем придерживаться.

Народ, прибывший к Бутырке, уже достаточно расслабился. Многие рассказывали анекдоты, другие что-то обсуждали, собравшись в небольшие группы и куря сигареты одну за другой.

Алексей заметил двух женщин – Жанну и Тамару. Тамара была женой – точнее, подругой – их близкого кореша Лени Шального, который третий месяц сидел под следствием в Бутырке. Женщины стояли, куря тонкие дамские сигареты, и о чем-то переговаривались между собой.

Неожиданно Алексей заметил, как в арку медленно въехал «Москвич» синего цвета, с «мигалкой». Это были менты. Все насторожились, замолчали.

«Все, – подумал Алексей, – сейчас нас повяжут! Я так и знал!» Сердце у него учащенно забилось.

Машина не смогла въехать во двор и остановилась, притушив огни. Оттуда вышли два милиционера. Алексей всмотрелся в их погоны. Они были сержантские и старшинские.

«Если уж нас и будут брать, то не ниже лейтенантов, – подумал Алексей, – а тут какие-то „макаронники“ подъехали!»

Сибиряк быстро сориентировался. Он подошел к ментам практически вплотную и сказал:

– Все нормально, командиры! Братишку ждем – освободиться должен скоро.

Менты внимательно посмотрели на него. Один, улыбнувшись, достал сигарету. Конечно, трудно было поверить в правдивость такого заявления. В одиннадцать часов вечера не выпускают… «Но нас – три человека, – подумали про себя менты, – а их около тридцати!» Они еще раз улыбнулись, снова сели в машину и выехали из дворика.

– Ну вот, – расплылся в улыбке Сибиряк, – я же говорил, что дело – верняк! Если бы повязали, то сделали это уже давно, – заявил он, придав голосу авторитетную уверенность. – Все, пора!

Он поднялся по ступенькам, три раза стукнул в дверь. Железная дверь приоткрылась. Сибиряк вошел внутрь, и дверь захлопнулась за ним.

Алексей поймал себя на мысли, что начинает волноваться. А вдруг сейчас его заберут? Ладно, чему быть, того не миновать. Он повернулся вправо и увидел, что двор, примыкающий к зданию тюрьмы, также полностью находится в темноте и никого, кроме двоих подвыпивших мужиков, там не было. Все тихо и спокойно.

Вскоре массивная дверь вновь открылась, и Сибиряк вышел обратно, довольный, показывая всеми пальцами «о’кей». Подойдя к Алексею, он сказал:

– Пойдут человек десять, остальные пусть останутся на улице.

Алексей кивнул головой.

– Слышь, Витюха, – обратился Сибиряк к мужчине, сидевшему в «Форде», – как там у тебя, радио работае т?

– Все нормально, прослушиваем.

Алексей вопросительно посмотрел на Сибиряка. Тот, перехватив взгляд, сказал:

– А ты что, не знал? У нас все тут подготовлено по полной программе! У нас все ментовские радиоволны прослушиваются. Так что мы в курсе, если что… – Тут же Сибиряк достал портативную японскую рацию системы «Стандард», включил ее.

– Как слышишь меня, Витек?

Витек, улыбаясь, ответил из машины:

– Слышу классно!

Алексей тоже вытащил телефон, включил его. Все работало.

– Ну что, Витек, если что – то как договорились.

– Конечно, браток! Все будет нормально. Если менты подъедут, сделаем конкретную драку. Так помахаемся, что все будет в натуре!

Алексей понял, что в случае опасности люди, оставшиеся во дворе, не только будут прикрывать их, но и инсценируют драку, что отвлечет внимание милиции.

– Так, минут через пять идем, – сказал Сибиряк. – Еще раз напоминаю тем, кто пойдет: выложите все свои плет ки. Идем чистыми.

– А колеса? – раздался чей-то голос.

– Что за вопрос? Базара нет, берем с собой. Ребят-то подогреть надо!

– Все правильно, – ответили ему из другой группы.

Двое молодых ребят вышли из «Мазды» и из джипа, достали две большие картонные коробки, в которых находилось угощение: коньяк, фрукты, консервы и другие деликатесы для сидельцев.

Какое-то новое чувство – волнения и радости одновременно – заполнило организм Алексея. Он вопросительно взглянул на Константина. Тот сказал:

– Ну что, Сибиряк, ты молодец – все организовал как надо.

– Все схвачено, куплено, все по правилам, – улыбаясь, ответил Сибиряк.

Все хорошо знали о том, как Сибиряк сидел под следствием в Бутырке около двух лет назад. Ходили легенды о его сидении. Он закорешился практически со всеми вертухаями и сумел так поставить свой авторитет, что его очень многие сотрудники даже побаивались до сих пор, за что, в общем-то, и уважали.

Серега был человеком добрым и часто угощал едой и куревом соседние камеры. Иногда он, получая спиртное, угощал и сотрудников следственного изолятора, которые впоследствии и согласились на эту акцию. Так по крайней мере говорили в Москве.

Вскоре калитка вновь приоткрылась, что означало: пора идти. Девять человек, отделившись от общей массы, помахали оставшимся руками и стали подниматься по лестнице.

Алексей шел третьим или четвертым в этой процессии. Войдя в железную калитку, он увидел, что внутренний дворик был величиной около тридцати квадратных метров. С левой стороны была большая стеклянная стена, разделяющая два помещения: комнату ожидания для адвокатов и следователей и комнату ожидания для родственников осужденных и подследственных.

Гости вошли в стеклянную дверь и стали вновь подниматься по каменным ступенькам. Обернувшись назад, Алексей увидел, что человек в военной форме, пропустивший их, был без знаков различия. На нем был надет бушлат и фуражка, показывающие, чт о он имел офицерское звание. Но какое конкретно – ясно не было, так как погоны на бушлате отсутствовали.

По ступенькам они поднялись на второй этаж. Там Алексей увидел помещение, огороженное решеткой. Раздался зуммер, и дверь моментально открылась. Сидевшая внутри женщина читала книгу. Она специально опустила голову, чтобы не было видно ее лица.

– Все нормально, – сказал Сибиряк, шедший первым, улыбаясь и показывая всем, что здесь он как у себя дома.

Все молча шли следом. Так они прошли еще один отсек и вновь оказались на лестнице. Поднявшись этажом выше, они вошли в небольшой коридор, отгороженный решетчатой железной дверью. Открыв ее, шедший впереди мужчина в военной форме пропустил всех внутрь. Как только вошел последний, он ключом-«вездеходом» тут же закрыл замок.

Коридор был длинный – метров двадцать. На каждой двери, многие из которых были обиты коричневым кожзаменителем, висели таблички: «Административно-хозяйственный отдел», «Финансовый отдел», « Отдел кадров» и так далее. Алексей понял, что это коридор служебного помещения администрации тюрьмы. Вскоре пошли кабинеты с цифрами на дверях: 21, 22…

Дошли до конца коридора. Алексей обратил внимание, что коридор заканчивался тремя дверями, перед которыми они остановились, ожидая сотрудника изолятора. Алексей заметил, проходя рядом с ним, что от того попахивает спиртным. Значит, принял для храбрости…

Левая дверь в конце коридора вела вниз. Дверь прямо была огорожена металлической сеткой со стеклом. Вероятно, там были служебные помещения оперчасти. С правой стороны находились следственные кабинеты, где происходят встречи следователей и адвокатов с подследственными.

Вдруг Алексей заметил, как со стороны следственных кабинетов к ним приближается темная фигура человека в военной форме, который держал что-то в руках. У него вновь часто забилось сердце.

Человек медленно подошел и, не обращая внимания на присутствующих, обратился к контролеру:

– Что т ак долго?

– Так получилось, – ответил контролер.

– Ну, пошли, все готово, – сказал человек в военной форме.

Вновь все пошли по коридору. Алексей внимательно смотрел по сторонам. Тут находились комнаты-боксы – помещения не больше квадратного метра, так называемые «стаканы», где иногда находились заключенные, ожидая, когда освободится кабинет или за ними придет конвой, чтобы увести их в камеры. С правой стороны находился тюремный туалет, дверь в который была без ручки, но зато с массивным замком, вмонтированным внутрь железной двери, открывающимся также ключом-«вездеходом».

Все остановились в конце коридора.

– Сразу направо, – скомандовал военный.

Они вошли в просторное помещение – громадный коридор, напоминающий холл, высоченный потолок… Это был знаменитый коридор Бутырки, который часто показывали в телепередачах, на страницах газет и журналов. По обе его стороны находились следственные кабинеты.

Все ждали, в какой кабинет их пригл асят пройти.

– Проходите туда, где открыты двери, – сказал второй военный.

В конце коридора виднелись три кабинета с открытыми дверями. В двух из них уже стояли столы, а в третьем – тоже стол, но поменьше. Когда все уже хотели войти, инициативу взял на себя Сибиряк.

– Так, братва, проходим в первые два, а третий оставим для наших женщин, – ласково улыбнулся он. – Мало ли какие вопросы могут у них возникнуть…

Все молча вошли внутрь. Кабинеты представляли собой большие комнаты, размером двадцать-тридцать квадратных метров. Набор мебели был стандартным: около окна стол и два стула, приколоченные к полу железными скобами. Окно было зарешечено двумя рамами. Фонарь также был закрыт сеткой. С правой стороны – крючки для одежды. Вот и вся мебель. Стены были выкрашены то ли в синий, то ли в зеленый цвет – при слабом освещении трудно было разобрать.

Алексей сразу заметил, что помимо стандартного стола в кабинете находились еще два и несколько стульев, стоя щих в углу, видимо, заранее приготовленные конвоирами. Кто-то из молодых начал расставлять стулья и сдвигать столы, создавая что-то вроде большого стола для банкета. Женщины открыли коробки, из которых достали белые скатерти, постелили их на столы и стали выгружать продукты – коньяк, фрукты, консервы, красную икру, салями, сигареты, какие-то деликатесы…

Тем временем Сибиряк настроился на волну своей маленькой радиостанции и спросил:

– Витюха, как там дела?

Раздалось шипение, и издалека, словно из подземелья, донесся голос:

– Все нормально, командир! Все спокойно! А как у вас?

– Отдыхаем, – сказал Сибиряк. – Ждем.

– Желаю удачи!

– Понял тебя, братуха!

Выключив рацию, Сибиряк спрятал ее в карман.

Первый военный сказал:

– Вам придется немного подождать. Все будут минут через десять-пятнадцать. Пока посидите, покурите, отдохните. Я вас закрою.

Он вышел и повернул ключ в замке.

У Алексея мелькнул а мысль: «А вдруг это конец? Вдруг нас здесь и накроют?!»

Алексей стоял около окна следственного кабинета, закрытого мощной решеткой, и всматривался в тюремный двор. Давно стемнело. Тюрьма перешла в режим отбоя, но во многих камерах работали телевизоры – показывали эстрадную программу.

Со стороны тюремного двора доносились голоса заключенных: одни искали своих подельников, другие переговаривались с соседями по камерам и передавали друг другу новости.

Алексей подумал: «Слава богу, пронесло! Не сижу на нарах, а гуляю на свободе. Хотя мое место давно среди них».

До прихода долгожданных визитеров оставалось несколько минут. Алексей уже начал нервничать. К нему подошел Костя и сказал:

– Не тушуйся, братишка, все будет нормально. Только что звонил старшему, он с нетерпением ждет известий.

Алексей знал, что особых игр с ворами у них не было. Им необходимо было обсудить с Шакро-старшим – известным вором в законе – одну коммерческую операцию, кото рую они должны были провести в ближайшее время. Никто из близкого окружения Шакро окончательного решения этого вопроса на себя брать не стал, поскольку там были задействованы слишком большие капиталы.

– Все решит он, – говорили они, имея в виду Шакро.

– А как с ним связаться?

– Есть у нас одна дорога…

И когда Сибиряк предложил вариант прохода в Бутырку для встречи с Шакро, то на совете группировки почти все подняли руки, одобряя такую операцию, так как согласование предстоящей коммерческой операции непосредственно с Шакро было оптимальным вариантом.

Вскоре дверь открылась, и вошел Шакро[1]. Это был крепкий лысоватый мужчина лет пятидесяти. Он вошел осторожно, но, увидев Сибиряка, заулыбался. Сибиряк, раскинув широко руки, стал подходить к нему. Они поцеловались, обнялись. Шакро не ожидал, что к нему кто-то придет. Его тут же окружили другие ребята, стали хлопать по пл ечу, радоваться. Потом в кабинет вошли еще двое из группировки. К ним подбежали Костя и Алексей. Так же тепло с ними поздоровались.

Сибиряк обратился к конвоиру:

– Николаша, может, примешь на грудь с нами по маленькой?

– Нет, – покачал головой контролер СИЗО. – Я в следующий раз, позже. Ну что ж, времени у вас полтора-два часа. Через два часа подойду. Если что, пусть кто-нибудь из вас выйдет. За столом сидит наш человек. – После этого Николай ушел.

Ленчик, увидев свою временную жену Тамару, которая была на четвертом месяце беременности, крепко обнял и расцеловал ее.

– Братва, не обижайтесь, жену давно не видел – три месяца! Я сейчас, я быстро…

Все засмеялись:

– Ты давай не быстро, а качественно!

Ленчик, схватив Тамару обеими руками, удалился с ней в соседний кабинет.

Все спокойно сели за стол, открыли выпивку, наполнили стаканчики и подняли первый тост в честь Шакро.

Когда выпили вторую рюмку, Алексей почув ствовал себя немного захмелевшим. Он уже давно не пил. Строгая дисциплина, которая поддерживалась в группировке, имела очень жесткий характер. Хотя Алексей уже относился к разряду «старших», которым разрешались некоторые послабления, злоупотреблять этим никто из них не имел права, как бы показывая свой характер и выдержку подчиненным.

Вторая рюмка коньяка дала себя знать, и Алексей немного расслабился и решил, что все закончится благополучно. Он молча сидел за столом и внимательно слушал.

Разговор начал Шакро. Он коротко рассказал, какие дела творятся в СИЗО, кто правильно заехал, кто идет в «непонятке», затем спросил, что творится в столице. Все переглянулись, как бы решая, кто будет отвечать на этот вопрос. Алексей взглянул на Сибиряка. Тот, перехватив этот взгляд, решил, что если уж он заварил все это, то и говорить надо именно ему.

– В Москве все по-старому, – сказал он и коротко рассказал о тех криминальных войнах, которые ведутся, кто из воров застрелен, к то находится на лечении, кто уехал, кто с иглы не слезает, на что Шакро сразу же отреагировал ругательством на непонятном для Алексея тюремном жаргоне.

– Да, Шакро, тут к тебе ребята из одной группировки пришли, ты их знаешь, – показал Сибиряк на Алексея. – Они хотят обсудить с тобой один деловой вопрос.

Вдруг дверь кабинета резко открылась, и из коридора раздался крик:

– Всем оставаться на местах!

Все вскочили и насторожились. Из-за двери показалась улыбающаяся физиономия Ленчика.

– А-а. Испугались, братва! – засмеялся он. – Как я вас!

– Тьфу ты! – выругался Шакро. – Нехорошо шутишь!

Ленчик вошел, веселый и удовлетворенный.

– Ну, братва, и подарок вы мне сделали! Век воли не видать!

Участники предстоящего штурма в составе всех оперативных групп ровно в ноль часов сорок минут были на своих местах. Группа, состоящая из шести офицеров «Альфы», ворвалась на КПП стремительно, открыв своим ключом железную дверь. Пер вым контролером была женщина, дежурившая на главных воротах. Ее быстро прижали лицом к стене. Прапорщик, сидевший недалеко, даже не успел расстегнуть кобуру, как уже лежал в наручниках на грязном полу лицом вниз и с заклеенным широким скотчем ртом, чтобы не кричал.

Сотрудники «Альфы» быстро шли по коридору. Все они были в камуфляжной форме и в черных масках. Группа проникла в здание тюрьмы и блокировала кабинет дежурного помощника начальника следственного изолятора. Дежурный и его заместитель сидели за столом, смотрели телевизор и пили чай. На столе стояла бутылка коньяка. Увидев людей в камуфляжной форме, они были настолько ошарашены, что лишили сь на какое-то время дара речи. Раздалась четкая команда:

– На пол! Быстро! Оба!

Без лишних движений штурмовики повалили тюремное начальство на пол, заломили руки за спину и так же, как первому дежурному, заклеили скотчем рты. Затем они пошли дальше.

Пройдя несколько метров, они обратили внимание на огонек в другом кабинете. Там сидели Николай и второй военный, который провожал гостей. Штурмовики стремительно вошли в кабинет. Когда контролеры поднялись, то были моментально схвачены и положены на пол. Через несколько секунд на них были надеты наручники.

– Где? – быстро спросил у Николая полковник. – Быстро говори!

– В пятидесятом кабинете… – еле выдавил Николай. – И в сорок восьмом…

Его напарник дрожал от страха.

Штурмовики направились в указанные кабинеты. Осторожно подойдя к ним, они заблокировали выход. Полковник на пальцах показал: «Раз, два, три, четыре… Пошли!» Одним ударом дверь была открыта, и в комнату, где сидели криминал ьные авторитеты, ворвались альфовцы и собровцы.

Все произошло в доли секунды. Алексей не заметил, как он уже лежал на полу со скрученными руками и в застегнутых наручниках. Кто-то кричал, кто-то матерился, женщины визжали. Вся операция продолжалась не больше пяти минут. Люди в камуфляжной форме стали разводить их по кабинетам, отделяя друг от друга.

Вскоре появился дополнительный отряд. Потом Алексей увидел человека с видеокамерой, который стал снимать все происходящее – присутствующих авторитетов, задержанных сотрудников следственного изолятора. Многие из них пытались выворачиваться, но собровцы или альфовцы сильно били их кожаными перчатками по лицу.

– Как тебя зовут? – услышал Алексей. Это допрашивали Константина, который лежал в противоположном углу.

– Как тебя зовут? Отвечай, сука!

– Костя.

– Фамилия как? – спросил другой альфовец.

Костя не успел ответить, как получил мощный удар большого кулака. Он застонал.

– Не пон ял! – снова наклонился над ним альфовец. – Как фамилия?

– А-а-ав…

Алексей зажмурил глаза. Теперь ему было все равно. Все тело его трясло – трясло от страха. Он не помнил, как получил удар по голове, хотя он ничего не делал и никто ни о чем его не спрашивал. Когда он очнулся, то увидел, как из карманов Сибиряка вытаскивали пистолет «ТТ», как вынимали порошок, похожий на наркотики. Он понимал, что кому-то, видимо, уже что-то подкинули.

На столе, где еще недавно стояли бутылки с коньяком, продукты, уже были какие-то бинты, наркотики, два сотовых телефона, небольшие рации – все, что изъяли у людей, и несколько пистолетов с полным боевым снаряжением. Алексей увидел «ТТ», «браунинг» и какой-то старенький револьвер. Сомнений не было – это оружие кому-то подложили.

Алексей услышал, как Толик Кунцевский, здоровенный детина, лежавший вниз окровавленным лицом, матерился:

– Бля буду, командир! Какой ствол, какой револьвер?! Какую мне помойку подложили?! Да я с такой помойкой сроду не ходил, в натуре!

Алексей не мог понять, что произошло с ним: «А вдруг мне тоже что-то подложили?! Оружие или наркотики?! Ну все, меня определят года на три-четыре», – подумал он.

К нему подошли двое здоровых спецназовцев, подняли его.

– Пойдем! – сказали они и повели его в соседний кабинет на допрос.

В четыре часа утра вся операция была закончена. Бойцы спецназа стали покидать следственный изолятор. Всего за это время задержали тридцать четыре человека, семеро из которых остались в Бутырке – против них сразу же были возбуждены уголовные дела, и сотрудники следственного комитета уже готовили соответствующие протоколы. Кроме этого, были арестованы и четыре «гостеприимных» сотрудника следственного изолятора.

Людей, которые были оставлены на улице, положили сотрудники ОМОНа. Все лежали на мокром асфальте и ждали своей очереди. Потом всех погрузили в машины и повезли – кого в ИВС на Петровку, кого на «Матроску», а кто-то пое хал сразу в Лефортово.

В комнате допросов Алексею задавали вопросы, и, не успев на них ответить, он получал удары то по голове, то в пах. Через пятнадцать минут двое мощных собровцев схватили его под руки и потащили по коридору. Алексей уже не мог идти – ноги не слушались.

Так его протащили через весь коридор и вытащили во дворик. Во дворе стояли «воронки» – небольшие милицейские «газики», куда грузили всех арестованных и задержанных.

Собровец, показывая на Алексея, обратился к водителю «газика»:

– А этого, падлу, вези к нам, на Петры, мы с ним маленько там поработаем перед допросом!

Послесловие к «Банкету в Бутырке»

Все участники незаконного проникновения в СИЗО и те, кто им помогал, находились в СИЗО. После завершения следствия почти все были выпущены в связи с окончанием срока пребывания под стражей. Сергей Липчанский после выхода из Лефортова некоторе время находился в столице, затем куда-то бесследно и счез, говорят, он погиб.

Приятели Липчанского Авилов и Шаповалов получили за хранение оружия два года лишения свободы условно с испытательным сроком три года. Их товарищ Леднев за хранение наркотиков отделался годом исправительных работ и сразу же был амнистирован. Помощник начальника Бутырки Заболоцкий был удостоен за халатность года исправработ и одновременной амнистии со снятием судимости. А его заместитель Бондарский и вовсе оправдан: он в ту злополучную ночь трудился на так называемом сборном отделении СИЗО и не обязан был следить за преступными контролерами…

И лишь контролеры Савкин и Ерохин, обвиненные в превышении власти и признавшие свою вину, приговорены к реальным срокам наказания – к году лишения свободы каждый. Но они уже отсидели свой год под следствием, и потому суд даровал им свободу.

Как лица судимые, работать в тюрьме они уже никогда не будут. Милиционеры мечтали превратить дело бутырских тюремщиков и их гостей в образцово-показательный судебны й процесс. Этого же хотел и тогдашний начальник СИЗО Александр Волков. Но главные действующие лица отделались, можно сказать, легким испугом. Да новый Уголовный кодекс и не предусматривает для них строгого наказания…

Криминальная хроника.

Задержан один из лидеров балашихинской преступной группировки, четырежды судимый за грабеж, хранение оружия и хулиганство, – 31-летний Кожуховский. Его телохранители приняли подъехавших к дому оперативников за боевиков-чеченцев и решили попугать их пистолетами. Но до стрельбы дело не дошло: руоповцы быстро уложили их лицом на землю. Самого авторитета взяли в тот момент, когда он, готовясь к бою с чеченцами, уже надел бронежилет и перезаряжал свой «ТТ».

Совершено покушение на генерального директора АО «ЛогоВАЗ» Бориса Березовского. Когда «Мерседес-600» бизнесмена выезжал из ворот особняка на Новокузнецкой улице, рядом с ним взорвалась припаркованная у тротуара иномарка. Радиоуправляемая мина направленного действия, по заключению экспертов-взрывотехников, обладала силой не менее 5 килограммов по тротиловому эквиваленту, к тому же имела начинку из металлических шариков. Радиус разлета осколков составил 120—150 метров. Водитель «Мерседеса» погиб на месте, охранник оказался ранен, а сам Борис Березовский получил резаные раны лица и термические ожоги.

Покушение на Березовского.

К тому времени, в марте 1994 года, одной из крупнейших коммерческих фирм был Всероссийский автомобильный альянс, возглавляемый Борисом Абрамовичем Березовским, и «ЛогоВАЗ». Сокращенно первая фирма называлась «АVVА». Тогда, 16 марта 1994 года, Московский торгово-кооперативный банк продал два своих векселя по 500 миллионов каждый Всероссийскому автомобильному альянсу, со сроком погашения 16 апреля того же года, при условии выплаты 10 процентов по каждому векселю. Однако векселя, естественно, в срок погашены не были, а миллиард рублей был конвертирован в о дном из банков и тут же переправлен по фиктивному контракту в Израиль. Люди, которые продавали эти векселя, тут же из Московского кооперативного банка, естественно, исчезли, уволились. Служба безопасности «AVVA» пыталась найти эти деньги. Они уже несколько месяцев «пробивали» так называемые «концы» – несколько раз приезжали в банк. Ольга Ладинская очень нервничала. Сильвестр в это время выехал из страны и находился за границей, но постоянно держал связь с Ольгой. Обязанности телохранителя Ольги выполнял я.

Женщина была на взводе. Каждый раз, когда к ней приезжал начальник службы безопасности «AVVA» и другие лица, она выходила расстроенная и весьма напуганная. Набирая номер Сильвестра, она пересказывала ему суть беседы, которая сводилась к одному – лучше отдать деньги добровольно.

Так прошло около четырех месяцев. В конце первой недели июня мне неожиданно позвонил Сильвестр и сказал, чтобы я переключился с личной охраны Ольги и вместе с Вадиком начал отслеживать владельц а «ЛогоВАЗа» Бориса Березовского.

Находился «ЛогоВАЗ» недалеко от Павелецкого вокзала. Чуть дальше – Московская городская прокуратура. С Вадиком мы стали ездить к «ЛогоВАЗу» почти каждый день. В один из дней – 7 июня, – мы приехали снова и хотели поставить машину на прежнее место, где ставили раньше, напротив ворот «ЛогоВАЗа», у металлического забора. За этим забором находился двухэтажный особняк, дом приемов и встреч господина Березовского. Однако мы заметили, что на этом месте стоит «Опель».

– Давай пристроимся к нему сзади, – предложил я.

Но Вадик категорически запротестовал:

– Не надо, нас могут заметить. Давай лучше отъедем немного в сторону, чуть подальше.

– Но мы же тут раньше все время стояли, и нас не замечали!

– А сейчас могут заметить. Ты же понимаешь, что два дня подряд одна и та же машина на одном и том же месте… Думаешь, что у Березовского дураки работают? Там же бывшие чекисты! Нас с тобой в три минуты вычислят!

Мы поставили машину на другое место и стали ждать. Вскоре ворота открылись, вышли несколько человек в черной униформе – служба безопасности «ЛогоВАЗа», затем из ворот показался «шестисотый» «Мерседес». Вдруг, как только «Мерседес» поравнялся с «Опелем», раздался сильный взрыв. Взорвался «Опель». Взрывной волной «Мерседес» тут же отнесло в сторону. «Мерседес» остановился и загорелся. Были разбиты пуленепробиваемые стекла. Мы видели, как началась паника. Кто-то подбежал к машине, кто-то стал кричать…

– Все, уходим, – сказал Вадим и, быстро развернув машину, поехал прочь от этого места.

В новостях этим же вечером передали, что было совершено покушение на господина Березовского путем взрыва припаркованной машины, что погиб его водитель, Михаил Кирьянов, а в результате взрыва господин Березовский получил ранения средней тяжести.

Следствие по делу о покушении на Березовского взяла на себя Московская городская прокуратура. Как ни странно, Сильвестр в этот вечер не позвони л и не потребовал никакого отчета. Я хотел было через Андрея позвонить ему и рассказать о случившемся.

– Не надо ему звонить, – неожиданно остановил меня Андрей. – Он и так в курсе дела. Зачем лишний раз выставляться?

Через неделю после покушения на Березовского произошло новое событие. Неожиданно в банк ворвались люди в камуфляже. Это был СОБР – специальный отряд быстрого реагирования – и недавно созданный РУОП – Региональное управление по борьбе с организованной преступностью, расположенное на Шаболовке в Москве. Люди в штатском и в камуфляжной форме действовали молниеносно – я, сидевший в то время в приемной и охраняющий Ольгу, был скручен и уложен на пол. Сзади были застегнуты наручники. В кабинет Ольги вошли несколько оперативников. Вскоре ее также вывели в наручниках. Через некоторое время мы с Ольгой были доставлены на Шаболовку, в штаб-квартиру РУОП. Начались допросы.

Я не знаю, о чем допрашивали Ольгу, но вопросы, которые задавались мне, в основном каса лись того, на кого я работаю, знаю ли Сильвестра, кого охраняю, какие встречи были в банке, что я делал 7 июня… А поскольку я уже приготовил себе алиби на этот день, то спокойно сказал, что был у знакомой девчонки, с которой заранее согласовал этот вопрос.

На следующий день для дачи показаний была вызвана и эта девчонка, для проверки информации. В ходе допроса я узнал, что информацию о террористическом акте в отношении Березовского получили в тот момент, когда ожидали прибытия именно Березовского к ним в контору, так как он заранее по факту мошенничества Московского торгово-кооперативного банка написал заявление в РУОП.

Руоповцы действовали оперативно и напористо. Уже были результаты. Через два дня после задержания мне ужесточили меры содержания. Меня вызвали на очередной допрос и там просто-напросто избили, требуя назвать своих сообщников.

– Какие сообщники? – твердил я. – Я работаю личным охранником!

– Если ты работаешь личным охранником, – говорил опе ративник, – то где твоя лицензия? В какой фирме ты работаешь?

– Я работаю частным охранником. Что же в этом особенного?

– А кто тогда бросил взрывное устройство в окно «Лого-ВАЗа»? – вдруг неожиданно проговорил оперативник.

Однако на следующий день произошли новые события. Ольгу неожиданно выпустили, обосновав это тем, что она имеет малолетнего ребенка. Я же продолжал сидеть в следственном изоляторе. Меня усиленно допрашивали.

Вскоре из вопросов, которые мне постоянно задавали, я уже знал, что Березовский имел обширные связи. Конечно, лица, покушавшиеся на него, были заинтересованы в его смерти. Таких заинтересованных было много. И среди них было немало воров в законе и криминальных авторитетов. Среди них подозревался и Сильвестр. Но доказать преднамеренное покушение Сильвестра и его людей на Бориса Березовского руоповцам не удалось. Я был выпущен на свободу.

Меня встречал Вадик и другие ребята. Мы тут же поехали в ресторан.

Вскоре я узна л, что Березовскому компенсировали все потери. Ему вернули миллиард двести миллионов рублей, то есть полностью вернули все взятые деньги с процентами. Чуть позже Березовский настоял на прекращении уголовного дела по факту этого покушения, которое вела к тому времени Московская городская прокуратура.

Криминальная хроника.

После убийства Отари вторым самым громким убийством было убийство Сильвестра, которого многие считали лидером преступного мира столицы.

13 сентября Москву потряс взрыв, эхо от которого разнеслось затем по всей стране. В тот день в 19.00 у дома № 50 по 3-й Тверской-Ямской улице был взорван автомобиль «Мерседес-600», в салоне которого находился молодой человек. В результате взрыва он был обезображен настолько, что опознать его в первые часы оказалось невозможным. И лишь только 15 сентября газета «Комсомольская правда» первой сообщила, что этим человеком, судя по всему, был знаменитый преступный авторитет Се ргей Тимофеев по кличке Сильвестр, лидер ореховской группировки.

Торжественные похороны состоялись на Хованском кладбище. В последний путь Сильвестра провожали свыше трехсот воров в законе и криминальных авторитетов.

Из досье.

39-летний С. Тимофеев принадлежал к новой плеяде российских преступных авторитетов, которых вынесла на вершину жизни перестройка. Родившись в глухой деревушке Клин Новгородской области в июне 1955 года, Тимофеев в 1975 году по лимиту перебрался в Москву. Здесь он поселился в новом микрорайоне Орехово-Борисово в стандартном общежитии, а работал спортивным инструктором в управлении жилищно-коммунального хозяйства Главмосстроя. Свободное время проводил в компании ореховской шпаны, где вскоре стал одним из лидеров. Отметим, что, будучи спортсменом, Тимофеев вел достаточно здоровый образ жизни и усиленно «качался», за что и получил прозвище Сильвестр (Сталлоне).

С началом кооперативног о движения в стране перед командой Сильвестра открылись новые горизонты, они занялись рэкетом, а также подчинили себе наперсточных шулеров на Юге и Юго-Западе Москвы. Под их контроль перешли рестораны «Орехово», «Керчь» и «Загорск». В 1989 году, когда разразилась война с чеченской общиной, команда Сильвестра объединилась с солнцевской группировкой. После этого Сильвестр получил в свое владение нечетную сторону Ленинского проспекта.

Свой первый арест Сильвестр пережил осенью 1989 года и два года провел под следствием. К тому времени солнцевские уж замирились с чеченцами, что не устраивало Сильвестра. Ему нужны были новые территории, и он их вскоре получил, отвоевав для своей команды Севастопольский проспект.

После этого Сильвестр начал активно заниматься легальным бизнесом, для чего зарегистрировал сеть офшорных компаний на Кипре. К тому времени его авторитет в преступном мире страны стал настолько высок, что с ним поддерживали связь такие воры, как Роспись , Петрик, Япончик и другие. Всех их тогда объединило неприятие «вторгшихся» в Москву кавказцев.

Убийство Сильвестра.

13 сентября 1994 года

Этот день Александр запомнил на всю жизнь – день гибели Сильвестра.

День начался как обычно, ничего подозрительного и странного Александр не замечал.

Целый день они ездили по Москве. Единственное, на что Александр обратил внимание, – это то, что в последнее время за их машиной постоянно ездили несколько автомобилей. Он неоднократно показывал их Сильвестру:

– Иваныч, смотри, опять «хвост» за нами идет!

Сильвестр, равнодушно посмотрев в заднее стекло своего «шестисотого» «Мерседеса», говорил:

– Ну и что? «Хвост» и «хвост»… Органы ведут нас. Это их работа. Чего ты волнуешься? Начальнику РУОПа я не угрожал, как покойный Отарик, так что нам бояться нечего. А это их работа. Пускай водят. Сегодня с братвой мы не встречаемся, ездим к коммерсантам, к лох ам, так что никого не подставим. Пускай ездят, надежнее будет!

Почти весь день они промотались по разным встречам. К вечеру, около семи часов, была назначена еще одна встреча, в банке, на предмет переговоров с банкиром-консультантом по поводу нефтяного бизнеса.

Примерно за час до встречи Сильвестр приказал остановить «Мерседес». Александр, сидевший за рулем, тормознул. Сильвестр достал мобильный телефон и вышел на улицу, так как бронированная крыша машины являлась хорошей изоляцией для радиоволн, и он плохо работал в салоне.

Выйдя на улицу, Сильвестр с кем-то разговаривал.

– Хорошо, хорошо, – говорил он. – Приезжайте к семи часам к банку, я там буду. Там и переговорим.

Он сел в машину. Александр спросил:

– Кто там?

– Да курганские звонили, встретиться хотят. Я им к банку подъехать сказал. Слушай, – сказал вдруг Сильвестр, – наша машина грязная, давай на мойку заедем. Все же к банкиру еду, неудобно как-то…

– Хорошо, Иваныч, как скажешь, – сказал Александр и свернул к ближайшей мойке.

Подъехали к мойке, которые в последнее время стали открываться в Москве на каждом углу и старались работать по евростандарту – то есть при каждой мойке было небольшое кафе, где можно посидеть, попить кофе, посмотреть телевизор, пока машину моют, – обычно такая мойка занимала около получаса и называлась «мойка под ключ», когда все вымывалось тщательным образом – и салон, и багажник, и днище машины. Сильвестр пошел пить кофе, а Александру приказал не оставлять машину без надзора. Александр заехал в ангар. Там работали несколько человек – семь или девять. Все они практически одновременно мыли машину. Кто начинал мыть салон, кто протирал стекла, кто занимался мытьем кузова и днища…

Поставив машину, Александр хотел отойти в сторону, как вдруг к нему подошел парень в кожаной куртке и сказал:

– Вам необходимо расплатиться через кассу.

– Да ладно, братуха, – отмахнулся Александр. – Что я буду лавэ в к акую-то кассу носить, давай лучше тебе отдам, на карман!

– Нет, нет, у нас строгий порядок, – сказал парень. – Идите вон туда, там касса, заплатите.

Александр нехотя пошел в отдельное небольшое помещение, где находился кассовый аппарат. Войдя в помещение, он увидел, что за кассой никого не было.

– Во времена! – громко сказал Александр. – Хоть кассу снимай, никого нет! Что за дела?

Вскоре появилась кассирша. Она была чем-то встревожена. Молча взяла у Александра деньги, пробила и выдала чек.

– Сейчас, одну минутку, – сказала она, – я перепроверю… – И села за калькулятор что-то пересчитывать.

– Да не нужна мне эта мелочь! – раздраженно сказал Александр. – Сколько можно меня держать?

– Нет, нет, все должно быть правильно! – сказала кассирша. – Сейчас все пересчитаю и отдам вам сдачу.

Наконец она дала ему какую-то мелочь, которую Александр демонстративно подержал в руках и положил назад на столик. И вышел.

Александр уви дел, что люди уже заканчивали мыть машину. Он обратил внимание, что в яме, под машиной, копошатся два парня в темных халатах.

– Что они там делают? – раздраженно спросил Александр у мастера.

– Уважаемым клиентам, – ответил тот с улыбкой, – мы моем даже днище машины, чтобы не ржавело.

– Ладно, – сказал Александр, протягивая купюру мастеру.

– Нет, нет, ничего не надо, – сказал мастер. – Все только через кассу.

– Скоро закончат?

– Минут через десять. Вы можете пока присоединиться к своему начальнику, попить кофе.

Александр зашел в кафе. Сильвестр пил кофе и разговаривал с кем-то по телефону. Увидев Александра, удивленно спросил:

– Что так долго?

– Да они что-то с деньгами… Заморочки получились.

– Ладно, иди кофе попей, – махнул рукой Сильвестр. – Машину-то смотрел?

– Конечно, Иваныч, не волнуйся. Все в лучшем виде. Там человек десять ею занимаются.

– Хорошо, – сказал Сильвестр.

Вскоре о ни сели в вымытую машину, Сильвестр хозяйским глазом обвел салон:

– Да, чисто вымыли! И пахнет хорошим шампунем! Все по высшей категории!

– Правда, лавэ много содрали, – сказал Александр.

– Сколько?

– Около сорока долларов примерно…

– Нормально, – сказал Сильвестр.

Скоро машина направилась к Белорусскому вокзалу, в сторону 3-й Тверской-Ямской улицы. У дома номер шесть она притормозила. Сильвестр взглянул на часы. Было около семи.

Около банка на серебряном «Мерседесе» Сильвестра уже ждали курганцы. Там был и Андрей.

– А что Андрюха-то там делает? – удивился Сильвестр. Выйдя из машины, он спросил у него: – Андрюха, ты чего, уже с ними работаешь, что ли?

– Да что вы, Сергей Иванович, – стал оправдываться Андрей, – как можно! Я работаю только с вами! Мы просто вместе приехали, проконсультироваться. Они же люди приезжие и наши московские закоулки плохо знают.

– Ладно, – сказал Сильвестр, – о чем базар? О чем гов орить будем?

Курганцы стали говорить с Сильвестром. Александр отогнал машину. Неожиданно из серебряного «Мерседеса» вылез шофер, подошел к Александру и сказал:

– Ну как тачка, ничего бегает?

– Да ты что?! Отличная тачка! «Шестисотый», спортивный вариант…

– Да ну?! Покажи! Можно посмотреть? – И водитель курганских залез в салон, стал трогать ручки, поправлять сиденья…

– Что ты делаешь? – остановил его Александр.

– Да сиденья поправляю, так сидеть лучше.

– Ладно, давай вылезай. Шеф не любит, когда чужие в машину лазят.

– Да мы же не чужие, мы свои! Братуха, ты чего?! – сказал обиженно курганец.

Александр сел в салон и остался там.

Курганцы минут пять о чем-то говорили с Сильвестром, потом он, взглянув на часы, сказал:

– Все, мне пора к банкиру. Ждите меня здесь. Минут через пятнадцать-двадцать выйду.

И направился к банку.

Александр знал, что Сильвестр в последнее время стал активно зан иматься бизнесом – алмазами, золотом, недвижимостью, инвестировал автомобильные предприятия. Но особенно большое внимание он уделял нефтяному бизнесу, и в АКБ «БАР» он приехал именно по поводу положения в нефтеперерабатывающей промышленности.

В банке был финансовый консультант Сильвестра, который постоянно консультировал его по поводу покупки акций и вложения денег.

Сильвестр пробыл там минут пятнадцать-двадцать, как и обещал. Выйдя из дверей, он вновь подошел к курганским. Те снова стали ему что-то говорить, стали приглашать его поехать отдохнуть. Но Сильвестр стал отказываться.

Неожиданно Олег похлопал его по плечу и спросил: ну как здоровье? Вылечил все свои болезни, полученные от проституток?

Сильвестр сплюнул через плечо:

– Да ладно, что вы, ребята! Все нормально!

Сильвестр подошел к автомобилю. Курганцы все еще стояли на тротуаре. Подойдя к Александру, Сильвестр сказал:

– Шурик, пересядь на другое место, я сяду за руль.

Александр вылез из машины, Сильвестр сел за руль, тут же подвинул кресло на свой рост. Только Александр уселся, Сильвестр завел машину. Как только Сильвестр повернул ключ зажигания, раздался телефонный звонок. Сильвестр взял мобильный телефон и начал разговаривать.

В этот момент вдруг раздался сильный взрыв. Взрывной волной Александра выбросило из машины на тротуар. Он ударился о металлическую ограду, отделяющую тротуар от двора.

Придя в себя, Александр тут же взглянул в сторону машины. «Мерседес» пылал. Сильвестр остался внутри. Около Александра валялся какой-то предмет. Это был радиотелефон Сильвестра, который выбросило из машины взрывной волной.

Александр сидел на тротуаре, словно пьяный. Голова раскалывалась от боли. Казалось, внутри застряли осколки. Он повернул голову в сторону курганцев. Они торопливо садились в машину и рванули в сторону. Никто не собирался оказывать помощь Сильвестру.

Александр с трудом поднялся. Он пошел к машине. Вокруг уж е появлялись люди. Кто бежал от банка, кто – со стороны двора, все направлялись к машине. Александр также подошел к машине. Он увидел, что Сильвестр находится внутри. Кто-то закричал ему:

– Парень, отойди от машины! Сейчас рванет!

Александр забежал в ближайший офис, не обращая ни на кого внимания, смыл с лица кровь и бросился прочь. Посреди улицы догорал «шестисотый» «Мерседес» с телом Сильвестра, его всесильного босса, «крестного отца»…

Тело Сильвестра, обгоревшее до черноты, потом опознали по личным вещам, среди которых чудом уцелели визитные карточки, в частности одного из членов Президентского совета, записная книжка с фамилиями воров в законе и старших офицеров МВД, пропуск на имя Тимофеева в казино «Метелица» и спортклуб «Кинг Клаб».

Так закончилась жизнь всесильного авторитета, который держал на коротком поводке состоятельных бизнесменов и финансистов, крутейшего мафиози высокого уровня. И закончилась она также в современном стиле. Не каждый «новы й русский» отправляется на небеса прямо в салоне «шестисотого» «Мерседеса»…

Миф о воскрешении Сильвестра.

После гибели Сильвестра по столице неожиданно поползли слухи о его воскрешении. Милицией от агентов в уголовной среде была получена информация о том, что Сильвестр приезжал в Одессу, где встречался с авторитетом по прозвищу Роспись. Видели его также в обществе других воров в Москве, Тамбове и на Кипре. Сами бандиты утв ерждают, что он живет в Вене. Слухи о «воскрешении» Сильвестра стали правдоподобными после того, как объявился приятель Тимофеева Сергей Борода, якобы убитый в январе прошлого года. После своей «смерти» он на самом деле по поддельным документам выехал в Латинскую Америку, а когда недруги о нем почти забыли, вновь появился в Москве.

Однако личность убитого была установлена по челюсти. Следователи связались с проживающим в США дантистом, который лечил Сильвестра, и тот признал свою работу. Однако, даже несмотря на это, многие не верили в то, что С. Тимофеев погиб. Этим людям казалось, что Тимофеев, имевший несколько крупных фирм в европейских странах и недвижимость (в частности, в Тель-Авиве он владел роскошным особняком в престижном районе), решил просто отойти от дел.

Между тем тело погибшего в «Мерседесе» 17 сентября было похоронено на Новохованском кладбище в Москве. Как писала газета «Сегодня»: «Все было как обычно. С раннего утра к погосту начали стягиваться фешенебельные иномарки последних моделей. Выходившие из них люди с характерной внешностью, одетые по последней гангстерской московской моде, образовали процессию и двинулись к могиле отдать последние почести своему коллеге… К часу дня все было кончено, и гангстеры отправились на поминки, прошедшие в одном из небольших, но уютных ресторанов».

Криминальная хроника.

В тот день в 14.30 к зданию торговой фирмы «Импульс», находящейся рядом с Петровско-Разумовским рынком, подъехали три автомашины, из которых вышли около десяти молодых людей плотного телосложения. Все они вошли в офис фирмы, а двое остались на страже у дверей. Между тем охранники рынка из фирмы «Бумеранг» заподозрили в появлении незнакомцев неладное и тут же оповестили об этом сотрудников милиции из 111-го отделения. Милиционеры подошли к двум стоявшим у дверей молодым людям и попросили их предъявить документы. Документов у них не оказалось, и молодых людей попросили пройти в административное здание рынка, где располагалась комната милиции. Незнакомцы не стали спорить и спокойно последовали туда, куда им указали.

Как только вся процессия вошла в комнату милиции, один из задержанных внезапно отбросил накинутый на руку плащ и явил на свет пистолет. В следующую секунду раздалось несколько выстрелов, в результате которых были ранены трое милиционеров и один охранник рынка. Все они, обливаясь кровью, рухнули на пол, а преступники выскочили из здания и бросились бежать по дворам железнодорожной станции. За ними бросились охранники «Бумеранга», однако бандиты ранили еще двоих охранников. После этого они перелезли через двухметровый забор и оказались на железнодорожных путях. Тут появились двое сотрудников милиции, которые стояли на посту у автотрассы и, услышав выстрелы, прибежали к станции. Но и они оказались не готовыми сразу вступить в схватку. Преступники первыми открыли огонь на поражение и выстрелом в голову убили 32-летнего Юрия Киселева. Его напарник открыл ответный огонь и сумел ранить одного из преступников. Второй бандит, думая, что его сообщник погиб, перебежал дорогу и вскоре скрылся.

Результаты оказались весьма плачевными для сил правопорядка. Два милиционера погибли, один был ранен в спину, другой – в голову, один охранник получил ранение в правый бок и голень, второй – в руку, третий – в живот и шею.

Александр Солоник – киллер № 1.

Как выяснилось позднее, задержанным оказался 33-летний член курганской группировки Александр Солоник. Его группировка тесно контактировала с коптевской бригадой, и в тот день представители обеих бригад съехались на рынок. Однако осуществить задуманное им помешала милиция.

Во время дальнейшего следствия выяснились весьма интересные факты из биографии А. Солоника. Оказывается, он был неплохим стрелком (в 1983—1985 годах служил в милиции) и одно время работал киллером у «москвичей». Так, именно он в апреле 1993 года застрелил возле «Олимпийского» вора в законе Валерия Длугача (Глобус) и в феврале 1994 года авторитета Владислава Ваннера (Бобон). Помимо них Солоник якобы устранил и лидера ишимской группировки Николая Причистина и даже вора в законе Виктора Никифорова (Калина). Во всяком случае, так об этом писали тогда центральные газеты, делая из А. Солоника киллера № 1. Тогда во все это верилось с трудом и казалось, что милиция специально вешает на А. Солоника нераскрытые убийства. Однако вскоре имя этого человека прогремело на весь мир.

Солоник находился под следствием и сидел в одиночной камере спецблока СИЗО Матросская Тишина до 5 июня 1995 года – до дня своего знаменитого побега.

Криминальная хроника.

6 октября сразу в нескольких городах России (в том числе и в Москве) прошла крупномасштабная операция, в результате которой милиции удалось задержать 10 человек, с помощью фальшивых авизо совершивших хищения денежных средств в подразделени ях Центробанка России на сумму 42 миллиарда рублей.

7 октября в Москве был убит один из крупных уголовных авторитетов России 57-летний Леонид Завадский. Его труп с огнестрельными ранениями был обнаружен на территории Введенского кладбища.

...

«По слухам, в Москве застрелен очередной авторитет. Вчера в редакцию „Ъ“ позвонил неизвестный, который сообщил, что накануне ночью на Введенском кладбище был обнаружен труп известного авторитета Леонида Завадского. Он был убит двумя выстрелами в голову, причем один из выстрелов был сделан в затылок в упор. Представители милиции подтвердили факт обнаружения трупа на кладбище, однако заявили, что личность убитого еще не установлена. Это не первый за последний месяц случай, когда в Москве активно муссируются слухи об убийствах крупных авторитетов преступного мира и воров в законе».

«Коммерсантъ» от 8 октября 1994 года

По информации анонима, в ночь с четверга на пятницу Леонид З авадский ушел из дома и бесследно исчез. А вчерашней ночью его труп с двумя огнестрельными ранениями был обнаружен на территории Лефортовского кладбища (официальное название – Введенское). Звонивший сообщил, что покойный будет похоронен через два дня на Николо-Архангельском кладбище. Неизвестный связал убийство Завадского с разборками, которые в последнее время «устраивают молодые беспредельщики идейным ворам». Он заявил, что в нынешнем году «беспредельщики» перестреляли практически «всю воровскую элиту».

Сотрудники ГУВД сообщили, что 7 октября в 10.30 на территории Введенского кладбища (Наличная улица, 1) был обнаружен труп неизвестного мужчины (на вид 45—50 лет) с двумя огнестрельными ранениями в голову. Тело доставили в морг, где эксперты установили, что смерть наступила за десять часов до обнаружения трупа. По предварительным данным, убийство было совершено не на месте обнаружения тела: убийцы привезли его в данное место. Позже в этом убийстве стали подозревать криминальног о авторитета Сергея Мамсурова (Мансура), которого Л. Завадский подозревал в том, что он сдал ментам сходку в Бутырском СИЗО (май 1994 года). Мансур был даже арестован по подозрению в данном убийстве, но доказать его причастность к убийству Завадского не удалось.

Из досье Л. Завадского.

Леонид Завадский родился в Бресте в 1947 году. По данным МВД России, в поле зрения правоохранительных органов он попал еще в 70-е годы, когда вместе с Отари Квантришвили в гостинице «Россия» занимался операциями с чеками Внешпосылторга. Дважды судим. В первый раз осужден на 15 лет, однако вышел уже через пять. В следующий раз получил два года лишения свободы. МВД располагает данными, что Завадский был тесно связан с покойными авторитетами Олегом Каратаевым и Федором Ишиным (он же Федя Бешеный). Он также находился в приятельских отношениях со знаменитым вором в законе Япончиком. И был знаком с Сергем Мамсуровым (Мансур). По данным МВД, в последнее время За вадский занимался операциями с антиквариатом и валютой, а также скупал уральские самоцветы. Считается идейным авторитетом «старой» закалки.

Криминальная хроника.

Пятью выстрелами из пистолета Макарова в подъезде своего дома на Сумской улице тяжело ранен Сергей Соколов, один из «братьев-соколят», ведущих затяжную борьбу за сферы влияния с находящимся в федеральном розыске некоронованным королем Пушкинского района Подмосковья знаменитым Акопом Юзбашевым.

При попытке сбыта крупной партии огнестрельного оружия задержаны члены солнцевской и тульской преступных группировок, долгое время занимавшихся торговлей оружием. В момент задержания у пятерых преступников были обнаружены и изъяты 36 бразильских пистолетов «таурус», 13 пистолетов «ТТ», пистолет «спрингфилд», два пистолета-пулемета и «АКС-74У». Кроме этого, оперативники конфисковали более 700 патронов разных калибров иностранного и отечественного производства. По операт ивным данным, большая часть изъятого у преступников оружия была ввезена в Россию контрабандным путем.

В декабре в результате крупной операции милиции арестован один из авторитетнейших российских воров в законе Павел Захаров по кличке Цируль – по некоторым данным, держатель воровского общака московских «славянских» группировок. Цируль задержан столичным РУОПом в подмосковном Жостове.

Законник Цируль.

Павел Васильевич Захаров, впоследствии получивший кличку Цируль, родился 9 марта 1939 года в Москве. Тогда семья Паши жила в деревянном бараке, хотя отец его и был начальником цеха крупного московского завода. Правда, к нему сын относился холодно, зато был очень ласков и приветлив с матерью.

Впервые воровские наклонности у Паши возникли в раннем детстве, и первой жертвой его была собственная бабушка, к тому же полуслепая, у которой он часто воровал деньги и карточки. Бабушка, в свою очередь, думала, что кражи совершает местн ый вор, живший в том же бараке.

Сам же Цируль впоследствии рассказывал, что воровские наклонности у него появились в девятилетнем возрасте, после сильной травмы головы. Тогда он стал хроническим второгодником и в пятом классе бросил школу.

Милиция устроила Пашу на работу помощником слесаря, но он работать не хотел, зато целыми вечерами активно отмечался с блатными, которые жили в соседних бараках.

Паше нравилось проводить время с ними, слушать их байки о жизни в лагере, о ворах, о ментах и так далее. Тогда в моде был так называемый воровской романтизм.

К тому времени Паша стал активно очищать чужие карманы, а деньги, оставшиеся после этого, передавал в общак, часть пропивал.

Впоследствии, когда вышел фильм «Прощай, шпана замоскворецкая», Паша узнал себя в пареньке, чей отец сидел в лагере и который бредил воровской романтикой и стал на путь сначала кражи, а затем и убийства.

Конечно, эта история не была полностью скопирована с истории Паш и, но, вероятно, дух, царивший в те времена, был для него очень близок. Поэтому позже Паша купил кассету с этим фильмом, который стал одним из его любимых, и просматривал его часто.

Пашу впервые судили в 1956 году – за хищение, дали ему год исправительных работ. Но после этого, пробыв на свободе не более года, уже в 1958 году он сел на десять лет. Срок, по версии Цируля, он получил якобы за чужое убийство, объяснив это тем, что старые уголовники просили его «взять труп на себя», чтобы «отмазать» кого-то из знакомых блатных.

Это могло быть на самом деле, поскольку по старым воровским понятиям будущий законник должен был пройти через подобные «испытания». А Цируль тогда жил «по понятиям».

В лагере, по рассказам Паши, он и получил прозвище Цируль, когда еще в молодости он брил какого-то вора и случайно порезал его. Однако, по другой версии, это прозвище он получил на воле за прически, которые делала ему подруга, работавшая в парикмахерской.

Уже в девятнадца тилетнем возрасте Паша Захаров в нижнетагильском лагере был коронован в воры в законе, а в 1960 году он освободился по амнистии и устроился парикмахером. На следующий год сел опять. Потом еще четыре раза оказывался в лагерях – за хулиганство, сопротивление работникам милиции.

В тюрьмах и лагерях Цируль, как и положено вору, попадал в карцеры, в штрафные изоляторы. Его авторитет возрастал. Хотя кое-кто рассказывает, что, разрешая конфликты на зоне, Цируль мог несправедливо отдавать предпочтение тому, кто за спиной держал шприц с наркотиками.

В семидесятых годах, после очередной отсидки, Паша стал специализироваться на мошенничестве. Тогда его бригада занималась «ломкой» чеков в магазинах «Березка» и банков Внешпосылторга.

В 1980 году с двумя подельниками, грузинскими уголовниками, Цируль попался на квартирной краже. К тому же у Цируля нашли наркотики и пистолет. Его судили последний раз и дали пять лет. Всего же Захаров провел в заключении 21 год.

В перер ывах между отсидками он дважды женился, дважды разводился, считая, что жены ему изменяют, а последняя якобы хотела его отравить.

В середине семидесятых у него родилась дочь. К тому времени состояния он не нажил, да и, по воровским понятиям, он не мог этого делать.

Все изменила перестройка. В 1985 году, когда Цируль вышел на свободу после отсидки, он обратил внимание, что время внесло свои коррективы в жизнь воров. Многие стали заниматься бизнесом и про воровские законы на время забыли.

Тогда в одном из ресторанов, обсуждая с ворами в законе так называемые воровские темы, Цируль впервые поддержал высказывание известного вора в законе Вити Никифорова, известного в криминальных кругах как Калина, который, отрекшись от воровских законов, заявил: «Что я, дурак за чердак сидеть?»

Тогда чердак олицетворял миф преступного романтизма, малину, место сходки всех воров. Чердак, подворотня, хаза и так далее.

Паша был человеком целеустремленным, он сказал, что сейчас наступило другое время и к этому времени нужно адаптироваться. Тогда Цируль появился в горбачевской Москве как полноправный вор в законе старой формации, но с новыми принципами, главный из которых заключался в том, что современный криминалитет должен иметь мощную материальную базу, не ограниченную одними лишь отчислениями в общак.

Проще говоря, по его словам, бизнес и воровской кодекс стали вещами совместимыми.

Но, с другой стороны, Паша продолжал свято чтить основные воровские законы и понятия. Он никогда не работал, после последней отсидки не имел семьи. Правда, у него была любимая женщина по имени Роза, будущая его гражданская жена, но для чистоты воровской биографии Цируль попросил ее официально зарегистрировать отношения с его братом, Захаровым-младшим, хотя мальчик, который вскоре родился, по слухам, был сыном Цируля.

К тому времени Цируль стал активно заниматься бизнесом, но на свой, криминальный лад. Цируль контролировал несколько фирм-пирамид, п ринимавших деньги у вкладчиков и рассыпавшихся в час «Х».

Среди них была и известная фирма «ВИКО», владевшая, кроме всего прочего, и автосалонами. Впоследствии ее хозяина Виктора Коваля привлекли к уголовной ответственности за хищение путем мошенничества двадцати девяти миллиардов рублей.

Кроме того, Цируль обеспечивал крышу еще нескольким коммерческим структурам, существовавшим исключительно для отмывки общаковских накоплений. В некоторых он числился как учредитель.

Цируль сошелся с крупным предпринимателем Эдуардом Потаповым, также имевшим уголовное прошлое и кличку Потап. Вскоре против Потапа правоохранительные органы Марий Эл возбуждают сразу несколько уголовных дел – о крупном хищении, о подделке документов на автомобили…

Кстати, одним из таких «Мерседесов» пользовался Цируль. Потом Потап ударился в бега, его объявили в федеральный розыск. Но далеко бизнесмен не убежал, а осел в столице. Тут он как ни в чем не бывало с помощью Цируля становится дире ктором сразу двух фирм – «2000» и АО «Русский лес».

Цируль в это время продолжает заниматься и криминальным бизнесом. Особенно в этой связи была известна история, которая произошла в 1991 году. Связана она была с пушкинской группировкой.

Очередную партию колумбийского кокаина, полученного по дешевке, лидеры этой группировки решили реализовать через известного в криминальных кругах кооператора, ставшего впоследствии одним из основных компаньонов Цируля. Кооператор брался провезти кокаин за 40 тысяч долларов. Но сделка почему-то сорвалась.

Виновника срыва авторитеты установили очень быстро. Им оказался, по их мнению, один из подручных – начальник охраны его кооператива, в прошлом боксер, проходивший по оперативным разработкам и донесениям под кличкой Боксер. Вскоре Боксер был убит.

Однако Паша данное преступление категорически отрицал.

К тому времени Цируль в криминальном мире имел своеобразный статус. С одной стороны, он не светился на крутых разб орках и стрелках. Время от времени он принимал участие в так называемых воровских сходках. Но, с другой стороны, он не терял своих контактов с воровским миром. Среди его компаньонов и друзей были, как писалось во многих газетах, Глобус, Шакро-старший, Робинзон, Тенгиз Пицундский.

На самом деле список был очень большим – около пятидесяти фамилий, в основном всей элиты преступного мира.

К тому же сам Цируль входил в так называемое воровское политбюро и в первую десятку самых известных воров того времени. С его помощью, как говорят, поднималась коптевская бригада. Кроме того, Цируль, опять же, как говорили, помогал подниматься долгопрудненским, пушкинской и ивантеевской группировкам.

По оперативным данным муровцев, в подчинении Захарова было несколько группировок. К тому же у него была своя собственная бригада, которая осуществляла не только функции охраны, но и многие хозяйственно-административные функции, которые поручал им босс.

У него, по мнению правоох ранительных органов, были тесные контакты с так называемой казанской группировкой.

К тому времени казанцы перечисляли в общак ежемесячно около семидесяти миллионов рублей. Основная заслуга в налаживании бесперебойной поставки валюты в воровской общак принадлежала Цирулю.

Не забыв о воровских принципах, Цируль приступает к обустройству собственного быта. В его автопарке насчитывается уже девятнадцать автомашин, в том числе и такие престижные, как «Мерседесы» «пятисотый», «шестисотый», несколько джипов, микроавтобусы и другие.

В Мытищинском районе Московской области, в поселке Жостово, Цируль начинает грандиозное строительство своей резиденции.

Однако не все представители воровского мира с пониманием отнеслись к увлечению Цируля бизнесом. Некоторые высказывали и критические замечания. Так, у Цируля произошел серьезный конфликт с известным уголовным авторитетом Васей Очко, пользующимся в то время большим влиянием в московском уголовном сообществе.

П оводом стало высказывание Васи о том, что коммерческие начинания Цируля плохо увязываются с его блатной репутацией. Ссора вылилась в поножовщину. Захаров оказался на высоте. Он нанес такое множество ножевых ударов Васе, что тот потерял очень много крови, и друзья его из блатного мира боялись, как бы не вышла «мокруха». Но тогда все обошлось.

Однако конфликт на этом не закончился. Через семь лет случилось так, что враги случайно вновь встретились, но уже в Ялте, и снова вступили в бой. К тому времени у Цируля уже была собственная «служба безопасности». Она и поставила точку в этом деле. Скрутив Васю, люди Цируля подвели его к окну, и уголовник, чтивший блатные устои, совершил свой последний полет…

Паша благополучно возвращается в Москву и продолжает жить в своем фешенебельном коттедже. Кстати, коттедж был построен действительно добротно и имел очень высокую цену. По одной версии, его стоимость – около двух миллионов долларов, по другой, как часто писали в газетах после а реста Цируля, – стоимость доходила до десяти с половиной миллионов долларов.

Достаточно отметить, что коттедж был выстроен из красного, «кремлевского», кирпича, который, по словам Цируля, он с большим трудом купил. Крыльцо коттеджа было сделано из лабрадора. Прихожая выложена красивым мрамором. Обстановка также была дорогостоящей – большое количество хрусталя, мебель в стиле антиквариата, электроника на все случаи жизни.

По периметру участка были установлены камеры слежения. Под фундаментом, в одном из нижних ярусов коттеджа, был прорыт подземный ход на случай так называемых форсмажорных обстоятельств, через который можно было выйти за территорию коттеджа.

Штурм виллы.

Москва, РУОП. 15 декабря 1994 года

Совещание было назначено на двенадцать дня, однако затем его перенесли на два часа, затем – на четыре. За это время Андрей очень устал. Ему после ночного дежурства безумно хотелось спать, отдохнуть немного. А тут жди какого-то совещания! Да что это за совещание, в конце концов! Андрей н есколько раз подходил к начальнику и пытался отпроситься, но тот стоял на своем: очень важное совещание, и присутствие на нем обязательно.

– Потом отдохнешь, – добавлял Саркисьянц.

– Когда потом, на пенсии, что ли?

– Да хотя бы и так, – улыбнулся Саркисьянц. – Скоро начнем.

Около четырех часов Андрей заметил, что к зданию РУОПа стали подъезжать небольшие автобусы с зашторенными окнами. Андрей понял, что предстоит какая-то важная операция, так как из автобусов стали появляться бойцы в камуфляжной форме – бойцы СОБРа.

СОБР – специальный отряд быстрого реагирования – был образован так же, как и РУОП, только немного позже, в качестве силового подразделения. Нельзя же было подставлять при задержании оперативников! Вот собровцы, одетые в камуфляжную форму, в бронежилетах, касках, с небольшими автоматами, и выполняли эту функцию – шли впереди. А за ними уже шли оперативники.

Прибытие большого количества собровцев утвердило Андрея в мысли, что пр едстоит крупная операция. Но в стенах РУОПа не было принято интересоваться, что это за операция. Проявление излишнего интереса не приветствовалось. Если начальство сочтет нужным – скажет.

Около пяти часов к РУОПу стали подъезжать черные «Волги» с министерским начальством. Прибыло несколько сотрудников из Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД, приехал еще какой-то генерал, и все они прошли в кабинет к начальнику РУОПа.

Минут через двадцать в актовом зале началось совещание. На нем присутствовали все участники будущей операции – сотрудники СОБРа, оперативные работники отдела Андрея и еще несколько человек из непонятных служб.

Всего было около пятидесяти человек. «Неужели все они будут участвовать в штурме? – подумал Андрей. – Наверное, все. Иначе какой смысл им участвовать в совещании?»

Слово взял генерал. Он стал говорить, что в этом году резко обострилась криминальная обстановка, привел статистические данные по убийствам. Затем он сказал, что в криминальной среде также начались свои разборки, перечислил хорошо известные Андрею и другим его коллегам фамилии и клички убитых уголовных авторитетов, затем сказал, что преступный мир обнаглел, о чем свидетельствует то, что была проведена сходка в Бутырской тюрьме, однако доблестные сотрудники РУОПа при поддержке СОБРа и других спецчастей предотвратили ее.

Таким образом, генерал подвел всех к мысли, что правильным решением руководства МВД является устранение, точнее, задержание лидеров криминального мира. К таковым относятся крупнейшие воры в законе, поэтому операция будет назначена по взятию одного из крупнейших уголовных авторитетов, известного вора в законе, фамилию которого он, к сожалению, пока называть не может.

Затем генерал добавил:

– В связи с последним инцидентом по взятию другого криминального авторитета, Сергея Мамсурова по кличке Мансур, который оказал яростное сопротивление сотрудникам милиции, у меня есть приказ руководства МВД живым этого законника не брать, конечно, в том случае, если он окажет сопротивление.

Андрей внимательно слушал генерала. Это выражение «в случае, если он окажет сопротивление» было сказано между прочим, подразумевая: если будет возможность, можете пристрелить этого гада…

Затем генерал представил непосредственного руководителя этой операции. Как ни странно, им оказался не начальник отдела, в котором работал Андрей, а его заместитель майор Рогачев, человек с ярко выраженной агрессивностью в отношении криминальных элементов. Тот, в свою очередь, развернул большой план места, где будет проходить операция, больше похожая на штурм.

По расположению коттеджа и ограждений Андрей сразу узнал виллу Цируля. Другие, кто не участвовал в разработке по Цирулю, конечно, не знали, кого они едут брать.

Замначальника отдела майор Рогачев разделил всех участников будущей операции на группы и подгруппы. Каждая состояла из бойцов СОБРа и оперативников РУОПа.

– Собровц ы, естественно, идут впереди и одновременно по сигналу проникают со всех углов огражденного особняка. Руоповцы идут уже через открытые железные ворота, которые собровцы должны открыть сразу же.

Затем Рогачев подробно стал разбирать детали операции, концентрируя внимание слушателей:

– Главное – будьте очень внимательны. Ведь на самом деле отбить этого лидера криминального мира, этого законника могут приехать и другие бандиты. Потому не исключается, что может завязаться перестрелка.

После двадцатиминутного подробного инструктажа майор произнес стандартную фразу:

– Вопросы есть?

Обычно у оперативников никаких вопросов не было. Но тут Андрей решил высказать, что у него наболело:

– Есть вопрос!

Все посмотрели на Андрея. Он встал, одернул китель и сказал:

– У меня вопрос к начальнику РУОПа.

В зале воцарилась тишина. Андрей продолжал:

– Вот я сегодня целый день стоял у тумбочки и видел, как в наше здание приходят всевозможные потерпевшие, свидетели, подозреваемые, обвиняемые. Все они видели меня. Вот у меня и возник вопрос: какая эффективность моей будущей работы, работы моих коллег, которые, как и я, стоят на вахте, если преступный мир всех нас знает в лицо?

– Это и есть твой вопрос? – перебил его Рогачев.

– Так точно, товарищ майор.

– Но это же вопрос не по теме. Ты можешь задать этот вопрос на еженедельном совещании, которые у нас проводятся.

– Почему же? – заговорил начальник РУОПа. – Я сейчас отвечу на вопрос. Вы совершенно правы, задавая вопрос о целесообразности нахождения оперативных сотрудников РУОПа на дверях, в роли вахтеров. Но, к сожалению, сейчас у нас материальная база не позволяет иметь специальное охранное подразделение. – И он, улыбнувшись, посмотрел на генерала из главка. – Но есть надежда, что в ближайшем будущем нам все же будут выделены специальные средства, позволяющие эту проблему решить.

Генерал утвердительно кивнул головой.

Теперь Андрей понял, что он попал в точку.

Вскоре совещание закончилось. Сотрудники СОБРа стали постепенно рассаживаться по своим автобусам. Андрей обратил внимание, как несколько сотрудников РУОПа внимательно наблюдали за бойцами СОБРа, чтобы те не пользовались телефонами.

Затем наступила очередь сотрудников РУОПа, которые садились в легковые автомобили, и вся кавалькада двинулась. Всего Андрей насчитал около двенадцати автомобилей, направлявшихся в поселок Жостово, чтобы брать Пашу Цируля.

Дорога до поселка заняла не более часа. Автобусы прибыли на место около восьми часов вечера, остановившись не доезжая до виллы Захарова. Было установлено наблюдение. Все ждали условленного сигнала к началу штурма.

Андрей сидел в легковой машине вместе с Сашей и еще с несколькими оперативниками из своего отдела. Андрей так и не успел переодеться в гражданское. Он сидел в тесном милицейском кителе, придерживая кобуру со штатным «ПМ».

Александр в отличие от н его был в гражданском, поверх свитера он надел бронежилет, вытащил из-под мышки штатный пистолет «макаров». Все ждали приказа. Разговаривать по рации было категорически запрещено, поэтому все молчали.

Первым нарушил молчание Александр. Он сказал:

– Интересно, а стрелять он начнет?

– Кто?

– Да Цируль.

– А с чего ему стрелять?

– Как же? Бывают же случаи, что стреляют.

– Да, бывают, только ему стрелять резону нет. Смотри, сколько нас вокруг! – сказал Андрей, показывая в направлении машин. – Человек пятьдесят, если не больше!

– Да, – кивнул головой Александр.

– Завтра небось во всех газетах будет, – продолжал Андрей, – «в результате крупномасштабной операции с поддержкой тяжелой артиллерии на земле и истребителей в воздухе был взят опаснейший уголовный преступник, известный вор-рецидивист, вор в законе Павел Васильевич Цируль…»

– Погибший смертью храбрых при исполнении служебных обязанностей, – добавил Александ р.

– Ладно, вы, сыскари, – неожиданно послышался голос коллеги Андрея и Александра с переднего сиденья машины, – чего развеселились?

– Виноват, товарищ майор, – давясь от смеха, ответил ему Александр, хотя впереди сидел такой же лейтенант, как они.

Все еще громче заржали.

Вдруг из рации донеслось шипение, а затем громкий голос:

– Минутная готовность!

Все одновременно взглянули на часы. Без одной минуты девять.

– Ну чего, ребята, с богом! – сказал Александр.

Все стали открывать дверцы машины, вылезая наружу и на ходу вытаскивая пистолеты. Тем временем собровцы, приехавшие на автобусах, уже вышли из них. Кто-то держал небольшие лестницы, которые в дальнейшем будут приставлены к четырехметровому забору виллы Цируля.

Андрей посмотрел – везде темень. Конечно, в декабре, в девять вечера – самое темное время. Это время было выбрано не случайно. «К тому же небось Павел Васильевич, – подумал Андрей, – смотрит вечернюю прогр амму новостей, а тут на тебе – непрошеные гости!»

– Ну что же, Паша, принимай гостей! – сказал негромко Андрей.

Тут по рации вновь раздался командный голос:

– Пошли!

Моментально рванулись бойцы СОБРа с автоматами, подставляя лестницы к забору, и со всех сторон перемахнули через забор.

Раздался мощнейший взрыв.

– Что это? – спросил Андрей.

– Ворота, наверное, взорвали, – ответил Александр. – У него ворота очень крутые, из стали сделанные. Ты же помнишь, когда мы с тобой вокруг крутились, мы их видели.

Но Андрею разговаривать было некогда – он махнул через забор. К этому времени операция по захвату Цируля была в самом разгаре.

Создавалось такое впечатление, что все оперативники с поддержкой СОБРа шли на штурм какой-то мощной крепости, бастиона. Уже раздавался звон разбитого оконного стекла, автоматные очереди, крики.

Через несколько минут Андрей с Александром уже были внутри виллы Цируля. Андрей быстро направ ился по лестнице на второй этаж. По плану он первым должен быть в спальне Цируля в то время, как остальные штурмующие занимали другие позиции.

Впоследствии, когда пройдет несколько дней после штурма, Андрею в отдел принесут газету, где будут опубликованы воспоминания жены Цируля, Розы Захаровой. Он запомнил каждую строчку:

«После того как я поставила мужу капельницу, я спустилась на первый этаж. Мы сидели там впятером: я, двадцатилетняя дочь Павла, моя подруга и двое наших детей – ее дочь и мой сын. Когда раздался звон разбитых окон, я подскочила к двери. В ответ на мой вопрос мне сказали, чтобы я открыла дверь поскорее. Пришла милиция. Открыв дверь, я услышала автоматные очереди. Стреляли в воздух, поверх моей головы. Дальше все было, как в страшном сне. Нас положили на пол, в дом ворвались люди в масках. Они кричали, стреляли, били посуду, ломали мебель, потом разбежались по комнатам. Нас заперли в одной из комнат. Я слышала крик мужа: „За что убиваете, гады?“ Но в то т момент, когда я попыталась подняться, милиционер наступил мне ногой на шею и сказал, чтобы я лежала спокойно. Примерно через два с половиной часа мужчина в штатском привел меня в другую комнату и, выдвинув буфетный ящик, достал оттуда обойму с патронами. Майор Рогачев, как он позже представился, заявил мне, что мужа они не нашли. Через три дня я узнала, что мой муж задержан сотрудниками РУОПа и находится в следственном изоляторе на Петровке».

После того как Андрей прочел эту статью, ему стало не по себе. Но в момент штурма ситуация складывалась по-другому…

После того как он с Александром поднялся на второй этаж, они рванулись в первую комнату. Дверь была закрыта. Они выломали ее. Там оказалась какая-то кладовка, вероятно, для хранения спальных принадлежностей и белья. Тогда они рванулись в другую комнату. Она была пуста. В третьей же горел свет.

Через несколько секунд Андрей первым влетел в эту комнату. Первое, что он увидел, – на кровати, к которой был придви нут специальный металлический штырь на колесиках с прикрепленной к нему капельницей, лежал Цируль. Трубки капельницы уже были отсоединены, и Андрей с ужасом увидел, что над головой Цируля чернеет дуло пистолета.

Майор Рогачев уже взвел курок. Еще секунда – и раздался бы выстрел…

Позже Андрей так и не мог понять, что его заставило выразить протест. Не то чтобы он питал любовь к Цирулю, скорее, наоборот, для него это был враг, стоящий по ту сторону баррикады. Наверное, осознание несправедливости, что человек беззащитный, в преклонном возрасте – и куча вооруженных солдат и офицеров собирается расправиться с ним.

Андрей крикнул:

– Не стрелять!

Рогачев от неожиданности обернулся. Глаза у него были удивленные. Вероятно, он хотел сказать: куда лезешь, пацан! Я же старше тебя по званию! У меня же приказ негласный – не брать его живым!

Но Андрей стоял на своем. Он даже выстрелил в стену из своего «макарова». Вероятно, этот выстрел привлек внимание других участников операции. Через несколько секунд в комнату ворвались несколько собровцев с автоматами и несколько оперативников.

После того как обстановка изменилась, конечно, Рогачев уже не мог выстрелить в Цируля. Он грязно выругался и, сплюнув, бросил недобрый взгляд в сторону Андрея. Но тому было все равно. Он смотрел на Цируля. Цируль матерился, плевался, к нему подошли несколько офицеров СОБРа и скинули его с постели.

Тут же Цируль получил удар сапогом в лицо. Он рассвирепел. Сплюнув, он вновь выругался, снова получил удар. Теперь в избиении принимали участие несколько собровцев. Они стали бить его ногами, кто-то заносил приклад для удара.

– За что, гады, бьете? Суки, крысы! – раздавался голос Цируля, который пытался увернуться от ударов.

Вскоре избиение закончилось, и офицер в штатском, наклонившись, стал говорить:

– Оружие, наркотики, деньги, драгоценности где лежат, Павел Васильевич?

Но Цируль только мотал головой. Тогда – Анд рей потом спрашивал себя, почему это случилось, может быть, потому, что у офицеров СОБРа опасная работа, нервы были на пределе, – один здоровый верзила подскочил к Цирулю и, отстранив руоповца, стал кричать:

– Я тебя спрашиваю, сука! Оружие, наркотики, золотишко где, падла, прячешь?

Цируль в ответ отрицательно качал головой, а потом плюнул собровцу в лицо:

– Мусор поганый!

Собровец вновь обрушил удары на Цируля.

Андрей, не вытерпев, вмешался:

– Подожди, командир! Ты его сейчас до смерти забьешь, а нам он на допросах живой нужен!

Вероятно, это остановило собровца.

Андрей понимал, что сейчас Цируль – мишень, которую надо добить до конца. В какой-то мере он взял Цируля под свою опеку. Он встал около него и никого не подпускал. А все непременно хотели ударить Цируля, вероятно, считая это выполнением долга.

– Что же вы деретесь, ребята? Он же безоружный! – пытался остановить их Андрей.

Он услышал за спиной злой голос Рогачева:

– Тебе бы, Грушин, не сыщиком быть, а адвокатом, уж больно это у тебя хорошо получается!

Но Андрей ничего ему не отвечал.

Вскоре на вилле Цируля началось что-то наподобие обыска. Андрей видел, как все ринулись по комнатам, заглядывали в подвальные помещения, что-то искали.

Обыск представлял собой переворачивание мебели, разбрасывание вещей. Появились два человека с видеокамерами и один с фотоаппаратом, фиксируя все происходящее. Конечно, фиксировать было что. Мебель была настоящим антиквариатом, с инкрустациями, почти царская. Везде хрусталь, ковры, много дорогого фарфора.

Но самому Цирулю, Андрей это видел, все происходящее было совершенно безразлично. Его взгляд выражал усталость, отрешенность от всего.

Через некоторое время Андрей заметил, что началась какая-то паника. Все забегали, многие собровцы направились к окнам, выхватив автоматы.

– Что случилось? – спросил Андрей у пробегающего мимо Александра.

– Там вроде бандюки приехали, Цируля отбивать! Сейчас бой будет. Ты уж тогда стой с ним, держи, а если что – кончай его, – на ходу крикнул Александр.

Цируль улыбнулся злорадно.

– Ну что, мусора, струхнули? – процедил он разбитым ртом.

– А ты молчи, – крикнул Андрей, – я тебя, можно сказать, спас! Шлепнул бы тебя Рогачев, если бы я вовремя не подоспел, а ты меня мусором обзываешь!

Цируль ничего не ответил.

Андрей слышал, что в последнее время ходили слухи, будто Цируль был держателем общака «славянской» группировки. Его братва даже называла министром финансов. Неужели бандиты решатся на штурм? Но они же не знают, сколько тут руоповцев. Может быть, их тут в два раза больше.

Андрей знал, что, по оперативным данным, многие группировки насчитывали сто, двести, а то и триста человек. «Подтянут несколько бригад, будет в пять или в шесть раз больше, чем нас… Что же, они нас не смогут перестрелять? Вооружены они не хуже…»

Андрей достал из к обуры «ПМ». Он боялся, что в общей суматохе Рогачев снова может подбежать и пристрелить Цируля, списав все на оперативную обстановку.

В комнату вбежал еще один собровец с автоматом. Увидев Андрея, он сказал:

– Ну что, как у тебя тут, все нормально?

– Да, все нормально. Что там происходит? – спросил Андрей.

– Четыре или пять машин едут сюда с включенными фарами. Черт его знает, кто едет, – может, бандюки, может, кто-то еще… В общем, мы приготовились, – сказал собровец, занимая позицию у одного из окон.

«Пять машин, – подумал Андрей, – если в каждой по пять человек, то всего двадцать пять. Нет, нас больше. Но, может быть, они едут и на других машинах, которые мы не видим?»

Неожиданно из рации послышалось:

– Отбой! Это свои!

Андрей взял свою рацию и нажал на кнопку приема, сказав громко:

– Первый, Первый, я Седьмой. Ответьте, что происходит?

«Седьмой» означало не просто седьмой порядковый номер, а 7-е подразде ление офицеров РУОПа. На другом конце послышалось:

– Все нормально. Это менты из соседнего отделения милиции приехали, думали, у хозяина виллы поножовщина с перестрелкой началась. Мы их отправили обратно.

Андрей выключил рацию. Минут через двадцать в комнату вошли несколько оперативников и с издевкой обратились к Андрею:

– Ты чего, ангелом-хранителем у него будешь или телохранителем нанялся к законнику?

Андрей только махнул рукой.

– Ладно, мамочка, – обратился к Андрею один из руоповцев, – забирай своего подшефного. Только не забудь обыскать. На базу его повезем.

Майор Рогачев, зашедший через минуту, подтвердил приказ. Вместе с оперативником Андрей тщательно обыскал Цируля. После этого на него надели наручники и вывели к машине. Перед тем как сесть в машину, Рогачев повернулся к Андрею и сказал:

– Что ты переживаешь? Без тебя довезем, в целости и сохранности. Садись в другую машину. А нам с ним поговорить надо.

Андрей сел в другую машину вместе с Александром. Они поехали в Москву, в сторону Шаболовки. В голове у Андрея мелькали разные мысли: почему они не посадили его в машину с Цирулем? Конечно, он допускает, что там идет интересный разговор, так как какие-то двое в штатском подсели к Рогачеву.

Конечно, передвижение в машине – самый пиковый момент для выяснения чего-либо важного. Но Андрей не думал, что они могут решиться на убийство. Хотя попытку легко инсценировать… Все может быть списано, и прокурор признает применение оружия правомерным. Но теперь Андрей ничем не мог помочь Цирулю.

Смерть Цируля.

Вскоре после задержания милиционеры получили оперативную информацию, что группа воров в законе и авторитетов уже собрала около 800 тысяч долларов для подкупа следователей и руоповцев, ведущих дело Захарова. Но освободить Цируля не удалось, он умер в СИЗО Лефортово через два года.

Год 1995.

Криминальный расклад.

В1995 году в Москве уже действовали 27 славянских группировок и 7 этнических сообществ. Из славянских 7 – иногородних, 20 – местных. Всего – 34 сообщества.

Вопреки устоявшемуся мнению, что каждой группировке принадлежит своя территория, это все-таки не так. Скорее группировки контролируют определенные объекты. Например, два аэропорта Шереметьево, согласно оперативным данным, контролировались химкинской и долгопрудненской братвой, Быково – люберецкой, Внуково – солнцевской, Домодедово делили несколько группировок, но не москвичи – здесь самыми влиятельными были представители екатеринбургской (уралмашевской) группировки.

Или – другой пример: Москворецкий строительный рынок (500 торговых мест) контролировали целых четыре группировки: абхазская, армянская, азербайджанская и ореховская.

Убийство Листьева.

1 марта 1995 года Владислав Листьев, известный телевизионный журналист, был убит в собственном подъезде. Реакция общественности, а также государственных деятелей страны была бурной. Президент гневно выступил по телевидению. Мэр Москвы Лужков настоял на увольнении тогдашнего начальника ГУВД Панкратова и московского прокурора Герас имова в связи со слабой работой. В Москве была создана специальная бригада по расследованию этого убийства. Для профилактики распоряжением мэра Москвы было закрыто очень много казино. Но перед тем как они были закрыты для выполнения профилактических действий, в Москву было направлено несколько ОМОНов, в том числе и рязанский, для наведения порядка. В течение нескольких дней наведения порядка, иными словами, шмонов, арестов, задержаний, обысков в казино, в ночных клубах, а также остановки машин на трассах, омоновцы врывались в помещения, клали всех на пол, избивали, срывали золотые украшения, часы.

Убийство Листьева стало черной меткой для многих ОПГ, тогда многие лидеры и авторитеты спешно покинули на время столицу. Созданная бригада следователей по раскрытию этого громкого преступления сначала взялась за расследование рьяно, было задержано много лиц по подозрению в причастности к этому убийству, многие из задержанных под давлением оперативников и следователей даже дали признат ельные показания. В средствах массовой информации то и дело рапортовалось о раскрытии этого убийства, назывались исполнители и заказчики, но это, как потом выяснилось, была неправда. По данным на 2003 год, убийство Листьева до сих пор не раскрыто. А специалисты по заказным убийствам в приватных беседах утверждают, что убийство журналиста уже никто не раскроет.

Тем не менее это громкое убийство стало новым предлогом активизации борьбы с криминалом.

Указ по борьбе с организованной преступностью.

В этом году выходит пресловутый указ президента: в связи с борьбой с организованной преступностью государство ввело специальный указ, который давал широкие права работникам милиции. Например, они получали право беспрепятственного прохода в любое помещение, если имели основания подозревать, что там есть признаки совершенного или готовящегося преступления. Кроме того, они могли задержать без санкции прокурора на срок до 30 суток любое лицо, под озреваемое в связях с организованной преступностью. Нужно сказать, что наши законодатели активно проводят в жизнь такие законы, но никто из них не удосужился дать определение организованной преступности, и три или четыре года, пока действовал этот указ, люди утрачивали здоровье, теряли имущество на основании этого указа, который так и не обозначил, что такое организованная преступность.

Позже этот указ был отменен как неконституционный.

Криминальная хроника.

Одного из наиболее влиятельных кутаисских воров в законе Робинзона Арабули (Робинзон) руоповцы задержали в подмосковном пансионате «Отрадное» Красногорского района. В ноябре прошлого года на одной из подмосковных дач они уже задерживали его и Реваза Бухникашвили по прозвищу Резо, также вора в законе из Кутаиси. Тогда при обыске дачи милиционеры обнаружили патроны и наркотики, но уголовное дело пришлось прекратить, ибо нашлись свидетели, утверждавшие, что пальто с патронами в карманах, в котором задержали авторитетного преступника, принадлежало совсем другому человеку. Робинзона Арабули выпустили на свободу под подписку о невыезде, после чего он исчез из поля зрения правоохранительных органов, и только в результате кропотливых розыскных мероприятий был обнаружен в загородном филиале Центральной клинической больницы, где «болел» под чужой фамилией. На этот раз удалось взять его с поличным: в палате, где задержали вора в законе, оперативники нашли сильнодействующий наркотический препарат промедол. Это же вещество было обнаружено и в крови Робинзона Арабули.

Апрель.

Выстрелом в голову из пистолета в Москве убит Андрей Исаев, известный в уголовном мире вор в законе по прозвищу Роспись. За последние три года это было уже четвертым покушением на уголовного авторитета. Предыдущие три, по оперативной информации РУОПа, организовали представители чеченской оргпреступности. Исаев был коронован в конце восьмидесятых г одов одним из самых влиятельных российских воров в законе Вячеславом Иваньковым, известным в уголовной среде под прозвищем Япончик. Прозвище Роспись (или Расписной) он получил за разукрашенную татуировками спину. С благословения Япончика его крестник стал самым активным в Москве борцом с кавказской, и особенно чеченской, преступностью. После организованного им расстрела трех чеченских преступных лидеров возле гостиницы «Космос» чеченцы вынесли ему смертный приговор и организовали на него первое покушение, но пуля убийцы застряла в бронежилете. После этого Роспись ненадолго покинул Россию: он уехал на отдых в Нью-Йорк. Тем временем в Москве были убиты два его подручных – Александр Сухоруков (Сухой) и Герман Старостин (Гера). Когда он вернулся, чеченцы сразу организовали на него новое покушение, и в октябре 93-го он был ранен в печень выстрелом из снайперской винтовки. Вскоре после того, как он опять вернулся в Россию после лечения за границей, был взорван его автомобиль, но на сей раз И саев отделался легким испугом. Последнее покушение оказалось удачным: неизвестные, обманом проникнув в квартиру Расписного, застрелили его в собственной постели. Однажды во время очередного задержания руоповцами Роспись обиженно сказал оперативникам: «За что? Я же ничего плохого не делаю, только папуасов отстреливаю!»

В апреле в перестрелке с бойцами специального отряда быстрого реагирования московского РУОПа в старинном особняке на Петровке был убит преступный авторитет Сергей Мамсуров, в воровской среде известный под кличкой Мансур. Вместе с товарищем он взял в заложники своего делового партнера и подверг его жесточайшим пыткам. Заложнику удалось сбежать, и к Мансуру нагрянули милиционеры. Выяснилось, что в квартире находятся еще две заложницы. Мансур сдаваться не собирался. «Патронов у меня хватит на всех», – заявил он по телефону (впоследствии в квартире нашли два помповых ружья, револьвер, пистолет «ТТ», саблю, две шашки и два кинжала). После этого он передал трубку за ложнице, которая сообщила оперативникам, что она тяжело ранена и истекает кровью. Напоследок Мансур сказал милиционерам, что в случае штурма убьет заложниц и застрелится сам. На штурм все же решились, но дверь взрывать не стали – из опасения за жизнь женщин. Около двух часов ночи бойцы СОБРа начали выламывать дверь кувалдами. Мансур несколько раз выстрелил через дверь и ранил одного милиционера в руку. В ответ стреляли и собровцы. Наконец им удалось ворваться в квартиру, перестрелка продолжилась. Одной из пуль Мансур был убит. Раненная им заложница позже скончалась в больнице.

Сергей Мамсуров родился в Ленинграде в семье военнослужащего. (Его отец был морским офицером, сейчас он в отставке.) Пока он жил в городе на Неве, ничего криминального в его биографии не происходило. Он состоял в рядах ВЛКСМ, служил в армии. Перелом наступил в конце 70-х, когда Мамсуров переехал в Москву. Здесь судьба и свела его с видными преступными авторитетами, в числе которых были Леонид Завадский и Федор Ишин.

После окончания школы поступил на экономический факультет МГУ и успешно там учился, но неожиданно бросил его и решил заняться бизнесом. Мамсуров стал директором только что открывшейся фирмы «Осмос», которая специализировалась на посреднических операциях по продаже компьютеров. Эта фирма принесла Мамсурову и его друзьям довольно приличный капитал. В июле 1991-го фирмой заинтересовался МУР, однако лично Мамсуров сумел избежать почти всех неприятностей. Следует отметить, что он был весьма везучим человеком. Но все же его вскоре арестовали. После недолгого пребывания в СИЗО он знакомится с влиятельными криминальными авторитетами и создает свою криминальную бригаду.

Он начинает именовать себя Мансуром, при этом называет себя Серегой – Вором российским. (Мансур не был коронован.) Мансур пережил своих друзей. Федор Ишин был убит вместе с Амираном Квантришвили еще в 1993 году. Леонид Завадский погиб 30 сентября 1994 года. Очередь Мамсурова наступила 6 апреля 1995 го да. Началось же все с того, что вечером того дня в милицию обратился избитый молодой человек. Он заявил, что находился в качестве заложника в одной из квартир дома № 19 по Петровке, но сумел выпрыгнуть в окно. После этого на квартиру к Мамсурову прибыли бойцы столичного РУОПа. На предложение сдаться Мамсуров почему-то ответил отказом, после чего и было принято решение штурмовать квартиру.

Как писал затем «Московский комсомолец»: «Мансур встретил смерть в элегантном дорогом костюме. Практически все пальцы покойного увешаны золотыми кольцами и перстнями».

Смерть Мансура.

Как это было

Мансур переехал на новую квартиру на Петровке, 19, недалеко от Центра общественных связей ГУВД Москвы и от Тверской межрайонной прокуратуры. Четыре комнаты, в которых был сделан ремонт, были обставлены дорогой мебелью. Одна из комнат напоминала зал с колоннами и камином. Кроме этого, в квартире были две ванные комнаты, в одной из котор ых был сделан бассейн с гидромассажем. В каждой комнате стояло по большому телевизору.

Мансур старался реже выходить на улицу, так как опасался за свою жизнь, и много времени проводил в новой квартире.

Он по-прежнему увлекался кокаином и часто находился в невменяемом состоянии.

Вскоре произошло неприятное событие. Квартиру Мансура, точнее, несколько комнат залило водой из квартиры, находившейся этажом выше. Мансур тут же вызвал бригаду рабочих и архитектора Алексея Галанина. Надо сказать, что Алексея наняла подруга Мансура Татьяна Любимова, которая нашла его через свои связи.

Однако качество ремонта Мансура не очень устраивало, к тому же переделка после затопления нескольких комнат слишком затягивалась.

Однажды, 17 марта, Мансур принял дозу кокаина и устроил архитектору выволочку. Он налетел на него, размахивая пистолетом. А когда бедный Галанин попытался что-то сказать в свое оправдание, Мансур выстрелил ему в живот и грудь. После этого Мансур п риказал Душману и другим ребятам расчленить труп.

Но ребята наотрез отказались это делать. Тогда Мансур сам распилил тело ножовкой. Потом охранники всю ночь, задыхаясь от вонючего дыма, жгли в камине останки архитектора. Это была жуткая сцена.

Затем прошло еще несколько дней в пьянстве и употреблении наркотиков. В перерыве Мансур решил расквитаться с убийцами Павлова. В смерти Павлова Мансур заподозрил приятеля Завадского, некоего Рената Селяхетдинова по кличке Татарин.

Мансур вызвал Татарина на «переговоры», сказав, что у него соберутся деловые люди, и предложил ему одеться поприличнее, мол, наклевывается важный контракт.

Татарин даже не предполагал, что его ждет.

Как только он вошел в квартиру Мансура, тот стал бить и пытать Татарина. Взяв видеокамеру, Мансур заставлял его признаться в причастности к убийству Павлова. Однако Татарин оказался крепким орешком и молчал. Устав от пыток, Мансур вставил в рот Селяхетдинова ствол и, глядя ему в глаза, спросил:

– Жить хочешь?

Татарин кивнул головой. Мансур нажал на курок.

Затем он отрубил Селяхетдинову голову и руки. Их сожгли в камине. Остальные части тела Мансур приказал утопить в Москве-реке.

Прошло несколько дней, и поисками Татарина занялся его приятель Олег Цилько по кличке Бройлер. А до этого Мансуру неоднократно звонила жена Татарина и спрашивала, куда подевался ее муж. Мансур отвечал, что Татарин вышел от него, а куда он дальше поехал, он не знает.

Однако от расспросов Бройлера Мансур не смог отвертеться. И тогда у него родился новый план. Он сказал, что Татарин у него дома, и предложил Бройлеру приехать к нему.

Как только Бройлер появился в квартире, его тут же связали и начали пытать, требуя, чтобы он сознался в убийстве Завадского, Татарина и Павлова. Эти признания Мансур хотел записать на видеопленку, а потом передать ворам в законе, чтобы отвести от себя подозрения.

Пытки продолжались около недели. Это была жу ткая картина. На восьмой день Цилько признался во всем. Затем его приковали наручником к батарее в ванной комнате, и Мансур размышлял, как ему поступить с Бройлером дальше.

Так получилось, что в это время Татьяна Любимова закатила Мансуру скандал и потребовала, чтобы он не превращал квартиру в камеру пыток. Но Мансура этот скандал еще больше взбесил.

Находившийся под сильной дозой наркотиков, он приказал приковать к батарее рядом с Бройлером и Татьяну.

Когда пленников приковали к батарее, Мансур решил снять свое напряжение и приказал вызвать по телефону проститутку через газетное объявление. Вскоре в квартире Мансура появилась жрица любви. Девушка вначале даже не поняла, что происходит в этой квартире, но, когда она врубилась, ее охватил страх.

Мансура к тому времени просто разморило, и он пошел спать, теперь ему было не до секса.

Татьяна, как мне потом удалось выяснить, воспользовалась тем, что недалеко стоял шампунь, сумела вылить его себе на р уки и снять наручники, освободив и Бройлера.

Когда Мансур спал, а ребята сидели и выпивали, пленники выпрыгнули из окна. При этом Татьяна сломала ногу. Бройлер бросился бежать. Мансур выскочил на улицу с пистолетом и крикнул:

– Обязательно поймать их! Вернуть!

На улицу за ним выскочили Душман, Малыш, еще двое ребят и я. Увидев лежащую у подъезда Татьяну, двое пацанов подняли ее и потащили в квартиру. Душман и я бросились за Бройлером.

Но тут неожиданно из соседнего двора выехала милицейская машина. Бройлер тут же свернул к ней. Я понял, что это конец. Сто процентов, что ребята не будут устраивать перестрелку с ментами, а Бройлер определенно сдаст всех. Теперь нужно было принимать решение.

Я огляделся по сторонам. Чуть поодаль стояли Душман с Малышом, как бы раздумывая, что делать. Я быстро развернулся и скрылся в соседнем дворе. Теперь я был в безопасности. Но, с другой стороны, я сам подписал себе приговор…

Миновав несколько проходных дв оров, я вышел на улицу. Мне было страшно. Идти домой не было смысла. А вдруг все образуется и Мансур уже послал людей, чтобы достать меня на квартире и также подвергнуть жестоким пыткам, а затем убить?

Перед глазами возникла картина, как в камине Мансура горит мое тело…

Бесцельно прохаживаясь по улицам, я пытался найти выход из создавшейся ситуации. Вдруг мое внимание привлекла большая рекламная доска, говорившая, что на первом этаже близлежащего здания находится офис риелторской фирмы. А что, если мне снять квартиру?

Через пять минут я уже был в офисе. Я попросил менеджеров подыскать мне однокомнатную квартиру, желательно где-нибудь на окраине. Меня совершенно не волновала меблировка, необходим был только телевизор, чтобы получать информацию, и телефон для связи с внешним миром.

В этот же вечер я оказался в снятой однокомнатной квартире. Однако, посмотрев все вечерние передачи, я не увидел ни в одной никаких подробностей задержания Мансура.

Только на следующий день почти все каналы передали жуткий репортаж о штурме квартиры Мансура. Оказывается, когда сбежавший пленник попал в 17-е отделение милиции, тут же в квартиру Мансура были вызваны РУОП вместе с отрядом специального реагирования – СОБР.

Они окружили квартиру. Милиционеры по телефону пытались уговорить Мансура сдаться. Однако он отказался открыть дверь и потребовал, чтобы к нему привезли адвоката. Вместе с адвокатом приехали и родители Мансура. Но сдаваться он все равно не собирался.

– Патронов у меня на всех хватит, – заявил он и сразу же передал трубку заложнице, которая сказала, что тяжело ранена, истекает кровью. После этого милиционеры решили брать дверь штурмом. Но дверь они взрывать не стали, опасаясь, что старый дом развалится.

И около двух часов ночи бойцы СОБРа начали выламывать дверь кувалдами. Мансур несколько раз выстрелил в дверь и дважды ранил одного из милиционеров в руку.

В ответ собровцы начали стрелять. Наконец им у далось ворваться в квартиру. В колонном зале перестрелка продолжалась. Одной из пуль Мансур был убит.

Кроме заложницы, в квартире милиционеры обнаружили еще одну женщину. Это была Татьяна Любимова. Но она была тяжело ранена. В шоковом состоянии ее отвезли в больницу, где она, не приходя в сознание, скончалась.

Я не верил, что Мансур убит, что его больше нет.

Криминальная хроника.

Задержан один из самых авторитетных славянских воров в законе идеолог балашихинского преступного сообщества Александр Захаров по прозвищу Захар. В местах лишения свободы он провел почти полтора десятка лет, но в послеперестроечные годы, хотя его несколько раз пытались задерживать за хранение наркотиков и оружия, ему всякий раз удавалось избежать наказания. На этот раз он попался с поличным: в его автомобиле «Мерседес-500» оперативники нашли заряженный пистолет.

Криминальная хроника.

Побег Солоника

5 июня произошло громкое событие в криминальной истории России. Ночью из следственного изолятора Матросская Тишина из спецкорпуса бежал подследственный. Оттуда при немыслимых, казалось бы, обстоятельствах сбежал 35-летний Александр Солоник, тот самый, что был схвачен 6 октября 1994 года на Петровско-Разумовском рынке (тогда погибли трое милиционеров и один охранник, два человека получили ранения). Сам Солоник также получил ранение, однако, находясь в тюрьме, сумел за 8 месяцев поправить свое здоровье и в конце концов сбежать.

Как оказалось, побег был совершен очень профессионально. За несколько месяцев до него в тюремную охрану был внедрен свой человек – младший сержант. Он только ждал удобного момента, чтобы помочь Солонику. Вскоре такой момент представился.

Администрация тюрьмы узнала, что уголовные авторитеты вынесли Солонику смертный приговор (он сознался в убийстве вора в законе Длугача, авторитета В. Ваннера и др.). После этого С олоника поместили в спецблок в одиночную камеру 9389-го корпуса. Некомплект штатных охранников привел к тому, что на весь корпус приходилось всего двое – постовой и дежурный по корпусу. Причем корпусной довольно часто вынужден был отлучаться по долгу службы на 30—40 минут. Это «окно» и решено было использовать. Сообщник Солоника Сергей Меньшиков вывел его из камеры, и они вместе выбрались на прогулочную площадку корпуса (дверь они взломали). Затем они поднялись на стену, достали 23-метровый альпинистский шнур и по нему спустились на пустынную улицу Матросская Тишина. Судя по всему, где-то неподалеку их уже ждала автомашина «БМВ». Вывез Солоника Павел Зелянин, а общее прикрытие осуществляли члены курганской ОПГ.

Секретный клиент.

Как это было

Началось все с того, что в середине октября 1994 года в консультации, где я работал адвокатом, раздался звонок. Мне звонил коллега, адвокат из другой консультации Павел П., и предлож ил срочно встретиться в его консультации – он хотел сосватать мне для защиты одно громкое дело. Теперь уже, когда прошло много времени, я начинаю думать, почему этот опытный и достаточно маститый адвокат, который не так хорошо меня знал, предложил дело именно мне. Может быть, тут сыграло роль то, что до этого мы с ним участвовали в одном из мафиозных процессов и сумели, используя ошибки следствия и прорехи процессуального характера, направить дело на доследование; может быть, были какие-то иные причины.

Когда я приехал в консультацию, где работал Павел П. – а она находилась на Таганке, – народу там практически уже не было, кроме женщины, которая сидела в холле.

Павел вывел меня в коридор и представил достаточно молодой симпатичной женщине.

– Наташа, – представилась она.

На вид ей было 25—27 лет. Она была достаточно красивой женщиной, с темными волосами, немного смуглым лицом, одета в очень модную и очень дорогую норковую шубу. Взгляд ее был печальный.

Мы поздоровались. Потом наступила пауза. Каждый из нас вглядывался друг в друга. Наташа сказала:

– Моего мужа обвиняют в убийстве милиционеров. Может быть, вы слышали о перестрелке на Петровско-Разумовском рынке, которая произошла в начале октября, примерно неделю назад?

Конечно, я знал о перестрелке на Петровско-Разумовском рынке. Все газеты и все телевизионные программы сообщали, что в результате перестрелки было убито трое работников милиции, два человека ранено и был пойман опасный преступник, который тоже был ранен и доставлен в больницу. Но фамилия этого преступника в средствах массовой информации пока не сообщалась.

Безусловно, это было очень громкое дело – убийство сразу троих работников милиции!

Наташа рассказала, что после ранения ее мужа доставили в институт Склифосовского для операции, а потом перевели в специальную больницу. Несколько дней назад он из больницы переведен в следственный изолятор Матросская Тишина. Если у меня есть желани е поработать по этому делу, необходимо действовать с большим вниманием и осторожностью.

Я поинтересовался, что это значит – с осторожностью?

– Потом узнаете, – ответила Наташа. – Кроме того, по условиям контракта – все это будет оплачено – вы должны ходить к моему мужу каждый день в разное время.

Это меня еще больше заинтриговало.

– Хорошо, – сказал я, – разрешите мне подумать до утра.

Выйдя из консультации, я сел в машину и поехал не домой, а в близлежащую библиотеку. Приехав туда, я взял сразу несколько подшивок газет и очень внимательно прочел все публикации, связанные с перестрелкой 6 октября 1994 года на Петровско-Разумовском рынке. Вскоре я узнал фамилии и имена погибших милиционеров, узнал, что тяжелораненый при задержании опасный преступник прежде совершил два побега из мест заключения.

Я не знаю точно, что повлияло на мое решение принять это дело к защите. Казалось, какая-то таинственная сила заставила меня взять это дело, оно пр едставлялось мне достаточно интересным, и, может быть, я как-то сумею помочь своему клиенту.

На следующее утро мы вновь встретились с Наташей и поехали в мою консультацию, чтобы заключить соответствующий договор о правовой помощи и выписать ордер. (Ордер является нашим документом, который дает адвокатам право участвовать в уголовном процессе на следствии или на суде.)

Наташа сказала мне, что дело ведет Московская городская прокуратура, причем по этому делу создана специальная бригада, которую возглавляет один из начальников отдела Московской городской прокуратуры.

– Есть еще одна особенность, – сказала Наташа. – Вероятно, о ней вам сообщат в прокуратуре. Но я вам могу сказать, что мой муж, помимо этого, обвиняется и в убийстве влиятельных фигур уголовного мира, поэтому в условиях нашего контракта должен быть записан специальный пункт, чтобы вы никому из своих клиентов, особенно из братвы, не говорили, что являетесь защитником моего мужа и соответственно где он с идит. То есть, иными словами, вы – хранитель конфиденциальной информации, которая станет вам известна в связи с защитой моего мужа.

Тогда я еще не знал, что это за имена и какую они имеют значимость в уголовной иерархии.

Я в раздумьях ехал на улицу Новокузнецкая, где находится городская прокуратура. Я специально решил не сообщать заранее следователю о своем визите, поскольку мне хорошо знакомы приемы, когда следователь, стараясь выиграть какое-то время, работая с подозреваемым, чтобы в дело не вступил адвокат, и имея определенное преимущество, затягивает допуск адвоката к делу под различными предлогами – то ему некогда, то он срочно уезжает на совещание, то клиент заболел… Эти приемы мне были уже хорошо известны. Поэтому я решил появиться в прокуратуре неожиданно.

Зная фамилию следователя и номер его кабинета, я подъехал к зданию на Новокузнецкой. Нужно было как-то проникнуть в это здание. Но сложность заключалась в том, что здание имело пропускную систему и без предварительного приглашения со стороны людей, работающих в этом здании, адвокату пройти было невозможно. Поэтому я набрал номер своего знакомого следователя, с которым я не так давно работал по одному из уголовных дел, – с ним у нас были довольно неплохие отношения, – и напросился к нему на прием. Он ничуть не удивился моему визиту, думая, что я собираюсь что-либо уточнить или мне понадобились какие-то бумаги, поскольку дело в ближайшее время должно было быть направлено в суд.

Пробыв в его кабинете несколько минут, я вышел в коридор и, поднявшись на третий этаж, подошел к двери, где находился следователь по делу моего нового клиента. Я постучал в дверь и тут же открыл ее. Войдя в кабинет, я увидел, что это отдельная комната, вероятно, кабинет заместителя начальника отдела по раскрытию убийств. В кабинете за столом сидели два незнакомых человека. Один из них смотрел телевизор, другой что-то писал. Там же был и хозяин кабинета, Уткин.

Хозяину кабинета было лет 35—40. Он был достаточно плотного телосложения, с темно-русыми волосами.

Когда я вошел, присутствующие не обратили на меня никакого внимания. Каждый был занят своим делом. Я решил представиться, назвал свое имя и отчество и сказал, что являюсь адвокатом Александра Солоника.

Тут все сразу же прекратили свои занятия и, не сговариваясь, уставились на меня. В кабинете воцарилась тишина, которая продолжалась около двух минут.

Наконец Уткин спросил:

– А документы у вас есть?

– Конечно, есть, – ответил я и положил на его стол свое адвокатское удостоверение и ордер, выписанный только что в юридической консультации.

Уткин долго всматривался в мое удостоверение, как бы проверяя, когда оно выписано, до какого дня действительно, похож ли я на фотографию. Потом он так же внимательно изучал ордер. Затем попросил меня выйти, чтобы проверить мои полномочия.

Усмехнувшись, я сказал:

– Неужели вы думаете, что я, зная, насколько серьезна и компетентна ваша организация, представлю вам фальшивый ордер или поддельное удостоверение?

– Я уверен, что вы этого не сделаете, – ответил Уткин, – но я должен проверить вас.

Я вышел. После я понял, что целью была не проверка, а, вероятнее всего, координация дальнейших действий в связи с неожиданным появлением адвоката.

Через несколько минут дверь открылась, и Уткин пригласил меня войти. Я вошел. Двое, которые сидели в кабинете, как мне показалось, лишь притворялись, что занимаются своими делами. На самом же деле они внимательно смотрели в мою сторону и слушали наш разговор.

Первым прервал паузу Уткин:

– Я хотел поинтересоваться, кто вас нанял? Наташа?

Я ответил, что моя задача – защита клиента и я, в отличие от правоохранительных органов, никогда не проверяю документы у будущего клиента, их подлинность и является ли он родственником или близким знакомым. Человек внес деньги в нашу консультацию, предложил мне участвовать в защите близкого ему лица. А какие у них отношения и кем он является – это не моя задача.

– Конечно, – согласился со мной Уткин. – Но что вы хотите от нас?

– Прежде всего – чтобы вы дали разрешение, допуск на встречу с моим клиентом и ознакомили с первоначальными процессуальными документами, которые он подписал, и с предварительным обвинением.

Уткин сделал паузу и посмотрел на человека, который сидел за телевизионным монитором. Я взглянул на экран монитора и увидел, как ближним стоп-кадром на меня смотрел человек, лежащий на больничной койке под капельницей, весь в бинтах. Я догадался, что именно этот человек и есть Солоник и что это является доказательством того, что сейчас он находится в больнице после тяжелого ранения.

Уткин сказал, посмотрев еще раз на мое удостоверение и назвав меня по имени-отчеству:

– Я хочу вас предупредить, что вы приняли не совсем правильное решение. – Он тщательно подбирал слова и смотрел на человека, сидящего за монитором.

– А в чем нев ерно мое решение?

– Вы выбрали не того клиента.

– А как я могу определить, тот клиент или не тот?

– Прежде всего, этот человек обвиняется в убийстве – и вам, вероятно, это хорошо известно – троих работников милиции.

– Это ваша версия, что он обвиняется в убийстве, – ответил я. – Но мы же знаем, что там был и второй человек. Может быть, и не мой клиент убил этих людей, а другие совершили убийства. Такое может быть?

– Да, и такое может быть. Но это вряд ли. Кроме того, я вам скажу чуть позже, какие у него серьезные проблемы. И эти проблемы могут также негативно сказаться на вашей безопасности.

– Даже так? Вы, наверное, пытаетесь меня запугать?

– Нет, нет! – возразил Уткин. – Это не по нашей линии.

Через некоторое время он протянул мне два листа процессуальных документов, а сам начал печатать разрешение на посещение мной моего клиента в следственном изоляторе.

Вчитываясь в эти листочки – одним было обвинение, а другим – протокол задержания, – я узнал, что Солоник под фамилией Валерий Максимов был задержан тремя работниками милиции – потом выяснилось, что это сотрудники специальной службы при ГУВД Москвы, – капитаном Игорем Нечаевым, лейтенантами Сергеем Ермаковым и Юрием Киселевым для выяснения личности. Когда они прошли в офис для проверки документов, Солоник и его подельник Алексей Монин, неожиданно вытащив пистолеты, начали стрелять и тяжело ранили троих вышеуказанных милиционеров, а также сотрудника охранного бюро «Бумеранг» Александра Заярского. Кроме того, они сумели ранить еще двоих сотрудников охранной фирмы «Бумеранг», и один из преступников смог скрыться в Ботаническом саду. Другого – Александра Солоника – настигла пуля, попав в спину, и он оказался задержанным. При задержании у него был обнаружен 9-миллиметровый пистолет иностранного производства «глок». Вскоре раненые вместе с Солоником были доставлены в институт Склифосовского. Нечаев после ранения в голову и Ермаков, получивший пулю в живот, скончались. Также скончался и сотрудник «Бумеранга». Двое сотрудников «Бумеранга» были тяжело ранены.

Прочитав документы, я отложил их в сторону и сделал паузу, как бы глядя на них еще раз. Присутствующие в кабинете внимательно смотрели на меня, стараясь понять мою реакцию. Первым тишину нарушил Уткин.

– Вот видите, товарищ адвокат, какого негодяя вам приходится защищать! Как вы вообще можете его защищать?

Я, подумав, сказал:

– Конечно, я понимаю тяжесть обвинения, предъявленного моему клиенту. Но дело в том, что моя функция оговорена в праве каждого на защиту и меня направило государство. Конечно, я могу выйти из этого дела, но на мое место придет другой человек. Ведь человеку, который подозревается в убийстве, по закону положен защитник, и вы это знаете не хуже меня.

Уткин смутился, но тут же нашелся:

– А как же ваши моральные принципы, оценки? Вы же видите, что он – убийца, и все равно собираетесь его защищать.

– Давайте посмотрим, – ответил я, – может быть, он не столь опасен. Ведь он мог убить не всех троих. Это мог сделать и его напарник Алексей Монин или кто-то еще в результате перестрелки.

Уткин протянул мне листок бум аги, на котором было разрешение на мой визит в следственный изолятор, где находится Солоник. Я попрощался, взял свое удостоверение и вышел из кабинета, но меня остановил человек, который сидел у маленького портативного телевизора. Он настиг меня в коридоре.

– Я хочу вас предостеречь, – сказал он мне, – что для вас существует еще одна опасность.

– Какая опасность? – удивился я. – Вы хотите сказать, что работники милиции не простят убийства своих коллег?

– Я этого не отрицаю, – сказал мой собеседник, явно похожий на оперативника из МУРа. – И это может случиться. Но главная опасность заключается в том, что ваш клиент сознался под видеокамерой на больничной койке в убийстве очень серьезных людей из уголовного мира. Сейчас я вам их назову. Может быть, услышав это, вы все же не будете вести это дело.

Я с большим удивлением посмотрел на него. Оперативник продолжил:

– Вот в каких заказных убийствах он признался. Это Валерий Длугач, Анатолий Семенов, Влад ислав Ваннер. Это Николай Причистин, Виктор Никифоров. Вам эти фамилии что-нибудь говорят?

Да, мне эти фамилии говорили многое. Валерий Длугач был вор в законе по кличке Глобус, главарь бауманской преступной группировки. Он имел колоссальный авторитет в элите уголовного мира. Анатолий Семенов по кличке Рэмбо (позднее следствие обвинит в убийстве Рэмбо других людей) был соратником Длугача и также принадлежал к бауманскому сообществу. Владислав Ваннер по кличке Бобон – продолжатель дела Глобуса. Виктор Никифоров – вор в законе под кличкой Калина. Ходило очень много слухов о том, что Калина является чуть ли не приемным сыном самого Япончика – Вячеслава Иванькова. Николай Причистин был лидером ишимской группировки из Тюмени. Это были крупнейшие люди из элиты преступного мира. И, конечно, определенные проблемы и опасности со стороны «кровников» в отношении моего клиента, а может быть, и в отношении меня могли быть достаточно реальны.

Оперативник продолжал:

– Кроме то го, ваш клиент совершил два побега – один из зала суда, при вынесении первого приговора, а другой – из колонии. Учитывая все это, я могу вам сказать доверительно – да вы и сами это понимаете, – что ему грозит смертная казнь. Никто ему убийства трех милиционеров не простит. Поэтому вашему клиенту терять нечего, и он может решиться даже на то, чтобы захватить кого-либо в заложники, и мне бы очень не хотелось, чтобы этим заложником оказались вы. Этот человек, как вы понимаете, может пойти на что угодно. Впрочем, – добавил оперативник, – решать вам. Никто из нас не будет на вас влиять. Но имейте в виду, что разрушить это дело или направить его на доследование вам никто не позволит – вы должны знать это совершенно четко. Поэтому решайте сами: хотите работать с ним – работайте. И еще: он сидит в специальной тюрьме, СИЗО № 4.

Я знал, что СИЗО № 4 – это специальный блок, расположенный в Матросской Тишине. До недавнего времени там сидели знаменитые члены ГКЧП. Практически это была тюрьм а в тюрьме.

Когда я покинул здание Московской прокуратуры, вышел на Новокузнецкую улицу и сел в свой автомобиль, всю дорогу в Матросскую Тишину думал только об опасности попасть в категорию заложников. Перед моими глазами вставали картины, недавно увиденные в криминальной хронике, когда в колонии уголовники берут в заложники медсестер, работников охраны, посетителей комнат свиданий, куда к ним приходят. Мне виделось, как ОМОН или СОБР, вызываемые на освобождение заложников, расстреливали не только похитителей, но и жертв. С такими неприятными ощущениями я ехал и думал: у моего клиента – конечно, я его еще не видел и не знаю, что это за человек, – возможно, никаких шансов практически нет. Нетрудно было догадаться, что перед ним три приговора: будущий приговор судебных органов, который ему, скорее всего, гарантирует смертную казнь; приговор, который ему могут вынести работники милиции и убрать его даже в следственном изоляторе – а такие случаи были, я их знал; и наконец, это мест ь воров в законе и уголовных авторитетов, которые тоже наверняка не простят ему убийства своих коллег.

С такими мрачными и ужасными мыслями я подъехал к следственному изолятору Матросская Тишина. Я уже представлял заранее, как громадный детина, коротко стриженный, со зловещим лицом, весь в татуировках, схватит меня, приставит заточку или нож к горлу и возьмет меня в заложники. Только эта картина и стояла перед моими глазами. Я даже остановился у какого-то киоска и купил баллончик со слезоточивым газом и положил его в карман. Конечно, я не в первый раз видел людей, обвиняемых в убийстве, даже в какой-то мере привык к ним и рассматривал их как обычных людей, поскольку адвокат не дает моральной оценки своего клиента. Он видит человека как объект юридического дела, в котором ему нужно решить определенную юридическую задачу. А здесь меня охватили совершенно противоположные чувства. Я видел определенную угрозу, которая может быть направлена против меня. С таким чувством страха я воше л в здание следственного изолятора № 1, известного как изолятор Матросская Тишина.

Я поднялся на второй этаж, предъявил свое удостоверение и взял для заполнения карточку вызова клиента. В тот день я решил вызвать двух клиентов, причем двух новых. Первый был Рафик А., который также принадлежал к какой-то бандитской группировке и обвинялся в убийстве другого бандита в кафе. Я заполнил карточку на Рафика А. и на Александра Солоника и протянул эти карточки женщине, сидящей в картотеке. Она молча взяла мои карточки, достала из картотеки листок и стала сверять все данные в моей карточке с данными, записанными в картотеке. Когда она все это сделала, она взяла красный карандаш и ткнула им в листок вызова, где был записан Александр Солоник. Я прекрасно знал, что значит перечеркивание красным карандашом – что человек является особо опасным и склонен к побегу. Кроме того, она взяла ручку и написала: «Обязательно наручники!»

Чувство страха у меня еще больше усилилось.

– Под нимайтесь на 4-й этаж в 70-й кабинет, – сказала работница изолятора.

Я поднялся на четвертый этаж в указанный мне кабинет и стал ждать своего клиента.

Неожиданно дверь следственного кабинета открылась и вошел конвоир, держащий в руках листок. Я узнал свой почерк. Обратившись ко мне, он спросил:

– Солоника на допрос вы вызывали?

Я поправил конвоира:

– Не на допрос, а на беседу. Я адвокат. (Допросы проводят следователи, адвокаты – беседы.)

– Ну да, на беседу, – поправился конвоир, взглянув еще раз на листок.

– Я.

Дверь открылась, и в кабинет вошел человек в спортивном костюме и в наручниках.

Конвоиры дали возможность Солонику сесть на стул и тут же ловким движением пристегнули наручник к металлической ножке стула. Я пробовал протестовать, сказал:

– Снимите хотя бы наручники!

Конвоиры ответили:

– Не положено! – И вышли из кабинета.

Я взглянул на своего нового клиента. Александру Солоник у было тридцать два – тридцать три года, невысокого роста – не больше 165 сантиметров, крепкого телосложения, с русыми волосами и голубыми глазами. Он смотрел на меня и улыбался. Молчание продолжалось несколько минут. Я немножко успокоился: хоть не громила, не зверское лицо, улыбается – уже хорошо! Я вытащил из кармана взятый накануне у Наташи брелок в качестве условного знака и пароля и положил его на стол. Хотел было сказать, что я от Наташи, но он, опередив меня, кивнул головой и сказал:

– Я ждал вас завтра. – И тут же, взяв свободной рукой брелок, улыбнулся и спросил: – Ну, как она там? Небось гоняет на машине с большой скоростью?

Для меня было странным, почему он знал, что я приду завтра, почему сразу узнал, что я являюсь его адвокатом.

Он продолжал улыбаться, осматривал кабинет, где мы должны были с ним беседовать. Я представился, назвал свою фамилию и имя, сказал, что я адвокат. Он выслушал это улыбаясь и неожиданно спросил:

– Как там, на воле-то? Как погода?

И тут я увидел, как он, оглянувшись, как бы осматривая кабинет, вытащил из кармана спортивных брюк шпильку и ловким движением расстегнул свой наручник. Я оторопел. Он встал, разминая ноги, и направился в мою сторону, к окну. Мне показалось, что сейчас он сделает резкое движение, схватит меня за горло и возьмет в заложники. У меня даже руки онемели. Я положил левую руку в карман пиджака, где у меня лежал баллончик с газом. Но Александр дошел до окна, посмотрел на улицу, в тюремный двор, взглянул наверх, увидел, что стоит ясная погода, прошелся немного по кабинету и вновь сел за стол.

Я продолжал молчать. Александр спросил:

– Вы в курсе, что вам необходимо ходить ко мне каждый день?

– Да, – ответил я, – меня об этом предупреждали. Но, честно говоря, я не вижу такой необходимости.

– Необходимость есть, – сказал Александр. – Дело в том, что моей жизни угрожает опасность и я вынужден был разработать систему собственной безопасности. Так в от, ваши ежедневные визиты ко мне являются элементом этой безопасности. По крайней мере, будете знать, жив ли я, здоров, не случилось ли со мной чего.

Нельзя было сказать, что Александр преувеличивал. Опасность для его жизни была вполне реальной – это безусловно. Я понимал, что частые посещения адвоката могут повлиять на тех, кто задумал в отношении его какую-либо провокацию.

– К тому же, – сказал Солоник, – тут рядом сидит Сергей Мавроди, так к нему адвокат каждый день ходит и сидит с ним с утра до вечера.

Предугадывая дальнейшие слова, я сразу сказал, что у меня нет возможности сидеть в кабинете с ним целый день, так как у меня есть и другие клиенты. Тогда Александр сказал:

– Давайте вы от них освободитесь. Вам будут больше платить.

Я сказал, что не могу, дело не в деньгах. Я не могу бросить людей – ведь решается их судьба.

– Это верно, – сказал Александр. – Хорошо, пусть вы пока будете ко мне ходить каждый день на какой-то промежуток в ремени. И еще. Если вы увидите Наташу, передайте ей, пожалуйста, что я написал заявление о предоставлении мне в камеру телевизора. Пусть она купит нормальный, японский телевизор с небольшим экраном и обязательно с пультом. Остальное я ей все написал.

У меня сразу мелькнула мысль: «Значит, он имеет с ней какую-то связь!»

Я спросил у него:

– А кто с тобой в камере сидит?

– Я сижу в одиночной камере. Вообще-то она рассчитана на четверых, там четыре шконки, но сижу я один. Одному сидеть неплохо, – добавил он, улыбаясь, – поэтому я составил список, что мне нужно принести: кофеварку, телевизор, холодильник. Пусть все приготовит и через прием передач все передаст.

Я спросил:

– Может быть, принести что-нибудь из еды?

– Нет, ничего не нужно. Я здесь нормально питаюсь.

– В каком смысле нормально? Тюремной пищей, что ли?

– Нет. Тюремной пищи я не трогаю вообще. Мне пищу доставляют другим путем, достаточно хорошую, с этим проб лем нет, только холодильник нужен.

– Не волнуйся, я все передам, – сказал я.

– Тогда, пожалуй, все. До завтра.

– До завтра. Завтра мы опять с тобой встретимся.

– В какое примерно время вас ждать?

– Здесь очень трудно проходить. Я должен разработать определенную систему, поскольку большая очередь из адвокатов и следователей.

На этом мы расстались. Я вызвал конвоиров, расписался в листке, и Александра увели.

Через несколько минут я покинул следственный изолятор Матросская Тишина. Выйдя за порог, я с облегчением вздохнул. Главная опасность, или страх неизвестности, миновала. Конечно, по-прежнему определенная опасность существует, и я это понимал.

Я прошел несколько шагов до своей машины, сел, завел мотор и отъехал. Я повернул было в переулок, но тут меня догнал темно-зеленый джип «Чероки». Окошко открылось, и я увидел сидевшую за рулем Наташу. Она делала мне знаки, чтобы я остановился.

Я остановил машину. Наташа также заглушила мотор, вышла и обратилась ко мне:

– Ну как, вы его видели?

– Конечно, видел. Все нормально, – постарался приободрить ее я. Коротко рассказал ей о своих впечатлениях.

– Как он вам?

– Да все нормально. Он просил передать вам про телевизор…

– Я знаю, знаю. Он список прислал.

У меня опять возник вопрос: «Откуда между ними существует связь?»

– Когда вы собираетесь к нему снова? – спросила Наташа.

– Завтра.

– В какое время?

– Я еще не знаю. Это очень трудно рассчитать. Ведь у нас в каждом изоляторе открывается доступ для следователей и адвокатов в девять утра. Но на самом деле люди приезжают в шесть-семь часов утра, заранее записываясь в очередь, поскольку в каждом изоляторе ограниченное количество кабинетов, а желающих гораздо больше. Поэтому и получается – кто раньше приехал, у того и больше гарантий на посещение. Мне нужно разработать какую-то систему, чтобы попадать к нему каждый день как можно ран ьше – в первой или во второй группе, чтобы меньше тратить времени, потому что можно простоять в этой очереди полдня.

Вскоре система прохода в следственный изолятор в первой группе была мной разработана. Я не могу раскрывать свои тайны, как я делал это, но практически каждый день я приходил к Александру. В девять утра я уже был в кабинете и вызывал Солоника для очередной беседы. После первой встречи последовала вторая, третья, четвертая… Посещал я его практически каждый день, кроме выходных.

Мы заметно привыкли друг к другу.

Конвоиров, которые выводили Солоника, было трое, менявшихся в зависимости от смены. Я заметил, что они относятся к Александру сочувственно и с достаточным уважением. Они понимали значимость его фигуры. Ведь значимость и авторитет того или иного подозреваемого, находящегося в следственном изоляторе, обычно складывались из многих понятий: в какой камере он находится, принадлежит ли эта камера к так называемому спецблоку, то есть к элитному, по какой статье он сидит, как он одет, дорогой ли на нем спортивный костюм с кроссовками, как оборудована его камера, есть ли там телевизор, электробытовые приборы, и самое главное – как часто к нему ходит адвокат. Это определяет значимость любого клиента. Чем чаще к нему ходит адвокат, тем более богатый и более солидный подследственный находится в данном следственном изоляторе, поэтому, конечно, к Солонику было достаточно высокое уважение со стороны конвоиров.

Надо сказать, что Солоник отвечал им взаимностью. Он приветливо к ним относился, выполнял их требования – он мне потом рассказывал об этом, – никогда не нарушал правил внутреннего распорядка за все время пребывания в следственном изоляторе. Поэтому за это время – почти девять месяцев – к нему никакие меры воздействия не применялись, чего нельзя сказать о других обитателях Матросской Тишины.

Что касается наших разговоров, то на темы, связанные с подготовкой дела, мы не разговаривали, поскольку не было еще главной экс пертизы – ни баллистической, ни криминалистической, и соответственно обсуждать и готовиться было не к чему.

Солоник был оптимистом. Вначале, по крайней мере, в первый период своего пребывания в изоляторе, он успокоился, иногда даже говорил, что тут хорошо, тихо и спокойно, никто тебя не беспокоит и не напрягает. Часто мы с ним обсуждали всевозможные события, например, связанные с выходом того или иного кинофильма, часто обсуждали и криминальные новости, которые он узнавал из телепередач или читал в газетах, которые получал. Из его рассказов было ясно, что он знал многих из представителей криминального мира.

Как-то даже был момент, когда мы с ним обсуждали достаточно интересный боевик, который показали по телевидению. И вот тогда Солоник сказал, что в принципе он бы мог про себя снять еще более крутой боевик или написать книгу. Тогда я как бы с усмешкой спросил его:

– А что тебе мешает сделать это? Давай я договорюсь с режиссерами, с редакторами – опубликуем твою книгу.

Солоник в какой-то степени увлекся идеей и стал этим заниматься, но через несколько дней, когда я спросил у него, как дела на литературном поприще, пишет ли он книгу, он ответил:

– Да, конечно, все это можно написать, но, к сожалению, не при моей жизни, так как если я это напишу и издам, то мне после этого жить не придется. Поэтому если я что-то напишу, то публиковать это можно будет только после моей смерти.

Этот разговор я отчетливо вспомнил после его гибели, а также после телефонного звонка из Греции, который был накануне его смерти.

Из бесед с Солоником я узнал, что он вел активную переписку через так называемые «малявы» (тюремные записки), переправляемые из одной камеры в другую, со многими обитателями соседних камер. Он даже списался с вором в законе, который сидел над ним, – с Якутенком, достаточно авторитетным вором. Впоследствии он говорил мне, что он переправлял через Якутенка определенные суммы в «общак» – кажется, тысячу долларов.

Часто мы говорили и об оружии. Я обратил внимание, что Солоник был к нему очень неравнодушен. Иногда он, просматривая тот или иной журнал, которые я ему приносил, подолгу засматривался на рекламу какого-нибудь пистолета и потом высказывал свое мнение. Я понимал, что, безусловно, он хорошо знает оружейную технику.

Иногда мы с ним заводили разговор про лагерь, в котором, скорее всего, он будет отбывать срок. Солоник был уверен, что не получит высшую меру наказания. Об этом говорило и то, что Россию должны были принять в Совет Европы, а одним из условий принятия была отмена смертной казни. По мнению Солоника, он должен был быть отправлен в знаменитый Белый Лебедь, так как это колония строгого режима для особо опасных преступников-рецидивистов.

За все время нашего общения с лица Солоника не сходила улыбка. Его поведение было достаточно ровным, и ничто не предвещало изменений. Однако такое событие произошло.

Громом среди ясного неба были две статьи. Первая – в г азете «Известия», которая появилась 10 января 1996 года, автором ее являлся некий Алексей Тарасов. Называлась она «Наемный убийца. Штрихи к портрету легендарного киллера». Вторая статья выходит через месяц в газете «Куранты» – «Курганский Рэмбо». Автор этой статьи – ставший впоследствии знаменитым писателем – Николай Модестов, выпустивший книгу «Москва бандитская». Это были «черные» статьи. Но все по порядку.

Как раз 10 января мне позвонила Наташа, подруга Солоника, и попросила о встрече. Мы с ней встретились через несколько часов. Лицо ее было заплаканным, она была бледной, в руке держала газету, которую тут же протянула мне и сказала:

– Посмотрите, что они сделали!

Я взял газету – это были «Известия», открыл ее и прочел. В статье впервые называлась фамилия Солоника, говорилось, что он являлся киллером, устранившим – следовало перечисление Глобуса, Рэмбо, Бобона, Калины, и многое другое, но вся информация резко негативная.

– Как быть?! – спросила Наташа . – Ему ни в коем случае нельзя показывать эту газету!

Я согласился с ней:

– Хорошо, не будем. Никто об этом не узнает.

Ближе к вечеру она вновь позвонила мне и попросила встретиться с ней. При встрече она сказала:

– Я подумала, все-таки надо показать ему газету. Пусть знает реальную обстановку, которая складывается вокруг.

А обстановка действительно была очень серьезной. Впервые Солоника назвали киллером, устранившим таких представителей элиты преступного мира. И конечно, обнародование этой информации преследовало какую-то цель. Может быть, правоохранительные органы хотели избавиться от Солоника путем мести со стороны «кровников» – тех, кто стоял близко к убитым лидерам преступного мира.

У меня была очень трудная миссия – принести и показать Александру статью. Этот день я запомнил надолго.

Утром, как всегда, я пришел в следственный изолятор, вызвал Солоника и стал ждать, пока он придет, обдумывая, как преподнести ему эту статью.

Солоник вошел, как обычно, в сопровождении конвоира. Как всегда, конвоир пристегнул его наручник к стулу. Через некоторое время Солоник совершенно свободно снял наручники и спросил, почему я такой невеселый, что случилось.

Тогда я показал ему газету. Он быстро прочел статью, и тут произошел взрыв. Он стал ходить по следственному кабинету из угла в угол и кричать:

– Как же так?! Почему они написали про меня? Они ничего про меня не знают! Почему они ко мне не пришли? Почему они называют меня подонком? Почему они называют меня преступником, ведь суда еще не было! Еще ничего не доказано, а они уже сделали меня преступником! Эх, был бы я на свободе!.. – сказал он, вероятно, не договаривая, что могло бы ждать авторов этой статьи, если бы он был свободен.

В таком возбужденном и злом состоянии я его никогда еще не видел.

Потом был второй день, когда вышла статья Н. Модестова в «Курантах», и он так же негодовал и протестовал, но, к сожалению, сделать ниче го не мог. Он прекрасно понимал, что после этой статьи, возможно, начнется какая-то тюремная интрига в отношении его. Он понимал, что всю политику в следственных изоляторах держат либо воры в законе, либо «смотрящие» – лица, наиболее авторитетные в уголовной среде, назначенные теми же ворами в законе. Поэтому необходимо было как-то определить их отношение к тому, что было опубликовано в газетах.

Александр сказал:

– С Якутенком я сейчас спишусь. Но сюда еще один жулик заехал, я постараюсь «пробить» его (то есть установить отношение к нему).

Тогда я еще не знал, что с воли пришло письмо, подписанное четырнадцатью ворами в законе, приговорившими Солоника к смерти. Причем двенадцать из этих воров были кавказцами. Потом, когда мне об этом рассказал один из оперативников следственного изолятора и это подтвердили другие клиенты, я представил, насколько серьезной была опасность ликвидации Солоника в стенах следственного изолятора.

Весной, в апреле, прише л следователь. Это был молодой парень лет тридцати. Впоследствии он станет заместителем прокурора одного из районов Москвы.

Следователь очень сухо вел допрос Солоника. На допросе присутствовал еще один адвокат, Алексей Загородний. Следователь задавал вопросы, связанные с оружием.

Солоник охотно рассказывал, потому что отрицать факт, что в его квартире хранилось оружие, не имело смысла, все оно было с его пальцами, да и наказания особо большого за это ему не грозило – максимум три года. Поэтому он очень подробно рассказывал о своем арсенале. А арсенал был достаточно велик.

Через несколько дней мы с коллегой поинтересовались результатами экспертизы. Следователь сказал, что ожидает его в ближайшую неделю. И он не обманул. Мы с нетерпением ждали момента, когда можно будет все узнать.

Наконец момент настал. Следователь при встрече протянул нам пять или шесть листов машинописного текста на бланке с печатями экспертного совета. Первой была экспертиза кримин алистическая, второй – баллистическая. Первую мы сразу дали читать Солонику. Он взял листок и углубился в чтение. Когда он дошел до выводов, то пришел в негодование и снова стал кричать:

– Я не убивал троих милиционеров! Я не мог убить милиционеров!

Он тут же схватил листок бумаги и карандаш и стал что-то рисовать.

– Вот тут стояли они: тут, тут и тут. Здесь стоял я. Раздались выстрелы – я побежал. Как я мог за такое короткое время убить троих? Это невозможно! Совершенно невозможно! – стал быстро говорить он и обратился ко мне: – Но вы-то верите, что я не мог убить троих?

– Я тебе верю, – ответил я. – Я обязан тебе верить – я твой адвокат.

Но Солоник не успокоился.

Потом мы прочли заключение баллистической экспертизы. Она показала, что бойки патронов были специально сточены, чтобы пуля была смертельной. Все это возмутило Солоника. Он пытался доказывать, что экспертиза неправильно сделана, что заключение не соответствует действительности. На это следователь ответил:

– Будете доказывать все в суде, у вас опытные адвокаты.

– Суд? Я представляю, что это будет за суд, если вы сделали такую экспертизу – фальшивую. На что мне теперь надеяться?!

Мы, чтобы выдержать паузу, вышли с коллегой из кабинета, оставив следователя наедине с Солоником. Спустя несколько минут из кабинета выскочил следователь, весь красный. Мы удивленно спрашиваем его:

– Что случилось? Он что, пытался на вас напасть?

– Да нет, он не напал на меня. Он просто предлагал мне деньги, причем крупные.

– Сколько? – поинтересовались мы.

– Миллион долларов.

– И что же вы?

– Конечно, отказался. Теперь придется писать докладную записку.

– А стоит ли это делать, если вы отказались? – спросил его я.

– Я обязан написать.

Я понял, что, видимо, наши беседы прослушивались и записывались.

После заключения экспертизы Солоник резко изменился. Он перестал быть жизнерадостным, веселым. Замкнулся в себе, о чем-то думал, не всегда был расположен к разговору. Мысль о побеге появилась у него, наверное, именно тогда, когда стали известны результаты экспертизы. И, скорее всего, когда пришло письмо со смертным приговором от воров в законе. Он прекрасно понимал, что шансов выжить у него нет. Поэтому именно в этот период он настроился на побег.

Тогда я еще не знал, какую сенсацию подготовил для меня Солоник.

6 июня я молча поднялся на второй этаж, взял два листка вызовов клиентов и стал неторопливо заполнять их. Первый листок я заполнил традиционно на Солоника, подчеркнув при этом «9-й корпус, камера 38». Когда я протянул листок дежурной по картотеке, она удивленно взглянула на меня, сделав паузу, и молча протянула листок обратно. Я взял листок, повернулся и хотел идти, как вдруг ко мне подошли два человека и, назвав меня по имени-отчеству, попросили пройти с ними на беседу в один из кабинетов.

Мы прошли по коридору и оказались у двери кабине та, на которой висела табличка с фамилией хозяина кабинета и его должностью – заместитель начальника следственного изолятора по режиму. Я сразу понял: что-то случилось.

Войдя в кабинет, я поздоровался. В кабинете находилось четыре человека. Хозяин кабинета, майор, молча сидел у стола. Вид у него был невеселый. Рядом с ним сидел какой-то капитан. Еще двое в гражданском сидели немного поодаль.

Все молчали. Сотрудники, доставившие меня, сказали:

– Вот его адвокат, – и назвали меня по фамилии.

Мне предложили сесть за стол. Началась беседа.

Первый вопрос, который задали мне, – когда в последний раз я видел Солоника. Он показался мне очень странным и неуместным. Я подумал: «Зачем вы меня об этом спрашиваете, если все визиты записываете в журнал, как и визиты других адвокатов? У вас установлены видеокамеры, прослушивающие приборы…» Я сказал, что последний раз видел его, по-моему, в пятницу, а после этого я не был у него неделю, так как отдыхал.

– А вы не заметили ничего подозрительного? Например, странное поведение Солоника или что-то, скажем, нехарактерное для него в последнее время?

– А что значит – в последнее время?

– Ну, что он говорил вам накануне?

– Накануне чего?

Мои собеседники молчали. Первая мысль, которая неожиданно пришла мне в голову, – вероятно, Солоника убили. Значит, письмо воров в законе, присланное недавно, подействовало. А может быть, он кого-то убил в разборке? А может быть, в конце концов, самоубийство…

– А что случилось? – спросил я с нескрываемым волнением.

Вероятно, собеседники изучали мою реакцию и выясняли, насколько я посвящен в произошедшие события. Майор, хозяин кабинета, молча посмотрев на людей в гражданском, которые кивнули ему, ответил:

– Произошло то, что ваш клиент вчера ночью, вернее, сегодня утром бежал.

– Как бежал?! – вырвалось у меня. – Не может быть! Разве отсюда можно убежать?

Я вспомнил, насколько девятый корпус и следственный изолятор серьезно охраняются. Это была практически тюрьма в тюрьме.

Майор неохотно ответил, пожав плечами:

– Выходит, возможно.

Когда я сел в машину и направился в сторону своего дома, я включил радио и услышал новости. Через каждые 15 минут все московские радиостанции передавали сенсационное сообщение о побеге из Матросской Тишины.

Всю дорогу я думал о Солонике – почему он убежал? Вдруг его убили, а пытаются инсценировать его побег? Нет, все же, наверное, убежал. А что же будет со мной? Какие будут предприниматься действия? То, что за мной будут следить, – очевидно. Но могут ли они провести обыск у меня дома? Внутренний голос ответил мне: «А что ты волнуешься? Ведь у тебя нет ничего такого». Нет, но могут подбросить… Ведь им нужен стрелочник.

Побег Солоника.

Как это было

Идея побега пришла мне в голову еще весной. Как зарождалась идея побега? С чего это началось? Наверное, с того, что я эту идею вынашивал постоянно, с первого дня пребывания в СИЗО. Но тогда я еще не был готов к побегу. Ранение, удаление почки, слишком большая потеря крови и сил не давали мне такой возможн ости. Кроме того, мне нужна была поддержка работников следственного изолятора.

Весной, когда следователь принес результаты экспертизы и на меня стали вешать всех троих ментов, я был взбешен такой несправедливостью, это была одна из главных причин. Вторая причина – я узнал, что пришла «малява» от воров, которые вынесли мне смертный приговор. Подписали его то ли 11, то ли 12 воров. Для СИЗО или зоны это было приказом, требующим беспрекословного исполнения. Мало-мальски уважающий себя зэк, мечтающий о близости к ворам, посчитает честью для себя выполнить такой приказ.

Наконец, мой адвокат постоянно говорил мне, что приговором суда в отношении меня вряд ли будет смертная казнь и даже если все-таки смертная казнь, то она будет впоследствии отменена, так как Россия готовится вступить в Совет Европы, а требования Совета предусматривают неприменение смертной казни в качестве наказания. Но даже, допустим, если меня не расстреляют, то какой срок по приговору я могу получить? 15—2 0 лет будут вычеркнуты из жизни. И смогу ли я провести все эти годы в неволе? Конечно, нет. И нет никакой гарантии, что когда я попаду в зону, то проживу там больше недели – туда тут же придет «малява» с приговором воров в отношении меня. У меня уже были подобные истории – в Пермской зоне, в Ульяновской.

Так что идея побега сформировалась окончательно и бесповоротно.

Я стал думать, как это лучше осуществить. Вариантов было несколько. Первая идея – захватить заложника: кого-нибудь из вертухаев или оперов следственного изолятора. Но это было бы очень опасным, и для этого было необходимо оружие или хотя бы заточка. Да и вызванный спецназ или ОМОН наверняка изрешетит меня и заложника не задумываясь.

Захватить в заложники адвоката, пускай даже постороннего, будет западло.

Второй вариант – перепилить решетку в камере. Это тоже нереально. Сколько мне придется ее пилить? И нет гарантии, что это не будет раскрыто.

Третий вариант, которым я воспользовался, пришел мне в голову неожиданно. Я прекрасно помню этот день. В апреле, когда солнце уже было по-весеннему теплым, я совершал прогулку по крыше следственного изолятора. Я обратил внимание, что крыша огорожена тонкой стальной сеткой, опоясанной сверху рядом колючей проволоки. Я очень внимательно осмотрел проволоку и увидел, что никакого подключения к электрической сети не было. Оставалось только определить, куда выходит крыша, в какую сторону.

Один скат ее выходил на внутренний двор тюрьмы, а другой – на улицу. Об этом было нетрудно догадаться, потому что оттуда время от времени доносились голоса людей и звуки идущего транспорта.

Нужно было выяснить, на какой высоте находилась крыша здания. Но этого я сделать не мог, поскольку не видел тюрьмы снаружи.

После этого у меня родилась на первый взгляд фантастическая идея – сбежать через крышу с помощью альпинистского шнура. Я вернулся в камеру взволнованным, ничего не ел, не пил, только думал о побеге. В тот момент мне казалось, что все это нереально.

Прошло два-три дня. Я все еще считал, что мой план провалится на первом же шагу, что я буду либо убит при попытке к бегству, либо просто ничего не получится. Но – выхода не было.

Целыми днями я обдумывал план побега. Постоянно чертил схемы на листках бумаги, вычерчивал примерный метраж, рассчитывал время, указывал места, на которые нужно обратить особое внимание. Каждый раз, когда меня выводили на прогулку, я внимательно вглядывался в каждый предмет. Я уже определил, что, по существу, в коридоре, через который меня водят, стоят два или три монитора. Оставалась проблема – как их отключить? Надо было как-то себя спасать.

Каждый день в камере я продолжал разрабатывать планы и схемы побега. Потом, когда я приходил к какому-то определенному варианту, я сжигал их, чтобы не оставлять никаких следов.

Вскоре я посвятил в свои планы своего коридорного конвоира Сергея. Он был ошарашен. Но, поскольку он уже был мною завербован, отст упать было некуда. Его задачей было согласовать все с людьми Бориса Петровича на воле. Вскоре мне принесли рацию, от людей Бориса Петровича я узнал, что высота здания примерно 25—30 метров.

Следовательно, нужен шнур соответствующей длины. Напротив здания находится жилой дом, состоящий из пяти или шести этажей, с металлической крышей, которая значительно ниже крыши следственного изолятора.

Для побега я заказал следующее оборудование: альпинистский шнур из очень прочной капроновой нити, не меньше 25 метров, хорошие кожаные легкие перчатки, несколько карабинов. Заказал ствол типа «глока» 17-зарядный, мой любимый. Но впоследствии мне заменили его на «макарова», объяснив это тем, что конвоиру легче пронести «макаров», сославшись на то, что это его оружие. Заказал миниатюрную радиостанцию, чтобы переговариваться со своими людьми из организации; по выходным они подъезжали на машине к стенам тюрьмы, и мы вели переговоры.

Кроме этого я заказал быстродействующий яд, чтобы в случае, если меня задержат, умереть сразу, чем подвергаться пыткам, избиениям и дальнейшей каторге и мучениям. Так я решил.

Все это я потом получил через Сергея. «Волыну» он занес мне только в день побега, остальное у меня было спрятано в разных местах, например в холодильнике, который я по ночам разбирал и сделал в нем что-то вроде тайника.

Для побега я выбрал ночь с субботы на воскресенье. Получилось так, что Сергей дежурил по графику только в ночь с пятого на шестое июня, то есть с воскресенья на понедельник. Это было не очень благоприятное время. Лучше всего было бежать с субботы на воскресенье, так как люди отдыхают и им будет трудно меня выследить. Но пришлось подстраиваться. Если Сергею затевать обмен с кем-нибудь, это может вызвать подозрения, и мы решили: пусть это произойдет в ночь с воскресенья на понедельник.

К этому времени к побегу было подготовлено практически все. Было оборудование, тщательно вычерчен план, рассчитано время хронометража.

Я стал замечать, что в последнее время Сергей, приходя на дежурство, заходит ко мне все чаще и чаще в нетрезвом состоянии. От него постоянно разило спиртным. У меня стали возникать сомнения – а вдруг он в назначенный день также придет нетрезвым?

Я много думал накануне побега. Не спал совершенно. Мне стали чудиться кошмары – как меня подстреливают при побеге, как потом меня расстреливают в тюрьме. Все это было очень неприятно. Утром даже мелькнула мысль: а вдруг органы готовят против меня провокацию, подставляя Сергея. Мол, будет убит при попытке к бегству. Но я старался гнать от себя подобные мысли. У меня был единственный шанс, и нужно было попытаться его использовать.

Тот воскресный день я буду помнить всю жизнь. Утро было солнечным и тихим. В тюрьме было спокойно, никого не вызывали к следователям и адвокатам, громко играла музыка – в последнее время почему-то стали транслировать музыку, вероятно, для того, чтобы затруднить перекрикивание между зэками. Все было сп окойно.

Утром ко мне, как обычно, постучали, открылась кормушка, и мне протянули завтрак, от которого я отказался, так как практически никогда не употреблял тюремную еду. Я посмотрел в маленькое окошко и увидел, что на улице теплая и солнечная погода, у меня даже сердце защемило при мысли, что я поздним вечером уже могу быть на свободе.

Сверху кто-то стучал кружкой. Я подумал: «Это, наверное, стучит мне Якутенок». Между мной и вором в законе Якутенком, камера которого находилась надо мной, в последнее время установились достаточно хорошие отношения. Мы постоянно обменивались «малявами», где вели разные разговоры «за жизнь». Но в последние дни «малявы», которые приходили от Якутенка, были наполнены какой-то странной идеей, что жизнь не вечна, что мы все равно все будем в земле. Не знаю, почему он писал мне такое. Может быть, он уже знал, что мне вынесен приговор, и как-то по-своему хотел меня успокоить.

Но неожиданно пришла «малява». Я ее внимательно прочел: «Саш ок, браток, когда к тебе придет адвокат, закажи еще что-нибудь для меня, чтобы мне передали почитать. Книги кончились. А ты, кстати, что читаешь? Отпиши мне, братишка!» Внизу была приписка: «Напиши, если вечером есть что-то по ящику интересного». Я написал ему короткий ответ и тут же отослал его по веревочке обратно.

Я посмотрел на часы. До начала дежурства Сергея оставалось еще немного времени. Я включил телевизор, стал смотреть. Шла какая-то передача, даже не помню какая – «Клуб путешественников», что ли. Мне захотелось на улицу. Мысль о том, что, возможно, скоро я буду на свободе, не давала мне покоя. Я задергался, начал ходить по камере. Улучив момент, когда я был около кормушки, через которую было слышно, что по коридору никто не ходит, я быстро подошел к холодильнику и проверил, все ли на месте. Шнур и другие приспособления, заранее принесенные мне, лежали наготове.

Времени до начала дежурства Сергея оставалось не более часа. Примерно в девять часов должен быть пе рвый сеанс радиосвязи, который будут проводить со мной люди из организации Петровича, заранее подъехавшие к тюрьме и наблюдающие за обстановкой. Но время шло необыкновенно медленно.

Вскоре стали стучать из соседней камеры. Там с группой грабителей и вымогателей сидел доходяга Мишка. С ним у меня тоже сложились достаточно теплые отношения, от которых, правда, в последнее время я стал уставать, потому что он все время лез со своими просьбами, начиная от мелочовки и кончая тем, что стал даже просить, чтобы я посоветовал ему адвоката. Я уговорил своего адвоката взять защиту этого Мишки, который тут же стал доставать его различными просьбами.

Я взял кружку и поднес к стене, чтобы послушать его сообщение. Это был наш местный телефон, по которому мы переговаривались. Он в очередной раз спрашивал меня, нет ли у меня немножко кофейку – у них кончился кофе. Я повернул кружку другой стороной и ответил, что есть, готовь контейнер, сейчас зашлю. После этого я взял коробок спичек, то нкую бумажку, скатал что-то типа сигаретки, отсыпал ему туда кофе и стал ждать, когда эта веревочка придет ко мне в камеру. Вскоре это произошло.

Когда я отправил «контейнер», мне в голову неожиданно пришла мысль: как же так получилось, что в спецкорпусе, где содержатся особо опасные преступники, ни с того ни с сего в камере с грабителями и убийцами, которым грозят большие сроки, мог оказаться Мишка – наркоман, угонщик машин, которому могут дать не более трех лет? Зачем он там оказался и случайно ли это? И вообще, почему он лезет ко мне со своей дружбой?

Наверное, произошел какой-то психологический надлом накануне побега, и я уже стал подозревать даже собственную тень. Но опять с помощью своих специально разработанных аутотренинговых упражнений я стал отгонять эти мысли. Я взял журнал и стал рассматривать его. За последнее время у меня скопилось много журналов по автомобилям, по путешествиям. С обложек на меня смотрели полуобнаженные красавицы в купальниках. Я вспомнил Наталью, и у меня возникло желание. Но я взял себя в руки – надо сидеть и ждать. До побега осталось совсем немножко.

Началось дежурство Сергея. Он обычно приходит ко мне минут через 30—40 после начала. Я стал смотреть на часы. Прошел уже час, а Сергея все не было. Полтора часа – Сергея нет. В голову стали лезть разные мысли: а вдруг его раскрыли, а вдруг он испугался и не пришел, а вдруг явился с повинной, а вдруг в конце концов… Нет, не надо об этом думать. Надо чем-то отвлечься.

Я опять включил телевизор. Передавали какой-то концерт. И тут я услышал знакомые шаги. Двери соседней камеры открылись – видимо, кого-то выводили на прогулку. Через тридцать минут должна подойти моя очередь. И точно, через полчаса открылся засов, и Сергей грозно закричал:

– Заключенный, на прогулку!

– Да, конечно, гражданин начальник, – ответил я ему.

Дверь открылась, я вышел. Внимательно посмотрел на Сергея.

Слава богу, он был совершенно трезв, но лицо его было взволнованным. Видимо, он тоже боялся. Я посмотрел внимательно на его одежду, пытаясь понять и вычислить его намерения. Одет он был обычно – в традиционную форму службы внутренних войск: зеленые брюки, зеленая рубашка без галстука, погоны прапорщика и хорошие белые кроссовки. Так, кроссовки – это интересно. Значит, все остается в силе.

Сергей подал мне знак, что все идет по плану. Мы пошли по коридору. Притормозив возле первой железной двери, я кивнул ему на видеокамеру, просматривающую коридор. Когда мы прошли ее, Сергей показал мне знаком, что все схвачено. Потом, уже после побега, мне рассказали, что в этот день Сергей заранее получил специальный прибор, который при подключении к электрической сети с помощью «крокодильчиков» вывел из строя сразу три монитора на третьем этаже спецкорпуса № 9 и на лестнице. Постепенно мы поднимались по лестнице, ведущей на крышу. По дороге встретился прапорщик, знакомый Сергея. Они постояли и поговорили о чем-то. Я в это время стоял лицом к с тене. Потом Сергей повел меня дальше, время от времени перестукиваясь большим ключом-«вездеходом», который мог открывать любые двери, кроме последней, предупреждая, что ведет заключенного.

Наконец мы подошли к последней двери. Я посмотрел на замок. Замок остался тот же, никто его не менял. Теперь меня интересовала каждая деталь. Мы вышли на крышу. Я внимательно осмотрелся кругом. Все было по-старому: металлическая сетка так же опоясывала тюремный дворик, сверху – колючая проволока. Но ее заранее уже подпилили.

На прогулке я был минут двадцать. Не хотелось расходовать свои силы. Я вернулся в камеру. Нужно было немножко отдохнуть и поужинать. Я прилег на шконку. Лежал и думал. Снова в голову полезли разные мысли. Я старался отделаться от них и включил телевизор. Шел какой-то фильм, детектив. Я пытался мысленно подготовить себя к побегу.

Приближалось время сеанса радиосвязи. Я достал из холодильника миниатюрную рацию, включил настроенную волну. Связь, как всегда, б ыла лаконичной. Я услышал знакомый голос человека из организации:

– У меня все нормально. Как настроение?

Потом тот же голос сказал, что все контролируется, на крыше дома поставили своего человека, он отслеживает обстановку. После я узнал, что на крыше специально были посажены два снайпера. Один следил за воротами тюрьмы, чтобы видеть, как я буду спускаться. Он должен был меня подстраховать: если выскочат охранники, он должен был уложить их на месте. На самом деле, я думаю, он должен был уложить меня, чтобы я не достался ментам живым. Второй подстраховывал другую сторону тюрьмы, где находились другие ворота. На противоположной стороне улицы стоял «БМВ» с тонированными стеклами, поджидающий меня.

В камеру снова зашел Сергей. Ничего не говоря, показал на отворот военной рубашки. Я увидел ствол «макарова». Он кивнул головой, спрашивая, куда его положить. Я взял «макаров» и спрятал в холодильник. Сергей вышел, похлопав меня по плечу.

Когда он ушел, я стал пр ислушиваться к звукам в коридоре. Там все было тихо, никто не ходил. Я подошел к унитазу, развернул «макаров» и проверил патроны. Все они были на месте. Загнать патроны в ствол я пока еще не решался. Теперь надежда была и на него. Хотя, с другой стороны, я не хотел бы, чтобы он мне пригодился. Но если что-то случится, я использую все патроны до последнего.

Десять часов вечера. До побега оставалось каких-то два часа. Вновь появился Сергей, как бы проверяя, все ли со мной в порядке. Наклонился ко мне, и я почувствовал, что от него пахнуло спиртным. Я спросил его:

– Зачем?

Он ответил:

– Я специально принес бутылку водки, чтобы напоить своего напарника, как-то его изолировать.

– Только ты сам не набирайся, – сказал я ему на ухо.

– Все будет нормально! Отдыхай пока!

Я остался один. Лежал, смотрел на стрелки часов. Было 22.30. Примерно через час я должен буду достать все свое снаряжение – альпинистский шнур, ствол, перчатки – и быть гот овым к побегу. Но тут неожиданно я услышал, как из камеры, что напротив моей, раздался крик и сильный стук в дверь. Кто-то звал конвоира. У меня сердце чуть не остановилось – неужели что-то случилось?!

Вскоре появился Сергей. Он вошел в камеру, что-то стал говорить. Потом Сергей вышел и побежал по коридору. Минут через десять появились несколько человек, и в камере началось какое-то движение. Я с волнением думал: что же там такое? Вдруг все сорвется?!

Наконец звуки стихли, дверь в камеру закрылась. Ко мне заглянул Сергей, показал жестом, что все о’кей. Я вопросительно посмотрел на него: что случилось?

– Там одному плохо стало.

Потом я узнал, что у кого-то из соседней камеры начался приступ то ли аппендицита, то ли язвы и вызвали врачей. Я немножко успокоился, снова стал думать о побеге.

Время шло. Я открыл холодильник, вытащил ствол, загнал патроны. Обмотал себя альпинистским шнуром, в карманы положил карабины, приготовился… И вдруг – снова крики , снова стук из соседней камеры. «О господи, опять началось! Наверное, не судьба», – подумал я.

Опять беготня, опять пришли врачи. На сей раз врачи пробыли в камере около пятнадцати минут. Была уже полночь. Меня ждали. Наступило время побега. Что же делать? А Сергей – все еще в соседней камере.

Я услышал, как кого-то выносят из камеры. Вероятно, решили госпитализировать больного. А вдруг вместе с ним придется ехать Сергею?! Опять в голову полезли кошмарные мысли. У меня уже появилось желание – если кто-то войдет ко мне в камеру, прикончить его, а потом и себя. Нервы были на пределе.

Я посмотрел на часы. Было уже пятнадцать минут первого. Люди ждут и волнуются. Но уходить сейчас было нельзя.

Медленно, практически без звука, открылась дверь камеры. Но в камеру никто не входил. Что же это может быть?! Я выглянул – стоит Сергей, кивает, весь трясется. Наверное, и я выглядел не лучше. Мы молча вышли. Он хлопнул меня по плечу, как бы показывая – вперед! Закрыл камеру. Потом ударил себя по лбу и сказал:

– Постой, нужно вернуться.

– Зачем?

– Нужно!

Я вернулся в камеру, взял скомканную одежду, положил ее на шконку, укрыл одеялом – создал видимость, что я лежу. Ведь наверняка через тридцать-сорок минут после ухода Сергея из тюрьмы его хватятся, поднимется тревога, будет полный шмон по всем камерам. А у нас будет хоть несколько выигранных минут.

Мы снова вышли в коридор. Там никого не было. Мы пошли спокойно, но быстро. Сергей открыл первую дверь своим «вездеходом». Она открылась легко. Мы вошли в следующий отсек. Я смотрел на видеоглазок. Было невозможно определить, работает он или нет. Я кивнул Сергею и указал на глазок. Тот показал, что все нормально, все отключено. Следующая дверь. Перед тем как выйти на лестницу, ведущую на крышу, Сергей вышел один и посмотрел, нет ли кого впереди. Я потянулся к пистолету. Но тут Сергей кивнул: все в порядке. Мы быстро поднялись по лестнице.

Осталась последняя дверь, где был спецключ. Ключ отбирался у всех конвоиров после окончания прогулки и находился у дежурного по корпусу в опечатанном шкафу. Но Сергей заранее сделал дубликат ключа. Теперь я с волнением ждал, подойдет ли дубликат к замку. Сергей быстрым движением повернул ключ. Дверь не поддалась. Он еще раз повернул ключ – все, дверь открыта!

Осталась площадка. Была полная темнота. На вышке никого не было. Мы быстро подошли к проволоке, специальными щипцами, принесенными Сергеем, перерезали металлическую сетку, а затем – и проволоку.

Быстро прикрепив к крыше шнур, я взглянул на Сергея. Он кивнул – давай! Сам же пошел обратно. По нашему плану Сергей должен был выйти через служебную дверь.

Я подошел к краю крыши. Подо мной была улица. Ехала какая-то машина, слева стояла большая группа людей, они жгли костер. Впоследствии я узнал, что это были родственники заключенных, которые собрались к понедельнику на свидания и на передачу посылок. Там было человек тридцать или сорок. А вдруг кто-то из них вызовет милицию?! Но что делать – чему быть, того не миновать! Неподалеку я увидел голубой «БМВ», стоящий в стороне. Меня ждали. Я посмотрел на противоположную крышу. Там я никого не увидел.

Быстрым движением я сбросил альпинистский шнур. Он стал спускаться вниз. Я все время боялся, как бы он не зацепился за проволоку, которая была протянута возле некоторых камер. Я обратил внимание, что земли шнур не коснулся. Значит, придется прыгать.

Я подошел к краю крыши, зажмурил глаза, взялся за шнур руками в надетых заранее перчатках и стал постепенно спускаться. Спускался я альпинистским способом, тормозя движение ногами, чтобы не было резких скачков. Примерно на полпути я услышал крики со стороны людей, греющихся у костра. Меня заметили. Слава богу, никто не бежал. «Ну все, – подумал я, – теперь меня могут точно выдать», – и стал торопиться.

Отпустив ноги, я начал стремительно спускаться вниз. Тут я заметил, как с другой стороны тротуара ме дленно отъехал «БМВ». Все, до свободы осталось чуть-чуть. Но нужно было прыгать, а высота – примерно два с половиной метра. Шнур кончился. Я прыгнул, упал на тротуар. И тут услышал со стороны костра одобрительные крики и аплодисменты. Слава богу, никто из них ко мне не подбежал. Я быстро подскочил к «БМВ», открыл заднюю дверцу и заскочил внутрь. Впереди сидел парень. Обернувшись ко мне, он улыбнулся и подмигнул мне:

– Ну, теперь держись!

И мы рванули по ночным улицам.

Арест Япончика.

8 июня в 7 часов утра в Нью-Йорке агенты специального русского отдела арестовали знаменитого российского вора в законе Вячеслава Иванькова по прозвищу Япончик. Он находился на квартире своей знакомой женщины, и арест явился для него полной неожиданностью.

Иваньков освободился из тулунской тюрьмы в ноябре 1991 года, отсидев 1 0 лет из 14 объявленных ему судом. Однако в России он жил недолго и уже в марте 1992 года под видом сотрудника киностудии нелегально через ФРГ выехал в США. Там он поселился в Майами, однако затем переехал в Нью-Йорк, где у него был свой офис. Жил он на улице Хорнелл Луи в Бруклине, там же, где жил певец Вилли Токарев. По словам многих, он жил весьма тихо и незаметно и никогда своим положением не кичился.

Однако в феврале 1995 года к нему обратились представители банка «Чара», которые попросили Иванькова посодействовать им в получении их денег (3,5 миллиона долларов) с двух бизнесменов, живущих в Нью-Йорке. По словам самого Иванькова: «Я хотел помочь, чтобы они встретились и во всем разобрались. Потому что это же дикое предательство, они столько лет друг друга знали, вместе учились…»

Между тем это посредничество вышло боком самому Иванькову. Когда ФБР стало известно об этом, оно приняло решение его арестовать. К тому времени американская пресса уже расписала Иванькова к ак крестного отца российской мафии в США, и поэтому его арест лег на благодатную почву. Помимо него в тот же день в США были арестованы еще пять человек и трое объявлены в розыск. 27 июня из США пришло известие о том, что госдепартамент этой страны отказал Иосифу Кобзону в визе на въезд в США и аннулировал его многоразовую визу. Многие наблюдатели связали это событие с арестом 8 июня в Нью-Йорке российского вора в законе Вячеслава Иванькова (Япончика).

Из американских газет.

В США задержан король воров в законе Вячеслав Иваньков по кличке Япончик. На посвященной этому событию пресс-конференции в Нью-Йорке помощник директора Федерального бюро расследований Джеймс Келлстром заявил, что арест Иванькова – самый большой успех ФБР в борьбе с русской мафией. По его словам, столь значительных результатов ФБР сумело достичь благодаря взаимовыгодному сотрудничеству с Главным управлением по организованной преступности МВД России. Япончику и восьме рым членам его группировки предъявлено обвинение в вымогательстве. Сам вор в законе радости правоохранительных органов не разделил: когда два агента ФБР вели его в штаб-квартиру агентства, Иваньков плевался от злости и пинал ногами фотографов.

С арестом в Америке Япончика многие ожидали начала нового криминального передела и начала крупной бандитской войны, но, как ни странно, этого не произошло. Говорят, что законники и крупные авторитеты сумели договориться между собой. А может, никто не решился делить империю Япончика?

Криминальная хроника, август.

Крупномасштабная операция против солнцевской преступной группировки проведена в Москве. Задержано несколько десятков активных участников группировки и ряд ее лидеров. Всего было проверено свыше ста адресов квартир и офисов. Причем оперативники нанесли визиты не только участникам солнцевской группировки, но и связанным с ней лидерам других московских уголовных бригад. Сол нцевских же с раннего утра до позднего вечера отлавливали по всей столице. Например, крупной удачей оперативников стало задержание одного из лидеров солнцевской группировки, 32-летнего Алексея Кашаева по прозвищу Циклоп. Он был схвачен сотрудниками РУОПа возле Центрального телеграфа на Тверской улице. При обыске автомобиля Кашаева милиционеры нашли гранату «РГД-5» с запалом. А в его кармане руоповцы обнаружили удостоверение личности, из которого следовало, что Циклоп является майором Российской армии Пахомовым, начальником отделения по запуску ракет одной из областных частей ПВО. Водительские права преступного авторитета также были выписаны на Пахомова.

Из материалов уголовного дела.

«В целях раскрытия тяжкого преступления, совершенного в марте 1995 года, в связи с убийством ведущего тележурналиста (Владислава Листьева), а также для предотвращения преступной деятельности солнцевского преступного сообщества провести ряд обысков в ква ртирах и помещениях лиц, подозреваемых в связях с солнцевской ОПГ. Список лиц и адресов прилагается.

В случае обнаружения орудий преступления, а также иных предметов, добытых преступным путем, возбудить соответствующие уголовные дела и провести соответствующее расследование по этому факту».

Стало ясно, что практически вся эта операция была связана с версией причастности солнцевской группировки к убийству тележурналиста Владислава Листьева.

В Москве была проведена крупномасштабная операция против солнцевских, в которой было задействовано более 500 милиционеров, причем привлекали не только штатные группы – СОБР, ОМОН, – но и рядовых гаишников. В результате этой операции были задержаны 23 солнцевских боевика.

Операция «Закат» была проведена с 8 до 23 часов. Для многих она была все же внезапной. Так, к штабу РУОПа на Шаболовке, 6, съехалось много представителей милицейских служб на различных машинах. Все ждали конверты. Из штаба б ыли вынесены конверты с адресами, там было указано отделение милиции, где необходимо было вскрыть их в определенное время. Представители милицейских бригад разъехались по отделениям и вскрыли там конверты. В них был указан конкретный человек, у которого необходимо было произвести обыск, и его адрес. Это делалось для того, чтобы не было никакой утечки информации.

Впоследствии удалось узнать, что произошла утечка информации и большинство членов солнцевской группировки были предупреждены о готовящейся операции и заблаговременно покинули свои квартиры и офисы.

Операция «Закат»

Как это было

Одной из крупнейших операций с участием ОМОНа, СОБРа, а также ведущих подразделений РУОПа, ГУОПа, ГУУРа, МВД России была операция против солнцевской братвы под условным названием «Закат», которая произошла в конце августа 1995 года.

Ближе к вечеру этого дня мне позвонили из консультации и попросили срочно приехать, так как меня ожидали какие-то взволнованные клиенты. Не получив вразумительной информации, что это за клиенты, я поехал в консультацию. Там я увидел двух ребят спортивного телосложения, с короткими стрижками, которые начали взволнованно объяснять мне, что они пришли по рекомендации моих предыдущих клиентов, что сейчас проведен большой ментовский шмон в отношении Солнцева и многих братишек «приняли», в том числе их друга Гену. Они очень просили меня срочно приехать на Шаболовку, в здание РУОПа, где сейчас находится Гена. Кажется, у него взяли пистолет, – добавили они.

Быстро оформив все необходимые документы, я поехал в сторону метро «Октябрьская», где находилось здание РУОПа. Подъехав к зданию, я заметил непривычную картину. То и дело сюда подъезжали машины различных марок, из которых два милиционера выводили одного или двоих коротко стриженных, спортивного вида ребят, прикованных наручниками к рукам милиционеров. Нетрудно было догадаться, что произошла какая-то крупномасштабная о перация, в результате которой сюда доставляли задержанных.

Я позвонил по внутреннему телефону человеку, который занимался Геной, и, представившись, попросил встретиться с ним. На другом конце провода произошло замешательство. Наконец мой собеседник ответил:

– Да, вы действительно ему нужны. Пожалуйста, передайте трубку дежурному милиционеру.

Дежурный взял трубку, выслушал распоряжение, кивнул мне головой и сказал:

– Проходите.

Поднявшись на третий этаж, я нашел нужный мне кабинет, где меня ждали. Постучавшись, я открыл дверь и вошел. Кабинет состоял из двух смежных комнат, в одной сидела группа людей в штатском, некоторые из них были без пиджаков, с пистолетами Макарова под мышкой – штатным оружием московских милиционеров. Кто-то из них просматривал бумаги, другие что-то писали. За столом сидел мужчина в пиджаке и заполнял какие-то листы. Напротив него сидел парень в спортивном костюме. Я прошел, обратился к сидящему за столом, назвал себя. Он ск азал:

– Все правильно, вы к нам. Только сначала, пожалуйста, предъявите документы.

Я показал ему свое удостоверение, предъявил ордер на ведение дела.

– Вот и ваш клиент, – показал он на парня.

– Гена, – пробурчал тот. Я наклонился к Гене и прошептал ему, от кого я пришел и кто пригласил меня на это дело. Гена одобрительно кивнул и улыбнулся.

– В чем обвиняется мой клиент?

– Сейчас я вам все покажу.

Следователь заканчивал писать протокол.

Пока следователь писал, я рассматривал своего клиента. Гена был крупного телосложения, на вид лет двадцати пяти – тридцати. Круглое лицо, короткая стрижка, светлые волосы. На лице ссадины, вероятно, следы от полученных им ударов. Ладони крупных рук также были испачканы кровью. Время от времени Гена брал платок и подносил его к губам, из которых сочилась кровь.

Неожиданно Гена обратился к следователю:

– Слышь, начальник, покурить бы!

– Кури, – ответил ему следователь и протянул лежавшую на столе пачку сигарет.

Гена закурил и вопросительно посмотрел на меня. Я обратился к следователю:

– Как мне с вами поговорить?

– Сейчас я закончу, и вы все прочитаете.

Через минуту следователь закончил писать, расписался и протянул мне папку-скоросшиватель, в которой лежало несколько процессуальных документов: протокол обыска, протокол изъятия, протокол задержания и другие документы. Я взял папку и стал читать.

Беседуя с Геной, я узнал, что примерно в 12 часов дня в его квартиру, где он находился, – а он проживал в районе Солнцева, – позвонили. Увидев в глазок двоих милиционеров и двоих в штатском, Гена сразу дверь не открыл. Тогда ему сказали, что если он не откроет дверь, то они ее взломают, так как для этого у них есть все основания. Гена не стал испытывать их терпение и открыл дверь. В квартире милиционеры предъявили свои документы и постановление на обыск и стали его проводить. Вскоре они нашли пистолет и несколько патр онов.

После такой находки орудия преступления милиционеры стали предпринимать активные действия. Они несколько раз ударили его, требуя признаться, где он прячет остальное оружие, но Гена ничего не сказал. И тут неожиданно к нему пришел его друг, который тут же был задержан и обыскан. К счастью, у него ничего не нашли. Но обоих привезли в штаб на Шаболовку, где подвергли жесткому допросу.

Я еще находился в здании РУОПа, ожидая вместе с Геной санкции прокурора на его арест. Какая-то надежда, что он может быть не арестован, у нас, как всегда, была. Время от времени выходя в коридор покурить, я видел, как все чаще и чаще милиционеры привозили людей, подозреваемых в принадлежности к солнцевской группировке.

Ближе к вечеру приехал оперативник и привез санкцию прокурора на арест Гены. Теперь он стал собираться в следственный изолятор.

Выйдя из здания РУОПа, я увидел, что многих задержанных уже стали отпускать. Они сидели в своих автомобилях на другой стороне ул ицы и нервно курили сигареты, видимо ожидая своих друзей. Чуть позже мне стало известно, что в результате этой операции было изъято около 30 пистолетов и других запрещенных предметов.

Тогда операция «Закат» против солнцевской группировки наделала много шума. Но, как выяснилось впоследствии, это была не единственная операция против нее.

23 августа в Москве была проведена крупнейшая за последние несколько лет облава на представителей столичной оргпреступности. Операция носила наименование «Закат» и была направлена в первую очередь против мощной солнцевской группировки.

Итог операции «Закат»

(Из служебной записки)

Операция началась в 5 часов утра. В течение нескольких последующих часов руоповцы посетили свыше ста различных адресов в Москве, Подмосковье и даже в Калужской области. Число задействованных в операции милиционеров составило 481 человек. Число задержанных солнцевских достигло к вечеру 23 человек. Во в ремя обысков было изъято 20 пистолетов, 2 незарегистрированных охотничьих ружья, 4 газовых пистолета, 4 ножа, 700 патронов, а также свыше 250 миллионов рублей и 24 тысячи долларов. Однако специалисты ожидали гораздо больших результатов от этой беспрецедентной облавы. Как выяснилось, из-за утечки информации большинство наиболее интересных для оперативников представителей группировки заблаговременно покинули пределы Москвы, а многие – и России.

Хроника криминальной жизни.

Солнцевские и чеченские боевики собрались на улице Миклухо-Маклая, чтобы в очередной раз выяснить отношения. В этом районе, известном многочисленными точками по продаже наркотиков, торгуют кокаином, героином и анашой в основном студенты Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы, имеющего здесь несколько общежитий. Первыми разработали и освоили этот рынок чеченская и ингушская группировки. Они начали поставлять студентам наркотики и забирать себе часть прибыли. Кр оме того, кавказские бандиты обложили данью и африканских учащихся, которые торговали собственными контрабандными наркотиками. Солнцевских не устраивало такое положение дел, и они не раз предлагали чеченцам поделиться доходами от наркобизнеса. Вследствие разборок и борьбы за контроль над торговлей наркотиками уже имело место немало человеческих жертв, в частности в результате поджога одного из общежитий погибли четверо и еще девять человек получили ожоги и ранения. Но на этот раз руоповцы не допустили столкновения: из подъехавших к общежитию десятков иномарок были извлечены и положены лицом на асфальт около сорока бандитов.

Братва, не стреляйте друг в друга!

«Братва, не стреляйте друг в друга!» – песню с таким названием впервые исполнил летом 1995 года известный певец Евгений Кемеровский, и актуальность этой песни на фоне всего происходящего почти никем не оспаривалась.

Этот страстный призыв, размноженный на миллионах аудиокас сет и озвученный по телевидению, часто заказывали в ресторанах и ночных клубах. Но ни песня, ни сам клип не возымели никакого действия, и братва продолжала убивать друг друга.

Криминальная хроника.

Понесла крупные потери и измайловско-гольяновская группировка. В августе был расстрелян ее казначей Миша Китаец, а в сентябре на стадионе «Трудовые резервы» таким же образом поступили еще с двумя членами этого сообщества.

В результате войны внутри армянской группировки в течение трех недель апреля – мая 1995 года были убиты пять человек.

22 ноября в начале десятого вечера настоящее сражение разгорелось на Краснопресненской набережной возле торгового центра «Садко-Аркада». Один из лидеров курганской группировки был внезапно обстрелян двумя неизвестными из автоматов в тот момент, когда он на своем «Линкольне» выезжал с автостоянки. Первые пули попали в «Линкольн», когда расстояние между ним и стрелявшими не превыша ло шестидесяти метров.

Позже выяснилось, что на курганцев напали бауманцы.

Криминальный расклад.

На брифинге в МВД России сообщалось, что в настоящее время в преступной среде обострились противоречия – идет настоящая война за выживание идеологии «старых» и «новых» воров в законе. Эта междоусобица, по оценкам специалистов, закончится победой нового воровского поколения, располагающего гораздо большими материальными ресурсами и связями с коррумпированными чиновниками. Произойдет это через 3—5 лет, когда закончится разделение сфер влияния по национально-территориальному признаку.

Вот лишь сухие цифры этой борьбы: если в 1992 году в России были выявлены 1684 преступные группировки, то только 11 из них в суде были квалифицированы как бандитские. В 1993 году в Москве были ликвидированы 352 преступные группы, в 1994-м – уже 596. Однако криминогенной обстановки в городе это так и не разрядило. Почему? Видимо, потому, что на место ушедших в тюрьмы людей пришло новое пополнение, которое с новым рвением окунулось в романтику бандитских будней. Положить этому конец или хотя бы отвадить часть молодежи от бандитского ремесла можно будет тогда, когда экономическая ситуация в нашей стране примет наконец цивилизованные формы. Когда это произойдет, бандитов просто вытеснят из легального бизнеса, оставив им их исконные ремесла: наркоманию, проституцию, азартные игры и т. д. Скептики утверждают, что в нашем случае это произойдет еще не скоро.

Год 1996.

Авторитеты.

В конце 80-х – начале 90-х годов в преступном мире Москвы произошла перестройка. Если до этого периода главенствующую роль в преступном мире играли профессиональные преступники – так называемые воры в законе, или законники, – то с начала перестройки в обществе и успешного развития коммерции – кооперативного движения – происходит и перегруппировка среди лидеров столичн ых группировок. Появляются так называемые авторитеты – «некоронованные» главари группировок. Раньше авторитетами называли лиц, наиболее приближенных к законникам. В новом же понимании авторитет – это лидер группировки, сам создавший себе репутацию в преступном мире.

К моменту появления многочисленных группировок, естественно, возрастает и количество их лидеров. Конечно, все это приводит к появлению так называемых авторитетов. Нельзя сказать, что роль воров в законе снижается. Напротив, многие группировки и структуры имеют воров в законе в качестве консультантов и третейских судей для разборок с другими группировками. Часто к услугам таких людей обращаются различные группировки. Вместе с тем все большее значение имеют авторитеты.

Авторитеты принципиально отличаются от воров в законе по статусу. Большинство из них категорически отрицает воровские понятия и традиции уголовного мира. Есть несколько причин такой позиции. Некоторые из них просто не признаны среди законников – да они и сами не особенно стремятся к такому признанию, другие считают, что они выполняют еще и функции бизнесменов, предпринимателей, а для контакта с политиками, с другими бизнесменами, с представителями иностранных фирм им ни в коем случае нельзя иметь воровское звание, которое для них является компроматом.

В этой связи можно сказать, что именно поэтому многие отказывались от принятия воровских званий – такие, как Сергей Тимофеев (Сильвестр), хотя ему не раз предлагали «короноваться», Отари Квантришвили (Отарик). Конечно, нельзя отрицать, что среди авторитетов существует немногочисленная группа, которая стремится стать ворами в законе, но в силу определенных обстоятельств – нет еще поручительства, или не накоплен воровской стаж (как правило, имеется в виду отсидка на зоне), или по каким-то другим причинам – они не смогли пока добиться воровского звания. Авторитеты – «некоронованные» лидеры преступных группировок и сообществ – должны иметь достаточно влиятельное положение в современном преступном мире.

Нельзя не отметить, что авторитеты по многим позициям значительно превосходят тех же воров в законе. Если мы обратимся к тому, откуда же берутся авторитеты, из какой среды, то мы можем увидеть, что новые авторитеты появляются из благополучной среды.

Так, например, по мнению правоохранительных органов, лидеры некоторых группировок в недалеком прошлом были офицерами Российской армии или воевали в Афганистане.

Многие авторитеты, с которыми мне приходилось общаться, раньше были штатными комсомольскими работниками. Многие работали на должностях руководителей коммерческих фирм. Но, пожалуй, самый большой удельный вес среди сегодняшних авторитетов – это выходцы из профессиональных спортивных организаций, то есть бывшие спортсмены.

Надо сказать, что влияние сегодняшних авторитетов заключается в двух факторах. Прежде всего в умственном развитии – то есть эти люди имеют достаточно большой умственный потенциал, определенные связи не тол ько в криминальном, но и в коммерческом и политическом мире, а также в правоохранительных органах и могут сплотить вокруг себя определенную группировку. И конечно, фактор силы. На это опираются бывшие спортсмены, лидеры группировок.

Скажем, некоторые солнцевские авторитеты постоянно подчеркивают, что они не являются преступниками, что они не бандиты, они далеки от криминала. Действительно, некоторые из них негативно относятся к криминалу. Конечно, при наличии определенной ситуации, когда возникает какая-либо проблема в их предпринимательской деятельности, в их бизнесе, эти люди не исключают возможности обратиться к тем преступным методам, к каким привыкли, для решения этих проблем. Но они уже перестали быть преступниками в прямом смысле слова, они уже стали «новыми русскими», то есть в большей степени бизнесменами.

Появление авторитетов новой формации, безусловно, отразилось и на положении воров в законе. У них произошел определенный раскол. Часть воров-законников отказ алась от так называемых воровских обычаев и традиций – не иметь семьи, имущества, каких-то иных благ. Многие из них стали наполовину коммерсантами, хотя при этом и сохранили свои воровские звания.

Существенное различие между авторитетами и ворами в законе наблюдалось в их психологии. Если ворам в законе, особенно молодому поколению, свойственно, как говорится, налаживание и поддерживание связей именно с представителями криминального мира, то есть с теми же ворами в законе, и обычно они живут по принципу «кого знаешь, с кем сидел», то у авторитетов совершенно другой принцип – жить, по возможности не нарушая законы, и иметь связи среди политиков, государственных деятелей, среди крупных банкиров и бизнесменов, среди верхушки правоохранительных органов и депутатов.

Другим увлечением авторитетов, безусловно, становится спонсорство и связи со звездами эстрады. Отсюда известный скандал певицы Азизы и Игоря Малахова, которого правоохранительные органы также относят к автори тетам. Я много раз видел, как происходили встречи и многие авторитеты говорили, что они знакомы с теми или иными звездами эстрады. Нередко я сам видел их в обществе этих людей. Особенно часто это бывает на отдыхе или на концертах и фестивалях.

Основная проблема сегодняшних авторитетов – это, безусловно, борьба за выживание, борьба за власть в тех условиях, в каких они существуют. Даже если они полностью существуют отдельно от криминала, как они утверждают, то борьба за сохранение своих позиций в группировке между ними сохраняется. Не случайно, когда произошла моя встреча с одним из телохранителей известного в прошлом авторитета Сильвестра – он же Сергей Тимофеев, – то телохранитель мне сказал, что в последнее время Сильвестр никому не доверял из своего сообщества и для своей охраны он нанял ребят с Дальнего Востока – двенадцать-четырнадцать человек, которые, впрочем, не смогли спасти ему жизнь, и он был взорван в «шестисотом» «Мерседесе» недалеко от Белорусского вокзала.

После гибели Сильвестра борьба за власть между авторитетами ореховской группировки наиболее ярко видна на примере междоусобной войны 1994—1996 годов.

Наум.

Знаменитый скандальный случай с Василием Наумовым, он же Наум, – лидером коптевской группировки, и его охраной из спецподразделения «Сатурн» имел большой резонанс.

С Василием Наумовым я несколько раз встречался и достаточно хорошо его знал. Первая наша встреча произошла около двух-трех лет назад в связи с задержанием одного из лидеров коптевской группировки по кличке Алима. Алима выходил из спортзала в сопровождении своих охранников и был задержан работниками РУОПа, в его одежде нашли оружие. Тогда я встретился с Василием Наумовым, который стал просить меня взять на себя защиту его знакомого Алимы. Но я отказался, так как в тот момент участвовал в непрерывном судебном процессе в Московском городском суде и практически весь рабочий день находился в здании суда. К защите Алимы я порекомендовал одного из своих коллег.

Затем с Василием Наумовым мы встречались несколько раз по делам бизнеса. Он консультировался по многим вопросам коммерческих проектов, приезжал то с охраной из своих людей, то его сопровождало не более двух человек. Но в последнее время я обратил внимание, что он стал приезжать с молчаливыми, грузными людьми. Я даже спросил его как-то:

– Это ваши люди?

Он сказал:

– Да нет, это менты. Мы наняли их для выполнения одного ответственного задания.

Действительно, охранник и значительно отличались от других одеждой, выражением лица. Они имели штатное оружие, и в этом было их преимущество в охране авторитетов.

23 января в 17 часов Наум был на тренировке в спортзале в районе Тушина. Затем он вышел, сел в машину с охранниками и поехал в центр. Тут его стали преследовать убийцы. Машину охраны сопровождала белая «семерка», в которой сидели четверо в камуфляжной форме. Наум ехал в район Петровки, 38, на встречу. Он специально делал это, видимо боясь возможной расправы, выбирал место, наиболее безопасное – ведь никто же не решится стрелять у Петровки, 38! Выбрав Успенский переулок, где до Петровки, 38, оставалось 150 метров, Наум остановил машину. Машина охраны находилась немного в стороне. Он стал разговаривать по телефону. В этот момент подъехала вишневая «девятка», стекла опустились, и из двух автоматов начался шквальный огонь. Наум гибнет, гибнет при наличии вооруженной охраны из сотрудников милиции, в 150 метрах от здания Петровки, 38. Все это гово рит о том, что звание авторитета необычайно опасно.

Потом погибают такие известные авторитеты, как Леонид Завадский, Федя Бешеный, Сильвестр и многие другие, которых я не знал. Практически ежемесячно гибнет несколько авторитетов.

Звание авторитета и место лидера группировки становятся опасными для всех.

Авторитеты живут достаточно роскошной и сытой жизнью, у них красивые загородные особняки, виллы за границей, красавицы – все это так. Но существует и оборотная сторона медали – следственные изоляторы, тяжелые ранения, морги и кладбища, где их хоронят. Их жизнь бывает скоротечна. Но они сами выбирают эту жизнь.

Изменения в криминальной жизни. Легализация.

Скоро в криминальном мире наметилась новая тенденция – легализация деятельности некоторых ОПГ. Многие авторитеты поняли, что находиться под постоянным прессом со стороны своих конкурентов и правоохранительных органов становится невыгодным да и опасным. Гораздо проще стать авторитетными бизнесменами – легализоваться. Возможность легально обладать оружием заставляет лидеров и авторитетов вливаться в ЧОП (частные охранные предприятия) – некоторые из них становятся теневыми владельцами таких ЧОПов.

В этот период в Москве начинались новые процессы. Многие, кого раньше называли бандитами, все ближе подходили к легальному бизнесу. Многие совсем отошли от явного криминала.

Правда, некоторые воры в законе не принимали такие переходы своих бывших подчиненных в ряды бизнесменов. В этой связи широкую огласку получил в те времена конфликт законника Шурика Захара с авторитетом Мжелем. Когда последний открыто занялся легальным бизнесом, законник сказал: «Если коммерс – плати…» Мжель отказался, посчитав, что сам может себя защитить. После этого у него начались неприятности: его несколько раз задерживала милиция за ношение оружия и на него было несколько покушений.

Другой причиной выхода из явного криминала является то, что многие лидеры ОП Г уже накопили весьма значительные суммы денег и теперь, как они считают, настало время вложить их в выгодные проекты. Лидеры ОПГ становятся совладельцами или владельцами коммерческих фирм, банков. Но часто при возникновении споров между партнерами или конфликтов между конкурентами «новые русские» вспоминают свое криминальное прошлое и решают эти споры и конфликты привычным для себя способом.

Банкир.

Как это было

Большой темно-синий бронированный «Мерседес» шестисотой модели остановился у здания банка ровно в десять утра. Другой «Мерседес», джип пятисотой модели, встал впереди, блокировав часть мостовой, которая вела к банку. Из джипа выскочили несколько человек, одетые в темные костюмы с белыми рубашками и темными галстуками. Они блокировали все подступы к банку. Один из них открыл дверцу «шестисотого» «Мерседеса».

Оттуда вышел мужчина в темном костюме, в голубой рубашке с желтым галстуком.

Мужчина медленно пошел по направлению к банку. Он тут же был окружен мужчинами в черном. Это была его личная охрана. Дойдя так до лифта, мужчина поднялся на третий этаж.

Проходя по длинному коридору, он шел медленно, степенной походкой. Люди, попадавшиеся ему навстречу, услужливо здоровались с ним, называя по имени-отчеству, наклоняя голову в знак приветствия.

Мужчина дошел до конца коридора. На двери висели две таблички. На одной – «Президент». На второй табличке было написано: «Вице-президент Сушков Валентин Алексеевич». Мужчина вошел.

За столом сидела одна секретарша. Мужчина бросил взгляд на второй, пустой стол. Его секретарши еще не было. Первая назвала мужчину по имени-отчеству и сказала:

– Извините, Валентин Алексеевич, ваша секретарша Маша звонила, сказала, что немного опаздывает.

Валентин взглянул на часы, немного нахмурившись, и молча вошел в кабинет.

У входа в приемную остались его охранники.

Войдя в просторный кабинет, состоящий из ста ндартного набора руководителя банка, Валентин снял пиджак и уселся в большое дорогое кожаное кресло. Первым делом он подвинул к себе календарь, на котором было много различных записей – что сделать, кому позвонить и тому подобное. Это был его распорядок дня.

Затем он медленно повернулся к телефонным аппаратам, стоящим справа на столе, и включил их. Еще раз посмотрев на календарь, выключил телефон прямой телефонной связи.

Неожиданно загорелась красная лампочка селекторной связи. Валентин нажал на клавишу:

– Слушаю!

– Простите, пожалуйста, Валентин Алексеевич, вам по городскому звонит Михаил Васильевич.

– Какой еще Михаил Васильевич?

– Кузьмин.

– Кузя? – чуть было не переспросил Валентин, но вовремя сдержался. – Хорошо, соединяйте.

Валентин снял трубку.

– Алло, Кузя, привет! Как твои дела?

На другом конце он услышал знакомый голос Кузи:

– У меня-то хорошо.

– А почему ты мне по городскому звони шь? – поинтересовался Валентин.

– Так у тебя прямой отключен…

– Как отключен? – Валентин изобразил удивление. – Да, действительно! Секретаршу надо наказать. Не успела со вчерашнего дня подключить.

– Что, вчера переговоры были?

– Да, очень важные.

– Как у тебя сегодня день складывается?

– Нормально. День, как обычно, тяжелый, но встреча, которую мы с тобой запрограммировали на вечер, обязательно состоится.

– Я, собственно, по этому поводу и звоню, – продолжил Кузя. – Я хочу перенести встречу на час раньше. Как у тебя со временем? Сможешь?

– Да, без вопросов.

– И фантики заодно привезешь.

– О чем разговор? Сегодня же наш день, – улыбнулся Валентин.

– Все, тогда до встречи, на старом месте, в том же ресторане.

– Кузя, прости, я забыл, что значит в том же? Ты рыбный имеешь в виду?

– Тебе еще название скажи, чтобы нас менты или фээсбэшники вычислили? Нет, вспоминай, где прошлый раз сидели !

– А, вспомнил! – сказал Валентин. – Все, обнимаю! – И он положил трубку.

Валентин тут же снял трубку внутреннего телефона.

– Начальника финансового отдела!

На другом конце послышался голос молодого парня.

– Алло! Слушаю вас, Валентин Алексеевич!

– Боря, подготовь, пожалуйста, сегодня сумму, которую мы выплачиваем еженедельно нашим учредителям!

– В полном объеме или недельную?

– Что ты мне глупые вопросы задаешь? Я же сказал – в недельном!

– Хорошо, через час все будет готово!

– Сразу зайдешь ко мне с чемоданчиком.

Валентин задумался. Прошло уже больше шести лет с того памятного дня, когда арестовали Кузю и всех остальных членов группировки, когда Валентин совершенно случайно нашел чемоданы с деньгами. Тогда жизнь его могла сложиться по-другому. Конечно же, он стал обменивать деньги в банке Димы, но сумма была настолько велика, что Дима, брат Жанны, не смог обменять деньги в один прием. Поэтому пер евод денег в валюту проходил в течение двух недель.

Каждый день Валентин привозил деньги и менял их в банке Димы. Потом, когда все было сделано, Валентин решил уехать. Но все деньги увезти за границу было невозможно. Взяв кое-какие деньги, он поехал на Кипр, рассчитывая, что там положит деньги в банк. Но пребывание на Кипре оказалось безрезультатным. Языка Валентин никакого не знал. Да и потом, допустим, увел он «общак» группировки. Ну и что дальше? Прятаться с этими деньгами по всему миру? Деньги вложить некуда. Да и вероятность, что его найдут бандиты, была велика!

Поэтому, пробыв немного за границей, Валентин вернулся. Он снова обратился к Диме. Дима тогда работал в крупном банке. Валентин пригласил его в ресторан и спросил, сможет ли он покрутить его деньги так, чтобы они постоянно удваивались. Дима сказал, что проблемы не будет.

Валентин привозил ему определенную сумму, а потом, по прошествии определенного срока, Дима возвращал ему эту сумму с процентами. И х сотрудничество продолжалось два года.

Валентин рассчитывал, что нет смысла брать «общак». Наоборот, как только Кузя выйдет – а он выйдет рано или поздно, – Валентин вернет ему эти деньги, и Кузя не посмеет его тронуть. А себе он оставит те проценты, которые накрутил. Расчет был правильный. Тем более суд над членами группировки, которые первоначально проходили по статье 77 УК – «Бандитизм», практически провалился. Суд так и не смог доказать, основываясь на показаниях Воробьева, что члены группировки Кузи занимались бандитизмом, поэтому все получили небольшие сроки – кто за наркотики, кто за оружие. Кузя же получил всего пять лет – за оружие и за сопротивление работникам милиции при задержании. Да и то максимальный срок он получил лишь благодаря тому, что имел ранее судимости.

Что касается самого главного провокатора, Сергея Воробьева, то он почему-то странным образом исчез. Ходили слухи, что милиция взяла его под специальную опеку, под действие программы охраны свидете лей. Самое интересное, что в Уголовно-процессуальном кодексе такой статьи не предусматривалось, хотя на практике милиция иногда шла, в порядке исключения, на такое и меняла паспорта и прочие документы тем людям, которые давали показания против бандитов. Поэтому Валентин предполагал, что Сергей Воробьев уже не Воробьев, а носит какую-нибудь другую фамилию и спокойно живет в каком-нибудь тихом городке.

План, который он придумал, полностью себя оправдал. Кузя действительно вышел на свободу, только значительно раньше. Валентин тут же приехал к нему на встречу, и приехал с чемоданом. К тому времени из тюрьмы вышел и коронованный Анатолий Иванович. Увидев чемоданы с деньгами, авторитеты очень обрадовались. Теперь Валентин был у них в полном доверии.

И тогда у одного из них родилась идея создать свой банк. Вот и выступили Анатолий Иванович и Кузя фактическими учредителями банка, хотя формально ими значились совершенно другие люди. Директором банка назначили Диму, так как он бы л мастак по финансовым делам. А в качестве главного смотрящего и контролера Кузя назначил Валентина. Так он стал вице-президентом банка. Но фактически он был его хозяином. Нет, какое-то время хозяином был Дима, он давал Валентину практические советы, учил его крутить деньги, помогал заводить нужные связи, укреплял отношения с чиновниками. Когда Валентин овладел всей этой наукой, фактически он возглавил банк, а Дмитрий, как президент, был отправлен в так называемую почетную ссылку.

Ему купили виллу на южном берегу Франции, где он постоянно жил, время от времени звоня в банк и приезжая на собрания акционеров.

Размышления Валентина прервал телефонный звонок. Валентин взял трубку. Он услышал голос Жанны, своей жены.

– Ты почему сегодня так рано на работу уехал? – спросила она.

– Так получилось, – сказал Валентин. – Проснулся рано, не спалось, решил поехать в банк пораньше. Куча бумаг накопилась, надо посидеть над ними, подумать, подписать.

– Странно… Я тебе звонила час назад, твой телефон не отвечал.

– А, да, – вспомнив про Машу, сказал Валентин, – я только что прямой телефон включил.

– Ты не забыл, что сегодня пятилетие нашей свадьбы? – сказала Жанна.

– Как? Пять лет уже? С ума сойти! Какой срок!

– Да, пять лет мы с тобой женаты.

– Мне казалось, что я знаю тебя гораздо больше…

– Правильно, мы же с тобой три года до свадьбы встречались. Ты находился в стадии активного ухаживания! А я еще думала…

– Да брось ты – думала! – улыбнулся Валентин. – Ты меня сразу полюбила, как только на дискотеке увидела лет десять или больше назад! Признайся, это так?

– Ну ладно, мы сегодня отпразднуем нашу дату?

– Конечно! Я сейчас заеду в магазин, куплю что-нибудь… Может, то бриллиантовое колье, которое тебе понравилось?

– Нет, не надо, оно мне уже разонравилось. Лучше давай поедем с тобой куда-нибудь на острова или брата навестим. Тебе же нужно отдохнуть.

– Да, от дохнуть мне не мешало бы, – согласился с ней Валентин. Потом взглянул на календарь и вспомнил, что сегодня у него назначена встреча с Кузей… – Послушай, дорогая, сегодня у нас ничего не получается. Важная встреча!

– И с кем же ты сегодня вечером встречаешься? – подозрительно спросила Жанна.

– С этими, сама понимаешь с кем, с учредителями нашими главными…

– О господи! Сегодня разве четверг?

– Да, четверг.

– Надоели они мне все!

– Думаешь, мне не надоели? Но делать нечего, такова жизнь!

– Тогда постарайся прийти сегодня пораньше.

– Это уже как получится, – сказал Валентин. – Ладно, целую тебя! – И он положил трубку.

В кабинет вошла молодая симпатичная девушка лет двадцати двух. Она плотно закрыла за собой дверь, подошла к Валентину и, усевшись к нему на колени, крепко поцеловала его.

– Что вы себе позволяете, Маша? Секретарь вице-президента банка опаздывает на работу! – грозно проговорил Валентин.

– Д орогой, – сказала девушка, лениво потягиваясь, – я же не виновата, что вице-президент банка навещает свою любовницу в восемь утра и будит ее для того, чтобы заниматься с ней любовью в течение полутора часов! А потом нежному созданию нужно было немного помыться, поспать, привести себя в порядок…

Валентин улыбался.

– Тебя тут уже Ирина, твоя напарница, выгораживать начала!

– Что ты говоришь!

– Представляешь, я приехал в банк, смотрю на твой стол, а она сразу поняла, что я чем-то недоволен. Она говорит мне: вы знаете, Маша звонила, сейчас она едет на работу, опаздывает!

– Правильная баба! – сказала Маша. – Иногда мне кажется, что она догадывается о наших с тобой отношениях.

– Нет, никто не догадывается. В банке никто об этом не знает. У нас с тобой секретная любовь! – улыбнулся Валентин.

– А что мы сегодня вечером будем делать? Ты приедешь ко мне домой?

– Нет, сегодня я не смогу. Сегодня важные переговоры, встреча. Кстати, се годня у меня должна была быть встреча с хозяйкой твоей квартиры, – Валентин достал бумажник и отсчитал несколько сотенных долларовых купюр. – Передай ей, это за будущий месяц.

– Ой, когда же ты купишь мне собственную квартиру, чтобы я свила там свое гнездышко?

– А зачем тебе квартира? Погоди чуть-чуть, я уйду от жены, и мы будем жить вместе.

– Это уже так долго тянется! Мне кажется порой, что это никогда не произойдет! – сказала Маша капризно.

Но тут зашипел селектор.

– Валентин Алексеевич, – послышался голос второй секретарши, – вам из Минфина звонят. Вы будете говорить?

– Кто звонит?

– Чугунов.

– Да, с Чугуновым буду, – сказал Валентин. Он взял трубку и прижал руку к мембране микрофона. – Маша, оставь меня, пожалуйста, на пять минут! Мне нужно поговорить по очень важному вопросу.

– Хорошо. – Маша встала, выпрямилась и пошла к двери. – Тебе кофе заварить?

– Да, я с тобой вместе потом попью.

Как тол ько Маша закрыла дверь, Валентин сказал в трубку:

– Иван Семенович, здравствуй, дорогой! Приветствую тебя!

Иван Семенович был чиновником Минфина, работающим в управлении, ведавшем ценными бумагами. Валентин давно знал Чугунова и неоднократно покупал с его помощью различные государственные облигации. Потом государство выкупало эти облигации у Валентина, и он получал определенный процент. Все эти бумаги назывались сокращенно ГКО – государственные краткосрочные облигации.

Но особенностью этих бумажек было то, что они практически ничем не обеспечивались. Они были только бумажками, типа долговых расписок государства. А попробуй возьми что-то по этой долговой расписке! Ничего взять нельзя – ни фабрики, ни заводы, ни ресурсы, которыми обладало государство, на эти бумажки не менялись. Поэтому никакой особой силы эти бумажки не имели. В то же время Валентин прекрасно знал, что все крупные банки, входящие в первую двадцатку, обязаны были покупать бумаги ГКО, так как на эт ом строилась финансовая политика государства. При покупке таких бумаг банки получали определенные льготы, кредиты. Иногда через них государство передавало свои бюджетные деньги. Банки эти деньги прокручивали, получая большую прибыль.

Вот и сейчас Валентину с Чугуновым необходимо было решить важный вопрос закупки этих бумаг. Однако Валентин не хотел покупать их на большую сумму. Чугунову же было выгодно продать через банк Валентина большое количество бумаг. От этого он тоже получал какие-то премии. Но на самом деле здесь велась двойная бухгалтерия. Валентин платил Чугунову определенный процент, комиссионные, за эти ГКО.

Валентин быстро договорился с Чугуновым о деловой встрече. Эта встреча должна была проходить недалеко от банка, в уютном китайском ресторанчике. Поэтому Валентин, договорившись о времени и часе, дал команду дежурному водителю банка, чтобы тот заехал в Минфин, забрал Чугунова и привез его в китайский ресторанчик.

Первую половину дня Валентин посвят ил приему сотрудников банка. Время от времени он устанавливал такую процедуру: каждый начальник структурного подразделения приходил к нему с отчетом. В основном эти отчеты касались денег. У каждого были две тетради: одна «белая», другая «черная». По этим тетрадкам начальники заносили в специальные тетради Валентина движение денег за определенный период.

Обычно этот период равнялся двум неделям. Валентин тщательно все отслеживал. Конечно, бывали такие моменты, когда зависал какой-либо остаток или какая-то сумма проваливалась. Тогда Валентин подключал группу поиска, составленную из въедливых аудиторов, которые искали бумаги, отслеживали путь денег по всему маршруту. Иногда деньги просто оказывались в совершенно постороннем банке где-нибудь на Багамских островах, засланные туда по ошибке. Иногда кто-то умышленно направлял деньги на другие фирмы, и у Валентина была специальная служба по переговорам с такими фирмами. Выезжала группа людей для получения своих законных денег. Если пер еговоры заходили в тупик и ничего из этого не получалось – юристы банка не могли ничего сделать, тогда Валентин подключал так называемые потусторонние силы, которые поставлял не кто иной, как Кузя.

Группа боевиков, а то и профессиональные киллеры выезжали к несговорчивому банкиру, который присвоил их деньги. Тогда разговор был очень коротким…

Но Валентин старался не вникать в деятельность потусторонних сил. Ему и так надоело его прошлое, связанное с люберецкой «качалкой», с рэкетом и всеми бандитскими делами и разборками. Оно казалось ему настолько далеким, чужим, будто это была не его жизнь. Теперь он хотел другой жизни – жизни нормального банкира.

Единственным, кто напоминал ему о его прошлом, был, конечно, Кузя.

Кузя все время тянул его обратно. По крайней мере, так казалось Валентину при каждой встрече с ним.

Валентин перевел взгляд на фотографию своей жены, стоящую на столе. Жанна была сфотографирована на одном из приемов, в вечернем платье, с бриллиантами. Валентин задумался. Странная штука жизнь! Та маленькая девочка, которая понравилась ему так давно, за которой он так долго ухаживал и имел дела с ее братом, наконец, с которой вступил в законный брак…

По идее, он должен быть счастлив с ней. Но на самом деле счастья у них не получилось. Разные они оказались. Да и жена жила своей жизнью, в которую он особо не вникал. Постепенно они отдалялись друг от друга. Правда, отдыхать ездили вместе. А так у каждого была своя жизнь. Жанна жила сначала в московской шестикомнатной квартире, затем, когда они купили загородный коттедж, переехала туда. Там она проводила почти все время.

Часто она выезжала в Москву за покупками, иногда встречалась с подругами и зависала в Москве почти на целый день.

Потом появилась Маша, племянница знакомого предпринимателя, который попросил Валентина устроить ее на работу. Как все получилось, для Валентина до сих пор остается загадкой. Маша, несмотря на свои девятнадцать лет, была достаточно опытной в любовных делах. Она очень быстро расставила свои сети так, что непонятно, кто из них кого соблазнил.

Валентин до сих пор не мог понять, как это он на второй или третий день работы Маши у него оказался с ней в постели. А там Маша действительно была королевой, которой не было равных. Поэтому, конечно, Валентин полностью отдалился от Жанны и увлекся Машей.

Рабочий день подошел к концу. Встреча с Чугуновым ничего нового не дала. Были обговорены объемы покупки ГКО, сроки их погашения и доля, которую получал Чугунов от этой операции. После этого Валентин вернулся в банк.

В приемной его ждал начальник финансово-расчетной части, которому с утра Валентин заказал деньги. В руках начальник держал небольшой черный чемоданчик.

– Ну что, принес? – спросил Валентин.

Начальник отдела кивнул головой.

– Давай.

– Я хотел еще с вами переговорить, – сказал начальник отдела.

– Погоди, времени нет. Давай завтра, сегодня ден ь тяжелый!

Валентин плотно закрыл дверь за начальником отдела и повернул ключ, чтобы никто, ни Маша, ни другие сотрудники, не вошли неожиданно в кабинет. Взяв чемоданчик, он подошел к столу и раскрыл его. Там лежало около трехсот тысяч долларов – еженедельная доля, которую банк передавал Кузе и Анатолию Ивановичу. Валентин подержал деньги в руках. Да, Кузя давно отыграл те деньги, которые остались в чемоданах у Сергея Воробьева. Валентин выплатил уже сверх той суммы еще половину. Сколько же можно платить этим людям? Времена откровенного бандитизма закончились, теперь у него много знакомых, в том числе генералов из силовых ведомств, а он этому Кузе до сих пор платит такие деньги!

«Больше миллиона в месяц плюс различные платежи по ценным бумагам! Эх, избавиться бы от этого дела!» – думал Валентин.

Посмотрел на часы. Нужно было собираться на встречу с Кузей. Взяв чемодан и вызвав охрану, Валентин через несколько минут сел в свой бронированный «Мерседес» и направилс я в сторону того ресторанчика, где он обычно встречался с Кузей.

К ресторану он подъехал точно в назначенное время. Поднявшись на второй этаж, Валентин заметил табличку на дверях, на которой было написано: «Санитарный час», но дверь тут же открылась, и оттуда, словно увидев Валентина, выскочил метрдотель.

– Валентин Алексеевич, вас ждут! – Он услужливо распахнул дверь. – Эта табличка не для вас!

Валентин усмехнулся, вспомнив свое прошлое, когда он видел такую табличку на дверях люберецкого кафе, где проходили стрелки и сходки. Валентин прошел в зал. Там, в углу, сидел Кузя. Чуть поодаль от него – его телохранители.

Кузя за это время очень изменился. Не было уже откровенного бандюка, одевавшегося по моде той эпохи, Кузя теперь был похож на деятеля искусств или на мецената. На нем был дорогой пиджак от Версаче, такие же дорогие темные брюки и темная рубашка.

Валентин, увидев Кузю, улыбнулся. Ему стало смешно. Во-первых, от того, как резко Кузя прео бразился. По стилю его одежды нельзя было догадаться, что Кузя как был бандитом, так бандитом и остался. Во-вторых, Валентин прекрасно знал историю этого костюма, рубашки. Дело в том, что Кузя никогда не имел вкуса. В заграничных поездках, в которые Кузя иногда отправлялся вместе с Валентином, он подходил к магазину, находя на витрине более или менее понравившийся ему манекен, требовал, чтобы манекен немедленно раздели, и эту одежду он покупал.

Таким образом, Кузя автоматически обходил проблему подбора гардероба.

Валентин подошел, протянув руку Кузе. Кузя встал, традиционно обнял Валентина и поцеловал его.

– Садись, Валентин! Ты, как всегда, точен! – сказал он.

– Банковские работники этим и отличаются! – улыбнулся Валентин.

– Мы в принципе тоже не хуже банковских работников! – намекнул Кузя на свое криминальное прошлое и настоящее.

Валентин придвинул к нему чемоданчик с деньгами.

– Это ваше.

– Мерси, – сказал Кузя. – Сколь ко тут?

– Сколько полагается, – ответил Валентин.

– Отлично! Ну что, какие проблемы?

– Сегодня встречался с чиновником из Минфина, опять уговаривает купить бумаги ГКО.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Я хотел с тобой об этом поговорить. А что, сегодня Анатолия Ивановича не будет?

– Анатолий Иванович в отъезде, сегодня я и за него, и за себя, – улыбнулся Кузя. – Что тут думать? Надо покупать. Давай мы пришлем тебе бабки на следующей неделе.

– Смешно получается: я вам вожу бабки по четвергам, вы мне в понедельник их возвращаете!

– И что же тут смешного? Ты же банкир, должен понимать, что бабки не должны лежать в сейфе или в чулке. Они должны работать. Так что все нормально. Какую сумму тебе привезти и под какой срок ты с этой минфиновской крысой договорился?

– Почему же он крыса?

– Как же, он же наши бабки законные стрижет!

– А ты что, хочешь, чтобы он бесплатно работал?

– А что? Может, у строить ему пару встреч с моей братвой? – улыбнулся Кузя, показав на столик, за которым сидели несколько мордоворотов. – Запросто! Может, он и бесплатно будет с нами работать! Ты сколько ему платишь?

– Да ладно, – махнул рукой Валентин, – он эти деньги полностью отрабатывает. Не рушь схему, Кузя, я тебя очень прошу!

– Ладно, ради тебя это делаю! Хотя, честно говоря, на эту крысу у меня давно уже руки чешутся! Да, Валентин, я вот еще о чем хотел с тобой поговорить, – добавил Кузя. – Я в последнее время думаю о том парне. Помнишь, коммерсант с тобой был, Воробей его звали?

– Сергей Воробьев? Конечно, помню. Тот самый, который вас всех сдал.

– Да, именно он. Сдал и общак наш заныкал!

– Погоди, но я же тебе весь общак вернул, даже с лихвой!

– Ты мне его вернул, а не он!

– Как же он мог его тебе вернуть, если он вас сдал и после этого был под охраной ментов? – удивленно сказал Валентин.

– Ты знаешь, пусть это покажется тебе сме шным, но в последнее время меня преследует одна мысль. Я хочу найти этого гада и рассчитаться с ним полностью, – неожиданно произнес Кузя.

– И что?

– Да в том-то и дело. Ничего не получается. Я уже всю ментовку люберецкую протряс, деньги ребятам отослал, чтобы те с ментами поговорили.

– А они?

– Ты же видишь, почти весь состав люберецкой ментовки сменился. Молодые его, естественно, не знают, а стариков кого нашел – кто говорить не хочет, а некоторые не в курсе. А я им верю.

– Да плюнь ты на это дело, Кузя! – сказал равнодушно Валентин. – Сколько времени прошло! Пора уже забыть!

– Понимаешь, не могу! Может, к старости дело идет, может, сентиментальность какая-то… Но я иногда ловлю себя на мысли – те пацаны, которых он вместе со мной заложил, которые чалились по всем этапам, по зонам, смотрят на меня удивленно: что же ты, Михаил Васильевич, никак не можешь разобраться с какой-то комсомольской крысой?

– Что, прямо так и говорят?

– Нет, они так не говорят, они так смотрят.

– А ты, значит, их мысли читаешь?

– Я тоже в этом мире кое-что значу. Если ты на бумажках деньги делаешь, то у меня чутье и психология не хуже твоих, – сказал Кузя обиженно. – К тому же моя история, которую я люблю рассказывать ребятам, что сейчас работают со мной в группировке, затыкается на этом фраере.

– То есть как?

– У меня вроде все складно получается – качалка, мокруха, тюрьма, бригады люберецкие… И тут бах – комсомольский вожак, крыса, Воробей! И он мной не наказан. Молодые слушают мой рассказ и не понимают этого. Короче, это дело принципа.

Валентин улыбнулся:

– Знаешь, Кузя, я понимаю тебя. Но чем я могу тебе помочь?

– Как чем? Ты очень многим можешь помочь!

Валентин удивленно взглянул на Кузю.

– Ты женат на сестре Димы, президента нашего банка. Кстати, он является твоим формальным начальником. А Дима всегда дружбу с Воробьем водил. И я не верю, чтобы он не з нал, где Воробей!

– А если Воробья зашифровали где-нибудь в Урюпинске или в Узбекистане? А может, он за границей живет? Как мы его достанем?

– А это уже мои проблемы. Я его из-под земли достану! Короче, вот что я подумал. Сейчас выходные приближаются, ты слетай к своему председателю, Диме. Где он там отдыхает – в Ницце или в Монте-Карло? Слетай к нему и попробуй пробить его на предмет Воробья. Только чтобы безо всяких разводок! Я чувствую, а интуиция меня редко подводит, что Воробей где-то рядом, здесь. А я буду устраивать свой параллельный поиск. И еще вот что, Валентин. Ты меня никогда не обманывал. Не разочаруй меня и сейчас, не обмани в этой ситуации, ладно? Я тебя очень прошу! – Кузя на прощание похлопал Валентина по плечу.

Новый начальник МУРа.

Новым начальником МУРа с октября 1996 года стал Виктор Голованов, выходец из 2-го убойного отдела МУРа. В. Голованов был хорошим профессионалом и знал работу в МУРе от «а» до «я». В то же время для него характерен жесткий авторитарный метод правления. В. Голованов проработал в должности начальника МУРа по февраль 2000-го. Снял и его из-за тогдашней политической борьбы за контроль над ГУВД между министром МВД В. Рушайло и мэром Москвы Ю. Лужковым. В результате такой борьбы В. Голованов покинул свой пост вместе с начальником ГУВД Николаем Куликовым. Однако в 2003 году в разгар скандала дела «полковников МУРа» его снова приглашают на должность начальника МУРа.

Криминальная хроника.

1 февраля, Москва: были убиты члены химкинской преступной группировки Егорцев, Гаврилов и Синельников.

6 февраля, Москва: в зале игровых автоматов произошла очередная бандитская разборка, жертвами которой стали члены солнцевской преступной группировки. Убиты Олег Бахмачев и некий Федор, ранен Анатолий Фуков.

3 июня, Москва: убит член мытищинской преступной группировки Дмитрий Куваев, более известный под кличкой Дрон. В теле убитого насчитано 7 пулевых ранений.

7 июня, Москва: совершено покушение на кандидата в вице-мэры столицы префекта Южн ого административного округа города Валерия Шанцева. Радиоуправляемое взрывное устройство, заложенное у подъезда дома, где проживает Шанцев, сработало в 7.55 утра. Шанцев получил осколочные ранения и в тяжелом состоянии отправлен в больницу.

29 июня, Москва: двумя неизвестными из пистолетов «люгер» и «ПМ» убиты два члена казанской преступной группировки В. Бочкарев и Э. Габдрахимов.

30 июня, Москва: двумя выстрелами в голову убит владелец нескольких ресторанов Тенгиз Гвелисиани.

9 июля, Москва: погиб один из авторитетов северной преступной группировки Сергей Лящук. Он был убит тремя выстрелами в живот из пистолета «ТТ».

10 августа, Москва: в результате бандитской разборки был убит из автомата преступный авторитет Сергей Голованов. Вместе с ним были убиты двое его спутников.

12 августа, Москва: произошла бандитская разборка, в результате которой был убит Антон Павлинов и Андрей Пироженко – оба члены гольяновской преступной группировки.

5 сентября, Москва: было совершено покушение на Самвела Мардояна. Его «Линкольн» был обстрелян из автомата. Мардоян и его жена были ранены. Милиции Мардоян известен как авторитет ореховской преступной группировки по кличке Гамлет.

13 сентября, Москва: в ночь с 12 на 13 сентября прогремел мощный взрыв. Погиб житель г. Архангельска Александр Привалов, который принадлежал к курганской преступной группировке. Позже в отместку за убийство Привалова был убит другой преступный авторитет – куратор вещевого рынка ЦСКА архангельский авторитет по кличке Пакет.

16 сентября, Москва: произошла крупная бандитская разборка, в результате которой были убиты Алексей Балашов и Николай Дзнелевский. Андрей Жаков в тяжелом состоянии отправлен в больницу. Все трое состояли в пушкинской преступной группировке.

18 ноября, Москва: был убит неоднократно судимый Рауль Гогелава. 50-летний вор в законе пользовался большим авторитетом в грузинской преступной группировке.

2 декабря, Москва: был убит активный член ореховской группировки, бывший боксер Валерий Ландин (Толстый).

Президентские выборы и криминал.

Лебедь

Летом 1996 года произошли президентские выборы. Один из претендентов на звание Президента России, отставной генерал Александр Лебедь, широко известный своей молдавской эпопеей, был назначен президентом секретарем Совета Безопасности с широчайшими полномочиями. Помимо основной деятельности, которая сводилась к урегулированию чеченского конфликта, Лебедь неожиданно для всех стал заниматься борьбой с организованной преступностью. Тогда я уже получал информацию, что генерал Лебедь стал часто встречаться с другим генералом – Рушайло, тогдашним начальником московского РУОПа. Лебедь, давая очередные интервью, не раз говорил о том, что в течение короткого времени он может полностью ликвидировать преступность, для начала – в Москве.

Преступный мир чутко реагирует на все изменения в политике и тактике государственной борьбы с организованной преступностью. Мне еще памятны летние выступления генерала Лебедя как секретаря Совета Безопасности, когда он, с экранов телевизоров говоря о борьбе с организованной преступностью, вдруг бросил грозный взгляд и сказал свое знаменитое: «Бойтесь!» Тогда произошел определенный шок. Многие уголовные авторитеты спешно покинули страну. Некоторые мои клиенты стали звонить мне, предлагая встретиться для обсуждения этого высказывания Лебедя и ожидаемых репрессивных мер в отношении их. Практически весь криминальный мир находился в шоке и ожидал, что вот-вот начнет действовать мясорубка репрессий, перемалывая всех подряд безо всякого разбора.

И как гром среди ясного неба принимается указ, в дополнение к существующему указу, – о борьбе с организованной преступностью в Москве и Московской области. Как потом ходили слухи, указ этот являлся основной базой для целого ряда профила ктических мер, которые условно были названы «Московский эксперимент». Иными словами, спецслужбы разработали специальный комплекс жестких мер, направленных на борьбу с организованной преступностью в Москве и Московской области. Естественно, об этом узнали представители братвы, и очень многие мои авторитетные клиенты стали звонить мне, назначая встречи и обсуждая один и тот же вопрос: что это за указ, на что он направлен, что нам грозит? Может быть, нам лучше пока уехать из страны? Практически у всех в глазах был страх, замешательство и нерешительность. Мне ничего не оставалось, как по просьбам многих из них достать текст этого указа.

Я обратился к своим знакомым депутатам Государственной думы, и через несколько дней указ был у меня на столе. Внешне он ничего нового не открывал, но в то же время я знал, что существовало специальное закрытое, секретное приложение к указу, в котором, очевидно, раскрывалась вся суть указа. Теперь уже трудно говорить о том, что входило в это секретно е приложение, что не входило, но тот случай, который произошел с одним из моих клиентов, является ярким примером событий тех дней.

В тот период произошло резкое ужесточение деятельности милиции. Задержания, обыски и облавы стали проводиться в более жесткой и бескомпромиссной форме. Например, как говорили мне два моих клиента, их задержали на основании указа о борьбе с организованной преступностью как принадлежащих к одной из московских группировок и тут же вывезли в район пригорода Москвы. Спецназовцы достали из своих машин лопаты и заставили их рыть ямы. Когда мои клиенты поинтересовались, для чего они это делают, спецназовцы ответили: как для чего – для могил, мы вас сейчас будем расстреливать. От них требовали, чтобы они подписали чистосердечное признание в принадлежности их к организованной преступности и к одному из бандитских формирований Москвы. В случае же отказа, сказали им, мы вас расстреляем, закопаем и все спишем на мафиозную разборку.

Моих клиентов подвели к ямам, спецназовцы передернули затворы, и – раздались выстрелы. Но, как оказалось, была устроена провокация. Патроны были холостые. Но представьте себе психологическое состояние после такого эксперимента!

Конечно, никаких доказательств этой акции нет. Вероятно, работники милиции отрицали бы свою причастность к этому. Но возникает вопрос: зачем моему клиенту придумывать такую легенду? Позже этот эпизод, описанный в одной из моих книг, удачно позаимствовали авторы успешного сериала «Бригада».

Спустя некоторое время я сам в какой-то мере оказался жертвой этого эксперимента. Так получилось, что в конце лета у меня произошла встреча с двумя моими клиентами по вопросам бизнеса. Встреча была назначена в одном из кафе, находящихся в районе Нового Арбата. Мы заказали обед, и я консультировал своих клиентов по тем или иным интересующим их вопросам. Впоследствии я узнал, что два моих клиента являются лидерами двух разных группировок и они решили совместно провести одну коммерческ ую операцию.

В зале, где мы обедали, никого не было. Когда обед был закончен и все вопросы были решены, мы хотели встать, чтобы уйти. Вдруг в пустой зал вошли четыре или пять коротко стриженных здоровых ребят. Увидев моих клиентов, они радостно замахали руками: привет, братва! Все направились к нашему столику. Тут в двери быстро вошли несколько человек в гражданской одежде, с пистолетами в руках и сказали:

– Братва, стоять!

Знакомых моих клиентов построили вдоль стены, заставив стоять с поднятыми руками, широко расставив ноги. Сотрудники РУОПа стали быстро их обыскивать, а двое направились к нашему столику. У меня возникло чувство страха. Место нашей встречи выбрал я. Мои клиенты являлись лидерами двух группировок, и могло возникнуть подозрение, что я их просто сдал. Мое состояние невозможно передать. Был страх не из-за того, что нас обыщут, арестуют. Я боялся, что арестуют моих клиентов и потом могут подумать, что я к этому причастен.

Подойдя к нам, оди н из сотрудников попросил предъявить документы. Один мой клиент достал какую-то кредитную карточку со своей фотографией, другой – пропуск в ночной клуб «Станиславский». Руоповец молча взял документы и стал рассматривать их, дав понять, что это не документы. Я достал свое адвокатское удостоверение и уверенным голосом сказал:

– Эти люди со мной!

– Все понятно, нет проблем, – сказал оперативный работник. – Вы можете быть свободны.

Мы тут же покинули зал. Мои клиенты вышли веселые и удовлетворенные. Они радовались, хлопали меня по плечам. Я поинтересовался:

– Это за вами?

– Да нет. Скорее всего, это казанских отслеживали. Мы завтра позвоним, узнаем, как у них дела, – сказал один.

– Вот видите, как получилось! – произнес я. – Я очень боялся, что вы можете подумать на меня…

– Да что вы! Мы вам доверяем! Напротив, мы вас с удовольствием возили бы с собой на подобные встречи, раз ваше магическое удостоверение действует на них!

– Н ет, такие встречи мне больше не нужны! – отшутился я. – С меня и одной хватит!

Но зарекаться было рано. Через два месяца я был приглашен на день рождения своего клиента, московского бизнесмена. День рождения проходил в одном из фешенебельных московских ресторанов, назвать который я сейчас не могу, чтобы не портить его репутацию. В отдельном банкетном зале собралось человек 50—60. В основном это были бизнесмены, а также, вероятно, представители их крыш. Это были атлетического телосложения ребята с короткими стрижками. Примерно половина присутствующих были женщины – подруги, жены.

Праздник проходил достаточно весело, столы были хорошо сервированы, заказаны были экзотические блюда. А гости все прибывали. Вошел мужчина в обыкновенном сером костюме. Его лицо показалось мне очень знакомым. Я спросил своего знакомого бизнесмена:

– Кто это?

– Ну как же! Вы должны его знать. Это сотрудник одного из московских изоляторов.

Да, я много раз видел его, только в военной форме.

Потом появились еще знакомые мне люди. Приходили шумно, с подарками, желали успехов юбиляру.

Примерно в середине вечера входные двери резко открылись, и в зал вошли человек десять-двенадцать, частично в гражданской, частично в камуфляжной форме.

– Всем оставаться на местах! Московский РУОП! – приказали они присутствующим.

Естественно, за столами тут же воцарилась тишина. Сразу несколько сотрудников построили мужчин и женщин вдоль стен и стали проверять документы, проводя одновременно и личный досмотр. Ни у кого ничего не нашли, кроме одного человека, который находился в розыске и которого тут же забрали. Для всех остальных эта процедура закончилась благополучно.

Потом, через два-три дня, я узнал, что у другого моего знакомого бизнесмена, который открыл пиццерию и у которого по этому поводу собралась шумная компания – только бизнесмены, – также побывал РУОП. Положили всех на пол, обыскали и покинули помещение. Слава богу, при этом никто не пострадал, никого не забрали, ничего не разрушили, ничего не украли. Но такая практика существовала.

Неприятным моментом в жизни московского криминала, безусловно, является задержание. Задержание для них, по их словам, опасно не тем, что они могут быть избиты, покалечены, а тем, что им могут подбросить какое-либо орудие преступления, наркотики или оружие.

Конечно, нельзя отрицать, что братва уже научилась умело сбрасывать свои стволы в момент задержания их милицией, так что потом это оружие практически никогда не находят. Они научились прятать свои «волыны» в безопасных местах автомобиля. Бывали случаи, когда в таких машинах, которые несколько дней находились в отделениях милиции и тщательно просматривались, оружия так и не находили. А потом, когда машины выдавались обратно, оружие в них находилось – теми, кто его прятал, конечно.

Проблема подброса предметов преступления существовала всегда. Вспоминается фильм «Место встречи изменить нельзя», когда опы тный начальник отдела по борьбе с бандитизмом МУРа капитан Жеглов подкидывает кошелек, до этого удачно сброшенный, вору-рецидивисту Кирпичу. Возникает вопрос о его неправомерных действиях, о нарушении им закона. Но в то же время и сотрудников милиции можно понять, хотя мы совершенно не одобряем этого: иногда операция тщательно разрабатывается, затрачивается много усилий, человека задерживают, а он умелым приемом избавляется от предмета преступления. Вот и возникает такая ситуация – возврат того, что ты сбросил раньше.

Один мой клиент, опытный в этих делах, приобрел себе специальную спецодежду для встреч. Как-то он пригласил меня к себе в офис. Я приехал к нему, мы посидели, выпив кофе, разговорились. Он попросил меня присутствовать при одной очень важной, на его взгляд, встрече, которая, как он чувствовал, может закончиться для него достаточно плачевно.

– В каком смысле? – поинтересовался я. – Могут убить?

– Да нет, этого не случится. Могут арестовать. Поэтому я прошу меня подстраховать.

– А как же я буду подстраховывать, в каком эпизоде?

– Просто надо быть рядом и наблюдать.

Мы договорились. Затем он встал и сказал:

– Пойду переоденусь. Нужно надеть спецодежду.

Через несколько минут он вышел в обычном костюме. Я поинтересовался:

– Это и есть спецодежда?

– Да, – ответил он.

– А в чем же ее отличие от обыкновенного костюма?

– Да вот, посмотрите. Положите мне в карманы что-нибудь!

Я попытался это сделать и обнаружил, что все карманы, как в брюках, так и в пиджаке, были тщательно зашиты прочными нитками. Таким образом, возможность положить что-либо в эту одежду полностью исключалась.

Мы вышли из офиса и сели в автомобиль. Впереди сидел водитель. Машина тронулась. Я спросил моего знакомого:

– А что, действительно, ты специально зашиваешь карманы, избегая провокаций со стороны ментов?

– Конечно. У меня есть печальный опыт, – ответил он. – Года т ри назад при одной из таких встреч мне просто подложили в карман немного наркотика. После этого даже адвокат мне не помог, и мне дали два года. Отсидел, освободился, теперь взял за правило – ходить на встречи только с зашитыми карманами.

Вскоре мы подъехали к одной из гостиниц. Там уже была его охрана на машине. Они помигали нам передними фарами. Мы молча вошли в здание гостиницы, я сел за столик вместе с водителем, а наш собеседник с зашитыми карманами сел недалеко от стойки, где его ждал, видимо, один из партнеров. Они поздоровались и о чем-то заговорили. Вскоре по рации, которая лежала на нашем столике рядом с водителем, я услышал сообщение:

– Братва прибыла на двух машинах.

– Понял тебя, браток, – ответил водитель и пошел докладывать старшему.

Вошли два рослых парня, лет 25—30, в черных костюмах с черными водолазками. Массивный золотой браслет, а у другого большой золотой перстень бросались в глаза. Они молча подошли, сухо поздоровались, сели за стол ик, где сидел мой клиент. Между ними завязался разговор. Можно было догадаться, что шел раздел влияния в какой-то коммерческой структуре. Вероятно, оба представителя группировки являлись крышей одного или двоих коммерсантов, и им необходимо было договориться между собой об определенной доле, получаемой с этой коммерческой структуры. Разговор носил неровный характер. Иногда друзья переходили на жесткие тона, иногда незнакомцы вскрикивали, и я видел знакомые жесты, характерные для воровского мира. Вероятно, эти люди относились к категории «синих» – приверженцев воровских традиций.

Наконец, разговор закончился, судя по всему, благоприятно, они похлопали друг друга по плечу, как бы закрепляя достигнутую договоренность, и хотели было уходить, как вдруг в зал вошли еще два человека. Лицо моего клиента с зашитыми карманами резко напряглось. Он бросил вопросительный взгляд в сторону водителя. Вероятно, водитель имел еще и функции охранника. Тот тоже удивленно развел руками. Возникла не большая пауза. Двое незнакомцев направились к столику, где сидели наши собеседники, поздоровались с моим клиентом и отсели за соседний столик вместе с людьми в черных костюмах. Наверное, это была другая встреча у партнеров по общему коммерсанту.

Мой клиент с зашитыми карманами встал и направился к выходу. Мы вышли вслед за ним. Сев в машину, я спросил:

– Ну как, все прошло благополучно?

– Как видите, – ответил он. – Просто в конце, когда явились эти двое, я подумал, что пришли менты опять нас брать. Но, вероятно, у них ничего не получилось.

Я шутя сказал ему:

– Вот видишь, твое предчувствие не оправдалось.

– Да нет, интуиция меня не подвела, наверное, у них там какая-то накладка произошла, – ответил он.

Я потом долго думал над его репликой. То ли он имел информацию, что его задержат правоохранительные органы, то ли он действительно интуитивно чувствовал, что его могут арестовать, но это так и осталось загадкой.

Прошло врем я, и тут неожиданная новость потрясла многих. Были отправлены в отставку основные борцы с организованной преступностью – генерал Лебедь и генерал Рушайло. Лебедю были предъявлены претензии в создании незаконного формирования. Действительно, в последнее время генерал Лебедь, настойчиво пропагандируя свои формы борьбы с организованной преступностью, много говорил о необходимости создания специального воинского подразделения, состоящего из бывших работников КГБ, МВД, не связанных с коррупцией. Подразделение условно должно было называться «Русский легион» и иметь в своем составе примерно 50 тысяч человек. Не знаю, по каким причинам, но тут же последовала реакция министра внутренних дел Анатолия Куликова, который обвинил Александра Лебедя в попытке узурпировать власть, создать незаконное воинское формирование. Может быть, какие-то причины и не стали достоянием гласности.

В скором времени генерал Лебедь был отправлен в отставку. Что характерно, спустя некоторое время генерал Анатолий Куликов, министр внутренних дел, также высказал идею специального подразделения по борьбе с организованной преступностью, создания аналогичного воинского формирования. Тогда его не поддержали, так как в недрах ФСБ и МВД уже существовали специальные подразделения: Главное управление по борьбе с организованной преступностью – РУОП – и другие. Создавать еще какое-то подразделение, видимо, руководство страны не посчитало целесообразным.

После отставки Лебедя генерал Рушайло работает какое-то время советником у тогдашнего председателя Совета Федерации Егора Строева. Затем Рушайло становится министром МВД, но через некоторое время уступает свой пост Грызлову, а сам переходит в Совет Безопасности.

Депутатские крыши и корочки.

Одно время было очень модно авторитетам иметь корочки «помощник депутата». В 94—96-м годах считалось, что эти корочки – атрибут любого авторитета, они давали ему ряд преимуществ.

Некоторые депутаты ГД активн о торговали такими корочками, суммы колебались от 1000 до 5000 долларов, якобы эти деньги шли на нужды фракции. На самом деле наличие этих корочек никакого влияния на статус его обладателя не оказывало. Наоборот, гаишники, сотрудники уголовного розыска или РУОПа, видя корочку «помощник депутата», сразу говорили: «А, это криминалитет!»

Другим раскрученным бизнесом для некоторых депутатов ГД становится так называемая депутатская поддержка – это депутатский запрос или письмо по поводу освобождения из-под ареста или прекращения уголовного дела. Многие авторитеты наивно верят, что с помощью таких запросов и писем можно повлиять на следствие. Но, как показывает практика, это выброшенные деньги, в лучшем случае депутату приходит ответ из правоохранительных органов – формальная отписка.

Депутат.

– Да были дела, раньше, по молодости, пересекались, – уклончиво ответил Валентин, намекая на свое бандитское прошлое. – Отпишу-ка я ему «малявочку». Ты его сможешь найти?

Я пожал плечами.

– Если ты скажешь, кому передать, то найду.

– Хотя нет, – неожиданно сказал Валентин, – есть у нас один человек, который нам очен ь много должен. Пускай он работает. Ему это сделать будет гораздо проще. А к жулику пока не буду обращаться – может быть, потом более серьезная ситуация возникнет.

– Что это за человек такой?

– Говоришь, около Госдумы с Павлом встречаться будешь? – сказал задумчиво Валентин.

– Да, в баре напротив.

– Хорошо. Езжай пораньше на встречу. Я запишу тебе номер телефона, – и Валентин записал цифры, – позвонишь, спросишь Сергея Ивановича Удальцова.

– А кто это? – поинтересовался я.

– Один депутат Госдумы, человек с большими связями. Он там трется все время, по линии МВД, с генералами шашни заводит. Я думаю, ему мой перевод в изолятор Москвы сделать будет нетрудно. Кстати, намекни ему, чтобы сделал мне одиночку. Хоть книжки там спокойно почитаю…

– А с чего ты решил, что он будет тебе все это делать?

– Я же сказал – он мне очень много должен.

– Деньги, что ли, большие?

– Нет, посерьезнее, чем деньги. Спас я его… – ска зал Валентин.

– Ты какими-то загадками говоришь, – улыбнулся я, – интригу закручиваешь… Ладно, я сделаю все, как ты сказал.

– Погоди, я все же черкану пару записочек, чтобы более убедительно было. И я вот что хочу тебя попросить. Ты ничего по моему делу ему не говори.

– Так он же наверняка будет спрашивать?

– Конечно. Но ничего конкретного не говори. Скажи, что ты не особо в курсе, что ты как бы на вторых ролях адвокат. А первую роль Паша выполняет.

– А Пашу он знает?

– Нет, не знает. Скажи, что он – первый адвокат, а ты просто его помощник.

– Хорошую ты мне позицию выбираешь, – улыбнулся я. – Я в помощниках хожу!

– Нет, он догадается… Да и наверняка он про тебя слышал. Не надо никаких помощников. Просто уклончиво скажи – мол, торопишься на встречу, потом подробно все расскажешь. Скажи, главное – пускай это сделает.

Валентин написал короткую записку. Читать ее я не стал, а быстро положил в карман.

– Я тебя очень прошу – сделай все это до встречи с Пашей, – попросил Валентин. – Сейчас нельзя время терять. Черт его знает, что они задумали… И еще вот что. У тебя есть листок бумаги с ручкой? – добавил он, почему-то повысив голос.

– Конечно, есть, – я полез в карман.

– На всякий случай я напишу заявление в прокуратуру.

– Ты напишешь заявление в прокуратуру? – удивился я.

– Да, – Валентин стал говорить еще громче. Я понял, что эта информация была предназначена для стен, в которые могли быть вмонтированы микрофоны. – Я хочу написать, что жить собираюсь долго и кончать жизнь самоубийством не собираюсь. К тому же я очень осторожен и никаких несчастных случаев не допущу. Как ты думаешь, такой текст пойдет?

– Да, пойдет. – Теперь уже я взглянул на потолок – пусть знает администрация изолятора, что мы готовы ко всему. Безусловно, это не вариант, но, может быть, кого-то это все же остановит…

Валентин быстро написал заявление и протянул мне.

– Ес ли что, то дашь ему ход, – добавил он.

– А что я могу сделать?

– Все, что тут делается, делается по согласованию с администрацией тюрьмы.

Вскоре я попрощался с Валентином и, сев в машину, направился в сторону Москвы. Проехав около километра, я заметил, как с проселочной дороги неожиданно на трассу выехал черный «Чероки» с тонированными стеклами. «Неужели это „хвост“? Неужели это опять они? Нет, наверное, просто совпадение. Мало ли похожих джипов… Жаль, что я не запомнил номера машины братвы, – думал я. – Это прокол в твоей работе, адвокат!»

Остановившись у обочины, я достал блокнот и записал номер следующего за мной джипа. Через некоторое время я вновь посмотрел в зеркало. Джип ехал за мной на расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. «То ли мне кажется, то ли действительно меня ведут», – подумал я. Я решил проверить это старым гэбэшным приемом. Резко свернув к обочине, я остановился и включил аварийные огни, дожидаясь, пока джип проедет мимо. Дж ип вскоре обогнал меня. «Ну вот, – подумал я, – значит, все это мне показалось».

Я вновь тронулся с места. Но, завернув за первый же поворот, я заметил, что знакомая машина стоит у небольшого магазинчика, словно поджидая меня. Проехав мимо, я увидел, как джип тут же рванул с места и пристроился сзади меня. Теперь оставался еще один прием – свернуть на какую-нибудь проселочную дорогу, изменить маршрут и посмотреть, что будут делать преследователи.

Вскоре я сделал это. Джип тоже свернул с трассы и медленно ехал за мной, не приближаясь и не отставая. Теперь было ясно – меня вели. Вот только кто?

После встречи с Кузей Валентин шел к машине с отвратительным настроением. Во-первых, ему надоело платить деньги, к которым, по его мнению, Кузя с Анатолием Ивановичем уже никакого отношения не имели. Во-вторых, Кузя постоянно командует им. И в-третьих, теперь он должен заниматься грязной работой, искать Воробья, о котором он давно забыл, до которого ему дела нет! Кузя, этот упрямый урка, заставляет его заниматься ненужной работой! Видите ли, уголовная сентиментальность на него напала!

Валентин вернулся домой. Жанна ждала его за накрытым столом.

– Что это такое?

– Как что? – удивилась Жанна. – Наш с тобой праздник – пять лет, как мы женаты. Сегодня у тебя были деловые встречи, ты был в ресторане, без жены… А твоя любимая жена решила приготовить ужин при свечах.

– Да я и есть-то не хочу, – сказал Валентин, устало снимая пиджак. – Но с тобой посижу. – Он сел за стол. – Жанна, я вот что подумал. Ты, пожалуй, права. Давай на выходные рванем к Диме, твоему брату, на юг Франции, погреемся.

– Я тебе сама хотела предложить именно этот вариант, но немного попозже, чтобы заодно и на Каннском фестивале побывать…

– Какой еще фестиваль? – раздраженно сказал Валентин. – У меня работы много! Я от силы на два-три дня могу выскочить! Значит, так. Ты закажи завтра билеты с открытой обратной датой.

– Зачем же нам д еньги переплачивать за открытую дату? – сказала Жанна. – Ты же собирался на три дня ехать!

– Все может быть. Вдруг в банке какое-то ЧП будет! По крайней мере, для меня ее сделай. А ты в принципе можешь там и задержаться.

Расчет Валентина был достаточно простым. Он хотел пробыть там от силы полтора дня, а остальные выходные провести с Машей, уехав под предлогом дел в банке.

Жанна пожала плечами.

– Хорошо. Ну что, пойдем спать?

– Я сегодня очень устал. Пожалуй, я лягу в кабинете. Ты не обидишься?

– Валя, послушай, что случилось? – серьезно спросила Жанна. – Ты в последнее время охладел ко мне. У нас с тобой супружеских отношений около двух месяцев не было! Ты приходишь с работы усталый, изнуренный, как выжатый лимон…

– И что, тебе охота лежать в постели с выжатым лимоном? – улыбнулся Валентин.

Жанна ничего не ответила и пошла в спальню.

Через два дня они втроем сидели на большой белоснежной террасе с видом на мор е. Рядом в деревянных кадках стояли пальмы. Южное солнце грело вовсю.

– Дима, – обратился Валентин к брату Жанны, – а ты совсем на француза стал похож!

– Чем же я на француза похож? – удивленно спросил Дима.

– Говорят, местность, среда обитания накладывает на человека отпечаток. Мне кажется, что ты уже стал настоящим французом. Как ты считаешь, Жанна? – обратился он к жене.

– Нет, Дима как был русский, так русским и останется, – улыбнулась Жанна. – Скорее, он стал похож не на француза, а на итальянца.

– Что-то вы, ребята, на меня нападаете! То я на француза похож, то на итальянца… Я же русский! Валентин, ты лучше останься тут подольше, отдохни! Совсем измотался на своей работе! Да и сестру мою не бережешь! Она тоже давно не отдыхала!

– Пусть она остается с тобой. Я ей доверяю. Пусть хоть месяц, хоть два отдыхает! – улыбнулся Валентин.

– Да ладно, тебе лишь бы от меня избавиться! – раздраженно сказала Жанна и, бросив на стол салфет ку, выбежала с террасы.

– Какая-то она нервная стала, – сказал Дима, с удивлением посмотрев на Валентина.

– Жизнь в России не очень простая, вот она и стала нервная. – Валентин придвинул к себе стакан с апельсиновым соком. – Знаешь, я с трепетом вспоминаю тот день, когда я пришел к вам домой, когда меня выпустили из ментовки и Жанна отдала мне чемоданы Сергея Воробьева… После этого у нас с тобой дела завертелись.

– Да, были времена! – улыбнулся Дима. – Сначала мы с тобой, как идиоты, деньги меняли. Ты пытался эти деньги заныкать и уехать то ли на Кипр, то ли в Испанию…

– Да, – улыбнулся Валентин, – хотел. А потом понял, что пока эти уголовники сидеть будут, я эти деньги в двойном или в тройном размере могу получить… Только с твоей помощью! Да еще с помощью Сережи Воробьева. Кстати, ты никаких известий от него не имеешь?

– А почему ты о нем спрашиваешь?

– Нет, просто так… Я ему даже обязан. Два этих чемодана сыграли определенную роль. Без них я не знаю, кем бы я был сейчас! Может быть, в земле бы лежал, – сказал Валентин. – А благодаря Воробьеву я имею то, что имею. Да и ты, кстати, тоже имеешь! Так бы сидел от силы начальником отдела в своем банке, а сейчас у тебя свой банк!

– Какой же он мой! Я только на бумаге числюсь президентом банка!

– Но ты же доход имеешь, долю имеешь с этого банка, и, по-моему, денежки немалые!

– Да, немалые. Но я со своим умом и финансовым чутьем сижу как на пенсии на этой вилле, которая мне уже осточертела!

– А ты что, хочешь в Москву вернуться?

– А почему бы и нет? Там дела можно делать. А тут один и тот же маршрут – пляж, ресторан, вечером эта дурацкая набережная! Ну, иногда какие-то тусовки, на которых я редко бываю. Этот бассейн, – Дима показал на огромный бассейн, расположенный рядом с террасой, – который тоже надоел! Все одно и то же!

Валентин улыбнулся:

– Скажи честно, как родственнику, ты никакой информации о Воробьеве не имеешь?

– Да что ты ко мне привязался? На что он тебе сдался?

– Да так просто… Какая-то сентиментальность. Встретился бы я с ним с удовольствием, посмотрел на него, кем он стал.

– Захочет ли он с тобой встретиться? – с иронией сказал Дима. – Думаю, вряд ли…

Валентину стало ясно, что Дима знает что-то о Воробьеве. Уж слишком близкие отношения были между ними. Но напирать на него и требовать информацию Валентин не стал, чтобы не спугнуть. Он поднялся, положив салфетку.

– Что-то устал я, – сказал он, – пойду отдохну, заодно и с Жанной поговорю.

Вернувшись в спальню, Валентин застал Жанну лежащей на кровати с открытыми глазами.

– Что-то ты нервная стала, – сказал он, нежно прижав ее к себе.

– Пусти, Валентин, не надо! – сказала Жанна. – Ты очень изменился в последнее время.

– Ладно тебе, – улыбнулся Валентин. – Я такой же, как и был. Плохо у нас получилось с нашим юбилеем…

– Да уж куда хуже! Ты умудрился в этот день д аже с бандюками встретиться!

– Жанна, не я же решаю, с кем мне встречаться, когда такие люди звонят! Я хочу сделать тебе хороший подарок. Здесь есть шикарные бутики и ювелирные магазины. Мне сейчас Димон про них рассказал.

– Ну и что?

– Взяла бы ты своего брата, съездила бы, купила бы… – и Валентин вытащил из бумажника свою кредитную карточку «Виза Интернэшнл». – Возьми по моей карточке!

– Зачем мне твоя карточка! У меня своя есть, – сказала Жанна раздраженно.

– Нет, я хочу, чтобы ты с моей списала. Тем более она и на тебя оформлена. Купи себе что-нибудь из брюликов, ты же их любишь!

– Хорошо, я пойду с Димой поговорю.

Вскоре Жанна ушла.

Через несколько минут Жанна вместе с братом поехала в город, пройтись по ювелирным магазинам. Теперь Валентину представилась возможность проникнуть в кабинет своего родственника, поискать записи в отношении Воробьева.

Он поднялся на второй этаж, где располагался кабинет. Дверь была не заперта. Валентин вначале изучил письменный стол. В столе ничего не было, кроме многочисленных визитных карточек владельцев магазинов, кафе и ресторанов, которые всегда давали свои карточки при появлении «новых русских», зазывая их в постоянные клиенты.

Затем Валентин взял фотоальбом, лежащий на краю стола, и стал его рассматривать. Везде на фотографиях Дима был изображен то с девчонками – он был не женат, то с какими-то бизнесменами. Стоп! Вот тут он изображен явно с русским, и лицо очень знакомое… Валентин взял лупу, лежащую на столе, и стал всматриваться. Вроде Воробьев, а вроде нет… Тогда Валентин осторожно вытащил фотографию из альбома и прочел надпись на обратной стороне: «Дорогому близкому другу Диме от Сергея Ивановича Удальцова». Фамилия другая.

Но фамилию можно изменить. «Дорогому близкому другу, дорогому близкому другу», – повторил Валентин. Так пишут действительно близкому другу, но не человеку, с которым ты познакомился полгода назад, пусть у тебя с ним и теплые отношения. Значит, это может быть Сергей Воробьев…

Валентин взял фотографию, подошел к ксероксу, стоящему на тумбочке, и снял несколько копий. Потом Валентин вернул фото на место.

Он открыл ящик письменного стола и стал внимательно просматривать визитные карточки, валяющиеся в куче. Наконец он нашел и карточку Удальцова. «Удальцов Сергей Иванович, депутат Государственной думы». Там были и телефоны.

Вот оно что! Нужно проверить этого Удальцова! Что же это за удалец: может, это и есть Воробей? Подойдя к ксероксу, он снял копию и с визитки.

Довольный своей находкой, он свернул бумаги и положил их в карман брюк. Затем он достал свой мобильный телефон и набрал номер банка.

– Приемная председателя правления банка слушает! – раздалось в трубке.

– Ирина Алексеевна, это я, – сказал Валентин.

– Здравствуйте, Валентин Алексеевич! Как вам отдыхается?

– Здесь дела очень важные, а супруга на меня обижается, что я работаю и раб отаю. Ирина Алексеевна, выручай меня! Пришли мне факс, что мне срочно в Москву нужно!

– А какой текст, Валентин Алексеевич?

– Ну, что срочно вызывают на работу, у нас ЧП. И подпись нашего клерка из банка.

– Хорошо. А по какому номеру вам факс выслать?

– По какому номеру? – растерялся Валентин. Он подошел к факсу, стоящему в кабинете. – Записывайте номер, – и он продиктовал цифры. – И не забудьте набрать код страны! Это Франция.

– Хорошо. Через полчаса я вышлю вам факс. Нормально будет?

– Вполне! – сказал Валентин, довольный своей сообразительностью, и вышел из кабинета.

Валентин улегся около бассейна. Вскоре вернулась Жанна с братом. Она стала показывать Валентину покупки.

– Представляешь, Дима действительно настоящий француз! – сказала Жанна.

– Почему же?

– Он так с ними разговаривает, они его за своего принимают, такие скидки дают! Вот эта вещь, – Жанна вытащила бриллиантовое колье, – досталась нам почти бесплатно!

– Ничего себе бесплатно! Сколько оно стоит?

– Зачем тебе волноваться о ценах?

– Наверняка несколько тысяч долларов!

– А ты думал, что такая вещь будет стоить дешево? – улыбнулась Жанна.

– Ты же сказала, что бесплатно!

– Это я так, образно…

Валентин увидел, что со второго этажа торопливо спускается Дима. В руках у него был листок факсовой бумаги.

– Валя, тут тебе факс пришел, – сказал он.

Валентин взял факс в руки. Жанна тут же выхватила его.

– Что там случилось, как ты думаешь?

– Не знаю, – ответил Валентин.

– Как-то это подозрительно, – сказала Жанна. – Ты словно чувствовал, что тебе нужно будет уезжать, поэтому и взял билет с открытой датой!

– Тебе этого не понять, – сказал Валентин. – Я чувствовал, что-то может случиться.

– Так что случилось?

– Потом, боюсь сглазить. Может, все уладится. Короче, я сегодня же вечером улетаю.

В этот же вечер Валент ин вылетел обратно в Москву. Около одиннадцати часов вечера он был в Шереметьеве-2. Быстро поймав такси, он поехал к той квартире, где жила Маша.

Без четверти двенадцать он уже достал ключ, чтобы открыть дверь, но задумался. А вдруг Маша не одна? А вдруг с ней какой-нибудь любовник и он окажется в дурацком положении? Что он сможет сделать, закатить сцену?

Валентин осторожно открыл дверь и прислушался. В квартире было тихо. Он вошел в квартиру. Маши не было. «Странно, где же она может быть? – подумал Валентин. – Уже двенадцать ночи! Может, она вообще не придет ночевать?» Он подошел к телефону и набрал номер мобильника Маши.

На другом конце он услышал ее голос. Было слышно, что громко играет музыка. Значит, Маша находится в ресторане или на дискотеке. Это уже лучше, чем с любовником в постели…

– Машуня, ты где?

– Кто это?

«Бог ты мой, она меня не узнает! Интересно, кто еще обращается к ней так же?» – подумал Валентин.

– Да это же я!

– Ой, Валя! Ты откуда звонишь?

– Из твоей квартиры.

– Ты же в Ницце!

– Я приехал ради тебя. А ты где находишься?

– Я в «Титанике», это ночной клуб. Тут так здорово! Приезжай к нам!

– Нет, я не могу. Я специально летел сегодня, чтобы быть с тобой.

– Хорошо, я минут через сорок буду! – сказала Маша и отключилась.

Через час Маша влетела в квартиру. Она подбежала к Валентину и обняла его. Валентин на ходу попытался снять с нее одежду, но это заняло бы слишком много времени. Он быстрым движением сорвал с нее облегающие брючки и овладел ею прямо в передней…

– Валя, что же ты делаешь! Дай мне раздеться! Валя! – пыталась протестовать Маша, но было поздно…

После бурной сцены Маша пошла в душ. Валентин лежал в постели и обдумывал план дальнейших действий. В понедельник он начнет пробивать этого неизвестного Сергея Ивановича Удальцова. Валентин уже придумал план.

В понедельник утром он сидел в кабинете своего знакомого депутата, с которым дружил более полугода и являлся его помощником. Тогда это было очень модно – быть помощником депутата. Сам депутат предложил Валентину быть его общественным помощником, выдав ему соответствующую корочку.

Валентин начал разговор издалека.

– Послушай, я был у своего родственника, смотрю фотографии… Депутат у вас есть такой, Удальцов. Кажется, его Сергей Иванович зовут.

– Удальцов… По-моему, есть такой депутат. А что, он тебе нужен?

– Да, нужен. Я собираюсь одно дело провернуть и хочу, чтобы он помог.

– Но, понимаешь, – сказал знакомый депутат, – я его толком не знаю. Знаю лишь, что он заместитель председателя комиссии то ли по борьбе с коррупцией, то ли по безопасности, что-то в этом роде.

– Вот как раз по этому вопросу он мне и нужен! Как бы мне его найти?

– Да проще простого! – Депутат взял справочник депутатов Госдумы и нашел нужную фамилию. – Поднимайся на седьмой этаж, вот номер его комнаты. Запом нишь или тебе записать?

– Запомню!

Вскоре Валентин уже стоял в приемной, на двери которой было написано: «С. И. Удальцов». Осторожно открыв дверь, он обратился к секретарше:

– Мне бы Сергея Ивановича, можно?

– А как мне вас представить?

– Девушка, лучше никак не представлять, – сказал с улыбкой Валентин. – Я друг его детства и хочу сделать ему сюрприз.

– Но у нас так не принято… – начала было секретарша.

– Ничего, – сказал Валентин. – Я потом вас отблагодарю. Да он и сам будет очень доволен! – Он открыл дверь в кабинет. – Разрешите?

Валентин вошел. За столом сидел лысоватый мужчина небольшого роста, крепкий. Он читал газету.

– Здравствуйте, Сергей Иванович! – сказал Валентин. – Вы меня не узнаете?

Сергей Иванович поднял голову и внимательно посмотрел на Валентина. В свою очередь, Валентин пристально вгляделся в его лицо. Да, это был Воробьев. Время изменило его, а может, и какую-то операцию сделал. Но это б ыл он. Теперь оставалось только услышать его голос.

– Что-то я вас не припомню, – сказал Удальцов.

– Ну как же, Сергей Иванович, вы должны меня хорошо знать! – И Валентин быстро достал из бокового кармана ксерокопию фотографии, на которой был изображен Удальцов с Димой. – И Дима мне про вас говорил много… Правда, у тебя раньше другая фамилия была – Воробьев. Но кто старое помянет, тому глаз вон! – Валентин протянул Удальцову листок.

Сергей Иванович взял листок.

– Да, Диму я знаю прекрасно, – сказал он, – а вас…

– А меня ты должен лучше знать! Я Валя Сушок, из Люберец, помнишь?

– Погодите, погодите…

– Тот самый, с которым тебя арестовали и прессовали вместе! Ладно, Серега, я к тебе не по этому вопросу пришел. У меня к тебе другое дело, и претензий у меня к тебе никаких нет.

Сергей Иванович молчал, оценивая ситуацию, размышляя, признаваться ему или не признаваться.

– Тебе нужны еще какие-то доказательства? – спросил Валентин.

– Нет, не нужны, – наконец ответил Удальцов. – У меня мало времени. Если хочешь серьезно поговорить, давай встретимся вечером в ресторане. Тут я особо говорить не могу, – и он посмотрел наверх, намекая, что тут может стоять прослушка.

– Хорошо, можно и вечером. Только не хотелось бы, чтобы ты куда-то исчезал.

– Куда же я исчезну? Я человек государственного масштаба, – улыбнулся Удальцов. – Знаешь ресторан «Националь» напротив Госдумы? Вот давай там сегодня, часов в шесть. Ты ведь один будешь?

– Да, я один буду, – сказал Валентин, протягивая Удальцову свою визитку. – Тут мой мобильный телефон и прямой номер. Если будут какие-то изменения, позвони!

– О, ты теперь банкиром стал!

– А то ты не знал! Тебе Дима об этом не говорил?

– Говорил, – улыбнулся Сергей.

– Значит, до вечера.

С неприятным осадком в душе я подъехал к центру города, к Госдуме. Теперь мне необходимо провести две важные встречи.

Зд ание Госдумы находилось на Охотном ряду. Раньше в этом здании размещался Госплан союзного значения. Здание состояло из двух частей – сталинского периода, из гранита, высокое, с мраморными лестницами и высокими потолками, с большими окнами, выходящими в сторону Кремля и гостиницы «Москва», и другой, пристроенной во времена Брежнева, находившейся на другой стороне. Эта часть была из бетона и стекла.

Набрав номер мобильного телефона депутата, я ждал ответа. Наконец трубку взяли. Голос был приятным, бархатным. Я назвался. Потом сказал, от кого звоню.

– У меня для вас сообщение, – сказал я.

– Да, да, хорошо, – сказал депутат. – Когда вы можете ко мне подъехать?

– Я тут недалеко нахожусь. И если у вас сейчас есть время…

– Есть время. Я закажу для вас пропуск, – сказал депутат. – Только вот что… Вы бывали в Госдуме?

– Нет, не был.

– Вы знаете, где находится наше бюро пропусков? В новом здании, с противоположной стороны. Паспорт у вас с с обой?

– Да, с собой.

– Предъявите его в окошко, вам выпишут пропуск. Подниметесь на девятый этаж, – депутат назвал номер комнаты. – Я буду вас ждать. Думаю, что минут через двадцать вы будете на месте.

– До встречи. – И я положил трубку.

«Стоп, минутку! – подумал я. – Как же он закажет мне пропуск, если не записал моих данных? Неужели у него такая феноменальная память? Ведь я назвал фамилию в самом начале разговора, да еще, по-моему, не очень внятно… Имени не назвал точно. А может, он действительно знает обо мне заранее? Ладно, в конце концов, если пропуск будет выписан неправильно, сразу перезвоню ему».

Я вошел в бюро пропусков, протянул паспорт в окошко. Практически тут же я получил листок, где было написано: «Депутат Сергей Иванович Удальцов, 9-й этаж, кабинет 935». Мои фамилия, имя и отчество были написаны правильно.

Взяв листок, я подошел к службе охраны. Там стоял парень лет тридцати, в гражданской одежде. Было видно, что это служба безопасности, бывший или действующий гэбэшник. Он аккуратно взял пропуск, просмотрел мой паспорт, взглянул на вторую фотографию, которая вклеивается после двадцати пяти лет, и сравнил ее с оригиналом, потом молча протянул мне документы.

– Пожалуйста, проходите.

Я уже направился дальше, как он остановил меня:

– Одну минуточку! Пожалуйста, пройдите вот тут.

Недалеко стояла специальная рамка-металлоискатель, такая же, как в аэропортах. Я прошел через нее. Раздался резкий звонок.

– У вас есть что-то металлическое? – спросил охранник.

– Только ключи.

– Вы можете их выложить?

Я выложил ключи от квартиры, от машины, от номера пансионата на столик, стоящий рядом, снова прошел. Опять раздался сигнал.

– Что-то у вас еще есть, – сказал охранник.

Я пожал плечами, полез в карман, нащупал мобильный телефон.

– Вот еще мобильник…

– Он включен?

– Да.

– Выложите его, пожалуйста.

Выклю чив мобильный телефон, я выложил и его на столик. Я снова прошел под рамку. На сей раз никакого сигнала не прозвучало.

«Ну вот, – подумал я, – надо же – мобильник, хотя он и пластмассовый, дает радиосигналы…»

Собрав все выложенные предметы, я прошел к лифту. Поднявшись на девятый этаж, я без труда нашел нужный мне кабинет. На двери висела табличка «Удальцов С.И., депутат от фракции…». О, самая скандальная фракция, которая сумела еще в период митинговой демократии пролезть во власть! Все понятно…

Я постучал и вошел. В приемной сидела секретарша-блондинка. Я заметил две двери. Вероятно, помимо кабинета Сергея Ивановича, тут находился кабинет еще какого-нибудь депутата, но никакой таблички не было.

Я назвал себя.

– Пожалуйста, – произнесла секретарша, – вас ждут.

Я приоткрыл дверь, постучав. Войдя в кабинет, я увидел, что кабинет был небольшим, прямоугольной формы. У окна стоял полированный стол итальянского производства, достаточно дорогой, рядом кожаное кресло. К столу был приставлен еще один столик, поменьше, с двумя креслами. Слева находился стеклянный шкаф, на котором лежали какие-то папки, стояли книги. Над шкафом висел портрет президента, в углу за креслом стоял большой флаг Российской Федерации.

Мужчина, сидевший в кресле, встал. Он был небольшого роста, с темными волосами, крепкого телосложения, немного полноватый. На вид ему было примерно столько же, сколько и моему клиенту, – лет тридцать пять. Он протянул мне руку для приветствия.

Я еще раз назвал свое имя-отчество.

– Садитесь, – Сергей Иванович указал мне на кресло, а сам сел напротив меня. – Может быть, хотите кофе или чаю?

Я пожал плечами.

– Спасибо, не хочу.

– Вы принесли? – спросил Сергей Иванович.

– Да. – И я протянул ему записку от Валентина.

Пока депутат читал, я осматривал его кабинет. Мое внимание сразу привлекли фотографии, которые стояли на шкафу и на небольшой тумбе, примыкающей к сто лу. На фотографиях был изображен владелец кабинета в обществе вице-мэра, заместителя руководителя Администрации президента, каких-то генералов, исполняющего обязанности Генпрокурора.

Закончив читать, депутат слегка улыбнулся и, перехватив мой взгляд, сказал:

– А вы разве не знаете, что я зампредседателя Комитета по борьбе с коррупцией? Вот и приходится общаться с силовиками…

Затем он взял записку, разорвал ее на мелкие клочки и сложил их в пепельницу.

– А что на словах передал Валентин? – спросил Удальцов.

– На словах особо ничего, – ответил я. – Просил, чтобы вы помогли ему.

– Это само собой, – сказал депутат и добавил: – Мы же с ним знакомы давно, еще с детства… Выросли, можно сказать, в одном дворе. Конечно, старым друзьям надо помогать. Наши пути сейчас разошлись, мы вращаемся на разных орбитах… Кстати, как у него дела в банке?

– Я не в курсе.

– А кто ведет его банковские дела? Его жена, Жанна?

– Наверное, – не определенно пожал я плечами.

– Очень хорошо. А что касается перевода его в Москву, то, думаю, мне это удастся. Только вам необходимо обратиться ко мне официально.

– Нам – это кому? – уточнил я.

– Пусть его жена придет, запишется ко мне на прием, я принимаю… – и Удальцов протянул мне листок бумаги, где были записаны его приемные часы и адрес. – По этому адресу находится моя приемная. Придет, официально запишется, напишет заявление. Тогда по этому заявлению я могу обратиться к Ивану Дмитриевичу напрямую.

«Кто такой Иван Дмитриевич? – подумал я. – Ладно, в конце концов, это неважно…»

– Так вот, – продолжал депутат, – если я обращусь к нему напрямую, думаю, он поможет мне перевести Валентина в московский изолятор. Кроме того, в этом случае у меня будет возможность навестить его самому, передайте ему это. Не зря же я работаю в этом комитете! Да, и еще, – депутат встал, давая понять, что разговор заканчивается, – самое главное. Что он думает?

– Насчет чего? – не понял я.

– Насчет той вещички, которая у него находится, которую он обещал мне вернуть. Пусть не затягивает с этим вопросом! Ведь все наши добрые отношения строятся только на взаимном доверии. А злоупотребление доверием порождает недоверие другой стороны. Так ему и передайте.

– Хорошо, я постараюсь все дословно передать Валентину, – сказал я.

– А как с вами связаться, – спросил Удальцов, – если у меня возникнет необходимость в этом, если будут какие-то новые обстоятельства?

– Пожалуйста. – И я вытащил визитную карточку. – Только у меня номер мобильного телефона изменился. Запишите новый.

– Отлично, – сказал Удальцов. – Ну что, когда вы придете ко мне на прием?

– Как только я свяжусь с Жанной, так сразу и придем.

– Хорошо. Постарайтесь до этого навестить Валентина.

– Да я к нему почти каждый день хожу, – сказал я, но тут же осекся. Зачем же я даю такую информацию? Валентин же предупреждал – ни о чем не го ворить! Эх, теперь уже сказанного не воротишь! Немного помолчав, я добавил: – Стараюсь ходить каждый день, но не всегда получается.

– Ну-ну, – депутат кивнул головой. – Ну что, до свидания, – и он снова протянул мне руку. Я пожал ему руку и вышел из кабинета.

Хроника РУОПа.

На сходку по приглашению московских воров в законе прилетели несколько волгоградских преступных авторитетов. В аэропорту их встречали не только коллеги, но и сотрудники московского РУОПа. Прилетевшим в Шереметьево волгоградским авторитетам их московские друзья подали три роскошных лимузина, но, как только колонна иномарок отправил ась в Москву, сзади к ней пристроилось несколько милицейских машин. И когда кортеж въехал в город, сотрудники РУОПа решили задержать бандитов. На Ленинградском шоссе они стали прижимать иномарки к обочине, а когда один из пассажиров «БМВ» выхватил пистолет, милиционерам пришлось стрелять. Вооруженный бандит был убит на месте, а его спутники задержаны. Как выяснилось позже, милиционеры застрелили неоднократно судимого преступного авторитета Олега Куренчанина. Среди пойманных бандитов оказались известные в Волгограде рецидивисты – Молодец и Кадик. Оружия у них не было, зато нашелся гашиш. Кроме того, у одного из задержанных обнаружили поддельное удостоверение майора милиции.

При задержании торговцев наркотиками погиб стажер РУОПа 32-летний Алексей Фоминов. Он отработал два года участковым инспектором в ОВД муниципального округа «Загородный» и последний месяц оформлялся на службу в РУОП.

Пышные похороны лидера пушкинско-ивантеевской преступной группировки 30- летнего Игоря Зубовского, известного под кличкой Зубарик, прошли в подмосковной Ивантеевке. В последнее время Зубарик злоупотреблял наркотиками и скончался от передозировки, став едва ли не единственным местным бандитом, который умер своей смертью.

Апрель.

Разогнана одна из самых представительных за последние годы бандитских сходок в Москве. На ней присутствовали десять воров в законе и пятнадцать авторитетов грузинского преступного сообщества. Участники заседания обсуждали недавнее покушение на грузинского вора в законе Захария Калашова (Шакро-молодого), проблемы раздела сфер влияния, кроме того, в повестке дня стояла коронация нескольких авторитетов. Но все были задержаны. Самый авторитетный вор Отари Кварацхелия по прозвищу Кимо, пытаясь спастись бегством, выпрыгнул из окна, сломал ногу и был отправлен в больницу.

При невыясненных обстоятельствах погиб 65-летний вор в законе Вячеслав Слатин по кличке Ростик, один из авто ритетнейших лидеров славянского преступного мира, значительную часть жизни проведший в местах заключения и ссылках. Он был доставлен в приемный покой мытищинской районной больницы неизвестными с пулей в животе. Узнать у Ростика, кто и где его ранил, прибывшие вскоре милиционеры не успели: не приходя в сознание, Слатин скончался в реанимации. Весть о гибели Ростика, одного из идеологов пушкинской, мытищинской и балашихинской преступных группировок, в считаные часы распространилась по Подмосковью. Бывший профессиональный карманник, Слатин по своему влиянию на российские криминальные круги мог сравниться лишь с не менее известным Япончиком. Среди друзей и партнеров Ростика были такие влиятельные воры в законе, как Роспись, Захар, Цируль, Савоська и ряд других. Многие из них присутствовали на отпевании и похоронах Слатина. Всего, по данным милиции, вора в законе провожали в последний путь не менее трехсот человек. Большинство подмосковных и столичных преступных группировок прислало на похо роны свои делегации с венками. На лентах венков было написано: «От друзей».

В Берлине застрелен один из самых влиятельных российских воров в законе, 55-летний Шакро Какачия, более известный в определенных кругах как Шакро-старший. Он принадлежал к клану грузинских воров в законе, выходцев из города Зугдиди. Более 20 лет в местах лишения свободы, а также строгое следование воровским традициям сделали Шакро одним из самых авторитетных людей в уголовном мире. В качестве третейского судьи его постоянно приглашали на воровские сходки, он участвовал в разрешении конфликтов между различными преступными группировками. Кроме того, у Какачии имелись обширные связи в российских правительственных кругах.

Год 1997.

Разгром Курганской ОПГ.

Прямо под окнами Петровки, 38, буквально в 150 метрах, автоматной очередью был расстрелян находящийся в своем «БМВ» Василий Наумов, генеральный директор ТОО «Миранда», о дин из крупнейших авторитетов коптевской группировки. Впервые оперативники МУРа прибыли на место происшествия пешком, вероятно, дерзость этого убийства заставила их с большей активностью взяться за раскрытие этого преступления. Каким-то образом и сыщики, и коптевские узнали, что это дело рук курганцев.

После этого судьба курганцев была решена. Мощный взрыв на улице Твардовского, убийство около Петровки, 38, Наумова переполнили чашу терпения правоохранительных органов. Курганская группировка вышла, если можно так сказать, из лимита своей деятельности. В срочном порядке, как я узнал позже, по указанию тогдашнего министра МВД Куликова было принято решение о немедленной ликвидации этой ОПГ. В Главном управлении уголовного розыска ГУВД Москвы и при непосредственном участии прокуратуры Москвы был создан штаб по ликвидации курганской группировки. В этот штаб вошло большое количество оперативников и следователи. К этому штабу была прикомандирована также специальная группа по захвату – бойцы СОБРа и ОМОНа. Началась тщательная, кропотливая работа по выявлению и аресту представителей курганской группировки.

За короткий период – полтора-два месяца – были арестованы около двадцати активных боевиков курганской группировки. Практически у всех были найдены либо оружие, либо наркотики. Причем впоследствии, когда я через своих знакомых стал интересоваться, как же все-таки правоохранительные органы сумели отследить одну из самых неуловимых группировок в Москве, то выяснилось, что сделано это было банальным способом. В Москву прибыла то ли жена, то ли любовница одного боевика. Она была вскоре задержана на вокзале сотрудниками правоохранительных органов, и во время личного обыска у нее была обнаружена записная книжка с номерами всех мобильных телефонов курганской бригады. Сыщики получили в свои руки важный козырь. С помощью спецслужбы было организовано прослушивание практически всех телефонных разговоров курганской бригады, а затем с помощью специальных установок-локатор ов были выявлены места их нахождения.

Дальше все было делом техники. Брали практически каждые два-три дня, причем брали после наблюдения. Одних боевиков взяли, следя за их машиной. Они совершенно спокойно ехали на своей машине, и вдруг за ними пристроилась машина ГАИ, последовал приказ остановиться. Ничего не подозревающие ребята поставили свою машину у обочины. Как только они вышли из машины и стали объясняться с гаишниками, неожиданно подъехала другая машина, из которой выскочили оперативники и бойцы СОБРа в камуфляжной форме. Боевики моментально были арестованы, положены на землю. В машине нашли оружие.

Другие два бойца были взяты в кафе, в районе Сокола, когда зашли поужинать. В кафе ворвались бойцы СОБРа, и боевики были скручены.

За какое-то время практически все боевики группировки были арестованы. Но лидеры Олег Нелюбин и Виталий Игнатов в спешном порядке выехали за границу. Был объявлен их срочный розыск, а затем – и розыск по линии Интерпола.

Бо льшую роль в этой борьбе сыграла, безусловно, пресса. Время от времени стали появляться статьи, рассказывающие о преступлениях, которые совершили курганцы. Особенно большое значение имела статья в «Комсомольской правде» летом 1997 года с совершенно уникальным названием «Петровка, 38, уходит в подполье», где говорилось, что самая «отмороженная» бандитская группировка объявила муровцам войну на уничтожение. В той статье подробно расписывались все преступления, совершенные курганцами, а главное, в центре красовались портреты двух ее лидеров, которые, по информации сыщиков, в данный момент находились за границей. Практически дни их пребывания на свободе были сочтены. И действительно, вскоре пришло сообщение, что в Голландии арестован один из курганцев – Олег Нелюбин, и через некоторое время он был депортирован в Россию. Все арестованные курганцы были помещены в спецблок (СИЗО №4) следственного изолятора «Матросская Тишина», в котором ранее сидел Солоник и который после его побега был значи тельно переоборудован и преобразован.

Первоначально все боевики были в полном отказе и ничего не признавали, вероятно, боялись своего лидера Олега Нелюбина. Как только его доставили, он потребовал меня в качестве своего адвоката. Вскоре мы встретились в стенах СИЗО. Олег первым делом попросил меня переговорить с коммерсантами, которым он помогал и которые работали на его деньгах, чтобы они подтвердили, что он является бизнесменом. Я срочно начал посещать банки и коммерческие структуры, на которые мне указал Нелюбин. Но все было напрасно – с некоторыми коммерсантами уже провели работу оперативники, другие просто не захотели ввязываться в это дело, заявив, что у них и без того проблем хватает.

Когда Олег об этом узнал, он пришел в бешенство. Тогда он решил вообще на следствии никаких показаний не давать. Кроме того, я ему сказал, что за мной поставлено практически круглосуточное наружное наблюдение.

Олег Нелюбин решил, что в такой ситуации нечего «дразнить гусей», и предложил мне пока выйти из дела и участвовать в качестве его адвоката на суде.

Позже события стали разворачиваться неожиданно. После моего выхода из дела Олега и Павла Зелянина (в ОПГ он был что-то вроде начальника контрразведки) вдруг переводят в общие камеры СИЗО. А через короткое время Олега Нелюбина убивают в драке в камере, а Павел Зелянин в этот же день умирает от сердечной недостаточности.

Все это было крайне странно.

После гибели лидеров в период следствия, а оно шло около двух лет, оперативникам удалось склонить к сотрудничеству двух боевиков, которые дали признательные показания и расклад по всем участникам группировки.

Вскоре по телевизору выступил В. Колесников – тогдашний заместитель министра внутренних дел с информацией, что раскрыта и обезврежена курганская группировка. Из средств массовой информации я узнал, что над курганцами готовятся судебные процессы по статье «Бандитизм» и «Заказные убийства». Меня самого несколько раз допрашивал и по этому делу как на следствии, так и в суде. Суд над курганцами проходил в обстановке строжайшей безопасности.

Совещание силовиков.

В 1997 году состоялось совещание руководителей Совета Безопасности и специальных служб и государств СНГ. В структуре Федеральной службы безопасности РФ были созданы: Управление разработки и пресечения деятельности преступных организаций (позднее расформировано), Следственное управление, Оперативно-поисковое управление и Управление оперативно-технических мероприятий, а также специальная служба экономической контрразведки (ранее – подразделения по борьбе с коррупцией и контрабандой; позднее – Департамент экономической безопасности).

В соответствии со ст.10 («Борьба с преступностью») Федерального закона «О Федеральной службе безопасности Российской Федерации» (от 3 апреля 1995 года) органы ФСБ стали принимать участие в борьбе с ОП, коррупцией и координировать свою деятельность с МВД (в том числе совмес тные операции – «Трал», «Перехват», «Заслон», «Янтарь», «Золото» и др.).

Координирующим органом над всеми государственными структурами стала Межведомственная комиссия Совета Безопасности РФ по общественной безопасности, борьбе с преступностью и коррупцией (Положение о ней было утверждено 24 апреля 1995 года). Непосредственная координация деятельности структур осуществляется органами прокуратуры, организациями оперативно-розыскной деятельности и спецподразделениями по борьбе с РОП МВД РФ.

Смерть в Лефортове.

23 января 1997 года стало для вора в законе Павла Захарова (Цируль) последним днем его жизни.

Ходили легенды, что в последнее время Цирулю доверили держать «общак» славянских группировок, сумма которого достигала аж 150 миллионов долларов. Однако работники правоохранительных органов считают, что этого не могло быть по той причине, что Цируль давно уже не у дел и с иглы не слезает.

Но тем не менее особняк под Моск вой, в поселке Жостово, где он жил, без начинки стоил более двух миллионов долларов. Внутри же отделка была из гранита и мрамора. Павел Захаров как представитель элиты преступного мира был под наблюдением у правоохранительных органов давно.

Последние полгода он находился в оперативно-розыскной разработке, которую вела специальная группа МВД и ФСБ, готовившая его арест по обвинению в торговле наркотиками и хищениях в особо крупных размерах на март 1995 года. Но произошло неожиданное. Из-за полной нестыковки правоохранительных органов такой арест произошел гораздо раньше.

Сотрудники московского РУОПа вторглись в особняк Цируля в Жостове, тем самым спутав все карты вышестоящим организациям – МВД и ФСБ.

15 октября 1994 года в девять вечера в подмосковном поселке Жостово началась боевая операция по захвату вора в законе Паши Захарова. После продолжительного наблюдения за его особняком бойцы СОБРа и РУОПа пошли на штурм. К его особняку подъехало 12 автомобилей одновре менно, и полсотни бойцов СОБРа с короткими автоматами окружили коттедж Цируля.

Коттедж представлял собой трехэтажный особняк, напоминающий цитадель: глухой бетонный забор, пуленепробиваемые стекла, огромные металлические ворота с электроприводом, которые потом пришлось взрывать. Бойцы ворвались на территорию. Что интересно, обыскав все помещение, они ничего компрометирующего не нашли – ни оружия, ни наркотиков.

Однако позже, доставив Пашу в здание РУОПа, каким-то странным образом под плащом у него обнаружили пистолет «ТТ». Его стали обвинять сразу по двум статьям – «незаконное хранение оружия» и, чуть позже, «незаконное хранение наркотиков», которые нашли у него в камере, где он отбывал срок наказания.

Первоначально Цируль находился в Бутырке с другим известным вором в законе Робинзоном Арабули по кличке Робинзон. Вскоре Цируля спешно перевезли в спецкорпус «Матросской Тишины», где он и продолжал употреблять наркотики. В доставке наркотиков стали подозревать нес кольких его адвокатов, некоторых задержали и возбудили против них уголовные дела.

Потом по телевизору даже показывали сцену такого задержания, когда один из адвокатов приносит наркотики, врывается оперативная группа, адвоката задерживают, а Паша Цируль говорит что-то невнятное в камеру.

После этого его переводят в следственный изолятор Лефортово, и дело его ведет 4-й отдел Следственного комитета Российской Федерации.

Смерть законника.

Как это было

Цируль лежал в своей двухместной камере. Он спал.

Вдруг сквозь сон ему послышалось, что кто-то идет громкими шагами по коридору. Конечно, Цируль знал, что на самом деле он не мог этого слышать. Толстые стены, массивная железная дверь и ковровые дорожки в коридоре – все это способствовало тому, что заключенный не мог слышать даже передвижения конвоира.

К тому же конвоиры ходили в кроссовках, что предписывалось внутренней инструкцией. Таким образом, ес ли конвоир подойдет к его камере, подследственный этого не услышит.

Но Цируль отчетливо слышал: по коридору шли кованые сапоги. Он напрягся. «Неужели это ко мне?» – подумал он. Он повернул голову ко второй кровати, стоявшей в его камере. Заключенный спал, повернувшись лицом к стене.

Цируль полностью проснулся. И предчувствие его не обмануло. Лязгнул дверной замок, ключ плавно повернулся, и дверь открылась. Цируль увидел яркий свет электрической лампочки из коридора. В камеру вошли двое. Один из них держал стремянку, другой – веревку. Оба были в камуфляжной форме.

Цируль сразу обратил внимание на то, что у них не было ни резиновой дубинки, ни других спецсредств, которые имели при себе конвоиры следственного изолятора. Более того, их лица были закрыты черными масками с прорезями для глаз, которые носят омоновцы и собровцы при выполнении своих оперативных мероприятий.

Цируль, приоткрыв глаза, с интересом наблюдал за движениями вошедших в камеру. Один сразу деловито прошел на середину камеры и, установив лестницу, полез к потолку. «Лампочку, наверное, полез менять, – подумал Цируль. – Стоп, какая лампочка? Лампочка висит у входа. Зачем он туда полез? Там палка какая-то висит…»

Другой в это время подошел к его соседу по камере, поглядел, спит он или нет, но тут же отвернулся и подошел к Цирулю, посмотрел на него. Цируль закрыл глаза, оставив небольшую щелочку для наблюдения. Создавалось впечатление, что он спит. На самом же деле он все видел.

Цируль посмотрел на второго человека. Тот, поднявшись на верхнюю ступеньку лестницы, стал… Какой ужас! Он делал петлю. Наверное, чтобы кого-то повесить! Теперь вопрос, кого: Цируля или соседа? У Цируля сильно застучало сердце. Он стал нервничать.

Наконец, закончив делать петлю, человек посмотрел на напарника. Тот, стоящий у кровати Цируля, кивнул головой. Цируль не успел ничего сказать, он почувствовал, как руки в кожаных перчатках быстрым движением обхватили его шею и два боль ших пальца стали давить под самое яблочко.

Цируль открыл глаза, пытаясь закричать, но раздался только слабый писк. Голоса не было.

Человек, схвативший Цируля за шею, стал душить его. У Цируля уже появились круги перед глазами. Вдруг – о господи, быть такого не может! – сосед, лежащий на кровати, встал и подошел к Цирулю. Он улыбался и пристально смотрел на Цируля. Не может быть, это же Вася Очко!

Мужчина перестал давить на горло, и Цируль смог произнести:

– Вася, ты же… Тебя же нет! Тебя же сбросили с балкона в Ялте!

Но Вася продолжал молчать и улыбаться. Тем временем второй человек медленно слез с лестницы и подошел к Цирулю. Цируль понял, что сейчас его задушат, а потом подвесят на веревке к потолку, имитируя самоубийство. Но второй неожиданно пошел в угол и включил телевизор. Цируль в шоке уставился на экран.

Там появилась статуя Свободы, какие-то небоскребы и лицо Япончика. Он говорил на английском. Цируль ничего не понимал.

Н еожиданно на него набросились сразу двое и стали его душить. Цируль пытался кричать, бить ногами, но ноги и руки уже держал Вася Очко. Цируль чувствовал, что земля уходит из-под ног. Наконец он сделал резкое движение, рванулся и увидел…

Цируль проснулся в холодном поту. Он осмотрел камеру. На пустой кровати, стоящей рядом, никого не было. Телевизора тоже не было. Значит, опять эти галлюцинации, опять кошмары, которые его мучают!

Цируль встал с кровати, достал из куртки, висящей на крючке, пачку сигарет, закурил. Сердце выпрыгивало из груди. «Нет, – думал Цируль, – они меня в могилу загонят! Я больше не выдержу!»

Цируль объяснял эти галлюцинации тем, что внизу, под ним, находится так называемое кладбище расстрелянных, где в тридцатые годы НКВД хоронил всех расстрелянных врагов народа.

И в следственном изоляторе существовала легенда, своя тюремная байка, что якобы мертвецы, зарытые на этом кладбище, дают излучение, которое сильно влияет на подследственных. Цируль знал, что многие именно из-за этого просили перевести их в более суровые, более худшие следственные изоляторы.

Никто не хотел оставаться в Лефортове.

Цируля перевели в Лефортово в марте 1995 года, когда провели обыск и нашли наркотики. Цируль толком не понял, неужели они отсекли тот контакт с волей, который он установил в Матросской Тишине?

Перевезли его быстро, опять в обстановке повышенной секретности. Теперь уже здесь, в Лефортове, Цируль находился около двух лет, не хватало двух месяцев.

Вначале Лефортово показалось Цирулю лучшим вариантом. Ему тут даже понравилось. А когда он узнал, что одним из соседей в камере, находившейся недалеко от камеры Цируля, является бывший генеральный прокурор, это совсем развеселило Пашу, и время от времени он передавал ему через кормушку, выходящую в коридор, приветы от самого Паши Цируля.

Это было одним из любимых развлечений. Затем он садился на свою койку и долго смеялся с сокамерником, который в пос леднее время находился вместе с ним, отпуская разные шутки в адрес прокурорских работников, смысл которых был один: от тюрьмы и от сумы не зарекайся, все там будем – и вор в законе, и генеральный прокурор.

Но затем ситуация изменилась. Следственные органы стали относиться к нему более жестко. Кроме того, к нему стали чаще приходить чекисты, которые, как потом выяснилось, осуществляли разработку с наблюдением.

Конечно, тут им было легче сделать это. Ведь кабинет следователя находился совсем рядом, в другом отсеке здания, где сидели следователи Следственного комитета. Чекистам тоже было недалеко ехать до Цируля. Такие визиты стали частыми. С ними пришло худшее. Начались интриги.

Первый удар, который получил Цируль, был совершенно неожиданным. Как-то пришли к нему чекисты со следователем. Сидели, долго разговаривали. Вдруг один из них достает газету.

– Кстати, Павел Васильевич, – обращается он к нему, – вы сегодняшнюю газету не читали?

– Какую? – сп росил Цируль. – У меня зрение плохое.

– Так почитайте, – сказал следователь и протянул ему газету.

Цируль полез в боковой карман за очками. Плохое освещение в камере сказалось на его здоровье, и он стал почти все время ходить в очках. Достав очки в массивной оправе, Цируль развернул газету. Бог ты мой! На одной из страниц была статья. Цируль уже не помнит, как она называлась.

Суть же ее заключалась в том, что в камере Лефортова сидит Цируль, известный вор в законе.

Цируль якобы стал раскаиваться и написал письмо прокурору Москвы…

Цируль стал читать:

«Прокурору города Москвы от Захарова Павла Васильевича. Прошу больше не считать меня вором в законе, поскольку в 1958 году был коронован неправильно, с нарушением воровских законов и традиций».

Цируль был в негодовании.

– Да как вы могли?!

Но чекисты только улыбались.

Это был сильный удар для него. Как же, теперь Цируль из воров в законе мог перейти в обычные фр аеры, выражаясь на блатном жаргоне. Цируль после такого заявления, которое он прочел в газете, несколько дней не мог прийти в себя. Ему было плохо, несколько раз вызывали врача. Цируль очень переживал, как на свободе отнесутся к этому.

Однако сокамерник, с которым Цируль находился в то время, которого прекрасно знал еще по ранним ходкам, успокоил его:

– Да не волнуйся, Паша, все это провокации ментов! Пробивают тебя органы! Братва это сразу поймет. Не волнуйся!

В какой-то мере это обнадеживало. Но все равно было очень неприятно.

Вторым сильным потрясением, которое пришлось пережить Цирулю, находясь в следственном изоляторе Лефортово, были «косяки», поступавшие с воли в «малявах» от его братвы. Там время от времени его ближнее окружение намекало, что по Москве пошел разговор, будто Паша присвоил часть «общаковских» денег или даже растратил их.

Самое главное, это исходило не из уст какой-то шестерки, а от самого Вячеслава Иванькова, Япончика.

Нет, отношения между двумя влиятельными ворами складывались достаточно сложные.

Одно время другом Цируля считался и Япончик, который освободился в 90-м году из тюрьмы не без участия Павла Васильевича, уже начавшего прибирать к своим рукам столичный «общак».

Действительно, Цируль хранил большие ценности, исчисляемые десятками миллионов долларов. Там были деньги, золото, прочие ценности. Все это первоначально находилось в элитном подмосковном поселке Новогорске на даче, которую Паша снимал. Поселок охранял спецназ.

Но затем Паша построил собственный коттедж и переехал в Жостово.

Когда в Америке Захаров посещал Иванькова, имел с ним общие дела, все было нормально. Но потом, из-за дележа сфер влияния, между ними пробежала черная кошка, и они люто возненавидели друг друга.

Для Цируля каждый день становился все невыносимее. Ему стало казаться, что в камере находится балка, которая дает радиоактивное излучение, чтобы он умер в ближайшее время.

Все эти галлюцинации, психическое расстройство, которое стало у него наблюдаться в последнее время, делали свое дело. Цируль даже начал бросаться на конвоиров, которые этапировали его на прогулку или в баню, чего раньше никогда за ним замечено не было.

Самыми тяжелыми были вечерние часы, когда Цируль готовился ко сну. Он знал, что каждую ночь ему снятся какие-то кошмары.

Иногда ему казалось, что его убивают: либо расстреливают, либо вешают в камере. Все это угнетало Цируля, и он чувствовал, что смерть приближается.

Все закончилось 23 января 1997 года.

Утром его вызвали на допрос. Передвигаясь уже на костылях, Павел Захаров вошел в кабинет. Там сидели два человека. Это были знакомые фээсбэшники. На сей раз следователя не было. Они заулыбались, предложили сесть. Цируль с трудом сел за стол, надев очки, внимательно посмотрел на них.

– Ну, как здоровье, Павел Васильевич? – поинтересовался один.

– Что это ты про мое здоровье спрашиваешь? – о грызнулся Цируль. – Лечить, что ли, собрался?

– Вот-вот, именно лечить, Павел Васильевич! Почему бы и нет? Давай-ка рассказывай, чем болеешь, – и он вытащил листок с ручкой.

– Правда, что ли, записывать будешь?

– Приготовиться, по крайней мере, надо, – сказал фээсбэшник.

Цируль несколько минут подумал. В конце концов, можно и перечислить свои болезни…

– Хронический гнойный обструктивный бронхит с частыми обострениями, послетуберкулезный пневмофиброз правого легкого с очаговым изменением плотного характера, плевро-диафрагмальный фиброз, легочная гипертензия, постинфарктный кардиосклероз, стенокардия, сахарный диабет по 2-му типу, средней степени тяжести, хроническая язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки в стадии ремиссии. Операцию по улучшению язвы мне делали в 1988 году.

Тогда Цирулю дали вторую группу инвалидности. Назначенная экспертиза нашла у него также старый перелом лучевого отростка позвонка и признала наличие «психопатических черт личности».

Цируль сказал, что у него плохо с зубами, зубы выпали, трудно жевать.

– Я же просил, – обратился он к ним, – чтобы мне в дачке передали терку.

– Да-да, терку, – записал фээсбэшник.

– И наконец, ноги, – Цируль посмотрел на стоящие рядом костыли. – Не могу передвигаться свободно.

– Да, совсем ты стал плох, Павел Васильевич, совсем! Как же ты по приговору суда на лесоповал пойдешь?

– Какой еще приговор суда? – переспросил Цируль. – Может, я еще освобожусь.

– Что ты, Павел Васильевич, смотри на вещи реально! – неожиданно, отложив ручку, сказал записывавший болезни Цируля. – Давай поглядим. Тебе под суд уже минимум по трем статьям УК: «Хранение, ношение огнестрельного оружия», «Подделка документов» и самое основное – «Торговля наркотиками». Восемь эпизодов по твоему делу проходит! Максимальное наказание, предусмотренное за такой букет, – пятнадцать лет лишения свободы, да еще в колонии строгого режима! А дальше возможно и предъявление других обвинений: хищение в особо крупных размерах, мошенничество, наконец, убийство…

– И снова, Павел Васильевич, – продолжил другой, – долгие тюремные годы на нарах в лагерях, лесоповал да баланда! После того как ты десять лет привыкал к роскоши, жил в шикарном особняке, пользовался дорогими машинами, питался изысканными блюдами! Все это тебе никогда не пригодится.

– Какие наркотики! Что вы пургу несете? – запротестовал Цируль. – Если вы нашли у меня сигареты, заряженные в камере, то это еще не значит, что я их распространял!

– Да ладно, Павел Васильевич! Ты что, не знаешь, что уже давно находишься в оперативной разработке? Мы тебя пасли почти два года. Если бы менты тебя не приняли и не сломали нам всю работу, ты бы у нас шел по полной программе.

Цируль сделал удивленные глаза.

– Смотри-ка, – сказал фээсбэшник, – он и вправду не понимает! Ты что думаешь? Все началось 20 мая 1993 года. Я прекрасно помню тот день, когда был арест ован твой кент, бывший вор в законе Николай Саман по кличке Бархошка, наркоман и торговец наркотиками. Через месяц он скончался в следственном изоляторе от цирроза печени. Сказалось тридцатилетнее употребление опиатов. Через него мы вышли на действующих воров в законе, контролирующих наркобизнес, известных тебе людей, – Алика Зверя, Молдавана, Тенгиза Гагалишвили по кличке Тенгиз Пицундский, и, наконец, замаячил в нашей разработке и ты, Павел Васильевич Захаров…

Затем в ходе оперативной разработки мы выяснили, что ты был тесным образом связан с неким Таги, руководителем азербайджанской сети торговцев наркотиками. Надо сказать, что только крестным отцам азербайджанских преступных кланов удавалось создать высокоэффективную систему сбыта синтетических наркотических веществ на территории бывшего СССР. Независимо от того, кто привозил крупную партию страшного зелья, он вынужден был сдавать все оптом именно им, поскольку только подпольные азербайджанские торговцы способны раздробить ее на мелкие партии и донести товар до непосредственного потребителя. По этим сетям распространялся и пакистанский метадон, и индийский бупреморфин, и триметилфетонил. Но когда с «синтетикой» возникли перебои, чтобы система не простаивала, пошли опиаты, марихуана, а потом снова хлынул метадон. У следственных оперативных групп были все основания подозревать, что к возвращению этого наркотика на российские просторы непосредственное отношение имеешь и ты, Павел Васильевич.

Тут Цируль прервал его.

– Чего вы добиваетесь, менты поганые? Ну, сижу я тут на нарах, закрыли вы меня. Что вам толку от меня?

Тогда фээсбэшник взглянул на Цируля, потом на своего коллегу и сказал:

– Чего мы добиваемся? Чтобы тебя не было.

– Да я старый уже! Не нужен я уже никому!

– Ты нужен всему воровскому движению. Ты, можно сказать, – знамя полка, – сказал второй фээсбэшник. – Поэтому для нас, скажем тебе откровенно, Павел Васильевич, ты не обижайся, лучше, чтобы тебя не было.

От этих слов Цирулю стало не по себе. У него снова возникла резкая боль в сердце. Будто лезвие ножа пронзило его грудь. Его моментально парализовало, руки отнялись, и он стал медленно сползать со стула. Через минуту он уже лежал на полу.

Павел Захаров лежал на полу следственного кабинета Лефортовского изолятора и уже ничего не видел и не понимал. Один из фээсбэшников склонился над ним, взял руку, стал нащупывать пульс. Затем он прислонил ухо к его груди, пытаясь прослушать сердце.

– Ну что он, симулирует? – спросил его второй.

– Похоже, и вправду серьезно… Надо вызвать врача.

– Зачем врача? Раз он жаловался на здоровье, раз адвокаты поддерживают медицинскую версию, что он больной, пускай умирает! Нам будет легче.

– Погоди, – запротестовал первый, – надо все же вызвать врача. – Он нажал на кнопку звонка.

Вскоре в следственном кабинете появились конвоиры, дежурный по следственному изолятору, врачи из больничного спецблока. Все они склонились над Цирулем.

– Похоже, все, умер Павел Васильевич, – сказал пожилой врач, выпрямляясь. – Что делать-то будем?

– Прежде всего надо перенести его в камеру, – сказал фээсбэшник. – Пусть в камере умрет. Это первое. Во-вторых, доктор, ему нужно поставить нормальный диагноз, – и он протянул листок бумаги. – Тут все его болезни, только что он сам продиктовал. Надо проверить и вписать все это куда нужно.

Через несколько часов некролог был готов. Официальной причиной смерти была признана острая сердечная недостаточность.

Так 23 января 1997 года неожиданно умер в следственном изоляторе Лефортово авторитетнейший вор в законе Павел Васильевич Захаров по кличке Цируль.

Криминальная хроника.

30 января в аэропорту Шереметьево-2 РУОП арестовывает Андрея Коллегова – лидера курганской ОПГ, который прибыл в Москву из Израиля.

Информация об аресте Коллегова моментально пронеслась по криминальным кругам.

Лидер ореховской группировки Сергей Буторин (Ося), близко сотрудничавший с курганскими, и в частности с Солоником, понимает, что Коллегова могут расколоть насчет местонахождения Солоника. Если Солоника арестуют, то он может назвать заказчик ов по многим заказным убийствам криминальных авторитетов. Ося дает указания своим боевикам, живущим в Греции рядом с Солоником, убрать его.

Убийство Солоника.

2 февраля Солоника убивают ореховские, а записку с указанием, где лежит его тело, подбрасывают специально для сотрудников московского РУОПа, которые в спешном порядке выехали на задержание Солоника.

Командировка в Афины.

Как это было

3 февраля мне позвонил знакомый журналист и сообщил сенсацию: только что по радио передали, что в окрестностях Афин нашли тело Александра Солоника.

Я был ошарашен. Включил радио – действительно. Передавали, что в местечке в 18 километрах от Афин – район Варибоди – нашли труп Солоника. Причем было сказано, что никаких документов у него не было. Сначала это был неопознанный труп, и только после установили, что это Солоник. А убийство было совершено 2 февраля.

Я сразу проанали зировал полученную информацию. Мне стало непонятно: как же так – в далекой Греции находят труп и меньше чем через полдня выясняют, что это труп беглого россиянина Александра Солоника, о котором греки и знать не знали. Возникает версия, что о трупе сообщил человек, который имеет отношение к убийству Александра Солоника.

Через несколько дней в Москву прибыли родители Александра Солоника. Они связались с моей юридической консультацией. Мы встретились. Родители, приехавшие из далекого Кургана, слезно просили, чтобы я помог им выехать в Грецию. Но у стариков не было заграничного паспорта. Поэтому мы решили, что первоначально в Грецию поеду я, а затем, если это будет необходимо, поедут старики.

Я оформил официальную командировку через президиум Московской городской коллегии адвокатов и начал собираться – заказал через туристическое агентство билет. Вдруг мне позвонила Наташа. Мы с ней говорили недолго. Она очень просила меня узнать, он это или не он.

– Но как я это уз наю? – спросил я ее. – Он же, наверное, сделал себе пластическую операцию.

– Не совсем. Он изменил только нижнюю часть лица. По-моему, у него короткая стрижка.

– А что, вы давно его не видели?

– Да, мы давно расстались. Вы должны помнить, что у него есть два шрама. Один из них – от ранения, полученного на Петровско-Разумовском рынке, другой – после удаления почки, и еще один шрам – от аппендицита. А в лицо, я думаю, вы его все же узнаете.

Получив такую просьбу, я не мог не выполнить ее. Но самое интересное было в другом. Буквально за день до вылета в Грецию мне неожиданно позвонили. Один из моих клиентов просил о срочной встрече. Она состоялась на Ленинском проспекте в баре «Какаду». Когда я приехал туда, ко мне подошли три незнакомых человека, чья внешность свидетельствовала о принадлежности к криминальным структурам. Они начали разговор издалека: мол, нам известно, что вы были адвокатом Солоника, что он теперь погиб и что есть серьезные люди, которые и нтересуются, он это или не он.

Далее разговор особого интереса не представлял, всех теперь занимал вопрос, в действительности ли погиб Солоник. Это интересовало всех – начиная с близких и кончая врагами.

Ну что ж, меня ждала дорога. Я летел в Афины около трех часов. Когда наш самолет приземлился в Афинском аэропорту, я увидел необычную картину. Все пассажиры проходили по зеленому коридору без проблем, но что касалось российских граждан, то здесь образовалась громадная очередь, напоминающая очереди за дефицитом времен застоя. Каждый полицейский очень внимательно всматривался в туриста, видя в нем, вероятно, или мафиози, или шпиона, или еще кого-нибудь. Особенный интерес проявлялся к женщинам в возрасте до тридцати лет. Здесь даже были попытки обыскать женщину, проверяли содержимое ее кошелька, проверяли на компьютере, не было ли на нее ранее компромата. Все это было достаточно неприятно. Наконец процедура прохождения через границу была закончена, и спустя полтора часа я появился в городе.

У меня была заказана гостиница, и меня встречал представитель туристической фирмы. Через некоторое время я был в центре Афин. Гостиница называлась «Парк-отель», она находилась недалеко от знаменитой площади Амонии – центра Афин. Гостиница была пятизвездочной, хотя номера были не того высокого уровня, как должно было быть.

У меня уже был разработан план работы по своей командировке. Первым делом я отправился в российское консульство. Я решил не предупреждать о своем визите, а приехать неожиданно. Я взял такси, поднялся на гору, где находилось российское консульство. Это живописный, красивый район, там виллы богатых людей. И само консульство, огороженное со всех сторон высоким забором, утопающее в зелени, напоминало большую виллу.

Я подошел к забору российского консульства и нажал кнопку звонка. Меня спросили, что я хочу. Я ответил, что хочу видеть консула. Мне ответили, что он будет через час-полтора.

– Хорошо, я его подожду.

Я сел на скамейку и стал ждать. Как выглядит консул, я примерно знал. Это высокий человек лет пятидесяти. Вскоре подъехала машина, из нее вышел человек, похожий на это описание, и пошел к зданию консульства.

Я снова нажал на кнопку звонка.

– Вы можете войти, – сказали мне.

Я вошел. Высокий человек с седыми волосами, подтянутый, со спортивной фигурой, встретил меня молча. Мы поздоровались. Я представился, показал все свои документы, командировочное предписание, сказал, что я приехал по делу Александра Солоника. Консул сразу меня остановил:

– А он проходит у нас как Владимир Кесов.

– Как?

– Он ведь по документам грек, – сказал консул.

– Но мне необходима ваша помощь. Нужно установить, он это или не он, или связаться с представителем официальных греческих властей и провести опознание тела.

– Хорошо, я вам сообщу решение этого вопроса, – ответил консул.

Мы попрощались.

На следующий день я приехал в консульство за ответом. Ответ был отрицательным. Консул сказал, что он связался с Москвой, консультировался по этому вопросу и ему дали указание, что поскольку Солоник в Греции проходит как Владимир Кесов, гражданин Греции, то, следовательно, российское консульство к нему никакого отношения не имеет и не вправе оказывать адвокату, как представителю негосударственных органов, – подчеркнул консул, – никакой помощи.

– Ну что ж, спасибо, – сказал я.

– За что?

– Хотя бы за то, что дали мне такую информацию.

Потом мы сели, и я спросил:

– Как же вы говорите, что он Кесов? Это же Александр Солоник.

– Я знаю, что он Солоник. Все это знают. Но по документам он – Владимир Кесов, и мы не вправе с этим делом связываться.

Но все же консул рассказал мне некоторые подробности. Накануне гибели Солоника по Афинам прошла волна убийств среди понтийских греков – это репатрианты из России. Приезжали оперативники из РУОПа, они нашли Солоника мертвым, а когда обнаружи ли труп, думали, что он заминирован, и стали проволокой его тащить, тем самым очень сильно повредив лицо.

После того как я получил отказ от российского консульства, я понял, что у меня есть единственный вариант – это надеяться на самого себя. Конечно, я могу обратиться в греческие органы и обязательно обращусь, но сначала проведу свое, частное расследование.

Через переводчика я попросил познакомить меня с каким-нибудь понтийским греком, который мог бы показать мне предместье, где снимал виллу Александр Солоник. Вскоре происходит мое знакомство с таким человеком. Но вместо того чтобы поехать на виллу, я предложил ему поехать в морг.

Мы едем в специальный полицейский морг, который находится на окраине города, и с помощью, так скажем, неформальных способов проникаем в это помещение.

Конечно, работники морга не хотели показывать нам помещение, где может находиться тело Владимира Кесова, но понтийский грек, знающий достаточно хорошо греческий язык, сумел их у бедить, что это необходимо.

Когда мы вошли в помещение морга, то увидели, что трупы, находившиеся там, закрыты специальным люком. Смотритель сразу повел нас в помещение, где лежало много трупов. Это было примерно 22 февраля, а погиб он 2-го, то есть прошло уже двадцать дней после его гибели.

Мы подошли к трупу, на котором было написано «Владимир Кесов» по-английски. Работник морга повернул ручку, люк открылся. Он взял носилки за ручку и выкатил тело. Я посмотрел. Лицо было обезображено. Я пытался всмотреться в лицо, но ничего похожего на Солоника не мог найти. Я не мог понять, он это или не он.

Я обратился к своему переводчику, чтобы он попросил перевернуть тело, дабы я смог найти шрамы. Но в этот момент прибежал другой сотрудник морга и стал что-то говорить. Оказалось, что снова приехали из полиции и надо срочно покинуть это место. Мы моментально через другой выход покидаем морг.

Потом, когда я позвонил Наташе, она сообщила мне: пришла информация, что э то действительно он, и необходимость повторного посещения морга отпала.

Прошло несколько дней, и я пошел в полицейский участок, чтобы получить официальный доступ в морг и как-то принять участие в официальном опознании. Однако чиновник греческого министерства общественной безопасности – так называется греческая полиция – долго не мог понять, чего от него хотят. Каждый раз, когда я говорил «Александр Солоник», он поправлял меня: «Владимир Кесов». Я показываю документы, подтверждающие, что я приглашен представлять интересы родителей погибшего Александра Солоника. Тогда греческий чиновник говорит:

– Извините, он у нас проходит под именем Владимира Кесова, как гражданин Греции. Поэтому вы, как российский адвокат, к этому никакого отношения не имеете. Если бы вы принесли нам документы, подтверждающие, что вы представляете интересы родителей Владимира Кесова, конечно, мы дали бы вам разрешение.

Я долго препирался с ним, говоря о правах человека, о Совете Европы, но все это было бесполезно. Хотя обхождение его было очень вежливым.

Когда я уже собрался уходить, он, как бы ободряя меня, сказал:

– Мы все знаем, что это Александр Солоник, а не Владимир Кесов. Но закон есть закон, и мы ничем не можем вам помочь.

Я понял, что больше ничего полезного для себя от них не добьюсь.

В гостиницу я вернулся очень расстроенным. Но к вечеру неожиданно раздался телефонный звонок, и человек, назвавшийся Костей Греком – тоже из понтийских греков, – сообщил, что он был телохранителем и переводчиком того человека, из-за которого я приехал в Афины, и предложил мне встретиться с ним. Я не мог понять: может быть, это провокация? Но любопытство взяло верх. Я решился на эту встречу.

Встретиться условились в центре Афин, на площади, в одном из русских кафе, где обычно собираются понтийские греки. Когда я появился в кафе, то по условиям должен был держать в руке журнал, как в шпионском кинофильме. Я сел за столик и стал ждать. Вскоре ко м не подсел человек лет тридцати пяти, с темными волосами, в светлой рубашке, и сказал, что он Костя Грек. Мы разговорились. Я узнал, что Костя был нанят Александром Солоником – но представлялся тот Владимиром Кесовым – буквально через месяц после того, как Солоник появился в Греции. В обязанности Кости Грека входило не только обеспечение его безопасности, но и работа в качестве переводчика. Кроме того, он часто ездил в магазины и покупал Солонику одежду.

Жил Солоник в курортном местечке Лагонисе.

Я спросил, может ли Костя показать мне это место.

– Без проблем, – ответил Костя.

Мы договорились с ним о следующем дне. У меня была машина, взятая напрокат. Мы сели в нее и через 20 километров подъехали к курортному месту Лагонис. Я обратил внимание, что дорога шла вдоль моря, но мы свернули с трассы налево и стали подниматься в гору. Местечко находилось на горе, и все подступы к нему просматривались. Я понял, почему Солоник приобрел виллу именно там. С одной ст ороны, это было укромное место, а с другой – прекрасно просматривались подъезды со всех сторон, и к тому же недалеко от Афин.

Мы подъехали к вилле. Она представляла собой огороженный со всех сторон мощным кустарником участок в 30—40 соток. На нем стояла трехэтажная белоснежная вилла с бассейном. Около бассейна было открытое место. Вся вилла была охраняема, стояло несколько видеокамер, специальный монитор, камера, которая фиксировала любой объект, приближающийся на расстояние меньше 50 сантиметров к забору, работающая на автоматическом режиме. Кроме этого, как сказал Костя, вилла была оборудована дорогостоящей охранной сигнализацией, вплоть до того, что в асфальт около калитки были вмонтированы специальные датчики: если человек находится на расстоянии метра от калитки, раздавался сигнал на пульте.

Вилла представляла собой достаточно дорогое сооружение.

Из рассказа Кости Грека я выяснил, что Солоник часто ездил в разные страны – в Италию, на Кипр, Мальту, нескольк о раз бывал даже в России. С Наташей они расстались давно, и у Солоника появлялись различные женщины. Среди них были и русскоязычные женщины, которые обслуживали дискотеки или ночные клубы в Афинах. Иногда это были украинки, румынки, албанки, но чаще всего украинки. При этом если вначале Солоник соблюдал конспирацию, то затем иногда говорил, что он Солоник, что он бежал из России и так далее, то есть открывал свою тайну.

В декабре 1996 года у Солоника появилась красивая женщина. Как я понял, это была фотомодель Котова. Она была высокого роста, значительно выше Солоника, с очень красивым и правильным лицом, с великолепной фигурой. Они часто ездили на побережье, купались на знаменитом Теплом озере, которое находится недалеко от моря, на другой стороне дороги, где температура воды постоянно около двадцати двух градусов, даже зимой.

Я спросил у Кости:

– А что тебе известно о его гибели?

Костя помолчал и сказал, что в конце декабря его контракт с Солоником-Ке совым закончился, и Солоник не стал продлевать его. Иногда они перезванивались по телефону. Разговоры были короткими.

Костя Грек поинтересовался, когда я уезжаю. А когда до моего отъезда оставалось меньше двух дней, он неожиданно пришел ко мне и сказал:

– Я вот что вспомнил: Солоник звонил вам накануне гибели по телефону, сказал, что в банке для вас есть небольшой пакет.

– Я помню этот звонок. Это и в самом деле был он?

– Да, он. Он мне перезвонил после разговора с вами. Я хочу сообщить вам название банка и номер ячейки.

Костя достал блокнот, открыл его. Там было записано название греческого банка, номер ячейки. Он сказал, как пройти в этот банк и как достать из ячейки пакет.

Через несколько минут я уже был у этого банка, прошел, назвал фамилию Владимира Кесова, номер ячейки. Мне выдали второй ключ, я подошел вместе со смотрителем, открыл ячейку и достал небольшой пакет, обернутый скотчем. Я расписался во всех документах, поинтересовался, должен ли я деньги за хранение.

– Нет, – сказали мне. – Ячейка оплачена вперед на несколько месяцев.

Я спросил, могу ли вернуть содержимое. Служитель сказал, что без проблем, поскольку у меня был ключ моего доверителя. Его мне передал Костя Грек.

Я приехал в номер гостиницы, отключил телефон, сел, включил магнитофон и стал слушать кассету из пакета.

Это была исповедь Солоника. Очень долго я слушал эти кассеты. Их было шесть. В этих кассетах Солоник рассказывал про свою жизнь, про пребывание в России, про заказные убийства, как он их выполнял, как долго выслеживал своих жертв. Какое-то время было посвящено его жизни в Греции, а также моментам нелегального приезда в Россию. Я узнал, что он был в России три раза. На одну из последних встреч он приезжал с прокурорским удостоверением и в специально сшитом мундире, чтобы не привлекать внимание правоохранительных органов. В последний приезд он и познакомился со Светланой Котовой в одном из ночных клубов.

После такой информации я был просто ошарашен. Я не знал, как мне поступать. Везти кассеты в Россию я не имел никакого желания, ведь накануне у меня в квартире был обыск, как у адвоката одной преступной группировки. Поэтому я опять аккуратно сложил их в пакет, запечатал и вернул в ту же банковскую ячейку. Не знаю, может быть, когда-нибудь я опубликую эти кассеты, но пока такой возможности нет. Причин для этого много. Во-первых, та информация, которую сообщает Солоник, не проверена. Эти факты не получили пока подтверждения. Во-вторых, если все изложить в той редакции, как наговорено на кассеты, то в Москве прольется море крови, а это никому не нужно.

Через несколько дней я вернулся в Москву. Там я подробно рассказал о своей командировке родителям Солоника, также имел разговор с Наташей. Родители решили сами лететь в Грецию. Вскоре у них были готовы документы, в Кургане они получили загранпаспорта и вылетели в Грецию.

После моей поездки в Грецию интерес к Солонику в газ етах и журналах продолжал нарастать. Статьи о нем выходили постоянно. Наступил даже момент, когда по своей популярности он обошел Вячеслава Иванькова, известного в криминальном мире под кличкой Япончик.

Где-то в середине лета ко мне обращается знаменитый телевизионный журналист Олег Вакуловский. Я встречаюсь с ним, и Олег предлагает мне участвовать в съемке фильма о Солонике с условным названием «Красавица и чудовище». На съемки этого фильма руководство канала «Центр-ТВ» отпустило уже определенную смету.

После недолгого раздумья я согласился участвовать в съемках фильма. Сначала съемки проводятся в Москве, в тех местах, где бывал Солоник. Олег в качестве консультанта пригласил не только адвоката Солоника, но и тех людей, которые его искали, в частности сыщиков. От сыщиков был известный человек, Валерий Стрелецкий, бывший начальник отдела Службы безопасности Президента Российской Федерации, подчиненный Александра Коржакова.

При создании этого фильма мы узнали мно гие подробности, которые ранее были скрыты от нас. Например, Валерий Стрелецкий поведал, что информацию о пребывании Солоника в Греции Служба безопасности Президента через каналы внешней разведки получила уже через две недели после его побега из «Матросской Тишины». Источник видел его в одной из дорогих гостиниц Афин вместе с представителями нескольких преступных группировок Москвы. Затем он поведал, что Солоник жил по паспорту СССР, по номеру из тех, которые МИД передал в Грузию для двухсот репатриантов для их выезда в Грецию. Солоник обратился в органы греческой власти для получения греческого гражданства. И когда Служба безопасности через Службу внешней разведки направила греческим органам дактилокарту, фотографии Солоника, а также некоторые фрагменты его уголовного дела для его идентификации, если он появится в греческих органах, греки дали согласие. Но тем не менее, располагая полными данными о том, что Солоник является преступником, власти Греции не сделали никаких шагов для его задержания, и это было очень удивительно.

Когда мы приехали в Афины и в ходе съемок фильма вышли на начальника греческой полиции района Аттики, того места, где был обнаружен труп Солоника, генерала Яниса Попадакиса, он подтвердил, что они получали информацию из России о Солонике, но подтверждающей информации о том, что он является беглым преступником, они не имели и поэтому не могли его задержать. Потом Валерий Стрелецкий всячески опровергал эти слова и говорил, что греческие службы, вероятно, предприняли попытку завербовать Александра Солоника и, скорее всего, им это удалось, то есть он дал согласие. Только так можно объяснить то, что, располагая полной информацией о преступнике, греки все же не решились его арестовать и оставили на свободе.

Для съемок фильма мы ездили на место гибели Солоника, в район Аттики, в 18 километрах от Афин, в пригород Варибоди. Кстати, Варибоди считается самым экологически чистым местом Греции. И еще о месте, где увидели труп. Это была шоссе йная дорога, а внизу был спуск, овраг, и там лежал труп Солоника. Сразу возникает мысль: в это место могли привезти труп только люди, которые знали окрестности Афин очень хорошо, поскольку это шоссе вело к аэропорту.

Интересную информацию дал нам бригадный генерал Янис Попадакис. Оказывается, когда приехали представители московского РУОПа, греческие власти сразу же установили за ними наблюдение. Однако когда все пошли в российское консульство, наблюдение было снято. Потом стало известно, что сразу в греческом аэропорту они узнали из телефонного разговора с Москвой, что на ближайшей заправке их ждет некая посылка. Действительно, в этом месте был найден пакет, а на другой день в помещении Интерпола в присутствии полицейских из Афин со всеми мерами предосторожности пакет был вскрыт. Там оказался план какой-то местности, начерченный от руки. Внизу была приписка на русском языке: «Вы хотели Солоника? Так получайте!» На указанное в плане место в район Варибоди прибыла интернациональн ая бригада сыщиков. Оперативники, видевшие Солоника в тюрьме, осмотрели труп. «Он!» – уверенно сказал руоповец. Выходит, удавку на Солоника набросили сразу после вылета руоповцев из Москвы. Солоник был одет в серо-зеленую рубашку и черные брюки. На шее виднелись следы удавки.

После того как оперативники опознали труп Солоника, они в спешном порядке возвратились в Москву.

Затем начало твориться что-то непонятное. По Греции пошли слухи, во всех газетах сразу написали, кто такой был Солоник, поместили фотографии. Был показан фильм о Солонике, который шел у нас по НТВ. Но в то же время появилось много слухов, что погиб не Солоник, а его двойник. Тем более что после пластической операции его лицо якобы было неузнаваемо. Говорили даже, что в Интерполе в компьютерной базе данных исчезли данные на Солоника, а также пропали отпечатки пальцев в досье Московской прокуратуры.

В ходе съемок мы узнали очень много нового. Мы побывали на виллах, где он был, на месте гибели, езд или на кладбище. На кладбище нас ожидала сенсация. Оказывается, мать, приезжавшая на опознание сына, была в морге на опознании, но спешно покинула Афины, уехав в Россию и отказавшись присутствовать на захоронении своего сына. Хоронила его совершенно другая женщина, одетая в черное. Но тем не менее на могиле была надпись «Александр Солоник» – было написано по-гречески и по-русски.

Затем было еще очень странное происшествие. После его гибели в русскоязычную газету «Амония» приходит письмо, написанное якобы Александром Солоником, где указано, что он жив, что в силу определенных обстоятельств он инсценировал свою смерть. На самом же деле погиб двойник.

Есть люди, которые утверждают, что видели Светлану Котову уже после сообщения, что ее тоже нашли мертвой недалеко от виллы Солоника.

Фильм «Красавица и чудовище» вышел на телевизионные экраны в ноябре 1997 года и имел большой успех. Затем фильм был размножен на видеокассетах и также с большим успехом продавался. Но, с оздав фильм, авторы так и не пришли к выводу, жив или мертв Александр Солоник.

Так закончилась и моя работа с этим знаменитым, громким, легендарным клиентом, который унес с собой очень много неразгаданных тайн.

Убийство Гусева.

Анатолий Гусев был убит 21 июля 1997 года вечером у своего ночного клуба «Арлекино», вернее, у кафе «Арлекино». Подробности убийства следующие. Гусев приехал вечером на «пятисотом» «Мерседесе» с двумя охранниками, один из которых был за рулем, другой – рядом с ним. У охранников были пистолеты Макарова с разрешением, как у бывших ра ботников ФСБ. Из кафе они вышли практически бок о бок, и когда до лимузина оставалось несколько метров, из окна расположенного напротив дома раздались выстрелы. Огонь велся из автомата Калашникова с глушителем.

Телохранитель не мог защитить Гусева от профессионального снайпера. Расстреляв в течение нескольких секунд Гусева, киллер застрелил и его охранника, а потом начал вести огонь по машине. Кабина «Мерседеса» была изрешечена. Водитель пытался выехать из-под огня, но пули повредили двигатель. А когда машина остановилась, он был тяжело ранен. И самое главное, что очевидцами расстрела – а это был не поздний вечер, всего лишь шесть-семь часов – оказались десятки людей, прохожие и посетители кафе «Синема», сидевшие за столиками на улице.

Некоторые из них в ужасе упали на асфальт, остальные, перевернув столики, бросились внутрь кафе, под защиту бетонных стен. Когда приехала милиция, оперативники, отправив раненого водителя в больницу, обыскали весь дом, откуда велась стрел ьба, и в подъезде обнаружили автомат «АК-47» – автомат был аккуратно прислонен к стене – и два десятка стреляных гильз. Возле дома, как потом узнали от опрошенных свидетелей, убийцу поджидал автомобиль. Это было около дома №10 в Большом Пречистенском переулке. Убийца выбросил из машины пистолет-пулемет «люгер» и перчатки, поэтому «люгер» оставил на асфальте глубокую вмятину. Причем, когда стали обследовать близлежащую местность, на улице Заморенова нашли набитую тряпками картонную коробку из-под куриных окорочков, в которой, вероятно, убийца принес на место засады оружие. Кроме того, экспертиза показала, что все оружие было заранее пристреляно. Но у киллера возникли проблемы с «люгером» – видимо, заклинило патрон, так что он воспользовался «АК». Стрелял идеально, как настоящий снайпер – из двадцати выпущенных пуль мимо прошли только шесть.

Потом провели обыск на квартире Гусева на Остоженке, оперативники искали фотографии, документы. Нашли очень много контрактов с коммерческими структурами, а также неподписанный протокол о намерениях. Это говорило о том, что у Гусева были широкие коммерческие планы.

Но, кроме этого, оперативники нашли фотографии с очень известными людьми – с Лужковым, Рушайло, Коржаковым… Была изъята двустволка с дарственной надписью тогдашнего министра обороны России Павла Грачева.

Разборки у «Арлекино»

Я знал, что криминальные разборки вокруг «Арлекино» начались еще в 93-м году. Тогда ночной клуб «Арлекино» в Москве был одним из первых и имел достаточно большую популярность. Естественно, это привлекало многие структуры. Говорят, что в то время из-за клуба враждовали ореховская и бауманская группировки. Они пытались взять заведение под свою крышу. Договориться они не смогли, и ореховские стали сражаться с бауманскими. Но поскольку в то время ореховские враждовали с чеченской группировкой, то, как писали, ореховские – а конкретно Сильвестр – привлекли на свою сторону курганскую группиро вку. А те, уже с помощью моего подзащитного Солоника, смогли убрать Валерия Длугача (Глобус), Владислава Ваннера (Бобон), которые возглавляли бауманскую группировку. После их гибели крышей «Арлекино» стала курганская группировка.

Затем отношения «Арлекино» более или менее стабилизировались, и серьезных разборок не было.

– Это не так, – сказал оперативник. – Вы должны знать, что в феврале 96-го года на Верхней Радищевской улице, в районе Таганки, был застрелен учитель детского клуба «Арлекино» Виктор Борисов. Он был компаньоном Анатолия Гусева.

После убийства Гусева через несколько лет было организовано покушение на другого совладельца «Арлекино», Черкасова, но его не убили. После этого «Арлекино» закрыли и открыли вновь в 2003 году.

Сентябрь.

Оперативники РУОПа узнали, что в Москву возвращаются несколько активных участников группировки покойного Андрея Исаева по кличке Роспись, или Расписной. После его убийства в ию ле этого года шайка вора в законе распалась, большинство бандитов влилось в другие московские группировки, а часть отправилась работать на периферию. Там они совершили несколько разбойных нападений и заказных убийств, после чего решили отсидеться в столице, где у них были конспиративные квартиры. Установив их адреса, оперативники организовали наблюдение. Когда бандиты, закупив много водки и приведя с собой девушек, собрались вместе в доме на Мичуринском проспекте, руоповцы провели операцию по задержанию. Ворвавшись в квартиру, бойцы специального отряда быстрого реагирования в считаные секунды скрутили преступников. Воспользоваться пистолетами, которые лежали на столе, те не успели. Всего у наследников Расписного было изъято четыре автомата Калашникова, пистолет-пулемет «скорпион» с глушителем, револьвер «харингтон-ричардсон», пистолет «чешска-сброевка», помповое ружье и более 600 патронов к ним. Часть патронов милиционеры нашли в сливном бачке унитаза.

Высылка из Канады законника Сливы.

Власти Канады намерены выслать из страны гражданина России Вячеслава Сливу. У себя на родине он известен правоохранительным органам как вор в законе, лучший друг Вячеслава Иванькова (Япончика) и один из лидеров ассирийской преступной группировки. В свою очередь, канадская полиция считает Сливу самым крупным из российских мафиози в Канаде – он якобы пытался даже взять под свой контроль всех местных русскоязычных бандитов. Однако обвиняют вора в законе в том, что при въезде в Канаду он скрыл свое преступное прошлое, не указав в анкете судимости.

52-летний вор в законе Вячеслав Слива приехал в Канаду из Москвы в конце 1994 года по гостевой визе. Работникам иммиграционной службы он тогда объяснил, что намерен встретиться с хоккеистом Валерием Каменским. С ним он так и не встретился, а канадская полиция со временем стала проявлять к «гостю» все больший интерес. Дело в том, что летом 1995 года в США арестовали влиятельнейшего российско го вора в законе Япончика. Сотрудники ФБР информировали тогда канадских коллег, что Иваньков поддерживал постоянную связь со своим ближайшим другом Сливой, прочно обосновавшимся к тому времени в Норт-Йорке. Кроме того, «ориентировки» на Сливу пришли и из МВД России, и в конце 1995 года канадцы начали собственное негласное расследование преступной деятельности вора в законе.

Они выяснили, что Россию Слива покинул, чтобы спасти свою жизнь, – якобы его убийство заказали два видных российских авторитета. Эта версия подтверждалась тем, что вскоре после отъезда Сливы начался отстрел лидеров ассирийской группировки, которую он возглавлял. В 1995 году в самом центре Москвы расстреляли авторитета Александра Биджамо (Алик Ассириец). В 1996 году был убит племянник Сливы, вор в законе Эдуард Хачатуров (Крыса), а несколько позже та же участь постигла второго племянника Сливы – Давида Хачатурова. Последний был фактическим владельцем казино Golden Palace.

Из досье на Сливу.

В России (точнее, в СССР) Слива неоднократно оказывался за решеткой: в 1961 году он сел на три месяца за кражу часов, в 1963-м – на четыре года за отказ служить в армии. Потом Слива стал работать с Япончиком, которого давно знал (в Москве они жили неподалеку друг от друга, а покровительствовал им известный в то время вор в законе Геннадий Корьков (Монгол). В конце 60-х – начале 70-х годов под его руководством была организована банда (среди ее членов был и Отари Квантришвили), которая стала грабить ювелиров, коллекционеров антиквариата и вымогать деньги у подпольных миллионеров. Признанным лидером в ней вскоре стал протеже Монгола Иваньков, а его излюбленным приемом – «разгон»: под видом милиционеров бандиты описывали и изымали имущество. В конце концов в 1982 году Слива получил 11 лет за разбой. Отсидел он 9.

В сокрытии этих страниц биографии теперь и обвиняют Сливу. Однако полиция Канады почему-то так и не узнала, что в 1991 году Слива по лучил свой самый большой срок. Ему дали 12 лет (после разборки с кавказцами), но уже в следующем году вор в законе оказался на свободе. Как это произошло, никто до сих пор объяснить не может. Авторитет Сливы продолжал расти. Квартирные грабежи, карманные кражи, на которых издавна специализировались ассирийские, стали отходить на второй план, а на первый вышел контроль над рынком наркотиков в Москве, игорным бизнесом. Кроме того, группировка давала крышу ряду коммерческих структур. Известно, например, что Слива получал дань с гостиницы «Космос».

Что и с кем Слива не поделил, осталось неясным, но в конце концов он вынужден был спрятаться в Канаде, введя при этом в заблуждение иммиграционные власти. За это он и был арестован в минувшую пятницу. За это преступление Слива может быть выслан из страны.

Во вторник в иммиграционном суде Торонто начался процесс, куда Сливу привели закованным по рукам и ногам в кандалы. «Дома со мной обращались лучше», – пожаловался судьям старый вор.

После возвращения в Россию Слива жил некоторое время в Москве, но вскоре умер своей смертью.

Коррупция.

Криминальные группировки всегда озабочены не только тем, как извлечь максимальную прибыль из своей деятельности, но и тем, как свести до минимума риск столкновения с правоохранительными органами. Одним из самых распространенных способов достижения этого является подкуп нужных для «дела» должностных лиц, что позволяет нейтрализовать действия спецслужб, помогает проводить упреждающие контрразведывательные акции, обеспечивает защиту от судебного преследования. В основе своей коррупция – инструмент, используемый для ослабления дееспособности государства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что явление приобрело такой размах. К тому же сегодня в России отсутствует даже четкое законодательное определение понятия «коррупция», что, конечно же, не способствует борьбе с ней. Правда, большая часть коррумпир ованных чиновников функционируют на достаточно низком уровне, и их деятельность никак не связана с организованной преступностью. Однако это создает общую атмосферу, в которой моральные принципы оцениваются намного ниже материальной выгоды, что, безусловно, позволяет преступникам использовать нечистых на руку представителей власти всегда, когда это необходимо. Само собой, в этом явлении нет ничего нового, и старые отношения, издавна существовавшие в Советском Союзе, просто были приспособлены к новым условиям. Но сегодня преступные группировки сами определяют правила игры. При прежней, советской системе государство использовало «черный» рынок в качестве громоотвода только при необходимости, нехотя признавая за теневыми дельцами кое-какие права. В новой системе официально облеченные властью лица на самом деле являются всего лишь марионетками в руках мафии. В постсоветской России коррупция стала не средством как-то обойти контроль со стороны властей над экономической жизнью, а инструментом борьбы организованной преступности с правоохранительными органами. С тех пор как политической элите пришлось искать общий язык с группировками, которые в равной степени используют политику кнута и пряника, возник новый симбиоз отношений, в которых ключевую роль играет организованная преступность. Коррупция создала особую среду, где большинство преступников могут действовать открыто и безнаказанно. Главная опасность заключается в том, что вся Россия уже давно стала этаким домом отдыха для криминала, откуда он может распространять свою власть по всему свету.

Криминальная хроника.

5 марта в Бутырском СИЗО умер самый молодой вор в законе Григорий Серебряный, лидер долгопрудненской группировки. Смерть наступила от передозировки наркотиков.

Серебряный был коронован в 25-летнем возрасте, но тем не менее он откровенно пренебрегал воровскими законами, был женат, имел двух дочерей, сам «ходил на дело», не гнушаясь вымогательством и грабежами.

В сентябре при большом стечении народа в подмосковном Звенигороде был похоронен вор в законе Петр Козлов (Петруха). Законник погиб в результате дорожно-транспортного происшествия. Несмотря на то что у него была своя бригада, которая контролировала несколько коммерческих структур, сам Петр Козлов занимался легальным бизнесом – торговлей продуктами и стройматериалами.

Можно с уверенностью сказать, что в том году воры в законе в большинстве случаев умирали своей смертью, правда, иногда такая смерть наступала при загадочных обстоятельствах.

Секретное письмо МВД.

В конце 1997 года министр внутренних дел Анатолий Куликов направил Президенту России закрытое письмо об организованной преступности. Потом стало известно, что письмо написано в черных, пессимистических тонах. В нем сказано, что МВД располагает данными о 16 тысячах преступных организаций, а также о 60 тысячах лиц, которые с ними тесно связа ны. Однако представители правоохранительных органов часто говорят, что им все хорошо известно об организованных преступных сообществах. Они знают их количественный состав, многие занесены в специальную картотеку поименно, с фотографиями, они обладают информацией, каким видом деятельности занимается та или иная конкретная группировка, какие имеет подшефные коммерческие структуры. Но арестовать всех или ликвидировать эти сообщества они не могут, ссылаясь на то, что отсутствует законодательная база. Таким образом, можно сделать вывод, что в стране идет не борьба с организованной преступностью, а действует установка отслеживания, то есть правоохранительные органы занимаются только наблюдением за деятельностью преступных сообществ.

В бытовом, повседневном обиходе представления об организованной преступности связаны с этакой действующей бандой молодых, коротко стриженных ребят, увешанных золотыми цепями, то есть с деятельностью рэкетиров. Но никто никогда не говорит, что существует т ак называемая организованная преступность белых воротничков. Недавно, по данным Центрального разведывательного управления, стало известно, что в России более 10 крупнейших банков занимаются преступной деятельностью, а в теневой экономике производится от 30 до 40 процентов валового национального продукта.

Когда стало известно о секретном письме министра внутренних дел Куликова и о создании Координационной комиссии по оперативно-розыскной деятельности, в рядах криминальных структур возникла растерянность. Такая инициатива многих взволновала. До шока дело не дошло, но очень многие стали интересоваться, какие меры и инициативы предлагает Министерство внутренних дел по борьбе с организованной преступностью. Последовали звонки, встречи, просьбы поподробнее узнать об этом письме.

Когда мне удалось узнать о содержании этого письма, то оказалось, что в нем ничего опасного не было. Речь шла о создании специального механизма, или, иными словами, разведывательных подразделений, кот орые призваны собирать информацию об организованной преступности и заниматься ею. В этой связи в рядах правоведов возник диспут, что, дескать, Министерство внутренних дел берет на себя несвойственные ему функции, что подобные функции осуществляет прокуратура, которая призвана надзирать за соблюдением законности, в том числе и за действиями органов внутренних дел.

Год 1998.

Милицейская мафия.

В январе 1998 года Московская городская прокуратура предъявила обвинение банде бывших милиционеров, которая в течение пяти лет орудовала в Москве и Подмосковье. Банда совершала убийства, разбои, грабежи, занималась вымогательством и захватом заложников. 12 бандитов арестованы Московской городской прокуратурой и ФСБ. Им предъявлено обвинение по ст. 210 УК – «Организация преступного сообщества». Еще двое милиционеров, которые, по оперативным данным, были лидерами группировки, при задержании застрелились.

Ра скрыть группировку следователям помог 28-летний сотрудник Легпромбанка Олег Нестеров, числящийся сейчас в списках без вести пропавших.

1 июля 1996 года, когда Нестеров на Бутырской улице садился в свою иномарку, ее окружили несколько вооруженных милиционеров. Они предъявили служебные удостоверения и предложили Нестерову проехать в отделение – будто бы на него написали заявление.

Предприниматель, не сопротивляясь, сел в их машину.

Но в отделение они не поехали. Попетляв по улицам, машина через некоторое время остановилась у подъезда жилого дома. На Нестерова надели наручники и затащили в одну из квартир. Сначала пленника избили. Затем несколько раз выстрелили из пистолета у него над головой.

За освобождение милиционеры требовали 100 тысяч долларов наличными. Такой крупной суммы у Нестерова не было, но убедить в этом вымогателей он не мог. Пытки продолжались несколько дней. Нестеров понимал, что живым его из квартиры не выпустят. И предложил милиционерам: пусть отпустят его на свободу в сопровождении одного из своих людей, а он через несколько дней принесет деньги. Милиционеры согласились. Оказавшись на свободе, Нестеров сбежал от охранника и обратился в Савеловскую межрайонную прокуратуру. Но дела по факту вымогательства в прокуратуре почему-то не завели. Тогда бизнесмен отправился в ближайшее отделение милиции. Там обещали помочь. Сообща был разработан следующий план. Если бандиты выйдут на связь, Нестеров назначает им встречу и немедленно информирует милицию. А те берут вымогателей с поличным. Оперативники угрозыска даже изготовили «куклу» – 100 тысяч ни у Нестерова, ни у них не нашлось. Но все приготовления оказались напрасными. На назначенную вскоре стрелку бандиты не явились. А еще через несколько дней исчез и Нестеров. Оперативники решили, что он ударился в бега, и заниматься этим делом не стали. Но через некоторое время исчезновением Нестерова заинтересовались сотрудники ФСБ. Оказалось, что они уже давно охотились за милицейской бандой и собирали данные обо всех преступлениях, в которых участвовали люди в погонах.

В ФСБ решили, что операция по захвату милиционеров-вымогателей провалилась из-за утечки информации, Нестерова могли убрать как нежелательного свидетеля. Разрабатывая эту версию, оперативники 20 апреля прошлого года задержали двоих сотрудников УВД Центрального округа Москвы и обвинили их в убийстве Нестерова, но собрать доказательства не смогли и через некоторое время отпустили. Это произошло во многом потому, что тело Нестерова до сих пор не найдено. Поиски милицейской банды продолжались. К ним подключились прокуратура Северного округа (а потом и rородская), МУР и Служба собственной безопасности МВД.

Все арестованные оказались действующими офицерами и сержантами московской милиции. Служили в разных подразделениях: в уголовном розыске, Управлении по незаконному обороту наркотиков, спецназе, отделе по экономическим преступлениям. Один из них, подполковник, даже преподавал в Московском юридическом институте МВД России. Предполагаемых лидеров группировки – сотрудника ГУУРа МВД и оперуполномоченного уголовного розыска ОВД «Даниловский» – живыми взять не удалось. Когда за ними явилась группа захвата, милиционеры застрелились.

Во время обысков на работе и по месту жительству у бандитов было изъято 10 единиц незарегистрированного автоматического оружия, огромное количество боеприпасов, а также гранаты, взрывчатка, 40 комплектов формы различных подразделений МВД, компьютерная техника (с базой данных о жертвах), спецтехника для прослушивания телефонов, сотовые телефоны, средства скрытого наблюдения, радиостанции, пять иномарок. Кроме того, у преступников обнаружили огромную картотеку с компроматом на бизнесменов и уголовных авторитетов. Особенно тщательно милиционеры собирали данные на наркодельцов. Как потом сказал один из них на допросе, «мы держали под контролем несколько каналов, по которым наркотики поступали в Московский регион».

Выяснилось также, что милиционеры контролировали и десятки вполне легальных коммерческих структур. Выступая в роли их крыши, они регулярно участвовали в разборках с бандитами. Причем до применения оружия дело доходило довольно редко. Обычно милиционеры задерживали своих недругов и сажали. Банда совершила также несколько вооруженных налетов на коммерческие структуры (всякий раз в милицейской форме – так легче было уходить от преследования), грабежей, вымогательств и захватов заложников. Хотя милиционеры профессионально заметали следы, по почерку преступлений все же удалось установить, что они действовали не только в Москве, но и в Подольском, Чеховском и Серпуховском районах Подмосковья. По данным следствия, в 1993—1997 годах банда совершила 18 убийств. Многие жертвы группировки числились без вести пропавшими. Установить их помог изъятый у преступников фотоальбом, в который они вклеивали фотографии тех, кого грабили и убивали. Признались они и в том, что брали в заложники Олега Нестерова. Пытали его, но не у били. Уголовное дело милицейской банды едва умещается в 10 толстых томов.

ГКО.

17 августа 1998 года – черная дата для многих слоев нашего общества. В этот день как карточный домик рухнула пирамида ГКО (государственных краткосрочных облигаций), в недалеком прошлом разработанной государством системы, построенной на выпуске государственных краткосрочных облигаций. ГКО начали работать с 1993 года и просуществовали более пяти лет.

17 августа доллар вырос в три раза. Многие фирмы разорились. Исчез так называемый средний класс. Потерпели крах крупнейшие банки, выстроившие свою политику на играх с ГКО. Вместе с ними потеряли свои деньги и крупные финансовые инвесторы, которые вкладывали их в ГКО.

Среди них были и преступные сообщества, которые вложили в облигации свои «общаковские» деньги и также их потеряли. Во многих ОПГ начались сокращения штатов, многие лидеры жаловались, что нечем кормить своих боевиков. ОПГ перестали «крышевать» разорившиеся коммерческие структуры.

А те, которые знали заранее, смогли увеличить свои капиталы в несколько раз.

Сделка.

Как это было

Наступил 1998 год. В правительстве появился новый премьер, молодой реформатор, который сразу же начал проводить в жизнь новые идеи. Приближался август, 17-е число, когда должен был произойти экономический кризис в России. И тут опять Никите Солнцеву повезло. Быв ший сослуживец, который до сих пор работал в разведуправлении, попросил Никиту о встрече и предложил ему купить важную информацию. Ознакомившись с ней, Никита пришел к выводу, что ГКО вот-вот лопнет. Другого выхода не было. Никита сразу поверил в это. Слишком серьезные люди сидели в ГРУ, и никакой дезинформации с их стороны быть не могло. Единственное – никто не знал, когда это должно произойти. Но задача номер один была ясна: срочно освободиться от бумаг ГКО. Тогда Никита потребовал встречи со своими подшефными, рассказал о полученной информации и поставил условие: если все сходится и все получается, банкиры берут его в полноправные партнеры.

Коммерсанты долго не могли понять, о чем говорит Никита. Наконец соглашение, точнее, сейфовая записка была подписана. Оговорили все условия. Никита взял листок и положил в карман.

– А теперь слушайте меня внимательно, – сказал он. – Прежде всего вам необходимо срочно продать акции ГКО.

– ГКО? Зачем? – удивились Алик и Миха ил.

– Нужно это сделать любым путем. Скоро государство откажется платить по ним и они обесценятся.

Алик и Михаил с большим трудом, но все же поверили Никите и сдали акции.

На следующем этапе нужно было купить доллары – еще по шесть рублей за доллар. И нужно это было сделать как можно быстрее.

– Но куда же мы столько наличных долларов денем? – недоумевали банкиры.

– Делайте все так, как я говорю! – убеждал их Никита.

И коммерсанты опять послушались Никиту. На вырученные от продажи акций ГКО деньги они через нанятых заранее людей купили валюту.

И тут наступило 17 августа. Цена доллара одним махом подскочила до тридцати рублей.

– Ну что? – сказал Никита, встретившись с Аликом и Михаилом. – Мы стали в пять раз богаче, не так ли?

Банкиры согласно кивали головами.

– Да, такого мы не ожидали! – говорили они.

Затем Никита предложил купить акции предприятий, которые продавались еще по старой цене. Андрианов и Кузьмин стали скупать акции. Таким образом, за небольшой промежуток времени состояние Андрианова, Кузьмина и Солнцева увеличилось в десять раз.

Прошло еще какое-то время. Никита Солнцев позволил себе переехать в шикарную квартиру, построенную по проекту XXI века в престижном месте, купил особняк на Рублевском шоссе и виллу на южном берегу Франции. Туда он перевез свою семью.

Постоянно находясь во Франции, Никита внимательно следил за ходом событий в России. На юге Франции он уже видел предпринимателей, которые бросили свой бизнес и уехали в теплые края. Конечно, Никита знал, что тут есть и беглые банкиры, и «пирамидчики», которые сумели обогатиться, предлагая свои услуги в 1994—1996 годах, – «Властилина», «Тибет» и другие. Были тут владельцы казино, бандиты. Много было чеченских мафиози.

Никита постоянно поддерживал связь со своей фирмой, а также с коммерсантами – все время был в курсе происходящего.

Пирамида смерти.

Как это было

Всякая история имеет начало. Эта история началась с обычного телефонного звонка, который раздался осенним вечером в моей квартире. Звонили издалека. Сняв трубку, я услышал голос своего коллеги, адвоката, с которым мы вместе работали в юридической консультации.

– Привет, – сказал он, – как дела?

– Ничего, нормально. А у тебя? Где ты сейчас?

– Я в Испании, отдыхаю.

– Как отдых?

– Все прекрасно. Отдыхать – не работать. Единственное – очень жарко, больше тридцати градусов.

– Ясно. Что-то нужно сделать для тебя? – поинтересовался я, поняв, что не зря он звонит мне из Испании.

– Здесь такое дело… Есть человек, очень солидный и интересный. У него возникли проблемы.

– В чем суть? – спросил я. – Он арестован?

– Да нет пока, не арестован.

– Что, предлагают взять адвоката еще до ареста?

– Нет, может быть, ты и не пригодишься. Но все равно работа, которую ты сделаешь, в любом слу чае будет оплачена, причем по высокой ставке, – добавил мой коллега. – Это люди небедные. Сам он в прошлом банкир, правда, сейчас живет постоянно за границей. И тут проблемы возникли…

– Понимаю. Что-то связанное с хищением или с мошенничеством? – пытался угадать я.

– Почти правильно. Но помимо этих проблем, у него есть проблемы и с его «крышей», так что будь осторожен, если это дело тебе интересно.

– Ладно, давай возьму, – сказал я.

– Отлично! Тут рядом со мной жена его находится, ее зовут Татьяна, я передаю ей трубку. Ты обо всем с ней договорись.

Да, дело действительно необычное. Человек не арестован, находится на свободе, а уже сейчас ему требуется адвокат. Обычно у нас в стране все происходит наоборот – все живут по старой русской пословице «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится», то есть пока человека не арестуют, никто адвоката не приглашает.

Конечно, есть исключения. Сейчас многие предприниматели, банкиры и уголовные авторите ты имеют своих штатных адвокатов, с которыми встречаются практически ежедневно, когда возникает та или иная опасная ситуация. Для этой категории людей такая необходимость становится все более очевидной. Адвокаты часто подстраховывают их, сидят у телефона, как на круглосуточном дежурстве.

Те, кто нас приглашает, отчетливо понимают, что жизнь полна неожиданностей. Сегодня ты можешь быть в фаворе, быть очень богатым, а завтра – разоренным или обвиняемым в каком-либо преступлении. Поэтому и необходима такая подстраховка с адвокатской поддержкой.

Через минуту я услышал приятный женский голос.

– Алло, меня зовут Татьяна, – сказала женщина. – Вам будет удобно, если я прилечу через два-три дня? Тут нужно еще кое-какие дела доделать… Я вам тогда позвоню на мобильный телефон. Хорошо?

– Хорошо, договорились, – ответил я. – Как мы встретимся?

– Обо всем договоримся, когда я буду в Москве, – сказала Татьяна.

Ровно через три дня Татьяна позвонила мне. Мы договорились встретиться с ней в центре, напротив Госдумы, в одном из баров, примыкающих к гостинице «Москва». Когда я попросил ее описать себя, чтобы я мог ее узнать, она неожиданно перебила меня:

– Давайте лучше я вас буду искать.

– Хорошо, тогда я опишу себя, хотя это очень трудно сделать…

– Ничего, я вас узнаю.

Через некоторое время я уже сидел в условленном месте и ждал Татьяну. Было около полудня. Народу в баре было немного, поэтому вычислить Татьяну было несложно – женщин в баре почти не было, за исключением двух молодых девушек, сидевших за столиком, пивших кофе и увлеченно о чем-то разговаривающих.

Вскоре в бар вошла молодая женщина лет двадцати восьми, невысокого роста, с темными длинными волосами. Несмотря на то что было прохладно, она была без головного убора, в норковой шубе, достаточно симпатичная. Она подошла к столику, назвала меня по имени-отчеству. Я спросил ее в свою очередь:

– А вы – Татьяна?

– Да, – кивнула она головой.

Татьяна стала снимать с себя шубу. Я, выполняя роль кавалера, взял шубу и повесил ее на рядом стоящую вешалку.

– Что будем пить? – спросил я.

– В Москве очень холодно. Хорошо бы кофе…

– Капуччино, эспрессо?

– Давайте капуччино.

Мы заказали кофе.

– Прежде всего я хочу, чтобы вы выслушали меня, – начала Татьяна, – потому что я не знаю, что мне делать. Я знаю, о чем просить вас, что вы могли бы сделать, но хотелось бы, чтобы вы были в курсе всей нашей истории.

– Может быть, не надо подробностей? – спросил я. – Может, лучше сразу о деле?

– Нет, нет, для меня это очень важно. Я хочу, чтобы вы знали, что мы не преступники.

– А с чего вы взяли, что я думаю так?

– Ваш коллега говорил, что вы имеете дело с наиболее отпетыми элементами… Уголовниками.

– Начнем с того, – сказал я, – что все они для меня подозреваемые, а еще лучше, как мы их называем, – клиенты. А преступниками их называет только суд, извините за банальность. Так что вы для меня не преступники.

– Нет, я не хочу, чтобы вы плохо думали о нас. Понимаете, мы люди из другого мира, мы не имеем к ним никакого отношения! Вернее… – Татьяна помолчала, – вернее, конечно, имели, но… Давайте лучше все сначала. У вас есть немного времени?

– Время есть.

Мне стало не по себе от сознания того, что сейчас Татьяна выложит какую-нибудь длинную историю – родились, женились и так далее… Но, как ни странно, Татьяна начала свой рассказ достаточно интересно, не упуская ни одной важной для дела детали.

– Мы познакомились с Антоном десять лет назад. Антон – это и есть мой муж, у которого возникли проблемы. Тогда мы учились в финансовом институте. Антон был на факультете международных экономических отношений, там учились ребята, а я училась на другом факультете.

Познакомились, полюбили друг друга и поженились. Через два года закончили институт. Антон получил распределение в престижный банк, я , как его супруга, также пошла в этот банк, вернее, вскоре меня туда устроил Антон. Мы начали работать. Антон очень способный, и начальство это сразу оценило. Его стали постепенно выдвигать на руководящие должности. К тому же Антон очень легко сходился с людьми и располагал их к себе.

Антон проработал года два или три в этом банке и на одном из совещаний неожиданно встретил своего сокурсника, Семена Шебунина. Семен к тому времени был заместителем председателя правления одного из средних банков. Они оба очень обрадовались встрече. Потом Семен приезжал к нам в гости. Вскоре он предложил Антону перейти работать к нему в банк и пообещал сразу назначить его своим помощником. Поскольку оплата была значительно выше, Антон и я решили принять это предложение.

Банк находился в центре Москвы, недалеко от Арбата. Семен сдержал свое слово, и Антона сразу же посадили на работу с крупнейшими частными вкладчиками этого банка. В его обязанности входило отслеживать их кредитную историю, принимать у них платежи и осуществлять в соответствии с этим банковские приказы.

Антон был очень доволен работой у Семена.

Через некоторое время Семен пошел на повышение – его сделали председателем правления банка. И тогда Антон впервые встретился с Игорем Казаковым. Это был крупнейший клиент банка, он осуществлял там свои финансовые операции. Еженедельно он привозил крупные суммы денег, буквально мешки, и сдавал их в банк. Несмотря на то что такие поступления были еженедельными, Игорь брал у банка кредиты, но всегда своевременно возвращал их.

И поэтому он был привилегированным клиентом.

Семен решил познакомить Игоря с Антоном и сделать так, чтобы Антон лично курировал его банковские дела. Надо сказать, что Игорь, хотя и бандит, – уточнила Татьяна, – в прошлом комсомольский работник. Он, как вы можете себе представить, внешне ничем не отличался от других. Они даже чем-то были похожи с Антоном. Мы тогда еще не знали, чем занимается Игорь.

Единстве нное, он говорил, что в прошлом был комсомольским работником, а сейчас – преуспевающий бизнесмен.

В общем, стали они работать напрямую. А однажды Игорь пригласил нас с Антоном в ресторан. Он выбрал самый дорогой и заказал изысканный ужин. Игорь был с симпатичной девушкой. Она была в очень дорогой одежде. Почти весь вечер она молчала. Игорь относился к ней как-то снисходительно, что ли… Тогда я почувствовала: что-то не то в их отношениях. Тем не менее вечер проходил неплохо. Мужчины немного выпили, и Игорь предложил Антону по совместительству быть его финансовым консультантом.

Антон очень удивился: «Какой же я консультант, если вы мешками деньги возите в банк? Вы умеете зарабатывать! В чем же я вас буду консультировать? Как деньги правильно складывать?» – «Нет, – улыбнулся Игорь, – мне от вас нужны консультации по тем или иным финансовым проектам, участвовать в которых мне предлагают и в которые я могу вложить свои деньги. Но я не разбираюсь в тонкостях финансовых дел. П оэтому мне и нужна ваша консультация. Пробить что-то – это уже не ваши проблемы, это мы сами сделаем, а финансовые схемы – это для нас очень важно». Тогда Антон и заметил, что Игорь употребляет слова «для нас», а не «для меня». Конечно, можно было представить, что человек, имеющий такие огромные деньги, работает не на себя, а еще с кем-то.

Тогда мы согласились. А в качестве поощрения, сказал Игорь, будет приплачивать Антону достаточно солидную сумму. Для нас это было очень кстати, так как мы собирались покупать квартиру. Машину к тому времени мы уже купили.

Все и началось с этого ужина… Время от времени Игорь привозил такие же мешки, а иногда вечерами они встречались с Антоном, и Игорь вычерчивал ему различные схемы, а мой супруг говорил: это не пройдет, это невозможно, тут будут сложности, а тут – большие проблемы с налогами… В общем, Антон консультировал Игоря.

А потом… Потом и началось самое страшное.

– Страшное? В чем? – спросил я.

– В том, ч то убили Семена.

– Что, ваш муж подозревается в этом? – сразу спросил я.

– Нет, нет, все по-другому… Вы знаете, за что убивают банкиров?

– Примерно догадываюсь. В основном за невозврат кредитов.

– Да, но бывает совсем наоборот. История была такая. Как-то Игорь приехал в банк без мешков и сказал, что ему нужен срочный кредит и он хочет поговорить с Семеном. Они вдвоем закрылись в кабинете и о чем-то долго говорили.

Семен, как потом выяснилось, дал Игорю кредиты, не оформив никаких документов. В принципе его тоже можно было понять: ведь у Игоря лежали немалые суммы в этом банке, и он не мог просто так скрыться. И суммы на его счете превосходили сумму кредита, хотя и кредит был не маленьким – несколько миллионов долларов. Но то, что он не оформил документы, вероятно, и стало его смертным приговором.

После того как Игорь получил разрешение и деньги были ему выданы, произошло несчастье. Семена убили в подъезде собственного дома. Причем Семен, как и мы, недавно купил квартиру на Ломоносовском проспекте, трехкомнатную, оборудовал видеокамерами, всевозможными кодовыми замками, поставил две железные двери. Кроме того, он ездил на своем «шестисотом» «Мерседесе» все время с охраной.

– А как его убили? – поинтересовался я.

– Об этом писали и показывали по телевизору. Он выходил из подъезда, там недалеко стоял парень с цветами, будто ждал кого-то. Семен не обратил на него никакого внимания, закрыл дверь лифта, и вдруг парень отбросил цветы и выстрелил в него. А внизу его ждал еще один, для подстраховки. Они пять или шесть пуль влепили в Семена и исчезли…

По горячим следам их, естественно, не нашли. Как ни странно, после этого убийства Игорь больше не появлялся в банке. Потом приехала следственная группа из прокуратуры, проверки начались. Все это тянулось около двух месяцев. Моего мужа вызвали на допрос в районную прокуратуру по факту этого убийства. И там они встретились с Игорем. Игорь также шел как один из подозреваемых.

Вот тут, – Татьяна помолчала, – произошла кульминационная встреча. Следователь спрашивает Антона напрямую: «А как вы считаете, кому в последнее время ваш шеф, Антон Шебунин, мог дать кредиты?» И называет несколько фамилий, среди которых была и фамилия Игоря. Мой муж сказал: «Я при этом не присутствовал и не могу знать, кому он что выдал». Конечно, мы догадывались, что кредит получил именно Игорь, но Игорь сказал, что никакого кредита он не получал, что у него есть возможность брать кредит в другом месте. К тому же у него есть большие вклады в нашем же банке и ему кредиты не нужны. Антон подтвердил тогда, что это так и есть. Видимо, следователя это вполне устроило. Так все и закончилось.

Через некоторое время Игорь появился в банке. Он был очень доволен и пригласил Антона со мной в ресторан. Я не помню, о чем он говорил, но мне было очень неприятно – я чувствовала, что вина за убийство Семена лежит на Игоре.

Я всю ночь говорила об этом со своим му жем. Но Антон убеждал меня: «Мы же тоже не все знаем… Ведь может быть совпадение! Может быть, он действительно не брал кредиты! А если и взял, то, может, и не он заказал убийство… Я не очень верю в это. В конце концов, Игорь в прошлом – комсомольский работник, не мог он пойти на убийство!»

Дела в банке стали идти плохо. Игорь начал постепенно переводить свои капиталы в другой банк. А затем он вдруг исчез, предварительно сняв все деньги со счета. Банк стал затухать, резко сократились доходы, премии. Мой муж понял, что оставаться в этом банке не имеет смысла. Но найти работу без рекомендации было очень сложно.

Тогда он решил найти Игоря и обратиться к нему с просьбой помочь с поисками работы. Не помню, каким образом он отыскал Игоря, но они договорились о встрече. Антон мне подробно рассказывал о ней. Встретились они в одном из ресторанов. Игорь очень обрадовался. Они долго разговаривали с Антоном, и когда Антон сказал ему, что собирается уходить из банка и не сможет ли И горь устроить его на работу, Игорь внимательно посмотрел на него. «Есть возможность устроиться на работу, – сказал он. – Тем более я тебе обязан в какой-то мере…» – «Ты обязан мне?» – удивленно переспросил Антон. «Да, помнишь, ты же не сдал меня следаку, что я брал кредиты? Значит, тебе можно верить. Знаешь, что я хочу тебе сказать? Мы создаем свой банк. Вернее, не свой, а мы вливаем свои капиталы в один из банков, но будем являться его учредителями, и нам нужен свой смотрящий». – «Смотрящий?» – переспросил Антон. «Ну, не смотрящий, а наблюдатель, наш человек. Как ты посмотришь на такое предложение, если мы направим тебя в этот банк наблюдателем в ранге заместителя председателя правления этого банка и ты будешь фактически заниматься контролем и проворачиванием наших финансовых дел?»

Потом они еще несколько раз встречались, вычерчивали различные схемы возможной работы, сотрудничества и так далее. Антону все это очень понравилось, и вскоре он уволился с прежней работы и перешел в новый банк.

Это был банк среднего класса, но он входил, по-моему, в тридцатку лучших банков. Находился он в центре, имел достаточно солидные апартаменты. Все там было с евроремонтом, отделано мрамором, стояла дорогая импортная мебель. Моему супругу полагалась служебная машина и охрана.

И оклад был солидный. Кроме оклада, была хорошая премия и процент от сделок. Вскоре мы приобрели себе новую квартиру, сделали хороший ремонт, купили новые машины, иномарки. Мы стали часто ездить за границу. Вот тут я хотела бы уточнить. У них были очень специфические отношения с Игорем…

– В чем это выражалось? – спросил я.

– В основном их финансовые отношения складывались следующим образом. У Игоря постоянно были наличные деньги, и он мог позвонить Антону и сказать: сегодня приедет человек, заберет пятьсот тысяч или миллион долларов налом, приготовь сумму. Приезжал человек, обычно с типичной бандитской внешностью…

– И из этого вы сделали вывод, что Игорь бандит?

– Нет, это выяснилось позже. В конце концов, мы понимали, что для таких дел могли быть наняты специальные люди. Это не показатель. В общем, в течение недели Игорь то привозил пятьсот тысяч, то забирал, то миллион, то два миллиона… Постоянно курьеры ездили, привозили и увозили мешки с налом. А Антон выдавал из резерва. А потом, в конце недели, в пятницу или в субботу, они обязательно встречались и полдня сидели за расчетами, проверяя все, сравнивая со своими бумагами.

В последнее время Игорь стал приезжать со своим бухгалтером, который, видимо, вел всю эту переписку.

– Почему? Он что, не доверял Антону?

– Нет. Как раз наоборот, он ему доверял. Просто, вероятно, такие перемещения были не только через банк Антона, но и через какие-то другие структуры. Вот для того, чтобы как-то отслеживать свою кредитную историю в течение недели, Игорь и брал бухгалтера, который фиксировал все в бухгалтерских документах.

– Я не пойму, с чего вы решили, что Игорь – ба ндит? Пока я никаких признаков не вижу.

– Это все не сразу обнаружилось… Первое прозрение наступило на дне рождения Игоря. Он пригласил нас. Антон уже работал в его банке. День рождения отмечался на очень престижном судне, которое постоянно пришвартовано недалеко от пятизвездочной гостиницы на Москве-реке. Там было человек двести или триста, очень много. Все они приехали на шикарных машинах. Сначала мы думали, что это «крыша» Игоря… Все настолько переплелось, что и бизнес, и «крыша» все время рядом. А потом смотрим: Игорь всем указания дает, они их выполняют, причем выполняют так, что сразу ясно, что дисциплина соблюдается очень строго. Потом видим: стали появляться бизнесмены, которых мы посчитали его партнерами.

Оказывается, нет, это были подшефные бизнесмены, те, которым Игорь делает «крышу». Иными словами, потом Антон стал говорить с Игорем, и тот ему признался, что он начинал с откровенного рэкета, чисто бандитских наездов, а затем, когда скопил большие деньги, ста л пускать их в оборот. Но поскольку у него была своя собственная группировка, она эти деньги и охраняла. Охраняла и никому не доверяла. Конечно, он не вел активную преступную деятельность, как многие беспредельщики, но деньги добывал тоже преступным путем.

Наступил 1995 год. Уже два года действовала система ГКО. Вначале Антон к этому серьезно не относился, но затем, через своих коллег, стал узнавать, что это достаточно выгодное дело: помещаешь на какое-то время свои деньги, а потом получаешь их с большими процентами. И многие стали заниматься этими ГКО. Антон прекрасно понимал, что это обыкновенная пирамида, что рано или поздно она рухнет.

Но соблазн заработать большие деньги был все же очень велик. Примерно около года Антон колебался. Надо сказать, я в эти дела не вмешивалась. Антон сам начинал по вечерам разговор на эту тему: «Как ты считаешь, стоит ли мне убедить их заняться ГКО?» И сам начинал рассуждать и в конце концов приходил к выводу, что все же не стоит.

Но потом что-то произошло с ним, я даже не могу объяснить, отчего, и он вдруг решился. И самое интересное, что это началось именно в 1997 году, за полгода до этих печальных событий.

Тогда он и пошел к Игорю на разговор. А разговор у них был серьезный. Игорь сначала ни в какую: не верю я государству, в азартные игры с ним я не играю. Но Антон убеждал его: «Посмотри, сколько примеров, сколько известных банков, например, банки из первой пятерки, у них свои люди в государстве есть, чиновники информируют их обо всех событиях. Я сейчас завязал хорошие отношения с владельцем одного из таких банков. Он всегда меня предупредит». Тогда Игорь сказал: «Антон, а ты понимаешь, что может случиться, если мы проиграем?» Антон помолчал. Игорь продолжал: «Это не мои деньги, а общаковские». Тогда мы точно поняли, с кем имеем дело. «Поэтому мы не должны проиграть! Но если ты считаешь, что это нужно и в самом деле безопасно, я переговорю с ребятами. Если они одобрят, мы так и сделаем».

Те перь уже Антон был сам не рад своей идее. Однако через два дня Игорь привез ему положительный ответ. Вскоре все деньги, которые были в резерве, были вложены в ГКО. Антон сам долго занимался этим через свои источники. Затем был первый платеж. Он был очень удачным и принес большую прибыль.

Потом снова была закупка, а потом… Потом наступило 17 августа. Я этот день буду помнить всю жизнь! – Татьяна сделала паузу, а через минуту продолжила: – Тогда я была на даче, Антон позвонил мне на мобильный около половины первого дня и сказал, чтобы я никуда не выходила из дома и ждала его приезда. Я была очень удивлена: «Что случилось?» – «Расскажу при встрече, – сказал он и неожиданно спросил: – А документы у тебя с собой?» – «Да нет, все в Москве осталось», – ответила я. Вскоре Антон приехал. Он был какой-то взъерошенный. «Что случилось?» – спросила я. «Все, конец! – сказал он. – Нам надо срочно уезжать из страны!» Тогда я и узнала о крахе ГКО. «Меня уже ищут. Я уехал, а мне звонили, что мен я разыскивают в банке… Где твой паспорт?» – «Он в квартире». «Черт возьми! – махнул раздраженно рукой Антон. – Наверняка они знают наш адрес. Как же быть? Как же твои документы забрать?» Он даже закричал на меня: «Сколько раз я тебе говорил, что у меня такая профессия, нужно постоянно иметь с собой документы!»

И вот что я придумала. Была у меня хорошая подруга, она жила недалеко. Я позвонила ей и договорилась встретиться. Мы подъехали, я передала ей ключи и все объяснила, где что лежит, попросила принести документы. А сама сижу и жду. Подруга пошла. Ее долго не было, наверное, часа два.

Наконец она возвратилась. Надо сказать, что я ее заранее проинструктировала. И оказалась права. Ее задержали в подъезде незнакомые ребята, стали спрашивать, куда она идет, не знает ли, где Антон, где я, почему они прячутся. На пейджер Антона постоянно шли сообщения: «Антон, срочно перезвони Игорю!», потом – Роману, потом – Вадиму… Антон не выдержал – нервы были на пределе – и выбросил пе йджер.

Вскоре мои документы были у меня в руках. Теперь нужно было срочно уезжать из страны. Я спрашиваю у Антона: «Разве то, что мы где-нибудь спрячемся, что-то даст? Они все равно нас найдут!» – «Не найдут, – сказал Антон, – а если и найдут, то не сразу. Ничего, мы все успеем сделать».

Потом мы стали думать, как выбираться из Москвы. В Шереметьево ехать было бесполезно – наверняка нас там уже ждали. Я снова обратилась к Антону: «Давай поговорим нормально, спокойно. В конце концов, объясни им, что ты ни в чем не виноват, что само государство создало эти ГКО, само же их и угробило. Ты-то здесь при чем?» – «Неужели ты не понимаешь, – раздраженно ответил мне Антон, – ведь это я им посоветовал, я втянул их в эту игру! В любом случае с ними разговор очень короткий. Может быть, не больше одной минуты… Что им моя жизнь? Да ничего!» Я ему верила полностью. Не буду утомлять вас рассказом о том, как мы покидали Россию, скажу одно – выехали мы на Кипр через Ленинград. До Ленингра да доехали на машине.

– А почему на Кипр? – спросил я.

– Кипр – это первая страна, которая пришла на ум. Во-первых, безвизовый въезд, во-вторых, надо было побыстрее спрятаться.

Потом уже мы оказались в Испании. Стали жить там, прожили три месяца. А потом я узнала самое главное, Антона начали искать, причем искать стали правоохранительные органы. Его стали обвинять в том, что он похитил из банка крупную сумму денег, чуть ли не тридцать миллионов долларов. Это совершенно невозможно! Он даже доступа к деньгам не имел! В общем, я хотела бы просить вас, не могли бы вы узнать, существует ли уголовное дело по факту хищения этой суммы денег.

– Но как я могу это сделать? – спросил я ее. – Я что, приду и скажу – я адвокат такого-то, скажите, мой клиент вас интересует или нет? Вы собираетесь разыскивать его, обвиняете в чем-либо? Мне никогда не дадут такой информации! Это бесполезно.

– Но ведь существуют какие-то приемы… У вас же есть знакомые!

– А у вас есть знакомые в банке, которые могли бы дать информацию об этом?

– Есть.

– Может, попробуем действовать через них?

– Но я не хотела бы прибегать к их услугам, я допускаю, что может произойти утечка информации и Игорь со своими сообщниками может узнать, что я приехала. А так пока, кроме вас, никто не знает, что я в Москве.

– Да, конечно, в этом есть резон, – кивнул я головой. – Даже если я приеду в банк, даже если через своих знакомых найду человека, который сможет мне что-нибудь сообщить, то где гарантия, что он в самом деле будет знать и сообщит мне именно то, что является достоверным?

– Хорошо, а если действовать через правоохранительные органы?

– Через какие?

– Ну, те, которые могут вести эти дела.

– А вы знаете, кто из органов может вести такие дела? – задал я встречный вопрос. – Предположим, я прихожу в следственный отдел района, где находится ваш банк. Они говорят, положим, честно – мы не в курсе. А это дело мо жет вести городское управление по экономическим преступлениям, или, скажем, какая-то иная спецслужба, или органы прокуратуры. Это вычислить практически невозможно. И самое главное – следователи могут об этом не знать. Это дело может находиться на стадии оперативной разработки.

– А что это такое? – спросила Татьяна.

– Это когда действуют только сыщики, оперативники. Они собирают первоначальный материал, а уже потом, на основании этого материала, делаются выводы – возбуждать дело или не возбуждать.

– Ну что же, получается, я зря приехала? – спросила Татьяна. – Только для того, чтобы рассказать вам эту историю? И выслушать от вас слова сочувствия, получить совет, что надо себя беречь и поскорее уезжать обратно?

– Нет, – я покачал головой, – конечно, так думать не стоит. Погодите, есть у меня человек, который сможет вам помочь. Тем более по долгу службы.

Татьяна удивленно посмотрела на меня:

– А он надежный?

– Да, это его работа.

– А что это за человек?

– Это бывший оперативный работник. Когда-то он работал в одной из правоохранительных организаций Москвы. Сейчас, выйдя в отставку, он занимается частной охранной деятельностью, точнее, работает в фирме по предоставлению охранных услуг. Вот он, насколько мне известно, – а встречался я с ним недавно, – как раз работает как частный детектив, занимается сбором информации. Если вам с ним договориться, то есть официально заключить соглашение через охранную фирму, то это вполне возможно.

– Понимаете, – сказала Татьяна, – я бы не хотела светиться на фирме. Лучше всего – поговорить с ним.

– Но он же не частное лицо, – уточнил я. – И поэтому все отношения с вами он должен поддерживать только на основании официального договора. Впрочем, будет резонно, если я сам с ним договорюсь, как это лучше сделать и оформить.

Так мы и решили.

На следующий день я стал искать телефон Николая Осипова. Он в прошлом был оперативником одного из подразделений ГУВД, работающих по линии раскрытия экономических преступлений. С Николаем мне довелось сталкиваться два раза по уголовным делам.

Надо сказать, что эти встречи тогда были не из приятных. Подразделение, где работал Николай, очень рьяно бралось за выполнение любого задания. Его сотрудники практически в каждом подозреваемом видели преступника. Поэтому их первоначальное отношение к моему клиенту было враждебным.

Они «копали» все подряд под него, причем безо всякой халтуры, досконально, въедливо собирали материал, подчас никакого отношения к делу не имеющий. Откуда-то они доставали подробности личной жизни, которые люди тщательно скрывали.

Потом, когда вступали в борьбу мы, их оппоненты, и оказывали им всяческое сопротивление, отстаивая честь и интересы своих клиентов, начиналось настоящее сражение. Конечно, в переносном смысле. Есть такие люди, которые на самом деле преданы своей профессии и любят ее, переживают за нее.

Поэтому они стараются поддерживать честь мундира до конца. Вот и на наши выпады они отвечали наступлением. Так и происходили эти схватки.

Но потом произошло неожиданное – начальника Николая сняли с работы. Какие-то интриги возникли где-то «наверху».

И новый начальник, как ни странно, приказал немного изменить тактику, в том числе и по ведению нашего дела. А связано это было с одним фигурантом – уж больно крупная государственная структура была завязана, и лица, работающие в ней, в свое время обвинялись в крупном хищении.

Многие сотрудники ушли в знак протеста против несправедливых действий начальника. Тогда нам удалось выиграть дела. А Николай с коллегами вынуждены были уйти в отставку.

А потом, через некоторое время, мы с ним случайно встретились. По-моему, это было на каком-то совещании. Встречи адвоката с бывшим оперативником могут проходить по-разному.

Чаще всего коллеги Николая делают вид, что никогда тебя не видели, или, в лучшем случае, холодно здороваются, не больше. Но тут произошло обратное. Николай первым узнал меня, подошел, протянул руку и стал расспрашивать, как у меня дела.

Я не ожидал такого поворота. Ведь еще недавно мы были противниками. А тут неожиданный переход. Не знаю, может быть, люди чувствуют, что кончились профессиональные проблемы, остаются только человеческие отношения.

Мы с ним разговорились. Вскоре я узнал, что Николай работает в частном охранном агентстве, руководителем которого является его бывший начальник. И он сразу сказал мне:

– Мы знаем ваши методы работы. Возьмите мою визитную карточку, может быть, мы вам пригодимся, так как нам приходится заниматься самыми разнообразными формами работы.

Мне всегда импонировало, когда адвокаты, особенно в американских фильмах, работают с частными детективами. Столько вопросов снимается для адвоката!

Но у нас пока такие явления очень редки, так как адвокат не участвует в сборе доказательств, а может только заниматься их оценкой, да и то на стадии судебного заседания. Это, на мой взгляд, является ущемлением адвокатской стороны на следствии.

Но, к сожалению, я не нашел его визитной карточки, хотя почти весь вечер просматривал свои записные книжки. Мне было очень обидно, тем более что поздно вечер ом позвонила Татьяна и спросила, нашел ли я телефон.

– Не волнуйтесь, Татьяна, – ответил я, – я обязательно его найду!

Мне ничего не оставалось, как узнавать фамилии руководителей всех охранных фирм Москвы. Вскоре я нашел нужную фирму. Я набрал номер телефона и попросил пригласить Николая Осипова.

– А кто его спрашивает? – поинтересовался мой собеседник.

«Сыщики всегда сыщики, никогда не меняются», – подумал я.

– Клиент его спрашивает, – ответил я.

– А клиент фамилию имеет?

– Имеет, но назвать ее вам не может.

– Понял вас.

– Так вы позовете Николая?

– А его сейчас нет.

– Тогда пусть он мне сам перезвонит. Запишите номер.

Я продиктовал номер своего телефона.

– Так какая же фамилия? – снова спросил мой собеседник.

– Я лучше имя и отчество скажу.

– Хорошо.

Минут через тридцать раздался телефонный звонок, и мужской голос назвал меня по имени-отчеству.

– Да , слушаю вас, – ответил я, уже забыв, что мне должен позвонить Николай.

– Вы просили меня позвонить вам.

– А кто вы?

– А вы кто?

Тут я наконец сообразил, кто звонит.

– Николай, это вы?

Тут и он узнал меня, назвав по фамилии.

– Что случилось?

– Мне нужно с вами встретиться. Есть работа.

– Интересная? – спросил Николай.

– Да. Только такой нюанс – мой доверитель, с кем я имею дело, она не хотела бы светиться в вашей конторе. Дело очень деликатное. В то же время я знаю…

– Никаких проблем, – перебил меня Николай. – Сделаем вот как. Давайте встретимся в кафе. Я поговорю с ней. Бланки договора я возьму с собой. А печать, если ей надо…

– Нет, ей печать не нужна, ей нужен только результат.

– Прекрасно! Когда мы встречаемся?

– Давайте прямо сегодня, если вы можете…

– Да, могу.

Мы договорились встретиться в одном из небольших кафе в центре Москвы. Я позвонил Татьяне и ск азал ей о встрече. Она очень обрадовалась.

– Как вы думаете, он нам поможет? – спросила она.

– Я думаю, он может помочь и постарается это сделать.

Через некоторое время мы сидели в кафе. Я познакомил Николая с Татьяной. Она снова стала излагать суть своего дела. Николай внимательно слушал, время от времени делая пометки в небольшом блокноте. Затем он стал уточнять детали.

– Во-первых, скажите мне отчество Игоря Казакова.

– Я его отчества не знаю.

– А где живет, тоже не знаете?

– Постойте, кажется, я знаю, что часто он приезжал откуда-то…

– Хорошо, это мы сами узнаем, – сказал Николай. – А фотографии его у вас нет?

– Есть. Я специально с собой привезла, на всякий случай. Они с мужем фотографировались.

– Покажите мне.

Татьяна протянула ему фото.

– Теперь скажите мне, где живете вы.

– А зачем вам это?

– Знать, где вас искать, узнать, ждут ли вас проблемы по тому адресу. Давайте адрес!

Татьяна продиктовала адрес. Затем Николай задал еще несколько вопросов – о банке, о правлении, когда все это происходило и другие.

– Что я вам скажу… Примерно это будет стоить… – И он назвал сумму.

Татьяна кивнула головой.

– Но я не знаю, какой будет объем внутренней работы, – добавил Николай. – Минимальный срок исполнения – неделя.

– Так долго? – удивилась Татьяна.

– А вы хотите, чтобы я узнал все за один день? Это нереально.

– И что дальше? – спросила Татьяна.

– В течение недели, в зависимости от объема работы, я скажу окончательную цену услуг. Устроит вас такое решение?

– Конечно, если будет результат.

– А какой должен быть результат?

– Знать, возбуждено против моего мужа уголовное дело или нет.

– А почему вы так интересуетесь этим вопросом? – спросил Николай. – Не проще ли затеряться за границей, если вы все равно там сейчас живете?

– Дело в том, что если возбуждено дело – вы, как сыщик, должны это знать, – то моего мужа могут найти через Интерпол достаточно быстро в любой стране. А если дела нет, тогда у нас есть шанс спрятаться от бандитов.

– Да, вы правы, это так. А как мне с вами связываться?

– Запишите мой мобильный телефон, – сказала Татьяна.

Они обменялись номерами мобильников. На этом встреча закончилась.

Прошла неделя, потом еще два дня. Но никаких звонков от Николая не было. Наконец я сам позвонил Татьяне.

– Как дела?

– Все прояснилось, – ответила она.

– Давайте встретимся, – предложил я.

Через час мы уже сидели в баре. Татьяна сияла.

– Все благополучно, никакого дела нет. Николай все проверил! – сказала она и протянула мне заклеенный конверт.

– Погодите, какая может быть благодарность? Я ничего не сделал. Я только выслушал вас и свел с нужным человеком!

– Нет, от вас очень многое зависело. Без вас я никогда бы не довела все до конца!

– Расскажите м не все подробно, – попросил я ее. – Что он сделал? Как ему удалось выяснить, что никакого дела нет?

– Он задействовал свои связи, потом побывал в банке… Он много узнал. И самое главное – что именно Игорь Казаков, по кличке Казак, ищет меня и моего мужа. Ищут они нас за границей, но ожидают и нашего приезда в Москву. Почему – непонятно. Может быть, наши звонки, когда мы звонили в банк знакомым, навели его на мысль, что мы вскоре можем появиться в Москве.

– Таня, вам нужно быть очень осторожной! – предупредил я ее. – Они могут вас найти!

– Я знаю. Я через пару дней уезжаю, – сказала она. – Так что я думаю, что мы сумеем справиться с ними. Главное, чтобы государство нас не искало. Ведь на самом деле мы ничего ему не сделали.

– Это ясно, – сказал я.

Вскоре мы простились с ней.

Прошло несколько дней. Неожиданно на мой телефон раздался звонок. Я услышал в трубке незнакомый мужской голос.

– Это Антон, – сказал мужчина.

– Какой Ан тон? – спросил я.

– Антон, муж Татьяны.

– Добрый день. Вы в курсе, что у вас все нормально?

– Что же тут нормального? – почти закричал в трубку Антон. – У меня жена пропала!

– Как пропала?

– Очень просто. Она не вернулась. Когда вы с ней виделись последний раз?

– Пару дней назад.

– Я звоню ей по мобильному, телефон не отвечает. На квартире, где она жила, ведь она сняла квартиру специально, чтобы не светиться в гостинице, и там телефон не отвечает. Я прошу вас, запишите адрес этой квартиры, пожалуйста, съездите, узнайте, что там и как!

– Давайте, – согласился я.

Я быстро записал адрес в блокнот.

– Вечером позвоните мне.

– Я поеду прямо сейчас и часа через три уже буду иметь какие-то сведения, – сказал ему я.

Что же случилось с Татьяной? Почему она пропала? А вдруг что-то произошло? Или ей плохо, может, она в квартире? Одному мне ехать не хотелось. Тогда я позвонил Николаю.

– Николай, вы в курсе, что пропала Татьяна? – спросил я.

– Как пропала? – сказал Николай. – Откуда вы знаете?

– Только что мне звонил ее муж, Антон, и сказал об этом. Она не вернулась в страну. А должна была прилететь еще вчера.

– И что вы думаете?

– Николай, у вас время есть?

– Да, есть.

– У меня есть адрес квартиры, которую она снимала. Давайте съездим туда.

Через некоторое время мы с ним встретились. Вместе мы подъехали к нужному дому. Он находился в центре, недалеко от Зубовской площади. Дом был постройки сталинских времен.

Мы осторожно поднялись на этаж и подошли к двери квартиры, где должна была проживать Татьяна. Николай поднес палец к губам, показав, чтобы я молчал, а сам прислонил к двери ухо.

Некоторое время он вслушивался, затем, отойдя немного, достал из-за пазухи небольшой приборчик, что-то среднее между слуховым аппаратом врача и каким-то техническим прибором. Он вставил специальные наушники и поднес прибор к дв ери, прикрепил его к замку и стал слушать.

Он слушал минуты две или три. Наконец он положил прибор в карман и показал рукой, что нужно спуститься вниз.

Мы спустились на несколько этажей.

– Ну что, как там? – спросил я.

– В квартире кто-то есть, – сказал он.

– Откуда вы знаете?

– Дыхание улавливается. Давайте определим, куда окна выходят, в какую сторону.

Мы вышли во двор. Николай посмотрел вверх и показал мне рукой:

– Вот нужные окна.

Потом мы вернулись к машине. Николай достал из багажника чемоданчик. Там находился другой прибор, напоминающий пистолет с массивным наконечником.

Видимо, это был какой-то радиоперехватчик. Он направил этот прибор в сторону окна, снова вставил в уши наушники. Опять он слушал несколько минут.

– Ну что, все ясно, – сказал он. – Около окна находится какая-то женщина, которая время от времени всхлипывает. Судя по всему, она привязана или пристегнута наручниками к батарее. Б ольше в квартире никого нет.

– А как вы это определили? – поинтересовался я.

– Это не я, это техника определяет, – улыбнулся Николай. – Но и техника может ошибаться. Что будем делать?

– Может быть, лучше вызвать милицию или РУОП? – предложил я.

Николай пожал плечами.

– А вдруг это не то? А вдруг она просто решила отдохнуть от мужа? Откуда мы знаем?

– Ну, что будем делать?

– Попробуем позвонить.

Мы поднялись к двери. Николай стал звонить. Я остался немного ниже, подстраховывая его. На звонки никто не отвечал. Затем Николай стал говорить:

– Татьяна, это Николай. О вас беспокоится ваш супруг, Антон. Если вы в квартире, подайте мне знак! – И снова приставил к двери свой прибор. Тут же он сложил пальцы вместе, показав мне, что все в порядке, знак получен. Он спустился ко мне.

– Что будем делать? – спросил я.

– Она точно там привязана, – сказал Николай. – Она постучала каким-то предметом по батарее.

– Будем вызывать милицию?

– Нет, не имеет смысла, – проговорил Николай. – Думаю, мы сами сможем попасть в квартиру.

Он снова спустился к машине и достал спортивную сумку. Мы стали подниматься пешком наверх.

– Почему не на лифте? – спросил я.

– Так надо, – ответил Николай, перебирая по пути какие-то металлические пластинки, лежащие в сумке.

– Что это? – поинтересовался я.

– А еще адвокат! – усмехнулся Николай. – Обыкновенные отмычки. Профессиональные отмычки. Контора ими пользуется. И мы иногда тоже, – добавил он.

– А откуда у вас столько оборудования?

– На все это есть разрешение. Мы же охранная фирма.

Мы быстро открыли замок. Осторожно вошли внутрь. Квартира, которую снимала Татьяна, была однокомнатной. Коридор вел в комнату. Мебели было немного. Под окном находилась батарея, и там сидела Татьяна, пристегнутая наручниками.

Около нее стояла миска с водой и какая-то кастрюля, напоминающая горшок. Рот Тать яны был заклеен широким пластырем. Глаза ее были полны слез.

Мы быстро подошли к ней. Николай достал набор своих отмычек и почти моментально расстегнул наручники. Затем он снял пластырь со рта Татьяны. Она бросилась обнимать нас.

– Боже мой, вы мне жизнь спасли! – говорила она, плача.

– Так, что теперь делать будем? Может быть, органы вызовем? – спросил Николай.

– Нет, никаких органов не надо! Этот мерзавец отнял у меня все документы! Все взял! Как я теперь уеду? – стала метаться по комнате Татьяна.

– А когда он должен вернуться?

– А кто его знает… Каждый раз по-разному. Приезжает на полчаса, на час, не больше. Привезет немного еды…

– Рассказывайте по порядку, как все случилось, – сказал я.

– Погодите, – сказала Татьяна. – Нам нужно срочно уехать отсюда. Но сначала я должна попытаться найти свои документы.

Она стала заглядывать в ящики, шарить по книжным полкам, просматривать все места, где могли быть спрятаны ее д окументы. Наконец она закричала:

– Есть! Нашла! – И вытащила из-под стола свои паспорт и билет. – Слава богу, теперь скорее пойдем отсюда!

– Может быть, еще что-то возьмете?

Мы вышли из квартиры.

– Пусть думает, что я сбежала и уехала! – сказала Татьяна.

Мы сели в машину. Когда мы тронулись с места, я вновь спросил:

– Ну, теперь, может быть, расскажете, как все случилось?

– Я не знаю. То ли утечка информации, может быть, когда вы проверять стали, но каким-то образом они заподозрили, что я нахожусь в Москве, и стали следить за мной. Я никакой слежки не замечала. Но однажды я подъехала к нашей квартире, хотела было подняться, забрать кое-что, но, так и не решившись это сделать, поехала обратно, сюда. Когда я уже подъезжала сюда, ничего подозрительного я не заметила. А вечером, часов в восемь, неожиданно дверь открывается и входит Игорь, а с ним еще два парня. Они тут же меня наручником пристегнули к батарее. Игорь ругался, угрожал, сказал, чтобы я немедленно сообщила, где находится Антон, но я ничего не говорила. После этого они дали мне на раздумье сутки. То есть сегодня вечером срок заканчивается. Игорь сказал, что, если ему не удастся достать моего мужа, он убьет меня. Он сказал, что такое они не прощают. Как вы понимаете, я была в жутком состоянии. Я не столько испугалась за себя, сколько волновалась за Антона.

– Но вы же были в таком состоянии…

– Вначале было страшно. Они меня не били. А то, что они могли меня убить… Но я же ничего не могла изменить. И кричать не могла – они плотно заклеили рот. К тому же никто бы не обратил внимания на какие-то звуки из квартиры… И пристегнули они меня хитро – так, чтобы я не могла выглянуть в окно. А снять наручник сама я не смогла. Я все перепробовала, но… Слава богу, вы появились… А как вы узнали, что я там? – спохватилась Татьяна.

– Мне позвонил Антон, – ответил я.

– Антон? Как он?

– Очень волнуется.

– Дайте мне ваш телефо н! – попросила Татьяна. – Я позвоню ему.

Через две минуты она уже разговаривала с Антоном, пытаясь рассказать ему о своих приключениях. Я слышал, как Антон кричал в трубку:

– Немедленно возвращайся!

– Погоди, мне нужно кое-что решить. Я практически все довела до конца. Я тебе все расскажу при встрече.

Затем, положив трубку, Татьяна повернулась к нам.

– Я бы хотела еще обратиться к вам. Но есть одна особенность – мне нужно поговорить с каждым отдельно.

Мы с Николаем удивленно переглянулись: мы ее спасли, а тут какие-то секреты друг от друга!

– Сначала с вами, – обратилась она ко мне, – а потом с Николаем. Так нужно, вы потом все поймете!

– Хорошо, – сказал Николай, – мы не возражаем.

Я вышел из машины, Татьяна за мной.

– Вы знаете, – сказала она, – Николай сделал очень много. Я узнала, что никакого розыска по линии государства нет, что нас ищут бандиты. Да и то они толком не знают, где находится Антон и како й он из себя. Его знает только Игорь. Понимаете, к чему я клоню?

– Нет, не понимаю.

– Вы же вели много заказных убийств, вы же знаете киллеров…

– И что?

– Как мне найти киллера? Помогите мне!

– Да вы что! За кого вы меня принимаете? Вы считаете, что у меня есть банк данных на киллеров? – возмущенно заговорил я.

– У меня нет другого выхода, – сказала Татьяна. – Если я этого не сделаю, то он убьет нас. Он не оставит нас в покое. Вы не знаете этого человека!

– А не проще ли обратиться в правоохранительные органы, чтобы они взяли его за то же похищение?

– Какое похищение? Я сняла эту квартиру. Он что, меня в собственной квартире похитил? Так разве бывает?

Я задумался. Действительно, картина складывалась довольно странная.

– Но он же лишил вас свободы! Пристегнул наручником к батарее!

– Еще надо доказать, что это сделал именно он, был ли он там вообще… – сказала Татьяна. – От силы хулиганство. Я не верю, что его посадят.

– Хорошо. А если вам вернуться, пристегнуться наручниками, а мы вызовем РУОП? Его примут…

– А я могу быть убитой, – сказала Татьяна.

– Пожалуй, вы правы… Но я на самом деле не могу вам ничем помочь.

– Ладно, придется отказаться от этой мысли, – сказала Татьяна. – Я еще поговорю о технических вопросах с Николаем. Вы не возражаете?

Теперь я остался на месте, а Татьяна пошла к машине. Разговаривали они с Николаем минут десять. Наконец она вышла и сказала:

– Я должна проститься с вами и поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. В ближайшее время мы постараемся прислать вам из-за границы деньги. Николай довезет меня до нужного места. А вскоре я покину Россию. Забудьте о нашем разговоре.

– А я уже забыл, – улыбнулся я. – Успехов вам! Может, помощь нужна?

– Нет, нет, Николай все сделает. Мы с ним договорились.

Она пожала мне руку. Из машины вышел Николай и обратился ко мне на «ты»:

– Ну что, старик, давай прощаться. Все будет нормально. Я обеспечу ей полную безопасность, не волнуйся.

– Послушай, Николай, может быть, все же стоит в органы заявить?

– Да нет, это бесполезно!

– Так что же будете делать?

– Спокойно покинем пределы России, и все. Я ее подстрахую.

«Неужели они договорились о киллере? – мелькнула у меня мысль. – А может, она вообще с ним об этом не говорила и он не в курсе?»

Прошло несколько дней. Я думал, что Татьяна покинула Россию, представлял себе, как Игорь со своими коллегами врывается в квартиру, а там никого нет.

На четвертый день в отделе происшествий «Коммерсанта» читаю: «У подъезда собственного дома в результате бандитской разборки был убит криминальный авторитет Игорь Казаков по кличке Казак, бывший комсомольский работник, лидер одной из преступных группировок Москвы, подозреваемый в организации ряда заказных убийств банкиров, а также в хищениях в особо крупных размерах».

Мне стало не по себе. Выходит, Татьяна все же осуществила свое намерение? А почему она? Может, это кто-то другой? Может, просто конкуренты? А может, и его сообщники? Кто знает, будет ли раскрыто убийство этого уголовного авторитета или нет?

«Время покажет», – подумал я…

Криминальная хроника.

Арест коптевских

Сотрудники столичного РУОПа нанесли очередной удар по коптевской преступной группировке. В результате милицейской операции за решеткой оказались такие видные ее представители, как Юрий Морозов (Мороз), Александр Бирюков (Саша Боксер) и Андрей Зайцев (Заяц). Они подозреваются в убийствах, разб оях, вымогательствах и похищении людей.

Самый «авторитетный» из троицы – Юрий Морозов. По оперативным данным, он вместе с ныне покойными братьями Александром и Василием Наумовыми стоял у истоков коптевской бригады. Сидел три раза: за грабежи и хранение оружия. Воевал в Афганистане, потерял несколько пальцев на руке. Кстати, в бригаде было три брата Морозовых. Один из них был застрелен, другой покончил с собой после передозировки, выжил только Юрий, старший из них.

На Мороза руоповцы вышли летом этого года. Тогда в Северном округе был похищен один из предпринимателей. Милиционеры выяснили, что преступление организовал Мороз, но взять его не успели. Друзья заложника заплатили за него коптевским требуемую сумму, а оказавшись на свободе, он заявление в милицию писать отказался.

Это сделал другой предприниматель, на которого буквально на днях наехали те же коптевские. Как выяснилось, несколько месяцев назад коптевские дали ему 25 тыс. долларов на раскрутку собственного бизнеса. Но тот не смог вовремя вернуть долг, и бандиты поставили его «на счетчик».

Среди тех, кто выколачивал деньги, оказались Александр Бирюков, Андрей Зайцев и все тот же Морозов. Брать всех троих решили одновременно. Ворвавшись рано утром в квартиру Мороза на улице Зои и Александра Космодемьянских, руоповцы застали его в халате, который едва скрывал огромный золотой крест, висевший у него на груди.

В то же время в своей квартире на Большой Академической улице был задержан Заяц. Не возникло осложнений и с Бирюковым, который, кстати, в 1988—1990 годах был чемпионом Москвы по боксу, за что и получил в группировке кличку Боксер. Бирюков сам открыл оперативникам дверь своей квартиры на 1-й Владимирской улице. Увидев на пороге людей в масках и с автоматами, он тут же без всякой команды лег на пол. Пока в квартире производился обыск, Бирюков твердил: «Это какая-то ошибка, меня кто-то подставил. Я за всю жизнь и мухи не обидел».

Когда мать Бирюкова спросила у милиционеров, за что они взяли ее сына, один из оперативников ответил: «Твой сын – убийца». Впрочем, тогда коптевской троице предъявили обвинения лишь в вымогательствах и похищении человека. Потом следователи пытались доказать их причастность к целому ряду аналогичных преступлений и нескольким убийствам. Речь, очевидно, идет о разборках между коптевскими и курганскими бандитами, где полегло несколько десятков человек. В том числе брат Юрия Морозова Сергей.

Убийство вора в законе Комара.

В первых числах ноября в Москве застрелили вора в законе Сергея Комарова (Комар). Он контролировал кунцевскую бригаду, доставшуюся ему в наследство от известного законника Сергея Липчанского (Сибиряка). Сам Липчанский таинственно исчез два года назад. По одной из версий, с Комаром расправились за то, что он слишком близко подошел к разгадке исчезновения своего предшественника.

Сибиряк, приехавший в Москву из Иркутска, считался преемником знаменитого Вячеслава Иванькова (Япончика), получившего в США срок за вымогательство. Молодой вор в законе имел большие связи. Чего стоит хотя бы сходка бандитских авторитетов, которую Сибиряк в мае 1994 года провел в СИЗО Бутырки. К сидевшим там солнцевским бандитам, по распоряжению Липчанского, охранники пропустили авторитетов Геннадия Авилова, Геннадия Шаповалова, Михаила Леднева и вора в законе Тенгиза Гавашелешвили. Сотрудники РУОПа, прослушивавшие сотовый телефон Сибиряка, задержали всех участников сборища. Липчанскому, в отличие от своих друзей, тогда удалось избежать суда.

Два года назад вор в законе исчез. В бандитской среде ходили разные слухи. Одни утверждали, что Сибиряк убит, другие говорили, что он скрывается за границей. Милиция его почему-то не искала.

Найти Липчанского попытался лишь его друг Сергей Комаров. Отсидевший за кражу, Комар был коронован незадолго до исчезновения Сибиряка. Его крестными отцами стали воры в зак оне Джамал Микеладзе и Олег Шишканов (Шишкан). Комаров, получивший в наследство от Сибиряка кунцевскую группировку, которую тот курировал, ни на шаг не отступал от воровских законов. «Разводил» враждующие банды, собирал деньги в «общак». Не забывал он и о жене Липчанского, помогая не только деньгами, но и связями.

Пытаясь выяснить судьбу Липчанского, Комаров несколько раз ездил к нему на родину в Иркутск и даже, по некоторым данным, нанял частного детектива. Говорят, тот по нескольку раз в месяц докладывал клиенту о проделанной работе, получая за это щедрое вознаграждение. Очередная их встреча должна была состояться на днях, но в последний момент ее перенесли – Комар был на Кипре. Вернулся он оттуда в конце октября, а в минувший понедельник был застрелен наемным убийцей.

Вечером того дня Комаров подъехал на «Мерседесе-500» к дому №7 в Петровско-Разумовском проезде. В этом доме он два года назад купил квартиру, в которой проживал с подругой и четырехлетним сыном. Когда К омар вышел из лифта на седьмом этаже, киллер в упор расстрелял его из пистолета.

Выдвигать версии о мотивах убийства оперативники не спешат. «Сами понимаете, с кем имеем дело, – говорят они. – Поди разбери, кто на кого „наехал“, кто кому перешел дорогу. У них свои законы, да и расследование наверняка будет свое».

Приговор лидеру Сокольнической ОПГ.

3 декабря 1998 года Чертановский суд Москвы приговорил к десяти годам заключения лидера сокольнической группировки, потомственного бандита, 35-летнего Тимофея Демидова (Тимоха). Вместе с Тимохой осуждены еще два участника его бригады. Самое смешное, что бандиты, контролировавшие множество коммерческих предприятий, имевшие по нескольку квартир и престижных иномарок, сели за вымогательство 400 долларов. Такую сумму им задолжал один риэлтор, которого банда Тимохи уже обобрала на 150 тысяч долларов.

Сокольническая преступная группировка считается одной из старейших в Москве. Она сфор мировалась еще в 70-е годы. В 90-х эта банда, по данным РУБОПа, подпала под контроль более мощной криминальной структуры – измайловской ОПГ. Правда, если деятельность сокольнических бандитов не мешает измайловцам, они в нее не вмешиваются. Это потому, что сокольнический лидер Тимоха, как считают оперативники, – друг Аксена, главного измайловского авторитета и, по мнению сыщиков, одного из крестных отцов российской мафии.

Тимоха тоже считал себя крестным отцом. Не такого, конечно, уровня, как Аксен, но тоже вполне достойного. Насмотревшись фильмов про сицилийскую мафию, он даже ввел у себя в бригаде соответствующие ритуалы: подчиненные целовали ему руку, на общих сборах приветствовали его аплодисментами стоя и не садились до тех пор, пока он не разрешит.

Интересно, что Тимоха, с детства верховодивший уличной шпаной, авторитет приобрел точно в соответствии с фильмами «Крестный отец» и «Последний дон» – по праву рождения. Его отец был вором в законе. В милиции уже не помня т его прозвища – он был расстрелян при советской власти по отмененной потом статье за хищение социалистической собственности. Но сын серьезно с законом еще не сталкивался.

Последние лет пять состав тимохинской бригады, насчитывавшей, по данным РУБОПа, около полусотни боевиков, был относительно стабильным. Кого-то, правда, сажали, кто-то погибал в разборках, но в целом дела группировки шли в гору. Люди Тимохи взяли под контроль всю коммерцию в Сокольниках, а также ряд супермаркетов и два ресторана в центре Москвы.

Строптивых клиентов обычно убеждал один вид бандитов – здоровенных бритоголовых ребят в золотых цепях и с бейсбольными битами в руках.

А для тех, кто начинал артачиться, был более весомый аргумент – хирургический инструмент для ампутации пальцев.

Бандитам стоило только надрезать палец клиента, и тот был уже на все готов. Такие сцены происходили обычно на контролируемой бандитами автостоянке на Нахимовском проспекте. Там стоял специальный брониро ванный вагончик, являвшийся своеобразной штаб-квартирой. Туда приносили дань от коммерсантов и оттуда же бандиты разъезжались по делам.

В деньгах недостатка не было. Боевики ездили на престижных иномарках, которых у самого Тимохи было четыре: «пятисотый» и «шестисотый» «Мерседесы» и два джипа.

У него было три квартиры (двух-, трех– и пятикомнатная) и большой каменный дом с прудом в Ногинском районе. Остальные бандиты вроде бы тоже ни в чем не нуждались.

Тимоху, Плешу и Базина обвинили в вымогательстве. Причем Тимоха оказался в одной камере с лидером нагатинской группировки Андреем Брыксиным. Тот тоже ждет суда за вымогательство. А сокольнические бандиты на днях получили свои сроки. Тимоха сел на 10 лет, Базин – на 8, а Плеша – на 3,5 года. Имущество у них, конечно, конфисковали.

Год 1999.

Криминальная хроника.

20 февраля в Москве был убит один из авторитетнейших воров в законе Сергей Бойцов (Боец), который приехал в столицу из Иркутска. Его вместе с напарником Андреем Верещагиным буквально изрешетили возле «Крайслера» на Мосфильмовской улице. После убийства киллеры спокойно сели в «БМВ» и скрылись с места происшествия, бросив машину и оружие в другом квартале. Убийство Бойца, сподвижника Япончика, одного из генералов преступного мира, продолжило длинную цепочку смертей криминальных лидеров, которая начала сплетаться в конце прошлого года. Тогда, в ноябре прошлого года, в Москве расстреляли вора в законе Комара, контролировавшего кунцевскую группировку.

А незадолго до убийства Бойца, 17 февраля, был расстрелян один из авторитетнейших российских воров в законе, трижды судимый 53-летний Рудольф Аганов, более известный как Рудик. Его убили в кафе «Мир» на 51-м километре МКАД. В тот день он вернулся из Минеральных Вод вместе с телохранителем Юрием Федосеевым и прямиком направился в кафе, где назначил кому-то встречу. Через час в кафе вошли шестеро неизвестных, которые поинтересовались, кто из присутствующих – Рудик. В итоге Аганов погиб под ураганным огнем из пистолетов и автоматов.

Рудика похоронили на родине в Пятигорске. Его убийство всколыхнуло весь воровской мир, тем более что это было уже не первое покушение на него. Около двух лет назад Рудика пытались убить в Подмосковье, обстреляв его джип из двух гранатометов. Тогда ему чудом удалось выжить.

Смерть Рудика многие связывают с его конфликтом с Дедом Хасаном (Усояном) – другим авторитетным до недавнего времени вором, которого раскороновали именно по инициативе Аганова. Рудик обвинил Усояна в нарушении воровских устоев. Дед Хасан несколько раз пытался собрать большую воровскую сходку как на территории России, так и в странах ближнего зарубежья, но все его попытки пресекались операциями милицейских частей спецназначения.

Война в Перове.

В марте в московском микрорайоне Перово началась ба ндитская война. В течение двух дней погибли три местных авторитета: Павел Климанов (Климан), Александр Токарев и Леонид Калмыков (Каратист). Милиционеры связывают эти убийства с очередным переделом собственности, который может привести к десяткам жертв.

Павла Климанова убили в пятницу в подъезде дома на Новокосинской улице. Бандиты расстреляли его из двух пистолетов с глушителями, после чего расправились с супругой Климанова Ириной, единственной свидетельницей происшедшего.

На следующий день утром был убит приятель и деловой партнер Климана Александр Токарев (по милицейским данным, они вместе держали комплекс на Перовской улице, в котором располагаются два магазина, ресторан и автостоянка). Двое киллеров устроили на него засаду на Магнитогорской улице: стреляли из пистолета Макарова и пистолета-пулемета чешского производства. Изрешеченный пулями авторитет из последних сил сумел забежать в подъезд, но убийцы настигли его и добили. Тело Токарева нашли два алкоголика, прож ивавших в его доме, но вместо того, чтобы вызвать милицию, они забрали брошенный киллерами пистолет-пулемет (пистолет убийцы унесли с собой). Опергруппа задержала алкоголиков, но через час выяснилось, что они ни при чем.

В ту же субботу около пяти часов вечера погиб еще один перовский лидер, Леонид Калмыков (Каратист). В Большом Купавинском проезде был взорван автомобиль «Вольво-940», в котором он находился. За несколько минут до происшествия Каратиста видели в небольшом кафе на 15-й Парковой улице – излюбленном месте встреч местных бандитов, где он обсуждал с кем-то из уголовников текущие дела, возможно, убийства Климанова и Токарева.

Взрыв произошел, когда иномарка отъехала от кафе. 900 граммов тротила превратили «Вольво» в груду искореженного металла. Каратиста буквально разорвало на части. Его водитель Сергей Четов, раненный осколками в голову и плечо, сумел самостоятельно вылезти из автомобиля. Когда подъехала милиция, он сидел рядом с машиной и молча курил. Удалос ь ли Четова вывести из шока и разговорить, неизвестно.

Как установили потом взрывотехники, бомба была заложена за спинку заднего сиденья иномарки. Заряд приводился в действие радиосигналом. По мнению оперативников, теракт был совершен профессионалом, возможно, армейским минером.

Кстати, на Каратиста, ранее судимого за кражи, уже покушались один раз.

В августе прошлого года киллер подкараулил его в подъезде дома на улице Молдагуловой и расстрелял из пистолета. Две пули попали авторитету в грудь, а еще одна – в голову. Последнюю врачи так и не смогли извлечь.

Причины разборок еще предстоит установить следствию. Но уже сейчас милиционеры склонны связывать все эти три убийства. Возможно, говорят они, в Перове начался очередной передел сфер влияния. В конце 80-х – начале 90-х милиция пересажала большинство местных лидеров, которые придерживались традиционных уголовных понятий. Их место заняли вчерашние боевики, предпочитавшие криминалу бизнес. Но в 1997 году одна из небольших перовских банд поставила под угрозу существование всей группировки. При ограблении фирмы «Орбитал» на Гончарной улице они застрелили двух милиционеров, а еще одного тяжело ранили. В ответ на это московская милиция провела массовую зачистку микрорайона от бандитов. Десятки боевиков и лидеров, в том числе и не связанных с происшедшим, по малейшему поводу оказывались в СИЗО. После этого перовская группировка фактически распалась на несколько бригад, тяготеющих к более мощным измайловской и подольской. Скорее всего, они и начали делить находившиеся под контролем перовских коммерческие структуры.

Впрочем, как говорят оперативники, у разборок могут быть даже бытовые мотивы. «В Перове полно отморозков, которым убить человека ничего не стоит даже из-за какой-нибудь мелочовки, – объяснил один из участников расследования. – Теперь, когда пролита кровь уже трех человек, бандиты вряд ли остановятся. Скорее всего, начнется крупномасштабная война».

По приказу руково дства ГУВД в Восточном округе создана специальная оперативно-следственная бригада, которая должна в кратчайшие сроки расследовать происшедшее. «Если мы быстро не найдем убийц и не разведем противоборствующие стороны, последуют новые жертвы», – говорят милиционеры.

Жизнь некоторых группировок продолжалась по обычным бандитским будням. Тренировки, стрельбища, выезд «на дела» и, наконец, отдых по интересам.

Будни группировки.

Как это было

Мы приехали на одну из опушек. Здесь ребята вытащили из багажников пустые бутылки и выставили их на пеньки. Моментально в их руках появилось оружие, я видел и «ТТ», и семизарядные пистолеты «глок», и «макаровы», и даже небольшие автоматы «узи». Все это было вытащено из одного неприметного «жигуленка» пятой модели. Теперь я понял, что это оружейная машина. На ней ездит один и тот же парень, считающийся у нас оруженосцем. Он перевозит все оружие – гранаты, пистолеты, автоматы… Если е го возьмут, то именно на него ложится вся ответственность.

Парень выдавал каждому оружие. Мне выдали сначала «ТТ», затем – автомат, чтобы я ознакомился с ним. Это место служило для нашей группировки стрельбищем. Поскольку место было достаточно глухим, то нас никто не беспокоил. Все пули, выпущенные по бутылкам, потом были собраны и аккуратно закопаны в землю, чтобы не оставлять улик.

Стрельба продолжалась минут сорок. После этого мы сели в машины и разъехались в разные стороны. Теперь я знал, что такое день фирмы. Это летом футбол, зимой спортзал с тренажерами, с тяжестями и с бассейном, и обязательно стрельба. Я знал, что несколько ребят в группировке являются киллерами, мне Виктор говорил об этом. Но кто – об этом предпочитали молчать.

Вообще, в группировке существовали строгие правила. Нельзя быть слишком болтливым. Конечно, можно один на один поговорить с приятелем по своему ремеслу, если ты ему веришь, поделиться какими-нибудь тайнами. Но не дай бог, если к то узнает! Болтовня в нашем деле не приветствовалась.

Конкуренты, враги или неугодные коммерсанты – вот основные объекты, которых заказывают лидеры и авторитеты ОПГ. Но использование своего штатного киллера в таких акциях небезопасно. Ведь в случае его ареста становится ясно, кто заказчик и на кого нужно направить возмездие. Московские ОПГ все чаще практикуют вызов киллеров из провинции.

Иногда таких приезжих киллеров самих убирают после исполнения акции, чтобы спрятать концы в воду.

Вызов киллера.

Как это было

Стрелка закончилась ничем, никакого соглашения достигнуто не было, и фактически мы находились в состоянии войны еще с одной бригадой. Но силы были неравные. У Толстого была серьезная поддержка в воровском и криминальном мире. И к тому же он был достаточно влиятельным авторитетом, многих знал. Поэтому наши лидеры сели за разрабатывание плана, как ликвидировать этого Толстого.

Через пару дней вся бригада занималась этой проблемой. Была создана специальная группа, куда вошли десять человек, которые готовили организацию убийства. Пока наши старшие разрабатывали способ его устранения, – а первым вариантом был выбран взрыв машины, – остальные члены группировки занимались его отслеживанием, круглосуточно «водили» его, ездили за ним следом, вычисляя те места, где бывает Толстый. Остальные искали нашего взрывника.

Взрывником был не кто иной, как прапорщик одной из воинских частей. Но тут нам не повезло. Прапорщика срочно перебросили в Чечню, на боевые действия.

Старшие очень огорчились.

– Жалко, Михеича в нужный момент нет, – сказал Алик, – сейчас бы все вопросы решили. Закинули бы немного тротила под «мерин» этого Толстого, и все путем! Ни машины, ни человека… Теперь придется разрабатывать вариант номер два.

Вариантом номер два был выстрел. И опять же – еще одна неудача. В последнее время лидеры группировки отказались от того, чтобы роль киллера в ыполняли штатные ее члены. Обычно для этого вызывали человека, не засвеченного в криминальном мире Москвы, чтобы если какая-то осечка – с него нечего было спросить. Мало ли…

Поэтому для этого брали приезжих ребят, с периферии. Вот и сейчас у нас был киллер-гастролер, которого время от времени вызывали для выполнения контрактов. Это был некий Вася из-под Рязани.

Он был странным – в армии служил, но не в десанте, не снайпером, а в обычных строительных частях, и отношения к киллерскому делу впрямую никакого не имел. Мне было непонятно: может, это был специальный расчет? Если Вася провалится, то он не киллер, а бывший строитель…

Вася был фермером-неудачником. Отслужив армию, он попытался создать фермерское хозяйство, взял кредиты. Однако ничего не получилось, и он прогорел. Кроме этого, на него наехали местные бандиты и потребовали денег. Вася отправился в Москву на заработки, организовал строительную бригаду и стал заниматься ремонтом квартир. Но и тут ему не повез ло. В одной из квартир, где они делали ремонт, его бригада напилась и устроила пожар. А бизнесмен был очень влиятельным. И на Василия наехала «крыша» бизнесмена. Как нетрудно догадаться, этой «крышей» и была наша группировка. Так наши старшие с ним и познакомились. Точнее, первым был Рыба.

Рыба повез Васю в лес и устроил ему «наезд» по полной программе – с подвешиванием к дереву, с имитацией расстрела, с закапыванием в землю… А что было взять с Васи? У него не было ничего, кроме жалких копеек. Вот тогда Сергей с Аликом и определили Васю на роль киллера. Но, как ни странно, Вася убрал свою первую жертву – одного несговорчивого коммерсанта – достаточно умело. Может быть, не зря он с детства любил охоту. С работой он справился хорошо. В качестве поощрения Васе дали ящик водки и проститутку, часть долга списали и отпустили домой, чтобы в Москве не светился.

На сей раз снова Василию пришло время отрабатывать свой долг. Поэтому Рыба готовился к тщательному инструктажу.

Я уже знал, что Василия неоднократно возили в лес, где он пристреливал оружие. Вероятно, он выбирал, из чего будет стрелять.

Неудачи начались неожиданно. Когда наступил назначенный день, когда Вася должен был пристрелить Толстого в подъезде его дома, когда группа прикрытия уже заняла свои места, оказалось, что Вася неожиданно исчез. Куда – непонятно. Последний раз Рыба привез его на одну из квартир. После этого никто его не видел.

И опять мы в полном замешательстве. Нужно было что-то придумывать. Неожиданно Рыба предложил в качестве дублеров по киллерскому делу меня и Виктора. Особенно Рыба настаивал на моей кандидатуре.

– Во-первых, – говорил Рыба, – он новичок, его никто в нашей среде не знает, а во-вторых, это будет крещение для него. Пусть кровью себя помажет! Это будет для него последняя проверка.

Не знаю почему, но старшие согласились с доводами Рыбы. Так меня выбрали на роль киллера.

Теперь Рыба возил в лес меня, и я пристреливал ору жие. Сначала дали мне два пистолета – один «ТТ», другой «глок», бразильский. Два – на всякий случай, если один заклинит. Виктор должен был быть моим дублером – сидеть в машине недалеко от подъезда. У него тоже было два ствола. Если что, он должен был выскочить и добить Толстого. Остальные ребята были распределены на участках территории, которая прилегала к дому Толстого.

Одни находились с правой стороны, другие – с левой. Кроме этого, группа ребят, которые сопровождали Толстого, осуществляя за ним слежку, часто меняя машины, должны были по рации передавать условные сигналы.

Затем началась моя идеологическая подготовка к этому преступлению. Рыба всячески запугивал меня, говорил, что если что сорвется, то мне не жить, он меня кончит самолично – если будет осечка или я сдрейфлю. – Но если ты попадешься его братве, – добавил Рыба, – то тогда тебе не жить. Они тебя на куски порежут. А ментам сдаться – пиши пропало. Получишь по максимуму. Да и в колонии не выживешь.

Т ак что картина складывалась для меня довольно безрадостная. Мне даже иногда казалось, что Рыба специально говорит все это, что он хочет, чтобы у меня произошла неудача в этом покушении.

Зато меня всячески подбадривал Виктор. Он говорил мне:

– Ничего, Ромка, все у тебя будет нормально! Все сложится! Завалишь этого борова, глядишь – серьезное продвижение по службе будет.

– И какое же это продвижение?

– Ты сначала дело сделай, а там узнаешь. Наши в этом плане никогда никого не кидают.

– Ты с таким знанием дела говоришь… А ты сам участвовал в таких делах?

Виктор посмотрел на меня внимательно.

– Ты помнишь наш разговор? Чем меньше знаешь…

– Я тебя понял, – тут же остановил я его.

«Кто его знает, – подумал я, – может, кого-то Виктор и замочил, просто не хочет на эту тему говорить. Его можно понять. Интересно, кем стану я после этой акции? И вообще, смогу ли я это выполнить?»

Из объектов, где бывал Толстый, бы ли выбраны два – спортклуб и дом. Но каждый объект имел свои недостатки. В спортклубе Толстый всегда был не один. Как правило, его сопровождали телохранители, которые также усиленно занимались на тренажерах, и было ясно, что в ответ можно получить пулю от кого-нибудь из них. Что касается квартиры, которую снимал Толстый, – он каждый месяц, а то и дважды в месяц менял квартиры, что было типичной чертой для мафиози: никогда не оставаться надолго в одном месте.

Поэтому воры в законе и авторитеты предпочитали снимать квартиры, а не иметь собственное жилье. Точнее, может быть, они имели свое жилье, но никогда его не светили. Я даже знаю случай – мне Виктор рассказывал, – как у одного из лидеров группировки была специальная секретная дача, на которой он жил. И никто из группировки не знал, что у него она есть, где он время от времени скрывался, – даже ближайшее окружение. Тем не менее это не спасло его – он был убит при странных обстоятельствах именно на этой даче. Некоторые поговари вали, что это дело рук Сергея Малахова, который тогда был бригадиром и выбивался в лидеры. Но доказать никто ничего не мог.

Убийцы найдены не были. Предыдущего лидера с почестями похоронили, а на общем собрании выбрали другого – Сергея, а потом появился и Алик.

Так что квартира Толстого тоже имела определенные минусы. Прежде всего никто не знал, во сколько он возвращается. Он мог допоздна торчать в казино, в ночном клубе, мог на ночь уехать к проституткам. Поэтому моя доля как человека, ждущего его, чтобы завалить, была нелегкой. Сколько его нужно было ждать, никто не знал.

Почти каждый день я тренировался. Помимо того, что я выезжал за город и пристреливал оружие, мне показали подъезд подобного дома. Конечно, было глупо тренироваться в том самом подъезде, где жил Толстый, поэтому пацаны нашли аналогичный. Хорошо, что дома у нас сделаны по одним и тем же проектам! Я хорошо ориентировался на своем местечке. А местечко это было достаточно укромным. Толстый дол жен был подняться на первые пять-шесть ступенек, а потом повернуть на другую лестницу, чтобы подойти к лифту. Там был небольшой закуток. Там я и должен был прятаться. Предварительно ребята должны были вывернуть лампочку, чтобы меня не было видно. Потом в считаные секунды я должен был покинуть подъезд.

Кто-то из ребят изображал Толстого. Я подходил к нему и делал условный выстрел почти в упор, затем быстро делал второй, контрольный выстрел, бросал оружие и покидал подъезд. На всю операцию мне отводилось не больше двух минут. Единственное условие – машина с охраной должна отъехать. Но это меня не очень волновало, так как во дворе находились наши ребята и в случае чего должны были прикрыть меня – вести по этой машине автоматный огонь.

Время тянулось очень медленно. Меня стала пугать неопределенность. У меня возникло чувство, что ничего не состоится. Слишком уж много времени прошло, больше недели, а никто не назначал день задания. Я стал надеяться, что окажусь прав. Но наше относительно спокойное существование неожиданно было резко нарушено.

У бильярдного зала был расстрелян автомобиль, в котором ехали Рыба с Максом. Рыба был ранен в ногу, Макс не пострадал и сумел вывезти Рыбу в ближайшую больницу. Было ясно, что это дело рук команды Толстого. Теперь нам нужно было нанести ответный удар.

Вскоре день был назначен. Я заранее был предупрежден об этом, чтобы морально подготовить себя к заданию.

С утра меня поочередно опекали Виктор и Эдик. Не знаю, зачем это было нужно. Может быть, думали, что произойдет утечка информации. Но не пойду же я сам себя закладывать! А может быть, таков порядок, чтобы морально не расслаблялся…

Эдик постоянно повторял:

– Ничего, Ромка, не дрейфь, все будет нормально! Все через это проходили… Потом будет легко.

Во второй половине дня Эдика сменил Виктор. Он был моим дублером. Если у меня что-то не сработает, то он должен был добить Толстого.

Примерно около девяти ч асов вечера меня привезли на обычной машине к дому, где жил Толстый. Мы с Виктором вышли. Виктор держал в руке фонарик. На голове у меня был рыжий парик, подстриженный немного. Сверху – вязаная шапочка, фирменная, финская. Шапочка имела свои особенности. На ней были вырезаны дырки для глаз. Так что если натянуть ее поглубже на голову, то получается не шапочка, а черная маска. Кроме этого, на ногах у меня были мягкие кроссовки, на руках – перчатки. Один пистолет находился за поясом, другой был приклеен к ноге специальным пластырем, который можно было легко оторвать. Еще у меня была небольшая рация.

Я вошел в подъезд. Лампочка была вывернута. Виктор посветил мне фонариком и сказал:

– Вот твое место, парень. Ну, все, – он обнял меня, – не оплошай! Главное – не теряйся: первый выстрел, второй – обязательно в голову. Это контрольный, наша гарантия. Если что – мы рядом. Помни, что ты не один!

Виктор ушел. Я остался стоять в темноте. «Вот как может повернуться жизнь, – думал я. – Вроде меня брали в группировку на хозяйственную работу, курьером, потом я постепенно стал боевиком, а теперь выполняю роль киллера! Надо же, как не вовремя этот Вася сбежал! Интересно, будут они с ним разбираться?»

Я взглянул на часы. Предусмотрительно я надел командирские часы со светящимся циферблатом. Уже прошел час. Время от времени мимо меня проходили жильцы – кто-то входил, кто-то выходил. Интересно, а как же сложится ситуация, если Толстый войдет не один, с кем-нибудь посторонним? Мне об этом ничего не говорили! Вообще-то мне это было все равно, я прекрасно понимал, что люди будут в шоке, так что я успею скрыться. К тому же я помнил, что я не один, что минимум десять человек подстраховывают меня.

Разные мысли мелькали в моей голове. Мне совершенно не хотелось исполнять роль киллера. Как я буду сейчас убивать человека? Смогу ли я это сделать? Нет, смогу, конечно. Я прекрасно знал, что бывает с людьми, которые не выполняют приказ. Для них один приговор – смерть. Поэтому выбора у меня не было.

Прошел еще час. Я то и дело смотрел на часы. Рация молчала. Значит, сигнала, что Толстый приближается к дому, еще не было. Я опять занялся самоанализом. Теперь получается, что я творец судеб человеческих. Живет, например, Толстый сладкой жизнью… Конечно, у него тоже бывают проблемы. Но сейчас он, наверное, где-то в сауне с девчонками или на бильярде разминается… А может, разбор полетов в бригаде проводит. Короче, сейчас он на коне, он – лидер. И совершенно не подозревает, что через несколько часов он вернется к себе домой, а тут – все, жизнь его закончится. Я же – человек, который выполняет приговор, значит, я являюсь повелителем его судьбы. С нажатием курка жизнь Толстого прервется…

Это импонировало мне. Хотя, с другой стороны, мне было неприятно. Неожиданно в мою голову пришла мысль: а что тут делает Виктор со стволом? Не выполняет ли он не только роль моего дублера, но и роль чистильщика? А вдруг старшие решили убрать меня? Ве дь не случайно они выбрали именно меня. Никто меня толком не знает, я – новичок, в криминальном мире еще не засвечен. Вот уберу я Толстого, а потом Виктор или кто-то еще уберет меня. И спишут это на разборку…

А может, меня уберет охрана? Нет, этого наши не допустят, потому что понятно, что сразу меня не убьют. Сначала меня повезут в лес, пытать, снимать показания. Господи, да что же за мысли мне в голову лезут! Все будет нормально. Да и Виктор на такое не решится. Я в это не верю. Он же мой лучший друг теперь!

Неожиданно замигала лампочка рации. Я переключился на прием и поднес раци ю к уху.

– Рома, как слышишь? Клиент подъезжает. Будь готов, – услышал я голос Эдика.

– Слышу нормально, все понял, – и я отключился. Затем я осторожно достал из-за пазухи «глок», еще раз проверил, надежно ли прикручен глушитель, и одной рукой взвел курок. Я чувствовал, что руки у меня начинают трястись.

Вскоре лампочка на рации снова заморгала. Это значило, что Толстый близко. Я выдохнул. Тут я услышал, как заскрипели тормоза возле подъезда…

И тут же услышал, как где-то недалеко, на втором или третьем этаже, открылась дверь квартиры. Неужели кто-то выйдет? Вот будет картина – Толстый входит в подъезд, и в это же время женщина с ребенком спускается вниз… Да нет, время около полуночи, никакой женщины с ребенком быть не может! Но кто-то же вышел…

Тем временем в подъезд вошли две фигуры. Одна из них была большой. Кто-то его сопровождал. Первый басом выругался:

– Сволочи, опять лампочку разбили! Ты это, разберись тут, пусть лампочку нормальну ю поставят.

Все, пора выходить. Я считал шаги. Вот они сделали первый шаг, второй… Тут я услышал, что вошедшие остановились. А вдруг они меня увидели? А вдруг они стволы достают? Да что, в конце концов, я дергаюсь? Надо ждать, пока они поднимутся на ступеньки.

Я увидел, что Толстый со спутником достали зажигалки, освещая ступеньки. Пламя на несколько мгновений осветило их. Толстый опять выругался. Вероятно, огонь обжег ему пальцы.

Им оставалось преодолеть несколько ступенек, повернуть направо. Там они попадут в пролет, который освещается, и я смогу прицелиться.

Наконец Толстый достиг той площадки, после которой должен был повернуть направо. Но неожиданно он остановился. Оба замолчали. Мне стало не по себе. А вдруг сейчас Толстый разгадает, что в закутке стою я, поджидающий его киллер? И он начнет по мне стрелять?

Толстый двинулся по направлению к тому месту, где горела лампочка, к лифту. Я слышал, как кто-то спускается сверху. Вероятно, Толстый ч то-то заподозрил и стоял на месте.

– Слышь, Толян, – снова услышал я его бас, – посмотри, кто там сверху спускается. Что-то мне это не нравится.

– Да ладно, не волнуйся! – ответил его спутник. – Все тебе последнее время мерещится! Сейчас сделаю, – и быстрыми шагами стал подниматься по ступенькам.

Все, мое время пришло! Я видел, как крупная фигура стояла возле лифта. Рука его была в кармане. Толстый ждал, пока его кореш спустится обратно и подаст ему знак.

Вытащив пистолет и наведя его на голову Толстого, я сделал шаг. Но в последний момент Толстый повернулся ко мне. Я увидел его лицо. На нем было выражение удивления. Но в этот момент я поднял руку и нажал на курок. Выстрела почти не было слышно. Толстый отлетел в сторону, настолько велика была сила выстрела. Он стал опускаться на пол. Руки у меня тряслись. Вместо того чтобы выстрелить второй раз в голову, я перевел дуло пистолета в область сердца и снова нажал на курок. Все, работа сделана.

Я усл ышал, как Толян несся вниз. Я отбросил пистолет в тот угол, где стоял минутой раньше, и побежал к выходу. Левой рукой я доставал «ТТ».

Я знал, что, когда я выйду на улицу, если машина с охраной еще стоит, наши ребята тут же начнут стрелять в нее. Но, открыв дверь, я увидел, что машины нет. Навстречу мне бежал Виктор с пистолетом. Господи, вот сейчас-то он в меня и выстрелит… Я инстинктивно присел. И, как оказалось, сделал правильно. За моей спиной стоял тот самый Толян и целился в Виктора. Но тот опередил его. Выхватив второй пистолет, он выстрелил одновременно из двух стволов. Я увидел, как тело Толяна мешком свалилось на землю.

– Все, уходим! – выдохнул Виктор.

Я тотчас же рванул, как было договорено, в сторону детской площадки. На другой стороне должна стоять машина, на которой мы уедем отсюда. Вот она стоит, я вижу ее, двигатель работает. Вскочив внутрь, я увидел, что за рулем – Егор.

– Ну как, все нормально? – спросил он.

– Да. Давай гони! – приказал Виктор.

Машина рванулась с места. Виктор стал пристально смотреть в зеркало, нет ли за нами «хвоста». Я тоже повернулся назад. Но стекла были тонированные, и ничего толком видно не было.

– Пригни голову, – сказал Виктор. Я чувствовал, что он очень нервничает.

– Кажется, нет никого сзади, – проговорил Егор.

Криминальная хроника.

Сотрудники столичного РУБОПа задержали известного вора в законе 46-летнего Захария Калашова (Шакро-молодой). Его бронированный «Мерседес-600» и два джипа сопровождения оперативники остановили недалеко от казино «Кристалл». Во время обыска у Шакро обнаружили 33,5 г гашиша.

Трижды судимый Захарий Калашов обосновался в Москве в 1993 году. С тех пор рубоповцы никогда не теряли его из виду (по крайней мере, так утверждают они сами). Однако повода, чтобы арестовать криминального лидера, им долгое время не представлялось. Хотя, по оперативным данным, Шакро не только участ вовал в многочисленных воровских сходках, но и сыграл свою роль в ряде криминальных разборок.

Минувшую пятницу Шакро решил провести в казино «Кристалл». По словам оперативников, там он не только играл в рулетку, но и курил гашиш. Последнее обстоятельство и стало поводом для проведения милицейской операции. Около шести часов вечера Шакро вышел из казино, сел в свой «Мерседес-600» и в сопровождении двух джипов с охраной поехал в сторону Симоновского вала. Недалеко от станции метро «Пролетарская» следовавший первым джип «Гранд-Чероки» остановила патрульная машина ГАИ под предлогом проверки документов.

Тут же весь кортеж блокировали несколько машин со спецназом. Через несколько секунд семь охранников Шакро лежали на асфальте. У каждого из них при себе был пистолет «ИЖ» (аналог «ПМ») и удостоверение сотрудника одного из рязанских ЧОП.

Шакро также вытащили из машины и обыскали. В карманах у него оказалось портмоне с 1,4 тыс. долларов и сверток с г ашишем. Предупреждая вопросы оперативников, вор в законе закричал: «Это вы мне подкинули сверток, и что в нем, я у вас хочу спросить!» Вокруг начала собираться толпа, проезжавшие машины притормаживали, образовалась огромная пробка. Чтобы не привлекать лишнего внимания, рубоповцы усадили Шакро в свою машину и отвезли в 37-е отделение милиции. Отпущенные охранники поехали следом в надежде, что их патрона отпустят. Однако, простояв под окнами отделения несколько часов, они уехали ни с чем: Калашова задержали на 10 суток.

Наряду с Робинзоном Арабули и Асланом Усояном (Дед Хасан) Шакро-молодой входит в тройку наиболее влиятельных в России грузинских воров в законе. На свободе сейчас остался только один из них – Дед Хасан. В январе прошлого года Шакро вместе с Дедом Хасаном организовал воровскую сходку в городе Шахты. Съехавшиеся туда со всей России 45 воров в законе собирались определить, кто каким регионом будет распоряжаться. Но провести собрание помешала милиция.

По данным оперативников, сейчас под контролем у Калашова ряд нефтеторговых фирм, несколько банков и казино, исправно пополняющих его бюджет. Практически все деньги Шакро вкладывает в недвижимость: он имеет виллы в США и Испании, роскошные квартиры в Москве и Грузии. Не жалеет денег и на личную охрану, его повсюду сопровождают вооруженные телохранители. В необходимости усиленных мер безопасности Шакро-молодой убедился еще в июне 1994 года, когда его машину обстреляли из автомата на Рублевском шоссе. Вор в законе был тяжело ранен в грудь и руку. Еще через два года его пытались убить в самом центре Москвы. Бронированный «Мерседес» попал под шквальный автоматный огонь в Большом Златоустовском переулке. Тогда Шакро был ранен в бок. Очередное покушение на криминального лидера произошло недавно во время его поездки в Северную Осетию. Но и на этот раз Шакро повезло: пули достались его приятелю, некоему Джалину Джендаяну.

Врагов у Калашова предостаточно. Это и бизнесмены, и з структур которых его бандиты выкачивают деньги, и авторитеты из противоборствующих, прежде всего славянских кланов. Хотя за наркотики Шакро могут дать реальный срок, сам он, похоже, рассчитывает отделаться условным наказанием, да и то в худшем случае. К его освобождению – пока под залог – уже подключились покровители из властных структур. Сотрудники РУБОПа берут всех ходатайствующих за вора в законе на заметку.

Отдых для братвы.

Ночные клубы, казино и рестораны продолжают оставаться излюбленным местом проведения досуга для многих криминальных авторитетов. В этот период они плодятся в Москве в ускоренном режиме. Содержать такие заведения становится весьма выгодным делом, но иногда такие места подвергаются налету со стороны правоохранительных органов. Оперативники проводят рейды по пресечению оборота наркотиков, а иногда с целью обнаружения разыскиваемых преступников.

В ночном клубе.

Как это было

Как-то меня пригласил поужинать мой коллега адвокат, работавший с одной крупной корпорацией, – встретиться, поболтать о том о сем. Тем более что у нас в адвокатуре намечались определенные изменения – реорганизация. Поэтому основной целью нашей встречи было обсуждение будущих организационных вопросов, которые нам, всем адвокатам, предстояло пережить. На встречу с коллегой я согласился с большим удовольствием.

Мы сидели в ресторане и обсуждали общие проблемы и грядущие изменения в нашей структуре. Закончив разговор и расплатившись с официантами, мы собрались уходить, как вдруг мой коллега предложил мне пойти в одно ночное заведение.

– Я, – сказал он, – получил пропуск в ночной клуб категории VIP. Давай сходим посмотрим!

– А что за клуб? – поинтересовался я.

– Сейчас покажу.

Коллега вытащил из бумажника золотистую карточку, похожую на кредитку. Я прочел название клуба. С правой стороны стоял значок VIP, означающий «очень важна я персона». С другой стороны – номер 006 и фамилия моего коллеги.

– Послушай, ты почти как Джеймс Бонд! Он – 007, а ты – 006, – пошутил я.

– Кстати, у него тоже был агент 006, – сказал мой коллега с улыбкой. – Ну что, поедем?

– Да, конечно.

Мы сели в машины и поехали в сторону центра, где располагался ночной клуб. Подъехав к помещению клуба, я припарковал машину на стоянке и хотел войти в клуб, как увидел стоящий неподалеку знакомый «Мерседес» Алексея Михайлова. В машине сидел его водитель. Кивнув ему головой, я направился к клубу. «Наверное, там отдыхает Алексей», – подумал я.

Сегодняшним вечером в клубе должна была выступать известная женская группа, которая пользовалась безумной популярностью, и особенно у мужчин. Поэтому все ждали ее прибытия. Ко времени нашего приезда в клубе было много народу. В центре зала, на танцевальной площадке, двигались в медленном танце несколько пар. В углу – сцена с шестом, где время от времени выступали девиц ы – наполовину обнаженные, а иногда и полностью без одежды. С другой стороны находился бар с небольшими круглыми столиками, которые почти все были заняты.

Мой коллега стал искать столик. Но свободного столика мы не нашли. Тогда я сказал:

– Послушай, у тебя же VIP-карточка! Найди метрдотеля, покажи ему ее, и пусть тебе найдут место.

– Правильная мысль! Так мы и поступим.

Через несколько минут нас уже вели в отдельное помещение, в так называемую VIP-зону, где сидели люди, имеющие такие же карточки. Мы пересекли бильярдную, потом что-то напоминающее то ли библиотеку, то ли телевизионную и оказались в большом зале с зеленым ковролином на полу, по цвету напоминавшим бильярдную обивку. Здесь в уютных кожаных креслах сидели мужчины с женщинами. Одеты мужчины были в темные костюмы. Тут я услышал свое имя. Я обернулся и увидел, что в кресле в углу сидит Алексей в компании своих ребят, приветливо помахивая мне рукой.

Я подошел к нему, поздоровался.

– Ты что тут делаешь? – спросил я.

– Да вот, отдыхаем, – ответил Алексей, улыбаясь. – А ты тут как оказался?

– Случайно. Коллега пригласил.

Алексей поздоровался с моим коллегой за руку, привстав из кресла.

Мы поговорили еще несколько минут о погоде, о марках автомобилей. Неожиданно я почувствовал пристальный взгляд. Подняв голову, я посмотрел вокруг и увидел троих ребят крепкого телосложения, которые смотрели в нашу сторону. Взгляды их были колючие, враждебные. Я пытался понять, что это за люди и знаю ли я их. Наконец мой взгляд заметил Алексей и спросил:

– Ты куда смотришь? Пытаешься вспомнить, знаешь ли этих ребят?

Я кивнул головой.

– Это люди Боксера. Точнее, из бывшей бригады Чижа. Они давно на меня зыркают.

– А ты не боишься, что здесь может что-нибудь произойти?

– Нет, здесь нейтральная полоса, – спокойно ответил Алексей. – Какие бы враги тут ни встречались – кровники, не-кровники, – тут никогда ничего не сл учится. Мы соблюдаем перемирие. Смотреть – да, могут враждебно. Но кто им это может запретить? А вот в отношении чего такого – пострелять или подраться – не может быть и речи.

Мне было странно: как же так, две враждующие группировки, которые днем и ночью гоняют друг друга, отстреливая боевиков, спокойно сидят в одном ночном клубе и обмениваются враждебными взглядами! Но, может быть, в этом есть смысл.

– Ну что, – Алексей похлопал меня по плечу, – еще увидимся! У нас тут сейчас встреча будет. Девчонки должны подъехать, фотомодели. Хочешь?

– Нет, – я покачал головой. Повернулся к своему коллеге: – Пойдем в бильярд сыграем!

Мы двинулись в сторону бильярдной.

– А что это за люди? – спросил меня коллега. – Бизнесмены?

– Такие же, как мы с тобой. Бандиты они.

– А откуда ты их знаешь?

– Это мои клиенты.

– А почему ты с ними не уйдешь?

– Легко сказать! А ты знаешь такую пословицу: рубль вход, а два – выход? И кто м еня на волю-то выпустит? В принципе могут, конечно, шлепнуть в подъезде или покалечить и отпустить на все четыре стороны…

– Да ладно, неужели они такие звери?

– Не знаю, может, и не звери, – ответил я, – но эксперименты ставить не хочу.

– По существу, у тебя опасная работа!

– Не настолько, насколько у тебя. Посмотри, что получается. Ты ведешь крупные контракты. А современный бизнес предполагает и такие понятия, как долг, игра с нечестными правилами. Другая сторона всегда является пострадавшей, теряя миллионы, коммерческие точки или проекты. Что ты думаешь, не бывает обратной реакции в отношении вас или конкретно твоей персоны?

– Конечно, такое бывает. Еще как бывает! И нашего брата, кто ведет арбитражные дела и работает с корпоративными клиентами, отстреливают.

– Вот видишь, у нас с тобой просто опасная профессия. Единственное, что могу сказать, – добавил я, – что такие, как они, долго не живут. У меня нет ни одного знакомого крупного авт оритета, который дожил бы до сорока-пятидесяти лет. Рано или поздно они в землю ложатся или их в зону определяют. Или, в лучшем случае, за границу бегут.

– Ты хочешь сказать, что и ему осталось немного? – Коллега кивнул на Алексея.

– Боюсь сглазить… – сказал я.

Но тем не менее я все же сглазил. Примерно в середине вечера, когда уже приехала популярная группа и стала исполнять свои зажигательные номера, в зале стало душно. Мы с коллегой вышли на улицу. Вместе с нами вышли и многие посетители клуба – был объявлен небольшой перерыв. Я видел, как Алексей с каким-то парнем в сопровождении своих боевиков вышли на улицу и направились к машине. Вероятно, сейчас Алексей будет хвастаться машиной. Я знал, что недавно он купил последнюю модель «Мерседеса» за сто двадцать тысяч долларов, со всеми возможными наворотами, с телевизором, с кожей-рожей, как он говорил. Поэтому я был уверен, что он пошел показывать своему очередному дружку новую игрушку.

Мы с коллегой верн улись в клуб и через стеклянную стену наблюдали, как Алексей подходит к «Мерседесу». Время от времени мы перебрасывались ничего не значащими репликами. Неожиданно мой коллега схватил меня за плечо:

– Посмотри, какие пижоны едут!

Я повернулся. Прямо к входу, у которого мы стояли, к ступенькам подрулили серая «девятка» и небольшой микроавтобус. Картина была действительно нелепой: среди дорогих иномарок – «Мерседесов», «БМВ», «Роверов» и джипов увидеть «девятку», да еще с каким-то микроавтобусом! Мы стали пристально наблюдать за приближающимися машинами. Неожиданно я понял, что это та «девятка», которая не так давно за мной следила. Я сразу узнал ее по немного оторванному с левой стороны бамперу. Конечно, это та машина!

Автомобиль остановился. Тотчас же из «девятки» и микроавтобуса выскочили несколько человек, одетых в короткие куртки. У некоторых в руках были рации. Теперь я заволновался. Конечно, это оперы из какой-то организации! Мужчины в куртках направились к дверям клуба, чтобы их блокировать. Через несколько мгновений они закрыли двери металлическими палками. Таким образом, из клуба никто выйти не мог.

Вскоре подрулило еще несколько микроавтобусов. Оттуда выскочили ребята-спецназовцы в пятнистой форме. Я смотрел в сторону «Мерседеса», где находился Алексей. Но тот словно ничего не видел. Он увлеченно показывал, сидя в салоне, какие-то навороты. Мне захотелось крикнуть ему, предупредить об опасности, но сделать этого я не мог.

Я рванулся к двери и тут же увидел, как несколько человек направились в сторону «Мерседеса» Алексея. Теперь мне стало ясно, что это была операция правоохранительных органов по его задержанию.

Через несколько минут я увидел, как спецназовцы уже вытаскивали из машины упирающегося Алексея и пытались надеть на него наручники. Я видел, что Алексей что-то кричал, но через стекла ничего слышно не было. Мне показалось, что он обращался ко мне и звал меня на помощь, чтобы я, как адвокат, помог ему. Я б ыстро отодвинул своего коллегу и направился к дверям, пытаясь открыть их. На меня удивленно посмотрели оперативники, один из которых держал в руках рацию. Я достал из бокового кармана свое удостоверение адвоката и начал стучать им по стеклу, показывая, что мне нужно пройти туда. Оперативник немного приоткрыл дверь и спросил:

– Что вы хотите?

– Я адвокат. Там моего клиента задерживают! – сказал я.

Неожиданно второй оперативник, стоящий ко мне спиной, повернулся ко мне и улыбнулся.

– Ну что, – он назвал меня по имени-отчеству, – пытаетесь своему клиенту помочь? А вот ничего не получится! Время-то у вас нерабочее, и ордера у вас нет.

Я понял, что этот оперативник являлся и членом «наружки», то есть группы наблюдения, которая ездила за мной. Поэтому он меня знал. Да и улыбка у него была какая-то снисходительно-хитрая. Я понимал, что ничего сделать нельзя.

Дверь снова закрылась. «Ничего, – подумал я, – что-нибудь придумаем!»

В ночной к луб вошли люди в камуфляжной форме и оперативники и стали у всех проверять документы. Когда подошла моя очередь, все тот же оперативник слегка похлопал меня по плечу, даже не проверив мои документы.

Некоторых посетителей ночного клуба задержали. У кого-то были просрочены документы, у кого-то их не было. Вечер был испорчен.

Я вышел на улицу. Теперь мне нужно было как-то разыскать Алексея. Но для этого мне надо было сначала узнать, что же за организация проводила этот рейд. Я подошел к микроавтобусу с оперативниками. Отыскав знакомого оперативника, который говорил со мной, я обратился к нему:

– Как же мне узнать, куда повезли моего клиента?

– А что тут узнавать? – ответил оперативник. – Мы – оперативные работники и с вами в контакт не вступаем. Вы должны обратиться к следователю, который будет вести это дело.

– Хорошо, а кто следователь?

– Обращайтесь в городскую прокуратуру, в ваш бандитский отдел.

Я знал, что бандитским отделом на зывают отдел Московской городской прокуратуры по расследованию убийств и бандитизма.

– Там вам скажут, куда вашего клиента повезли, – продолжил оперативник. – А мы так, только его задержали, типа сторожей…

Я понимал, что в этот вечер ехать куда-либо бесполезно. Прокуратура ночью не работает, а дежурный прокурор и следователь со мной просто разговаривать не будут.

Криминальная статистика.

Оставшиеся на плаву старые воры в законе не имели другого выбора, кроме возврата к традиционному криминалу. Реакция милиции не заставила себя ждать: по России прокатилась волна задержаний известных «генералов преступного мира».

Всего в 1999 году в России было зарегистрировано 3 001 748 преступлений. Из них 31 140 убийств. Было завершено расследование 32 858 преступлений, совершенных организованными преступными группами.

В 1999 году только сотрудники подмосковного РУБОПа задержали 11 воров в законе. Шесть из них уже осуждены по различным статьям УК РФ.

Брали и старых, и недавно коронованных. Брали в Москве и в маленьких городах. Брали тех, кто контролирует махинации в сфере недвижимости, и тех, кто отладил систему краж барсеток и сумок из машин зазевавшихся водителей. Именно с конца 90-х годов в Москве кражи из автомобилей барсеток и портфелей становятся достаточно распространенным видом преступления.

Часто основными кураторами бригад барсеточников становились грузинские или абхазские воры в законе.

Год 2000.

Февраль.

15 февраля 2000 года в Московском городском суде началось слушание по делу самой кровавой преступной группировки 90-х годов – так называемой курганской ОПГ. На скамье подсудимых – 13 ее активных членов во главе с одним из руководителей группировки Андреем Колеговым. Это Виктор Канахович, Иг орь Нестеров, Андрей Таран, Эдуард Перепелкин, Владимир Шугуров, Максим Роменский, Дмитрий Малашевский, Михаил Кобезков, Вячеслав Ермолаев, Валерий Дегтярев, Михаил Соловей и Юрий Полковников. Они обвиняются в семи убийствах, бандитизме, похищениях людей и других тяжких преступлениях. Причем Колегов уже отбывает шестилетнее наказание за подделку документов, незаконное проникновение на территорию России и хранение наркотиков. Криминальная слава курганцев во многом связана с именем знаменитого наемного убийцы Александра Солоника, известного как Саша Македонский.

Расследование преступлений курганцев прокуратура Москвы завершила еще в конце марта прошлого года, и дело №4-КПН-9940 поступило в Московский областной суд. Однако там засомневались, что делом должна заниматься именно областная Фемида. В июне Верховный суд РФ вынес решение: направить дело в Московский городской суд «для рассмотрения по существу». И вот только теперь должно начаться слушание. При этом до последнего момента в Мосгорсуде не были уверены, что дело все-таки не вернется в Московскую область. На то были весомые основания: областной уголовный суд – суд присяжных, что, как считается, дает подсудимым больше шансов на снисхождение. И, насколько известно, стороной подсудимых предпринимались определенные усилия, чтобы их судьбой занялись присяжные. Но, как бы там ни было, уже сейчас многие участники расследования и наблюдатели сходятся в том, что курганцев ждут, скорее всего, самые продолжительные сроки отсидки. И это несмотря на то, что сыщики не успели в отведенный срок собрать достаточно улик, обличающих их еще как минимум в восьми убийствах. Этот существенный пробел, считают они, может восполнить судебное следствие. Кроме того, расследование будут продолжать и сыщики, а значит, это может быть не последний курганский процесс. Вообще же оперативники подозревают гангстеров в совершении более 40 (!) убийств главарей криминального мира и рядовых «бойцов», совершенных в Москве и Подмосковье в ходе пер едела сфер влияния.

Как организованная преступная группа курганская ОПГ существовала с 1994 года. Несколько бывших десантников и спецназовцев пригласил из Кургана в Москву лидер ореховской группировки Сергей Тимофеев по кличке Сильвестр: ему требовалось подкрепление для выяснения отношений с бауманскими гангстерами. Именно тогда впервые заявил о себе бывший милиционер Александр Солоник, застреливший по заданию Сильвестра главарей бауманцев Глобуса и Бобона.

Курганцы стали набирать силу и проявлять все больше самостоятельности. Особое внимание они обратили на север Москвы, находившийся под контролем коптевцев, и началась настоящая криминальная война. Курганцы стали методично устранять соперников и за сравнительно короткий срок убили два десятка коптевских бандитов и бизнесменов. Среди их жертв оказались и братья Александр и Василий Наумовы (Наум-старший и Наум-младший), причем последний был расстрелян прямо у здания столичного ГУВД. Среди московских преступных группирово к курганцы отличались не только крайней беспощадностью и целеустремленностью, но и особым стилем подготовки и совершения убийств. Они тщательно «разрабатывали» намеченную жертву с помощью самой совершенной шпионской техники, а приговор приводили в исполнение, почти исключительно используя автомат Калашникова. Образчиком такого стиля можно считать расстрел лидера ореховцев по кличке Культик. Он был убит в своем «Вольво», когда ехал по Новинскому бульвару: автоматная очередь раздалась из промчавшегося мимо джипа. Демонстративный расстрел Наума-младшего переполнил чашу терпения столичных правоохранителей, и они вплотную занялись отловом обнаглевших курганцев. Уже вскоре группировка была обезглавлена.

Скрыться удалось только Александру Солонику, сбежавшему из Матросской Тишины и позднее при загадочных обстоятельствах задушенному в Греции, а также Виталию Игнатову и Олегу Нелюбину, которые также бежали за границу. Нелюбин был задержан в Голландии и препровожден в Россию, что постави ло точку на существовании курганской ОПГ.

Объясняя причины развязанного приезжими бандитами неслыханного беспредела в столице, сыщики указывают прежде всего на манеру московских гангстеров нанимать для разборок между собой иногородних киллеров. И неудивительно, что, выполнив заказы, те затем обращают оружие против своих хозяев. Вот почему нераскрытое убийство зазвавшего курганцев в Москву Сильвестра позволяет предположить, что оно также на счету наемников из провинции. Та же участь была уготована и главарям коптевской ОПГ, к которым курганцы затем втерлись в доверие. Коптевцы рассчитывали, что те будут за них уничтожать конкурентов, но вскоре поняли, что жестоко ошиблись. Собрав достаточно информации о сферах влияния своих новых партнеров, курганцы взялись планомерно отстреливать их. При этом не забывали приносить на могилы своих жертв венки с надписью «От друзей» и на поминках клясться примерно наказать убийц. Так в течение трех лет в Москве не осталось практически ни одной гр уппировки, которая не понесла бы потерь от рук приезжих наемников. Но в конце концов алчность, хитрость и цинизм, столь необходимые для успешной преступной деятельности, сыграли с курганцами злую шутку. Они стали жертвой своих же бандитских достоинств, оказавшись в окружении раздраженных и озлобленных столичных гангстеров. С другой стороны, настоящую войну убийцам объявили московские сыщики. Так курганцы оказались между молотом и наковальней и фактически сами подписали себе приговор. Хотя банда курганских убийц и разгромлена, она до последнего времени находилась в состоянии войны со своими врагами – даже в СИЗО. Так, не дожили до суда Павел Зелянин и лидер ОПГ Олег Нелюбин. Оба погибли при невыясненных обстоятельствах в СИЗО.

Однако у оперативников есть данные, что за устранение Павла Зелянина и Олега Нелюбина (оба погибли в СИЗО Матросская Тишина в один день) исполнители этого заказа получили 120 тысяч долларов. Надо полагать, покойные не только были чьими-то смертельными враг ами, но и слишком много знали о делах почти всех московских преступных группировок.

Внутренние разборки.

Как это было

Новый год начался с больших проблем. Сначала все было спокойно, ничего особенного не намечалось. Группировка жила обычной жизнью, характерной для московской братвы, – разборки, стрелки, вечером и ночью – отдых в ночных клубах и казино. Часть времени ребята проводили с проститутками, но на серьезные отношения у них не было времени. В любое время дня и ночи их могли вызвать на работу – либо кого-то пасти, либо валить. Поэтому ребята не успевали ни за кем ухаживать. А тут – все гораздо проще. Приходишь, платишь деньги, снимаешь девчонку с улицы или из ночного клуба – вези, трахай ее спокойно. На следующий день – никаких обязанностей.

Постепенно мы стали замечать, что ребята из нашего города стали появляться и в других московских группировках. Это насторожило нас с Севкой.

– Очень странно, – говор ил Севка, – почему они приезжают не к нам, своим землякам, а находят приют в других бригадах?

«Черт его знает, – думал я, – может, молва про нас с Севой идет не очень хорошая?»

Вскоре наши ребята познакомились в ночном клубе с земляком – Игорем Бабаковым. Игорь был из нашего города и как-то сразу сумел расположить к себе наших ребят. Все чаще они стали встречаться в его квартире. К тому времени Игорь Бабаков жил со своей подругой, тоже из нашего города. Последующие события случились, кстати, именно на этой почве.

Мы стали замечать странные вещи. Наши ребята стали привозить из нашего города своих девчонок, с кем встречались раньше, когда еще жили в городе. Мы с Севкой вначале не обратили на это внимания – пускай живут. Все чаще ребята стали собираться у Игоря Бабакова.

К тому времени Игорь был в одной из группировок, имевшей дружественные связи с центральной. В политику они особо не лезли, но я начал замечать, что люди стали вести себя как-то странно.

Потом прошла утечка информации. Оказывается, Игорь Бабаков занимался тем, что перевербовывал наших людей. Он говорил, что мы с Севкой – конченые люди, беспредельщики, что на нас очень много крови и нам давно выписан смертный приговор, что в ближайшее время нас положат в землю, что нашей группировке скоро придет конец. Поэтому он предлагал всем нашим ребятам перейти в его группировку.

Когда мы с Севкой узнали об этом, мы были крайне возмущены. Особенно разъярился Севка.

– Это диверсия! – говорил он. – Я еще узнаю, кто такой этот Игорь Бабаков, кто его заслал к нам! Может, специально это сделали, чтобы нас развалить! Чьих рук это дело? Нет, надо кончать с этим Игорем!

Вскоре Севка организовал покушение на Игоря Бабакова. Тот жил в районе проспекта Мира, в одном из переулков, примыкающих к нему. Адрес мы узнали без труда. Севка сказал, что нужно воспитывать дисциплину в своих рядах, и послал туда двоих киллеров для ликвидации Игоря Бабакова. Но получилось так, что киллеры ждали его целый вечер около квартиры, но так и не дождались. Зато их проверил милицейский наряд, проезжавший мимо. Поинтересовались, зачем они стоят. Те ответили, что дружка ждут. Но поскольку ничего подозрительного в их машине обнаружено не было, ребят не задержали.

На следующий день Севка послал другую группу. И тут случилось то, чего мы совершенно не ожидали. Оказывается, Игоря предупредил кто-то из наших, и он спешным образом решил сменить квартиру, собрал вещи. И вот тут подъехали наши киллеры. Как только Игорь увидел их, тут же выхватил пистолет из-за пояса и начал стрелять первым. Ребята выскочили из машины с пистолетами и открыли ответный огонь. Вскоре одна из пуль оказалась смертельной для Игоря – она попала ему в голову. Так он и остался лежать на капоте своей машины, набитой так и не перевезенными на другую квартиру вещами…

На следующий день в газетах и по ТВ прошла информация о зверском убийстве одного из членов якобы нашей группировки, хотя на самом деле Бабаков никакого отношения к нам не имел.

– Ну вот, – сказал Севка, – опять мы засветились!

Вскоре страсти улеглись, и мы с Севкой решили позволить себе поездку в Грецию, к Сашке. Тем более он неоднократно звонил нам и звал к себе. Но прежде чем поехать в Грецию, мы должны были оставить кого-то старшим на хозяйстве. На этот раз мы решили эти обязанности возложить на Алексея Завьялова. Это был паренек из нашего городка, второго призыва. Его предложил Севка. Алексей был крупным парнем, высокого роста, со светлыми волосами, очень симпатичный, обаятельный. Он как-то сумел завоевать авторитет у ребят. Мы практически сразу поставили его бригадиром. Все, что поручали Алексею Завьялову, выполнялось на очень высоком уровне. Кроме того, у него в бригаде была крепкая дисциплина. В то же время люди его очень уважали. Алексей никогда не бросал своих ребят в беде. Если кого-то задерживали, то он старался сам вытащить человека из беды. Если не получалось – только тогда прих одил к нам за помощью. Мы видели, как рос его авторитет, поэтому в качестве смотрящего за группировкой мы с Севкой решили поставить именно его. Тогда мы не знали, что это наше решение обернется против нас…

Отсутствовали мы около двух месяцев. После Греции мы посетили Италию, потом Лазурный берег с Ниццей, поехали в Испанию. Потом взяли машины напрокат и проехали почти по всей Европе, посетив Германию, Австрию и страны Бенилюкса.

Наконец мы вернулись в Москву. Севка сразу почувствовал, что в группировке произошли какие-то перемены. Несмотря на то что Алексей Завьялов встретил нас достаточно приветливо в аэропорту и доложил, что дела идут успешно, что коммерсантов у нас стало еще больше, что наши точки дают больше дохода, что стрелки, которые он проводил, практически все закончились мирным путем и наши интересы не потеряны, Севка все равно что-то почувствовал. Я смотрел на него и видел, что настроение его ухудшалось.

«Что-то тут не так», – думал я.

Наконец , когда мы остались одни, я спросил Севку:

– Ты почему такой мрачный? Лешка ведь сказал, что все в порядке, обстановка хорошая…

– Неужели ты не понял, – ответил Севка, – что в группировке произошел переворот? И не сегодня-завтра нас с тобой шлепнут! И группировку возглавит Завьял. Никакого сомнения в этом нет.

– С чего ты это взял?

– Это неважно.

– Тебя, наверное, твоя интуиция на этот раз подвела. Ты в последнее время вообще стал очень подозрительным!

– Никакой подозрительности тут нет. Просто я это точно знаю.

– Откуда?

– Звонил мне один человек, когда мы с тобой по Европе разъезжали, и предупреждал об этом.

– Что за человек?

– Не могу я его светить. Мой это человек.

– Стукач, что ли, который на тебя работает?

– А как же без этого? – спросил Севка. – Хочешь спокойно лечь спать и проснуться утром – необходимо такого человека иметь.

Я не знал, как относиться к Севкиной информации, но в какой-то мере было странным, что за время нашего двухмесячного отсутствия Заявьялов действительно сумел ничего не потерять, а только приобрести, и авторитет его еще больше возрос.

На первом же собрании, которое мы провели с Севкой, я обратил внимание, что за всех говорил Завьялов, то есть он имел наибольший авторитет, и его все слушали, никто его не перебивал. Стало ясно, что он метит в дамки…

Затем нас ожидал самый главный сюрприз. Неожиданно на этом же собрании Завьялов встал и сказал:

– Я считаю, что будет по справедливости, если мы увеличим долю братве. В конце концов, больше всего рискуют именно они. А мы, – повернулся он к нам с Севкой, – в гораздо меньшей степени. Поэтому надо им увеличить долю.

Естественно, это был прекрасный тактический ход. Попробуй возрази! Конечно, с одной стороны, это было нарушение дисциплины. Как же так, он высказывает свое мнение, не согласовав его с нами, да еще это мнение противоречит нашему! Но с другой – мы видели, какая была сильная поддержка Алексея в группировке, и нам идти против него открыто было нельзя. К тому же Завьялов, видимо, предусмотрел возможность конфронтации с нами и заранее обзавелся своей личной охраной, которая практически круглосуточно охраняла его. Мало того что он жил на девятом этаже в Строгине, так он снял квартиру на первом этаже в том же подъезде и поселил там двух своих охранников, которые всегда видели, кто подходил к подъезду, входил в подъезд. Таким образом, Завьялов четко себя обезопасил.

Севка настоял, чтобы мы с ним немедленно поменяли адрес и никому его не сообщали. Пусть знают только номера пейджера и мобильного телефона. Этого будет вполне достаточно.

– Да, но тем самым мы лишаем себя возможности, чтобы охрана провожала нас до дверей! – говорил я ему.

– Что делать! – ответил он. – Береженого бог бережет! Пока мы не решим вопрос с Завьялом, нам придется жить такой жизнью.

Угроза потери группировки и собственной смерти очень трево жила нас с Севкой. Севка замкнулся, стал часто встречаться с Борисом Петровичем – они что-то разрабатывали. Наконец Севка пригласил меня и предъявил мне своего стукача. Им оказался не кто иной, как наш Ромка. Я не ожидал такого. Почему Ромка стал информировать Севку, зачем ему это нужно?

В тот день, когда он раскрыл мне Ромку, Севка сказал, что он полностью подготовил акцию по Завьялову.

– Значит, убирать Завьялова будем путем взрыва. Это самое безопасное. И подозрение на нас не ляжет. Ты, – сказал он Ромке, – придешь к нему в будни, когда его не будет дома, и в лифте, в котором он ездит, пристроишь вот этот взрывной пакет.

Пакет был небольшого размера, примерно с молочный пакет. Взрывное устройство было присоединено к пейджеру. Таким образом, если по пейджеру приходило сообщение, то контакты замыкались и происходил взрыв. Таким хитроумным способом Севка решил устранить Завьялова.

Не знаю, кто это разработал, – наверное, кто-то из людей Бориса Петровича. Севка сам бы не допер до этого.

Акцию было поручено провести Ромке.

– В тот день, когда мы вызовем Завьяла на стрелку для получения очередного задания, – говорил ему Севка, – ты приедешь к нему для того, чтобы, скажем, взять у него бинокль ночного видения. Позвонишь в квартиру. Если никого не будет, то осторожно положишь пакет над лифтом.

– А если там два лифта? – поинтересовался Ромка.

– Нет, на наше счастье, в этом подъезде только один пассажирский лифт, второй – грузовой. Вот над обычным лифтом и положишь пакет с пейджером и тут же сообщишь нам об этом.

– А дальше?

– Дальше – уже наша забота, – сказал Севка. – Единственное – ты будешь находиться недалеко от дома Завьяла. Возьмешь у кого-нибудь из друзей машину напрокат, деньги – из общака – и дежурь около подъезда. Только так, чтобы тебя никто из братвы не увидел. Понял?

– Конечно.

Через несколько дней Ромка выполнил задание и тут же сообщил Севке об этом.

– Ну все, – радостно потирая руки, сказал Севка, – кажется, все идет отлично! Главное – чтобы не сорвалось!

Информацию о том, что Завьялов приехал в свою квартиру и находится дома, мы получили поздним вечером. Звонил Ромка с места, где он находился на дежурстве, возле дома Завьялова. Севка сказал мне:

– Все, Олег, нужно срочно ехать!

Через несколько минут мы подъехали к дому. Завьялов жил в обычном четырнадцатиэтажном блочном доме светло-синего цвета, с небольшими балконами. Машина Ромки стояла невдалеке. Ромка поставил машину так, что из дома ее практически видно не было. Но ему был хорошо виден подъезд Завьялова.

Мы с Севкой пересели в машину к Ромке. Он сидел на переднем сиденье и не отрываясь смотрел в бинокль.

– Ну, как дела, Ромка? – спросили мы.

– Все нормально. Пока не появлялся, – ответил тот.

Севка взял бинокль, пристально посмотрел и передал его мне. Бинокль ночного видения давал очертания предметов темно-зеленого цвета, мн огие предметы казались расплывчатыми.

Я отчетливо видел подъезд, освещенный лампами. Было видно, как люди входили и выходили в дверь.

– Смотрите, слева от двери окна светятся. Там живет его охрана, – пояснил Ромка, – Серега и Ленька. Сейчас они дома, пиво пьют.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Севка.

– Через занавески видно было.

– А Завьял что делает?

– Чем-то с женой занимается. Может быть, видик смотрят. Вон его окно!

Действительно, на девятом этаже виднелось освещенное окно.

– Ну что, – сказал Севка, – пора его вызывать. – Он взял свой мобильный телефон и набрал номер пейджинговой компании, послал срочное сообщение Завьялову. – Сейчас он появится.

Действительно, через несколько минут появился Завьялов. Тут же на первом этаже погас свет. Видимо, охрана Завьялова вышла вместе с ним. Севка снова взял мобильный и позвонил ему. Мне было видно, как Завьялов вытащил из бокового кармана свой мобильный.

– Алло, ты меня узнал? – сказал Севка.

Алексей ответил утвердительно. Севка спросил главное:

– Ты пустой?

Это означало, имеет он при себе оружие или нет. Вероятно, ответ был отрицательный, так как Севка сказал:

– Нет, этого брать с собой не стоит – не к месту.

Алексей, видимо, согласился, так как я увидел в бинокль, как он хотел положить мобильный телефон в карман, но передал трубку одному из охранников, а сам поспешил домой – вероятно, выложить оружие. Теперь надо было смотреть за лифтом.

Вот Завьялов вошел в лифт, вот нажал кнопку. Тут же Севка взял телефон и набрал номер пейджинговой компании, отправил сообщение.

Пейджер, прикрепленный к взрывному пакету, имел тональный вызов. Достаточно была назвать несколько цифр, как пейджер срабатывал, что и сделал Севка. Было видно, что лифт поравнялся со вторым этажом… В это время раздался мощнейший взрыв. Я видел в бинокль, как полетели какие-то обломки балок, выбитые стекла, посыпалась пыль. Я видел испуганные лица ребят, стоящих у подъезда. Один из них рванул в подъезд, другой, наоборот, побежал к машине.

– Ну, все, – сказал Севка, – свершилось! Поехали! – И неожиданно обратился к Ромке: – Ты поедешь с нами.

– А машина?

– Ты поедешь на своей машине за нами, – уточнил Севка.

Мы ехали молча. За рулем был Севка. Быстро выехав на Кольцевую дорогу, мы направились к Ново-Рижскому шоссе. Я смотрел в заднее зеркало. Ромка ехал за нами.

– Ну что, он едет? – спросил Севка.

– Да, едет.

– Слушай, сейчас мы выйдем из машины. Ромка – опасный свидетель…

– Что ты предлагаешь сделать?

– Ну что в таких случаях делают? Ты же сам понимаешь…

– Послушай, Севка, может, не надо? Он же хороший парень, молодой совсем – девятнадцать лет! Ему жить да жить!

– Я согласен с тобой, Олег, но у нас нет другого выхода. Ромка слишком болтлив. Я его и расколол на болтливости. И так же его могут расколоть чужие люди. Ты пре дставляешь, что будет, если он признается? А признаться ему – три секунды! Я не верю, что он сможет держать информацию. Он для этого слишком несерьезен.

С Севкой было бесполезно спорить. Я видел, каким жестким стал его взгляд…

– И потом, ты представляешь, что бы с нами сделали Завьял и те, кто был за него? Ну ничего, список тех, кто поддерживал Завьяла, у меня есть, – сказал Севка сквозь зубы, – и я с ними разберусь!

Потом Севка быстро свернул на Ново-Рижскую трассу. Мы проехали километра два. Я видел, как Ромка стал мигать фарами, прося остановиться. Севка тормознул. Он быстро вытащил из-под заднего сиденья пистолет, взвел курок и сунул за пазуху. Сзади подбегал Ромка.

– Куда мы едем, Севка? – спросил он встревоженным голосом. – Время уже позднее, мне домой нужно!

– Ты что, братан? Приказ есть приказ, – проговорил Севка. – Нам надо в одно место подъехать, с человеком переговорить.

– А во сколько мы приедем? – не унимался Ромка.

– Да скоро приедем, не волнуйся! Ты что нервничаешь?

– Да я не знаю, – сказал Ромка. – Как-то непривычно то, что с Завьяловым случилось…

– Забудь об этом, – жестко проговорил Севка.

Я посмотрел на Ромку. Руки его тряслись, он был взволнован. Вероятно, он понимал, что выступает в роли свидетеля. Вдруг Ромка рванулся и побежал в сторону машины. Севка выскочил и крикнул:

– Стой!

Но Ромка не остановился. Севка побежал за ним, на ходу вытащил пистолет и прицелился. Тот, не добежав нескольких метров до машины, неожиданно свернул в сторону леса и рванулся к деревьям. Севка побежал за ним. Я видел, как Ромка падал, снова вскакивал и продолжал бежать. Наконец они скрылись в темноте. Минут пятнадцать я ничего не видел.

Вскоре из леса вышел Севка. Шел он спокойно. Подойдя к машине, он вытащил тряпочку и стал протирать свои ботинки и стряхивать прилипшую к брюкам грязь. Затем он подошел к машине Ромки, осторожно включил зажигание и столкнул ее в кювет . После этого обернулся ко мне и сказал:

– Теперь все. Поехали!

– Что с Ромкой?

– Все нормально, лежит в земле. Еле догнал!

Больше никаких вопросов я Севке не задавал. Но всю обратную дорогу у меня было очень неприятно на душе. Я ехал домой и переживал, что так получилось. Мы начали терять людей, причем стали их убирать сами. Это было очень странным.

Убийство Завьялова и взрыв в его доме наделали много шуму. Дня три-четыре газеты только и писали об этом происшествии. Арестовали двоих пацанов из нашей группировки, которые ехали на машине: вероятно, органы получили информацию и проверяли причастность к этому взрыву именно нас.

Братва выезжает за границу.

С середины до конца 90-х годов, устав от бандитских разборок и войн, от милицейского преследования, многие представители московских ОПГ покинули столицу и перебрались в различные европейские страны. В основном они выбирали средиземноморские страны с теплым ласковым климатом – Грецию, Кипр, Испанию, Италию, Южное побережь е Франции.

Купив себе квартиры, виллы и рестораны, представители московской братвы попытались начать жизнь сначала. Но и там некоторых стали доставать коллеги, а тех, которые были в розыске, с легкостью выдавали местные правоохранительные органы.

Русский ресторан.

Как это было

Вскоре я уже знал, что большое число русских приехали в Афины в конце восьмидесятых. В основном это были коммерсанты-теневики, которые, получив возможность покинуть страну, уехали за рубеж вместе с нажитыми капиталами. За ними потянулся криминалитет – те, кто в прошлом был их «крышей» и партнерами. Поэтому сейчас в Афинах достаточно большая русскоязычная колония. Что касается бизнеса, то им занимаются немногие. Есть кое-какие магазинчики, лавочки – от меховых до ювелирных.

– Ювелирных? – удивился я.

– Это громко сказано. Небольшая лавчонка с тремя прилавками. Впрочем, есть и крупные магазины, которые держат русские, есть и ресто раны…

– Кстати, про рестораны, – остановил его я. – Я бы с удовольствием отведал русской еды здесь, в Афинах.

– Ну, ресторанов тут много…

– Сколько именно?

Костя понял, что я кого-то разыскиваю.

– А кто тебе нужен? – спросил он.

Скрывать не было смысла.

– Мне нужен русский ресторан, который держит ореховский…

– Я знаю, кто тебе нужен, – улыбнулся Костя. – Я тебя с ним сведу. Это ресторан «Миша». Собственно, это не их название. Ресторан был уже давно, его держали греки. Он расположен в хорошем месте – рядом ночные клубы, побережье, автострада. Что касается названия, то, я думаю, это в честь Михаила Горбачева. Он очень уважаемый здесь человек. Короче, греки открыли русский ресторан. Потом приехала русская мафия и перекупила этот ресторан. Я не знаю, откуда они, тебе виднее… Но случилось непредсказуемое. Дело в том, что, когда владельцами ресторана были греки, он имел бешеную популярность. Там всегда было очень много людей, о тличная русская кухня. Вероятно, именно то, что ресторан был раскрученным и приносил большой доход, и повлияло на то, что русская мафия купила этот ресторан. Но как только они его перекупили, пошла обратная реакция. Почти все Афины узнали, что этот русский ресторан держит мафия. Произошел резкий отток посетителей. Сейчас туда почти никто не ходит, его игнорируют. И я тебе не советую, даже если тебе очень туда надо…

– Да, Костя, – сказал я, – мне очень нужно туда поехать.

– Я подвезу тебя туда и покажу.

– Но тогда скажи мне, коли я открыл тебе все карты: Солоник бывал в этом ресторане?

– Конечно. И не один раз. Он знал владельца этого ресторана…

– Кстати, кто владелец этого ресторана?

– Но ты же знаешь фамилию? Антон Борисов. Они друг друга очень хорошо знали. Но только, – Костя сделал паузу, – я тебе об этом не говорил, и ты на меня не ссылаешься. Договорились?

«Да что же вы все так боитесь этого Антона?» – подумал я. Но вслух про изнес:

– Хорошо, поехали в этот ресторан!

Вскоре мы сидели в машине Кости.

Нужный мне ресторан находился за Афинами. Костя остановил машину неподалеку и сказал:

– Вон за тем зданием сразу будет этот ресторан. – Он вышел из машины, постоял немного и спросил: – Как мы договоримся?

– Давай вечером созвонимся.

Костя взглянул на часы.

– Давай лучше я к тебе подъеду завтра утром.

– Договорились, – кивнул я головой, протягивая Косте на прощание руку.

Через несколько минут я направлялся в сторону ресторана.

Ресторан «Миша» находился в хорошем месте. Рядом с ним – несколько ночных клубов с дискотеками, за ними – большие песчаные пляжи. Чуть дальше – несколько гостиниц. Неподалеку – оживленная автотрасса. Все говорило о том, что этот ресторан должен иметь большую раскрутку.

Внешне ресторан ничем не отличался от многочисленных греческих таверн и представлял собой одноэтажное здание, выкрашенное в белый цвет и окруженное с двух сторон большими верандами, на которых стояли аккуратно расставленные столики с белыми скатертями. Веранда представляла собой крытую беседку, с крыши которой свисали вьющиеся растения.

Подойдя ближе, я увидел, что практически все официанты в ресторане – женщины. Если в греческих ресторанах официантами являются в основном мужчины, то тут все наоборот. Я сразу понял, что это русские.

Войдя в ресторан, я поздоровался по-русски. Мне ответили тоже по-русски.

– Куда я могу сесть? – спросил я.

Темноволосая девушка-официантка услужливо показала мне, что я могу сесть на любое место. Действительно, зал ресторана в это время был почти пуст. Сев за столик, я заказал себе блюда русской кухни, по которой успел соскучиться, – борщ, грибы и холодный морс. Единственное исключение – я заказал греческий салат, в который входили свежие помидоры, огурцы, перец и кусочки брынзы с лимоном. Греки делают такой салат очень вкусным, и несмотря на то что он состоит из обычных продуктов, он имеет необычный вкус.

Приняв мой заказ, официантка собралась уходить, но я остановил ее.

– Девушка, – обратился я к ней, – вы можете позвать управляющего вашим рестораном?

– Что-нибудь не так? – засуетилась официантка.

– Нет, все нормально. Просто мне нужно с ним поговорить.

Через несколько минут ко мне подошел высокий светловолосый парень. Он приветливо поздоровался со мной и назвал свое имя. Его звали Кирилл.

– Я – менеджер этого ресторана, – сказал он.

– У меня вот какое дело, – проговорил я. – Мне нужно увидеть владельца вашего ресторана, Антона Борисова. – Я сделал паузу.

Кирилл тоже помолчал, будто оценивая меня. Наконец он сказал:

– А его сейчас нет. Как мне ему о вас сказать?

– А что, у вас есть связь? Конечно, хорошо бы ему позвонить. У меня дело очень срочное. Представьте меня следующим образом, – и я протянул ему свою визитную карточку. Я подумал, что Антон может сразу п онять, чего я от него хочу. В конце концов, я решил сыграть ва-банк – либо он сочтет нужным со мной встретиться, либо будет меня избегать. Зачем тянуть? А то можно попасть в долгую историю – приезжать раз за разом, и каждый раз мне будут отвечать, что Антона нет, хотя он будет находиться в своем рабочем кабинете.

– Сейчас узнаю, – сказал менеджер, взял мою визитную карточку и вышел из зала. Я понял, что он пошел звонить Борисову.

Пока менеджер отсутствовал, я приступил к еде. Я обратил внимание, что девушки, обслуживавшие меня, смотрели на меня как-то по-особому, не просто как на посетителя, а как на человека, который знает их хозяина. А может, мне это и казалось… Потом у меня появилась мысль: а может, он меня знает или я его знаю? На самом деле, мне приходилось встречаться со многими. Правда, далеко не все мне представлялись. Но то, что меня в криминальном мире знают многие, никакого сомнения у меня не вызывало.

Принесли первое блюдо, второе, потом десерт, но н и менеджера, ни Антона Борисова не было. Я забеспокоился. Наконец я вызвал официантку и, расплачиваясь с ней, спросил:

– А менеджера еще раз можно увидеть?

Официантка тут же, словно ожидая этого вопроса, ответила:

– Человек, которого вы ждете, сейчас подъедет. Он просил, чтобы вы еще немного подождали.

– Хорошо, – улыбнулся я, – тогда, пожалуйста, принесите мне кофе.

Сидя за столиком, я то и дело поглядывал на стоянку, где парковались машины, угадывая, на какой машине приедет Антон Борисов. А вдруг он не приедет? Или с ним приедет братва и начнет со мной «игру в КВН» – что, откуда, почему, зачем приехал и все такое прочее. Такая перспектива показалась мне не очень приятной.

В зал вошли двое крепких мужчин, на вид им было около тридцати лет. Они даже внешне были похожи – рост примерно метр восемьдесят, крупного телосложения, с широкими плечами, с короткими стрижками, оба в пиджаках, под которыми были надеты спортивные майки. Уверенной похо дкой они подошли к моему столику и, не спрашивая разрешения, сели. Они внимательно смотрели на меня.

– Я Антон Борисов, – сказал один из них, протянув мне руку. Я пожал ее и назвал свое имя.

– Слышал, много слышал, – улыбнулся Антон.

– Извини, Антон, – я сразу перешел на «ты», – что я вот так, без приглашения, без рекомендации к тебе пришел.

Антон пожал плечами и ответил:

– Нет проблем! Ничего страшного, все нормально.

– Мне нужно с тобой поговорить, – продолжил я, при этом бросив взгляд на парня, сидевшего с ним рядом.

– Ничего, – сказал Антон, – у меня от него секретов нет.

Тогда я решил начать издалека.

– Послушай, – сказал я, – мне твое лицо очень знакомо. Мы с тобой раньше нигде не пересекались? – Хотя на самом деле мне его лицо было совершенно незнакомо.

Антон отрицательно покачал головой.

– Мы не могли пересекаться, потому что я давно покинул Россию. А лицо знакомое – оно просто типичное.

– А ты давно в Греции?

Я специально задал этот вопрос, чтобы проверить, насколько он будет искренен со мной. Если скажет правду – разговор, скорее всего, получится. Если начнет крутить, то можно следующие вопросы и не задавать.

– Лет пять, – сказал он. И неожиданно добавил: – А ты что, приехал своего клиента искать?

– Да, – кивнул я, – ты угадал. Кстати, про клиента. Он тут бывал?

– Сашка-то? – спросил Антон, показывая, что Солоника он мог звать просто по имени.

– Да, а кто же еще?

– Много раз, – усмехнулся Антон. – Постоянно тут тусовались.

– Что ты можешь мне рассказать о нем?

– А что тебя интересует?

– Ну, с кем тусовался, с кем встречался?

– Сказать, чтобы много с русскими встречался, – будет неверно. Хотя практически все русские тут его знали. Я вообще-то удивлялся, почему его раньше-то не заложили при таких понтах, как у него!

– При понтах? – переспросил я.

– Да он почти всем гово рил, кто он есть на самом деле. И про Петровско-Разумовский рынок, и про побег из Матроски… Я этого не понимал! Обычно люди, когда поддадут, пьяные говорят об этом. А тут – не пил совсем, трезвый… А так он парень нормальный. Ничего не могу сказать плохого.

– Ты знаешь, тут ходят слухи, – начал я осторожно, – что его убили, потом я слышу, что он жив… Сам-то ты что думаешь?

Антон пожал плечами.

– И самое интересное, – продолжал я, – что в убийстве подозревают ореховских.

– Ореховских? – с удивлением переспросил Антон. – Кого?

Я понял, что он не в курсе дела.

– Есть такая кличка – Солдат.

– Солдат? – Антон напрягся, вспоминая. – А фамилия его как?

Я назвал фамилию.

– Это в газетах пишут, – добавил я и вытащил из кармана распечатанную статью. Антон развернул листок и начал читать. Я наблюдал за его лицом. Выражение его лица менялось. Прочитав статью, он передал листок своему приятелю, ухмыльнувшись при этом.

– Ну что я могу сказать? По-моему, все это фуфло, – сказал Антон. – Ты же знаешь, что журналисты гонятся за сенсациями. Вот и нашли убийцу, да еще кого – Солдата!

– Так ты хочешь сказать, что не веришь в это? – спросил я.

– Скажу тебе откровенно – из ореховских сюда многие приезжали. Обстановка сейчас сложная, каждый за себя. Такого, как при Сергее Ивановиче было, давно нет, – Антон намекал на то время, когда все они были под знаменем Сильвестра. – Конечно, я общаюсь со многими, кто сюда приезжает. Пацаны многие тут дома себе купили. Но не могу сказать, что кто-то из них мог Сашку завалить. А ты как считаешь? – обратился он к своему спутнику. Тот отрицательно покачал головой и сказал:

– Нет, ни в жизнь не могли!

– Но ты понимаешь, – продолжил Антон, – что сами журналисты не могли такое придумать. Значит, им эту информацию органы слили.

– Про этого Солдата?

– Слушай, адвокат, – сказал Антон, – ты же знаешь, как все эти дела делаются! Нашли ч еловека, которого уже закрыли за какое-то преступление, добавили несколько эпизодов. Потом ему говорят, причем безо всякого пресса – мол, давай бери на себя Солоника! Правильно? А на нем уже два или три трупа. И он в этом признался. Чего же ему четвертого не взять! Да еще такого известного! Святое дело. С почетом в зону войдет, в тюрьме в авторитете будет. Как сам-то считаешь? – спросил он у меня.

Я вспомнил дело Листьева, дело Отари Квантришвили, когда действительно нашлись несколько человек, которые взяли на себя эти убийства.

– Да, – согласился я, – в этом смысл есть. Все разумно.

– Что ты! – сказал Антон. – Сейчас этот Солдат в тюряге сидит, как в шоколаде! В почете, в уважении, его братва там на руках носит, поскольку к Солонику многие имели претензии. Ты же понимаешь!

– Вот тут я с тобой не согласен, – помолчав, сказал я. – Видно, ты давно не был в России и ситуации там не знаешь.

Антон внимательно слушал меня.

– Сейчас нет такого у важения к киллерской профессии. Наоборот, люди, которые сидят по этим статьям, стараются вести себя потише и не афишировать это. Поэтому славу на убийстве Солоника и авторитет ты себе не заработаешь.

– Хорошо, адвокат, – махнул рукой Антон, – так и быть, я тебе скажу… У нас, конечно, есть своя тусовка, базар по разным темам идет, – он перешел на криминальный жаргон, – но даю слово – а обманывать мне нет смысла, я тут не при делах, – не было вообще ни одной такой темы, чтобы на Сашку кто-то стрелки перевел, какую-то претензию к нему поставил, или предъяву готовил, или заказ получил. Я за это отвечаю! Единственно, – Антон перевел взгляд на своего напарника, – только из-за баб он мог погореть. Как ты думаешь?

Напарник кивнул головой.

– Из-за баб? – удивился я.

– А ты что, не знал? Сашка был крутой в этом смысле – трахал все, что движется, – сказал Антон, улыбаясь.

– А почему ты решил, что это могло произойти из-за баб? Он что, кидал их, не расплачив ался?

– Нет, с проститутками у него все было нормально. Тут их навалом – вон, смотри! – И он кивнул на соседний столик, где сидели официантки и пили кофе. – Это они днем тут работают, а вечером они все… – Антон не договорил. – Все ночные клубы, все дискотеки – там только русские сидят. Правда, есть еще болгарки, албанки, но в основном наши – Украина, Молдавия, Белоруссия… Куча девчонок!

Я сразу вспомнил о проблемах, которые возникли на таможне в аэропорту, когда там шмонали всех русских женщин, не достигших 30 лет.

– И тут, – Антон опять взглянул на своего напарника, – одно могу сказать – он парень как бы… с понтами. Он всегда любил понты кинуть, что он богатый, что у него денег лом, что он такой-сякой… Может быть, какая-то потребовала, чтобы он на ней женился. Я не знаю. Но я думаю, что если его завалили, то заложила его русская проститутка.

– Хорошо. А как ты думаешь, он жив или не жив? – задал я свой заключительный вопрос.

– Я думаю, скорее вс его, Сашка жив. Просто ситуация такая, что он залег на дно. Ты же знаешь, он на воле всегда с двумя стволами ходил, близко к себе не подпускал никого чужого. Да и со своими тоже всегда ушки на макушке! Так что, я думаю, он не мог позволить, чтобы его кто-то так влегкую завалил.

– Антон, спасибо тебе! – сказал я. – Ты меня немного просветил.

– Да ладно! – улыбнулся Антон. – Не за что!

– У меня к тебе есть еще одна просьба. Тут, говорят, у него в последнее время постоянная девушка была, танцовщица какая-то…

– Да, знаю, – ответил неожиданно Антон. – Он с ней часто у меня бывал.

– А как бы мне ее увидеть? Ты не знаешь, где она?

– Так она работает в ночном клубе «78». Не знаю, какой у нее график, но, если к полуночи приедешь и пару-тройку дней поездишь, наверняка ее найдешь. Она там танцует. А днем где она тусуется – понятия не имею.

Я встал, протянул Борисову руку на прощание:

– Еще раз большое спасибо тебе, Антон! Ты мне очен ь помог.

Неожиданно, словно решившись, он сказал:

– Знаешь что, если у тебя есть желание, давай сегодня вечерком в этот клуб вместе завалимся! Я тебе ее покажу.

– Это было бы здорово!

– Отлично. Тогда мы не прощаемся. Да, у тебя мобила с собой есть?

– Да, есть.

– Дай мне свой телефон.

Я быстро написал на листочке номер своего мобильника.

– А у тебя? – спросил я.

Антон вытащил из кармана визитную карточку и положил ее на столик. На одной стороне карточки были надписи по-русски, на другой – по-английски: «Антон Борисов, владелец ресторана».

Я взял карточку.

– А как у тебя дела по бизнесу?

– Ой, не наступай на больную мозоль! Одни убытки! И все это из-за названия! Какие-то пидоры растрезвонили, что это ресторан русской мафии, и всех иностранцев и греков как ветром сдуло – никто не ходит! Вот, продавать его собираюсь…

Забегая вперед, скажу, что через некоторое время ресторан «Миша» был п родан иностранцам. Те тут же изменили название и кое-что поменяли. Что было дальше с Антоном, я не знаю. Говорят, он уехал в другую страну…

Высылка русских из Европы.

Вскоре самолет приземлился. Мы прошли контроль и хотели выйти в зал ожидания, как неожиданно я увидел среди встречающих знакомую фигуру. Я всмотрелся. Да это же Сергеев из 2-го отдела МУРа! Того самого отдела, который вел и Солоника, и курганскую группировку. Почему он нас встречает?

Сергеев тоже узнал меня и удивился. В тот же момент я увидел, как группа людей вела парня в наручниках, видимо, с другого самолета. Лицо его было закрыто черным мешком. Точно так же в свое время вели Анатолия Быкова, привезенного из Венгрии. Вероятно, Сергеев почувствовал мой пристальный взгляд и подошел ко мне.

– Какая встреча! – сказал он и протянул руку.

Я поздоровался с ним.

– А вы тут зачем?

– Вот гостя встречаем… Кстати, ваш знакомый, – неожиданно доб авил он.

– Какой еще знакомый?

Сергеев внимательно посмотрел на меня, следя за моей реакцией, и сказал:

– Зайцева знаете? Из ореховской бригады. Он был другом Пирожка, а тот в свое время был приятелем вашего Солоника и Саши Солдата, который находится сейчас у нас на Петровке. Так что, как видите, мир тесен. А вы что тут делаете?

– Да вот, во Франкфурт летал, на книжную ярмарку… – на ходу придумал я.

– Ну что же, – сказал Сергеев, – до свидания!

Он направился в сторону группы с задержанным.

Теперь я вспомнил слова Лики про ореховскую бригаду, про Зайцева, который уехал то ли в Чехию, то ли в Венгрию.

В тот же вечер по телевизору я увидел эту встречу. Вся информация, которую выдал мне Сергеев, полностью соответствовала той, которую передали в новостях. Действительно, это был боевик Зайцев, доставленный из Венгрии, который разыскивался Интерполом и российскими спецслужбами за убийство около ДК Горбунова кунцевских боевиков и милиционеров, пытавшихся их задержать.

Чуть позже из Испании был выслан лидер ореховской структуры Ося.

Криминальная хроника.

Раскрытие убийства Рэмбо

Хотя в большинстве случаев заказные убийства, особенно где жертвами становились представители криминалитета, не раскрывались, но в 2000 году такое правило получило исключение. Было раскрыто одно из громких убийств, совершенных в самый расцвет годов беспредела.

12 апреля 1993 года, в День космонавтики, заместитель директора фирмы «Интерформула» Анатолий Семенов по прозвищу Рэмбо вышел из своего серебристого «трехсотого» «Мерседеса».

«Мерин» – высший признак преуспевания в деловой среде – не очень вязался со статусом Семенова, менеджера средней фирмы, торгующей компьютерами. Но кто из предпринимателей того времени имел только официальные источники дохода! 35-летний Анатолий Семенов тоже получал основные доходы на стороне, но старался этог о не афишировать.

В тот день в 17 часов с минутами замдиректора «Интерформулы» приехал к себе домой, на улицу Строителей, 7, и вошел в подъезд. И там прогремели выстрелы из «макарова»…

Экспертиза установила: первый выстрел был произведен с достаточно большого расстояния. Пулей Семенова отшвырнуло к стене и согнуло. Тут же прогремел второй выстрел – в то же самое место. Так учат профессионалов: две пули одна за другой – этот способ называется «флэш». Третья же пуля не только прошила головной мозг, но поразила шею, трахею и чуть было не дошла до спинного мозга. После такого выстрела выжить у человека нет никаких шансов…

Он умер почти мгновенно: в его широко раскрытых глазах не отразилось ни предсмертного ужаса, ни боли. Лишь безграничное удивление.

Анатолий Семенов, с детства занимавшийся боксом, владевший карате и кикбоксингом, даже получивший в спортивном клубе прозвище Рэмбо, действительно мало чего боялся в жизни. И потому в предсмертную минуту, увидев направленный на него пистолет, скорее всего просто безмерно удивился. Кто посмел? Уроженец городка Удомля Тверской области, Анатолий Семенов приехал в Москву в 70-х, после срочной службы. Здесь уже жила его старшая сестра Нина, после смерти родителей заменившая ему мать. Нина и помогла брату обосноваться в Москве и найти работу. Анатолий стал мастером по обслуживанию лифтов в жилых домах. И одновременно продолжил активные занятия боксом и тяжелой атлетикой.

О достижениях Анатолия Семенова в Москве говорит факт его участия в спортивном параде на Красной площади в честь Олимпиады-80. С тех пор его можно было всегда найти в спортзалах Олимпийской деревни.

Смертью предпринимателя в наше время никого не удивишь. А в начале 90-х по стране прокатился вал заказных убийств. Растерянность государственной власти на фоне слабых законов привела к тому, что не только бандиты, но и вполне цивилизованные бизнесмены отправлялись решать спорные вопросы не в суды, а на стрелки. 1993 год в прошедшем десятилетии выделяется особо: только в Москве произошло более 30 заказных убийств крупных предпринимателей. Сколько погибло «середнячков» и «мелочи», знают только милицейские статистики. Заказ серьезного бизнесмена – удовольствие недешевое. Средние расценки на «работу» исполнителя колеблются в пределах от 10 до 20 тысяч долларов США. Гонорары посредников и организаторов убийства – не в пример выше. По некоторым данным, контракт только исполнителя, подрядившегося убрать предпринимателя Семенова, «стоил» 10 тысяч баксов.

По оперативным данным, Анатолий Семенов по кличке Рэмбо был доверенным лицом вора в законе Валерия Длугача (Глобуса). Сыщики сразу сделали предположение, что смерть Рэмбо явилась очередным звеном в серии заказных убийств. Первым в этой серии можно считать авторитета казанской группировки Радика Ахмедшина по прозвищу Гитлер. Его расстреляли у гостиницы «Измайлово» в марте.

К тому в ремени в некогда стройных рядах славянских группировок уже произошел раскол. По одной из версий, Глобус еще в начале перестройки объединился с казанцами и «крышевал» многие торговые точки столицы. Также он пытался ввести новые законы в криминальном мире, ослабив старые воровские традиции. Но славянским ворам совсем не нравились его нововведения, тем более что опирался он в своей деятельности больше на кавказский клан. На звание «вор» его также короновали кавказцы: Рафик Сво, Шакро и Арсен Микеладзе.

Война славян и «лаврушников» (кавказцев) резко обострилась как раз к 1993 году. Выстрелы постоянно звучали и с той и с другой стороны. Глобус очень мешал славянам в этой войне.

Глобус в конфликте между балашихинскими и осетинами открыто поддержал осетин. Недовольные славянские воры Петрик и Роспись пригласили Глобуса на встречу. Но Длугач ее проигнорировал. После этого, говорят, славяне вынесли приговор Глобусу и заодно Рэмбо. По данным спецслужб, санкцию на уб ийство давали такие авторитетные воры, как Петрик и Роспись, которые сразу после произошедшего покинули Россию: Петрик уехал в Германию, а Роспись – в Нью-Джерси (США).

…После дискотеки Длугач-Глобус вышел из спорткомплекса «Олимпийский» в половине четвертого утра вместе с телохранителем и направился к своему «Шевроле». В этот момент и раздались выстрелы. Глобус упал замертво.

В 1998 году был задержан некий Юрий Туляков. Вслед за ним – Сергей Популов и Владимир Емельянов. Преступление раскрывалось столь долго, потому что убийц Рэмбо искали в преступной среде, подозревали даже Солоника. И никому не приходило в голову, что в деле замешаны… милиционеры.

Туляков оказался бывшим сотрудником ГУВД Московской области; двое других – действующими. Все они некогда работали операми угро в областном ГУВД и даже занимали один кабинет. Позже Сергей Популов перешел на оперативную должность в ГУИН МВД РФ, а Владимир Емельянов вообще дорос до помощника на чальника ГУВД Московской области.

Тулякова взяли по подозрению в убийстве жителя Лыткарина Рыбакова. Последний, по оперативным данным, принадлежал к одной из преступных группировок. Кому-то Рыбаков перешел дорогу, и его заказали за 5 тысяч долларов. Юрий Туляков с напарником приехали в Лыткарино, подкараулили свою жертву в подъезде и выпустили в него 5 пуль из «ПМ». Заказчика, естественно, не нашли.

Когда Туляков уволился из органов и занялся бизнесом, на него начал наезжать Рэмбо. Юрий обратился за помощью к Сергею Популову. Тот, в свою очередь, попросил «решить транспортный вопрос» помощника начальника областного ГУВД.

И Емельянов на своей машине отвез Популова на улицу Строителей. Популов попытался «поговорить» с Рэмбо, но габаритный мужчина двинулся на него… Сергей перепугался и в целях самообороны убил Семенова. Такова версия защиты. Обвинение согласилось с ней частично.

Но именно Туляков, как он сам заявил в нача ле следствия, получил заказ на Рэмбо от Емельянова. Вместе с ним поехал к ресторану «Арбат», что на Новом Арбате, встречаться с торговцем оружием. Однако тот почему-то на встречу не явился, а сроки поджимали. Тогда-то и решили стрелять из табельного пистолета Популова. Во-первых, такое убийство легко списать на необходимую самооборону сотрудника милиции от бандита, а во-вторых, сотни сотрудников милиции на постоянном ношении имеют служебное оружие и вряд ли кто-то додумается проверить на причастность к преступлению ствол никому не известного опера.

Однако все провалилось, и преступление было раскрыто.

Популова осудили. Он получил всего 5 лет лишения свободы. Более чем мягкое наказание за умышленное убийство! Владимир Емельянов из разряда обвиняемых переведен в свидетели. И на суд упорно не является: числится больным.

(Материал взят из газеты «МК» от 29.11.2000 г.)

Выбор места для заказного убийства.

Подъезд собственного дома является идеальным местом для заказного убийства. Нетрудно догадаться, почему киллеры выбирают именно его. Во-первых, будущая жертва почти всегда возвращается на место, где проживает, – нужно только запастись терпением и ждать. Вторая причина: подъезды практически не охраняются – отсюда киллеру всегда легко уйти.

Убийство в подъезде.

Как это было

Как-то меня подозвал Алексей для серьезного разговора. Я подошел к нему и присел рядом.

– Как дела, Витек? – спросил Алексей.

– В общем, все нормально.

– Сколько прошло времени после того, как эти гады Аркадия убили?

Я сосредоточился, чтобы просчитать время.

– По-моему, почти год.

– Да… Как ты жив остался?

– Да все потому, что я сел за руль, а бомбу они подложили под днище с правой стороны, и вся волна пришлась на пассажирское сиденье. Аркадия тогда на мелкие кусочки разнесло, а у меня сотрясение мозга.

Алексей кивнул головой.

– Так вот, Витя, нашли мы убийц. Надо бы за Аркадия отомстить. И знаешь, кто это дело организовал?

– Кто?

– Твой земляк, Толик Воронков. Кличка у него Ворона.

От этого сообщения я растерялся. Не ожидал я, что Алексей найдет тех, кто заказал Аркадия . Аркадий был моим самым близким другом, мы с ним жили в одной квартире, потом дружили семьями – его жена дружила с моей девчонкой. Поэтому утрата для меня была очень тяжелой. С детства мы жили в одном дворе, да и в группировку попали почти одновременно – сначала Аркадий, потом он притащил меня.

– Так что, мне ехать в родной город? – Я посмотрел на Алексея. – Посчитаться бы надо… Ответить бы этому Вороне за смерть Аркаши!

– Ехать тебе туда необязательно, – Алексей сделал паузу. – Дело в том, что Ворона здесь банкует, торговый центр держит, точнее, «крышует». Вот нам и надо с ним посчитаться.

– Как бы мне о нем узнать?

– Ребята уже все сделали. – Алексей достал из бокового кармана фотографию, с которой на меня смотрел парень крепкого телосложения, с мощной шеей, с искривленным носом.

– У него что, нос перебит? – спросил я.

– Он боксер бывший.

– А где живет?

– В начале Кутузовского проспекта. Вот адресок. – На обороте фотогр афии был записан адрес. – Ты пару дней с ребятами потусуйся, посмотри, что и как. Возьмешь с собой Кольку и Серегу для подстраховки. Даю тебе три дня, чтобы с Вороной разобраться. Усек? Только вот что – ты «тэтэшку» с собой не бери, лучше что-нибудь посолиднее.

– А почему?

– Да она китайского производства. А китайские осечку часто дают. Возьми лучше «стечкина» или «макарова».

Я понимающе кивнул головой.

На следующий день я с ребятами приступил к изучению графика жизни Вороны. С утра мы уже были в начале Кутузовского проспекта, недалеко от гостиницы «Украина». Мы знали, где находится его подъезд и где автомобильная стоянка, откуда Ворона каждое утро забирает свой «Мерседес» и каждый вечер ставит. Иногда Ворона со своей молодой женой – а она у него бывшая парикмахерша – уезжали куда-нибудь на тусовку, в клуб или в ресторан. А так Ворона ездил с утра в свой торговый центр как на работу. К вечеру он возвращался. Чаще всего он привозил упаковку импортного пив а и пакет с какой-нибудь закуской.

Наблюдение мы осуществляли из старых «Жигулей» третьей модели, которые предварительно купили по объявлению. Мы специально взяли старую, неприметную машину, чтобы не привлекать к себе внимания.

Время от времени, когда мы с ребятами проводили слежку, Серега открывал капот машины и возился внутри – имитировал какую-то поломку, а иногда машина на самом деле барахлила.

Наконец был выбран день, когда все должно было произойти. Это был вечер пятницы. По нашим расчетам, Ворона между шестью и семью часами должен был вернуться домой. В этот день я был на месте часов в пять. Одетый в темную неприметную одежду – черную куртку и черные брюки, я сидел недалеко от подъезда и держал в руках газету. За поясом под курткой у меня был ствол. Но напутствия Алексея не брать китайский «ТТ» я не выполнил, так как второпях, как часто бывает, просто не успел взять с собой приготовленный «стечкин». Поэтому я взял свой ствол, мое «штатное» оружие.

Серега оставался в машине. Я сидел на лавочке и делал вид, что читаю газету. В правом кармане у меня лежала небольшая рация, через которую мы осуществляли связь. Другой паренек находился на автостоянке, куда Ворона ставил машину. И как только тот появится на стоянке, паренек сообщит Сереге, а Серега – мне. Время от времени я поглядывал на часы.

Во дворе народу почти не было. Кое-где играли дети, у соседнего подъезда сидели старушки, оживленно обсуждая дворовые сплетни. Я уже начал волноваться. Конечно, у меня были кое-какие сомнения, что Ворона причастен к убийству Аркадия. Прошло около года, и вдруг Алексей узнал, кто убийца. А может, Алексей просто хочет убрать Ворону из торгового центра, чтобы посадить туда своего человека и сменить там крышу? А чтобы провернуть эту акцию, он и придумал версию о причастности Вороны к взрыву нашей машины? Но, с другой стороны, может, это и правда. Ведь Ворона наш земляк, перебравшийся, как и мы, в Москву. И может быть, он действительно прича стен к убийству Аркадия. Нет, Аркадия я ему не прощу, если это он заказал его!

Время тянулось медленно. Мне казалось, что стрелки часов застыли неподвижно. Я стал заранее проигрывать сценарий. Если Ворона пойдет к подъезду, я направлюсь туда вместе с ним. Затем я спрошу, на всякий случай, он Ворона или нет. Всякое может быть. А затем произведу пару выстрелов, один – непременно в голову. Потом брошу оружие и выйду из подъезда. За углом меня будет ждать машина. На все мне отводилось не более шести минут. Главное – выйти из подъезда не торопясь…

Я поправил на голове рыжий парик. В кармане у меня лежали специальные матерчатые перчатки, которые мне нужно было надеть. Что касается маски, то ее я не взял, так как это не имело никакого смысла. Выстрел должен быть обязательно произведен в подъезде, чтобы вокруг никого не было. Если при этом появится какой-нибудь посторонний, то я должен буду проводить Ворону до лифта и попробовать сделать это у лифта или, в крайнем случае, у две рей его квартиры. Ситуация, конечно, резко осложнится, но что делать?

Вдруг у меня в кармане ожила рация. Я вытащил ее.

– Алло?

– Витек, это я. Он идет к подъезду, – быстро проговорил Серега. – В серой куртке, в вельветовых черных джинсах, черная рубашка. Удачи тебе, братан!

– Понял тебя, – ответил я и выключил рацию.

Все, теперь мне нужно ждать этого человека. Я прикрыл лицо газетой и через небольшую щелочку, которую я заранее проделал, смотрел на людей, подходящих к подъезду. Я увидел, что долговязый парень подходит к подъезду. Однако одет он был не в серую, а в синюю куртку, и джинсы у него были синие. Они что, дальтоники? – подумал я. – А вдруг это не он? – Но лицом парень был очень похож на Ворону. Мне ничего не оставалось, как зайти за ним в подъезд.

Но Ворона, словно чувствуя что-то, не спешил заходить в подъезд. Он остановился у двери, поставил пакет на землю и опустил упаковку бутылок с пивом. Нагнувшись, он стал зашнуровывать бо тинок. Теперь мне показалось, что он почувствовал мои намерения и сейчас вытащит ствол и завалит меня. Дрожь прошибла меня, руки затряслись от волнения.

Но этого не случилось. Ворона завязал шнурок и, подняв пакет с продуктами и упаковку с пивом, вошел в подъезд. Я отложил газету и быстро направился за ним. Войдя в темный подъезд – а лампочку я вывинтил заранее, – я поднялся на несколько ступенек. У лифта стоял Ворона, насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Я подошел к нему вплотную и спросил:

– Слышь, Ворона – это ты?

Парень посмотрел на меня недовольно. Я почувствовал, что от него исходит какая-то непонятная злость.

– А ты кто? – в свою очередь, спросил он.

– Я? – Я быстро выхватил «ТТ» и нажал на курок. И тут произошло то, что должно было случиться. Не зря Алексей предупреждал – не бери китайскую «тэтэшку»! Произошла осечка.

Ворона сориентировался моментально. Он запустил в меня бутылками пива. Они полетели мне в голову, но я успел увернуться. Бутылки разбились с ужасным грохотом. Этот звук, естественно, мог привлечь внимание людей. Тогда я снова поднял пистолет и опять нажал на курок. На сей раз пистолет выстрелил. Но пуля, скорее всего, попала в живот – Ворона схватился за бок и пошел на меня. Я снова выстрелил. Но и это не остановило Ворону. Говорили же, что он здоровый как бык, боксер в прошлом и боли не боится.

Ворона налетел на меня, и каким-то образом мы с ним выскочили из подъезда. Там между нами завязалась настоящая борьба. Ворона пытался выбить у меня пистолет. При этом он стал кричать:

– Вызовите милицию! На меня нападают!

Вот этого я не ожидал совершенно. Как же, криминальный авторитет, а сам обращается к милиции! Наверное, ему просто хотелось жить.

Я продолжал сопротивляться, но Ворона навалился на меня и прижал к себе. Я не мог вырваться. Тогда я, перехватив пистолет, нанес ему несколько ударов рукояткой по голове. Это в какой-то мере ослабило Ворону. Я быстро скинул его с себя и хотел бежать, но увидел, что к нам быстро приближается мужчина в гражданской одежде.

– Стой, стрелять буду! Милиция! – кричал он.

«Ну все, – подумал я, – попался! Как же так получилось?»

Я забежал в подъезд. Стоя там, я держал в руках «ТТ» и не знал, что мне делать дальше. Мне казалось, что сейчас приедет группа захвата, милиционер не один. Я рванулся к лифту, нажал на кнопку вызова. Поглядывая на дверь подъезда, я решил, что если появится мент, то я буду в него стрелять. Однако тот не появлялся.

Вскоре открылись двери лифта. Я забежал туда и поднялся на последний, восьмой этаж. Теперь мне не оставалось ничего другого, как уйти через крышу. В три прыжка я оказался у чердачной двери. Но тут меня ждало разочарование. Дверь была закрыта мощной решеткой, на которой висел огромный амбарный замок. Я вытащил пистолет, но тут же понял, что пуля этот замок не собьет, а только наделает шуму. Мне казалось, что я слышу шаги снизу. Наверное, это идет гр уппа захвата. Я опустился на ступеньки и схватился руками за голову. Все, жизнь моя закончена, теперь меня точно арестуют…

В течение нескольких следующих минут слышалось какое-то движение, но ко мне никто не поднимался. Наконец, минут через пятнадцать-двадцать я увидел, как на этаже появились люди в пятнистых бронежилетах, с автоматами. Скорее всего, это были спецназовцы.

– Стоять! Руки вверх! Ствол на землю! – раздался громкий приказ.

Бросив пистолет на пол, я ногой подтолкнул его к спецназовцам, а сам поднял руки. В следующее мгновение я уже лежал на каменных ступеньках лестницы, а сверху на мне сидели два омоновца. Один из них защелкивал на моих руках наручники.

Потом меня вывели на улицу. У подъезда собралась приличная толпа. Там же стояло несколько милицейских машин, машина «Скорой помощи». Вероятно, Ворону уже загрузили туда. Народу было много, только того мента, который кричал мне, я не увидел.

Меня отвезли в ближайшее отделение милиции. П риехали оперативники. Меня сразу повели в «пресс-хату», там стали обрабатывать, точнее, бить. Били меня долго.

– Будешь признаваться? – спрашивали они. А что тут не признаваться? Фактически я был взят с поличным. У меня был изъят парик, «ТТ», рация – весь киллерский набор. Но я пока не признавался.

После второй серии побоев у меня не оставалось сил. Я понял, что выхода у меня нет, и признался, что стрелял в Ворону, потому что он был причастен к взрыву, который произошел год назад у нашего подъезда, и к убийству Аркадия. А убить я его хотел с целью отомстить ему. Так мне сказали и оперативники, которые приехали в отделение.

– Ты же нормальный парень, – говорили они, – скажи, что решил отомстить! Много тебе не дадут, он ведь такой же бандит, как и ты!

Ворона был авторитетом, «крышующим» московский рынок. Так что в какой-то мере оперативники сочувствовали мне. И я решил поддержать такую версию, тем более что она была правдивой.

А на втором допросе с ледователь сообщил мне, что парень, который кричал «Милиция!», действительно был сотрудником милиции, но был в тот день без оружия. От злости я изо всей силы стукнул кулаком по столу. Господи, я бы мог спокойно уйти, и этот мент ничего бы мне не сделал! Почему же я испугался? До сих пор не могу ответить на этот вопрос.

Так закончил свой рассказ Виктор и вопросительно посмотрел на меня.

Я слушал его очень внимательно. После окончания рассказа я помолчал и, немного подумав, сказал:

– Да, ситуация не из простых. Действительно сложная. Как же тебе не повезло с этим ментом!

– А кто знал, что у него ствола нет? – сказал раздраженно Виктор.

Я понял, что говорить на эту тему все равно что наступать на больную мозоль.

– Ладно, – сказал я, – нужно что-то придумывать. Конечно, плохо, что тебя взяли со стволом, с париком и рацией. Это все отягчающие обстоятельства. Стопроцентно будет доказано, что ты участвовал в заказном убийстве.

– Но послу шайте, – неожиданно сказал Виктор, – а что, если нам такую версию придумать? Был со мной еще один, неизвестный человек. Я стоял на шухере. Он стрелял, а потом он исчез.

– Интересно, где же этот второй человек? Кто его видел? Тот милиционер, который тебя задержал, будет говорить, что видел только тебя, как ты боролся с Вороной. А второй где? Почему Ворона напал на тебя, а не на второго?

– Тот сразу убежал. А Ворона напал на меня, подумав, что я тоже буду стрелять.

– Нет, в эту версию никто не поверит – слишком уж мифическая фигура этот второй! В суде тоже не дураки сидят.

Виктор опустил голову.

– Тогда, я считаю, нужно признаваться. Признаваться в том, что я убил гада, потому что он убил моего близкого друга. Аркадий действительно был моим лучшим другом! И я совершил акт мести.

– И ты думаешь, суд это учтет и даст тебе небольшой срок? Его это совершенно не касается. Суду все равно. Главное – ты убил человека.

– Да, вы же читали дел о… Он умер не сразу, а в больнице?

– Ну и что? Будет не убийство, а покушение на убийство. Ну, дадут тебе чуть меньший срок. Тут нужно придумывать что-то другое, более реальное.

Теперь я сидел и размышлял, как же строить защиту. Стоп! – остановил я себя. Меня неожиданно осенила мысль.

– Ты сказал, что тебя взрывали год назад?

– Да.

– Ну-ка, давай, расскажи мне поподробнее!

– Тогда у нас были терки с одной северо-восточной группировкой. Мы одну торговую точку делили. Аркаша у нас бригадиром был, я под ним ходил. Жили мы вместе. В один из дней мы подошли к машине. Я сел за руль, Аркаша – на переднее сиденье. Я повернул ключ, и тут раздался взрыв. Каким-то образом меня выбросило из машины – моя дверца была открыта. А Аркашу разнесло на кусочки. Я остался жив, но почти четыре месяца лежал в больнице.

– А что у тебя было?

– Контузия серьезная. Крыша поехала…

– Погоди, вот это хорошо! Значит, был взрыв, у тебя была конту зия и была повреждена психика, – сказал я ему, словно растолковывая позицию нашей защиты.

Виктор посмотрел на меня.

– Все понял? Это прекрасно! – сказал я. – Завтра я приду к тебе в десять или одиннадцать часов утра.

Виктор с надеждой смотрел на меня…

Гусинский, НТВ.

В мае разгорелся скандал между «Газпромом» и владельцем телекомпании НТВ Владимиром Гусинским по поводу невыплаты последним долгов (Гусинский набрал кредитов на астрономическую сумму – 1,3 млрд. долларов, в том числе и у «Газпрома»). Сторону «Газпрома» поддержала Генпрокуратура, и телемагнат Гусинский оказался в Бутырском СИЗО – это первый случай, когда на нарах оказался олигарх.

Однако в тюрьме Гусинский успел неплохо устроиться.

Даже для повидавшей всякое Бутырской тюрьмы Гусинский – личность выдающаяся. Мало кто из постояльцев легендарного СИЗО мог похвастать таким вниманием со стороны тюремной администрации. Прямо с утра пресс-служба ГУИН сообщила, что «ночь прошла спокойно», и привела меню Гусинского: на завтрак – пшенная каша с чаем, на обед щи и гуляш, на ужин – жареная рыба с картофельным пюре и чай. Возле камеры Гусинского установлен круглосуточный офицерский пост, чтобы, как говорят работники Бутырки, не дай бог, что-нибудь не случилось.

В камере у Гусинского самое «блатное» место – койка на первом ярусе у окна. Так обустраиваются воры в законе и авторитеты.

Хотя среди сокамерников Гусинский уже пользуется непререкаемым авторитетом – его назначили старшим по помещению.

С воли Гусинскому передали телевизор, кроссовки, белье, продукты, электробритву. А вот холодильник, гигиенические салфетки (из опасений, что из них будут выжимать спирт) и книги запретили. Формулировка отказа в книгах: «Воспитатель не разрешил». От прогулок, по словам тюремного начальства, Гусинский отказался сам: слишком много времени занимают встречи с адвокатами. Магнату позволено получать одну газету. Он выбрал «Сег одня». Более того, ему удалось договориться с руководством тюрьмы, чтобы и другие обитатели Бутырок бесплатно получали газету «Сегодня», а также журнал «Итоги» и еженедельник «7 дней» с вырезанными (по усмотрению надзирателей) фотографиями эротического содержания. Гусинский рассчитывает, что после его освобождения издания «Медиа-Моста» будут регулярно поступать обитателям изолятора.

После недолгого своего пребывания в СИЗО Гусинский покинул Россию и продал свой телебизнес. Правда, уже после выезда за границу пришлось опять какое-то время провести в следственных изоляторах Испании и Греции, но, вероятно, воспоминание о Бутырском СИЗО у него останется надолго в памяти.

«Синий» в камере.

Как это было

Утром, после того как увели Андрея Соколова, Денис почувствовал себя неуютно. Во-первых, не было человека, на которого он надеялся. Во-вторых, передачу, которую Андрею прислали с воли, он забрал с собой, и теперь у Дениса н е было никакой еды. А просить у кого-то не было желания.

Ближе к обеду по камере разнеслась весть, что к ним направляется какой-то суперблатной, смотрящий по всему корпусу по кличке Груша, который имел несколько ходок, знает все тюремные законы, понятия и весь «синий».

Денис заволновался. А вдруг он этому Груше не понравится? Вдруг тот начнет свои тюремные порядки устанавливать, в которые Денис не впишется? Андрея теперь точно в камеру не вернут. Видимо, его перебросили куда-то из-за драки с кавказцами…

Ближе к обеду дверь открылась, и в камеру вошел невысокий человек, щуплый, в спортивном костюме. Как только дверь закрылась, он тут же обратился к камере:

– Привет, бродяги! Это я, на Грушу откликаюсь. Кто старший по камере?

Со шконки нехотя поднялся здоровенный парень.

– Ты старший? – переспросил Груша. – Ну скажи, почему в камере бардак? Почему воздуха свежего нет? Почему на полу наплевано, окурки валяются, грязь? Где ведро у вас, где тр япка?

Все внимательно следили за действиями Груши. Он взял ведро, подошел к умывальнику, наполнил его водой, затем взял тряпку и, намочив ее, к изумлению всех сокамерников, начал мыть пол. Он мыл пол тщательно, выгребая грязь из всех углов, из-под шконок, собирая окурки и спички.

Когда он закончил мытье, то прополоскал тряпку, отжал ее, вымыл руки и сказал:

– Значит, так, бродяги! Чтобы каждый день была вот такая чистота! Поняли меня? – Он грозно посмотрел на старшего. – А теперь, – он направился к окну, – вот эту шконочку мне освободить!

Сидевший на шконке громила ростом около двух метров тут же соскочил со шконки.

Теперь всем было ясно, что авторитет у Груши в камере неоспоримый.

Груша уселся на шконку и стал внимательно осматривать камеру.

– Эй, ты, человечек, – неожиданно он указал на паренька в спортивном костюме, – иди-ка сюда!

Парень подошел.

– Как зовут? За что сидишь, рассказывай! – Груша показал на соседн юю шконку, чтобы тот сел. Парень начал рассказывать о себе.

Так постепенно Груша познакомился со всеми обитателями камеры.

Наконец очередь дошла до Дениса.

– Эй, человечек, – Груша показал на Дениса, – иди сюда! Как зовут?

– Денис Пирогов.

– За что сидишь?

– Угон машины.

– Чем на воле занимался? Машины угонял?

– Нет, сигнализации на машины устанавливал.

Грушу это очень развеселило, и он залился почти детским смехом.

– Я тебя не понял, пацан! Ты сигнализации днем ставишь, а вечером машины угоняешь? И что, любую сигнализацию снять можешь?

Денис понял, что настал его звездный час. Почему-то все интересуются машинами…

– Конечно, любую сигнализацию, – кивнул он головой.

– Ну, давай расскажи! Вот у меня «шестисотый» «мерин». Ты знаешь «шестисотый» «мерин»?

– Конечно, знаю.

– Я больше сотки долларов отдал! Пацаны на общак собирали, мне подарили. Я из общака, как честный жули к, ничего не беру. Ребята подарили на день рождения. Как ты его угонишь?

Денис пожал плечами.

– Угоню.

– Прибор какой-то, сканер, да?

– Нет, в принципе тут все гораздо проще. Вот смотрите, – Денис взял листок бумаги и стал рисовать схему.

– Я в этих схемах ничего не понимаю! – замахал руками Груша. – Послушай, парень ты правильный, я смотрю! Хочешь быть моим личным шофером на воле?

– Я не знаю…

– У тебя тут проблем нет никаких? Никому ничего не должен? – Груша обвел взглядом камеру.

– Нет, ничего, все нормально.

– Значит, теперь тебя никто не обидит. Если что – ты под Грушей стоишь, понял меня?

Денис кивнул головой.

– Все, иди, мне нужно отдыхать, – закончил разговор Груша. Он тут же лег на шконку и сделал вид, что заснул.

Сразу же после разговора с Грушей Денис почувствовал, что в камере к нему возникло уважение. Ему стали приветливо улыбаться, некоторые – заискивающе. Денис почувствовал се бя независимым.

К вечеру, когда один из сокамерников пригласил его сыграть в карты, в очко, Денис согласился. Его посадили на почетное место.

– А у меня денег нет, – сказал Денис.

– Тут ни у кого их нет, – ответил один из игроков. – В долг играем.

Денис при раздаче самодельных карт получил туза.

– Ну что, в банке сто баксов, – сказал тот же парень. – Кто на что?

Денис сказал:

– Пятьдесят.

– Получите карту!

Денис открыл карту. Это была восьмерка. Всего получилось девятнадцать.

– Еще? – спросил банкующий.

– Нет, хватит.

– Теперь мне, – банкующий открыл карты. – О, у меня перебор! А сколько у тебя?

– Девятнадцать, – ответил Денис.

– Получи полтинник!

В руках у Дениса оказались нарисованные пятьдесят долларов, которые после игры он должен был непонятным образом обменять у кого-то на настоящие деньги.

Вскоре Денис выиграл уже сто пятьдесят долларов. Он стал предста влять, что на эти деньги сможет заказать любые продукты из тюремной лавки, вплоть до выпивки…

Но тут наступил перелом в игре, и он уже был должен сто долларов, затем сто пятьдесят, а затем и триста.

Неожиданно банкующий положил руку на карты и сказал:

– Пора бы расплатиться, пацаненок!

– Так денег же нет!

– А что же ты играл?

Денис бросил взгляд на Грушу. Тот спал.

– Ребята, но у меня же денег нет!

– Когда деньги будут? Три дня тебе даем, – сказал банкующий. – Если через три дня денег не будет… Пацан! Ты сам выбрал свою судьбу. Никто тебя насильно в карты играть не заставлял!

Теперь Денис понял, что его подставили, что это была просто завлекаловка, ему подыграли. А он попался, как последний лох! Где же он триста долларов найдет! Как назло, Андрея нет… Андрей бы ему помог. Но он уже никогда в камеру не вернется…

Дождавшись, когда Груша проснется, Денис подошел к нему и осторожно начал разговор о том, что про играл триста долларов, что его подставили.

– Послушай, пацан, – неожиданно проговорил Груша, – я в тебе разочаровался. Играл правильно, проиграл тоже правильно. Все по понятиям. Триста баксов ты должен вернуть, срок тебе – три дня. Слышите, бродяги? Чтобы через три дня он деньги вернул. Я все проверю. Если что не так – то сам понимаешь…

Денис понял, что его «опустят». «Господи, – думал он, – меня просто подставили, заманили в игру!» Он также понял, что Груше он не нужен. Никакой работы водителем на воле не было, это тоже входило в подставу. И через три дня его будут насиловать всей камерой. И если первым будет Груша, то Денис не удивится. «Все, – подумал он, – я пропал!»

Всю ночь Денис не спал, почти все время беззвучно плакал. Ему никогда не рассчитаться! А после того как его «опустят», он перейдет в разряд педерастов, к которым в тюрьме особое отношение. Все, жизнь кончена…

Новый начальник МУРа.

17 сентября был назначен новый начальник МУРа Евгений Максимов (с 2000 года по 2001-й), которого за глаза оперативники звали «безумный Макс». Е. Максимов прославился невоздержанным характером и избиением в стенах МУРа отца и сына Точилиных за ДТП на Ново-Рижской трассе. (Водители Точилины подрезали личную машину Е. Максимова.) Е. Максимов прославился и близкой дружбой с оперативниками МУРа, проходящими по делу «Оборотней МУРа» (2003 год).

Год 2001.

Криминальная хроника.

Арест мазуткинского авторитета

В середине января авторитета мазуткинской преступной группировки, 35-летнего Олега Москалева по кличке Хряк, задержали сотрудники ЦРУ РУБОПа и УВД Северного округа на улице академика Павлова. Три года мафиозо числился в федеральном розыске за совершение разбойного нападения.

Своим названием мазуткинская группировка обязана уже несуществующей улице в районе ВДНХ, откуда и вышла большая часть ее лидеров.

В 80-е годы она считалась одной из самых влиятельных банд Москвы и контролировала часть Рижского рынка и гостиницу «Космос», а возглавлял ее большой друг Япончика, трижды судимый вор в законе Алексей Петров, в криминальных кругах известный как Петрик или Генерал. «Ветви» группировки прос тирались в Зеленоград, Химки, Киров и Астрахань. В 1989 году сотрудники МУРа практически разгромили банду, задержав 200 и арестовав 70 бандитов. Дело Петрика продолжил его помощник Прокоп, а в начале 90-х годов в группировке произошел раскол: часть братвы перешла к солнцевским, часть – к коптевским.

Позже бригадиром группировки стал бывший офицер-вертолетчик Олег Москалев, он выдвинулся на криминальном поприще в 1994—1995 годах. Тогда он был практически наместником Петрика, который долго скрывался за границей. Под его предводительством братва контролировала рестораны, автосервис и частные охранные предприятия.

11 февраля 1997 года сотрудники РУОПа Северного округа задержали Хряка за то, что он с пятью сообщниками буквально выбил из руководителя небольшой строительной фирмы 2400 долларов, а затем отнял у него джип «Опель-Фронтера», за который потом вымогал 600 миллионов неденоминированных рублей.

Задержание произошло в двух шагах от Боткинско й больницы, а в квартире Москалева детективы нашли пистолет Макарова, патроны разного калибра, электродетонаторы, взрывоподжигательные шашки, сигнальную ракетницу, а также множество видеокассет порнографического содержания. По словам обслуживавших авторитета проституток, у Хряка были серьезные проблемы с потенцией…

Тогда дело до приговора не дошло: вскоре судья выпустил бандита из-под стражи без залога и даже без подписки о невыезде. По одним данным, выйти на свободу Москалеву помогла уловка адвоката, а по другим – освобождение обошлось братве в 30 тысяч долларов. Вскоре Москалев был объявлен в федеральный розыск. В течение трех лет Хряк скрывался под фамилией Ройзман сначала на Украине, а затем в Москве. За это время авторитет успел жениться и даже стал отцом двоих детей.

В Москве задержан вор в законе Робинзон Арабули. В феврале прошлого года неоднократно судимый законник получил срок за вымогательство, но, за взятку оказавшись на свободе, ударился в бега.

48-летний Робинзон Арабули считается одним из самых влиятельных грузинских воров в законе и в криминальном мире пользуется непререкаемым авторитетом. Все свои судимости (за исключением последней) Робинзон получил в Грузии, и связаны они с наркотиками. В общей сложности Робинзон провел за решеткой около восьми лет. Задерживали с зельем лидера криминального мира и в России. В 1995 году во время спецоперации «Допинг» Робинзона взяли в подмосковном поселке Отрадное (Красногорский район), но вору удалось выкрутиться.

После этого Робинзон надолго исчез из поля зрения столичных правоохранительных органов. От дел вор в законе, естественно, не отошел: его фамилия регулярно фигурировала в сводках провинциальных подразделений по борьбе с оргпреступностью. В основном он выступал третейским судьей во время разборок между группировками, а также контролировал поставки в Московский регион наркотиков.

Взяли Робинзона на вымогательстве – преступлении, несвойственном вору в законе. Произошло это в Твери в начале 2000 года. Арабули с подельниками «наехали» на предпринимателя с требованием переоформить роскошный коттедж на одного из бандитов. Бизнесмен обратился в милицию, угрозы бандитов зафиксировали на аудиопленку и вскоре всю шайку арестовали.

В феврале Московский райсуд Твери приговорил вымогателей к различным срокам. Робинзон получил четыре года строгого режима и был отправлен в одну из тюменских колоний. Однако там вор в законе провел всего около трех месяцев. Авторитетные друзья зэка договорились с начальником и врачом колонии о досрочном освобождении Арабули. Получив деньги, те якобы обнаружили у Робинзона рак печени, и законник вышел на свободу «в связи с изменением обстановки». Вскоре его место на нарах заняли разоблаченные начальник колонии и врач. Самого же Арабули прокуратура Тюменской области объявила в розыск только 1 декабря 2000 года.

К тому времени Робинзон прочно осел в Москве, постоянн о меняя паспорта и квартиры. В конце концов оперативникам ГУБОПа удалось задержать вора в законе, когда он выходил из дома на проспекте Вернадского. По словам губоповцев, Арабули не был шокирован арестом и лишь сожалел, что не успел перебраться за границу. Позже Робинзона этапировали в Тюмень.

Аресты русской братвы в Испании.

15 февраля в Испании в пригороде под Барселоной задержали Сергея Буторина (Ося), которого сыщики считают криминальным авторитетом и лидером ореховской бригады, и его помощника Марата Полянского. Основной причиной послужил конфликт ореховских ребят с администрацией борделя, которая вызвала испанскую полицию. А та, в свою очередь, пробила русских через картотеку Интерпола.

В мае испанская полиция арестовала в провинции Малага российского гражданина Юрия Пылева, который, по данным МВД России, является лидером группировки московского района Медведково, и пятерых его сообщников. На группировку сотрудники испанс ких и российских органов правопорядка вышли после того, как арестовали под Барселоной Сергея Буторина и Марата Полянского. Лидер ореховской группировки Буторин и его напарник Полянский подозреваются в организации 35 убийств, в том числе шести милиционеров и следователя, который вел их дело, и целой серии других тяжких преступлений. Ореховские были обнаружены при содействии Интерпола и при участии прибывшей в Испанию спецгруппы из Москвы: полковника МВД, майора ФСБ и капитана-следователя. Схватили Буторина и Полянского при выходе из публичного дома в Кастельдефельсе.

Однако на этом расследование не закончилось. Следователи заинтересовались женой Буторина Елизаветой, которая живет в фешенебельном курортном городе Марбелья. Через нее они вышли на Пылева, который купил в этом же районе роскошную виллу и жил на ней с супругой. Считается, что Пылев был сообщником Буторина и Полянского, когда они совершали преступления в России (медведковская преступная группировка является союзником ореховской).

В ходе полицейской операции арестовали Пылева с супругой, жену Буторина, двух российских граждан, чьи фамилии не разглашаются, и испанца Рауля Рене Родригеса, который помогал авторитетам из России совершать операции с недвижимостью. Эти операции, по данным испанской полиции, проводились на деньги, которые преступники отмывали в Испании. На три виллы общей стоимостью 1 млрд. песет (5,5 млн. долларов), в которых проживали члены группировки, наложен арест. Изъято большое количество наличной валюты и драгоценностей, обнаруженных в их домах. Судья предъявила задержанным обвинение в отмывании денег и принадлежности к преступной группировке.

Югославия, побережье Адриатического моря.

Как это было

Коша со своим бывшим водителем Севой сидели в уютном ресторанчике на набережной Адриатического моря и любовались окружающим видом. А вид и в самом деле был потрясающий. С одной стороны подступали горы, заросшие соснами, а внизу – синее море.

Коша, потягивая натуральный сок, время от времени поглядывал вдаль. Затем, вспомнив о чем-то и взглянув на часы, неожиданно обратился к Севе:

– Почти полгода прошло, как мы с тобой тут оказались.

Сева кивнул головой:

– Да, полгода! Здорово ты все придумал, Коша! Одним разом все проблемы решил.

– А ты как думал? – довольно улыбнулся Коша. – Все благодаря… – Коша похлопал себя по голове, показывая, какие серьезные извилины у него в мозгу. – Я подумал, что рано или поздно меня все достанут – и криминал, и братва, и «погоны», и, самое главное, Тарас. Да и в бригаде начались разборки. Гнилые ребята оказались, мутные! Поэтому оптимальный вариант – «соскочить». В бега подаваться – рано или поздно найдут. Вот я и придумал собственную смерть. Еще Белку приказал памятник мне построить…

– А как же ты Егора уговорил?

– Да я его не уговаривал! Просто заплатил ему три штуки, пообещал взять водилой с большим окладом и в ка честве испытания взял его на эту стрелку. Он еще очень старался и не знал, что практически уже покойник!

– И зачем ты это сделал?

– Ты обратил внимание, что он был моей комплекции, совершенно такой же? Я на него такой же костюм надел, как у меня, на всякий случай. Первоначально я хотел его показать, но потом пошел на более рискованный вариант – показался сам перед братвой, чтобы все меня видели, а потом, благодаря твоему звонку, сел в машину и тут же вышел из задней дверцы незаметно, приказав Егору оставаться. А потом, когда перед взрывом сильно повалил дым, я быстро скрылся, а затем прогремел настоящий взрыв. А дальше как было – сам прекрасно знаешь.

– Потом все произошло очень четко, – улыбнулся Сева. – Я, как ты мне приказал, нажал на кнопку дистанционного управления, и – бабах! – машина взлетела на воздух. И Гоша, он же Егор, попал на небеса…

– Да, все отлично! Ни у кого не было никаких сомнений! Пацаны, наверное, до сих пор думают – как же Коша опро стоволосился!

– А уж Белок – тем более…

– Ладно, хватит об этом! – махнул рукой Коша. – Главное, мы с тобой «упакованы» – «бабульки» у нас серьезные имеются, на счетах все лежит. Так что живем, отдыхаем…

– Жаль, конечно, что мы с тобой пока еще в подполье, появиться не можем.

– Да подожди, Сева, тебя что, так сильно в Россию тянет? Мы с тобой тут бизнес замутим! Поживем несколько годков, а когда все забудется, многие уже в землю лягут, тогда мы с тобой и появимся на родине!

– А Тарас как?

– Если он поверил в нашу сказку, тогда все в порядке.

– А если нет?

– А если нет – искать нас будет. Но, – Коша пожал плечами, – маловероятно, что он нас найдет.

Сева задумчиво посмотрел на своего шефа и сказал:

– Ты знаешь, я думаю, все же тайное всегда становится явным…

– Нет, я все предусмотрел. Все нормально! И Хорватию мы с тобой не случайно выбрали. Тут виза не нужна. Если что – поедем в Черногорию, там же не далеко Кипр, так что всегда спрятаться сумеем! С нашими-то деньжатами! К тому же через неделю греки обещали нам с тобой греческие паспорта дать. Я уже шестьдесят тысяч баксов отправил им. Так что будем мы с тобой Папандреусами или Теодоракисами!

– По-моему, Теодоракис – это какой-то греческий музыкант…

– Да какая разница! – усмехнулся Коша. – Главное, греками будем.

– А пластику делать не собираешься?

Коша задумчиво посмотрел на Севу.

– Да ну, зачем, и без пластики обойдемся! Все, хватит о разной фигне говорить, поехали лучше к Наде!

– Мы же вчера там были…

– А сегодня к Надьке в публичный дом новых телок из Москвы привезли. Свеженькие, молоденькие, местные их еще не трахали. Мы с тобой первыми будем! Я с ней еще вчера договорился, чтобы мы первыми были.

Сева кивнул головой.

Они подошли к серебристому открытому «Мерседесу», сели в машину и направились в сторону города. Проехав несколько сот метров, они останови лись около красивого белоснежного коттеджа с небольшой светло-коричневой оградой, на воротах которой было написано «Массажные комнаты». Коша с усмешкой посмотрел на Севу:

– Да, югославы спокойно живут, пишут «Массаж», а на самом деле, как сам понимаешь, тут все по полной программе! Ну что, пошли?

– Пошли! – улыбнулся Сева.

Вскоре ребята подошли к воротам и нажали на кнопку звонка, с улыбкой глядя в расположенную на самом верху видеокамеру. Дверь открылась. На пороге их встречала сама хозяйка – полногрудая рыжеволосая югославка Надя, точнее, бывшая их соотечественница, несколько лет назад удачно вышедшая замуж за югославского строителя, до этого промышлявшая проституцией. Супружеская жизнь Нади с югославом не сложилась, и вскоре югослав, оставив Наде немного денег, уехал в Америку. Надя же осталась тут. Поскольку ничего, кроме как торговать своим телом, она не умела, а в ее сорок лет ложиться в постель было поздновато, она и открыла публичный дом. Своего бывшего сутенера Григория, который остался в Москве, она быстро нашла, и он стал подбирать ей девушек для югославских ночных клубов. На самом же деле девушки прибывали только в один бордель и занимались обслуживанием местных жителей, а также русских ребят, которые по тем или иным причинам находились в Хорватии.

Что касается Коши и Севы, то они у Нади были самыми почетными клиентами, которым разрешалось практически все.

Ребята прошли в уютный холл и расположились на мягких кожаных диванах. Девушка, одетая в красивую униформу, подала напитки. Рядом стоял столик с фруктами. Надя села рядом и взяла в руки чашечку с кофе.

– Девушки только вчера прибыли. Свеженькие, московские…

– Сколько их? – спросил Коша.

– Пока шестеро. Ожидается еще четверо. Девушки подготовленные. Двое из них работали в ночных клубах, топлесс танцевали.

Коша ухмыльнулся:

– А на морду-то хоть ничего?

– Мордашки симпатичные.

Затем Надя позвонила в маленький з воночек, и со второго этажа по лестнице стали медленно спускаться шесть вновь прибывших девушек. Все они были одеты в купальники. Кое у кого сверху был просто кусок прозрачного материала.

Коша внимательно рассматривал каждую из девушек, словно оценивая и выбирая, кого из них взять. Наконец он показал на крашеную блондинку, подошел к ней вплотную и спросил ее имя.

– Меня зовут Лера, – ответила девушка.

– Отлично! Пойдем, Лера, посмотрим, что ты умеешь!

Через несколько минут они оказались на втором этаже в специально приготовленной комнате. Там стояла большая двухместная кровать, тумбочка с телевизором и стереосистемой, а на потолке – огромное зеркало. Рядом с комнатой находилась джакузи. Это была одна из лучших комнат в борделе Нади.

Коша сразу уселся за стол. Лера, зная свое дело, быстро подошла и стала расстегивать его брюки. Через несколько мгновений Лера с Кошей уже занимались любовью…

После небольшого сексуального развлечения уставший Коша откинулся на подушку.

– А ты здорово все делаешь! – сказал он.

– Прошла хорошую школу! – улыбнулась Лера.

– И где же ты трудилась?

– Ой, – Лера махнула рукой, – в нескольких клубах на Новом Арбате…

– На Новом Арбате? Я там часто бывал.

– Ты знаешь, мне твое лицо знакомо… Как тебя зовут, если не секрет?

– Да какой секрет – Максимом, – соврал Коша.

– Макс… Макс… У меня такое впечатление, что я тебя где-то видела.

– У меня отличная память. Ты меня нигде не могла видеть. Если бы ты меня видела, то и я бы тебя тоже видел. Я бы точно запомнил твое лицо!

– Может быть, я видела тебя по телевизору или в газетах?

Коша рассмеялся:

– Да вроде меня не печатали нигде и не показывали… В президенты я не собирался, депутатом тоже не был. Я бизнесом здесь занимаюсь. Из России давно уехал.

– Ну, значит, я ошиблась. Просто лицо у тебя такое…

Затем она вновь придвинулась к Коше и стала глад ить его рукой по животу.

– А ты завтра придешь ко мне? – спросила она. – Хозяйка говорит, что ты очень богатый, крутой…

– Твоей хозяйке язык нужно отрезать! – резко ответил Коша. – Но к тебе я точно приду.

– А ты никого другого заказывать не будешь? Ты мне не изменишь?

– Ты что, на меня глаз положила? – усмехнулся Коша.

– Ты такой славный… В сексе ты – герой!

– Мы на пару дней в командировку слетаем, а потом я к тебе сразу приду.

– А ты точно никого из подружек брать не будешь? – снова спросила Лера.

– Пока ты меня устраиваешь… Только ты вот что – я твоей Наде деньги забашляю, чтобы ты тоже ни с кем, только меня ждала. И еще, если чего узнаю – а узнаю я сто процентов, – то смотри… – Он провел ногтем по нежной щеке Леры.

– Да что ты! Я – никогда, я буду только тебя ждать!

– Хорошо, – улыбнулся Коша. – Я «бабки» хозяйке оставлю. А это – тебе! – Он вытащил триста баксов и положил их на стол. – Это тебе типа ча евых. С хозяйкой не делись. Я и так ей нормально денег дал.

Вскоре Коша вышел из борделя в сопровождении верного Севы.

Как только они уехали, Лера поднялась к себе в комнату и приняла душ. Затем она вышла на балкончик, села и уставилась вдаль, задумавшись. Неожиданно она вспомнила о чем-то и взяла мобильный телефон. Полистав маленькую записную книжку, Лера набрала номер и стала ждать.

– Алло, Руслан? Это Лера говорит. Привет! Давно не виделись!

На другом конце что-то невнятно пробормотали.

– Русланчик, – продолжала Лера, – у меня такой вопрос к тебе… Тут один человечек есть – твой хозяин им интересовался, Тарас… Ну, помнишь, ты нам еще газеты показывал, фотографии? Я не помню, как его зовут, – какой-то криминальный авторитет, Гоша, кажется… Да, Коша, правильно. Так вот что я хотела спросить… Сколько бабок ты мне отстегнешь, если я скажу, где он?

В ответ раздался такой громкий голос, что Лера даже отодвинула трубку подальше от уха.

– Нет, так наезжать на меня не нужно, я же тебе сама позвонила, добровольно! Я не могу сказать, где я… Что значит, ты меня вычислишь? Что, мне ничего не полагается? Вы так всегда – пообещаете, скажете, что не обидите, а как до дела дойдет, так… В общем, я хочу десять тысяч… Конечно, долларов! Не местных же… Записывай адрес. Только он тут будет через три дня. Да, точно он. Я его сразу узнала.

Прошло три дня. Коша сдержал свое слово. Он мотался с Севой на Кипр за деньгами. Вернувшись в Хорватию, он первым делом поехал в бордель к Наде. Но каково же было его удивление, когда он узнал, что Леры нет!

– Лера ушла в город по делам, – почему-то испуганно сказала Надя.

– Что это ты ее отпустила? – спросил Коша. Он знал, что в борделе у Нади существовало строгое правило: девушек одних в город не выпускать. А их документы она забирала сразу же после их прибытия.

– Да так получилось… Приболела она, за лекарством пошла. Да ты не волнуйся, скоро она будет! Хочешь – возьми Ирочку или Катю… Давай я девочек приглашу?

– Ладно, – махнул рукой Коша, – я ее дождусь. Я обещал ей. Влюбилась она в меня, наверное!

– Смотри, как хочешь! У меня дела, – сказала Надя, – я, пожалуй, пойду…

Уход хозяйки тоже показался странным. Коша чувствовал, тут что-то не то – уж больно все неожиданно получилось. Девчонка вдруг пропала, пускай и на время, и хозяйка свалила… Обычно она никогда не уходит, пока клиент девочку не возьмет.

Неожиданно распахнулись все двери. Первыми в холл, где сидели Коша с Севой, ввалилась группа вооруженных людей. В основном это были полицейские. Бормоча что-то на местном языке, они быстро уложили Кошу с Севой на пол лицом вниз.

Коша посмотрел на Севу и увидел его испуганное лицо. Он понял: ведь у каждого из них за пазухой был пистолет…

– Не дрейфь, корефан! – тихо сказал Коша. – Откупимся! Бабки у нас есть.

Через несколько минут их доставили в ближайший полицейский участок. Коша сразу сказал, что не понимает местного языка и требует переводчика. Один из югославов сказал по-русски:

– Будет тебе переводчик!

Через полчаса к полицейскому участку подъехал темно-синий «БМВ» с немецкими номерами. Из машины вышел плотный парень лет тридцати пяти, коротко стриженный. Войдя в полицейский участок, он поздоровался с комиссаром, о чем-то с ним пошептался, и тот провел его в комнату, где сидел Коша. На Коше уже были надеты наручники.

– Я ваш переводчик, – сказал парень, – меня зовут Руслан. Перед тем как пригласить адвоката – а адвокат должен быть обязательно местным, – я бы хотел с вами переговорить.

Коша понимающе кивнул головой.

– Послушай меня, Руслан, – сказал он, – у меня много денег. Я тебе бабки дам, только выдерни меня отсюда! Поговори с ними, узнай, сколько они денег хотят, чтобы всю эту волынку со стволами замять!

– Боюсь, у вас будут большие проблемы. Сюда уже летят русские полицейские. У вас с ними было что-то? Го ворят, на тебе, Коша, несколько убийств лежит…

Коша внимательно посмотрел на Руслана.

– Ты кто, парень? – тихо спросил он, сразу сообразив, что тут нечисто.

– Ты Тараса помнишь?

– Какого еще Тараса?

– Циклопа. Так вот, я от него. Рассчитываться будем на родине.

– Не надо никакой родины! Пусть меня здесь судят! Пусть двушку, трешку, пятерик дадут, но я лучше здесь отсижу!

– Понятное дело, что ты тут хочешь остаться! – усмехнулся Руслан. – Только кто же тебя тут оставит? Слишком много на тебе «бабулек» висит. Тебе, можно сказать, личный бухгалтер нужен! Так что, Коша, поедешь ты на родину, в снежную Россию. А там у тебя выбьют все «бабульки» – у Тараса крепкие связи с ментами. Потом засудят, построят по всей строгости российского закона – ведь на тебе много эпизодов разных. Жаль, стрелка своего, Слоника, ты не сберег…

– А что с ним? – спросил Коша.

– Говорят, убили его… Хотя трудно сказать, правда ли это. И поедешь т ы в зону, что-то типа «Белого лебедя», одной из самых суровых зон. Так что, паренек, я пока при тебе переводчиком и личным телохранителем побуду и, что главное, совершенно бесплатно!

Коша отвернулся…

Похороны криминального патриарха.

В мае криминальная Москва хоронила 64-летнего Владимира Савоськина (Савоська). Проститься с влиятельным вором в законе на Котляковское кладбище приехало два десятка лимузинов и несколько сотен друзей покойного. Пока Савоську отпевали в храме Воскресения Христова в Сокольниках, на Котляковском кладбище шли последние приготовления. Хмурые молодые люди в черном придирчиво осматривали центральную аллею, по которой пойдет траурная процессия, а кладбищенские работники разгоняли со служебной стоянки перед входом случайные «Жигули» и «Волги».

Посреди центральной площади кладбища, откуда расходятся аллеи, был разбит огромный шатер. Под тентом стояли столы, сервированные человек на пятьдесят. Возле них суетились официанты в униформе с погонами, напоминающие офицеров царской армии. Они проворно расставляли тарелки с кутьей, блинами и баночки с липовым медом. Чуть позже появились бутерброды и напитки из Черноголовки. Посреди стола утопал в цветах портрет Савоськи.

– Поминки будут вечером в нашем ресторане, – сказал один из официантов. – А это так, фуршет, дань традиции. Просто, чтобы люди могли выпить по рюмочке за упокой души.

У молодых людей, курсирующих по аллее, вдруг разом затрещали мобильные телефоны, и они, словно по команде, двинулись в сторону центрального входа. В кладбищен ские ворота въезжал черный «Кадиллак» без окон и с кожаным верхом, перед которым все почтительно расступились. За катафалком тянулась целая кавалькада «Мерседесов»: одних только представительских лимузинов «пятисотых» и «шестисотых» было около двух десятков. Той же марки оказался и автобус, на котором привезли иногородних друзей и родственников Савоськи.

Бросив в могилу по горстке земли, все потянулись к столу. Первым делом всем раздали по карамельке «Кизил» – помянуть, а затем уже все перешли к блинам и водке.

– Вот я все могу, – сказал благообразный старичок в очках, поднимая рюмку. – Щипать могу, резать, но решать конфликты, как Савоська, не могу!

– К консенсусу он приходил, как Горбачев, – вставил другой. – Достойный был человек, честный, порядочный. Как жил, так и хоронят: со всего Советского Союза приехали проститься. Это для вас и ментов он жулик, а для нас… Да вы и сами все видите.

В это время за его спиной двое молодых уже обсуждали деловые вопр осы. Говорили о каких-то малявах, которые надо разослать по всем зонам. Милиции видно не было. Хотя оперативники, как сообщили потом в МВД, весь день проработали на кладбище. Они потом рассказали, что на похоронах присутствовали 50 воров в законе. Наиболее известные из них – Джамал и Блондин. На могиле Савоськи братва установила большой дубовый крест и оставила целую гору из живых цветов и роскошных венков: «От друзей из Самары», «От братьев с Дальнего Востока», «От хабаровских бродяг». А на одном, самом, пожалуй, пышном – «Бате Савосе от Андрея Хобота и Святого».

Похороны законника.

23 августа в Москве на Даниловском кладбище провожали в последний путь Нодара Чограши (Ноно), одного из влиятельнейших воров в законе.

Похороны прошли тихо и настороженно. Это было связано с тем, что в столице началась очередная гангстерская война. Братья Нодар и Дато Чограши и их дальний родственник Сурен Фаризян были взорваны в подмосковных Химках в минувшую субботу. Бронированный «Мерседес-500», в котором они ехали, подорвался на радиоуправляемой бомбе. Броня не спасла пассажиров. Все они получили тяжелейшие ранения. Ноно, оказавшийся в больнице в критическом состоянии, скончался в понедельник. До этого Ноно пережил несколько покушений, в 1998 году несколько недель пролежал в больнице. Тогда в него стреляли из автомата.

На проводах Ноно было немноголюдно. Родственники вора, контролировавшего при жизни десятки банков, крупных фирм и ночных клубов, приехали на двух автобусах. Друзья – на лимузинах с джипами сопровождения. Говорили тихо, на своем языке, так что сторонним людям разговор остался непонятен. Среди собравшихся были замечены воры в законе Михо Слепой и Бесик (всего было человек двадцать законников и авторитетов). Приехал и Сурен Фаризян, не оправившийся от ран и контузии. Его лицо, все в ожогах, было страшным. Процессия, растянувшаяся на несколько десятков метров, на руках донесла закрытый гроб до могилы. Что- то национальное на дудочке, баяне и барабане сыграл приглашенный оркестр. Женщины как по команде начали плакать. Мужчины запели ритуальную песню. Могилу (за место на коммерческом участке кладбища заплатили 70 тыс. руб.) обложили кирпичом. Потом залили установленный туда гроб бетоном. Поверх холма (засыпали могилу друзья Нодара, не давшие кладбищенским работникам бросить ни одной лопаты земли) тут же выросла целая гора букетов и корзин цветов. Привычных венков с надписями от братвы или тулунских бродяг не было. Даже пару ленточек, на которых было написано «Дяде Ноно» и «Дорогому Ноно», тут же сняли с корзин и сожгли. И это лишний раз подчеркивало, что покойный, пользовавшийся огромным авторитетом в криминальной среде, все-таки держался особняком. «За это его и уважали», – говорили многие участники траурной церемонии. Уже после похорон друзья Ноно говорили, что в Москве вновь начался беспредел. Кто и зачем развязал войну, воры не знают: разборы еще не проводились. Они также сказали, что вражды в армянской диаспоре нет, а слухи о междоусобицах специально распускает милиция, чтобы стравить авторитетов. Милиция все это время была рядом. На крыше одного из гаражей, расположенных возле кладбища, работал телеоператор РУБОПа, которого вначале даже приняли за снайпера.

Задержание воров.

4 сентября по подозрению в совершении нескольких грабежей задержаны два вора в законе – ранее судимые Равиль Мухаметшин (Муха) и Алексей Кирюхин (Шеркан). В начале 90-х годов Муха являлся одним из лидеров люберецкой ОПГ. Шеркан стал вором лишь полтора года назад (короновали Рамс и Бойко), в последнее время тесно общался с казанской ОПГ.

Люберецкие.

Как это было

Прошло два месяца с тех пор, как мы стали заниматься рэкетом. За это время мы уже накопили достаточно денег, купили машины, завели себе видеомагнитофоны. Время от времени просматривая фильмы о карате и рэкете, ребята как бы повыш али свою квалификацию. Макс еженедельно выдавал им зарплату. В основном зарплата составляла каждую неделю около ста рублей. Триста-четыреста рублей в месяц были неплохими деньгами. Остальные деньги шли в общак, на непредвиденные расходы.

Вскоре Макс отметил двухмесячное существование группировки. Отметил с шиком. Заказав в одном из ресторанов несколько столиков, ребята сидели и отмечали событие, радовались вольной жизни. Многие ребята, которые работали в группировке у Макса и Валентина, уже готовы были привести своих друзей. Постепенно группировка должна была разрастись.

В конце вечера, когда кто-то из ребят пошел танцевать, кто-то снимать проституток, Макс подсел к Валентину и начал разговор.

– Знаешь, Валек, я думаю, нам надо расширяться.

– В каком смысле?

– В прямом. Группировку расширять нужно. А то, видишь, мы уже сражения проигрываем, ореховским отдали много проституток. А это, между прочим, деньги большие! И живые деньги!

– Я н е против, – сказал Валентин.

На следующий день начался отбор. В первую очередь принимали тех, кого привели члены группировки. Макс долго беседовал с каждым, узнавал, из какой тот семьи, кто родственники, чем занимался до этого, какие спортивные секции посещал и так далее. Затем он рассказывал про группировку, про жесткую дисциплину, про систему наказаний и поощрений. Валентин сидел и слушал с большим вниманием.

– Оказывается, у нас есть система поощрений и наказаний, – сказал он Максу, когда они остались одни.

– А как ты думал, братишка? Есть и будет обязательно. А без дисциплины мы никто и ничто, – сказал Макс. – Более того, я даже проведу пару показательных акций по наказанию и поощрению, потому что пацаны четко должны знать, что мы справедливы, но и требуем много.

Основное требование – полный отказ от спиртных напитков и даже запрет курения на деле. Кроме того, запрещалось опаздывать. Так, на одну сборку, когда нужно было ехать на Рижский рынок, один паренек опоздал на пятнадцать минут. Вся бригада ждала его. Когда он появился и стал оправдываться, что опоздал на автобус, Макс просто отвел его в сторону и на глазах у всех жестоко избил.

– Это тебе на первый раз, – сказал Макс, ударив напоследок парня ногой. – Во второй раз убьем! И чтобы каждый знал – если назначаем встречу в двенадцать, значит, все должны быть ровно в двенадцать! Ни минутой позже! У нас должна быть железная дисциплина!

Валентин посмотрел на ребят и увидел страх в глазах у многих. Но, с другой стороны, они уважали Макса и подчинялись ему, потому что он был сильный и просто так ни на кого не наезжал.

Через пару дней подвернулся случай с поощрением. Пришел один паренек и сказал, что на выходные ездил к тетке в Москву, день рождения отмечали в одной кооперативной стекляшке. И паренек раскрутил там коммерсанта, то есть фактически предоставил ему люберецкую крышу. Коммерсант согласился.

– Точно, не врешь? – спросил Макс.

– Макс, В аля, точно говорю! – сказал паренек.

На следующий день Макс с Валентином и с другими ребятами подъехали к этой стекляшке. Паренек не обманул. Коммерсанты сказали, что охотно будут платить люберецким и станут под их крышу, прекрасно понимая, что на кафе рэкетиры будут слетаться как бабочки.

Максу очень импонировало, что они получили такую серьезную точку – кооперативное кафе. Ему казалось, что с этого кафе они будут иметь большие бабки.

– Ну что, очень хорошо! – сказал Макс, обращаясь к хозяевам. – С сегодняшнего дня в кафе будет сидеть наш смотрящий, типа дежурного, связного. Если братва будет подтягиваться, он будет с ними разговоры вести, чтобы вы не отрывались от своего бизнеса.

Хозяева кивали головами в знак согласия.

– А то, знаете, лишнее брошенное слово – а нам потом отвечать. Могут быть трупы. – Макс повторил фрагмент из какого-то американского боевика.

Назначив своим смотрящим маленького Колобка, Макс дал ему инструкции, о чем и как говорить с братвой, как стрелки назначать, как с ним связываться. А когда вышли из кафе, Макс вдруг повернулся к тому пареньку, который первый раскрутил это кафе, и, похлопав его по плечу, сказал:

– Молодец, Егорка! Правильно живешь! – И он повернулся к Валентину: – Валя, выдай Егорке премию в размере тысячи рублей!

Все посмотрели на Егорку. Тысяча рублей – не хилые деньги для молодого паренька!

– И еще, ты будешь иметь небольшой процент с этого кафе, поскольку ты сам его нашел и сам с ними договорился, – добавил Макс.

Теперь Валентин понял: вот она, форма поощрения! Теперь каждый понимал, что если он в свободное время найдет какую-нибудь коммерческую точку и сможет договориться с ней о крыше, то, помимо солидной премии, будет получать и процент с этой точки.

Оставшись с Максом наедине, Валентин осторожно спросил его:

– Послушай, Макс, если мы так всем будем проценты раздавать, то что нам тогда останется?

– Не боись! – улыбнул ся Макс. – Пусть немного пополучает процент, а потом мы его накажем. Наверняка он дисциплину нарушит.

– А если не нарушит?

– Значит, сделаем так, чтобы нарушил. Зато все будут стараться!

Действительно, его тактика очень скоро дала плоды. Через несколько дней еще несколько точек были найдены ребятами. Была одна небольшая автомастерская, точнее шиномонтаж, потом кооперативный киоск и так далее.

Прошло еще несколько месяцев. Теперь Валентин с Максом выполняли роль главарей, копируя своих американских коллег. В основном они обедали и ужинали в ресторанах, время от времени навещая те или иные точки. В ресторанах они принимали коммерсантов и своих же кассиров, которые приносили им деньги. Каждая точка теперь была закреплена за какими-то конкретными двумя боевиками. Макс специально выработал систему именно двух человек. Один – это контрольный, а второй – проверяющий его. И потом, он специально комплектовал эти пары так, чтобы эти двое не были друзьями, а, наобо рот, были либо малознакомыми, либо между ними были далеко не дружеские отношения.

Время от времени Макс менял состав пар, чтобы они не спелись.

– Ловко ты все придумал! – говорил ему Валентин.

– А ты как думаешь? Если дашь им свободу, глядишь – потом или кафе, или еще какая точка будет их, а мы с тобой вроде и не при делах будем! А так я их периодически меняю.

На Рижский рынок теперь вся группировка не ездила, а снаряжали туда двоих-троих ребят – кассиров, дань собирать.

Прошло еще немного времени. Теперь группировка насчитывала не двенадцать, как было вначале, а двадцать четыре человека. Кроме «трешки», у угонщиков была куплена еще и старенькая «девятка» с перебитыми номерами и с фальшивыми документами.

Макс стал организовывать так называемый досуг и спортивный режим. Теперь, зная, что понедельник – день нерабочий, так как многие кооперативные точки и структуры отдыхают после выходных, Макс назначал день спорта.

Всей группировкой ходили на футбольное поле, играли в футбол, причем играли почти полдня. Вечером шли либо париться в баню, либо в ресторан. Там подводили еженедельные итоги, подсчитывали прибыль, распределяли обязанности, высчитывали новые направления деятельности.

Постоянно шла работа по привлечению новых объектов. Теперь в группировке была своя служба разведки. Макс сумел найти ребят молодых, особенно таких, у которых были богатые родители и которые уже имели свои тачки, и завербовал их в качестве разведчиков.

Фактически они не были членами группировки. Они только выясняли точки, на которые потом надо было наезжать. Эти ребята целый день ездили по Москве в разные места. Макс оплачивал им расходы на бензин и давал премиальные за хорошую работу. Ребята сообщали Максу или Валентину о тех или иных точках, которые, на их взгляд, были без крыши. И в этот же вечер бригада наезжала на эту точку.

Таким образом, поиск новых точек велся почти ежедневно.

Часто ребята не успевали приехать на ту или иную точку, как появлялся смотрящий от другой группировки, закрепленной за этой точкой. Тогда происходил обычный разговор – ребята, вы опоздали, мы тут уже стоим.

Иногда смотрящих не было, коммерсанты что-то говорили невразумительно. Тогда Макс требовал предъявить крышу, назначал стрелку. В этот же день к вечеру или после обеда в каком-то известном месте назначалась встреча. На двух машинах подъезжали ребята, приезжала другая группировка. Опять же происходило почти одно и то же – вы кто? А вы кто? Мы такие-то…

Но самое неожиданное случилось в конце следующей недели, когда на встречу, вернее, на серьезный разговор явился Гарик – тот самый Гарик, который держал видеосалон. Встречу решили назначить в одном из ресторанов, который находился в районе Старого Арбата. Подъехав в назначенное время на двух машинах, Макс, Валентин и еще несколько ребят сели за столики.

Садились обычно следующим образом. За один столик садились только старшие – Макс и Вал ентин. Все остальные садились за соседний столик.

Вскоре появился Гарик. Тепло поздоровавшись со всеми, он подсел к Максу и Валентину. Суть его предложения сводилась к тому, что он хотел открыть что-то типа ночной дискотеки – прообраз будущих ночных клубов. Макс отнесся к этому предложению скептически.

– У тебя, Гарик, никакого опыта нет! – сказал он.

– Да я раньше активно дискотеки посещал, я все там знаю! – ответил Гарик. – Схема простая.

После долгого разговора посчитали, что дело это достаточно прибыльное.

– А деньги где возьмем? – поинтересовался Макс.

– Вообще-то я рассчитывал на кредит из банка. Какая-то часть наличными будет нужна, сами понимаете – ремонт, переустройство, а работягам мне нужно наликом платить, – стал объяснять Гарик.

– И что из этого?

– Я вот и хотел у вас занять эти деньги. Мы же с вами партнеры! – неожиданно произнес Гарик те самые слова, которые недавно ему вдалбливал Макс.

– Конечно, па ртнеры, – кивнул головой Макс.

– Значит, и расходы у нас должны быть пополам…

– Логично, – сказал Макс. – На какую сумму ты рассчитываешь?

Гарик назвал сумму.

– Да, сумма немаленькая! – покачал головой Макс.

– Но ведь и доход будет большой! – сказал Гарик. – Я посчитал – прибыль почти двести процентов! И самое главное, на чем будем делать деньги, – это на напитках. Коктейли разные, а там своя химия.

– Что значит химия? Химические вещества, что ли, растворять будешь? – улыбнулся Макс.

– Нет, я имею в виду, что вместо коньяка можно «Старку» наливать… Знаете, как раньше халдеи в ресторанах делали.

– Это нам знакомо, – сказал Макс и повернулся к Валентину. – Ну, Валя, что ты думаешь? Как тебе эта идея?

Валентин одобрил идею Гарика.

– Идея хорошая, перспективная.

– Значит, бабки нужно готовить, – сказал Макс. – Сколько у нас там набралось?

Всю последующую неделю готовились к открытию дискотеки. Г арик без труда взял в коммерческом банке кредиты. Тогда кредиты давали под смешные проценты и под честное слово. Предоставив только устав и положение о молодежном центре, Гарик сумел уговорить банкира, и тот дал неплохой кредит. Единственное, что все кредиты были по безналичному расчету. Но все равно это были деньги.

Только однажды Макс обратился к Валентину:

– Знаешь, Валя, что я думаю? Не очень-то я доверяю этому Гарику, мы его мало знаем. Я хочу в это дело ввести своего человека, проверенного.

– Ты кого имеешь в виду? – поинтересовался Валентин.

– Помнишь Серегу Воробьева? Мы с ним палаточку держали. К тому же Серега – бывший комсомольский босс и ему все это знакомо. Ты как, не против?

– Нет, не против. Пускай работает!

Через несколько дней состоялась встреча с Сергеем Воробьевым. Он действительно оказался к тому времени не у дел. После потери коммерческой палатки он устроился на какую-то фирму инженером. Но это, естественно, его н е устраивало. Теперь перед ним открывались хорошие перспективы начать серьезное дело с помощью группировки.

Позже Валентин с Максом часто навещали взятое в аренду помещение, находившееся около одной из станций московского метро. Там вовсю шли ремонтные работы. И Гарик, и Сергей Воробьев активно руководили ремонтом. Единственное – возникали проблемы с рабочими. Иногда те или иные бригады напивались. Тогда Макс посылал ребят, чтобы научить того или иного рабочего выходить на работу трезвым.

После легкого избиения рабочие приходили в рабочее состояние. Валентин и Макс хотели только одного – чтобы дискотека была открыта точно в срок.

Однажды Валентин с Максом заехали в будущую дискотеку с проверкой, посмотреть, как идут работы. Оставшись довольными результатами работ, они уже собрались уходить, как неожиданно их пригласил в свой уже отремонтированный кабинет Сергей Воробьев.

– Послушайте, ребята, – сказал он, – у меня появилась отличная идея, которая буд ет приносить нам большую прибыль. Дело в том, что таких дискотек, какую мы хотим открыть, в Москве уже много, нам будет трудно завоевать публику и конкурировать с другими подобными заведениями. Поэтому я предлагаю открыть дискотеку со стриптизом.

– Со стриптизом? – сказал Макс. – Это отличная идея! Только кто разрешит нам стриптиз? При сегодняшней пуританской системе это невозможно! Нас тут же закроют!

– Хорошо, – сказал Сергей, – пусть будет не стриптиз, а бои женщин без правил…

– Что это значит?

– Вот смотрите, – и он вставил в прорезь видеомагнитофона кассету. На экране появились две дерущиеся женщины без лифчиков, валяющиеся в какой-то грязи.

– А где же мы столько грязи найдем? – усмехнулся Макс. – Если только на стройку выехать…

– Это специальная грязь. Ее из Европы привозят, – объяснил Сергей. – Я уже узнавал. Стоит она, правда, недешево.

– Нет, это исключается!

– Хорошо, пусть будет не грязь, пусть будет ринг.

– А откуда мы девчонок возьмем?

– Так у нас же проститутки есть, – вступил в разговор Валентин, – поедем на Калининский, выберем. Попробовать можно! Ведь на это зрелище много мужиков соберется, а это хорошие деньги!

Так и сделали. На следующий день Валентин с Максом взяли с собой еще двух ребят и поехали на Калининский проспект выбирать из подшефных проституток будущих боксеров. Заодно они решили устроить себе субботник.

Ребята давно сняли однокомнатную квартиру, куда время от времени приводили проституток снимать с себя и со своих бойцов напряжение.

В тот день из тех, кто вышел на работу на Калининский, было только двенадцать подшефных проституток. Макс обошел всех и назначил им в разное время приехать в эту квартиру. Ребята шутили:

– Макс, а у тебя пупок не развяжется, если ты всех в один день?

Но они не знали, что на самом деле Макс не ставил перед собой такой задачи – вступить в любовную связь с двенадцатью проститутками, прост о ему нужно было отобрать будущих участниц женского бокса.

Вскоре девушки стали появляться. Валентин с Максом сидели в квартире, где из мебели были только диван, тумбочка и небольшой кухонный гарнитур. Каждой девчонке необходимо было сразу раздеться. Они обнажали грудь. Отбор проходил по этому критерию – у кого грудь красивее и пышнее, та и подходила для этого бокса. Не надо было никаких физических данных, так как это была просто игра в бокс. И каждый раз, по замыслу Макса, победительницей должна была быть какая-то девушка по установленной схеме.

Перед Максом и Валентином стояли три девушки, обнажив грудь. Макс подошел к одной из них и стал поглаживать ее по груди, как бы проверяя. Затем попросил ее попрыгать, глядя, как она будет смотреться в движении. Все это его устроило.

– Ты и ты, – показал на двух девушек Макс, – подойдете. А ты, – указал он на третью, – нам не подходишь. Будешь в резерве.

– А что делать-то надо? – поинтересовались две девушки.

– Сейчас мы вас научим.

И Макс увлек одну из них в постель. Завалив ее туда, он стал заниматься с ней любовью. Валентина же отправил на кухню со второй. Третьей сказал, чтобы она шла на работу и прислала еще двоих.

Та, которая ушла, так ничего и не поняла. Чего они хотят, зачем нужно было обнажать грудь, зачем они заставляли девчонок прыгать – странно…

Через некоторое время девчонок сменили другие две. Макс опять заставил их раздеться, прыгать. Из двоих он выбрал еще одну. Так, в течение этого дня Валентин с Максом оттрахали пять или шесть девчонок, отобрав их для бокса.

Потом, объяснив им, что от них требуется, Макс сказал, сколько это будет стоить – сто рублей за участие в бою. То есть это была норма оплаты проститутки, если учитывать, что она брала по двадцать пять – пятьдесят рублей с человека.

Многие заинтересовались этим делом.

В конце дня Валентин спросил:

– Макс, а кто же будет их тренировать?

– Да пускай Сере га Воробьев и тренирует, это ведь его идея!

– Серега? – засмеялся Валентин. – Да он же бывший комсомольский работник!

– Вот именно. Ты что, не слышал про так называемые комсомольские сауны? Там такая была групповуха у них…

– Нет, – Валентин покачал головой, – мне об этом ничего не известно.

– Вот видишь! А я знаю. Комсомольские работники по этим делам мастаки. Вот пусть он их и тренирует.

Неожиданно в дверь квартиры кто-то позвонил. Макс медленно подошел к двери. Странно, кто это? Мало кто знает про эту квартиру…

В дверях стоял паренек, недавно принятый в группировку.

– Макс, извини, что беспокою… Там проблема возникла. Казанцы наших проституток бьют.

– Где?

– На Калининском, около кафе «Печора».

– Валя, вперед! – скомандовал Макс.

Валентин с Максом выскочили из квартиры и побежали в сторону Калининского проспекта. До кафе «Печора», которое находилось где-то в начале проспекта, было совсем недалеко. Вбежав в кафе, они ничего не заметили.

– Где? – спросил Макс у паренька.

– В женском туалете.

Ребята быстро спустились вниз и оказались у двери женского туалета. Одним движением Макс выбил дверь и увидел следующую картину. Человек десять молодых крепких ребят с коротко стриженными темными волосами били двоих проституток.

– В чем дело, братва? – громко спросил Макс.

– А ты кто такой? – обернулся к нему невысокий паренек с явно татарской внешностью.

– Я Макс из Люберец. Это наши девчонки. В чем дело, братва?

– Они плохо работают. Они обокрали нашего парня.

– Вы кто будете?

– Мы казанцы.

– С кем работаешь? – чуть ли не командным тоном спросил Макс.

– А чего это ты на меня голос повышаешь? – нахмурился паренек. – Я тебе что, шестерка? Мы с Фаридом работаем. И что дальше?

– А то, что так дела не делают, – продолжал Макс.

– Какие дела? Это у вас в Москве дела, а у нас свои законы, в Казан и.

– Как тебя зовут? – спросил Макс.

– Равиль меня зовут. А ты Макс? Слышал я про тебя.

– Так в чем проблема? Так дела не делаются, – повторил Макс.

– Какие дела? Твои девчонки плохо нас обслужили, и мы вправе их наказать. Такие наши законы.

Макс понял, что без драки не обойтись. Он повернулся к Валентину и сказал:

– Иди посмотри, закрыл ли я машину на ключ.

Валентин уже знал, эта условная фраза означает, что нужно выйти на улицу и как можно быстрее созвать ребят, которые могли бы вступить в драку. Он пожал плечами, показывая, что не хочет оставлять друга одного. Потом он быстро выскочил на улицу. Минут через десять ему удалось найти троих ребят из группировки. Они помчались в кафе.

Но было уже поздно. Когда они вбежали в туалет, Макс и еще один паренек из группировки, оставшийся с ним, валялись на полу, жестоко избитые. Казанцев не было.

Макса довели до машины и усадили в нее, повезли в Люберцы, в больницу.

Пролежал Макс в больнице две недели. Валентин навещал его каждый день, приносил ему фрукты, соки. Макс через пару дней начал говорить. Он очень переживал и прекрасно понимал, что его авторитет после этого случая сильно пошатнулся. Как же – он был сильным, всемогущим Максом, державшим группировку в руках, а тут какие-то казанцы избили его! Конечно, их было двое, а казанцев – человек десять. Силы были неравными. Но все равно, он не должен был допустить такого избиения. А если допустил, то обязательно должен отомстить – кровью смыть свой позор!

Макс однажды первым начал разговор с Валентином.

– Надо бы нам оружие прикупить, – сказал он.

– Какое оружие? – не понял Валентин.

– Стволы – пистолеты, может, пару гранат.

– Ты чего? С казанцами войну затеваешь? – осторожно спросил Валентин.

– А другого выхода нет. Войну с казанцами вести не буду, а этого Равиля я должен замочить лично, иначе, – Макс сделал паузу, – сам понимаешь, братан, что с о мной может быть.

Валентин пожал плечами.

Идея покупки оружия захватила Макса. Он раздумывал, где можно это оружие достать. Остановился он на варианте покупки оружия в какой-нибудь воинской части.

Воинская часть, находившаяся недалеко от города Жуковского, была Максу знакома. Один из его приятелей когда-то служил в ней. Когда Макс выздоровел, они с Валентином прихватили еще одного паренька и поехали в эту часть.

Часа через два они нашли двоих прапорщиков. С каждым Макс говорил один на один, без свидетелей, показывая деньги и убеждая продать оружие. Но пока все было безуспешно. Ни один не согласился.

Макс нервничал.

– Черт возьми, столько времени потеряли, и все впустую! Один говорит – в ГСМ работает…

– Где? – переспросил Валентин.

– Ну, на складе горюче-смазочных материалов. Другой – какой-то каптер… Я говорю ему – найди человека, который за оружие отвечает, я тебе деньги заплачу, деньги ему показывал, а он – нет, реб ята, мы не по этой части!

– Может, они просто боятся? – предположил Валентин.

– Может, и так. Черт их знает!

Вдруг из проходной вышел мужчина в военной форме. Но форма эта была какая-то странная. У него была офицерская фуражка с кокардой, солдатский бушлат с погонами рядового и офицерские брюки. Наверное, он специально надел бушлат, чтобы замаскироваться.

Медленно пройдя пару раз мимо машины и оглядевшись вокруг, мужчина подошел к ребятам и сказал:

– Кто из вас Макс?

Макс расправил плечи.

– Я Макс.

– Пойдем поговорим, – сказал военный.

Отойдя на несколько шагов, они начали о чем-то говорить. Макс снова достал деньги из кармана, стал их показывать. Неожиданно военный взял деньги и положил к себе в карман. После этого он направился в сторону КПП.

Валентин смотрел на это с удивлением. Что, этот военный деньги у Макса отнял? Что же Макс не догоняет, а спокойно стоит на месте? Но Макс уже шел к Валентину и улыба лся.

– Мы договорились, – сказал он.

Военный появился снова минут через тридцать. Он нес в руках какой-то полиэтиленовый пакет. Быстро передав его Максу, он повернулся и пошел обратно.

– Ну, все, пара стволов у нас есть! – довольно произнес Макс.

Они отъехали от воинской части. Макс достал из пакета два пистолета «ТТ» черного цвета. Он аккуратно погладил оружие.

– Слышь, Валентин, пойдем постреляем! – предложил он.

Вскоре они свернули с трассы в какой-то лесок, там нашли большую поляну. Они быстро соорудили подобие тира, поставив пустую консервную банку на пень. Взведя курок, Валентин с Максом отстреляли почти целую обойму.

Макс стрелял точно.

– Теперь осталось прикупить патроны и глушитель сделать.

– А патроны мы где возьмем? – спросил Валентин.

– Да мне тот вояка обещал через пару дней…

Через пару дней состоялась новая сделка – покупка патронов. Военный продал Максу не только большое количество па тронов к «ТТ», но и две «лимонки».

Теперь необходимо было сделать глушители.

– А зачем глушители? – поинтересовался Валентин.

– Как зачем? Что, на Калининском изо всей силы палить? Да меня тут же мусора загребут! – сказал Макс.

Оружие решили хранить у Валентина. Теперь Макс часто заходил к нему и подолгу занимался разборкой «ТТ». Он разбирал его, смазывал, изучал его конструкцию. Вскоре Макс уже мог легко разобрать пистолет. С помощью паренька, у которого дядя работал на заводе на токарном станке, Макс заказал глушители. Наконец наступил день, когда глушители были готовы.

Макс с Валентином поехали опробовать оружие. Это был великолепный результат! Практически ничего слышно не было, только легкие хлопки. Правда, дальность выстрела значительно уменьшалась, но это не имело большого значения. Главное – тишина.

Теперь Максу нужно было рассчитаться с Равилем. Накануне Макс спланировал акцию по ликвидации Равиля. Она была достаточно простая. При тащив заранее пистолеты и «лимонки» в съемную квартиру на Арбате, где они принимали проституток, Макс должен был ждать, пока его разведчики донесут ему, где и когда появится Равиль. Наблюдение вели те внештатные разведчики, которых Макс нанимал для вычисления точек.

Расчет Макса был прост. Он не хотел светить никого из бригады, а казанцы уже многих знали, поэтому посторонние парни легко могли дать знак, когда появится Равиль. Наблюдение было установлено за двумя кафе – «Печора» и «Ангара». «Печора» была местом, где Равиль часто тусовался.

Как только поступит сигнал, что Равиль появился в одном из кафе, Макс должен был тут же подъехать туда на машине. Вторая машина с водителем должна была ждать с включенным двигателем. Дальше все – дело техники. Макс должен его пристрелить. Неважно, сколько будет людей, в полном ли составе будет его группировка. На этот случай Макс держал гранату. Если кто-то из казанцев дернется, то Макс их тут же остановит, выдернув чеку из «лимонки».

– Ну что, Валентин, пойдешь со мной? – спросил Макс.

– Конечно, пойду, ты же мой друг! – ответил Валентин.

В тот день ждать им пришлось долго. Как ни странно, Равиль все не появлялся. Наконец около шести часов вечера, когда кафе стали постепенно наполняться публикой, один из разведчиков, подъехав на машине, дал сигнал под окном.

– Все, он приехал! – Макс быстро спустился вниз. Наклонившись к парню, сидящему за рулем фиолетовой «девятки», Макс получил от него информацию, что Равиль сидит в «Печоре».

Макс с Валентином и с еще одним парнем поехали к «Печоре». Паренька оставили в машине на Калининском проспекте, а сами, вооружившись двумя пистолетами и двумя гранатами, пошли в кафе.

Как только они вошли в вестибюль, Валентин сразу заметил, что у дверей, вернее, у гардероба тусуются два татарина, явно из казанской группировки. Макс подошел вплотную к одному из них и сказал:

– Вызови мне срочно Равиля! Разговор есть!

– Какого еще Равиля? – нагло ухмыльнулся парень. – Я никакого Равиля не знаю.

Макс схватил его за то, что находилось у парня между ног, и с силой сжал.

– Пусти, гад! Что ты делаешь! – закричал парень. Другой хотел рвануться, но Валентин остановил его.

– Равиля мне быстро, а то выдерну все твои мужские достоинства! – сказал Макс.

Второй парень побежал за Равилем. Через несколько минут по лестнице с шумом спускался Равиль и с ним шесть или восемь его боевиков. Увидев Макса, он заулыбался.

– Макс, ты, что ли? А я думал, какой-то бандит пришел, моих ребят за яйца хватает… Ты чего, Макс, еще хочешь получить, что ли?

Макс к тому времени отпустил парня.

– Да нет, наоборот, с тобой рассчитаться пришел, должок списать.

Равиль не понимал, как Макс может с ним рассчитаться. Он продолжал улыбаться.

– И где ты собираешься со мной рассчитываться? Опять в женский туалет пойдем? Пойдем, рассчитаемся…

Валентин посмотрел по сторонам. К тому времени в кафе было много людей. Казанцы постепенно стали окружать их. Сейчас круг замкнется, и они будут отрезаны от выхода… Валентин внимательно следил за руками Макса. Что же он будет делать? Ведь никакой конкретной договоренности не было, они должны были действовать по обстановке…

Никто не знал, пойдут они в туалет выяснять отношения или не пойдут. Все теперь решал Макс.

Равиль стоял в нерешительности. Он сам не хотел драться в фойе. «Вероятно, это его точка, – думал Валентин, – компрометировать себя, наверное, не хочет».

– Чего же мы стоим? – Равиль демонстративно взглянул на часы. – Только время теряем! Если у тебя врем ени вагон, то у меня его мало. Или ты сдрейфил, Макс?

Казанцы заулыбались.

– Ты не бойся. Скажи честно – я сдрейфил, Равиль, – я тебя прощу.

Макс быстро полез за пояс и вытащил пистолет с глушителем. Выражение лица Равиля резко изменилось. Кто-то из казанцев хотел было рвануться наверх – вероятно, они пришли пустые, без оружия, – но Валентин вытащил свой пистолет и навел его на бегуна.

– Всем стоять, суки! – сказал Макс. – Ну вот тебе, Равиль, должок! – И он два раза нажал на спусковой крючок.

Два хлопка прозвучали очень тихо, их почти никто не слышал. Равиль схватил себя за грудь и, зажав раны, стал медленно опускаться вниз. Он что-то пытался сказать, но уже не мог. Казанцы стояли вокруг без движения. Они не знали, что им делать.

У Макса в левой руке уже была «лимонка».

– Всех замочу! – закричал он. – Расступитесь, падлы!

Казанцы расступились. Валентин с Максом стали пробираться к выходу. Валентин видел выражение ужаса в глазах случайных посетителей кафе.

Через несколько мгновений они выскочили из дверей кафе. Добежав до машины, Макс скомандовал:

– Гони!

Парень, сидевший за рулем, повернул ключ зажигания. Но машина не заводилась.

– Ты что делаешь? Заводи машину, гад! – кричал Макс.

– Не заводится! – Парень стал включать и выключать зажигание.

– Ты что делаешь? Сейчас аккумулятор разрядишь!

Наконец машина завелась. Она тронулась с места, но, не проехав и нескольких метров, ребята услышали сирену. Сзади пристроились два милицейских «газика». Видимо, они мчались в попутном направлении. Непонятно, что двигало Максом, но он скомандовал:

– Давай-ка на тротуар, вон в тот переулок!

Машина въехала на тротуар. И тут «газики», словно заметив машину Макса, поехали за ней. Теперь Валентину стало ясно, что милиция ехала по своим делам, по вызову. А теперь, получив по рации сообщение о стрельбе в кафе «Печора» и увидев, как синяя «трешка» рванула сь к тротуару, милиционеры стали ее преследовать.

– Не уйдем! – сказал Валентин.

– Ничего, отстреляемся! – И Макс начал сворачивать глушитель с пистолета. – Давай, Валентин, сворачивай со своего!

– Ты что, Макс, задумал?

– С глушителями стрелять нельзя – расстояние уменьшается. Снимай, я тебе приказываю!

Валентин медленно отвернул глушитель со ствола.

Машины ехали на большой скорости, распугивая редких прохожих, которые шли по тротуарам. Наконец они свернули в какую-то арку.

– Ну, падла, смотри, если там тупик! – сказал Макс.

– Макс, я тут никогда не был! – воскликнул парень. – Я стараюсь от них оторваться!

Но вскоре они выскочили из небольшого дворика в еще один дворик. Милицейские «газики» их преследовали.

Потом они кружили по узким арбатским переулкам, пытаясь оторваться, но все было безуспешно. Если их машина ныряла в какой-то дворик и, казалось, уходила от преследования, то патруль их вновь настигал.

Макс понял, что все бесполезно.

– Слушай меня внимательно, Егорка, – скомандовал он, – ты сможешь уйти? Мы сейчас спрыгнем. Тормознешь за углом. А сам уходи. Если не удастся – смотри, Егорка! – Макс подвел ствол пистолета к его лицу. – Я тебя лично шлепну! А до этого твои кишки наружу вытащу, если ты нас сдашь!

– Макс, да никогда! Даже не думай об этом!

– Все, тормози!

Егорка резко тормознул. Макс с Валентином быстро выскочили из машины и рванулись к ближайшему подъезду. Машина понеслась дальше. Не успела она проехать десяти метров, как из-за угла выскочили два «газика» и поехали за Егоркой.

– Все, кажется, пронесло! – выдохнул Макс.

Покушение на законника.

26 августа совершено покушение на вора в законе Дато Какулия (Дато Рыжий, Дато Тбилисский), который чудом остался жив после того, как в него бросили бомбу. В субботу около двух часов дня 38-летний Дато Какулия вышел из частного дома на улиц е Вучетича, 33, где он проживал со своей подругой. В это время неизвестный, прогуливающийся неподалеку, кинул в него сверток. Какулия автоматически отбил сверток рукой, и тут же раздался взрыв. Сработало СВУ, начиненное гвоздями. Без кисти правой руки, с сильными ожогами груди и глаз, а также многочисленными осколочными ранениями Какулия был доставлен в расположенную неподалеку больницу (легкие ранения получили еще трое прохожих). Надолго он там не задержался: примерно через час друзья перевезли раненого в более престижную клинику. Палата, в которой после операции лежит вор в законе, охраняется не только милиционерами, но и многочисленными земляками Дато Тбилисского. Они не исключают, что его попытаются добить. При осмотре территории вокруг дома Какулии оперативники обнаружили еще одно взрывное устройство, состоявшее из 200-граммовой тротиловой шашки. Видимо, организаторы покушения на вора готовили запасной вариант, если бы его не удалось взорвать первой бомбой.

МВД не исключае т того, что это преступление свидетельствует о начавшейся в столице крупномасштабной гангстерской войне. Причины ее оперативникам пока неизвестны. Представители же криминальных группировок обвиняют в развязывании конфликта правоохранительные органы. При этом они приводят в пример недавнее заявление Бориса Грызлова о начале крестового похода против организованной преступности.

Новое покушение на законника.

Через три дня после покушения на вора Какулию в центре Москвы застрелили армянского вора. Маис Карапетян никогда не брал в руки огнестрельного оружия. На этот раз оно могло бы ему пригодиться. В ночь на пятницу в центре Москвы был убит один из самых авторитетных армянских воров в законе 35-летний Маис Карапетян. Задержать киллеров по горячим следам, как обычно, не удалось. Преступление было совершено в полночь возле дома № 9 по Большой Бронной улице.

Нападение произошло в тот момент, когда Маис Карапетян в сопровождении телохранит еля вышел из ресторана и направился к своему «БМВ». Неожиданно