BzBook.ru

Родителей — в отставку? Разрушение семьи под видом борьбы за права детей

«Мне нужно было вернуть дочь…», или Пастернак против Нидерландов

В 2007 году вышла книга (Москва, Издательское содружество А. Богатых и Э. Ракитской; тираж не указан, но, судя по всему, невелик). На твердом, хорошо оформленном переплете портреты плотного немолодого мужчины. На лицевой обложке мужчина сидит за клавиатурой компьютера, на «заднике» — стоит во весь рост, украшенный алой перевязью через плечо с множеством разнообразных медалей на ней. Медали спортивные — в прошлом Григорий Пастернак был чемпионом Украины, СССР и Европы по одному из видов пулевой стрельбы (т. н. «бегущий кабан»); кроме того, в 1980 году ему удалось стать в этом виде спорта рекордсменом мира. Книга называется «Пастернак против Нидерландов» — именно в эту страну переселился в 1991 году Г. Пастернак из родной Одессы (поскольку, по его собственным словам, «понял простую истину: для того, чтобы семья моя имела достойную жизнь, следует уехать»).

На той же задней обложке, повыше увешанного регалиями отца, парная фотография двух прелестных детей, — судя по тексту книги, им в момент съемки 13 и 11 лет. Старший, мальчик Юра, к моменту выхода книги давно закончил университет и, по-видимому, вполне благополучен. Судьба девочки Иры сложилась несколько по-другому, и Именно ее подростковая история послужила основой этой «документальной повести» и тех юридических тяжб, которые Григорий Пастернак на протяжении многих лет вел (или пытался вести) против комиссии по делам несовершеннолетних и других органов голландского государства, неоправданно и несправедливо вмешавшихся, по мнению автора книги, в семейную жизнь Пастернаков.

«Мы действительно приехали в незнакомую страну… И мы никоим образом не хотели лезть в чужой монастырь со своим уставом. Если мы в чем-то и были неправы — так только в том, что наивно полагали: «демократия», к которой мы стремились, должна заключаться в человеческом отношении к людям.

К сожалению, выяснилось, что мы заблуждались…»

Найти работу в соответствии с полученными в СССР квалификациями (профессиональный спортсмен, тренер, дипломированный педагог, физиотерапевт) Григорию на новом месте жительства не удалось; тем не менее какие-то относительно случайные, временные заработки плюс, наверное, непостижимый для нас в России уровень западноевропейского соцобеспечения позволил семье Пастернаков вести в Нидерландах в общем нормальный (опять-таки — по нашим здешним меркам) образ жизни. Вся семья обрела через несколько лет голландское гражданство, дети учились в школе и посещали разнообразные развивающие кружки и спортивные секции. Позднее дедушке (отцу Григория) сделали операцию на сердце. Были, правда, семейные сложности: в 1995 году Григорий и его жена Ольга развелись. Григорий переехал к отцу, но отношения бывших супругов остались достаточно хорошими; как пишет сам Пастернак, в его обязанности входило обеспечивать детей занятиями в кружках, и он с удовольствием водил дочь, в частности, на рисование. Хотя постепенно стали проявляться и определенные отрицательные стороны голландского образа жизни.

«Как выяснилось, на Западе очень много всякой рекламы по телевидению, по радио, всевозможных рекламных буклетов — и это очень сильно воздействует на детей, особенно приехавших из других стран. Впрочем, на сына все это произвело не слишком сильное впечатление, он у нас поспокойнее по натуре. А дочь у меня любопытная, ей нужно всегда все узнать, а то и познать на практике, — и на нее эта реклама, как выяснилось впоследствии, подействовала весьма и весьма сильно…»

Но «как только жизнь стала более или менее налаживаться и дети уже подросли, нашу дочь вдруг будто бы подменили. Казалось, в семье появилась другая девочка, которой мы раньше не знали. Она стала заявлять, что хочет жить отдельно от нас, стала интересоваться жизнью богатых людей, разыскивая сведения о них в газетах и телевизионных передачах. У нее стали появляться подружки, которые плохо учились, да и у самой Ирины результаты учебы пошли вниз». Ире в это время было уже 14 лет, так что ситуация эта известна многим родителям. Не очень обычно для нас (пока что) все последующее.

«Судьи в Нидерландах независимы, и никто не вправе ими командовать!»

Ирина подбирает где-то рекламную листовку («они везде лежали, их можно было найти в магазинах, в телефонных «будках, в кафе») с сообщением бесплатного телефона инспекции по делам несовершеннолетних — организации, существующей «под эгидой Министерства юстиции» и причиной, в частности, разрешать конфликтные ситуации, возникающие между детьми и родителями. Девочка звонит в инспекцию, потом начинает ходить туда на прием.

И, согласно приведенному в книге рапорту этой организации, жалуется ей на отца — Григорий Пастернак «забрал из ее комнаты всю косметику, так как не хотел, чтобы она ее использовала», вследствие чего обиженный подросток просится из семьи в приют. После третьего Ириного визита, 7 сентября 1998 года, инспекция вступает в контакт с родителями. Теперь снова предоставим слово отцу девочки.

«Что она им говорила, я не знаю. Но чтобы инспекция вмешалась в семейные дела, надо было как минимум сказать, что ее бьют, не дают кушать, не дают жить — и прочую негативную информацию об отношениях в семье. Во время этого разговора ей, похоже, объяснили, какие именно гадости о собственной семье нужно говорить, все зафиксировали на бумаге и потом перезвонили ее матери и мне…»

«На разговор в инспекцию нас вызвала госпожа Аннеке Вассинк… Когда я в первый раз ее увидел, у меня появилось ощущение, что я пришел в психиатрическую больницу, в палату к больной: высохшая, пахнущая табачным дымом… Всю беседу шмыгала носом, кашляла, кривлялась, делала различные гримасы, подергивалась. Я сразу подумал: чему она может научить детей и родителей? В начале разговора она тут же нам объяснила: мол, ей тоже когда-то запрещали поздно гулять и курить. Но сейчас так уже никто не поступает. И вы, мол, теперь находитесь в демократической стране, где ребенку нельзя ничего запрещать.

Еще она заявила, что «если у вас в семье возникло непонимание между родителями и ребенком» — они могут проблему решить. У них имеется специальная аппаратура и работают психологи, вооруженные современными научными знаниями. После исследования врачи определят, есть ли у нее отклонения и вообще что нужно делать в возникшей ситуации.

Я, честно говоря, сразу усомнился, но Ольга поверила и согласилась. А раз мать согласна — дочь оставили в инспекции и поместили в специальный приют. Так колесо и завертелось…»

Добавим, что когда через несколько дней Ольга, не имея никаких сведений об обещанном обследовании дочери, решила вернуть девочку в семью, то получила в инспекции отказ: «Поскольку вы согласились — обратной дороги теперь уже нет». А еще позже, уже в начале октября, отец увидел свою дочь гуляющей поздним вечером по улицам Роттердама. И не одну, а в компании вполне взрослого мужчины. После чего немедленно бросился в приют, куда вызвал также мать и дедушку. В результате вернувшаяся с прогулки Ира была «всеми правдами и неправдами» и, очевидно, против ее воли увезена из приюта к матери. Но, оказавшись дома, устроила скандал и сообщила в детскую полицию («и такая в Нидерландах есть»), что «пытается уйти из дома, но ее не выпускают». Приехавшая «детская полиция» встала на сторону подростка.

«Мы сразу же подъехали в центральное отделение полиции. А там удивились: а зачем вы вообще ее отдали? Вы же не криминальные элементы, не алкоголики, не наркоманы. Нельзя, говорят, было отдавать. А как не отдашь, когда ее полиция забирает?.. Так все вернулось на круги своя. Мы дома, дочь — в приюте…»

Потом, правда, оказалось, что из приюта этого Ира тоже сбежала и какое-то время жила, с ведома инспекции, в семье подружки-одноклассницы, той самой, которая, по мнению Г. Пастернака (а также их школьной учительницы), Дурно влияла на девочку. Беспокоящимся же родителям инспекция сообщила, что их дочь находится под присмотром в «секретном месте». И, поскольку без согласия родителей срок подобного «секретного пребывания» законом строго ограничен, передала дело Ирины в вышестоящую инстанцию — комиссию по делам несовершеннолетних (предполагавшееся первоначально медико-психологическое обследование девочки в результате так и не состоялось, сама она на какое-то время перестала посещать школу). Все это время Григорий и Ольга шлют «во все возможные инстанции», включая комиссию, полицию и редакцию юридической газеты, жалобы на незаконность действий инспекции и требуют вернуть им дочь.

«По закону ты никто, только биологический отец…»

Вслед за тем, уже в конце октября, т. н. «детский суд» принимает решение о «временном частичном лишении Ольги родительских прав», а затем отдает (сроком пока на три месяца) по-прежнему избегающую родителей Иру под наблюдение и опеку государства (вследствие «непосредственной и серьезной опасности для ее физического и нравственного состояния» и с назначением девочке опекуна).

Родители же, отныне и впредь, настойчиво оспаривают как оправданность судебных решений, так и вообще правомерность всех действий инспекции и комиссии, а также фактическую точность предъявляемых ими материалов (в первую очередь тех, которые фигурировали в судебных разбирательствах). И используют при этом все — и личные контакты, и письменные обращения (в том числе в правительство, парламент и к самой королеве).

Обращается, например, дедушка, отец Григория, в министерство юстиции с просьбой вернуть внучку домой. В ответе сказано, «что судьи в Нидерландах независимы, и никто не вправе ими командовать». Сходный, хоть и более развернутый и юридически выверенный, ответ получают писавшие в министерство родители.

Или, уже в январе 1999 года, идут Григорий и Ольга в районную полицию — хотят подать жалобу на работников комиссии по делам несовершеннолетних, предоставивших в суд «фальшивую информацию». Их, родителей, переправляют в «отделение полиции по работе с подростками», где предстоит беседа с двумя полицейскими.

«…Я объяснил Кромдайку, что мы хотим сделать заявление на работников комиссии о подаче ложных сведений судье. В ответ мне: «Заткни пасть, иначе вообще выгоню. По закону ты никто, только биологический отец»… Второй полицейский сначала молчал. А потом вдруг тоже стал кричать и угрожать: «Будете много выступать — и второго ребенка заберем». Теперь кричали оба. Обзывали дочь стервой и сволочью. И что мы тоже непонятно кто, и «это вам не Россия»…

Кроме всего прочего, в этом отделении, когда они на нас орали, была произнесена и такая любопытная фраза: «Это ненормально — вы разведены, но ведете одну линию относительно воспитания детей…»»

С другой стороны, многие граждане Голландии (как коренные жители, так и из иммигрантов) пытались оказать Пастернакам посильную помощь — письменными свидетельствами того, что семья девочки Иры «нормальная», или Добрыми советами, куда еще ее родители могут обратиться. Но контактов с Ирой у Григория с Ольгой нет практически никаких («написать родной дочери мы не имели права»), хотя плату за пребывание в приюте с них взимают исправно. Не известно родителям и точное местопребывание ребенка. Впрочем, в декабре любящий дедушка получил от внучки поздравительную открытку с успокоительными сведениями: Ира сообщает, что волноваться за нее не надо, поскольку наркотиков она не употребляет и проституцией не занимается. А ее отец тем временем, продолжая борьбу за возвращение дочери, накапливает материал о деятельности органов по делам несовершеннолетних и «детских судов» в Голландии и постепенно переходит ко все более широким и смелым обобщениям.

«В своих письмах мы сетовали не только и даже не столько на то, что девочку забрали из семьи, айна то, что она не посещала школу, что ребенка лишили всего: и нормальной учебы, и кружков, и непонятно, что будет с ней дальше. То есть лишили нормального будущего в угоду амбициям социальных работников, не желающих признать свою неправоту. Всех, кому мы отправляли факсы и письма, мы просили о встрече, чтобы подробно рассказать и показать факты беззакония. Но инстанции вновь и вновь писали нам стандартные ответы, а все наши жалобы пересылались тем, на кого мы жаловались, — и все оставалось по-прежнему».

Психологическое гестапо

При этом письменные характеристики, даваемые униженным отцом разрушителям его семьи, становятся чрезвычайно резкими; например, в своем первом обращении в Европейский суд по правам человека (начало 1999 года) Г. Пастернак именует пресловутую комиссию «психологическим гестапо», а всю систему ювенального надзора и ювенальной юстиции в Нидерландах — «сплоченной бандой преступников», которая незаконно «похищает детей у родителей путем обмана и подделки бумаг», еще и наживаясь на этой деятельности.

«Я писал, что люди в платьях судей лишают родителей детей, а детей — родителей. Эти организации ссорят семьи, вместо того чтобы их мирить, как декларируется в брошюрах. «Миротворцы» делают так, что потом дети и родители видеть друг друга не хотят. Я уже знал, я видел и голландские семьи, пострадавшие от произвола инспекции…

Детей отбирают либо у иностранцев — их используют как дармовую рабочую силу, либо у богатых голландцев — из них можно сосать деньги. И лишают их этих денег. Они уходят на переписку, на адвокатов, на содержание детей в приютах. И родителей попросту раздевают: те остаются без средств, но детей они до 18-летия так и не видят. А после 18-летия эти дети, завидев родителей, просто убегают от них…»

Ну, а мать девочки доходит в своем письме в голландский парламент даже до угрозы покончить жизнь самоубийством. После этого Ольгу посещает вполне доброжелательный парламентарий, но результат их многочасовой беседы все тот же — представительные органы изменить судебное решение не могут. Сходный ответ приходит и из администрации королевы.

Наконец, 13 января 1999 года проходит очередной суд (три месяца «временного предварительного опекунства» истекли, и надлежит решить, что будет с подростком дальше).

«Адвокат отправился с нами в суд…

Он говорил: для семьи случившееся — тоже трагедия. Они втянулись, как в пылесос, в непонятную для них неразбериху. Колесо юстиции крутится и делает всем больно. Надо прекращать.

Адвокат рассказал, что пообщался и с родителями, и с их окружением, со знакомыми, с сослуживцами. Все в один голос утверждают, что в семье все было нормально, и недоумевают, почему Ирину не хотят теперь отпустить.

Но адвоката никто не услышал… Ольгу временно лишили Родительских прав на год…»

«Суд лишил материнства мою бывшую супругу только на основании рапорта инспекции по делам несовершеннолетних и комиссии по делам несовершеннолетних. Как был составлен этот рапорт? Три психолога пригласили дочь на разговор, выспросили всю биографию и надергали перевранных сведений — начиная с самого детства и заканчивая пребыванием в Нидерландах. И записали в хронологическом порядке все ее жалобы.

И вот на основании детских фантазий и обрывочных фактов биографии одна «правозащитная» организация забирает девочку-подростка из семьи, вторая соглашается, поверив, что называется, на слово. А демократический и гуманный нидерландский суд — «самый гуманный суд в мире» — утверждает и делает «законным» это беззаконие…»

Опекуншей Ирины с осени 1998 года числилась некая мадам Схаутен, про которую Г. Пастернаку известно, что она предлагала некурящей девочке сигареты. Потом выяснилось, что за время ее «опекунства» девочка жила по «секретным адресам», помимо Роттердама, еще в трех голландских городах, сменила, соответственно, несколько школ, какое-то время вообще не училась, работая волонтером в доме престарелых, и при этом успела, будучи сбитой машиной, полежать в больнице и разок-другой посетить вместе с опекуншей казино. При этом та же «опекунша» даже не навестила травмированную Иру в больнице. Что вообще-то и неудивительно — поскольку таких подопечных у мадам Схаутен одновременно не то 55, не то 20 человек. Родители девочки с этой женщиной не общались, чтобы не выглядеть согласившимися с решением январского суда.

«В конце концов, по совету друзей я решил любым способом пойти на компромисс, разрешить краситься, разрешить все что угодно, но только любыми путями вернуть ее. Чтобы она жила дома, а не скиталась по приютам. Решить-то я решил, но сделать оказалось сложно: она находилась по секретному адресу. Номера ее телефона не давали… Дочь лишь написала письмо, причем на голландском языке. Этого никогда не было, мы всегда общались по-русски. В нем она писала, что не хочет видеть свою мать, а хочет только, чтобы ей передали ее вещи. Грубоватое, в общем-то письмо… Потом оказалось, что любая наша переписка проверялась службами этой комиссии — поэтому и заставляли писать не по-русски, чтобы можно было прочесть, что именно написано…»

«…Ира, когда вернулась домой, много рассказывала о том, как жила в приютах. Она была недовольна этой жизнью. Сказала, что попалась на рекламу, считала, что там будет действительно так хорошо, как обещали… Живешь, мол, сам себе хозяин: никто не зудит, не говорит, что хорошо, что плохо. Квартира — своя, денег дают на еду и развлечения. Хочешь — учись, хочешь — работай. А можешь, мол, и вообще ничего не делать. Разве трудно соблазнить таким заманчивым предложением юное сердце?..

А на деле? Одна большая ложь. И попытки всеми способами не допустить возвращения «реквизированного» ребенка в семью…»

Бизнес на «реквизированных» детях

Кстати, впоследствии выяснилось, что опекаемая государством девочка какое-то время числилась работающей в некоей фирме, где и заработала, согласно данным налоговой инспекции, 7000 гульденов (более трех тысяч евро); но ни об этой якобы работе, ни о начисленной за нее зарплате сама Ира никакого понятия не имела. И по-видимому чуточку повзрослев (ей теперь исполнилось 15), начала разочаровываться в своих преждевременных порывах к независимой жизни, тем более что вроде бы обещанное ей опекуншей переселение из приюта в «самостоятельное жилье» так и осталось нереализованным. В конце апреля Ирина наконец-то звонит отцу (почему-то именно ему, строгому моралисту и «гонителю» косметики, а не матери с братом).

«На следующий день она пришла ко мне домой — и мы долго разговаривали. Она сама выглядела испуганной, чего-то боялась, казалась какой-то издерганной. А я в гостиной — она не к матери домой пришла, а ко мне — уже поставил игровые автоматы, бильярд, купил ей даже говорящего попугая и успел его за это время научить говорить имя дочки — Ира. Только бы ей понравилось! Чтобы могла отключиться от пережитого, чтобы могла вернуться в какую-то нормальную, реальную жизнь.

В тот вечер ей необходимо было вернуться назад, но через небольшой промежуток времени она просто вернулась и стала жить у меня.

После этого тут же последовал телефонный звонок — и ей в трубку стали кричать: «Что же ты наделала, что же ты наделала!.. Как ты себя ведешь? Что ты нам обещала?» Дочь бросила трубку…»

При этом покинувшая приют Ирина юридически все еще числилась под попечительством и опекой государственных органов. И только через полтора месяца очередной (и уже последний) суд отменил опекунство. Сама Ира на суд не пришла, ограничившись письмом с твердо выраженным желанием жить дома. Доводы все той же комиссии по делам несовершеннолетних, сводившиеся к тому, что «у девочки и у родителей разные взгляды, и Ирина доме подвергается опасности», были судьей отвергнуты.

Все вроде бы обошлось хорошо, но определенные проблемы оставались. Например, некоторые роттердамские школы под разными предлогами отказались принять к себе девочку, хотя по закону и не имеют такого права. «Потому что, — пишет Г. Пастернак, — тот, кто побывал в комиссии, становится будто бы зачумленным, будто после тюрьмы. На нем стоит клеймо». И кроме того, по мнению любящего отца, — девочка долго выглядела запуганной.

В школу Иру все же взяли, среднее образование она получила. О высшей школе речи, правда, теперь уже не было — Г. Пастернак с горечью пишет об упущенных дочерью (за восемь месяцев вне семьи) возможностях. После окончания школы девушка работала ассистентом зубного врача, потом помощником бухгалтера. Позднее встретила «на фитнесе» голландского юношу, с которым и поселилась в съемном доме в пригороде Роттердама («оба работают»). А Григорий Пастернак тем временем продолжал свою борьбу с голландской ювенальной системой и, по его же оценке, — со всей бюрократической машиной «королевства процветающего либерализма».

«Королевство процветающего либерализма»

«История эта сильно влияла на мои нервы, нервы бывшей жены, нервы дочери. После этих издевательств отношения в семье хоть и наладились более или менее, но того, что было раньше, все равно уже не вернешь. И я решил отстаивать свои попранные права, достоинство и честь во всех возможных судах, вплоть до Европейского суда по правам человека».

Вероятно, многим из нас в России подобная аргументация покажется несколько «избыточной» (в конце концов, согласитесь, «то, что было раньше», не возвращается в принципе вообще никогда). Кстати, избранный Г. Пастернаком адвокат заранее предупредил своего клиента, что «нам будет очень тяжело что-то доказать против комиссии, а доказать, что действовали они неправомерно и преднамеренно, тяжело вдвойне». К тому же, даже в случае успеха, обычные для Голландии суммы денежной компенсации по своей величине сопоставимы с неизбежными процессуальными издержками. Тем не менее Григорий Пастернак довел до суда все свои претензии к комиссии как по существу Ириного дела, так и в связи с конкретными действиями ее сотрудников, их многочисленными ложными (или же неточными) утверждениями. И вот суть иска, предъявленного Григорием и его адвокатом к министерству юстиции, в ведении которого находится комиссия по делам несовершеннолетних:

«Комиссия нанесла семье тяжелые травмы… Эта организация не принимала родителей и их аргументы всерьез, а шла на поводу у подростка… Дочь была в таком возрасте, когда любому подростку хочется неконтролируемой свободы и самостоятельности… Комиссия все делала, исходя исключительно из слов подростка, что противоречит условиям профессиональной помощи. Комиссия в этом вопросе повела себя недобросовестно, опрометчиво и непредусмотрительно. Таким образом, комиссия виновата в случившемся и поэтому обязана возместить нанесенный ущерб…»

«Комиссия воспользовалась своими полномочиями не по назначению и тем самым нанесла серьезный ущерб семье. Можно сказать, что в этом деле было даже злоупотребление властью. Если комиссия действительно считает, что исключительно на основании рассказов несовершеннолетних можно немедленно принимать меры и задействовать те силы, которые были задействованы в данном деле, то комиссия может возбудить дела против всех семей в Голландии, так как в каждой семье бывают разногласия между подрастающими детьми и их родителями. Именно добросовестное расследование фактов и вмешательство исключительно в случае крайней необходимости является обязанностью комиссии. В данном деле не было абсолютно никаких оснований для подобного вмешательства. В вопросе естественных подростковых конфликтов оно ни в коей мере не может быть оправдано».

Голландский суд, однако, проигнорировал аргументы истца, вынеся в июне 2002 года решение не в пользу Г. Пастернака. Тот же судебный результат, почти через два года, имела поданная адвокатом апелляция. После этого Григорий постарался продвинуть свой иск в Страсбургский суд, но дело по формальным поводам не было принято к рассмотрению (сам Пастернак склонен объяснять подобный исход круговой порукой евробюрократов и говорит о предвзятости и даже коррумпированности Евросуда).

«Европейский суд проявляет свою «принципиальность» лишь тогда, когда дело касается стран, не входящих в «тусовку», в тесный круг повязанных между собой коррупционеров. Если бы я подавал иск не против старых, добрых Нидерландов, а против России, скажем, мое заявление, как бы оно оформлено ни было, непременно было бы принято к рассмотрению. Я давным-давно выиграл бы дело, разумеется, и получил бы компенсацию материального ущерба и значительное возмещение ущерба морального. И Европа раструбила бы об этой победе демократии по всем газеткам и телеканалам.

Но я «выбрал» не того соперника. Я посмел поднять руку на священную корову европейской демократии… И шансов, как я теперь понимаю, у меня не было изначально».

Круговая порука чиновников

Неудачей закончились и многолетние попытки автора и членов его семьи разобраться с историей о незаконном использовании в 1999 году индивидуального налогового номера Иры (те самые 7000 гульденов, «которые на самом деле получил кто-то другой»), И тогда Григорий Пастернак «почувствовал себя обязанным поведать миру о беззакониях в стране, которая гордится достижениями демократии». Он начинает писать книгу, значительную часть которой составят документы — письма в разнообразные инстанции самого автора, членов его семьи, его знакомых, полученные ими ответы, отрывки из дневников, в которых Ольга и Григорий по дням фиксировали все перипетии дела, представленный в суд рапорт противной стороны, газетную статью голландской журналистки. В конце этой «документальной повести» Г. Пастернак так формулирует свои, выстраданные за 8 лет борьбы с «инстанциями», убеждения:

«…Против обычной семьи, против простого человека — голландца, русского, американца, француза, израильтянина — в полный рост встает вся армия коррумпированных чиновников, повязанных круговой порукой, вся государственная машина…

Едва ли не главный вопрос: почему они с нами это делают? Зачем они родителей лишают детей, а ребенка — детства?

Ответ прост: им выгодны именно «неблагополучные» дети.

Чем больше детей в приютах — тем больше денег выделяет государство. Инспекция, комиссия и прочие содержат огромные помещения, имеют многочисленный персонал но всей стране…

Поначалу я не мог понять: зачем голландскому государству вдруг отчего-то понадобились недоразвитые, выросшие в приютах дети? Люди 18-летние, только входящие в жизнь, но которые уже потеряли связь с собственными родителями, у которых нет достойного образования, многие из которых пристрастились к наркотикам и подвержены иным порокам.

А ответ-то очень прост…

Это нужно затем, чтобы руководить дураками… Этой кучке правителей проще управлять наркоманами, чем думающими людьми. Такие им нужны совершенно в небольших количествах — чтобы занять свои чиновничьи должности и оберегать власть от народа, получая за это все блага…»

То есть из своего пусть характерного, но все же частного случая, а также из известных ему сходных дел Григорий Пастернак делает весьма категорические выводы, касающиеся функционирования бюрократических систем современных развитых (т. и. «демократических») государств. И в первую очередь — тех ювенальных систем, которые в подобных странах обеспечивают надзор за положением детей и соблюдением так называемых «прав ребенка», включая и судебную процедуру, в рамках которой «думают о счастье ребенка почему-то в последнюю очередь». Не оставляет автор своим вниманием и Россию, которая, по его мнению, только вступает на путь, уже пройденный Нидерландами и другими западными странами. При этом, бегло затрагивая существующую в нашей стране практику защиты ребенка путем лишения родителей их родительских прав, мрачно прогнозирует:

«И недалек тот день, когда чиновники догадаются, что можно изолировать детей не только от родителей, нарушающих права и интересы ребенка, но и отбирать их у вполне нормальных семей, пользуясь незначительными повседневными конфликтами. Не исключено, что такие случаи уже есть, но пока их никто из журналистов не рискнул предать огласке».

Сложное чувство может остаться у читателя этой книги. Конечно, восхищает упорство ее автора, но сколько же времени и энергии отдано им тому, что можно назвать отстаиванием своих прав! И, наверное, обычному среднему человеку, будь то в Голландии или в России, такие энергетические (да и материальные тоже) затраты, такая способность в течение нескольких лет противостоять бюрократической машине — скорее всего просто не по силам. Завершим поэтому наш обзор книги «Пастернак против Нидерландов» еще одной, последней, авторской цитатой: «Не хотелось бы, чтобы Москва с Петербургом повторили печальный путь Амстердама и Роттердама. А чтобы не повторить его, обязательно следует хотя бы знать о нем».

Обзор книги Г. Пастернака подготовил Владимир Сипягин.

Сама ювенальная система в странах Западной Европы построена так, что эффективность работы судей оценивается количеством отнятых детей. Чем больше детей «защищено» от родителей таким образом, тем быстрее продвижение по служебной лестнице. Судьи поставляют социальным службам детей, а те, в свою очередь, пишут нужные рапорты, которые всегда негативны и всегда настроены против родителей. И, как уже было сказано, настоящее положение дел в семье никого в этой системе не интересует. Достаточно бывает самого бредового предположения.

Жанна Голубицкая Олюся в стране чудес

Если родители мешают ребенку пить, курить и гулять — их надо лишить родительских прав.

Мы все читали сказку про девочку, попавшую в страну, где все герои жили по своим собственным странным законам. Получалось у них забавно и по-доброму.

Порядки нашего государства подчас напоминают эту перевернутую и нелогичную страну чудес. Вот только наш перевертыш, он как русский бунт — страшный, бессмысленный и беспощадный. Жестокий ко взрослым и к детям, но непременно прикрытый красивыми словами о чьем-то благе и чьей-то заботе.

Жила-была девочка

На обыкновенной московской улице жила обыкновенная московская семья. Родители Елена Петровна и Анатолий Валентинович и дети — Оля и Саша.

Пожалуй, не совсем обыкновенным в этой семье было лишь общее увлечение — искусство. Родители-театралы пристрастили Олю и Сашу к театру, водили по художественным выставкам, вместе собирали программки и буклеты. «Оля обожала балет, — вспоминает ее мама Елена Петровна, — с малолетства знала солистов Большого поименно и помнила названия всех постановок».

Ну а на школьные каникулы — путешествия всей семьей, и обязательно в места, славящиеся сокровищами мировой культуры: Санкт-Петербург и Сергиев Посад, Париж и Амстердам, Брюссель и Стокгольм, Гаага и Хельсинки… Родители гордились кругозором своих детей и общностью интересов в семье.

Трудно представить себе семейство благополучнее…

Последнее время я работала на дому, — говорит Елена Петровна, — и поэтому тщательно следила за учебой детей. Если возникали какие-то проблемы, я шла в школу, выясняла причины… Порой я чувствовала, что раздражаю преподавателей как чересчур дотошная мамаша. Но иначе я не могла!

А сказочка-то — страшная!

Но однажды семейная идиллия — неожиданно, как это бывает в сказках, — закончилась. Впрочем, по причине вовсе не сказочной, а вполне земной: Оле исполнилось 14 лет, и у нее начались проблемы переходного возраста. Со сложностями этого периода сталкиваются все, у кого есть дети. Сначала девочка стала жаловаться, что в гимназии, где она учится, скучно. Учителя несправедливые, ученики глупые и злые. И все к ней плохо относятся. Родители старались убедить дочь не думать об этом, а уделять больше внимания учебе. Но Оля нашла другой выход.

Дочь всегда была разумна, — рассказывает Олин папа. — Она не из тех детей, кто рвется в коллектив в поисках развлечений. Иногда она выходила погулять с подружками, но всегда возвращалась в установленное время.

Но с некоторых пор все перевернулось с ног на голову. Оля начала гулять допоздна, а на упреки родителей — гру бить и огрызаться. От нее стало ощутимо попахивать спиртным и сигаретами, и мама с папой, естественно, забили тревогу.

Очень скоро им удалось лицезреть компанию, к которой прибился их ребенок. Туда входили не только подростки «с района», но и куда более великовозрастные недоросли, и даже некоторые их родители, тяготевшие к выпивке и сомнительному образу жизни.

— Я просил их оставить дочь в покое, — вспоминает Анатолий Валентинович, — говорил: ей же всего 14 лет, если она придет, просто гоните ее в шею!

Однако очень скоро понял: такие, как Оля, — малолетки из приличных семей, — нужны этой публике, чтобы добывать деньги на бутылку. А девчонкам нравится чувствовать себя взрослыми рядом с людьми, которые в отличие от родителей позволяют все — пить, курить и говорить на любые темы.

Потихоньку из дома стали пропадать деньги. Потом одна из новых Олиных подружек, Аэлита, в 14 лет родила ребенка от 17-летнего собутыльника, который, ясное дело, тут же исчез… Правда, мать юной мамаши, новоиспеченная бабушка со своим 25-летним сожителем, а также брат и сестра отнеслись к событию с пониманием. Веселая семейка Аэлиты продолжала с чувством тусоваться, только коляска с младенцем добавилась.

Олины близкие пребывали в шоке и недоумении: что делать? Несколько раз девочка не явилась ночевать. Отчаявшиеся папа с мамой, обегав в ночи весь район, вынуждены были обратиться в милицию. Олю обнаружили в квартире у «веселой семейки», которая дружно и пьяно принялась защищать девочку от родителей.

Вскоре выяснилось: отправляясь по утрам в гимназию, Оля до нее не доходит. На бывшую хорошую ученицу посыпались жалобы — прогуливает, хамит, не учится…

Надо было срочно приводить дочь в чувство. Тем более что в режиме сказки, развивающейся по принципу «чем дальше, тем страшнее», Олина семья пожила почти год. Какие уж там театры…

Любите родителей, мать вашу…

Елена Петровна и Анатолий Валентинович прибегли к методу, понятному любому родителю: стали жестко контролировать дочь. Практически посадили под домашний арест, не пускали на улицу, встречали-провожали в школу…

Разумеется, Оля скандалила, пыталась убежать, угрожала, что найдет на «произвол» родителей управу. Но папа и мама надеялись: вот-вот коварные гормоны схлынут, буря минует, и их дочь превратится в прежнюю вдумчивую девочку с пытливым взглядом огромных глаз.

Но дальнейшие события развернулись таким диким образом, что в пресловутой стране чудес все содрогнулись бы. Потому что такое возможно только в стране страшных чудес…

Вот что с нашей Олюсей и в нашей стране случилось.

Вечером 16 января ей все же удалось сбежать из-под присмотра родителей. Мама с папой приготовились к очередному рейду отчаяния по родному району.

Но в 3 часа ночи Оля сама пришла домой, совершенно пьяная.

Сразу от входной двери начала кричать: «Ну, ударьте меня!!!» — вспоминает Елена Петровна. — Мы сказали ей, чтобы она ложилась спать и не будила соседей. Но дочь села за письменный стол и просидела там до 5 утра, о чем-то напряженно размышляя… Потом ее все же сморило, а в 9 утра у нее под подушкой зазвонил мобильник.

Сейчас опека придет! — злорадно заявила 14-летняя девочка, с ненавистью глядя в лицо матери. — Я тебе еще покажу! В коммуналку поедешь! Я собственница доли в этой квартире, забыла?

Впервые Елена Петровна почувствовала страх не за ребенка, а перед ним. Разумеется, не перспектива потери квартиры ее напугала. Напугал осознанный и откровенный цинизм.

А вскоре в дверь действительно позвонили. На пороге стояло сразу шесть человек — представители органов опеки и отдела по делам несовершеннолетних. Эти люди заявили, что приехали… забрать Олю! На основании того, что девочка написала заявление в органы опеки с просьбой оградить ее от жестокого обращения родителей…

Как выяснилось позже, данная бумага была написана девочкой в кабинете директора гимназии № 1544 Коробовой Натальи Федоровны и благодаря ей же получила официальный ход, попав в отдел опеки и попечительства муниципалитета внутригородского муниципального образования Митино. Вслед за постановлением об отобрании несовершеннолетней появился иск опеки о лишении «недобросовестных родителей» родительских прав…

В этот момент Елена Петровна и Анатолий Валентинович еще не поняли, что их семейная проблема уже превратилась в дело государственной важности, в котором имеется масса заинтересованных лиц и инстанций. Недобросовестными они себя не чувствовали, ребенка своего, при всех его выходках, и пальцем ни разу не тронули, а что из дома не выпускали — так кто ж в такой ситуации отпустит?

А еще Олины мама и папа полагали, что, прежде чем отбирать дочь и судить родителей, следует сначала доказать их вину. Сейчас разберутся и вернут ребенка домой — полагали они. Как выяснилось, полагали наивно.

А судьи кто?

Олю и не думали возвращать. Девочку поместили в 7-ю городскую больницу для освидетельствования на предмет побоев (о них также говорилось в ее заявлении). Следов побоев обнаружено не было. Главный врач больницы О. Е. Куликова дала следующее заключение: «Девочка не производит впечатления ребенка, подвергающегося жестокому обращению и насилию со стороны родителей. Это не подтвердилось в ходе экспериментального расследования».

Зато Оля рассказала подростковому психологу, что та самая «веселая семейка» подруги Аэлиты возьмет ее жить к себе, а деньги у нее появятся от продажи родительской квартиры (кто-то просветил девочку по поводу продажи долей жилья).

В настоящее время Оля находится в приюте, куда ее поместили органы опеки. В школе при приюте Оля не аттестована за 3-ю четверть, прогуливает уроки…

У нее есть мобильник, деньги на счет кладут родители. Дочь исправно огрызается на их звонки, но это единственный шанс для мамы с папой удостовериться, что она хотя бы жива. Ведь Оля уже трижды сбегала из приюта. Ее каждый раз находили пьяной.

Мне в приюте очень хорошо, — сказала мне девочка по телефону. Ее голос был лишен всякого выражения, но она ни разу не запнулась. — У приюта есть спонсоры, хорошее государственное обеспечение, прекрасные воспитатели. А родители меня избивали с раннего детства. Меня ни разу в жизни не отпустили гулять. Я нужна была им, только чтобы издеваться. Но теперь меня спасли.

А я слышала, что ты объездила с папой, мамой и братом полмира? — спрашиваю я.

Пусть сначала попробуют это доказать! — неожиданно выдает юная собеседница. Каюсь, я не нашлась, что ответить на это «пусть докажут!», прозвучавшее из уст 14-летнего ребенка.

Под конец разговора Оля похвалилась, что в приюте ей разрешают встречаться с ее друзьями.

Что ж, родителей Оли в приют пускают только в определенные часы и не дальше входных дверей. Зато они уже неоднократно наблюдали на закрытой территории приюта «веселую семейку». Эти люди почему-то имеют в приют свободный доступ и снабжают девочку сигаретами и спиртным.

— А когда эти «друзья» приходят с пустыми руками, — рассказывает Елена Петровна, — Оля звонит мне и грозит: мол, если сейчас же не привезешь деньги и сигареты, выступлю против тебя в суде и поделю с тобой квартиру.

Между тем заявление о лишении Елены Петровны и Анатолия Валентиновича родительских прав уже в суде. Мама и папа по-прежнему верят, что суд разберется и прекратит этот сюрреалистический спектакль. Им непонятно, как можно было запустить серьезную государственную машину только лишь по заявлению раздосадованного запретами ребенка? Ведь детей изымают из неблагополучных семей, где они подвергаются насилию и не получают самого необходимого. Но при чем тут Елена Петровна и Анатолий Валентинович с их коллекциями театральных программок, музейных открыток с репродукциями?

Неужели потому, что у интеллигентных людей в принципе легче что-либо отнять, чем у темных личностей? Даже детей…

* * *

Вот что рассказал представитель родителей девочки юрист Леонид Лотокин:

«Разбирая это дело, я обратил внимание на некоторые обстоятельства. К началу января Олины загулы с семьей.

Ермиловых вошли в критическую стадию. 15 января 2008 года утром мама Оли позвонила директору гимназии № 1544 Коробовой Наталье Федоровне и сообщила, что Оля уже трое суток, начиная с 12 января, находится в квартире Аэлиты и вытащить ее оттуда невозможно.

Коробова ответила, что Олины родители оговаривают собственную дочь. А 15 января утром Оля в гимназии написала заявление на имя Коробовой с просьбой оградить ее от жестокого обращения отца и матери».

Наталья Федоровна Коробова сказала мне по телефону:

Так уж у нас повелось: чуть что — валят на школу В том, что в этой семье происходит, родители сами виноваты. Что тут непонятного, раз ребенок говорит, что ему в приюте лучше? Подумаешь, переходный возраст! Надо не запирать, а попытаться встать с ребенком на один уровень, понять его нужды. У меня 30 лет педагогического стажа и своих двое детей. Я знаю, что говорю… А школа у нас замечательная, одна из лучших. И если бы не эта история, то можно было бы с уверенностью сказать — у нас прекрасные ученики и замечательные родители…

В отделе опеки и попечительства муниципалитета Митино ситуацию прокомментировали так:

Все проблемы ребенка — это в первую очередь вина родителей. Если у них есть контакт с ребенком, им всегда удается поговорить с ним по душам, объяснить, почему надо поступать так, а не этак. Во всех семьях у детей бывает переходный возраст, но отнюдь не все подростки пишут заявления на своих родителей. Оля искала эмоционального тепла и понимания в уличной компании, потому что не получала этого дома. Девочку били, кричали на нее, унижали ее достоинство. Наше мнение: эти родители не желают понять, что ребенок — личность.

Недавно Оля заявила матери, что родители некоторых бывших ее одноклассников по гимназии тоже будут свидетельствовать в суде, что родители обращались с Олей жестоко, не кормили ее. На вопрос мамы, как такое может быть, Оля ответила: «Очень просто! Они поддержат директора, ведь это она продвигала мое заявление. А все родители спят и видят, чтобы их деток не отчислили из гимназии».

В выходные Анатолию Валентиновичу позволили забрать Олю из приюта на несколько часов. Он водил ее и брата Сашу в Ботанический сад. Его поразило, насколько безразличной стала дочь. Она как будто зомби! — удивляется отец. — Смотрит ледяным взглядом, глаза пустые, не выражают ничего. Даже голос без интонаций…

НАСТУПЛЕНИЕ НА СЕМЬЮ В РОССИИ.

Ювенальной юстиции в России пока по закону нет. Но в «пилотных» регионах уже происходит «проба сил», обкатываются методы беспрецедентного давления на семью, необоснованного изъятия детей (по звонку, по доносу).

* * *

Трехлетнего ребенка изъяли из семьи, после того как супруг женщины подал документы на усыновление мальчика (ребенок у женщины от первого брака). Изъятие происходило сотрудниками органов опеки и попечительства (ООиП) с привлечением милиции.

После изъятия ребенка помещают в больницу, матери видеть не позволяют. Затем встает вопрос о лишении родительских прав.

Мотивация: «Ребенок в три года, после изъятия от матери, не разговаривает. И только в больнице через неделю он начал говорить». Доказать, что ребенок говорил и до этого, а молчание — следствие шока от разлучения с матерью, женщина не может.

«В квартире был беспорядок: сложенные в коридоре обои и мешки с чем-то похожим на цемент».

«В изъятой из детской поликлиники (ОТКУДА И ПОСТУПИЛ СИГНАЛ) амбулаторной карте ребенка нет ни одной отметки о сделанных прививках и не пройдено большинство специалистов».

ЗА ЧТО МОЖНО «ИЗЪЯТЬ» РЕБЕНКА?

На сегодняшний день изъять ребенка (детей) из среднестатистической семьи можно по следующим причинам:

— непосещение детской молочной кухни;

— ребенку не были своевременно сделаны прививки;

— жилье в аварийном состоянии;

— квартира требует ремонта;

— квартира ремонтируется;

— наличие в доме домашних животных;

— аморальное поведение;

— несвоевременное прохождение врачей в детской поликлинике;

— на полу разбросаны игрушки и мусор;

— отсутствие детских игрушек в достаточном количестве;

— ребенок играет с посторонними предметами вместо игрушек;

— ребенок выполняет домашнюю работу: моет посуду, подметает и моет полы, стирает и т. д.;

— ребенок находится на кухне вместе с матерью в процессе приготовления пищи;

— ребенок часто и громко кричит и плачет;

— в холодильнике присутствует не весь ассортимент необходимых ребенку продуктов или продукты просрочены;

— жалобы соседей (или домочадцев) на жестокое обращение с ребенком, в т. ч. анонимные.

Лирическое отступление

Вспоминаю свой собственный переходный возраст. В 14 лет у меня случилась любовь на всю жизнь (а как иначе?!). Мужчина моей мечты казался мне идеалом — он учился в настоящей «путяге», слесарном ПТУ! И все его друзья были такие же крутые — кто уже по малолетке «ходил», а кто пока просто состоял на учете в детской комнате. Все это было так романтично, так не похоже на то, чем до сих пор жила я, примерная ученица английской спецшколы № 1!

С ним я впервые пригубила в подъезде портвейн. А еще мы с любимым и его дружками нюхали аптечный фуропласт. Но ровно в 9 вечера я должна была быть дома, и, провожая меня к подъезду, милый каждый раз сетовал на «злобность» моих «родаков».

Наши соотечественницы уже побывали в подобных условиях.

В истории молодой матери — Александры, одной воспитывающей двоих детей (3 года и 5 месяцев), ООиП поставили в вину невыполнение материнских функций, отсутствие ремонта и… проживание вместе с братом-алкоголиком.

«…В ООиП сначала говорили, что если она сделает ремонт, то детей вернут, они за 2 дня поклеили обои и побелили потолки, но теперь опека заявляет, что этого недостаточно».

Детей отправили в Дом ребенка, а мать собираются лишать прав. Детей навестить не дают, хотя пятимесячный сынок на грудном вскармливании.

http://www.otkazniki.ru/forum/index.php?showtopic=2536.

«ОНИ БЕДНЫЕ, А ОНА ДЕТЕЙ РОЖАЕТ…»

У Ольги Морозовой органы опеки изъяли четверых маленьких детей: старшую — первоклассницу Симу, Леру, Дуню (в крещении Евфросиния), младшего годовалого Алексея. Муж Константин — инвалид, проходит в больнице курс лечения. Сама Ольга работает в детском саду. Живут более чем скудно.

Но дело не в этом. В органы опеки поступила информация о том, что вот они бедные, а она детей рожает, носит деньги в храм (Ольга — православная) и т. д. В опеке долго не раздумывали. Приехали к Ольге домой, под каким-то предлогом уговорили ее с детьми выйти на улицу. Там их взяли, отвезли в какой-то распределитель. Оттуда маму — в психушку, видимо, чтобы было основание для лишения родительских прав. Детей — в разные больницы, а одну — в детдом.

http://kuraev.ru/index.php?option=com_smf&Itemid=63&topic=T39 531.0.

И вот на приближающиеся майские праздники мы с кавалером запланировали лишить меня девственности… Действо должно было состояться «на хате» у его приятеля. И вдруг мои мама с папой объявили, что на праздники мы уезжаем в дом отдыха. Для меня это была вселенская катастрофа, верх подлости! Теперь-то, в свои 37, я понимаю, что родители просто догадались о моих «эротических» планах. А тогда, в 14, я встала пораньше и потихоньку убежала из дома. Полдня шлялась по своим новым друзьям, и везде их «добрые» родители наливали мне «за мир, за труд, за май». Я была в эйфории!

В тот исторический майский день мы с моим пэтэушником уже практически остались наедине, как вдруг в дверь квартиры позвонили. На пороге стоял мой разъяренный папа. Сзади тихонько плакала мама. За ее спиной маячил дядя милиционер. Как им удалось меня вычислить?! Папа от души надавал мне подзатыльников, запихнул в машину и отвез в дом отдыха, где меня держали неделю, едва ли не привязав к кровати… Зато вернулась я успокоившаяся и на следующий же день дала милому дружку отставку.

ВИНОВНА В БЕДНОСТИ!

В 2006 г. изъяли ребенка у учительницы из Ховрино, матери-одиночки. Изъятие произвели ООиП при участии органов милиции и врача детской поликлиники. Ребенка отвезли в детскую инфекционную больницу, куда мать не пустили. Поставлен вопрос о лишении родительских прав.

Мотивация: «мать не работает» (ребенку не было еще и двух лет!), «малообеспеченность»; «запущенная, грязная квартира»; «отставание ребенка в развитии».

Мама по своей наивности думала, что может не водить ребенка в муниципальную поликлинику, а имеет право выбирать врача (что она и сделала, посещая платные клиники). А отставание в развитии может быть из-за врожденной патологии… Но кого, собственно, волнует, что она там себе думала и делала? В грядущей стране Ювеналии думать за нас будут ООиП и социальные работники.

http://www.kp.ru/daily/23800/59295/

Дорогие мама и папа, я благодарна вам за каждый подзатыльник, отвешенный мне в то время. А как мать подрастающей дочери я в недоумении. Как мне сдерживать тинейджерские порывы чада, если воспитывать собственных детей нынче запрещено законом?

Комментарий адвоката Марины Родман: — Правило: «Семь раз отмерь количество родительской вины, прежде чем отрезать ребенка от родного дома» — сегодня стало как никогда актуальным. По делам о жестоком отношении к детям для принятия решения о лишении родительских прав суду должны быть представлены объективные и бесспорные доказательства фактов физической расправы ответчиков над несовершеннолетними или причинения им душевных страданий любыми способами.

К семейно-правовой ответственности за жестокость по отношению к детям привлекаются только те матери и отцы, кто осознанно и систематически попирает права детей, подавляет их волю, причиняет вред здоровью и нравственности своих чад в самых недопустимых формах. Лишение родительских прав допускается только по основаниям, установленным законом. Родительские ошибки, трудности в воспитании ребенка, недооценка его психического состояния или возрастных особенностей к подобным основаниям не относятся. Это не вина взрослых, а их беда, которую исками и отобранием детей не поправишь. Хочется верить, что позиция суда по делу Олиных родителей будет аналогичной.

«Московский комсомолец». 20.06.2008.

ВИНОВАТЫ, ЧТО НЕТ СВОЕГО ЖИЛЬЯ!

В 2007 г. в Екатеринбурге из семьи Топорковых-Кузнецовых ООиП в присутствии милиции изъяли шестерых детей. Это произошло после того, как выяснилось, что семья вынуждена жить в самодельном домике в лесополосе, т. к. не имеет средств снимать квартиру, а своего жилья не имеет. После обращения женщины с просьбой поставить ее в очередь на получение жилья последовало изъятие. Чиновники угрожали физической расправой отцу семейства, который пытался сопротивляться.

После широкого возмущения общественности семье предоставили внеочередное жилье, а детей вернули.

http://www.nr2.ru/ekb/111159.html.

Руслан Горевой Детский ад

В Думе готовится закон, позволяющий отнимать детей у родителей.

Закон, позволяющий отбирать детей у законных родителей, депутаты Госдумы могут принять во втором чтении, невзирая на чудовищное содержание и на весьма сомнительные последствия. Об этом законопроекте, который буквально по доносу со стороны позволит правоохранительным органам инициировать уголовные дела против родителей, депутаты на всякий случай вообще предпочитают широко не распространяться, вероятно, чтобы не пробудить чрезмерный общественный интерес. А он может легко возникнуть, ибо, если вчитаться в то, что предлагает обществу депутат Павел Крашенинников, выходит, что любого из граждан, имеющих детей, можно протащить сквозь малоприятную судебную процедуру с самыми далеко идущими последствиями. Чем грозит нам с вами принятие закона, который позволяет отнимать детей у родителей?

Хотели как лучше, а получилось…

Конечно, депутаты хотели как лучше. В стране, чего греха таить, есть немало неблагополучных семей. Есть родители-алкоголики, родители-наркоманы, и ужастики о том, что они избивают своих чад, морят их голодом или продают в сексуальное или иное рабство, в общем-то не плод фантазии журналистов. Такое бывает на самом деле, и многие из нас нечто подобное могли наблюдать в повседневной жизни. Общество, как может, воздействует на таких горе-родителей и, возможно, будет только счастливо от того, что за безответственных пап и мам государство возьмется «по полной программе».

Но не спешите радоваться: у законопроекта есть «двойное дно», которое может дорого обойтись и вам, и вашей вполне благополучной семье. А механизм действия предлагается следующий: то или иное дело о лишении родительских прав отныне будет рассматриваться по заявлению органа опеки и попечительства мировым судьей по месту фактического пребывания ребенка. В закрытом судебном заседании с обязательным участием представителя органа опеки и попечительства смогут участвовать родители и попечители. Рассмотрение вопроса об отобрании ребенка предложено сделать ускоренным: соответствующее заявление должно быть рассмотрено судом в течение трех суток.

Автор и основной лоббист законопроекта, председатель Думского Комитета по законодательству Павел Крашенинников настаивает «на переводе процедуры отобрания ребенка из административной в судебную». Якобы «это поможет избежать злоупотреблений». И здесь мы можем согласиться: нередко комиссия, которая по идее и должна была бы отнять ребенка у родительницы-алкоголички, проявляет мягкотелость, а может быть, и добросердечие, как знать, и оставляет ребенка матери. А дальше — как повезет. Может быть, это и не злоупотребление в чистом виде, скорее, благоглупость, но и такое бывает, чего там.

Как отобрать ребенка

Вот в Америке — никаких благоглупостей, там все просто. Но жестокость тамошних нравов, подкрепленных действующим законодательством, многих из нас может повергнуть в шок. Допустим, шлепнул ты свое чадо по мягкому месту, а соседи заметили. Если они не ленивые, а таковых, «с гражданской позицией», в Америке большинство, они непременно напишут донос в специальную службу при муниципалитете. Работники этой службы, особо не церемонясь, возбуждают судебное производство, это дело буквально двух-трех дней. А дальше для вас и вашего чада начинается ад: теперь к вам домой зачастят представители соответствующей муниципальной службы. Без предупреждения, хоть рано утром, хоть за полночь. И горе вам, если проверяющим покажется, что ваш ребенок вяловат, чем-то расстроен или, наоборот, чрезмерно агрессивен. Последует суд, и если ваш адвокат окажется недостаточно ловок (или у вас попросту не хватит денег на более ловкого крючкотвора), ребенка у вас отберут, будьте уверены. Месяц-другой ваше дитя помается в некоем подобии детдома, а затем ему подберут новых родителей. Все, это уже не ваш ребенок, забудьте!

А НЕ ЖИВИТЕ В МАЛЕНЬКОМ ДОМЕ!

Скандальная история произошла в Манском районе Красноярского края в 2007 г. Власти забрали у семьи Темеровых четверых детей за то, что они жили в маленьком, плохо отапливаемом доме.

Родители не отрицают тяжелых жилищных условий, но говорят, что чиновники и милиция повели себя крайне грубо, детей силой увели из дома. После чего врачи нашли у детей массу ушибов и синяков. Изъятие производили органы милиции по сигналу соцслужб.

Несколько лет назад семья Темеровых перебралась из Красноярска в деревню Кубеинка в фермерское хозяйство «Здоровье» — подальше от всех, чтобы дышать чистым воздухом, закалять себя и детей, жить по своим представлениям о здоровом образе жизни. Родители с детьми занимались фермерством, разводили коз. Супруг Светланы — инженер-радиотехник, ветеран войны в Афганистане, а сама она, учитель иностранных языков с высшим образованием, воспитывала дома своих детей. В семье никто не пьет, и назвать родителей неблагополучными не поворачивается язык. Но районные власти считают семью странной, родителей — не от мира сего. А условия для жизни — непригодными для детей в возрасте от года до 12 лет.

Отец семейства, навещая после изъятия детей в больнице, нашел, что дети не ухожены, сидят в детских кроватках мокрые, холодные, голодные и плачут. На просьбу вызвать дежурного администратора для написания заявления были вызваны сотрудники милиции, и глава семейства был задержан за «неподчинение органам милиции».

http://www.avtoradio.net/?news=30 846.

Наверное, Павлу Крашенинникову эта система чем-то импонирует, раз он предлагает ввести нечто подобное у нас в стране. Но задумайтесь, насколько подобная практика может быть симпатична лично вам? «Американцы сегодня попали в жесткие рамки, которые сами себе не от большого ума и создали и при которых ребенка могут выдернуть буквально из любой семьи, — считает известный детский психолог Ирина Медведева. — Дети, подающие на своих родителей в суд, — расхожее место американской судебной практики, но это ведь не сами дети, за ними всегда кто-то стоит. Муниципалитет, судьи, но главное — адвокаты. На самом деле в выигрыше остаются только они, юристы, они греют руки на родительской любви, наживая миллионы. Ведь исковые заявления подают не сами дети — так называемые правозащитные организации подыскивают для этого адвокатов. В итоге родители теряют ребенка навсегда, а лишенные родительской любви и заботы сыновья и дочки попадают в приемные семьи, зачастую весьма сомнительные. Вспомните хотя бы нашумевшие истории о том, как в американских приемных семьях издевались над детьми из России, а затем их убивали».

«ГОД ПОТЕРИ СЕМЬИ»

В апреле 2008 г. из семьи в Санкт-Петербурге изъята девочка шести лет. Мать — воспитательница детского сада, отчим — неработающий инвалид 2-й группы. Семья живет в коммунальной квартире с соседями, ведущими асоциальный образ жизни (это зафиксировано милицией). ООиП приехали в квартиру и, увидев, что хозяева празднуют день рождения (что, естественным образом, предполагает застолье), наскоро состряпали акт о том, что «комната находилась в неудовлетворительном состоянии — разбросаны вещи… повсюду мусор, пыль, грязь… в комнате стоял устойчивый запах алкоголя, воздух прокуренный», и потому ребенка из семьи необходимо забрать «в связи с непосредственной угрозой жизни и здоровью».

Девочка была направлена в детскую городскую больницу № 15. Там Дашу поместили в карантин, куда поступают дети, отобранные у асоциальных семей, беспризорники, отловленные на улицах. То, что Даша — «домашний ребенок», общительный, развитый, никто не принял во внимание. Шестилетняя девочка 3 недели провела в обществе «детей улицы», слишком рано столкнувшихся с реалиями жизни, а потому — циничных и жестоких. Когда спустя три недели Дашу перевели в приют, работникам «Дома милосердия» в первую очередь пришлось лечить девочку от педикулеза. Педагоги недоумевали, зачем вообще домашнего ребенка направили в приют?

И это при том, что у девочки есть родной отец, который хоть и не живет в семье уже три года, постоянно общается с ребенком: навещает, делает подарки, возит ее отдыхать на море.

Родители девочки выдвинули две версии происшедшего с ними: либо соседка, с которой они недавно поссорились, решила отомстить обидчикам, «натравив» органы опеки; либо вмешался все тот же квартирный вопрос. Даша является собственником 80 % жилой площади, принадлежащей семье. Если лишить родителей прав, а девочку отправить в приют, то на ребенка можно оформить опеку. А законный опекун до достижения ребенком совершеннолетия может распоряжаться имуществом Даши. Например, сдавать жилье в аренду. По словам матери и бабушки девочки, органы опеки требовали предоставить им оригиналы документов, подтверждающие Дашино право собственности на часть квартиры.

http://www.fontanka.ru/2008/04/17/037/#commform.

Не хочешь лишиться ребенка — неси взятку?

Если законопроект будет одобрен и превратится в закон, считает Ирина Медведева, в стране сложится опасная практика, при которой родителей смогут лишать их детей, и у властей появится искушение использовать эту практику как способ давления. Грубо говоря, захочет тот или иной чиновник получить взятку от зажиточных родителей — вот вам готовая схема: сначала кто-то из соседей состряпает лживый донос, а затем — суд. В промежутке родителю непременно дадут «маячок»: не хочешь лишиться ребенка — занеси деньги в такой-то кабинет. Скажете — не понесете? И это в то время, когда в стране начинается крупнейшая за всю современную историю антикоррупционная кампания! Не случайно все чаще среди депутатского корпуса раздаются шепотки: а ведь законопроект Крашенинникова неплохо бы в первую очередь проверить на антикоррупционность…

Однако находятся и сочувствующие: зампред Комитета по вопросам семьи, женщин и детей Наталья Карпович говорит, что поддерживает законопроект. Правда, Карпович сразу оговорилась: мол, детей отбирать можно, по ее мнению, только тогда, «когда речь идет о ситуациях, угрожающих жизни ребенка». И «если есть возможность создать условия для сохранения ребенка в биологической (слово-то какое характерное — заметьте! — Ред.) семье, то следует это обеспечить». Но, если закон будет принят в том виде, в котором он существует сейчас, кто там станет разбираться, есть эти самые «условия сохранения в биологической семье» или их нет?!

НЕТ ГАРАНТИЙ ОТ ПРОИЗВОЛА.

Ни социальный статус, ни наличие солидной профессии не гарантируют от произвола. Это испытала на себе актриса кино Валентина Касьянова, у которой 17 апреля 2006 г. была изъята двухлетняя дочь. Дело происходило в Санкт-Петербурге. ООиП поставили вопрос о лишении В. Касьяновой родительских прав.

Мотивация: «плохие жилищные условия» (женщина проживает в дворницкой, подрабатывая дворником, т. к. своего жилья, пригодного для проживания, нет); «в доме животные, старая мебель, нет тюлевой занавески, нет клеенки на столе, нет телевизора» (а его нет принципиально). В вину женщине было поставлено также то, что она… «до сих пор кормит грудью» (со слов самой В. Касьяновой).

Вот как рассказала об этом сама актриса: — В дверь забарабанили так, что я подумала, что-то случилось. На пороге стояли молодая девушка и мужчина. Они показали мне удостоверения, сказали, что из милиции. Посетителями оказались Антонина Викторовна Турусова из 78-го отделения милиции и Георгий Акакиевич Небеяридзе. Они стали задавать вопросы про родственников, приватизирована ли квартира, а потом про ребенка: где спит, что ест и так далее. А потом они заявили, что забирают Надю. Когда я попыталась этих людей выставить, девушка кому-то позвонила по мобильному телефону и сказала: «Здесь проблемная мамаша». Буквально через две минуты пришла еще одна женщина и сразу же начала кричать: «Какой ужас! Какой кошмар! Здесь невозможно жить! Мы забираем ребенка, потому что здесь ему угрожает опасность Это была начальник отдела опеки и попечительства муниципального образования «Литейный округ» Ирина Николаевна Шереметьева.

Малышку отвезли в инфекционную больницу, откуда мать смогла забрать ее, а после скиталась две недели по знакомым, опасаясь, что ребенка снова заберут.

Все это время женщина пыталась понять, что послужило причиной столь мощной атаки на нее и дочку. Вероятно, дело в том, что ей, как актрисе, по-прежнему снимающейся в кино, вскоре после рождения дочки дали служебную однокомнатную квартирку на первом этаже на углу Невского и Суворовского, в которой жить было невозможно из-за ее состояния. Жилконтора пообещала ее отремонтировать, но ничего не сделала. А за несколько недель до изъятия ребенка Валентине позвонил мужчина, представился Александром и сказал, что работает в системе МВД. Он предложил актрисе сдавать ее квартиру на углу Невского и Суворовского, а прибыль делить пополам. Женщина отказалась, сказав, что площадь служебная, сдавать ее нельзя, да и вряд ли там кто-то согласится жить. Мужчина ответил, что Валентина об этом еще пожалеет…

http://www.kadis.ru/daily/index.html?id=27 665.

Сторонница принятия законопроекта Наталья Карпович уверяет, что «предусмотренный законопроектом судебный порядок отобрания ребенка больше соответствует принципу соблюдения его прав, чем закрепленный в действующем законодательстве административный порядок». Но предлагаемый порядок снижает оперативность процедуры отобрания ребенка, при дальнейшей работе над законопроектом Комитет по делам женщин, семьи и детей предлагает в исключительных случаях угрозы жизни или здоровья ребенка, при обстоятельствах, не терпящих отлагательства, наделить органы опеки и попечительства полномочиями по отобранию ребенка до вынесения решения суда. Фантастика: оказывается, для того, чтобы отобрать ребенка, не обязательно даже судебное решение! Воистину, американцам есть чему у нас поучиться. Хотелось бы надеяться, что самой Наталье Карпович не придется лично столкнуться с издержками собственных предложений. Не как зампреду думского комитета, а как матери.

Вообще, Павел Крашенинников уже не впервые выходит с законодательными инициативами, которые оборачиваются бедой для родителей. Именно он считается автором одного из самых противоречивых законопроектов, внесенных когда-либо в Госдуму: речь идет о поправках в Семейный кодекс, которые, по сути, лишили родительских прав миллионы разведенных российских отцов, проживающих отдельно от своих детей. По злой иронии Крашенинников приурочил эту свою инициативу к Году семьи. И вот — новая инициатива: отбирать ребенка у родителей или попечителей на основании определения мирового судьи, выносимого в порядке особого производства. Подражая странам Запада и декларируя принятие «ценностей свободного мира», Россия делает еще один сомнительный шаг.

КСТАТИ.

В Белоруссии тоже собирались принять аналогичный законопроект, который позволял бы отбирать детей у «аморальных родителей» без соответствующего решения суда. «Алкоголики, наркоманы и тунеядцы обязаны оплачивать государству содержание детей, имущество нерадивых родителей может быть конфисковано, а сами они выселены. К уголовной ответственности таких родителей будут привлекать за уклонение от явки на работу и занижение размера зарплаты», — говорилось в законопроекте, который несколько лет назад «продвигали» в белорусском парламенте. К счастью, безуспешно.

(http://www.rusk.ru/st.php?idar=113144)

Руслан Горевой «Государство не имеет права вторгаться в семью…»

Парламентарии прокомментировали идею введения в России ювенальной юстиции.

Большинство российских парламентариев выступили против введения в России ювенальной юстиции, посчитав, что этот институт не только дублирует функции уже существующих структур, но и подрывает устои семьи. Так, в интервью сайту Regions.ru заместитель председателя Совета Федерации и глава Национального общественного комитета «Российская семья» Михаил Николаев заявил, что «поскольку система ювенальной юстиции подразумевает вмешательство государства в процесс семейного воспитания, то такой институт в России не должен быть создан».

Выразив уверенность в том, что «государство не имеет права вторгаться в семью, поскольку от этого семья может разрушиться», парламентарий указал на необходимость улучшения качества жизни людей. «В верхах много говорят о том, что жилье, образование, здравоохранение должны быть доступными, однако заметных шагов в этом направлении не делается. А политика государства должна сконцентрироваться на человеке, и тогда многие вопросы отпадут сами собой, без вмешательства правосудия», — заключил М. Николаев.

«Преждевременным вмешательством в личную жизнь каждой семьи» назвал возможное введение в России ювенапьной юстиции заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию Виктор Шудегов. «Создание ювенальной юстиции не приведет к окончательному разрушению института семьи, но я против образования такого органа», — заявил депутат. По его словам, «создание специального органа по защите прав несовершеннолетних — это дублирование многих функций уже существующих организаций».

В качестве «лучшего варианта» в плане защиты прав детей парламентарий рекомендует выделить из общей структуры уполномоченного по правам человека должность уполномоченного по правам ребенка. «Не во всех семьях есть проблемы, в благополучных семьях дети настроены позитивно: они успешно учатся и ставят перед собой определенные жизненные цели», — заключил В. Шудегов.

Создание ювенальной юстиции повлечет за собой дополнительные материальные, технические, организационные и многие другие траты, которые не помогут решить проблему защиты прав детей, убежден заместитель председателя Комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству Виктор Илюхин. «Я противник создания в России ювенальной юстиции, и даже если будет разработан законопроект о создании такого органа, то я никогда его не поддержу и смогу убедить фракцию КПРФ голосовать против него», — заявил депутат. «На сегодняшний день в России достаточно и правовых основ, и органов, которые занимаются вопросами защиты прав несовершеннолетних», — добавил он.

На Соборных слушаниях по доктрине «Молодое поколение России», состоявшихся в феврале 2008 г. в рамках XII Всемирного Русского Народного Собора, архиепископ Ставропольский и Владикавказский Феофан (Ашурков) использовал предоставленные ему пять минут для того, чтобы резко осудить планы введения ювенальной юстиции в России. «Подход к ребенку как к субъекту права автоматически лишает родителей права на воспитание», — считает архиепископ.

По мнению парламентария, «вмешательство государства в дела семьи может привести к окончательному разрушению института семьи». «Государство и так достаточно глубоко вмешивается во все вопросы. Оно формально занимается всем, а дело практически стоит на месте», — отметил он. «У многих в нашем государстве большой «реформаторский зуд», и вместо того чтобы решать проблему по сути, начинают ходить вокруг нее, предлагая ломку уже существующих учреждений и создание новых структур», — подытожил В. Илюхин.

Русская линия.

Л. О. Павлова, адвокат, член правления Некоммерческого партнерства «Родительский комитет» Дети без родителей — дети без будущего

В последнее время активизировались сторонники введения в России системы ювенальных судов, ювенальной юстиции, обязательного сексуального образования в школе, представляющие свои предложения как общественное благо, направленное на заботу о детях. Однако анализ этих нововведений свидетельствует о том, что предлагаемые новации в законодательстве, являющиеся калькой западных правовых систем, ведут к разрушению семьи, отделению родителей от детей, а самих детей — к растлению.

Из системы ювенальной юстиции исключены родители

Проект создания ювенальных судов уже существует в России в виде проекта Федерального закона о внесении изменений в закон о судоустройстве. По мнению его сторонников, создание ювенальных судов (по типу военных) улучшит рассмотрение дел, связанных с несовершеннолетними, и положительно повлияет на положение детей. Однако сам факт введения ювенальных судов не улучшит положение детей в России. Введение же ювенальных судов будет первым шагом по пути к созданию целой системы ювенальной юстиции, из которой исключены родители.

Система ювенальных судов копирует западные, уже опорочившие себя судебные системы, когда ювенальные (семейные) суды не просто решают дела в отношении несовершеннолетних, а напрямую диктуют семье — как ей жить, как воспитывать детей, как строить отношения между членами семьи, какие ценности считать главными. Система ювенальной юстиции возглавляется ювенальным судом, который является последней и единственной инстанцией не только по уголовным делам, но и во всех судебных делах, связанных с несовершеннолетними (уголовные, гражданские, жилищные, имущественные, споры о воспитании детей, споры о лишении и ограничении родительских прав).

Нынешние адепты системы ювенальной юстиции предлагают включить в нее уполномоченных по правам ребенка, органы опеки, которые по существу принимают на себя функции родителей, социальные службы, правоохранительные органы, общественные неправительственные организации. Любопытно, что список организаций, входящих в систему ювенальной юстиции, во всех предлагаемых ныне проектах заканчивается исправительно-воспитательной колонией. При этом сторонники ювенальной юстиции предлагают передать судам контроль за несовершеннолетними, совершившими преступление, а о родителях упоминается только… как об объектах для наказания за невыполнение родительских обязанностей.

Плюс обязательное сексуальное просвещение школьников

Обязательное сексуальное просвещение — уже реальность российских школ. В 1996–2000 гг. Минобразования РФ совместно с ЮНЕСКО внедрило в школы программу «Половое просвещение российских школьников», переименованную в 1998 г. в «Здоровый образ жизни российских школьников», путем «введения в школьные учебники элементов полового просвещения». Сейчас продолжается наступление на права родителей по преимущественному воспитанию детей. Насильственное сексуальное просвещение детей чаще всего реализуется под видом профилактики венерических заболеваний и СПИДа (в ряде школьных программ по ОБЖ, биологии, в дополнительных образовательных программах, в рамках медицинской профилактики в различных медучреждениях типа центров планирования семьи или питерской «Ювенты», которые заключают договоры со школами и в массовом порядке водят школьников на «обязательно-принудительные» занятия). Подобное сексуальное просвещение стало нормой для западных стран Европы.

С 2000 года России предлагается ратифицировать ст. 11 п. 2 Европейской социальной хартии, обязывающей присоединившееся государство обеспечить профилактические меры охраны здоровья, под которыми Совет Европы подразумевает не только борьбу с инфекционными заболеваниями, но и обязательное сексуальное просвещение в школе. Именно порядку и срокам введения обязательного сексуального просвещения в школе посвящены отчеты стран, ратифицировавших указанный пункт ЕС хартии, направляемые ими в секретариат СЕ.

Российские суды уже сейчас принимают решения, ущемляющие права родителей на преимущественное воспитание и на охрану здоровья своих детей, охрану их нравственности. Введение системы ювенальной юстиции сделает практически невозможным реальную защиту прав родителей.

Суды против родителей

Сейчас в России существуют две системы защиты прав ребенка: административная (органы опеки, комиссии, инспекции по делам несовершеннолетних и др.) и судебная. Кроме того, имеется возможность судебного контроля за деятельностью исполнительных, административных органов, органов МВД, осуществляющих защиту прав несовершеннолетних. По сути, все это предлагается ликвидировать и передать ювенальному суду право решать и контролировать судьбу ребенка, попавшего по той или иной причине под юрисдикцию суда.

Существующая процессуальная система оспаривания судебных решений уже сегодня серьезно ограничивает возможности родителей по защите родительских прав. В настоящее время срок на обжалование судебных решений по гражданским делам в кассационном порядке составляет 10 дней. Срок обжалования решений в порядке надзора возможен лишь в течение полугода с момента вступления решения суда в законную силу. То есть огромное большинство родителей, в основном мало знакомых с действующим законодательством, процессуальными сроками и судебной системой, не способны самостоятельно защитить свои права в суде, кроме того, не успеют в установленные законом сроки обжаловать решения судов, с которыми они не согласны, что сделает родителей беззащитными перед судебной системой.

Примером является одно из гражданских дел (в течение пяти лет рассматривавшееся в Калининском суде Санкт-Петербурга) по иску родителей к детсаду и детской поликлинике, которые без согласия родителей проводили гинекологические осмотры пятилетних девочек, в результате чего дети получили психологические травмы. Родители просили суд признать незаконным тайный насильственный гинекологический осмотр их дочерей и взыскать компенсацию морального вреда в пользу детей и родителей. В суде выяснилось, что подобные осмотры проводились в десятках других садиков Петербурга и что инициатором этой программы является питерская организация «Ювента», которая вместе с Российской ассоциацией планирования семьи (РАПС) путем массового вовлечения российских школьников в свои программы профилактики на деле реализует «программы сексуального просвещения». Чиновники от медицины и образования всячески пытались заволокитить дело, чтобы оттянуть принятие прецедентного решения.

Более пяти лет тянулся процесс. Первоначально состоявшееся (в 2007 г.) в пользу родителей решение Калининского суда после судебных разбирательств было отменено кассационной инстанцией по жалобе ответчиков. Врачи и педагоги возражали против иска родителей, отрицая их очевидные права в области охраны здоровья детей. В суде заявлялось о том, что родители указанным иском покушаются на всю систему медицинской профилактики детей и что, мол, врачи «смотрели детей и будут смотреть» независимо от мнения пап и мам. Окончательно данное дело по просьбе родителей было рассмотрено по существу Санкт-Петербургским городским судом.

18 июля 2008 года Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда поставила точку в скандальной судебной тяжбе родителей, отменив решение Калининского суда. Но уже не стала возвращать дело в нижестоящую инстанцию, а сама приняла решение по существу. Судебная коллегия признала медицинское вмешательство в здоровье малолетних детей без согласия родителей незаконным, взыскав с поликлиники и детсада в пользу детей и их родителей по тысяче рублей в возмещение морального вреда. Справедливость наконец-то восторжествовала, хотя это стоило неимоверных усилий.

На сегодняшний день законными представителями детей являются родители, и вряд ли кто-либо из чиновников будет столь же последовательно, как отцы и матери, стоять до конца на страже интересов ребенка, ссориться с местной властью, администрацией, создавать конфликт. Кто же защитит ребенка лучше, чем это сделают сами родители?

Ювенальная юстиция — это страшный подрыв морального состояния общества! Она предполагает, что ребенок может пожаловаться на родителей в суд. Отца или мать могут засудить и оштрафовать за якобы неправильное воспитание и издевательство над чадом. Родитель может шлепнуть по заднице ребенка, а тот подаст в суд. Посмотрите, какое извращение Закона Божьего происходит на наших глазах, а именно 5-й заповеди: «Почитай отца твоего и матерь твою!» И прививается синдром Павлика Морозова. Теперь у нас появится масса павликов Морозовых.

Доктор медицинских наук иеромонах Анатолий (Берестов)

В нарушение конституционных гарантий по обязанности государства стоять на страже интересов семьи авторы проектов предлагают права родителей в значительной степени передать ювенальному суду. Имеется в виду, что при малейшем конфликте родителей с детьми суд может посчитать, что родитель недостоин отстаивать интересы ребенка, и примет защиту на себя. В такой ситуации единственным органом, определяющим судьбу детей, будет суд в лице единоличного судьи, объективность, профессионализм которого ставятся выше, чем права родителей.

Что же касается проблемных, так называемых «неблагополучных», семей (которые могут быть «неблагополучными» по самым разным причинам, в первую очередь материальным, и остро нуждаться в помощи), то дело в том, что работа государственной системы контроля за несовершеннолетними сильно формализована. По существу она не ориентирована на защиту семьи, детальную работу с конкретным ребенком и зачастую является своего рода конвейером по лишению родительских прав. Хотя органы опеки и попечительства должны в первую очередь попытаться восстановить нарушенные отношения в семье, помочь сохранить ребенку кровную семью, они часто идут по более простому для них пути — отобрать у родителей ребенка, лишив их родительских прав, либо ограничить эти права. Все это может приводить к очень печальным последствиям. Нужна переориентация всей государственной системы, работающей в интересах несовершеннолетних, на семью, на ее укрепление, на помощь ей.

Но нельзя интересы ребенка ставить над интересами родителей, как это пытаются сейчас сделать в ряде законопроектов по ювенальной юстиции, когда ребенок отделяется от родителей, а ювенальный суд служит дамокловым мечом для них. Приведу конкретный случай из моей практики, по которому я в настоящее время веду одно очень тяжелое уголовное дело.

История одной семьи в рамках уголовного дела

Сначала была семья

События таковы. Более 10 лет жила семья: жена Оксана, муж Артем и трое их детей. Правда, в семье не были оформлены брачные отношения, т. к. помимо возможных личных причин у родителей были большие проблемы с регистрацией по месту жительства. Хотя оба они коренные москвичи. Оксана, в 14 лет потеряв мать и квартиру, которая была продана, осталась без жилья и жила в дальнейшем в основном у родственников. Отец ушел к другой женщине, которая не занималась ее воспитанием. Артем же в свое время по каким-то причинам продал свое жилье. В 17 лет Оксана вступила в брачные отношения с Артемом, и они более или менее благополучно прожили вместе 10 лет, родили и воспитали троих детей. Жили то у родственников, то у знакомых, то снимали дачу за городом, то какие-то дешевые комнаты в убогих квартирах. Старшей девочке на момент тех событий, о которых я рассказываю, было 8 лет, младшим мальчикам — 4 и 2 года, причем дети имели свидетельства о рождении и даже страховые полисы, с которыми ходили в поликлинику.

Стоит отметить, что Оксана — не наркоманка, не алкоголичка, из вредных привычек у нее, пожалуй, только одна — курит. Хотя Оксана росла, может быть, не в самой удачной семье, но она все-таки ее имела и стремилась создать свою. Всех своих детей она выкормила грудью, что само по себе хорошо говорит о ней как о матери. Артем в свое время отслужил в армии, работал в основном на подсобных работах (где не требуют регистрацию в паспорте). Добывал деньги, сидел с детьми, бывало, и выпивал.

У Оксаны не было паспорта, так как у нее не было жилья, соответственно, и получать паспорт ей было попросту негде.

Когда Оксана устроилась работать в одну риэлтерскую фирму и стала получать неплохую зарплату, ей предложили вселиться по договору безвозмездного пользования в комнату в коммунальной квартире в центре Москвы. К несчастью, между собственниками этой большой шестикомнатной квартиры существовали свои проблемы из-за ее продажи. И хозяин комнаты, заселив туда Оксану и Артема с детьми, тем самым зафиксировал свои права, чтобы как-то влиять на переговоры по продаже.

Но не успела семья въехать в эту квартиру, как к ним пришла некая соседка, представившись бывшим сотрудником одной из прокуратур г. Москвы, и заявила, что в комнате жить никто не будет. Выслушав соседку, Оксана и Артем не придали этому особого значения. Однако уже через неделю в отсутствие матери (а Артем не зарегистрирован как отец детей) в квартиру явились представители органов милиции, прокуратуры, опеки и попечительства и составили акт обследования жилья, в котором было указано, что в квартире антисанитарные условия (хотя квартира коммунальная, и странно требовать с новых жильцов отвечать за ее состояние). Кроме того, было отмечено, что у детей нет игрушек (хотя у новоселов еще не было ни штор, ни нормальной мебели, поскольку жили бедно, дай в квартире находились всего несколько дней). Замечание опеки вызвало и то, что дети находятся в квартире с отцом, что едят пельмени, а в холодильнике нет овощей и фруктов.

После составления акта мать была вызвана на комиссию, где рассказала о своих проблемах: что у нее нет паспорта. Объяснила, что ей сейчас хорошо платят, и они с мужем решили, что сидеть с детьми будет отец. Что в субботу и воскресенье, когда Ольга дома, муж уходит на подработку. Комиссия вынесла ей замечание и уведомила, что если она не предпримет мер к ремонту квартиры и исправлению такой «ужасной», с точки зрения опеки, ситуации с детьми, то будет поставлен вопрос о лишении ее материнских прав.

Ситуацию усугубил тот факт, что восьмилетняя девочка пошла в школу только в декабре того года, когда происходили эти события, а до этого не ходила по причине отсутствия у семьи жилья и регистрации. На основе акта обследования жилищных условий матери на комиссии по делам несовершеннолетних вынесли административное взыскание за плохое воспитание детей.


Детей забрать…

Опека формально стала «помогать» матери, обещая содействовать в получении паспорта, устроить ребятишек. Оксане предложили принести все документы на детей, чтобы их на месяц смогли определить в санаторий; как ей сказали — в качестве помощи семье. Доверившись, она принесла документы.

Но это был обман. Тут же появилось распоряжение муниципалитета — отобрать детей, в соответствии с теми актами, где говорится, что квартира в плохом состоянии, а дети неправильно питаются, не имеют игрушек, не ходят в школу и детский сад. Оксана находилась на работе в тот момент, когда ей позвонил муж и сообщил, что у них забрали детей. Она бросилась в муниципалитет, чтобы узнать, где дети, а там сказали, что отныне с ней будут общаться только через суд. Ни санатория, ни другой помощи! Документы нужны были лишь для того, чтобы отобрать детей.

Детей поместили в больницу, не сообщая матери, в какую, затем в детский дом и в патронатную семью. Только через полтора месяца мать смогла их вновь увидеть. В суд поступает иск о лишении ее родительских прав (потом, правда, иск переделывается и ставится вопрос об ограничении родительских прав). Оксана с Артемом бросаются во все органы, находят организацию «Солнечный круг», где юристы бесплатно (поскольку денег у родителей нет!) помогают возбудить дело о признании незаконным решения муниципалитета об отобрании у них детей. И суд выносит решение о том, что детей у них отняли незаконно, но при этом уже проходит месяц, второй, четвертый… К детям их пускают всего 2–3 раза в присутствии сотрудников детдома.

В суде выясняется, что девочка училась в школе, что игрушки у детей были, что родители о них заботились — т. е. первоначальный акт, мягко говоря, содержал грубые ошибки. Опека не смогла внятно ответить, почему вообще пришла в эту семью, почему детей не отправили в санаторий, как обещали. Так дело получило огласку, была показана телепередача, с приглашением общественных организаций, психологов, священников. Неблаговидная роль органов опеки и прокуратуры стала очевидной для широкой публики, и детей должны были отдать родителям по решению суда в течение нескольких дней.

Однако, когда родители явились в детский дом и попросили вернуть им детей, им ответили, что пока еще не получено соответствующее распоряжение, и отец с матерью вынуждены были вернуться домой.


Отца — посадить

Тем же вечером Артема арестовали по обвинению в… насиловании дочери и заключили под стражу. Основанием для ареста стало заявление патронатной воспитательницы, в семью которой были помещены трое детей по договору с детским домом. Накануне возращения детей родителям она написала докладную записку о том, что девочка в доверительной беседе через полтора месяца после поступления в детдом якобы рассказала ей, будто от ее многократно насиловал. Документ пошел в прокуратуру, после чего сразу же последовал арест отца девочки по обвинению в изнасиловании и иных сексуальных действиях насильственного характера в отношении ребенка (при том, что на момент ареста следов изнасилования не было установлено).

В ходе следствия проводилась судебно-медицинская экспертиза ребенка, которая показала, что никаких следов не только изнасилования, но и иных следов сексуального насилия нет. Изнасилование не было вменено отцу, но дело продолжалось. Доказательством являлся допрос девочки (окруженной сотрудниками детдома и прокуратуры), зафиксированный на видеопленке, склеенной (!) из отдельных кусков. На ней видно, что перед девочкой сидит множество взрослых, вопросы задает психолог детского дома, сопровождавший ребенка на все допросы и экспертизы, протокол допроса осуществляет та самая женщина-прокурор, которая вела иск о лишении матери родительских прав и который уже признан незаконным. Иначе говоря, лиц, проводящих допрос, нельзя считать объективными — это люди заинтересованные. При этом ребенок дает показания, которые отличаются от того, что вменено отцу в вину. Интересно, что эксперты-психологи отмечали: девочка не понимает фактического смысла тех действий, о которых говорит (изнасилование, сексуальное насилие), что она склонна к фантазированию, чрезмерно зависима от взрослых. Эксперт-психолог профильного экспертного института прямо указала в суде на то, что, по ее мнению, ребенок оговаривает отца и что дела подобного рода — не исключение.

В итоге отец получает приговор на длительный срок лишения свободы… Именно этот приговор является основанием для повторного суда со стороны органов опеки о лишении Оксаны родительских прав. При том, что за полтора года ей дали увидеться с детьми всего Зраза, а дело (об оспаривании ею решения опеки об отобрании детей и заявление в суд пересмотреть дело об ограничении ее прав) в суде не обнаружено. Оказалось, что оно… потеряно. А недавно Оксана сообщила мне, что узнала: ее детей готовят на усыновление за границу…

Вопрос обвинения отца — это самостоятельный вопрос о незаконном приговоре, о неправосудном решении. Заслуживает внимания хотя бы тот факт, что Артем был лишен в суде права дать показания и суд прошел для него заочно. Он по-прежнему настаивает на том, что дело сфальсифицировано, что ребенок под влиянием взрослых оговаривает его, что он любит свою дочку, никаких насильственна действий не совершал, а все дело сфабриковано. Артем все еще надеется, что приговор отменят и детей вернут в семью.


Что происходит, когда ребенок лишается защиты семьи?

Итак, фактически девочка оказалась один на один с чужими взрослыми людьми, которые с самого начала этого дела, под видом защиты ее прав, все эти права нарушили. Родная мать была лишена возможности видеться с ребенком (как и с другими детьми), возможности защитить его в уголовном суде. Все это грубейшие нарушения. Во-первых, нарушен право девочки воспитываться в своей собственной семье (ведь суд уже установил, что изъятие ее из семьи было незаконным). Во-вторых, нарушено право на общение ребенка с родителями — девочка и ее братья оказались лишенными общения не только с отцом, который в данной ситуации стал обвиняемым, но и с матерью — безо всяких на то оснований. Т. е. дети насильно и незаконно лишены защиты со стороны своей матери.

Очевидно, что девочка получила сильнейшую психологическую травму во время изъятия из семьи, неоднократных допросов. Находясь во власти патронатного воспитателя и подвергаясь давлению с его стороны, она понимала, что эти люди фактически являются ее «хозяевами». Все было построено таким образом, чтобы девочка и ее братья забыли свою семью, родную мать и настроились на сиротское существование.


Одна семья разрушена — кто следующий?

Семьи больше нет. Есть мать — без детей и мужа. Есть отец, находящийся в тюрьме. Его жизнь исковеркана страшным обвинением. Есть трое детей-сирот при живых родителях. Детям подыскиваются новые, возможно, заграничные родители.

Не говоря о том, виновен отец или нет, о том, что приговор суда может быть еще отменен, задумаемся, как и почему трое малолетних детей были лишены матери — с помощью правоохранительных органов, опеки, работников детдома.

Почему происходит такое нарушение родительских прав, почему мать так активно выталкивается из дел, связанных с ее детьми, почему с ней не работают? Может быть, виной чей-то интерес к той самой квартире, в которую они в свое время поселились? Может быть, детей кто-то хочет усыновить? А может быть, чиновники просто защищают «честь мундира»? И все это происходит в одном и том же суде, и та же прокуратура этим занимается, и те же органы опеки дают показания по всем делам. Вопросов больше, чем ответов. Рассматриваемый случай показывает, сколько было нарушений закона, причем со стороны тех органов, которые должны стоять на его страже.

Трудно дать оценку причинам происшедшего, но можно предположить, что упорное отстаивание незаконных действий, грубейшие нарушения прав семьи свидетельствуют о том, что происходит злоупотребление правом со стороны тех должностных лиц, которые по долгу службы обязаны отстаивать интересы семьи и детей. Но они в этом не заинтересованы.

* * *

И если такие вопиющие нарушения происходят в то время, когда родители имеют бесспорное право на преимущественное воспитание ребенка, то чего же можно ждать при принятии модели ювенальной юстиции, максимально ущемляющей права родителей, выводящей интересы ребенка из интересов семьи!

Система полицейского надзора над семьей

Предлагаемая ныне система ювенальной юстиции сводит на нет независимость семьи, ставит под сомнение принцип невмешательства государства в ее дела. К несовершеннолетним, совершившим преступление, необоснованно планируется вместо уголовного наказания применять воспитательные меры социальных служб под контролем суда. Таким образом разрушается действующая система «воспитующего наказания» за преступления.

Вместо усовершенствования и дальнейшего развития уже существующего опыта работы органов опеки, социальных и правоохранительных служб по работе с семьями и трудными подростками на наших глазах идет попытка создания надгосударственной системы исполнительной и судебной власти, которая будет иметь беспрепятственный доступ в любую семью.

К финансированию различных проектов, связанных с детьми и семьей, помимо бюджетных, привлекаются деньги различных общественных зарубежных организаций и фондов (на деструктивную деятельность которых неоднократно обращалось внимание общественности). Эти фонды получат неограниченное влияние на лишенную родительского попечения подрастающую молодежь, на формирование ее морально-нравственных ориентиров. Молодежь, лишенную традиционного культурного, исторического, нравственного опыта (передаваемого, прежде всего, семьей), можно беспрепятственно использовать в любых, в том числе и в политических целях (например, в «оранжевых» и «розовых» революциях).

Ряд правозащитников, спекулируя, как правило, на нехарактерных, выходящих из ряда вон случаях насилия родителей над детьми, манипулируя сознанием масс о полезности системы ювенальной юстиции, пользуясь неосведомленностью людей об истинном положении дел в ряде других стран, уже принявших эту систему, пытаются навязать всему обществу систему полицейского надзора за семьей.

Защитники ювенальной юстиции говорят о том, что следует заниматься прежде всего детьми, что нужно защищать ребенка. А от кого? От родителей, от общества? Защищая преимущественно права ребенка, противопоставляя его интересы интересам семьи, родителей, необоснованно вмешиваясь в семейные дела, мы неизбежно стимулируем разделение в семье, провоцируем ее распад, ослабляем положение ребенка.

Если семья будет поставлена под жесткий контроль государства (на словах — для соблюдения интересов ребенка), это может привести на деле к жесткой диктатуре этих интересов. Фактически сын (или дочь) сможет потребовать у суда установить над родителями контроль, то есть может стать таким маленьким монстром, который, получив определенные права, будет устанавливать порядок жизни в семье.

Если оказать такое давление на семью, в России люди вообще могут перестать вступать в браки. Поэтому и сама ювенальная юстиция является своего рода бомбой замедленного действия.

Посмотрите на проблему с другой стороны. Предположим, подросток пожаловался в ювенальный суд на своих родителей, что ему не дают деньги на сникерс в школьной столовой. Ювенальный суд решит, что родители должны выдавать ему по 20 рублей в день на сникерс. Но где гарантии, что тот не потратит их на бутылку пива? Ведь ни суд, ни ограниченные в своем праве самостоятельно воспитывать собственное дитя родители не смогут это проконтролировать. И это при том, что семья попадет в жесткую зависимость от судебной системы.

А нам нужно семью поддерживать. Кстати сказать, сейчас, уже есть проекты, например в Перми, которые ставят задачей максимальное сохранение для ребенка кровной семьи.

Государство, общество, безусловно, обязаны осуществлять 1 меры по совершенствованию системы, направленной на защиту прав несовершеннолетних, профилактики преступлений среди подростков и молодежи, но это должно происходить с учетом действующей системы законодательства, на основе серьезного изучения последствий влияния на общество и семью предлагаемых мер, после отработки безукоризненных методик, подтвердивших положительный эффект нововведений. Кроме того, недопустимо слепое копирование сомнительного опыта других стран. Основным принципом при реформировании законодательства в области судебной системы, защиты прав несовершеннолетних является бережное отношение к семье, ее всяческая поддержка, невмешательство государства в дела семьи, поддержание авторитета родителей, учет лучших семейных традиций, учет русского менталитета, веры и духовно-нравственных ориентиров общества.

Нам нужна новая комплексная государственная политика, направленная на семью, нужны специалисты для работы с семьей. Перед системой нужно ставить новые задачи, главную из которых можно сформулировать так: нужно защищать семью в целом и ребенка в рамках его семьи. Необходима более широкая служба органов опеки и попечительства, наличие в ней различных групп специалистов, которые бы занимались не просто ребенком, а семьей в целом.

Надо сделать так, чтобы недобросовестность и возможные злоупотребления своим положением со стороны чиновников, а также недобросовестных родителей не сделали детей товаром (в прямом смысле слова) и разменной монетой при решении личных амбиций, чтобы некомпетентность не разрушала семьи, чтобы действия всех чиновников и суда были направлены, прежде всего, на сохранение для ребенка родной семьи, и только потом, когда исчерпаны все меры, ребенок из семьи изымался. В случае ограничения родительских прав по вине родителей с ними надо работать и помогать восстановить нормальный климат в семье, правильно построить отношения с детьми, сделать эту меру по возможности временной. И, конечно, надо лечить общество, с юных лет объяснять детям, что семья — это очень важно, это очень хорошо, это очень правильно. Семья — это и любовь, и друзья. Что без семьи человек вряд ли будет счастлив.

Татьяна Шишова, член Союза писателей России Царица добродетелей

«Послушание — это царица детских добродетелей, и при наличии послушания за ним последует в ребенке развитие всех душевных достоинств», — писал в начале XX века известный православный писатель и богослов Н. Е. Пестов. А св. прав. Иоанн Кронштадтский выражался еще более определенно и жестко: «Каприз — зародыш сердечной порчи, ржа сердца, моль любви, семя злобы, мерзость Господу».

Непослушание первых людей, Адама и Евы, повлекло за собой вселенскую катастрофу, последствия которой испытывает на себе каждый из нас. С грехом вошла в жизнь смерть, вошли болезни, скорби, разные неприятности. Память об этом, пусть и в стертом виде, жива до сих пор. Далее у тех народов, которые не признают Библию своей Священной Книгой, или в среде атеистов детское непослушание никогда не считалось чем-то хорошим и правильным. Что вполне естественно: для самого ребенка такое поведение опасно, а для взрослых — оскорбительно. Ведь если ребенок, которого родители в силу его детского возраста полностью обслуживают, еще и начинает ими командовать, то взрослые автоматически низводятся до положения рабов. Их авторитет, естественно, рушится. Дети очень тонко чув-: ствуют нарушение семейной иерархии и пытаются использовать это в своих эгоистических целях, причем реагируют по-детски ярко и непосредственно, не церемонясь. «Подай, 2 5Q принеси, унеси, пошла вон и не смей мне перечить, а то я тебе задам!» — вот кредо такого юного «рабовладельца»., Конечно, подобное обращение, даже если оно по тем или иным причинам допускалось в некоторых семьях, неизменно вызывало осуждение окружающих.

— Ох, смотрите, наплачетесь вы с ним (с ней)! Разве можно так детей распускать? — со всех сторон слышали чересчур снисходительные родители.

Дети без взрослых

Однако в последние десятилетия люди все чаще слышат противоположное. Воспитание называется «давлением», наказание — «насилием», взрослых уверяют, что дети ненавидят дидактику и что педагогика должна быть «недирективной». Дескать, вы изложите разные точки зрения, а ребенок пусть сам делает свой выбор. Он же свободная личность! Какое право вы имеете диктовать ему, с кем дружить, какие фильмы смотреть, играть или не играть в компьютерные игры, вступать или не вступать в интимные отношения, потреблять или не потреблять наркотики? Попробуйте убедить его, а если не получится — смиритесь. Значит, вы не подобрали правильных слов или не сумели завоевать авторитет… Хотя как можно завоевать авторитет у ребенка, который сызмальства привык, что тебя можно не слушаться, если ты «неубедителен»? Ясно же, что для своевольного человека только свое слово — закон, а к остальным он прислушивается лишь до тех пор, пока это не вступает в противоречие с его волей и желаниями.

Уже не первый год либерально настроенные политики агитируют депутатов ввести в России систему так называемой ювенальной юстиции, в рамках которой дети получили бы возможность подавать на родителей в суд, если те нарушают их права. В тех странах, где ювенальная юстиция введена, родителей могут лишить родительских прав за то, что они не дают ребенку играть в компьютерные игры, наказывают за прогул школы, не пускают на дискотеку или в сомнительную компанию. Да-да! Ведь они лишают ребенка права на отдых, на общение, на творческую самореализацию… В Америке, по отзывам живущих там людей, многие дети теперь разговаривают с родителями с позиции силы, держа палец на кнопке мобильного телефона и угрожая в случае отказа выполнить их требования, что они позвонят по телефону 911 и пожалуются на психическое насилие. 911 — телефон службы спасения. Не правда ли, симптоматично, что теперь она занимается еще и спасением детей от родителей?

А учителя Германии в начале 2006 года устроили массовую забастовку, требуя от правительства, чтобы им вернули хоть какие-то рычаги воздействия на детей.

— Их стало невозможно учить! — сетуют учителя. — Они нас совершенно не слушаются. Мы им говорим: «Дети! Сегодня мы будем проходить такую-то тему». А они в ответ: «Пожалуйста! Только без нас». И это в начальной школе! В старших же классах вообще творится полный бедлам. Пусть те, кто дал детям право издеваться над учителями, сами их учат. Мы умываем руки.

Чтобы нашим читателям, еще не увидевшим воочию всех последствий ювенальной юстиции, было понятно, как именно выглядит детское своеволие в странах, опередивших нас в этом направлении, приведу пример из книги известного немецкого психолога Ирины Прекоп «Маленький тиран»: «Учительница что-то написала на доске. Внезапно Александр бросился к ней с криком: «Как ты можешь занимать всю доску — половина моя!» Ионе мгновение ока вытер написанное на доске. Учительница спокойно велела ему вернуться на место. Александр закричал еще более злобно: «Я не уйду, убирайся лучше ты!» Тут он заметил, что учительница сохраняет полнейшее спокойствие и даже улыбается <а что ей, бедняге, еще остается делать? Вывести хулигана из класса она не имеет права, а если прикрикнет — обвинят в жестоком обращении с детьми. — Авт.>, а одноклассники как назло стали смеяться, — и опрометью бросился в коридор. Там он принялся стучать кулаками по стенкам шкафа и кричать: «Пусть она убирается! Пусть она убирается!» Изо всех дверей выбежали учителя и ученики. Они пытались утешить бедного ребенка, затем отвели его домой. И тогда у врачей появились подозрения на школьную фобию».

А вот примеры захвата власти над родителями:

«Свен будит мать по ночам, добивается, чтобы зажгли свет и дали бутылку с водой, из которой, однако, не желает пить. Позднее он издает свое «законодательство», согласно которому мать должна носить его на руках по всей квартире. Он диктует порядок пользования выключателем и, наконец, заставляет мать играть с его машинкой согласно его же режиссерским указаниям…

Ирене удается каждую ночь ровно в 2 ч. 20 мин. — по ней можно проверять часы — заставлять мать брать ее к себе в постель. Но после этого мать не может снова лечь, а должна сидя, скрестив ноги, качать девочку на руках и напевать вполголоса мелодию колыбельной — причем именно мелодию, так как если мать начинает напевать слова, то Ирена протестует пронзительным криком…

Ральф, засыпая, настаивает на том, чтобы мать сидела на краю кровати и держала его руку в своей — до тех пор, пока он не заснет. Он не разрешает матери ни прилечь, ни погладить его, ни даже взять правую руку вместо левой…

Пятнадцатимесячного Яна принесли в детскую клинику по поводу крайнего истощения. Начиная с седьмого месяца Ян питался только материнским молоком, отказываясь принимать любую другую пищу. Мать охотно мирилась бы с этим и дальше, но у нее не хватало молока для насыщения ребенка. Ян будил мать трижды за ночь и добивался, чтобы его накормили грудью. Если же мать отказывала ему, он пытался порвать ее ночную рубашку и кусал грудь до крови…

Семилетний Марио ест только кексы и сухие хлебцы. Да, он может съесть какую-либо другую пищу, но при одном условии — если над ним будет раскрыт зонт.

Катрин был один год, когда родители отправились с ней в горы. Они хотели изменить на время городской образ жизни и решили обойтись без автомобиля, детской коляски и телевизора. Во время странствий по горам отец носил Катрин на плечах. Девочка особенно радовалась, когда отец прыгал с камня на камень. Однажды, запыхавшись, он хотел постоять, чтобы передохнуть, но Катрин требовала, чтобы он шел дальше, — причем она со всей стой барабанила своими маленькими кулачками отцу по голове. Отец подчинился. Но так пошло и дальше, и ему удавалось отдыхать все реже» (Ирина Прекоп. Маленький тиран. СПб. Речь. 2004. С. 98–99).

У нас подобное поведение пока что является поводом обратиться к психиатру… Хотя даже тяжело больных детей обычно не распускают настолько, чтобы они позволяли себе так обращаться со взрослыми.

После вышеописанного не удивляешься, прочитав в той же книге, что «в США статистика выявила два миллиона родителей, с которыми жестоко обращаются дети (речь идет именно о насилии детей над родителями)» (Ирина Прекоп. Там же. С. 54).

Своеволие — ходкий товар

Однако приверженцы «антиавторитарной волны» не унимаются. Они всячески рекламируют детское непослушание, стараясь не только вывести его из числа пороков, но и ввести в ранг добродетели. Своеволие становится ходким товаром.

Сейчас на мировой (и, стало быть, российский) рынок усиленно «продвигают» кукол Братц, что означает на английском на жаргоне «дерзкая, избалованная девчонка». Барби, еще недавно так шокировавшая взрослых своей недетской сексуальностью, теперь кажется образцом целомудрия по сравнению с новыми куклами, наделенными уже откровенно проститутской внешностью. А рекламный буклет вдобавок дает девочкам четкие поведенческие установки: «Почувствуй себя настоящей принцессой — уверенной в себе, озорной и ослепительной!.. Празднуй свою независимость, будь модной, проявляй свой яркий темперамент!.. Возьми власть в свои руки!.. Ночь! Самое время покорять город! Веселая компания Bratz высыпала на ночные улицы столицы! Их стиль — очень смело, даже дерзко! Прохожие так и замирают как вкопанные, едва Братц появляются на горизонте».

Я думаю, мы тоже вскоре замрем, когда подросшее поколение Братц выйдет на наши улицы. Это будет уже не просто развязная, матерящаяся молодежь «поколения Барби», а нечто принципиально иное. Ребенок, с малолетства (Братц, как указано в том же рекламном проспекте, предназначены для детей от 3 лет) привыкший играть порнодивами и подражать их образу жизни, не может не повредиться. О глубине этого повреждения пока судить преждевременно: таких воспитательных экспериментов (во всяком случае, в массовом масштабе) в нашей стране еще не было. Но то, что без последствий это не останется, очевидно. Не в преддверии ли грядущих перемен в массовое сознание вбрасывается мысль, что «дети мудрее нас» и потому они должны учить взрослых, а не наоборот, как было всегда? Да и тема «детей индиго», якобы новых, особых, «звездных», обладающих сверхъестественными способностями, ясновидением, тоже зазвучала в последние годы, думаю, неспроста.

Пропагандисты «феномена индиго» утверждают, что таких ценных личностей воспитывать нельзя. Они сами кого хочешь воспитают, поскольку «знают все и обо всем». «Мы, даже слышим предостережения, скорее похожие на угрозы: дескать, из-за неправильного отношения к ним «индиго» запросто могут превратиться в детей-убийц, потому что, когда они чувствуют, что на пути выполнения их «особой миссии» возникают препятствия, им «ничего не остается, как убрать то, что, по их мнению, мешает», пишет «Православная газета для простых людей» № 3 (57) 2006 г., цитируя пособия по воспитанию таких детишек. И добавляет: «Для достижения своей высшей цели «индиго», по мнению тех, кто их раскручивает, не останавливают ни перед чем».

Страшно представить себе, какая жизнь нас ожидает если мы будем сидеть сложа руки и дадим мрачным пророчествам сбыться.

Почему несоблюдение иерархии — смерть?

В нашей с Ириной Медведевой книге «Проклятие Хама» мы уже цитировали это высказывание архимандрита Рафаила (Карелина). Но мне оно кажется таким важным, что я приведу его еще раз. «В душевном плане пятая заповедь представляет собой учение об иерархии. Нужно подчинить себя вышестоящему звену в единой иерархической цепи (как бы включить себя в некую энергетическую сеть) — подчинить, чтобы, иметь возможность воспринять. Здесь непокорность старшим — это выключение себя из структуры. Без соблюдения иерархии и субординации (подчинения низшего высшему) невозможно никакое общество и никакая система, начиная с семьи и кончая государством, даже более того: начиная с атома и кончая космосом» (Архимандрит Рафаил. Умение умирать или искусство жить. Издательство Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 2003. С. 158).

И действительно, без соблюдения иерархии (которое непременно подразумевает послушание) все начинает деградировать. Бунт «детей» против «отцов» или «низших» слоев общества против «высших» ведет к мятежу, к революции. А революция сеет хаос. Государственные, общественные структуры оказываются парализованными, жизнь распадается. Смертность в условиях хаоса, естественно, резко возрастает.

И лишь с укреплением новой власти (т. е. с установлением новой иерархии) либо с подавлением мятежа и восстановлением прежней иерархической структуры наступает хоть какая-то стабилизация.

Схожая картина наблюдается и на уровне семьи. Там, где дети не слушаются родителей, а те борются между собой за главенство, царит разобщенность и даже враждебность.

Не все, что блестит, золото. Не все, что сладко, сахар.

Сегодня такое новаторство стучится к нам в двери, как ювенальная юстиция, а за ней — ювенальная полиция. Нет, русский народ достаточно уже оплакал «подвиг» Павлика Морозова, который во имя «высоких» интересов предал своих родителей. И мы уже хорошо знаем, что Запад сейчас страждет от этих новаторств, когда подростки в переходном возрасте не хотят ни учиться, ни жениться. Мама только за ушко возьмет такого Митрофанушку: «Ну, когда ж ты образумишься? Баранкин, будь человеком!» А он уже тянется за мобильным телефоном, вызывает ювенальную полицию, говорит, что попраны его детские права. Маму заключают в тюрьму, папу увольняют, ребенка уводят в детский дом. Мне скажут: батюшка, страшные сказки на ночь глядя вы рассказываете! К сожалению, это не сказки. Будем держаться, дорогие друзья, нашей отечественной традиции воспитания, образования. А это какие традиции? Кнут пусть висит на стенке — как наглядная агитация, а пряники давайте откусывать. То есть на положительных эмоциях воспитывайте наших детей, не загоняя их, как тушканчиков, в чувства страха, собственной неполноценности и не разбаловывая. Нам достаточно одного «вождя краснокожих», который напугал всю прогрессивную общественность.

Протоиерей Артемий Владимиров, настоятель Всехсвятского храма г. Москвы (Из беседы в прямом эфире телеканала «Союз» 13 февраля 2008 г.)

Такие семьи часто разрушаются. А если до развода не доходит, то дети все равно растут в атмосфере, калечащей их психику. Она хаотизируется, нередко развиваются различные психосоматические заболевания, что, естественно, не удлиняет человеческую жизнь. Многие подростки из неблагополучных семей бегут от родительских распрей на улицу, попадают в группу риска, могут рано погибнуть. И в любом случае, даже при самом благоприятном развитии событий, такой ребенок с раннего детства получает образцы неправильного, разрушительного поведения. Они глубоко запечатлеваются у него в душе, и потом ему бывает очень трудно избавиться от этих вредных стереотипов. А если он, повзрослев, будет так же реагировать на какие-то ситуации, как реагировали в его семье, или подобным образом выстраивать отношения, то и у него, скорее всего, не сложится семейная жизнь. А может, он и вовсе не захочет иметь семью и детей.

Тем более что в этом ему сейчас есть кому помочь: антисемейные установки транслируются в массы по самым разным каналам, начиная от подростково-молодежных СМИ и кончая некоторыми школьными программами и даже детскими игрушками (см. выше про Братц). В тех же семьях, где младшее поколение командует старшим, у детей, вдобавок к вышесказанному, развивается множество пороков: эгоизм, своеволие, грубость, черствость, жестокость, лень, безответственность и другие вредные для нормальной жизни качества.

Нетрудно себе представить, какой хаос возник бы, если бы большинство людей хотели всегда настаивать на своем и ни за что не отвечать. Это были бы даже не джунгли, потому что в звериных стаях очень строго соблюдается иерархия, а нечто совсем уж дикое, бесоподобное. Вот что говорит о духовных корнях непослушания игумен N, чья книга от чего нас хотят спасти: НЛО, экстрасенсы, оккультисты, маги» уже выдержала не одно переиздание:

«В Евангелии мы читаем, как Сам Христос, Сын Божий, был послушен своим родителям. Вот — краеугольный камень воспитания. Господом дана человеку пятая заповедь. В Священном Писании прямо сказано, как дети должны относиться к родителям: уважать их, почитать. В первую очередь это означает послушание. Оно совершенно необходимо нашей душе, потому что человек после грехопадения заразился дьявольской гордостью. Именно послушанием врачуется и изживается грех гордыни, который присущ душе каждого человека. Поэтому обязательно надо воспитывать в ребенке умение подчинить свою волю воле любящих родителей. Для непредвзятого сознания совершенно очевидно, что отец и мать подчиняют и направляют волю ребенка, чтобы дать ему что-то доброе, уберечь от зла. Ребенок, не имея ни жизненного опыта, ни развитых аналитических способностей, не может проанализировать последствия своих желаний и поступков, и то, что ему кажется хорошим, может привести к тяжким последствиям.

Поэтому послушание благотворно в плане Божественном для воспитания личности ребенка, для уничтожения в нем чувства исключительности, которая является проявлением гордыни — главного из всех грехов. Когда же в ребенке превалирует злоба, неимоверная гордыня, нежелание подчиняться своим родителям, учителям и т. д. (то, что раньше называлось расторможенностью), — это признак болезненного состояния души этого ребенка. А с точки зрения Православия, такой ребенок одержим злым духом. Такой дух — иначе говоря, демон, который может вселиться в человека, — чрезвычайно горд. Гордыня — это основа основ всего демонического мира. Демоны отпали от Бога именно через гордыню. Поэтому ребенок, одержимый злым духом, в первую очередь, вызывающе непослушен. Он желает слушать никого» (интервью о детях-«индиго» «Искушение сверхспособностями» в «Православной газете для простых людей». № 3 (57) 2006 г.).

Добавлю от себя, что такой ребенок неизбежно попадет в беду, поскольку сатана — враг рода человеческого, человекоубийца искони, о чем свидетельствует даже одно из его наименований — Аваддон, по-еврейски «губитель». Как тут не вспомнить, что именно за соблюдение пятой заповеди человечеству обещано счастье и долгожительство? Все остальные заповеди даны безо всяких обоснований как императивы, а пятая — «почитай отца твоего и матер твою» — единственная, которая указывает на последствия «и благо ти будет, и да долголетен будешь ты на землей.

(Втор. 5, 16).

Людмила Рябиченко, председатель Калининградского отделения «Всероссийское родительское собрание» Если сегодня мы не займемся ювенальной юстицией — завтра она займется всеми нами

В стране победившей ювенальной юстиции

Перефразируя известную пословицу о политике, можно сказать: «Если ты не занимаешься ювенальной юстицией — ювенальная юстиция займется тобой». Однажды к нам за помощью обратилась семейная пара из Гамбурга, Татьяна и Михаил — наши соотечественники, когда-то уехавшие за блеском «забугорного» счастья на «свободный Запад», но, к счастью для себя, сохранившие при этом российское гражданство. Построив в Германии свой индивидуальный материальный оазис, они не обрели-таки вожделенного счастья, не растущего на чужой почве, и собрались на Родину. Выбрав для возвращения Калининград, они провели переговоры с руководством области и были готовы переезжать. Но по приезде в Германию произошло так, что ювенальная юстиция забрала у них троих детей. Забрала по такой же причине, по которой будут забирать у всех нас, если мы не остановим грядущее зло.

История эта начиналась буднично и не предвещала ничего зловещего: их дочка повела себя плохо в школе. Переживая нормативный кризис семилетнего возраста, девочка стала агрессивной, причем умудрялась поколотить несколько 10-летних мальчишек одновременно. На увещевания родителей девочка не реагировала, а, казалось, наоборот, вела себя еще хуже. Школа потребовала от родителей принятия срочных мер, последней провокацией была угроза учительницы, заявившей: «Если вы ничего не предпримете, мы вашего ребенка исключим из школы».

Законопослушные граждане Германии приняли срочные меры. Но, поскольку они были воспитаны в России, мыслили они все-таки по-российски и знали: если ребенок, как говорится, «слетел с тормозов», не реагирует на беседы, просто не слышит слов, то его нужно вразумить. Папа вразумил. По тому месту, которое издавна служило родителям для этих целей. Это было обычное отеческое наказание, с любовью и родительским попечением, с последующим объяснением и взаимными примиряющими объятиями и поцелуями.

На этом, казалось бы, все было исчерпано, но на свою беду девочка воспитывалась в Германии — стране победившей ювенальной юстиции. Она пришла утром в школу и поступила так, как ее учили на занятиях по правам детей — обратилась к своей учительнице со словами: «Меня наказали дома». «Бедное дитя, — воздела к небу руки учительница, — да как они смели?! Не бойся, мы тебя защитим. Незамедлительно была вызвана ювенальная полиция — Югендамт, которая тут же прибыла в школу, подобно тому, как будут прибывать на место намеченные к созданию у нас в России «летучие бригады» ювеналыциков.

«Спасенные» от… родителей

Ребенку сказали: «Иди домой и никого не бойся, завтра мы тебя спасем». Родители до сих пор не могут понять, почему так произошло: любящая дочка, которая им доверяла, обо всем рассказывала, пришла домой и утаила о том, что их всех ждет. А утром, позавтракав и поцеловав на прощание маму и папу, спокойно отправилась в школу.

В школе девочку уже ожидали сотрудники Югендамт, которые увезли ее в приют, куда чуть позднее прямо с занятий в средней школе доставили ее 12-летнюю сестру и куда привезли с детсадовской экскурсии в зоопарке ее 5-летнего брата. Как потом пояснили — для того, «чтобы не разлучать».

Целый день родители обо всем этом ничего не знали и только к вечеру, обеспокоенные тем, что школьный автобус пришел без детей, кинулись их искать. Тогда их и известили, что отныне они уже не имеют права называться родителями. И с этого времени в их жизни начался новый этап — этап жизни «преступников», жизни, в которой у них неожиданно появились «хозяева», имеющие власть позволить или запретить увидеть собственного ребенка, написать ему письмо или поговорить по телефону. Они обрели новые обязанности: ходить на бесконечные многомесячные тестирования, проходить обследования, собеседования и встречи. И у них появился выбор: либо изо всех сил проявлять лояльность по отношению к Югендамт, унижаться, стараться понравиться людям, отобравшим у тебя смысл твоей жизни, либо биться за своих детей, невзирая на несопоставимость сил и бессмысленность борьбы, либо сломаться и погибнуть.

«Похитители»… собственных детей

Детские обиды часто рисуют картины: «Пусть я умру (меня заберут, я уеду), и вот тогда они заплачут, скажут: «Зачем мы так делали, почему обижали нашего несравненного ребенка?!» И тогда я встану (приеду, приду) и скажу: «Ну вот, поняли, будете теперь знать, как не покупать мне кроссовки (заставлять выносить мусор, не давать смотреть телевизор, ругать за двойки и т. п.)?!»». К сожалению, в жизни концовки таких сюжетов выглядят совсем по-другому. Через двенадцать дней жизни в приюте дети поняли, что «шутка» зашла слишком далеко, и сбежали домой. В субботу они сообщили родителям, что направляются к ним, те встретили их в соседнем квартале, семья вновь собралась вместе, все были счастливы.

Но родители, предупрежденные адвокатом, что за похищение собственного ребенка им может грозить девятилетний тюремный срок, как законопослушные немецкие граждане, все-таки надеющиеся на объективность суда и скорое воссоединение семьи, позвонили в ювенальную полицию и сообщили ее сотрудникам о том, что дети находятся у них, что их необходимо успокоить и что они в понедельник сами отвезут детей в приют. Их вежливо выслушали, приняли информацию к сведению и ничего не возразили, из чего родители заключили, что вопрос решен и согласован.

Но в воскресенье около 20 часов, когда семья готовилась ко сну и дети уже были раздеты, в доме появились «гости». Старшая дочь, увидев на пороге полицию, в страхе захлопнула дверь и куда-то забросила ключ, дети, в чем были, выскочили на балкон и стали по-русски (!) кричать: «Помогите!»

«Брали» семью тринадцать рослых полицейских. Выбили дверь, бросили мать на пол в наручниках, здоровый детина наступил ей ногой на шею. Провоцировали отца на драку — чтобы привлечь его к ответственности за неповиновение властям и тем самым лишить семью защиты. Понимая это, отец, скрежеща зубами, сам держал руки за спиной. Но все равно получил удар по голове и потерял сознание.

Когда он очнулся, все были в наручниках. Сбежавшиеся на шум и пытавшиеся остановить это безумие соседи тоже получили свое: у кого-то разбили видеокамеру, кого-то ударили об стенку, в результате свидетелей не осталось. Поняв, что помощи ждать больше неоткуда, и боясь, что сейчас их просто начнут убивать, родители и дети, тесно прижавшись друг к другу, стали сами продвигаться к выходу, согласные уже, чтобы везли куда угодно, лишь бы оставили в живых.

На улице их растащили по машинам, детей увезли в разные приюты, и даже детский адвокат трое суток не мог ничего узнать об их судьбе, родителей доставили в участок, и далее начались их мытарства по юристам, социальным службам, психологам, педагогам, и начался отсчет нового времени — более чем двухлетнего срока титанических усилий по возвращению детей, безо всякой надежды на то, чтобы это состоялось.

В жерновах

Обо всех муках таких родителей, попавших в жернова ювенальной юстиции, сейчас уже можно рассказывать бесконечно. Количество таких семей растет ежедневно, каждая история — разбитая жизнь и изломанные судьбы. В Германии изымают детей даже из родзала, если социальная служба считает, что мама не имеет достаточно знаний для воспитания ребенка: либо она слишком юна, либо слишком стара, либо у нее уже был изъят один ребенок, после того, как она развелась с мужем, осталась одинокой и не имела права, по мнению социальной службы, воспитывать ребенка. А если она после этого родила ребенка во втором браке, то она уже не может его воспитывать, потому что один ребенок у нее уже был изъят. То есть, как ни крути, всегда будешь лишен твоего ребенка. Если только ты попал на заметку, попал в картотеку, попал в «разработку» — будь добр, готовься, знай, что ребенок у тебя будет изъят.

Конечно, можно успокаивать себя: «Это у них, в Германии». Да, в Германии самая, наверное, злокачественная ювенальная система, обусловленная, вероятно, присущими национальному характеру пунктуальностью и педантичностью, когда, следуя букве инструкции, надзорные органы приходят к столь изощренному контролю над семьей, что это выходит за рамки здравого смысла, а масштабы контроля столь велики, что даже криминальная полиция остерегается связываться с Югендамт. Но этим отличие и заканчивается — механизмы ювенальной юстиции одинаковы во всем мире.

ТОЛЬКО СЕМЬЯ МОЖЕТ АККУМУЛИРОВАТЬ ЛЮБОВЬ.

Я вижу, как западные адепты с помощью коррумпированных технологий ангажируют ключевые фигуры. Еще три года назад мы о них не слышали, а сейчас в Министерстве образования появилась группа лиц (фамилии их известны), ставших заядлыми проводниками ювенальной юстиции, как будто это дело их жизни. Совершенно ясно, что они исполняют чью-то волю, и не даром…

Счастье возможно только внутри семьи, для этого Бог создал человека. Потому что Бог — есть любовь, и только семья может аккумулировать любовь. Все, что к нам приходит с Запада, всегда вызывает настороженность, потому что видно, какие люди продвигают эти инновации, и потом мы видим результат.

Протоиерей Димитрий Смирнов, председатель Синодального отдела Русской Православной Церкви по взаимодействию с Вооруженными силами.

Что такое изъятие детей?

Термин «изъятие детей» уже прижился в наших социальных службах. Но что такое изъятие детей? Как можно изъять ребенка? Это что, вещь с полочки? Тем не менее российские социальные службы уже работают в новом ключе. Также на изъятие детей произошла переориентация деятельности органов опеки.

К сожалению, необходимо признать, что как бы мы сейчас ни пугали себя тем, что ювенальная юстиция будет создаваться, — на самом деле она уже создана. Это никем не скрывается и легко подтверждается несложным анализом происходящего.

Продвижение Закона о ювенальной юстиции началось в 1995 г., после ратификации Россией Международной конвенции о правах ребенка и подписания «Пекинских правил». Когда-то, движимая желанием войти в «просвещенное западное сообщество», наша страна вместе со «всем миром» приняла эту Конвенцию. Теперь вожделенное «сообщество» достигнуто, а мы — пожинаем плоды.

14.09.1995 г. Указом Президента РФ Б. Н. Ельцина № 942 был утвержден «Национальный план действий в интересах детей», в соответствии с которым в числе мер по укреплению правовой защиты детства было предусмотрено создание системы ювенальной юстиции.

Относясь с детской доверчивостью к новым «западным друзьям», мы не умели еще читать между строк, принимая комментарии за факты. А ведь в Конвенции о правах ребенка изначально были прописаны и заложены механизмы всех тех процессов, которые сегодня вызывают нашу тревогу.

Например, ст. 37, 40 предписывают максимальное смягчение наказания малолетних правонарушителей, вплоть до его отсутствия; установление минимального возраста ответственности, ниже которого дети не подлежат наказанию. При этом нужно понимать, что отсутствие наказаний разрушит и без того шаткие границы существующих социальных норм и подведет Россию к ситуации Франции, неспособной погасить беспорядки, учиненные молодежными бандами в Париже в 2007 г.

Ст. 19 определяет право ребенка на «защиту от насилия со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке» и принятие мер в отношении них. Один только факт возможности отнесения родителей к лицам, опасным для жизни ребенка, меняет социальные установки и осуществляет насильственную трансформацию общественного сознания. Знак равенства между словами «родители» и «враги» — бомба под основание мироустройства.

Деформация иерархии отношений

В середине 90-х была принята Европейская хартия участия молодежи в муниципальной и региональной жизни, которая легла в основу разработки соответствующих законодательных актов целого ряда стран Европы. Основываясь на положениях ст. 12 и 13 Конвенции о правах ребенка, Хартия предписывает государствам, которые ее подписали, максимально расширять права детей и молодежи (именно детей) на управление государством. Наша страна выполняет эти требования, поэтому у нас есть молодежные парламенты, молодежные правительства, министры-дублеры и другие молодежные структуры, которые как бы управляют страной. Создаются эти муляжи с одной только целью — показать детям, что они настолько не нуждаются во взрослых, что даже могут сами управлять государством. Это — один из механизмов ломки стереотипов, насильственная деформация иерархии отношений. В этом проекте нет ничего случайного.

В 2000 г. Россия подписала Европейскую социальную хартию. Параграф 2 ст. 11 Хартии предполагает в рамках «защиты права на здоровье» введение обязательного сексуального просвещения детей в детском саду и школе; ст. 17 — реализацию в России системы ювенальной юстиции, которая направлена на ограничение прав родителей в отношении своих детей.

В 2002 г. Закон о ювенальной юстиции был принят Госдумой в первом чтении. Затем ежегодно в июне предпринимались очередные попытки провести второе слушание этого закона. На последнем витке депутат Государственной Думы П. Крашенинников предлагал перевести вопросы изъятия детей из сферы административного права в судебное и упростить процедуру, проводя изъятие ребенка из семьи в закрытом судебном заседании в трехдневный срок. К счастью, совместными усилиями неравнодушных граждан эту попытку удалось блокировать, но она, к сожалению, не последняя.

Без суда и следствия

С 2003 года произошло изменение учебных планов гуманитарных вузов, в которых появилась новая специальность — «социальный работник». Расхожий образ «тетеньки, покупающей хлеб и лекарства для одиноких старушек», уходит в небытие, а вместо него в нашу жизнь уверенно вступает «помощник судьи с функциями социального работника» — тот самый человек, которому ювенальная юстиция даст право безо всякого ордера приходить в любую семью, осматривать имущество, квартиру, детей, родителей (!) и принимать решение об изъятии ребенка даже «в досудебном порядке», то есть просто сразу: подготовленные уже инструкции позволяют ему оформлять документы в течение трех последующих после изъятия дней.

ПОКОЛЕНИЕ РАЗНУЗДАННЫХ?

Сторонники внедрения ювенальной юстиции заняли свои общественные или государственные посты тогда, когда еще мало кто разбирался, что несет нам либерализм. Пока мы были растеряны, пока наши чиновники, «государственные мужи» определялись со своей гражданской позицией, в это время под дробь барабанов международных фондов были заключены очень серьезные соглашения, с министерствами в том числе, о продвижении проектов секспросвета, ювенальной юстиции, профилактике ВИЧ/СПИДа. И попробуй скажи, что в первом классе говорить о презервативах и путях заражения ВИЧ не очень удобно, — заклеймят позором. Это специально обученные агенты чужеродной идеологии. Многие из них считают, что они несут благо.

О правах ребенка ему начинают говорить в детском саду. Когда ребенок вырастает, зная, что родители ему очень многое задолжали и что есть органы, которые контролируют его интересы и потребности, ему очень легко манипулировать родителями. И вырастает дерзкий хамовитый потребитель, который, пока он ребенок, разнуздан, а став взрослым — не захочет иметь детей. Потому что он знает, что это такое.

Надежда Храмова, доцент Уральского Государственного политехнического университета им. Б. Н. Ельцина, кандидат психологических наук.

В 2005 г. в стране началась информационная кампания по внедрению в общественное сознание представлений о необходимости введения в России ювенальной юстиции. В статье «Об организационном обеспечении» проекта «Закона о ювенальной юстиции» прямо говорится о том, что необходимо «внедрение в общественное сознание базовых сведений о международных стандартах, принципах, правилах и нормах, составляющих основу системы ювенальной юстиции». Тогда же на центральных проспектах Москвы и Санкт-Петербурга, по всей их длине, на расстоянии 100 м друг от друга (а такое тиражирование, по мнению психологов, усиливает восприятие человеком визуальной информации) появились плакаты с изображенной на синем фоне расколотой пополам чашкой и словами: «Насилие в семье. Участковый от слова «участие». Позвони».

В 2005 году началось внедрение в школьные программы курсов по изучению «прав ребенка». Родители стали изумленно жаловаться друг другу, что их дети в ответ на требования выполнять работу по дому стали неожиданно заявлять, что это нарушает их права, ущемлять которые родители не имеют права. В настоящее время такие курсы интегрированы в «ОБЖ», «Граждановедение» и прочие «новомодные» дисциплины, изданы красочные пособия и для детского сада, утверждающие, что родители обязаны «знать права детей и выполнять их». В методичках для воспитателей широко представлены разработки занятий для дошкольников, где рекомендуется разбирать, какие права нарушены, например, у героев сказки «Гуси-лебеди».

Репортажи о «зверствах родителей»

В те же годы в СМИ начались репортажи о «зверствах родителей», их количество и эмоциональная составляющая идут по нарастающей, а зрители и читатели, привычно принимающие все на веру, не задумываются о том, на чем реально базируются эти рассказы, и послушно ужасаются вслед за комментаторами: «Действительно, до чего дошли эти изверги-родители!»

При этом никто не задается вопросом, а сколько таких «извергов» лично он сам знает в своем обозримом окружении. Безусловно, такие случаи есть, отрицать это бессмысленно, не реагировать на них преступно. Но процент их не так велик, как нам со всех сторон внушают, и если внимательно посмотреть на так называемые «прецеденты», отбросив шелуху информационных истерик, то в сухом остатке за пять лет на многомиллионную страну наберется десяток-полтора, притом, что каждый такой случай, активно навязанный телемассовкой для повсеместного досужего обсуждения, вовсе не бесспорен, а скорее, требует веских доказательств, как, например, в пресловутом «деле Агеевых».

Ювеналка шагает по стране

В 2007 году власти Санкт-Петербурга приняли постановление о реализации региональной «Программы действий ЮНИСЕФ по созданию городов, доброжелательных к детям». Они же в свое время были первыми, приступившими к реализации проекта «Поликлиника, доброжелательная к подростку», ставящего задачи по реализации сексуального просвещения детей и подростков. Проект «Создание городов, доброжелательных к подростку» — это проект внедрения ювенальных технологий, это уже ювенальная юстиция.

— 20 мая 2009 г. Россия ратифицировала Европейскую социальную хартию, взяв на себя обязательства по выполнению ст. И и 17.

— 6 августа 2009 г. постановлением Президиума Совета судей Российской Федерации № 185 «О ювенальной юстиции в системе правосудия Российской Федерации» при Совете судей Российской Федерации образована рабочая группа по созданию и развитию ювенальной юстиции в системе правосудия Российской Федерации.

— 1 сентября 2009 г. создан институт детского омбудсмена — уполномоченного при Президенте по правам ребенка, заявлено о создании уполномоченных в регионах, намечено введение в структуры образовательных учреждений должности омбудсмена — специалиста по вопросам насилия в семье, не подотчетного органам образования.

— 16 октября 2009 г. министр здравоохранения и социального развития РФ Татьяна Голикова сдала на хранение в Совет Европы грамоту о ратификации Россией Социальной хартии.

— 12 ноября 2009 г. в Госдуме РФ состоялись парламентские слушания на тему: «Законодательное обеспечение практики внедрения ювенальных технологий в деятельность судов общей юрисдикции и комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав», указавшие на «необходимость введения ювенальных технологий, следуя международным обязательствам РФ при вступлении в Совет Европы» и осуществляя «интеграцию в международное правовое поле», — анализ материалов слушаний не оставляет никаких иллюзий: ювенальная система в России создана.

Количество пилотных регионов по внедрению ювенальных технологий выросло за эти годы с 4 до 30.

Безнаказанность

В Таганроге по модели монреальского суда (для внедрения за образец принята канадская система) создан первый ювенальный модельный суд. Там, в уютном особнячке, в окружении клеток с птичками и аквариумов с рыбками, за круглым столом мирно беседуют судья, прокурор, адвокат и… малолетний преступник, которого, невзирая на факт преступления, отныне просто «под страхом смерти» запрещено морально травмировать и которого предписано наказывать только в крайнем случае, заменяя положенное наказание «альтернативным уголовной ответственности».

Ростовский «Ювенальный центр», являясь методическим объединением, ведет переподготовку специалистов в стране, подготовку кадров осуществляет Научно-педагогический институт ювенальной юстиции РГСУ.

Создана система обязательного информирования медиками органов УВД обо всех случаях детского травматизма.

Отработана система создания прецедентов «родительской жестокости».

В 2010 г. в стране планируется создание единой сети «Детского телефона доверия».

Ребенка может быть лишена каждая семья

Осуществлено создание нормативной базы для составления системы учета семей, в которых «создается угроза жизни ребенка», для отработки механизмов изъятия детей из семей. В многочисленных инструкциях для проведения социального расследования (где расследование — там и приговор?), являющихся калькой с западных образцов, подробно расписано, как обследовать любую семью. Карта обследования семьи включает 15 разделов, внутри которых — от 5 до 9 пунктов. Согласно инструкции, по каждому из этих пунктов любого из проживающих на территории нашей страны, невзирая на уровень достатка и статус, можно лишить ребенка в любую минуту.

Перечень позиций настолько многопланов и всеобъемлющ, что подобрать критерий для признания семьи местом, где ребенку угрожает опасность, не составляет труда. Потому что, как следует из инструкций, «плохо делаешь» — это плохо, «хорошо делаешь» — тоже плохо. У вас угроза сокращения на работе? Все, вы лишаетесь ребенка. Вы хватаетесь за любую работу, чтобы заработать денег? Вы лишаетесь ребенка. Ваш ребенок вас не слушается? Вы лишаетесь ребенка. Вы слишком привязаны к ребенку? Вы лишаетесь ребенка. И под каждое такое обвинение подведено абсурдное, но по этой причине — жизнеспособное обоснование.

В результате описанного обследования ребенку присваивается статус СОП или НГЗ (смахивает на «член семьи врага народа»?), который отчего-то не расшифровывается, но в качестве продолжения имеет очень даже определенные указания: в случае СОП семья ставится на учет, и к ней в дом согласно установленному графику (раз в день, в неделю, в месяц — как решит социальная служба) начинает приходить социальный работник и проверять, как семья живет, чем питается, что делает; в случае же придания статуса НГЗ ребенок из семьи изымается.

На уровне клеточных связей

Активно происходит изменение общественного сознания: целенаправленно трансформируется понятийный аппарат, вводятся новые определения: «биологическая мать», «биологический отец», «биологические родители». Это предполагает появление новой классификации родителей и низводит кровное родство на уровень всего лишь клеточных связей, отрицая ценность и неповторимость той самой — единственной — мамы и того самого — единственного — папы, давших жизнь, и той самой единственной семьи, в которой тебя любят за то, что ты есть. Если есть биологические родители, есть и другие? Одним больше, одним меньше?

Но мать может быть только одна. Отец может быть только один. Семья может быть только одна. Любая семья — с низкой зарплатой, с маленькой площадью, с несовершенными, может быть, родителями — любая своя, родная семья — это та ценность, которую у ребенка никогда нельзя отбирать.

Что же касается прав детей — они у них, безусловно, есть. Вернее, не права, а право: у детей есть только одно право — право слушаться своих родителей. Потому что у родителей есть одна, самая главная, обязанность — отвечать за своих детей. И никакая инструкция это не сможет отменить.

«Все уже решено»?

Как относиться к тому, что на нас идет? Можно успокоить себя: «Да у нас детей только у маргиналов будут забирать — и поделом». Можно безнадежно махнуть рукой: «Да что мы можем-то, если все уже решено?» Можно поиграть с собой в прятки: «У нас такого никогда не будет. Они этого никогда не сделают». Увы, будет и, увы, сделают — если мы позволим. Да, ситуация обострилась настолько, что не понимать этого больше нельзя. Но нужно понимать также, что если нам уже нужно доказывать себе, что пятая заповедь имеет право (!) на существование, то все, что на нас идет, — закономерно и предсказуемо.

И поэтому закономерным заключительным аккордом звучит в этой какофонии всеобщего безумия «сольная партия» выданного на-гора 24 ноября 2009 г., в день (!) проведения общественных слушаний по ювенальной юстиции, нового документа — «Паспорта здоровья школьника», опубликованного на сайте Министерства образования РФ. Предполагается, что помимо личных данных, всегда относившихся к конфиденциальной информации, о состоянии здоровья, психологических, а у кого-то и психиатрических, особенностях, типе личности и многом другом, руками детей будут вписаны сведения об обустройстве комнаты, наличии мебели, а также — типе семьи, отношениях внутри нее, вредных привычках родителей, их месте работы, всех контактах семьи и много другой информации, предназначенной в итоге стать основой для создания тех картотек, на которых базируется применение «Инструкций по социальному расследованию».

Дети сами ответят на вопросы, заложенные в пресловутых 15 пунктах, накинув хрупкими ручками удавки на шеи своих родителей. По данным Министерства образования РФ, паспортизацию школьников всей страны намечено завершить в течение двух ближайших лет. Каким вырастет поколение детей, предавших своих отцов? Да, дети не виноваты — они не понимают. А взрослые — понимают ли они?

В известной когда-то каждому ребенку сказке о Мальчише-Кибальчише говорится: «Эй, вставайте!.. Пришла беда, откуда не ждали. Напал на нас из-за Черных гор проклятый буржуин… И патроны есть, да стрелять некому. И пушки есть, да снаряды подносить некому».

У нас есть кому «подносить снаряды» и есть кому «стрелять», нам осталось только понять, что беда уже пришла, и не где-то там, а вот она — стоит у порога и с хищным прищуром выбирает новую жертву, требует от нас тяжкую дань.

И поняв это, нужно ВСЕМ МИРОМ встать в оборону, нужно защитить наших детей, потому что больше и важней задачи у нас нет, не было и не будет.

Ирина Медведева, Татьяна Шишова, соучредители Фонда социально-психологической помощи семье и ребенку Надежно защищенные преступники

500 Ограблений, совершенных «шалуном»

Те, кто лоббирует у нас введение ювенальной юстиции, ориентируется на французскую модель. Посмотрим, что может дать она для перевоспитания малолетних преступников.

В 2007 г. издательство «Глагол» выпустило книгу в прошлом известного советского, но уже несколько десятилетий живущего в Париже писателя Анатолия Гладилина. Название весьма красноречиво: «Жулики, добро пожаловать в Париж!» Процитируем несколько фрагментов, не нуждающихся в комментариях. «На вечерней парижской улочке я вижу, как потрошат салон роскошного «мерседеса». На шухере стоит черный качок с мрачным выражением лица, рядом интеллигентный негр с седыми висками, который ласково улыбается редким прохожим. А в салоне шурует восьмилетний шоколадный мальчишка… Вот вам пример профессионализма с хорошим французским юмором, а главное, со стопроцентной гарантией безопасности. Ведь если прибежит хозяин «мерседеса», то получит по роже от качка. Редкие прохожие, оценив обстановку, ответят улыбкой седовласому интеллигенту. Ну а если вдруг появится полиция, то ей придется иметь дело лишь с восьмилетним мальчиком… А что поимеешь с восьмилетнего ребенка? Он заметил, что дверь машины открыта, и забрался в нее поиграть. Все? Все. Своего адреса, естественно, ребенок не помнит, поможет добраться домой сам. И полицейский, вздохнув, угощает ребенка конфетой и говорит, чтоб тот, возвращаясь домой, переходил улицу только на зеленый светофор».

«По французскому либеральному законодательству, — продолжает автор, — дети до 13 лет вообще не подсудны. Если на парижской улице двухметровый громила вырывает у вас сумочку и пинает ногой в живот, причем среди бела дня, то он делает это не потому, что такой смелый, а потому, что знает — он ничем не рискует, ему семнадцать с половиной лет и в худшем случае, после сотого привода в полицейский участок, ему дадут три месяца условно. В газетах такого громилу будут ласково именовать «ребенок». Полная уголовная ответственность во Франции начинается с восемнадцатилетнего возраста. В марте 2002 года в газетах проскользнуло сообщение, что в Нантере арестован восемнадцатилетний юноша, который терроризировал этот парижский пригород в течение трех лет. Он вырывал у пожилых людей сумки и кошельки, а если старушка упорствовала, то он ее избивал. Полиции были прекрасно известны его подвиги, но она перестала его арестовывать. Какой смысл? Приведут «ребеночка» в участок — и в тот же день после душеспасительной беседы судья выпускает его на свободу. И вот только в марте, когда милый мальчик достиг совершеннолетия, его арестовали, начали расследование и выяснили, что на совести у шалуна 500 (!!!) ограблений и избиений. Он их совершал от 4 до 7 в день. Думаю, что такая регулярность и работоспособность даже взрослому матерому преступнику не по силам».

«Бедные детки» не всегда ограничиваются избиениями и ограблениями. Люди, усвоившие правила новой, ювенальной жизни, зная об этом, предпочитают не связываться с ними ни при каких обстоятельствах. Ну а те, кто еще живет прежними, устаревшими понятиями, могут жестоко за это поплатиться.

Юбилейные показатели (в 2009 году французской ювенальной юстиции стукнуло 60 лет) впечатляют. Дважды за последние годы в Париже разражались многодневные подростковые бунты. Причем ювенальные суды выпускали на свободу даже тех «ребятишек», которые были захвачены на месте преступления. С 2002 года женская подростковая преступность выросла во Франции на 140 %. В драке на автомобильной станции в Шелле, например, участвовало около 100 (!!!) девчонок в возрасте от 14 до 17 лет. В ход шли ножи, гвоздодеры, палки и баллончики с газом.

Не хуже обстоят дела и в Англии. Банды из девочек-подростков, по сообщениям МВД Великобритании, отличаются особым садизмом. Криминальный возраст в результате усилий правозащитников сейчас снизился с 16 до 14 лет. Полиция сообщает, что в женской банде из Брикстона состоят даже десятилетние девочки. В городе Селби одна такая банда покалечила семидесятидвухлетнюю пенсионерку, сделавшую девочке замечание. Бедняга жила еще старыми представлениями и плохо изучала права детей. Или, может, по старости выжила из ума? Разве нормальный человек посмеет нынче делать малолеткам замечания? Кто как хочет, так себя и ведет. Права ребенка надежно защищены.

А канцлер Германии Ангела Меркель предложила ужесточить наказания для малолетних преступников. Возникает вопрос: как она отважилась на такое безумное предложение? А просто дела очень плохи: 43 % преступлений в Германии совершается лицами моложе 21 года. То есть, по немецким меркам, несовершеннолетними. Причем волна молодежной преступности продолжает нарастать.

Интересно, что ужесточила наказания для малолетних преступников даже прозападная Грузия. Еще в 2008 году парламент утвердил в третьем чтении законопроект, предусматривающий снижение возраста уголовной ответственности с 14 до 12 лет. Законодатели, которым, видно, ювенальные политтехнологи не успели задурить голову, справедливо сочли, что это будет содействовать сокращению уровня подростковой преступности. Права ребенка — это, конечно, хорошо, но когда приходится воевать по указке тех же западных хозяев, нельзя допускать разгула преступности, ослабляющего страну. И западные хозяева, обратите внимание, в данном случае закрывают глаза на такие, казалось бы, вопиющие нарушения прав «детей в конфликте с законом».

Разгул подростковой преступности

В России тоже есть люди, которые понимают, чем грозит разгул молодежной преступности. В мае 2007 года депутаты Алтайского края рассматривали вопрос об ужесточении наказаний для несовершеннолетних преступников. После бунтов в колониях были оглашены страшные цифры: до 50 % всех преступлений в среде несовершеннолетних — это тяжкие и особо тяжкие. Причем в последние годы эти преступления поражают еще и какой-то особой изощренной жестокостью, садистской изобретательностью.

Так, в 2007 году на одном из сочинских сайтов был объявлен «оригинальный» конкурс с премией в 3 тысячи долларов. Победителем должен был считаться тот, кто представит трехчасовую видеозапись садистской расправы над человеком. Только чтобы кровь была реальная, никакого клюквенного сока!

Призерами чуть было не стали восьмиклассницы из 22-й школы Приморско-Ахтарска, что на Кубани. Вдохновленные сценарным планом восемнадцатилетнего Димы Бычкова, они приволокли за волосы свою сверстницу по имени Рита на стадион, расположенный неподалеку от школы, и в течение двух с лишним часов избивали ее перед объективами камер. В результате, кроме сотрясения мозга и опасных для органов гематом, у девочки произошел закрытый компрессионный перелом позвоночника со смещением дисков. Правда, вожделенную премию получить не удалось: не дотянул «творческий коллектив» до трех часов. И не потому, что «рука бойцов колоть устала», а просто кто-то помешал. Но уже в тот же день восьмиминутный клип оказался в Интернете. А еще журналистке Ирине Давыдовой, которая написала об этом чудовищном случае в статье «Денег и зрелищ», школьники показывали минутный клип. В нем Риту и ее подружку Иру, пришедшую к ней на помощь, уже не только избивали, а и лихо убивали под бодрый рэповский мотивчик. Компьютерные технологии позволяют сейчас «подредактировать» документальную съемку, усугубив ее содержание. Убийство — это же круче, чем избиение! Соответственно, и смотреться будет с большим интересом.

Вторую историю, всколыхнувшую всю Россию, хочется не пересказать, а процитировать. «Новые Известия» от 6 февраля 2008 года: «В городе Колъчугино Владимирской области на Вечном огне пьяные подростки сожгли человека. Несмотря на попытки местных властей замалчивать этот факт, скандал выплыл наружу, сообщает Ren-TV. Вечером 1 января Алексей Денисов возвращался из гостей домой. Проходя мимо городского Вечного огня, он сделал замечание группе пьяных подростков, развлекавшихся прямо на воинском мемориале. Тут же началась драка, силы оказались неравны — четверо против одного. После того как защитник Вечного огня уже не мог сопротивляться, его ограбили и стали в буквальном смысле поджаривать на Вечном огне, держа за руки и за ноги.

Ольга Денисова, мать Алексея Денисова, сообщила, что «шанса не было. Они его уничтожали наверняка». Тетя погибшего Марина Сторожкова рассказала: «Потом они его подняли за руки и положили на звезду лицом, и руки у него получились, как будто он лежал и обнимал звезду».

Трагедия произошла в самом центре Кольчугино — напротив городского суда и в 50 метрах от местной администрации. Центр города уже превратился в неконтролируемый криминальный очаг, сообщает телекомпания… Сегодня семья Денисовых не только скорбит на могиле своего сына, внука и племянника, но и экстренно, под проценты, берет денежный кредит. На оплату услуг адвоката нужно 70 тысяч рублей. Бесплатный полагается только обвиняемым. Женщины боятся, что подонков признают «невменяемыми», а сроки заключения будут оскорбительно малыми».

Спустя полтора года родственники зверски замученного человека могли бы уже не хлопотать и не занимать такие огромные деньги на адвокатов. Летом 2009 года было торжественно объявлено, что в Кольчугино открылся ювенальный суд. А ювеналы, как известно, против «репрессивного подхода». Так что теперь, боимся, в городке, центр которого «уже давно превратился в неконтролируемый криминальный очаг», юные преступники почувствуют себя полновластными хозяевами жизни.

Жертвы прав не имут

В Приморско-Ахтарске, ювенально-пилотном регионе, произошло именно так. Журналистка, писавшая про девочек-конкурсанток, недоумевала по поводу мягкости наказания. «Малолетним садисткам», как назвала их автор статьи, дали 5 и 7 лет условно. Да и заказчики садистского избиения в деле не фигурировали. И общественность не была допущена в зал. Обе эти детали типичны для ювенальных процессов. Первая потому, что отсутствие «заказа», а значит, злого умысла снижает тяжесть преступления. А вторая — закрытость процесса — подается ювенальщиками как одно из средств защиты детей (то бишь несовершеннолетних преступников). Дескать, присутствие посторонних может травмировать хрупкую детскую психику. Хотя в данном случае, как и во многих других, ссылка на хрупкость детской психики по меньшей мере неуместна. Юные преступницы нисколько не испугались судимости. «Из зала суда, — пишет Давыдова, — выходили героинями». И, никого не боясь, снова угрожали расправой своей недавней жертве.

На самом деле закрытость подобных процессов позволяет безо всяких помех — ни со стороны родственников потерпевших, ни со стороны прессы и общественности — творить беззаконие. Все это весьма характерно для тоталитарных систем, каковой — на Западе об этом говорят все громче — и является ювенальная юстиция. Характерной особенностью этого образчика тоталитаризма является выгораживание преступников, а не защита жертв.

Причем, обратите внимание, это происходит даже в тех случаях, когда жертвы — тоже дети! И их права, уж если рассуждать в категориях защиты прав ребенка, надо отстаивать с повышенным рвением. Но ничего подобного в системе ювеналки не наблюдается.

Взять хотя бы все тот же случай в Приморско-Ахтарске. Там ведь была не одна жертва, а две. На помощь Рите прибежала ее подруга, восьмиклассница Ира. И ее тоже зверски избили. За компанию. Но судебный процесс был выстроен таким образом, что она проходила по делу не как потерпевшая, а как свидетельница. И про побои, естественно, речь не шла. «Для защиты своих интересов им (Ире и ее маме. — Авт.) было предложено обратиться в суд в порядке частного обвинения по факту нанесения свидетельнице… легких телесных повреждений. Дескать, подшутили над Ирой», — пишет корреспондент.

Типичный пример ювенального отношения к несовершеннолетним преступникам и жертве приведен в уже упомянутой нами книге Гладилина.

«В провинциальном городке, — пишет он, — молодежная банда угоняла машины. Пятнадцатилетний мальчик сказал своему отцу, что знает имена тех, кто украл у них машину. Отец, законопослушный француз, решил, что об этом надо официально заявить в полицию, и явился с сыном в участок. Там все записали, поблагодарили свидетелей, а потом вызвали в участок юных угонщиков, сообщили им, что на них поступило заявление, погрозили им пальцем и… отпустили.

Что сделали семнадцатилетние детишки? Почувствовав безнаказанность, они подкараулили парнишку и зарезали его. Причем резали долго и зверски. На трупе (теперь уже не пятнадцатилетний мальчик, а труп!) насчитали 14 колотых ран.

Сегодня об этом страшном происшествии написано во всех газетах, кричит радио и телевидение. Завтра успокоятся и забудут. Наказали ли полицейских? Нет, ибо полиция поступила политкорректно, ведь убийцы не виноваты, виноваты семья, школа, общество. Вот если бы угонщиков сразу арестовали, то пресса не забыла бы и продолжала крик.

Ведь нынче какая главная тема во французских СМИ? Плохо, месье-медам, живется преступникам во французских тюрьмах! Тюрьмы переполнены».

Наркотики: «от подростка к подростку»

Другим косвенным показателем «эффективности» ювенального гуманизма служит статистика по наркомании и алкоголизму. В Англии, например, каждый седьмой ребенок ДО 13 лет уже пробовал наркотики. Любопытная статистика и у нас. Если посмотреть ранжированность территории РФ по уровню распространения наркомании, то окажется, что в Самарской области на 100 тыс. населения наркоманов 671, 3 чел., в Иркутской — 522,6. А в среднем по России — 241, 3. Почти в 3 раза меньше! Для справки: Самарская и Иркутская области — пилотные регионы по ювенальной юстиции.

А 2 июня 2009 года главный санитарный врач России Геннадий Онищенко сделал заявление РИА Новости, что «органы власти всех уровней должны совместно бороться с курительными табачными смесями в России, которые имеют галлюциногенный эффект и разрушают психику». Наибольшее распространение, по его словам, эти смеси получили в Краснодарском крае, Самарской, Саратовской, Ростовской областях и в Москве. То есть ОПЯТЬ-ТАКИ В ЮВЕНАЛЬНЫХ РЕГИОНАХ!!!

С наркоторговлей вообще весьма интригующая история. Через многие ювенальные регионы проходят основные пути наркотрафика. Причем наркоситуация, как отмечалось 26 июня 2009 года в докладе директора ФСКН Виктора Иванова, серьезно ухудшилась. С 2001 года, когда Америка вторглась с «миротворческой миссией» в Афганистан, производство опиатов в этой стране, по данным ООН, выросло более чем в 40 раз. «В России, — цитируем доклад Иванова, — наркоситуация предопределяется героиновым давлением из Афганистана… В непосредственной близости от России складированы колоссальные запасы опиатов. Они, по оценкам специалистов, достигают триллиона разовых доз. Этого объема количеству наркоманов, равному по численности сегодняшнему населению России, хватило бы на 100 лет».

«Наркотики, — отметил директор ФСКН, — продаются, в основном, там, где есть потенциальный покупатель. Это, в частности, окрестности школ, других учебных заведений, дискотеки».

Кто же может стать наиболее успешным распространителем, или наркодилером, в этой среде? Подростки — достаточно обособленная возрастная группа, усиленно напитываемая сейчас духом негативизма по отношению к взрослым. Зато сверстники и особенно те, кто чуть постарше, вызывают доверие и могут легко «заразить» своими интересами, увлечениями, пристрастиями. На этом, собственно говоря, основана технология массового информирования подростков и вовлечения их в различные неформальные сообщества. Помнится, мы впервые столкнулись с такой технологией в 1997 году, когда растление школьников под маской полового воспитания пытались осуществить по программе «От подростка к подростку», для чего мальчишкам и девчонкам, которые прошли специальные тренинги и уже были готовы обучать других, выдавали диплом «секс-инструктора». Похожий принцип вербовки применяют и сектанты.

Право же, было бы странно, если бы наркомафия пренебрегла таким технологичным принципом, как «равный обучает равного». Но пока наркомафии мешает наше законодательство, по которому дети лишь до 14 лет не несут уголовной ответственности за свои преступления. То есть абсолютно безопасно может чувствовать себя двенадцати-тринадцатилетний дилер. А ему — опять-таки по законам подростковой стаи — не очень легко внедриться в среду шестнадцати-семнадцатилетних, где наиболее вероятно найти устойчивый рынок сбыта. Поэтому взрослым подонкам, которые стоят за малолетками, принципиально важно повысить планку уголовной неприкосновенности. Лучше бы лет до 18, тогда прекрасно сработает принцип «от равного к равному» и — что еще эффектней! — «от несколько более старшего — к младшему».

Гарантированное прикрытие

И тут лучше ювеналки, пожалуй, ничего и не придумаешь. По Международной конвенции о правах ребенка, которая является фундаментом для ювенальной юстиции, детство определено как возраст до 18 лет включительно. Значит, дело за малым: надо смягчить законодательство. Собственно говоря, именно эти песни мы и слышим от наших ювеналов. Сколько раз за последние годы они гневно обличали «репрессивный подход» и «репрессивное мышление», которые якобы и являются главным источником бед в области подростковой преступности!

Обратите внимание, как грамотно, по законам информационной войны, подобраны клише. Слыша прилагательное «репрессивный», человек вспоминает об ужасах сталинских репрессий и тут же выдает желаемую реакцию: «Нет, нам не нужен репрессивный подход! Хватит! Мы это уже проходили!»

Очень профессионально выстроена и дальнейшая аргументация. Понимая, что общество может забеспокоиться по поводу уголовной ненаказуемости несовершеннолетних преступников, правозащитники заверяют нас в том, что тяжкие уголовные преступления, конечно, не должны оставаться безнаказанными.

Но ведь розничная торговля наркотиками и не считается сегодня в России тяжким преступлением. У нас не какой-нибудь там тоталитарный Китай, а демократическое государство! Поэтому совершенно очевидно, что при введении ювенальной системы несовершеннолетние наркодилеры и их зрелые патроны смогут наконец почувствовать себя комфортно. Конечно, предпринимались и разные другие попытки обеспечить себе вожделенный комфорт. Например, упорно проталкивается идея введения так называемой заместительной терапии (когда героин предлагают заменить якобы лекарством, а на самом деле наркотиком метадоном, который должен выдаваться наркоману бесплатно). Лоббируются программы «снижения вреда», настраивающие молодежь на более «безопасное» потребление наркотиков.

Ну, и, конечно, нельзя не вспомнить печально знаменитое Постановление Правительства № 231 о средних разовых дозах наркотика, по которому целых два года торговцев смертью, пойманных с поличным, не сажали в тюрьму, даже если у них находили 9 разовых доз героина. Рынок, как было сказано в одной запомнившейся нам телепередаче, отреагировал благодарно…

Но при этом ювенальщики продолжали уверять, что потребление наркотиков — это часть культурной традиции, в разных странах потребляют разные наркотики. И что табакокурение наносит куда больший вред здоровью, нежели героин (канал ТВЦ, передача «Московская неделя», репортаж Сергея Игнатова).

Ювенальная юстиция, если ее протолкнуть, решит сразу много вопросов. В том числе и обеспечит силам, заинтересованным в дальнейшей наркотизации нашей страны, надежное прикрытие.

Для большей внятности приведем очень типичный по нынешним временам пример. В одной интеллигентной московской семье с шестнадцатилетним подростком, с которым до сих пор особых проблем не было, стало твориться что-то неладное. Он сделался грубым, взрывным, неуправляемым, начал кидаться с кулаками даже на отца, к которому всегда относился очень уважительно, прекратил помогать по дому, хотя раньше выполнял достаточно много домашних поручений и охотно заботился о младших сестренках. У мальчика появилась сомнительная компания, с которой он проводил время в ночных клубах. И еще у него появились большие деньги. А ведь он ни дня не работал! Короче, мать заподозрила наркотики и обратилась к врачам. Те пообщались с парнем и подтвердили ее подозрения. По-видимому, им удалось нарисовать в беседе с подростком невеселую картину его ближайшего будущего, потому что он согласился сдать анализы и был уже готов пройти курс лечения в стационаре. Но потом, явно по наущению «старших товарищей», которым не хотелось терять клиента и, как это часто бывает, успешного дилера, вдруг заговорил о правах ребенка и пригрозил родителям, что, если они посмеют еще хоть раз заикнуться о больнице, он обратится в ювенальный суд и пожалуется на психическое и физическое давление с их стороны. В итоге родители вкупе с наркологами оказались совершенно бессильны.

И вот какая вырисовывается картина: с одной стороны, как мы уже написали, розничная и мелкооптовая торговля наркотиками не входит в список тяжких преступлений. А с другой — поборники ювенальных судов, «слезя и стеня» о несчастных малолетках, которых готовы посадить за царапины на автомобилях или кражу сотового телефона, никогда не упоминают о несовершеннолетних наркодилерах. Этого вообще как бы не существует. Не ради них ли вся затея? Может, наше внимание специально привлекают к мелким воришкам и дворовой шпане, которой нравится портить чужое имущество? Кстати говоря, их и без ювеналки строго не наказывают. В настоящее время около 70 % приговоров несовершеннолетним выносится условно. И не только за действительно мелкие провинности, но и за зверские избиения, заканчивающиеся для жертвы переломом позвоночника, как было в Приморско-Ахтарске, за изнасилования, в том числе групповые. А некоторые «детки» уходят от уголовной ответственности даже за… терроризм!

10 июня 2009 года прессе было сообщено, что оперативники ФСБ и МВД России предотвратили в Москве крупный террористический акт, который планировался в канун Дня Победы.

«Задержанный — шестнадцатилетний житель Люблино, который в домашних условиях изготовил восьмикилограммовое взрывное устройство. Но привлечь задержанного к уголовной ответственности не представляется возможным, так как он является несовершеннолетним», — отметил источник в силовых структурах, сообщивший эту новость.

Не прошло и недели, как в столице судили молодых выходцев с Кавказа, которые, по некоторым данным, входили в группировку «Черные ястребы», созданную для борьбы со скинхедами. 6 мая 2008 года они напали на двоих юношей славянской внешности. Произошло это в вагоне метро средь бела дня на перегоне между станциями «Киевская» и «Смоленская», то есть в центре Москвы. В результате один из пострадавших получил пулевое ранение в лицо и ножевое в область сердца, а другой, шестнадцатилетний одиннадцатиклассник, — колото-резаную рану в область правого легкого. Восьмерых подозреваемых удалось задержать. Однако, по сообщениям СМИ, лишь двое из них находятся под арестом, а остальные шестеро, ввиду несовершеннолетия, — под подпиской о невыезде.

Предоставляем читателю удобную возможность поразмыслить о новых перспективах этнической преступности в свете ювенальной юстиции (с учетом того, что, даже переехав в Москву, многие кавказские подростки соблюдают традиции — носят при себе ножи), а также снова обратить внимание на однобокий гуманизм ювеналов-правозащитников, которые и в этом случае почему-то не поспешили встать на защиту шестнадцатилетнего пострадавшего.

Тайны ювенальной юстиции

— Могут ли у родителей отнять ребенка за то, что они не позволяют ему играть на компьютере вместо того, чтобы учить уроки? Или запрещают читать журнал «Хулиган», который выпускает педофильское лобби?

— Может ли 13-летняя девочка донести на мать иди же подать на нее в суд за то, что та не позволяет ей заниматься сексом с «бойфрендом»?

— Могут ли ребенку подыскать другую семью, если родные отец и мать отказывают ему в покупке мопеда и выдают «недостаточно» карманных денег?

— Может ли подросток добиться увольнения учительницы за то, что та выставила его из класса за скверное поведение?

— Можно ли отправить родителей в тюрьму за то, что те хотят, например, воспитать ребенка в православной или мусульманской вере — в соответствии со своими убеждениями?

— Могут ли «изъятого» ребенка отдать на воспитание в «семью» гомосексуалистов?

— Это не «страшилки» и не безудержные фантазии в духе Оруэлла. Все это может стать страшной реальностью (и очень скоро!), если в России будет принят и реализован закон о так называемой ювенальной юстиции, которая якобы должна защищать детей от жестокостей и издевательств в семье, в школе и т. д.

«Невинные воришки» сотовых телефонов

Сами же мы хотим вернуться к теме сотовых телефонов, которая одно время усиленно эксплуатировалась сторонниками ювеналки. Кража мобильников — одно из самых массовых преступлений. По данным МВД за 2008 год, каждое пятое (!) уголовное преступление в России было связано с сотовыми телефонами. Поэтому довольно странно квалифицировать это как некую не стоящую внимания досадную мелочь. Очень уж отдает попустительством такое благодушие. Кроме того, если до 70 % приговоров несовершеннолетним выносится условно и, судя по информации из различных источников, они и за гораздо более серьезные преступления нередко отделываются легким испугом, то сажают за сотовые телефоны отнюдь не ювенальный контингент. Или что, их за изнасилование и разбой не сажают, а за мобильники сажают? Если так, то встает вопрос о профпригодности судей. Но, скорее, дело в банальной манипуляции.

Ну, и на закуску самое любопытное. Редко кто ворует из любви к «искусству» или чтобы потренироваться в ловкости рук. Обычно хотят или завладеть какой-то вещью, или выручить за нее деньги. Мобильный телефон — это быстрые деньги. Продать его не составляет большого труда. В Москве, например, нередко можно увидеть молодых людей с табличкой «Куплю сотовый телефон». А теперь зададим вопрос: кому настолько срочно — ну прямо позарез! — могут понадобиться относительно небольшие деньги, что он готов на аморальный и к тому же рискованный поступок? Ситуации, конечно, бывают разные. Но чаще всего так ведут себя люди зависимые. В основном наркоманы. Известно, что ради дозы они готовы совершить и гораздо более тяжкие преступления. Выгораживая тех, кто крадет сотовые телефоны, ювеналы затушевывают проблему и, по существу, выгораживают наркоманов. Своеобразное у них все-таки человеколюбие. Оно носит ярко выраженный выборочный характер. И сам выбор тоже своеобразен…

Как «улучшить» статистику

В начале статьи мы привели несколько красочных примеров того, какие плоды приносит ЮЮ на Западе. Теперь немного сухой статистики. В Европе за последние 10 лет число преступлений, совершенных несовершеннолетними, возросло на 30 %. С начала 1990-х показатели детской преступности в 16 странах выросли более чем в 2 раза. Даже в благополучной Швеции за последние полвека число таких преступлений увеличилось в 20 (!) раз (в то время как показатель взрослой преступности вырос лишь в 4 раза). Каждый третий британский подросток в возрасте от 14 до 15 лет признался, что хотя бы раз в жизни совершал правонарушение. Лидер подростковой преступности — США. Здесь убийства, совершаемые подростками, происходят в 70 раз чаще, чем во Франции или Англии, и в 10 раз чаще, чем в Канаде. В США, правда, достаточно свободно продается оружие, и его, по данным американского Министерства образования, имеет при себе каждый пятый школьник. Если бы такая свобода была в Европе, то не обязательно Америка лидировала бы по шкале убийств. Поэтому, когда нам навязывают западные модели ювенальной юстиции притом, что она там дала такие горькие и гнилые плоды, волей-неволей напрашиваются психиатрические аналогии. Ведь это типичное расщепление сознания!

Глянцевые показатели наших пилотных регионов, бодро рапортующих, что там подростковая преступность снижается, а рецидивы — так вообще падают до нуля, вызывают большие сомнения. По этому поводу очень точно, на наш взгляд, высказался старший оперуполномоченный по особо важным делам ГУУР СМК МВД России полковник милиции В. Е. Рабунский. «Не стоит обманываться якобы наметившейся в последнее время тенденцией к снижению преступности несовершеннолетних, — несколько лет назад предупреждал он, — за последние 13 лет несовершеннолетнее население России сократилось на 10 млн (!). Если говорить о какой-то тенденции в состоянии преступности несовершеннолетних, то это тенденция НЕИМОВЕРНОГО РОСТА ОСОБО ТЯЖКИХ И ТЯЖКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ (выделено нами. — Авт.)! Только число убийств, совершенных несовершеннолетними, выросло за 13 лет более чем в 3 раза!

Еще определенней высказался заместитель генпрокурора РФ С. Н. Фридинский: «Ксожалению, появился и негативный опыт этой работы (речь шла о ювенальном «реабилитационном» подходе к решению проблем подростковой преступности. — Авт.). В частности, в Москве, когда появились эти программы социальной реабилитации, договоры заключались и с судебными органами, и с органами внутренних дел, а деятельность так называемых координаторов фактически сводилась к примирению потерпевших с виновной стороной В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ (выделено нами. — Авт.). Этот опыт не направлен на повышение правосудия. Этот опыт был направлен на разваливание уголовных дел и, я убежден, на получение денег».

«Дети улиц» — Москва, Ульяновск, далее… везде

С. Н. Фридинский сказал это в 2006 г., а недавно, в 2009 г., мэр Москвы Ю. М. Лужков, которого никак уж не заподозришь в реакционности — он живо откликается на всяческие новшества, — раскритиковал концепцию городской программы «Дети улиц». Весьма ювенальную по духу, в рамках которой давно проводится якобы успешная работа по профилактике беспризорности, алкоголизма, преступности, СПИДа и наркомании — словом, все то, что нам сулят чадолюбивые правозащитники. Еще в середине 90-х гг. депутат Е. Балашов и его помощница С. Волкова прославились на всю страну раздачей подросткам презервативов. Можно сказать, они были пионерами российского секспросвета постперестроечной эпохи. Но плоды этой многолетней ювенальной «профилактики» и «реабилитации», как мы видим, не вызвали у мэра большого оптимизма. И неудивительно. Ю. М. Лужков отметил, что количество преступлений в Москве, совершенных подростками, выросло с начала года на 17 %. Причем, по его словам, среди привлеченных к ответственности становится все больше москвичей. «Раньше это были те, кто приезжал из Подмосковья и регионов. Сегодня это очень опасный индикатор», — сказал он.

Впрочем, ювеналы и на этот раз, наверное, не растеряются. Нетрудно угадать их предполагаемый ответ хозяину столицы: зачем же привлекать к ответственности? Это все равно ничего не даст! Дети не виноваты! А не будешь привлекать — и статистика поменяется в лучшую сторону… Как это уже произошло в «пилотном» Ульяновске.

Слава Богу, у нас пока что информация распространяется не только от подростка к подростку, но и от подростка к взрослому. Один такой подросток, приехавший из Ульяновска, рассказал взрослому юристу, что там творится. Разговор, как это часто бывает, начался с ерунды. Дело было в парке. Мимо мчались девчонки и мальчишки на роликовых коньках. Юрист спросил гостившего в Москве племянника, катается ли тот на роликах. Парень, вздохнув, ответил, что в его родном городе это невозможно — побьют. Изумленный юрист, естественно, потребовал объяснений.

Оказалось, что значительная часть ульяновских подростков (парень сказал «две трети», но, быть может, цифра несколько преувеличена) входит в подростковые группировки, и город поделен между ними на зоны влияния. Группировка диктует входящим в нее форму одежды и поведения. Детей туда стараются втянуть начиная с младших классов. Все, и малыши тоже, платят мзду для пополнения «общака». Старшие взимают с младших, дополняют своими взносами и сдают «наверх». В этом есть криминальная справедливость: группировки обещают своим членам защиту и покровительство, а рядовые члены должны содержать руководство. Словом, все как у взрослых.

Даже днем подросткам бывает небезопасно переходить из района в район, на «чужую территорию». Потерпевшие обычно молчат или, если они члены группировки, решают вопросы на «стрелках». Учителя делают вид, что ничего не происходит. В случае конфликтов не вступаются. «Дел регистрируется очень мало (то есть статистика в порядке), а латентная преступность огромна», — прокомментировал юрист, делясь с нами впечатлениями от беседы с племянником.

Пятнадцатилетнему племяннику тоже не раз предлагали войти в группировку, но он отговаривался занятиями в спортивной секции: дескать, много тренировок, недосуг. Его отказ уважили, но как бы мимоходом поинтересовались: «Кто за тебя хлопотать будет, когда тебе стукнет восемнадцать?»

«Понимаете, что там творится? — пояснил юрист. — Криминальная модель спустилась в школы, чтобы потом распространиться на всю жизнь человека до гроба. Чтобы без мафии было уже и шагу не ступить». И добавил, что одновременно с этим (он навел справки по своим каналам) в Ульяновске очень сильно увеличилось число изъятий детей из семьи.

«В общем, ювенальная модель в действии», — подытожил юрист.

ДЕТЕЙ — НА ВОСПИТАНИЕ ГОМОСЕКСУАЛИСТАМ!

Социальные службы Шотландии передали малолетних внуков на воспитание гомосексуалистам, несмотря на протесты дедушки и бабушки.

Социальные службы Шотландии решили передать малолетних брата и сестру для усыновления гомосексуальной паре, несмотря на решительные возражения дедушки и бабушки детей. Родственники хотели забрать внуков к себе, так как 26-летняя мать детей проходит лечение от героиновой зависимости. Однако социальный департамент мэрии Эдинбурга постановил, что чересчур преклонный возраст пары (59 лет мужчине и 46 лет женщине) не позволит им должным образом выполнять обязанности опекунов. Кроме того, социальные службы указывали, что дедушка детей страдает стенокардией, а его жена лечится от диабета.

Несмотря на это, родственники вели тяжбу с подобным решением и смирились с ним только после того, как оказались не в состоянии оплачивать судебные издержки. Последний удар дедушка и бабушка получили, когда узнали, что внуков собираются передать «семье» из двух мужчин, хотя на усыновление детей претендовали несколько гетеросексуальных пар. В ответ на протесты дедушки социальные службы заявили, что «он может либо принять это решение, и у него будет шанс видеть внуков дважды в год, либо он продолжит упорствовать, и тогда никогда не увидит их снова». Усыновление детей гомосексуальными парами было узаконено в Шотландии в 2006 году, несмотря на то, что в ходе обсуждения было выявлено, что против него выступают 90 % населения, передает РИА Новости.

Православный медицинский сервер.

Родители и педагоги — «сушите сухари»!

За неправильное воспитание будут сажать на 3 года.

Кампания в СМИ по разоблачению «родительской жестокости» подошла к своему логическому завершению. Как и предполагали «Известия», ее целью было пропагандистское обеспечение ужесточения уголовной ответственности для пап и мам, бабушек и дедушек, а также воспитателей детсадиков и учителей. За неправильное воспитание их будут сажать на 3 года. Законопроект, уже внесенный в Госдуму, также предусматривает крупные штрафы за недоносительство о нарушении прав детей.

Сначала депутаты, среди которых четверо председателей комитетов Госдумы во главе с вице-спикером Олегом Морозовым, попытались решить главную задачу — дать определение воспитания (процесс воздействия на физическое и психическое развитие ребенка, формирующий навыки поведения, соответствующего духовно-нравственным ценностям духовного общества) — правильного, «надлежащего» воспитания, основанного на «уважении к родителям, к России, ее истории, традициям и культуре, к Конституции Российской Федерации и к законам Российской Федерации, на идеалах мира, терпимости, свободы, равенства и справедливости, дружбы между народами, этническими, национальными и религиозными группами».

Выработав эти формулы, законодатели сочли, что за неправильное воспитание надо штрафовать на 2500 рублей, не указав как часто, а за сопряженное с «жестоким обращением» — сажать в тюрьму на 3 года. Под жестоким обращением думцы понимают «грубое, пренебрежительное, унижающее человеческое достоинство обращение с несовершеннолетним, включая физическое или психическое насилие над ним».

«Резиновый» состав преступления, под него можно притянуть что угодно, — считает представитель Правительства России в высших судах Михаил Барщевский. По его мнению, это популистский законопроект, в случае принятия он может привести лишь к снижению рождаемости и усыновления: «Люди подумают: зачем дети? Чтобы сесть?»

Глава думского Комитета по уголовному и гражданскому законодательству Павел Крашенинников тоже против этих поправок в УК: «Вуголовном праве надо избегать оценочных суждений. А такое «неисполнение обязанностей по воспитанию» можно вменить любому родителю. Тут ясно просматривается возможность коррупционного и произвольного применения закона. Это очередной кирпич в стену правового нигилизма в нашей стране».

Видимо, не случайно один из авторов законопроекта, председатель думского Комитета по культуре Григорий Ивлиев, выступая 12 мая перед представителями православной интеллигенции, умолчал о деталях внесенного законопроекта.

В Русской Православной Церкви он вызвал возмущение.

Не просто так нам показывали все эти истории про «жестоких родителей и усыновителей», в кампанию были вложены огромные деньги, — заявил «Известиям» руководитель Синодального отдела по взаимодействию с армией и правоохранительными органами протоиерей Димитрий Смирнов. — Эти поправки — создание механизма разрушения семьи! Чтобы держать в страхе каждую семью. Это очередной сатанинский замысел против человека. Меня это просто ужасает! Я знаю не одну историю чиновничьего произвола, произвола органов опеки, милиции, судов, когда из нормальных семей забирают детей. Я могу их рассказывать долго!

Российские правозащитники, как либеральные, так и православные, оказались едины в отношении этого законопроекта.

Обсуждать его всерьез невозможно, — говорит Евгений Ихлов из «Движения за права человека».

Руководитель Правозащитного центра Всемирного Русского Народного Собора Роман Силантьев считает: Эти поправки могут создать ситуацию, когда дети смогут фактически диктовать свою волю родителям, угрожать им, шантажировать их. Дети фактически станут главными в семье.

Кроме того, предлагается карать и тех, кто не сообщил «куда следует» о нарушении прав детей. Штрафовать за это намерены в первую очередь врачей и педагогов.

Борис Клин («Известия») Кому служат наши чиновники?

По данным Информационно-консультативного центра по вопросам сектантства (ICCS) при соборе во имя св. Александра Невского Новосибирской епархии, в школах, училищах и колледжах Новосибирска активно создаются структуры ювенальной юстиции. Одной из них является «Школьная служба примирения» (ШСП), занимающаяся медиацией — решением конфликтов самими участниками при поддержке нейтрального посредника.

По данным Центра СПР, размещенными на официальном сайте http://wxm0.sprc.ru/project_school.html, следует, что в 6 школах России при участии института «Открытое общество», созданного при поддержке ФОНДА СОРОСА, начинается создание служб примирения, что сотрудники Центра СПР проводят в разных городах России семинары, направленные на создание и развитие школьных служб примирения (Самара, Новосибирск и другие).

Проект создания «Школьных служб примирения» в РФ финансируется:

— посольством Нидерландов (их программа МАТРА, у которой в числе других проектов есть нацеленные на реорганизацию системы образования в РФ, также рекламируется на сайте СОРОСА);

— организацией «Дом друзей» в Москве, директор Грушко Сергей, который также является представительным лицом религиозной организации — «Религиозное общество друзей» (квакеры — постпротестантская секта)».

— ЗАРУБЕЖНЫМИ ПАРТНЕРАМИ ПРОЕКТА являются ТАКЖЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ:

— Менонитский центральный комитет (МСС) — орган церквей менонитов и Братьев во Христе Северной Америки;

— Международное Католическое Бюро Ребенка (BICE), Франция.

В Письме заместителя министра образования России Е. Е. Чепурных от 12.07.2000 № 549/28–16 ко всем органам управления образованием субъектов Российской Федерации говорится о том, что представители различных иностранных общин,«…используя религиозное прикрытие, образовательные и культурные инициативы… целенаправленно работают над решением задач по созданию в России условий и отработке механизма практической реализации идеи замены «социально-психологического кода» населения страны, что автоматически приведет к «стиранию» в памяти людей всей более чем тысячелетней истории российской государственности, пересмотру таких понятий, как самоидентификация нации, Родина, патриотизм, культурное наследие».

Таким образом, проект «Школьной службы примирения» создан для проникновения в образовательные учреждения сначала методик, а затем и людей, имеющих религиозную веру, нетрадиционную для России.

Лидеры этих структур нередко связаны с разведкой. В апреле 2008 г. для педагогических работников общеобразовательных учреждений Новосибирска и Новосибирской области прошел семинар, организованный МАЙКЛОМ АРМОРОМ (Michael С. Armour), который 35 лет служил в разведке США, имеет 3 награды за внедрение новейших технологий в разведведомстве, специалист в области нейролингвистического программирования, член «Церкви Христа». Он же организует международные юношеские лагеря, где под предлогом изучения иностранного языка дети подвергаются сектантской обработке.

Ирина Медведева, Татьяна Шишова, соучредители Фонда социально-психологической помощи семье и ребенку Цунами в стакане

Мы давно привыкли, что когда в СМИ начинается та или иная кампания, надо насторожиться. Тема насилия в семье муссируется телевидением и прессой уже не первый день и даже не первый год. Но примерно с осени 2008 г. пиар-атака приобрела характер шквального информационного огня. Нас принялись уверять, что нигде так не издеваются над детьми, как в российских семьях. Что семей этих много, очень много! И численность их с каждым днем все растет, разрастаясь до гигантских масштабов.

Непрерывно показывают и рассказывают душераздирающие истории про извергов, которые истязают детей, морят их голодом, избивают до состояния инвалидности. Не обойдена вниманием и тема сексуального насилия, причем нередко встречается даже какое-то странное смакование подробностей. По НТВ, например, уже года полтора идет сериал «Закон и порядок», в котором тема сексуального эбьюза (так называют на Западе соответствующее надругательство над ребенком) одна из приоритетных.

И в основном, телезрителям показывают подробные истории внутри семьи: мама с сыном, папа с дочерью, отчим с падчерицей.

Нам было совершенно очевидно, что народ так перенасыщают сюжетами о родителях-насильниках, стараясь подготовить общество к введению ювенальной юстиции. Подготовить к тому, что множество родителей недостойны считаться таковыми и, следовательно, должны быть лишены этой возможности. Попросту говоря, детей у них надо отнимать. В пилотных регионах, которых более тридцати, это уже делается. В пилотной Москве, например, в 2008 г. детей изъяли в 2 раза больше, чем в 2007-м. А за первое полугодие 2009 г. — на 1/3 больше, чем в 2008-м.

Большие последствия маленькой поправки

Но реальность, как это, увы, нередко бывает, превзошла наши догадки. Даже осведомленные о ювенальной опасности люди (и мы в том числе) проморгали принятие Думой маленькой, но очень важной поправки. Проморгали потому, что она была хитроумно встроена в УК, которому все нормальные люди аплодировали. Поправка была внесена в ст. 156 «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего». Теперь «неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, а равно педагогом или другим работником образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним, — наказывается штрафом в размере до ста тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, либо обязательными работами на срок до двухсот двадцати часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового».

В предыдущей редакции УК было предусмотрено не лишение, а ограничение свободы, что совсем не одно и то же. Крохотная, казалось бы, поправка перевела состав преступления, предусмотренный ст. 156, из категории преступлений небольшой тяжести в категорию преступлений средней тяжести. Всего одно слово, еще до принятия закона о ЮЮ, кардинально изменило реальность. Большинство людей, правда, пока что этого не ощущают. Но им недолго суждено пребывать в счастливом неведении.

Выше мы описали случай, происшедший в пилотной Ростовской области, когда опекуну И. И. Михову дали в общей сложности 11 месяцев исправительных работ за то, что он ставил своего подопечного в угол, «выражал словесно и жестами угрозы побоями», а также «против воли и желания несовершеннолетнего принуждал принимать пишу». И судья Е. Л. Воронова была очень недовольна мягкостью приговора. Вероятно, с подачи таких Вороновых и была принята злополучная поправка. Теперь люди, подобные Михову, могут схлопотать в аналогичной ситуации вполне реальный срок и отправиться за решетку.

Казалось бы, цель достигнута. Но шумиха вокруг насилия в семье только набирает обороты. 14 августа 2009 г. по этому поводу высказался даже наш Премьер. «Предлагаю провести специальную общенациональную кампанию по противодействию жестокому обращению с детьми, — сказал В. В. Путин. — Думаю, что партии, представленные в Государственной Думе, общественные организации могли бы поддержать такую инициативу».

Сразу поставим точки над «и». Мы не сомневаемся, что Премьер-министр хочет помочь детям, страдающим от насилия. Как, впрочем, и в том, что за последние 20 лет в российском обществе были созданы все условия для того, чтобы насилие процветало и распространялось. Причем наши правозащитники, в том числе и те, кто сейчас так громко кричит о насилии в семье, сыграли и продолжают играть в этом далеко не последнюю роль. Апеллируя к свободе слова, они который год не дают ввести в СМИ нравственную цензуру, защищают парады содомитов и растление детей в школе под видом сексуального просвещения. Они последовательно выступают против принудительного лечения наркоманов, алкоголиков и психически больных людей. То есть именно тех групп, которые в подавляющем большинстве случаев и совершают насилие! Иначе говоря, они разводят насильников, как карпов в пруду, и, продолжая сыпать размножающимся «карпам» обильный корм, неустанно заявляют о необходимости борьбы с насилием. Где же элементарная логика? С кем они намерены бороться?

Однако не торопитесь ответить, что логики тут нет. Она есть, но заключается в том, чтобы как можно искусней закамуфлировать истинные цели. Показывают монстров, вызывая у зрителей обморочное состояние демонстрацией их зверств, и пока сердобольные и доверчивые зрители не очнулись, пытаются набросить удавку практически на каждую семью, где растут дети.

Почему мы так говорим? Потому, что истинная цель шумихи вокруг насилия — принять закон, запрещающий родителям наказывать детей. Разговор об этом уже исподволь затевается, и чем дальше, тем откровенней и директивней будет звучать призыв изменить наше законодательство. Сначала под насилие пытаются подверстать то, что наиболее зримо, наиболее ощутимо, — физические наказания. Все, вплоть до шлепка, постановки в угол и так называемого «встряхивания», которое у нас, впрочем, никогда не расценивалось как наказание. Это скорее прием, позволяющий привести перевозбудившегося ребенка в чувство: его берут за плечи или за руки выше локтя и легонько встряхивают.

Наказание = насилие

Но запрет физических наказаний — это только начало. Следом речь зайдет (и уже заходит!) о «психическом насилии», чтобы соответственно причислить к нему все другие виды наказаний. Уже нельзя будет ребенка поругать, пристыдить, чего-то лишить, куда-то не пустить или заставить что-то сделать. Нельзя будет даже на какое-то время перестать с ним разговаривать!

Впрочем, дадим лучше слово одному из правозащитников.

«В основе проявления ВСЕХ ФОРМ АСОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ детей лежит НАСИЛИЕ! (выделено нами. — Авт.) Не обязательно физическое, но обязательно — психологическое. Невнимание я тоже рассматриваю как форму насилия, так как ребенок это невнимание именно так и ощущает, особенно в раннем детстве. И своим поведением демонстрирует протест. Иногда, на первый взгляд, неадекватно, чересчур брутально. Но это дополнительный признак, который подтверждает остроту его переживаний»

(Олег Зыков, статья «Российскую наркологию надо лечить», «МК», 20 июля 2009 г.).

То есть что бы «ребенок» (напоминаем: по Международной конвенции детством считается возраст до 18 лет включительно) ни делал: грабил, насиловал, убивал, — виноват не он, а родители, которые его когда-то наказывали. Потому что под психическим насилием правозащитники западного покроя понимают отнюдь не информационно-психологическое давление СМИ, не повсеместную пропаганду разврата и содомии, не романтизацию преступного мира и вседозволенности, не затягивание детей самыми разными путями в наркоманию. Нет, все это якобы несущественно, в лучшем случае — следствие. А причина в том, что в России «процветает идея насилия над детьми как способа воспитания».

Эти откровенно противоречащие жизненной правде сентенции не стоило бы цитировать, если бы Совет Европы и ООН не добивались (и от ряда стран уже добились!) полного запрещения телесных наказаний детей, спекулируя понятием «права ребенка», которое на наших глазах быстро превращается в дубину для окончательного сокрушения семьи. Тон при этом у представителей соответствующих организаций по-хозяйски безапелляционный. Судите сами. «Мы занимаем позицию против телесных наказаний детей. Мы не разделяем идеи «оправданных наказаний», — заявил в своем докладе, сделанном на ежегодном лектории в Детском правовом центре, Т. Хаммарберг, уполномоченный по правам человека Совета Европы (журнал «Вопросы ювенальной юстиции» № 3 (17) 2008). — Международные и европейские стандарты единодушны в этом вопросе. Конвенция о правах ребенка, прецедентное право Европейского суда по правам человека и Европейский комитет по общественным правам четко запрещают применение телесных наказаний как в школе, в обществе, ТАК И ДОМА (выделено нами. — Авт.)».

Насчет Конвенции — бесстыдная ложь. В ней идет речь о недопустимости реального насилия и преследования детей за убеждения и деятельность родителей, по принципу «сын за отца не отвечает». Впрочем, европейским правозащитникам лгать не впервой. Вспомните, сколько лжи вылилось на нашу страну после войны в Осетии в августе 2008 года. И во время войны в Чечне. И когда в 1993 году расстреливали безоружных защитников Белого дома.

Выражаясь более определенно, правозащитники стремятся получить возможность отбирать детей, которых наказывают дома, и помещать их в приют или приемную семью, а с родителями разбираться по всей строгости закона. Сколько будет таких «преступников» — покажет время. Может, придется посадить каждого второго, а может, и больше, ведь наказания в виде шлепков или постановки в угол применяются в миллионах российских семей. Но сперва, конечно, нужно принять соответствующий закон. На что и нацелено выступление Хаммарберга.

Вот ключевой момент его спича: «Принятие закона, четко запрещающего телесные наказания, будет первым шагом, демонстрируя готовность общества остановить насилие над детьми».

«Первым шагом», — все, как мы написали. Запрет телесных наказаний — это только начало.

ОТОБРАЛИ ДВУХЛЕТНЮЮ ДОЧЬ.

22 сентября 2009 г. по каналу Ren-TV показали сюжет — у 17-летней Марины Ильичевой отобрали двухлетнюю дочь Настю. Представители опеки пришли по заявлению матери Марины и ее брата. Претензии опеки — в холодильнике только молоко, девочка спит вместе с родителями, ее не водят в детский сад, по словам брата — у девочки педикулез, мать несовершеннолетняя, и, следовательно, по заключению комиссии, ребенок МОЖЕТ (!) оказаться в непосредственной угрозе жизни и здоровью.

При этом девочка и мать на вид опрятные. Малышка посещает поликлинику. В общем, судя по сюжету, оснований для немедленного изъятия ребенка не было. Мама очень переживала, даже грозилась покончить с собой, если заберут ребенка. После чего комиссия сочла, что ее тоже нужно обследовать у психиатра.

Изъятие производила начальник отделения по делам несовершеннолетних Надежда Павлычева. Если сейчас органы опеки захватывают такие права, то что будет после внедрения ювенальной системы!

Следующие шаги

Итак, задача была поставлена: добиться в 2009 г. запрещения физических наказаний во всей Европе. Выполнить ее, правда, пока не удалось: год закончился. Но успокаивать себя этим не стоит, потому что в России основные баталии еще впереди. Во всяком случае, «процесс пошел», и его интенсивность заставляет насторожиться. В газетах стали появляться статьи с весьма красноречивыми заголовками: «Пять веков беспрерывной порки», «Пощечина унижает ребенка», «Кнут-плетка-розги». На сайте «БалтИнфо» был вывешен материал «Воспитание детей ремнем необходимо запретить — эксперты». На поверку, однако, оказалось, что название носит откровенно манипулятивный характер: двое из четверых опрошенных экспертов (о. Андрей Кураев и депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Елена Бабич) НЕ высказались в поддержку закона об отмене телесных наказаний. Но пропагандистская кампания, направленная на склейку понятий «насилие» и «наказание», ведется с такой оголтелостью и такими кондовыми методами, о каких мы уже успели малость подзабыть со времен не к ночи будь помянутых «прорабов перестройки».

Специалисты, изучавшие технологии манипуляции массовым сознанием, говорят, что залог успеха в этом неблагородном деле — предварительная раскачка эмоциональной сферы. А наилучшим средством для раскачки служит использование какой-то аномальной ситуации, которая оказывает сильное воздействие на чувства.

«Особенно легко возбудить те чувства, которые в обыденной морали считаются предосудительными: страх, зависть, ненависть, самодовольство, — отмечает известный политолог С. Г. Кара-Мурза. — Вырвавшись из-под власти сознания, они хуже всего поддаются внутреннему самоконтролю и проявляются особенно бурно. Менее бурно, но зато более устойчиво проявляются чувства благородные, которые опираются на традиционные положительные ценности. В манипуляции эффективно используется естественное чувство жалости и сочувствия к слабому, беззащитному».

Далее автор утверждает, что на самом деле безразлично, какие именно чувства раскачивать. Главное — хоть на время отключить здравый смысл, чтобы людей захлестывали эмоции и было бы уже не до рассуждений.

И, конечно, легче всего раскачать те чувства, которые и без того уже «наготове». «Функционирование пропаганды, в первую очередь, выражается в игре на эмоциях и предрассудках, которыми люди уже обладают», — пишет в своей работе «Коллективное поведение» американский социолог Г. Блумер.

Манипулятивная раскрутка темы насилия над детьми, преследующая в качестве истинной цели законодательный запрет наказаний, — это идеальная иллюстрация вышеуказанного. Тут и разжигание негативных чувств страха, ненависти, самодовольства (дескать, мы-то не такие, мы хорошие). Тут и беззастенчивая эксплуатация самых что ни на есть благородных чувств жалости и сострадания к слабым. Правда, когда вдруг, как уже не раз бывало, выясняется, что над детьми никто не издевался и что отнятые дети страдают не от родителей, а, напротив, от разлуки с ними и хотят к ним вернуться, благородные чувства мигом сворачиваются в трубочку. ТАКИХ детей манипуляторам не жалко, ибо манипуляция как раз и направлена на облегчение изъятия детей из семьи и отобрание родительских прав.

Ну и конечно, тут раскачиваются чувства, давно и прочно актуализированные в общественном сознании. Судьба детей в той или иной мере сейчас волнует почти всех живущих в нашей стране людей. И именно поэтому нельзя становиться марионетками в руках манипуляторов.

«Ребята не знают своих прав…»

А теперь давайте представим себе, что будет, если печальникам о правах детей удастся-таки протолкнуть закон (или поправку) о запрете наказаний. Помните, в школе на уроке физики нам показывали, как, если поднести магнит к железным опилкам, они вдруг взлетают и крепко-накрепко прилепляются к нему? Так вот, запрещение наказаний станет своеобразным магнитом, на который неизбежно «налипнут» все дальнейшие мероприятия, отменяющие суверенитет семьи и вообще понятие семьи как таковое. Все будет просто, как дважды два. Раз детей наказывать нельзя, значит, нужно выяснить, кто преступает закон.

Для этого необходимо:

а) ввести обязательное доносительство для специалистов и организаций, так или иначе соприкасающихся с ребенком: врачей, учителей, воспитателей детских садов. За недоносительство их, опять-таки по закону, необходимо наказывать. Опыт стран, где это введено, свидетельствует, что подобные санкции очень эффективны, они существенно увеличивают количество доносов;

б) всячески поощрять и доносительство «мирных обывателей». Чтобы было, как на Западе: ребенок за стенкой заплакал — сосед «стучит» куда следует;

в) создать также специальные службы защиты детей от насилия, наделить их сотрудников полномочиями, позволяющими вломиться в любой дом в любое время и в случае малейших подозрений на то, что к ребенку применяются наказания, изъять его из семьи, а на родителей завести уголовное дело;

г) и, разумеется, информировать детей об их правах и о том, что именно следует понимать под нарушением детских прав.

В интервью под весьма красноречивым названием «Перехватить занесенную руку» («Вечерняя Москва» от 24 авг. 2009 г.) А. И. Головань — не какой-то там любитель-правозащитник, а уполномоченный по правам ребенка при Президенте! — фактически озвучил все те позиции, которые мы обозначили пунктами «а», «б» и т. д.

Для простоты пометим цитаты теми же буквами.

а) — Алексей Иванович, если прохожий видит на у лице, как родители бьют ребенка, стоит ли ему вмешиваться?

— Стоит, так как нарушается 56-я статья Семейного кодекса, согласно которой каждый, кому станет известно «об угрозе жизни или здоровью ребенка, о нарушении его прав и законных интересов», должен сообщить в орган опеки и попечительства. Нужно сделать родителям замечание. И тут неважно: физическую или психологическую боль причиняют ребенку».

б) Далее Головань сетует на то, что у нас «особый менталитет». Не спешат люди записываться в стукачи, сознательности маловато. Нет, все-таки логика у наших правозащитников, мягко говоря, хромает. Не вы ли, господа, добрых четверть века внушали народу, что доносить плохо? Народ вам поверил, не хочет больше стучать. А вы опять недовольны? Трудно, однако, на вас угодить.

в) «К сожалению, дети часто не знают, куда обращаться и не всегда верят, что получат помощь, — сетует уполномоченный. — Необходимо создать телефон из двух-трех цифр, линию для детей, за которой стояла бы реальная городская служба и не перераспределяла обратившихся по другим организациям, а приходила им на помощь в трудной ситуации. Ребята не знают своих прав и не всегда понимают, что их права нарушаются. Иногда не могут понять, что это уже насилие».

Иными словами, детское доносительство надо максимально упростить. Нажать на кнопку и набрать 2–3 цифры может и малыш, только-только начавший ходить в детский сад. На фотографии, прилагаемой к интервью, изображена такая малютка. Прикрыв крохотной ладошкой рот — чтобы мама не услышала, — она жалуется по телефону: «Мама меня ну совсем не понимает». (Это подпись под фотографией.) От горшка два вершка, а уже соображает, умница, что когда мама «не понимает» — это тоже насилие. И пусть дорогая мамочка ответит по закону! А на майке у девчушки нарисован ангелок с нимбом и крылышками. Чтобы закрепить в головах у читателей нужную ассоциацию: кому следует уподоблять ребенка, предающего своих родителей.

В конце интервью приведен список организаций, куда могут обратиться дети. Но, конечно, пока это капля в море. И вот летом 2009 г. в московской программе «Дети улиц» (а Москва, напоминаем, — пилотный регион по «ювеналке») было предложено создать «территориальную систему шаговой доступности» для защиты прав несовершеннолетних. «Шаговая доступность» — это, считай, на каждом углу.

Помнится, когда православные люди предлагали все в той же «шаговой доступности» строить храмы, как это было до революции, дальше благих пожеланий дело не пошло. А вот сервисное обслуживание юных стукачей — это пожалуйста, с дорогой душой. Пока что, правда, Ю. М. Лужков неожиданно выступил поперек, заявив, что слишком много детей стали отнимать, а это, дескать, не метод.

Но правозащитники твердят свое. «Трагедия насилия в отношении детей обостряется еще тем, что все происходит за закрытыми дверями, — говорит Головань. — Важно вовремя выявить, приостановить, предупредить».

А для этого нужно распахнуть ВСЕ двери. Чтобы работники сервис-центров, которые в шаговой доступности, могли бы перешагнуть через порог ЛЮБОГО дома. Еще раз подчеркнем: для защиты детей от реального насилия у нас есть все законы и механизмы. Речь идет о запрещении самых обычных наказаний, которые применяются в качестве воспитательной меры подавляющим большинством российских родителей.

г) По словам нашего главного детозащитника А. И. Голованя, «ребята не знают о своих правах и не всегда понимают, что их права нарушаются. Иногда не могут понять, что ЭТО УЖЕ НАСИЛИЕ» (выделено нами. — Авт.). Поэтому в детском садике и тем более в школе «компетентные товарищи» будут им вправлять мозги. Ребенок (как, впрочем, пока и большинство взрослых) не подозревает, что отправка его за озорство в угол — это физическое наказание, а ему объяснят. Скажут, что это страшно нарушает его достоинство и что он вправе потребовать защиты. Расскажут, какая мера полагается за шлепок, за удар ремнем и даже за повышение голоса. Последнее ведь тоже насилие! Только психологическое. А оно, по мнению чадолюбивых правозащитников, еще страшнее физического. Чтобы не быть голословными, опять процитируем Голованя, самого авторитетного на сегодняшний день (по крайней мере, по должности) специалиста по защите прав детей: «Три года назад мы проводили с Московским психолого-педагогическим университетом исследование. И оказалось, что для взрослых насилие понимается главным образом как физическое. Для детей же на первом месте стоит психологическое, эмоциональное насилие. Даже игнорирование, когда с ребенком просто долго не разговаривают, для них мучительно».

«КАК ТЫ СЧИТАЕШЬ?..»

А Школа волонтеров Департамента по защите прав детей разработала анкеты для подростков. В рамках исследования «Защищен ли я». Посвящено оно вопросу «соблюдения прав ребенка от жестокого обращения и пренебрежения в семье». Цель — определить, как осознают подростки проблему насилия, часто ли приходится им сталкиваться с этим явлением. Хорошее такое исследование, весьма информативное. И вопросы поставлены грамотно. Чтобы службам защиты детей не пришлось особенно напрягаться, собирая компромат. Приведем выдержки из этой анкеты. Надо же людям понимать, с чем в ближайшем будущем они могут столкнуться.

«Какие формы насилия в семье наиболее часто проявляются? (не более 3 ответов)

— физическое.

— психическое.

— сексуальное.

— экономическое.

— пренебрежительное.

— другое.

Какие отношения у тебя с родителями?

— Мои родители — мои друзья.

— хорошие отношения.

— родители далеки от меня.

— я им безразличен.

— напряженные.

— могли бы быть и лучше.

— оскорбляют словами, кричат, заставляют чувствовать плохим человеком.

— конфликтные.

— «силовые» (шлепки, побои со стороны родителей)

— свой вариант ответа.

Укажи, какие методы воспитания обычно применяют твои родные по отношению к тебе (не более 3 ответов).

— объясняют, как надо поступать в той или иной ситуации.

— хвалят тебя, когда ты этого заслуживаешь.

— обещают награду за хорошие поступки.

— не замечают тебя, перестают разговаривать с тобой.

— запрещают тебе делать то, что тебе нравится.

— ругают, кричат, обзывают.

— применяют физические методы воздействия.

— свой вариант ответа.

Испытывал ли ты сам жестокое обращение по отношению к себе в семье?

— да.

— нет.

— затрудняюсь ответить.

— другое.

Укажи, пожалуйста, виды насилия, которые ты испытывал в своей семье или продолжаешь испытывать (не более 3 ответов).

— психологическое насилие (манипулирование, обвинения, формирование чувства вины и др.)

— эмоциональное (критика внешнего вида, манер, умственных способностей, оскорбления, брань)

— экономический контроль, угроза лишения материальной поддержки.

— физическое (пощечины, толчки, побои, издевательства)

— сексуальное насилие (принуждение)

— эксплуатация (заставляют работать, отбирают деньги)

— пренебрежение.

— препятствие в выборе друзей и встреч с ними.

— свой вариант ответа.

Отметь, кто чаще проявляет жестокое отношение по отношению к тебе.

— мама.

— папа.

— брат или сестра.

— другой вариант ответа.

К кому ты предпочитаешь обратиться в случаях проявления насилия в семье?

— к маме.

— к папе.

— к брату или сестре.

— другой вариант ответа.

Знаешь ли ты организации, в которые мог бы обратиться в случаях проявления жестокого обращения по отношению к тебе? (укажи их)»

Давайте вспомним арифметику

Имеет смысл вспомнить школьные уроки. Например — арифметики. И произвести несложные арифметические подсчеты.

Как показывает опыт, это хорошо отрезвляет манипуляторов. В свое время идеологи «планирования семьи» так же громко кричали о страшно высокой материнской смертности от абортов и, прикрываясь этим, требовали на каждом углу (тогда еще не выдумали выражение «в шаговой доступности») раздавать контрацептивы. Пришлось вооружиться карандашом и подсчитать, какова же эта цифра в реальности. Оказалось… 250–300 человек в год (при 3 миллионах абортов, по самым скромным подсчетам). После того, как эта цифра была обнародована, крики хитрецов стихли.

Истерия по поводу «насилия в семье» до мелочей напоминает тогдашнюю «планировочную» шумиху. Если поддаться этой истерии, можно действительно подумать, что волна родительского насилия уже захлестнула чуть ли не все российские семьи — цунами, да и только! Но потом, слегка оправившись от шока, начинаешь выписывать «сухую цифирь», приведенную самими алармистами, и получаешь, что при общем количестве детей около 27 млн от жестокого обращения пострадало в 2007 г. 161 тыс., а в 2008-м — 126 тыс. (между прочим, на 41 тыс. меньше, так что крики о росте насилия тоже выглядят как-то несолидно). При этом четких данных, сколько детей пострадало именно от семейного насилия, нет. Но ведь жестокое обращение — это и нападение на улице наркоманов, и уличные драки, в которых многие подростки получают побои и травмы, и злоключения беспризорников, счет которым в нашей стране идет на сотни тысяч, если не на миллионы. А сколько детей страдает от насильников-маньяков? А в школах и других детских учреждениях разве всегда все благополучно? И разве не те же правозащитники, когда им это выгодно, громогласно заявляют всему миру о страшном, ужасном насилии в детских домах и приютах? Зато теперь, когда им опять-таки выгодно, стрелки переводят на родителей. О. Зыков и прочие утверждают, что 97 % случаев насилия над детьми в семье остаются незафиксированными. Почему именно 97, неясно. Если реальной статистики нет, откуда появляются такие точные цифры?

Если же брать реальные, фактологически подтвержденные случаи, то, по данным Фонда национальной и международной безопасности, от семейного насилия ежегодно страдает в среднем 3500 детей («Доктрина сбережения и умножения русского и другого коренного населения России для XXI века» под ред. Л. И. Шершнева). Ряд других источников называет примерно такую же цифру. Так, директор Департамента Минобразования, занимающегося вопросами соцзащиты детей, Алина Левитская сообщила, что в 2006 г. органы опеки зафиксировали около 3900 случаев жестокого обращения с детьми. А. И. Головань, в бытность свою уполномоченным по правам ребенка в Москве, сообщал в официальном докладе за 2007 г., что в столице отобрали 165 детей при непосредственной угрозе их жизни и здоровью. В Москве проживает около 3 млн детей, то есть чуть больше 1/10 части всего детского населения России. Вряд ли в других регионах с детьми в семьях обращаются значительно хуже, чем в Москве. Соответственно, если умножить 165 на 10, мы получим менее 2000. «За последние 5 лет, — говорится в том же докладе, — в Москве было совершено 383 преступления, предусмотренных ст.156 УК РФ (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних, соединенное с жестоким обращением с ними)».

Это уж совсем какая-то небольшая цифра: за год в среднем 76 человек (по России, соответственно, раз в 10 больше).

По данным Следственного комитета при Генпрокуратуре, в 2008 г. от побоев погибло 1914 детей, а примерно 2300-м нанесен тяжкий вред здоровью. Однако Следственный комитет не указывает, что все эти дети пострадали от насилия в семье. Их могли убить на улице, изувечить в школе, в детдоме, на дискотеке и т. п. Но допустим, даже эта цифра, самая значительная из приведенных (в общей сложности 4214 человек), относилась бы исключительно к жестоким родным: 27 миллионов и 4000! Как говорится, почувствуйте разницу.

Выходит, вся эта гестаповская реальность с детским доносительством и возможностью вести слежку буквально за каждой семьей выстраивается ради — вы уже подсчитали? — 0,015 %! Немного больше одной сотой процента! И даже если согласиться с бредовыми заявлениями, что 97 % случаев насилия над детьми в семье остаются нераскрытыми, то это все равно составит 0,3 % от общего количества детей в нашей стране.

…Как же надо презирать людей, которым стараешься задурить голову, чтобы быть абсолютно уверенным в их неспособности произвести простое арифметическое действие, доступное даже ученику начальной или, на худой конец, средней школы! Впрочем, это понятно: ведь труднее обманывать тех, кого уважаешь. А если презирать, тогда вроде ничего — они, глупенькие, все слопают.

Так незадачливые манипуляторы сами попадают в ими же расставленные ловушки.

Владимир Томсинов, заведующий кафедрой истории государства и права юридического факультета МГУ, доктор юридических наук, профессор, зам. председателя Ученого совета по защите диссертаций Ювенальное кривосудие

То, что сейчас происходит, напоминает мне человека, который зажигает дом, а потом создает пожарную команду, чтобы его тушить. Я думаю, пожарная команда обречена на неудачу. Кто-то ведь заинтересован в создании этой команды. Заинтересованы, прежде всего, те люди, которые в нее поступили на работу, — они получают зарплату. В бюрократии действует один закон: стоит создать какой-либо орган, этот орган работу себе всегда найдет. Если создали такой орган — ювенальную юстицию, будьте уверены, они найдут семьи, в которых ребенка надо лишить заботы родителей. Они должны оправдывать свою зарплату, это еще одна причина, по которой у нас ухватились за эту идею и всячески ее навязывают.

Защитники введения ювенальной юстиции аргументируют свою позицию тем, что в последнее время значительно возросло количество детей, живущих в неподобающих для их развития условиях. Алкоголизм, наркомания действительно являются тяжелейшими проблемами современности. Здесь-то и начинает работать софистический прием подмены тезиса. Итак, у родителя проблемы, например пьянство. Следует вывод: ребенка следует отобрать, родителя лишить прав. Эту возможность пытаются срочно закрепить законодательно. Может, родителю надо просто помочь?..

Ювенальная юстиция — это попытка взять под контроль семью, попытка навязать какие-то свои стереотипы. Но сама связь ребенка с матерью — благо, самое важное для него. Обратите внимание на поведение маленьких детей. Во время игры ребенок постоянно подбегает к матери, чтобы она его погладила, прикоснуться к ней. Мы под надуманными предлогами отрываем его от матери, государство берет этого ребенка под защиту, а в каком положении оказывается мать? Это очень тонкая ткань, которая разрывается…

Родительская любовь — первейшее право ребенка. Почему об этом забывают? На семье держится государство. Об этом знали еще древние. Я думаю, что распространение ювенальной юстиции — это удар против государства, подрыв государственности.

Юстиция — это правосудие, правосудие у нас осуществляет профессиональный суд. А в ювенальной юстиции здесь получается, что суд вершат люди, не имеющие достаточного образования, не имеющие достаточных для этого качеств. Мы должны здесь придумать другой термин. Это не ювенальная юстиция, не ювенальное правосудие, а ювенальное кривосудие.

Мы смотрим на фашизм, как на политический режим, но одновременно фашизм — это система воспитания. Первое, что сделал Гитлер, придя к власти, — заменил учителей в школах. И он прямо говорил: «В моих орденских замках подрастет молодежь, которая ужаснет мир». Так и произошло.

Из фильма «Стена»

Лариса Беляева,  доктор юридических наук, профессор Академии управления МВД РФ, академик Академии социально-психологических наук, заслуженный юрист России, полковник милиции в отставке Ювенальный суд в царской России

Родителей, которые не могут или не хотят осуществлять соответствующим образом воспитание детей, необходимо все-таки ограничивать в родительских правах. И здесь я обращаю внимание именно на этот термин. Ограничивать в правах, но не лишать их, поскольку ребенок никогда не хочет, чтобы его лишили родителей. Он хочет, чтобы они были, но он хочет, чтобы они стали лучше…

На самом деле законы всех проблем не решают. И упование на то, что нужно ужесточить, усовершенствовать, ничего не значит. Благополучная семья та, где ребенку хорошо, — а это не юридический показатель, проблема не юридическая. Это дух, семейная атмосфера. Родителей нужно учить этому. И если мы хотим покончить или, по крайней мере, сократить беспризорность и правонарушения, нужно заниматься семьей.

Сторонники ювенальной юстиции очень любят говорить, что царская Россия — первая в мире страна, где был учрежден ювенальный суд. Это правда, но не вся. То, о чем не говорят сторонники ювенальной юстиции, и является главной проблемой всех современных споров. Это права родителей. В царской России права родителей были неотчуждаемы. Родитель мог ограничиваться в правах, только если сын поступал на государственную службу, а дочь выходила замуж. Основанием для прекращения родительской власти была только смерть родителей и более ничего. Указом императора Николая II вводился особый порядок судопроизводства для детей и подростков, совершивших преступление. Все судебные церемонии, которые могли напугать ребенка, были отменены.

С несовершеннолетними судебное заседание велось в форме беседы. Судья обращался к нему на «ты» и говорил примерно так: «Ну, Ваня, расскажи, что у тебя случилось?» Для судьи главное было раскаяние, а не наказание. Судья принимал отлагательное решение. Это значит, что сначала он отдавал его под попечительство родителей, если это было возможно.

В царской России существовал институт попечителей из достойных граждан, которые наблюдали за неблагополучным или осужденным подростком. Даже в этом случае у родителей их права не изымались.

Тогда это называлось «педагогический присмотр». Попечитель информировал судью, как ведет себя несовершеннолетний. Через два-три месяца судья проводил с ним беседу и спрашивал, как он себя ведет, чем занимается. А у судьи документы уже были. Если он продолжал посещать кабаки и вожжаться с девками низкой кондиции, то судья отправлял его в колонию на три месяца.

В Своде законов Российской империи существовала целая глава, которая так и называлась: «О власти родительской», — в ней перечислялись и права детей, и обязанности родителей. Но в любом случае юридической доминантой были именно права родителей. «Власть родительская простирается на детей обоего пола и всякого возраста». Родители для исправления детей строптивых или неповинующихся имеют право употреблять домашние наказания, заключать в тюрьму и приносить жалобы в судебные установления. Сейчас предлагается все сделать наоборот.

Если мы пороемся в архиве — например, Вологодском, мы увидим сообщение от священника, который говорит, что воспитанник такой-то прибыл в такой-то уезд, проживает с родителями, занимается земледельческим трудом. «Со мною он беседовал, я дал ему наставление на путь истинный и благословил на добрые дела».

В личных обидах или оскорблениях от детей на родителей не приемлется никакого иска — ни гражданским, ни уголовным порядком. Но правило сие не распространяется на те случаи, когда родители в отношении детей своих покушаются на такие деяния, которые по общим законам подлежат наказанию уголовному. Т. е. если родители истязают детей, не кормят, не обучают, заставляют заниматься противоправными действиями, тогда местное начальство было обязано предоставить необходимую защиту притесняемым, а виновные родители подлежали суду. Но даже в этом случае их не лишали родительских прав, хотя ребенок мог оказаться в попечительском доме или патронатной семье. Действовала презумпция невиновности.

Система, которая стала складываться в конце XIX в., не получила развития по одной-единственной причине: началась война, судьи были мобилизованы на фронт, разруха в стране, некому этим было заниматься. В первые годы советской власти прежние люди продолжали развивать эти идеи.

После революции было сделано немало для искоренения беспризорности. Достаточно вспомнить деятельность выдающегося педагога Макаренко. Но ни в советское время, ни в наше судьбу детей не решают единолично. Опыт зарубежных стран показывает, что при введении ювенальной юстиции все решается практически единолично ювенальным судьей или социальным работником.

Не случайно поэтому в первые годы советской власти, когда появились комиссии по делам несовершеннолетних, они не могли быть представлены единолично.

В нашей стране был накоплен уникальный опыт работы с подростками, оказавшимися в трудной жизненной ситуации, но, к сожалению, с развалом Союза произошел и развал системы. Каждый орган стал работать сам по себе.

СОЦИАЛЬНЫЕ СЛУЖБЫ ЗАБРАЛИ ДЕТЕЙ — МАТЬ ПОКОНЧИЛА С СОБОЙ.

35-летняя жительница Арада (Израиль) покончила с собой, а ее муж предпринял безуспешную попытку сделать то же самое после того, как у этой пары социальные службы забрали детей.

«У меня забрали детей, и мне незачем больше жить», — написала женщина в предсмертной записке, а затем приняла большое количество таблеток, запив их водкой. Муж, обнаружив в квартире мертвую жену, попытался покончить с собой, также оставив предсмертное письмо. «Она единственное, что у меня осталось в этой жизни, и без нее мне незачем жить», — говорилось в этом письме.

Соседи обратили внимание на тишину в этой квартире и постучали в дверь. После того, как ответа не последовало, обеспокоенные жильцы вызвали полицию. Та взломала дверь и обнаружила мертвую женщину и мужчину без сознания. Мужчине была оказана медицинская помощь, и он выписан из больницы «Сорока».

В ходе следствия выяснилось, что у семейной пары двое детей — двух и 14-ти лет. Решением социальных служб двухлетний ребенок передан на усыновление, а 14-летняя девочка направлена в интернат. Родители вели длительную борьбу с социальными службами, чтобы не лишаться детей. Однако эта борьба оказалась безуспешной.

Сообщается, что экономическое положение семьи было крайне тяжелым. Женщина зарабатывала на жизнь уборками, а мужчина длительное время оставался без работы. На фоне тяжелого материального положения между супругами вспыхивали постоянные ссоры. Вместе с тем причина столь жесткого решения социальных служб остается неизвестной.

Сообщается, что сейчас в Израиле есть более 9000 детей, живущих вне своих семей. Из них 2500 расстались с родителями вопреки желанию родителей, на основании решения судебных инстанций.

В 90-е из системы образования был выведен элемент воспитания, и это сразу разорвало связь школы и семьи. В наши дни этот пробел в законодательстве устранили, а опыт комиссий по делам несовершеннолетних стал одним из передовых в мире.

Из фильма «Стена»

Александр Разумовский, координатор движения «Народный Собор» «Паспорт школьника» раскроет все семейные секреты

Министерство образования и науки России разработало «паспорт здоровья школьника». Как говорится в сообщении ведомства, в течение двух лет такой «паспорт» планируется завести на каждого школьника, сообщает Infox.

«Паспорт здоровья ребенка», скорее всего, — не что иное, как организованный сбор сведений для создаваемой «ювенальной системы».

На фоне развернувшихся баталий вокруг протаскивания в России прозападными кругами так называемой ювенальной системы как-то почти незаметно промелькнула инициатива чиновников о введении для детей обязательного «паспорта здоровья». Между тем есть весьма серьезные основания полагать, что эта очередная новация является важнейшей частью проектируемой ювенальной системы, позволяющей сформировать банк данных на всех ее потенциальных жертв.

Предполагается, что «паспорт» будет заполняться ребенком совместно с родителями, учителями, медицинскими работниками, психологами (которые со временем все будут работать на ювенальные структуры).

«Добровольное» досье на семью

Сведения — максимально полные.

Во-первых — болезни, состояние здоровья, физические (спортивные) данные, вредные привычки, где и у каких врачей наблюдался. То есть всесторонний сбор конфиденциальных сведений о здоровье ребенка, в т. ч. — обычно составляющих врачебную тайну.

Во-вторых, сведения о родителях и родственниках, проживающих вместе, их работе, вредных привычках, о конфликтности семейной обстановки (всегда полезно знать не только, у кого папа — банкир или высокопоставленный чиновник, имеющий доступ к гостайнам, но и о его «вредных привычках» и «конфликтности в семье», через которые на него можно воздействовать).

В-третьих, полный набор сведений о личности самого ребенка — психофизиологические параметры, интеллект, обучаемость. Сфера личных интересов и круг общения (все друзья, контакты, вредные привычки берутся на учет). Обычно подобное досье на конкретного человека собирают спецслужбы, а также многие секты, работающие на иностранные разведки. Но теперь его планируется легально собирать на всех (!) детей.

«Ты меня неправильно кормишь, мама!»

И в-четвертых, ребенку предлагается расписать день по минутам: сколько на школу, питание, отдых, спорт и т. д. (церковь, например) он тратит. Ему предлагается «пирамида здорового питания» (фрукты — 2–4 вида ежедневно, овощи — 3–5 видов ежедневно, мясные (рыбные) и молочные продукты — по 2–3 вида ежедневно и т. д.). И просьба — указать, сколько чего ребенок в действительности потребляет. Там же предлагается нарисовать план своей комнаты и указать, не проживает ли в ней еще кто-нибудь. В итоге ребенок должен понять, что питается в своей семье он неправильно, живет тесно, и почувствовать себя «ущемленным», о чем сообщить через свой «паспорт здоровья» добрым людям из ювенальные структур.

Таким образом, осуществляется единовременный сбор всесторонних (!) личных: (в том числе — конфиденциальных) данных о каждом (!} ребенке, его здоровье, круге общения, семье и «болевых: точках», через которые на этого ребенка и эту семью можно воздействовать. Затем все эти разнообразные сведения заносятся в единый банк данных, который становится в руках ювенальщиков страшным орудием тотального контроля не только над обществом, но и над структурами власти.

На коротком поводке

Судите сами.

Разумеется, ребенок получит доступ не только к своему «паспорту», но и — через разговоры со сверстниками — к их «паспортам». Инициируется своеобразная конкуренция между детьми — кто лучше питается, больше отдыхает, имеет лучшую комнату и больше времени на компьютер и игры. Поскольку социальное положение детей неравномерно, все претензии на «проигрыш» выливаются на родителей, ведут к претензиям, конфликтам внутри семьи и комплексу неполноценности, которые, в конце концов, тоже становятся достоянием ювенальщиков. И тогда только от них всецело будет зависеть — оставить ли пока что семью в покое, занеся ее в реестр «неблагополучных» (то есть потенциально годных к «разработке»), или заняться ею плотно — с целью либо шантажа родителей (бизнес-интересы, политика, вымогательство, «заказ» конкурента и т. д.), либо изъятия детей.

О последнем чуть подробнее. Здесь получают развитие сразу несколько ветвей криминального бизнеса.

Банк «живого товара»

«Коммерческое» усыновление, главным образом — за границу, получит широчайшее развитие. Только за 2007–2008 гг., когда лоббисты наиболее активно принялись проталкивать введение ювенальной системы, в России открыли 63 (!) новых агентства по усыновлению. Причем в некоторых регионах каждый второй ребенок «уходит» за границу. Не бесплатно, разумеется. Банк по выбору «живого товара» с соответствующими физическими и интеллектуальными параметрами после введения «паспортов» у этой системы будет огромный. Останется только наметить «объект покупки», взять его в разработку и в течение нескольких месяцев изъять из семьи. Или не изымать, если заплатят родители. Прибыль, таким образом, получается в любом случае. Плюс — бизнес на внесении в «паспорт» необходимых данных о здоровье, позволяющий вывезти за рубеж абсолютно здорового ребенка под видом инвалида. Не хочется говорить об «экспорте» российских детей «на органы», но и это тоже весьма вероятная составляющая предстоящего «тотального усыновления».

«Опекунский» бизнес

Другим доходным бизнесом, несомненно, станут т. н. «фостерные» семьи. При массовом изъятии ювеналами детей в стране, где и так на улице до двух миллионов беспризорников, никаких детских домов не хватит. И тогда, по западному образцу, начнут помещать их во временные «опекунские» («фостерные») семьи, причем оплачивать расходы на содержание ребенка придется государству (налогоплательщикам). Обычно это по 20–30 детей в семье, а то и по 40. Бизнес довольно доходный, тем более что состав семей для такого рода деятельности будут определять ювенальщики. Но самое неприятное в этом деле, судя по зарубежному опыту, состоит в том, что среди подобных семей все более широко используют для получения в свое распоряжение детей разного рода сектанты, гомосексуалисты, педофилы и порнографы. То же самое, несомненно, будет и у нас.

Наконец, третьим мощнейшим бизнесом может стать хорошо оплаченное «спасение» детей от ювенальщиков, ими же самими и организованное. Так же, как наркоторговцы часто являются владельцами наркологических клиник и организаторами всяческих «рок-фестивалей против наркотиков», и ювенальная система наверняка создаст нечто для якобы борьбы с собой. За хорошие деньги «благородные наемники» изъятого ребенка смогут возвратить буквально с любой стадии изъятия. Но, разумеется, чем дальше зашло дело — тем дороже.

Плюс тотальный контроль

Ну и, наконец, закладываются огромные потенциальные возможности на перспективу. Те дети, которым в юные годы удается как-то «проскочить» мимо бдительного ока ювенальщиков, со временем вырастают и сами становятся банкирами, депутатами или офицерами ФСБ и высокопоставленными госчиновниками… И кто поручится, что в этот самый момент на пороге их дома вдруг не возникнет тихий человечек в галстуке, который пригрозит ознакомить начальство и сослуживцев с конфиденциальной информацией из его детства и юности, способной начисто уничтожить репутацию?! А зная, что главными вдохновителями и, судя по всему, инвесторами введения ювеналки в России являются западные круги (в т. ч. ряд НКО, замеченных в подрывной деятельности на просторах СНГ и финансировании «оранжевых» революций), речь может идти о системе внешнего (!) контроля. Причем не только над страной в целом, но и за каждым ее гражданином персонально.

Антиконституционный сбор информации

Спрашивается, что делать нам, гражданам, столкнувшись с таким нарождающимся монстром? Для начала, как говаривали раньше, научиться «читать и конспектировать первоисточники». В нашем случае — Конституцию РФ и Социальную хартию, которая якобы предписывает нам введение такой ювеналки. Начнем с Конституции.

Статья 24. «Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются».

Таким образом, само появление «паспорта здоровья» в том виде, как его предлагают, антиконституционно, как и любой сбор ювенальщиками конфиденциальной информации о семье.

Статья 25. «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения».

Значит, единственное основание для «ювенальщиков» вторгнуться к вам в дом — судебное решение. Именно для этого они пытаются создать свои специальные «ювенальные суды». Значит — их быть не должно.

Статья 28. «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию… иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними».

Проще говоря, никто не вправе запретить вам воспитывать детей в той религиозной и культурной традиции, которой придерживается ваша семья, что бы по этому поводу ни думали изобретатели разного рода «международных стандартов».

Как яйца будут курицу учить

На Украине готовится парламентский законопроект, который облегчит изъятие детей из семьи.

На Украине готовится парламентский законопроект, который может вызвать бурную революцию в семейных отношениях. Речь идет о создании еще одной госструктуры — ювенальной юстиции, пишут «Столичные новости».

Так, в декабре 2008 года депутат Верховной Рады от Блока Юлии Тимошенко Евгений Суслов призвал своих коллег поддержать законопроект «Об общегосударственной программе «Национальный план действий по реализации Конвенции ООН о правах ребенка» на период до 2016 года». После недолгих дебатов документ отправили на второе чтение.

«Ты — не мама, ты — опекун!»

Лоббисты «детского» законопроекта умалчивают о самом главном: каким именно образом ювенальная юстиция будет защищать детей? Ведь именно она породила кучу структур, призванных ее обслуживать, которые начали вытеснять суд как орган правосудия. Об этом свидетельствует печальный опыт Европы. К примеру, в благополучной Франции более миллиона детей уже находятся в приютах и приемных семьях (!).

Усиление контроля над семьями «достигло цели» и в Германии: по сообщениям СМИ, ежегодно у родителей отбирают свыше 20 тысяч детей, ссылаясь на «недостаток ухода» (общее число кандидатов в сироты уже приближается к полумиллиону), пишут «Столичные новости».

«Ювенальная служба переводит нравственные отношения родителей и детей в плоскость юридических, а затем утверждает главенство прав ребенка над правами родителей. Это, в свою очередь, поощряет детей к конфликтам с родителями под видом отстаивания своих прав, превращает родителей в опекунов. Тем самым облегчается изъятие детей из семьи, фактически ее разрушая», — пояснил изданию киевский психолог Алексей Мартюшев.

И все станут «толерантными» ко греху

«Под красивыми лозунгами о защите детских прав в законе «Национальный план действий по реализации Конвенции ООН о правах ребенка» на период до 2016 года заложена социальная бомба, — заявил «Киевским ведомостям» адвокат Георгий Лайков. — Программой предусмотрено в течение этого года до 90 % детей школьного возраста проинформировать о том, как защищаться от заболеваний ВИЧ/ СПИДа. Выходит, что детям с семи-восьмилет будут рассказывать про «безопасный» секс. Психологи, проводившие экспертизу этой программы, считают, что это не что иное, как подталкивание детей к беспорядочным половым контактам, что на языке уголовного кодекса называется растлением малолетних. Также закон предполагает ежегодные информационные программы для формирования толерантности по отношению к ВИЧ/СПИДу, туберкулезу, наркомании».

Отвечая на недоуменный вопрос издания: «Разве плохо быть толерантным?» — Лайков заметил: «Если мы заглянем в медицинский справочник, то узнаем, что «толерантность» — это неспособность организма вырабатывать антитела, отсутствие иммунологической реакции. Эти гуманистические начинания — сделать всех детей толерантными к СПИДУ, наркомании — на деле формируют у детей девиантные модели поведения. Равно как и массовая социальная реклама, которая рассказывает о насилии в семьях, о плохих украинских родителях, от которых срочно нужно защищать детей».

«НЕ ПОНИЖАЙТЕ ЗАРПЛАТУ! ИНАЧЕ У НАС ОТНИМУТ ДЕТЕЙ!»

Отвечая на вопрос, кому же тогда выгодно внедрение ювенальной юстиции, Георгий Лайков сказал: «Это интерес определенных сил, которые переформатируют мировую карту — национальную и геополитическую. Если вы посмотрите на опыт Восточной Европы, то заметите, что после каждой «цветной» революции вводилась система ювенальной юстиции. Причем она вводилась в настолько похожих вариантах, что не может быть, чтобы она не координировалась из единого центра. Такая система не так давно была создана в Венгрии. Недавно венгерские железнодорожники вышли на забастовку с требованием повысить зарплату, чтобы у них не отбирали детей. Так как, если они будут жить на небольшую зарплату, тогда будут нарушены те социальные стандарты, по которым должны жить их дети. И в этом случае служба ювенальной юстиции в Венгрии будет иметь право забирать детей у родителей… Я теперь, кстати, стал понимать, почему в Европе падает рождаемость — они просто боятся заводить детей. Что с ними делать? Как их воспитывать? Шлепнул по попе — на тебя настучал либо твой сынишка, либо сосед. Одного моего знакомого в Германии оштрафовали за то, что сын работал в саду. Соседи позвонили инспектору и сказали, что ребенка эксплуатируют».

Из источников в правоохранительных органах «Киевские ведомости» выяснили, что разработкой системы ювенальной юстиции занимаются не государственные органы Украины, а три неправительственные организации, спонсируемые Канадой, Швейцарией и Великобританией.

Русская линия.

Игорь Друзь, политолог, публицист, г. Киев Провал введения ювенальной юстиции на Украине: как это было

Депутатов превратили в союзников

Православная общественность Киева сыграла решающую роль в информировании депутатов Украинского парламента о тех трагических последствиях, которые может вызвать принятие законопроекта о введении ювенальной юстиции, и тем самым помогла депутатам занять правильную позицию, отклонив его в марте 2008 года. На Украине существует общественная должность полномочного представителя Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, которую достойно занимает архиепископ Львовский и Галицкий Августин. Он был давно осведомлен о негативном опыте этой системы в западных странах и четко выразил позицию о недопустимости такого плохого опыта у нас. Его поддержало множество специалистов — педагогов, вне зависимости от вероисповедания, ибо если первыми жертвами ювенальщиков могут стать родители и дети, то вторыми — педагоги.

Группы православной и научной общественности предприняли ряд достаточно эффективных действий по информированию общественности и депутатов о вредоносности законопроекта. Они создали пул журналистов, выступивших против ювенальной юстиции в киевской прессе (общий тираж статей составил более 1 млн экземпляров). Значительная часть статей была роздана депутатам или отправлена им по электронной почте. Православные люди высказались и на интернет-форумах (теперь они стали довольно важными СМИ), послали обычные и электронные письма-обращения о вреде «ювеналки» на адреса многих народных депутатов, руководителей аппарата Верховной Рады, помощников депутатов, которые ведь тоже играют важную роль в парламентской работе. Особое внимание было сосредоточено на Комитете Верховной Рады по делам семьи, молодежи и спорта. Фактически в любом парламенте мира в большинстве случаев именно позиция профильного комитета и решает судьбу любого законопроекта. Членам профильного комитета не только доставлялись все негативные статьи на эту тему, им привезли книгу «Родителей — в отставку?», вышедшую в России в издательстве «Даниловский благовестник». Раздавали диски с фильмом «Стена», который тоже любезно передали нам русские друзья.

Узнав о готовящемся в парламенте законопроекте о создании такой деструктивной системы, полномочный представитель УПЦ МП в Верховной Раде архиепископ Августин обратился к народным депутатам со следующим открытым обращением, многократно процитированным многими СМИ:

«В Верховной Раде определенными силами лоббируется принятие проекта закона «Об общегосударственной программе «Национальный план действий по реализации Конвенции ООН о правах ребенка» на период до 2016 года», разработанного для выполнения Указа Президента Украины от 11.07.2005 года № 1086 «О первоочередных мероприятиях по защите прав детей» (регистрационный № 2570)…

…есть большие подозрения относительно того, что реализация такого законопроекта может войти в противоречие с традиционными православными ценностями, сформировавшими семейный уклад украинского народа, и даже с институтом семьи как таковым.

В законопроекте… предусматривается создание государственного органа, имеющего огромные полномочия в лишении родительских прав над тем или иным ребенком, социального надзора над семьями, жесткого государственного контроля не только над воспитанием детей в школе, но и над действиями родителей в семье… Как показывает опыт тех стран, где ведомство т. н. ювенальной юстиции заработало в полную силу, оно не принесло ни снижения детской преступности, ни понижения уровня социальных пороков (эта система позволяет детям оставаться фактически безнаказанными, отделываясь условными сроками или другими профилактическими мерами). Напротив, во Франции, где такая система работает уже полвека, мы увидели самые небывалые молодежные беспорядки в истории Евросоюза, где разнузданные молодые люди массово поджигали автомобили, здания, калечили прохожих. И это неудивительно. Эти подростки в большинстве своем воспитывались в социальных приютах, в обстановке безнаказанности и отсутствия родителей. Ведь основа нравственности — Заповеди Господни… Система ювенальной юстиции в этой стране, поощряющая доносительство детей на родителей, противоречащее Божественному установлению о почитании родителей, введение ненормальной системы излишнего вмешательства государства в вопросы личной жизни людей, естественно привела не к падению, а к росту преступности. А в системе французской ювенальной юстиции стали возможными жалобы чад на своих родителей государственным чиновникам по таким нелепым поводам, как вход отца без разрешения в комнату сына или недопуск дочери на дискотеку. В Украине, которая, к сожалению, до сих пор остается бедной страной, подверженной коррупции, создание такой системы привело бы к еще более пагубным последствиям, к тяжелым злоупотреблениям чиновников своей властью.

«Почитай отца твоего и мать твою» (Исх. 20,12) — так гласит Заповедь Божья. Семья как домашняя церковь есть единый организм, члены которого живут и строят свои отношения на основе закона любви. Опыт семейного общения научает человека преодолению греховного эгоизма и закладывает основы здоровой гражданственности. Именно в семье, как в школе благочестия, формируется и крепнет правильное отношение к ближним, а значит, и к своему народу, к обществу в целом. Живая преемственность поколений, начинаясь в семье, обретает свое продолжение в любви к предкам и отечеству, в чувстве сопричастности к истории. Поэтому столь опасно разрушение традиционных связей родителей с детьми, которому, к сожалению, может способствовать принятие данного законопроекта.

Новый Завет также учит детей с любовью слушаться родителей: «Дети, будьте послушны родителям вашим во всем, ибо это благоугодно Господу» (Кол. 3,20). Любая противоречащая этому Божественному установлению светская норма делает преступником не нарушителя ее, а самого законодателя. Иными словами, человеческий закон никогда не содержит полноту закона Божественного, но чтобы оставаться истинным законом, он обязан соответствовать богоустановленным принципам, а не разрушать их.

Церковь всегда с пониманием относилась к несовершенству законов, учитывая невозможность построения рая в этом падшем мире. Однако она всегда выступала и против прямого беззакония. Задача светского закона — не в том, чтобы лежащий во зле мир превратился в Царствие Божие, а в том, чтобы он не превратился в ад.

Поэтому прошу Вас способствовать отклонению законопроекта…»

Опираясь на общественность и церковь

К счастью, народные депутаты тогда вняли голосу разума и пошли навстречу Церкви и научной общественности, удалив пункт о создании ювенальной юстиции из данного законопроекта. Позднее этот позитивный опыт борьбы с деструктивным законопроектом представителя Церкви в украинском парламенте владыки Августина был успешно использован Святейшим Патриархом Кириллом, обратившимся с похожим обращением к руководству «Единой России». Оно тогда пошло ему навстречу, по крайней мере на словах. Тем не менее сейчас, как известно, заинтересованные силы вновь пытаются протолкнуть законопроект о ювенальной юстиции в Госдуме.

В том-то и беда, что верхушка России и Украины на сегодня считает важными вопросами жизни только перераздел финансов, должностей и тому подобные дела, оставив вопросы воспитания, религии и морали на заднем плане. Это делает их легкой добычей западных манипуляторов, осуществляющих долгосрочное планирование процессов, создающих «управляемый хаос». Но все же украинские депутаты, во всяком случае, их большинство, — не такие уж плохие люди, чтобы сознательно истреблять свой народ, к тому же проект создания «ювеналки» напрямую касается их собственных детей, угрозой которым их могли бы шантажировать ювенальщики. Вникнув в суть вопроса, они резко отвергли этот законопроект. Мало того, некоторые из них обратились к руководству Госдумы, чтобы проинформировать своих российских коллег о своей позиции, желая удержать руководителей братской страны от ошибок.

Процитируем обращение представителя самой крупной фракции Верховной Рады Украины, народного депутата Д. Табачника (бывшего вице-премьером по гуманитарным вопросам в правительстве Януковича):

«7 марта 2009 года фракция Партии регионов в Верховной Раде Украины способствовала отклонению проекта создания на Украине т. н. ювенальной юстиции. Такое ведомство существует в ряде стран мира, и его работа часто вызывает негативный общественный резонанс в этих государствах. Ведь это система, при которой чиновники имеют неумеренно большие права по надзору за детьми и лишению родительских прав по нелепым обвинениям. Ювенальная юстиция везде показала свою разрушительную суть, приводила ко многим человеческим трагедиям, коррупции. Неудивительно, что Партия регионов получила по этому вопросу значительное число обращений от различных родительских организаций, педагогов, от архиереев канонической Православной Церкви — хранительницы нравственности наших братских славянских народов. В этих обращениях указывалась недопустимость создания на Украине ювенальной юстиции — органа, который может угрожать самому существованию института семьи, органа, который может усилить молодежную и подростковую преступность. В частности, в своем обращении полномочный представитель УПЦ в Верховной Раде архиепископ Львовский и Галицкий Августин в качестве примера приводил Францию, страну, где ювенальная юстиция действует дольше всего и которая «прославилась» самыми большими беспорядками в истории ЕС, несмотря на то, что создатели данной системы обещали как раз обратное — уменьшение преступности.

Идя навстречу пожеланиям общественности, Партия регионов способствовала удалению из законопроекта «Об общегосударственной программе «Национальный план действий по реализации Конвенции ООН о правах ребенка на период до 2016 года», разработанного для выполнения Указа Президента Украины от 11.07.2005 года № 1086 «О первоочередных мероприятиях по защите прав детей» (регистрационный № 2570), пункта 4.9, в котором и была прописана идея создания данного ведомства.

Хотелось бы еще отметить, что продвижение данного законопроекта целиком и полностью поддерживалось теми же прозападными фондами, которые организовали на Украине т. н. «оранжевую» революцию, способствовали ухудшению отношений между Украиной и Россией. Фракция Партии регионов в Верховной Раде — самая крупная фракция украинского парламента, не только словом, но и делом способствующая развитию взаимовыгодных связей между нашими братскими народами, считает своим долгом проинформировать о позиции народных депутатов — регионалов, которая заключается в недопущении создания на Украине ювенальной юстиции, угрожающей основам восточнославянской цивилизации».

Не заговор «мракобесов», а здравомыслие

Похожее обращение на имя Елены Борисовны Мизулиной — главы Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей послал народный депутат Украины от Коммунистической партии А. Голуб, главный редактор партийной газеты, известный своими активными действиями в поддержку нравственности, Православной Церкви, за это неоднократно награждаемый ее иерархами. Его поправки сыграли значительную роль в провале ювенальной системы. Вот выдержки из его письма: «…Против идеи создания ювенальной юстиции выступила Православная Церковь, обратившаяся к нашей фракции с просьбой содействовать отклонению законопроекта, а также многие научные специалисты — психологи, педагоги, отметившие опасность для общества в целом и института семьи в частности такого проекта.

Осознав пагубность идеи создания такого деструктивного государственного органа, профильный комитет Верховной Рады по делам семьи и молодежи, к счастью, учел во втором чтении мои поправки, позицию фракции КПУ, и внес в законопроект серьезные коррективы. Из него был изъят пункт 4.9, и это решение потом поддержало своим голосованием большинство депутатов Верховной Рады.

Узнав о том, что Государственная Дума рассматривает вопрос о создании ювенальной юстиции, я, как народный депутат Украины… хотел бы проинформировать Вас, своего уважаемого коллегу из дружественной России, о том, что у очень многих депутатов в украинском парламенте сложилось мнение о том, что ювенальная юстиция может представлять угрозу для института семьи — основы нашего общества…»

Думается, после таких посланий совсем уж смешно звучат либеральные страшилки о неких заговорах «православных мракобесов», которые не хотят «защитить» детей от якобы сверхмассового насилия в семьях. Вполне вменяемые украинские политики, здравомыслящие педагоги, журналисты отвергли конспирологические бредни либеральных маргиналов о «необходимости» дать чиновникам неограниченные права по вмешательству в частную жизнь миллионов семей для якобы «спасения» нормальных детей от нормальных родителей путем массовой отдачи их в сиротские приюты.

БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Тем не менее борьба на Украине продолжается. Заинтересованные силы пытаются незаконно протолкнуть разрушительный проект о создании ювенальной юстиции указом президента. Их задача облегчается тем, что пункт о ее создании прописан в ряде международных документов по «защите» прав ребенка, подписанных Украиной. Поэтому и противники ювенальной юстиции ставят более серьезные цели — их денонсацию. Кстати, США Конвенцию ООН о правах ребенка так и не подписали, резонно опасаясь за права родителей. Но опыт показывает: при эффективной координации действий самоорганизующихся православных общин, научных кругов и других здоровых сил победа над ювенальщиками вполне возможна. Сама настырность «сердобольных» ювенальщиков, так желающих «спасти» детей, очень подозрительна. А когда всмотришься в другие их проекты, то просто оторопь берет. Так, при финансовой помощи украинского отделения Фонда Сороса выходят не только брошюры о пользе «ювеналки», но и брошюры, предназначенные для… «гей-активистов». В одной из них автор лично прочитал о тренингах по «воспитанию детей в однополых семьях». Понимаете? На Западе уже сплошь и рядом детей под вздорными предлогами забирают у нормальных родителей и отдают педерастам (см. статью «Инструктаж для педофилов», эл. адрес www.versii.com/news/191465/).

Так что проекты по созданию ювенальной юстиции должны быть остановлены раз и навсегда.

Это коснется вашей семьи и ваших детей!

Если будет введена ювенальная система, то завтра отцы и матери практически из любой семьи могут лишиться конституционного права на воспитание собственных детей в соответствии со своими религиозными и нравственными убеждениями. Любой чиновник сможет по своему усмотрению защищать наших детей от «произвола родителей».

На самом деле вскоре мы получим:

— Обязательное преподавание детям с первого класса (а то и с детского сада) «сексуального просвещения» и основ «безопасного секса», «толерантного» отношения к педерастии и однополым бракам.

— Организацию тотальной системы доносительства детей на собственных родителей и педагогов, фактически отменяющей библейскую заповедь «Почитай отца и мать».

— Требования к родителям не препятствовать «свободному развитию» детей — то есть заниматься, чем им заблагорассудится: курением, ранними сексуальными связями (включая гомосексуальные), компьютерными играми (среди которых большинство пропагандирует жестокость и безнравственность), чтением растлевающих «популярных» журналов. Если родители не согласны с такой трактовкой «прав» своих сыновей и дочерей — то дети могут быть изъяты из семьи и переданы в опекунские семьи или же в приюты.

Отшлепал ребенка? Не разрешил смотреть порносайты? Заставил убирать в своей комнате или делать зарядку по утрам? Даешь карманных денег меньше, чем дают одноклассникам? В холодильнике не хватает фруктов? Уже завтра за все это вашего ребенка смогут отобрать решением ювенального суда на совершенно законных основаниях.

В Европе и США это уже реальность. Только за 2008 год в Германии принудительно изъято из семей более 70 тысяч детей! Из них половина — с формулировкой «Недостаточно хорошее материальное положение семьи». Представьте, сколько миллионов детей могут «за бедность» отобрать в России! Но и состоятельным родителям обольщаться особо не стоит: нет лучше способа шантажировать и вымогать деньги, чем угрозы законным образом отобрать у вас ребенка. В предвкушении скорой поживы «агентства по усыновлению» уже как воронье хлынули в нашу страну…

Общественные слушания в защиту семьи и страны

Московский киноконцертный зал «Пушкинский» 24 ноября 2009 г. не смог вместить всех желающих. Свыше 1,5 тысячи человек из 27 регионов России — от Калининграда до Читы, а также из Украины и Франции — собрались на общественные слушания на тему «Ювенальная юстиция — угроза семье, обществу и государству», которые организовал Общественный комитет в защиту семьи, детства и нравственности, объединивший ряд родительских, православных и общественных движений.

Поводом для проведения слушаний стали настойчивые попытки определенных заинтересованных кругов (в том числе — зарубежных) ускоренно ввести в России под предлогом защиты детей так называемую ювенальную систему, скопированную у Запада. Известно, что представители Церкви, целый ряд общественных и родительских движений высказываются по этому поводу весьма критически. В частности, существуют серьезные опасения, что непродуманное введение этой сомнительной новации в России способно разрушить традиционную семью и систему образования, подорвать сами основы общественной нравственности, а также несет в себе ряд угроз национальной безопасности России.

В прозвучавших затем выступлениях высказывалось категорическое неприятие ювенальной юстиции обществом, аргументированно доказывался ее практически полный провал в Европе. Участники слушаний констатировали, что введение ювенальной юстиции без широкого общественного обсуждения недопустимо.

Аплодисментами был встречен рассказ прибывшего из Киева представителя УПЦ Московского Патриархата в Верховной Раде Украины Игоря Друзя о том, как украинской общественности удалось «завернуть» в Раде закон о ювенальной юстиции в третьем чтении.

Полную поддержку получила «Екатеринбургская инициатива» родительских объединений — весьма эффективная технология борьбы с педофилами, порнографией и секспросветом, озвученная председателем «Екатеринбургского родительского комитета» Валерием Неталиевым. Причем реализуется она без какой-либо ювенальной юстиции.

Выступающие высказали единодушное мнение о необходимости скорейшего объединения всех ответственных общественных сил против общей опасности и наметили дальнейший план работы, включающий в себя проведение в ближайшее время в Москве всероссийского съезда общественных и родительских организаций. Как сказал один из выступавших, «если сегодня мы не займемся ювенальной юстицией, завтра она займется всеми нами».

Была одобрена инициатива — разработать альтернативный проект Концепции государственной семейной политики на основе национальных особенностей и традиционных для России духовных и культурных ценностей, включая положения по защите прав и интересов ребенка.

По итогам слушаний была принята резолюция, в которую по настоянию собравшихся был включен пункт о выражении общественного недоверия главным лоббистам ювенальной юстиции — депутатам Госдумы РФ Екатерине Лаховой и Елене Мизулиной, а также члену Общественной палаты Олегу Зыкову.

Всех, кому не все равно, что завтра будет с нашими семьями и нашими детьми, собирают движение «Народный Собор» и Объединенный общественный комитет в защиту семьи, детства и нравственности.

Контактные телефоны: 8-901-518–35–19; 8–965–421–47-78.
Е-mail: edinstvo65@bk.ru Сайт: www.juvenaljustice.ru.

Американские правозащитники американским родителям

Что делать, если сотрудники Опеки пришли к вам.

Вот некоторые из рекомендаций. Имейте в виду, что я не юрист и это не консультация. Детально лучше обсудить эти вещи с юристом. Документируйте все. Распечатайте копии законов, действующие в Вашем штате, и поместите их в папку, названную «Органы Опеки». Папку держите возле входной двери.

У вас всегда должен быть наготове диктофон. Если сотрудник органов Опеки появляется у Вашей двери, Вы должны быть готовы записать разговор.

Вы можете продемонстрировать им, что у Вас есть копии законов. Не дайте себя уговорить не записывать диалог на диктофон — это Ваше законное право. Еще лучше, если Вы можете позволить себе записать все на видеокамеру. Кроме того, Вы должны фиксировать все, что случается, в письменной форме! Делайте заметки. Некий английский активист рекомендует, чтобы Вы записали каждое слово и настояли, чтобы сотрудник Опеки ждал, пока вы не успеете зарегистрировать все его слова должным образом. Вы имеете на это право. Фиксируйте в записной книжке каждый контакт с любым социальным работником. Не останавливайтесь на этом! Подготовьтесь заранее и твердо стойте на своем при общении с ними! После каждого контакта напишите письмо (некоторые рекомендуют заверить нотариально такое письмо), детально описывающее, что произошло, и просите, чтобы социальный работник подтвердил или отрицал факты. Такой документ может позже быть использован как свидетельство в Вашу пользу в суде по делам несовершеннолетних.

Не приглашайте социального работника в дом — Вы имеете право ему отказать. Согласно Конституции США, поправка четыре, Вы имеете право на частную жизнь в Вашем доме. Никакому сотруднику никакого правительственного органа не разрешено входить в Ваш дом без Вашего разрешения. Мы знаем много случаев, когда вход был принужден утверждениями: «Впустите меня, или я заберу Ваших детей». Не сдавайтесь! Не забывайте свои конституционные права! Твердо стойте на своем! Если Ваши права не соблюдают, Вы можете позже предъявить им иск, но лучше вынудить их соблюдать Ваши права сейчас.

Единственное исключение — когда сотрудник Опеки пришел с судебным исполнителем, имеющим ордер на обыск. Обычно этого не случается — и я скажу Вам, почему. Сотрудник Опеки приходит, чтобы собрать свидетельства. Обычно у него нет достаточного количества вещественных доказательств, чтобы изъять Вашего ребенка сразу же, и нет оснований для того, чтобы получить ордер на обыск. Как правило, он будет действовать на основе звонка того, кто хочет, чтобы против Вас приняли меры. Если Вы будете говорить много, то Ваши слова будут искажены таким образом, чтобы использовать их против Вас в суде. Также если Вы позволите этому человеку войти в Ваш дом, то он, наиболее вероятно, найдет что-нибудь, к чему можно придраться, и это будет использовано против Вас в суде. Раковина с восемью немытыми тарелками может обнаружиться в его акте обследования как «раковина, полная грязных тарелок в грязной кухне». Конечно, это выставит вас в невыгодном свете перед судьей. Поэтому не позволяйте этим людям войти в Ваш дом. Вы понятия не имеете, из чего они сделают проблему.

Не доверяйте сотрудникам Опеки. Другими словами, знайте своего врага. Я работала в этих структурах (в Департаменте общественных социальных служб, Висалия, Калифорния). Таким образом, я могу рассказать Вам, на что походят эти госслужащие, хотя я никогда не была им (я была сотрудником родственной структуры). Типичный сотрудник Опеки находится там по одной причине: работать, чтобы оплачивать свои векселя. Этот работник не может позволить себе потерять работу. Таким образом, он или она сделают все, чтобы их не уволили. Теперь, если этот социальный работник работает в отделе, где рассматривают дела и принимают решения относительно изъятия детей, то, естественно, этот человек будет под подозрением, если он или она никогда не изымал ребенка! Чтобы продемонстрировать свою занятость, этот работник должен будет изъять и поместить под опеку определенное количество детей…

Поэтому, когда они в Вашем доме, они думают: «Что я могу узнать об этой семье, чтобы найти повод для изъятия ребенка?» У них должен быть повод, чтобы подать в суд, и уж они там, в суде, пусть ищут доказательства. Даже если работники кажутся хорошими и надежными, помните, это то, как они делают свои деньги. Чтобы сохранить свое место, они должны изымать детей из семей. Они — волки в овечьей шкуре. Они приходят и говорят: «Я только посмотрю». Ваши дети попадают на государственное попечение, а Вы идете в суд и пытаетесь доказать Вашу невиновность. Помните, даже если Вам нравится человек, внутри каждой приятной персоны есть потребность хранить верность системе. Позади каждого, по-видимому, хорошего соцработника есть более опытный наблюдатель, который может сказать Вашему соцработнику: «Иди и найди хоть что-нибудь», — чтобы изъять Вашего ребенка.

Не доверяйте этим людям! Вы должны понять, что финансирование органов Опеки тесно связано с «поставщиками услуг». Вероятно, социальный работник предложит вам сделку, говоря, что у вас не заберут ребенка, если Вы согласитесь на такие «услуги», как психологическое тестирование, проверка на наркотики, терапия и т. д. Что действительно означает это предложение, так это то, что у них нет достаточного количества доказательств, чтобы забрать Вашего ребенка под их опеку.

Но если Вы только пойдете к их «поставщикам услуг», они смогут получить «свидетельство», в котором они нуждаются, благодаря заключениям этих самых «поставщиков услуг». Например, Вы обвиняетесь в употреблении наркотиков. Они хотят, чтобы Вы пошли в проверку на наркотики, чтобы доказать Вашу невиновность. Вы говорите: «Хорошо, я не наркоман, я пойду». Но тогда Вы можете оказаться перед ложноположительными результатами… или, если Вы пропускаете назначение, Вам говорят, что это расценивается как положительная проверка на наркотики. В вашу жизнь грубо вмешиваются.

Верьте мне, все это не «обслуживание» Вас, независимо от того, как они это называют! Это — только способ для социальных работников попытаться получить «свидетельство» против Вас, чтобы они могли забрать Ваших детей.

Не подписывайте их планы. Ни в чем не признавайтесь. Вынудите их ДОКАЗАТЬ свои случаи в суде, в ПОЛНОМ СУДЕБНОМ РАЗБИРАТЕЛЬСТВЕ. Не соглашайтесь на слушания, где Вы заведомо вынуждены будете только согласиться с их условиями. Они испробуют каждую уловку, чтобы вы согласились на их отвратительное «сервисное обслуживание». Вы должны твердо стоять на своем и твердо говорить «нет», когда они просят, чтобы Вы предали свои законные права.

Будьте готовы к давлению… Точно так же как многим другим, мне говорили, что я могу отвести своего ребенка домой в тот же день, если я только соглашусь на их условия, и я настолько была отчаявшаяся, так хотела получить моего ребенка, что я подписалась. Тысячи из нас сделали это. Поверьте, лучше сказать: «Нет — я хочу полного судебного разбирательства — Вы должны доказать свои обвинения!» Если Вы поддадитесь на их давление, то будете прыгать через их «обручи» в течение многих месяцев.

Если Вы доводите судебное разбирательство до конца, есть возможность отвоевать свою свободу от этого государственного вмешательства в жизнь Вашей семьи. Если Вы проходите судебное обследование и Ваш ребенок объявлен государственным подопечным, тогда, конечно, Вы должны приложить все усилия, чтобы закончить каждую часть этого обследования перед следующим слушанием суда. Этот план будет наиболее вероятно включать психологическое тестирование. После слушания суда, если социальные работники пытаются вынудить Вас на «услуги» (например, тест на наркотики), которые не входят в приказанный судом план, Вы можете отказаться сотрудничать. Вы обязаны делать только то, что постановил судья. Вы должны зафиксировать все такие незаконные предложения дополнительных услуг, которые не требовались судьей. Вы можете просить обсудить это с судьей по административным делам.

Аналогично Вы можете столкнуться с тем, что социальные работники пытаются помешать или задержать прохождение программы услуг, которую назначил суд. Вы должны зафиксировать свои повторные запросы о таких услугах и оправдания, которые социальные работники дают для того, чтобы задержать начало. Сотрудники Опеки, как было известно, задерживают услуги для того, чтобы Ваш случай продлился дольше. Если Ваш ребенок находится на государственном попечении в течение 15 месяцев, Ваши родительские права могут быть отобраны на одном только этом основании. Ваша цель будет состоять в том, чтобы возвратить Вашего ребенка при следующем слушании суда, так что не позволяйте задержки!

Говорите как можно меньше. Конечно, когда Вы видите сотрудников Опеки на своем пороге, Вы хотите, чтобы эти люди ушли и прекратили свое судебное преследование. Вы начинаете объяснять им, что не опасны для своих детей. Будьте внимательны к тому, что говорите. Поскольку любое слово может быть искажено и использовано против Вас! Например, я думала, что благоприятное впечатление произведет то, что мой супруг и я уже были ранее вовлечены в терапию и группу с 12 шагами для взрослых детей алкоголиков. Однако это утверждение использовалось против меня. Это использовалось как свидетельство того, что я имела проблемы и нуждалась «в услугах». Другая вещь, которую Вы действительно не должны говорить сотрудникам Опеки, — были ли Вы когда-либо сами на государственном попечении. Когда Вы говорите им, что Вы были воспитанником, прежде всего они узнают, что у них есть дело на Вас, из которого они могут достать документы, чтобы использовать как «свидетельство» против Вас.

В моем случае большую часть документов в нашем толстом деле потянули от очень толстого государственного дела об опеке над моим супругом. Они утверждали, что у них есть сведения, что он был жестоким в детском саду, и они были готовы использовать материалы того детского дела против нас, даже при том, что супруг никогда не вредил нашему ребенку. Во-вторых, если Вы говорите им, что Вы были воспитанником, это характеризует Вас как жертву и заставляет их думать, что Вы можете более активно преследоваться ими. Это действительно не их дело. Вы не должны открыть свой рот, чтобы помочь им найти доказательства против Вас.

Еще одна вещь, которую Вы не должны говорить, — изымался ли Ваш ребенок в прошлом. История вмешательства органов Опеки в Вашу семью говорит соцработнику, что Вы находитесь в их списках. Если у вас когда-либо забирали ребенка по причине окончания срока родительских прав (TPR), лучше переехать в другой штат, а еще лучше за границу и держать это в тайне! Есть новый закон (ASFA), который дает Опеке право забирать всех будущих детей, если у Вас когда-либо был TPR в прошлом. Если этот закон используется против Вас, то не будет никакого плана воссоединения, никаких «разумных усилий», чтобы сохранить Вашу семью, и наиболее вероятно — никакого инспектирования.

Другая вещь, которой нужно остерегаться: они могут попросить у Вас телефоны Ваших знакомых и родственников для того, чтобы те помогли доказать Вашу родительскую непригодность. Например, у меня спросили телефонный номер моего бывшего мужа. Его положительный отзыв мог дать мне хорошую характеристику, я подчинилась. Но ему сказали, что дача показаний против меня поможет ему взять под опеку наших детей. Самое разрушительное «свидетельство», которое они получили против меня, было ложными утверждениями, подписанными моим бывшим мужем и его подругой, которая видела меня однажды лишь мельком и никогда не была в моем доме! Эта женщина была зла, и она дала ложное юридическое свидетельство на двенадцать печатных страниц относительно моих воспитательных способностей! Она назвала это «письменным показанием под присягой». Поэтому я советую Вам, чтобы Вы НЕ давали им телефоны Ваших друзей, родственников, экс-супругов, Ваших врачей и т. д. Они только ищут «свидетельство» против Вас, и они эксперты по принуждению людей, которые знают Вас, к даче такого рода свидетельств! Так, если агенты Опеки стоят у Вашей двери, стойко держитесь и говорите так мало, насколько это возможно! Если Вы чувствуете, что они стряпают дело против Вас, возьмите адвоката, чтобы он помог Вам пройти интервью с ними в его адвокатской конторе.

Всегда говорите «НЕТ» на интервью с Вашим ребенком. Сотрудники Опеки захотят поговорить с Вашим ребенком. Скажите «НЕТ». Скажите сотрудникам, что Ваш ребенок имеет право, чтобы его предоставлял юрист, и что, если они настаивают на интервью, тогда Вы и юрист будете присутствовать и интервью будет записано, предпочтительно на видео. Конечно, если Ваш ребенок посещает бесплатную среднюю школу, то, вероятно, Вы можете не получить шанса сказать «нет». То, что случится, — социальный работник пойдет в школу и за Вашей спиной получит от школьных служащих разрешение говорить с Вашими детьми. Вы можете заранее оставить в школе письмо о том, что не разрешаете такие интервью или что-либо, кроме основной образовательной деятельности.

Однако Вы не должны полностью доверять работникам школы. Ваш юрист может написать письмо для школы,

запрещающее интервью с сотрудниками Опеки. Имейте в виду, что бесплатные средние школы — один из основных источников подачи информации на рассмотрение в Опеку. Я слышала, что соцработники жалуются, что работники бесплатной средней школы фактически хотят больше детских изъятий, чем сами соцработники! Я не говорю, что совсем не стоит доверять школам. Но я — большой сторонник домашнего образования, потому что полагаю, что это лучше для детей, и на днях я буду писать статью об этом…

Но очень сложно сказать «нет» интервью, если школа Вашего ребенка скажет «да». Государство уже помещало агентов соцзащиты в бесплатные средние школы, чтобы искать целевых детей. В конечном счете, это может происходить в любой бесплатной средней школе. Я думаю, что здесь очень уместно упомянуть, что я поддерживаю Союз за разделение школы и государства. Убедитесь, что Ваши дети знают, что они имеют право сказать: «Я не хочу быть опрошенным без моих родителей, юриста и магнитофона». Соцработники не будут напоминать Вашему ребенку, что он или она имеет на это право.

Если еще есть время, Вы должны обучить своего ребенка, как иметь дело с представителями госструктур. Убедитесь, что Ваш ребенок знает последствия интервью с сотрудниками Опеки. Если дети скажут что-то неправильно, то они могут быть арестованы и разлучены, возможно, надолго, с родителями, родными братьями, друзьями, родным городом, с их домашними любимцами и всем остальным, чем они дорожат в жизни! Они будут травмированы этой разлукой, и, возможно, их накачают вредными взрослыми психотропными наркотиками, чтобы спокойнее себя вели.

Если они будут слишком много жаловаться на то, что в государственном детском доме они находятся как заключенные в тюрьме, то их могут поместить в психиатрическую больницу или обездвижить, что, как известно, может быть смертельно. «Учите Ваших детей хорошо», как говорится в старой песне. Мы живем в опасные времена. Мы должны объяснить это нашим детям, чтобы помочь им научиться иметь дело с госструктурами, которые могут навредить им.

Помните, дети в восемь-десять раз чаще подвергаются риску злоупотребления в приютах и приемных семьях.

Но мы почему-то не слишком усердствуем в обучении наших детей мерам самозащиты. Помните, у Вас под рукой должны быть: диктофон, запасные расходные материалы для диктофона, блокнот и папка «По органам Опеки». Если у Вас есть время, чтобы подготовиться к визиту заранее, Вам очень повезло.

Большинство людей не воспринимают угрозу вмешательства государства в их жизнь серьезно, пока это не случится с ними. Чтобы подготовиться, я предлагаю, чтобы следующие пункты были распечатаны из Интернета и помещены в Вашу папку:

— Ваши государственные права и федеральные законы относительно детской системы социального обеспечения;

— судебные прецеденты, которые страхуют Ваши права;

— статьи в газете и статистика, показывающая, что дети не находятся в безопасности в государственных детских домах.

Будьте готовы показать эти вещи социальному работнику, который придет к Вам, старайтесь поколебать его уверенность в разумности изъятия и помещения детей в детский дом, где они в восемь-десять раз чаще подвергаются риску злоупотребления. Также, если они хотят забрать Ваших детей, объясните им, что нужно сохранять целостность семьи, и о том, что за «предварительные профилактические услуги» они предлагают.

Если они хотят забрать Вашего ребенка, пусть объяснят, что за непосредственная угроза нависла над ним. Пусть они видят, что Вы знаете законы! Например, если они утверждают, что кое-что случилось в понедельник с Вашим ребенком, но они являются в пятницу днем, чтобы забрать Вашего ребенка, Вы должны сказать этим социальным работникам, что никакой «непосредственной угрозы» не существует, или они отреагировали бы на сообщение сразу же! Если Вы не будете твердо стоять и указывать на их ошибки, то они переступят через Вас и будут нарушать свои собственные законы различными способами. Да, Ваш ребенок все еще может быть изъят, но если Вы показываете им, что знаете их законы и можете говорить на их малопонятном жаргоне, они дважды подумают прежде, чем выбрать Вас своей новой жертвой.

В дополнение к документам, указанным выше, держите под рукой в этом «файле» по органам Опеки медицинские заключения, доказывающие, что Ваш ребенок здоров. Каждый раз, когда Вашего ребенка видит врач, оформляйте письменный документ. Вы не должны давать эти документы социальным работникам в руки, но Вы можете показать им, что у Вас есть свидетельства того, что Вы — хороший родитель, не злоумышленник. Продемонстрируйте документы перед его/ее лицом, но не передавайте им для прочтения, это — Ваши собственные ценные документы, и Вы не должны говорить социальному работнику, кто доктор ребенка.

Не помогайте сотрудникам Опеки найти повод обвинить Вас. Факт наличия такой папки должен показать социальному работнику, что Вы знаете законы и Вы подготовлены к защите! Вы не собираетесь делиться «свидетельствами» против вас с социальным работником. Они не имеют никакого права на это иначе чем через суд.

Перевод с английского.

Оригинал на сайте http://fightcps.com.

Мария Артемова, руководитель проектов юридической фирмы «Виа леге» Что делать, если органы опеки отбирают ребенка

На практике мы видим упреждающее (без законодательной базы) внедрение ювенальных подходов, которое строится на незнании родителями своих прав, на их растерянности, на неумении противостоять распоясавшимся чиновникам. Думается, советы юриста с сайта «Православие и мир» помогут родителям проявить должную твердость и трезвомыслие.

К сожалению, не все родители выполняют возложенные на них Богом, обществом и государством родительские обязанности должным образом, не все заботятся о здоровье, физическом, психическом, духовном развитии своих детей. Именно поэтому статья 77 Семейного кодекса Российской Федерации предоставляет органам опеки и попечительства право при непосредственной угрозе жизни или здоровью ребенка отбирать его у родителей.

Теоретически представители опеки могут прийти с проверкой в любую семью, в отношении которой поступил сигнал от врача, из образовательного учреждения или от соседей, — с тем, чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке.

Чтобы избежать большей части сигналов, следует просто-напросто не пренебрегать соблюдением установленных законом процедур: не стоит уходить из роддома без выписки (всегда можно получить выписку «под расписку»), а также игнорировать необходимость сделать прививки (вместо написания отказа от них), затягивать посещение детской поликлиники и получение свидетельства о рождении.

Взгляните на эти ситуации глазами сотрудников опеки — и Вы поймете проявленный в такой ситуации интерес к семье. Например, если беременная не наблюдалась в женской консультации, родила дома, а потом не стала торопиться с регистрацией ребенка — это может равновероятно означать как то, что она придерживается теории естественного родительства, так и то, что женщина пропустила сроки для аборта и желает избавиться от ребенка после его рождения. «Молчаливый» отказ от прививок может свидетельствовать не об осознанной позиции, а о банальном разгильдяйстве.

«ПОЧЕМУ ТЕТЯ УЧИТ НЕ СЛУШАТЬ РОДИТЕЛЕЙ?..»

Сегодня с сыном слушали детское радио. Есть у нас такое, недавно появилось. Началась какая-то передача, что-то вроде «беседы с детским психологом Дети звонят в студию и задают вопросы. И вдруг до меня доходит следующий диалог. Цитирование неточное, конечно, но смысл уловила очень хорошо.

Ведущая говорит:

Звоните нам и расскажите о своих проблемах с родителями, в школе…

Звонит девочка 11 лет и говорит:

— Меня мама с папой заставляют очень много учиться — и дополнительные занятия, и музыкальная школа, я так устаю и ничего не успеваю, не могу погулять побольше во дворе, а ведь для детей так нужен свежий воздух…

Хитрая девочка, однако… Ответ психолога обескураживает:

А ты не обращай внимания на них, делай как считаешь нужным, ведь родители иногда не делают и половины из того, к чему призывают ребенка, или делают это всю жизнь (этот речевой оборот меня озадачил)… Или ты хочешь быть всегда правильной такой?

Мой шестилетний сын и то все понял и спросил: «Мама, а почему тетя учит девочку не слушать родителей?»

Вот такое НеДЕТСКОЕ радио!

Ольга Крылова.

Поэтому правило номер один: не давайте органам опеки лишних поводов приходить в ваш дом. Если Ваш ребенок занимается в секции каратэ или бокса — это должны знать школьные учителя; если Вы пользуетесь услугами платного педиатра — поставьте об этом в известность заведующего детской поликлиникой.

Если все же визит произошел, опять же, не следует воспринимать его в штыки, как вмешательство в частную жизнь. Но не стоит и вести себя безропотно, если по отношению к Вам опека ведет себя предубежденно и не совсем корректно.

Запомните, что в соответствии со статьей 25 Конституции Российской Федерации жилище является неприкосновенным. Против воли проживающих в помещении лиц доступ туда осуществляется только либо по решению суда, либо в случаях, установленных законом. Единственный установленный законом случай, применимый к подобным ситуациям, — это право сотрудников милиции (но не опеки!) входить, в соответствии с подпунктом 18 пункта 1 статьи 18 Закона о милиции, в жилые помещения при наличии достаточных данных, что там совершено или совершается преступление (например, ребенок громко и надрывно кричит, просит о помощи). В любом случае родители имеют право выяснить у милиционеров, какие именно основания для таких предположений у них имеются.

Таким образом, вопрос о том, пускать ли сотрудников опеки в квартиру, остается на усмотрение родителей.

Перед тем как пустить сотрудников опеки в квартиру, стоит убедиться, что перед Вами действительно они (это, на самом деле, универсальная рекомендация). Не надо стесняться проверить у пришедших документы (удостоверение и паспорт) — ведь, в конце концов, именно Вы отвечаете за безопасность своего малыша, и Вы должны быть уверены, что впускаете в квартиру именно представителей опеки, а не мошенников. Не лишним будет записать фамилию, имя, отчество пришедших к Вам лиц, чтобы потом не вспоминать мучительно, с кем же именно Вы общались. Можно также перезвонить в орган опеки по телефону, заранее выписанному из справочника, и уточнить, работают ли там указанные люди и направлялись ли они с проверкой на Ваш адрес. Возможно, Вы будете испытывать определенное чувство неловкости, но иногда лучше чувствовать себя неловко, чем стать жертвой преступления.

В ходе визита исходите из элементарных правил:

— У ребенка есть режим дня, и визит сотрудников опеки — это не повод его нарушать. То есть если ребенок спит — совсем не обязательно его будить.

— Если в Вашей квартире принято разуваться, мыть руки — то и сотрудники опеки должны это сделать. Следует вежливо, но твердо попросить их об этом. Помимо чисто практического, это еще и психологический момент: в большинстве случаев человек без обуви тут же теряет «начальственный» тон. В случае отказа разуться — не стесняйтесь выставить визитеров за дверь.

— Все находящиеся в Вашей квартире люди должны быть в поле Вашего зрения одновременно. Например, если кто-то отказался разуться под предлогом «я постою в прихожей» — попросите его покинуть квартиру и заприте за ним дверь, продолжив для остальных «экскурсию» по квартире. Попытки «разделиться, чтоб побыстрее осмотреть квартиру» следует немедленно пресекать: «Пожалуйста, следуйте за мной», «Я вас в ту комнату пройти не приглашала», «Я вам все покажу, но, пожалуйста, в моем присутствии».

— Настройтесь на то, что хозяева в квартире по-прежнему Вы, и Вы не совершили ничего такого, что бы дало посторонним людям право самостоятельно заглядывать в Ваш холодильник или ящик для нижнего белья.

— Любые отмеченные сотрудниками опеки «странности», например отсутствие детской коляски по причине использования слинга, следует пояснить и настаивать на фиксации этих пояснений в акте осмотра (об этом подробнее ниже).

— Будет хорошо, если осмотр квартиры будет производиться при свидетелях, например, можно пригласить присутствовать соседей. При наличии возможности постарайтесь записать весь визит на видео или диктофон.

— По окончании визита комиссии настаивайте, чтобы так называемый «Акт об осмотре жилого помещения» был составлен тут же, при Вас, в двух экземплярах, и каждый экземпляр был подписан Вами и членами комиссии. В нем не должно быть «пустого пространства», прочеркивайте или заполняйте все пробелы перед подписанием. Если представители опеки будут ссылаться на то, что у них есть 7 дней на составление подобного документа, обратите их внимание на то, что Вы просите составить не акт об обследовании условий проживания несовершеннолетнего, а именно акт осмотра, это разные документы.

Если опека желает, чтобы вашего малыша осмотрел врач, — помните, что Вы имеете право ехать с ребенком в одной машине «Скорой помощи», присутствовать при всех медицинских манипуляциях, которые совершаются с ним. Более того, согласно статье 32 Основ законодательства РФ об охране здоровья, никакое медицинское вмешательство (в том числе и банальный осмотр) не может проводиться без Вашего согласия.

Любые разногласия с опекой (опека пришла в неудобное для Вас время, например, когда ребенок спит; Вам пришлось отказать в посещении квартиры по причине того, что пришедшие отказались разуваться) лучше решать в письменном виде. Сразу по окончании визита напишите соответствующее заявление («После 22–00 мой ребенок спит, и я не вижу повода нарушать установленный режим его дня. Прошу в дальнейшем не допускать визитов комиссии в ночное время». Или: «Прошу сотрудников опеки в случае визита в мою квартиру с проверкой иметь при себе сменную обувь»), снимите с него копию и отнесите в опеку, получив на копии отметку о приеме. Если вдруг такое заявление откажутся принимать — его можно направить по почте ценным заказным письмом с уведомлением о вручении с описью вложения.

И самое важное. Отобрать, то есть «изъять ребенка из семьи», можно только на основании соответствующего акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации. И при отсутствии этого акта никто не имеет права прикасаться к Вашему ребенку.

В случае если по какой-то причине проверяющие вошли в квартиру без Вашего согласия, не реагируют на просьбы или пытаются забрать ребенка силой без соответствующих документов — не стесняйтесь звонить по телефону 02 с сообщением, что неизвестные против Вашей воли ворвались к Вам в квартиру и забирают Ваше дитя. Приехав, милиция убедится, конечно, что это сотрудники опеки, однако настаивайте на том, что Вы их не приглашали пройти в квартиру и необходимые документы у них отсутствуют. Настаивайте на том, чтобы сотрудники милиции помогли Вам защитить Ваши законные права.

Протоиерей Александр Новопашин, президент Новосибирского благотворительного Фонда в защиту жизни нерожденных детей Компрачикосы нашего времени

Компрачикосы (от исп. comprachicos — букв, «скупщики детей») — в Испании, Англии, Германии, Франции XIII–XVII веков — торговцы детьми. Они покупали детей, уродовали им лица или тела, а затем перепродавали, делая из них шутов, акробатов и т. п.


Теперь поговорим о дряни.

В. Маяковский.

Извращенцы устроили детский «праздник»

Недавно в столице Норвегии Осло взрослые тети и дяди устроили детский аттракцион-горку в виде… Дальше у меня рука не поднимается написать, скажу лишь, что иначе как мерзопакостью это не назовешь — и это еще слабо сказано. А рядом, у стен известного в Осло музея истории и культуры одновременно состоялось открытие выставки, посвященной выходу книжки «Gay kids», в которой помещены фотографии детей, ставших впоследствии известными людьми… Известными своей нетрадиционной сексуальной ориентацией. То есть содомитами.

Об этих Содоме и Гоморре сообщил в Интернете заместитель главного редактора «КП» Сергей Пономарев. Такое нам и во сне не может присниться. А вот в Норвегии это уже практикуется и считается у них нормальным. Ненормальным для них было бы как раз наоборот — НЕпроведение таких «детских» акций и выставок. А уж запрет их наверняка стал бы преступлением перед правами человека!

Мерзко об этом слышать, не то что говорить, но я вынужден сейчас в очередной раз высказать по этому поводу свою точку зрения, просто потому, что молчать мне противно. Совершенно очевидно, что за этим «детским праздником» стоят растлители-гомосексуалисты. Гомосексуализм сегодня уже не прячет свое гнусное обличье, напротив, он нагло взирает на нас, заявляя о своей «избранности», о своем «превосходстве». Гомосексуализм давно стал агрессивным — я писал об этом еще несколько лет назад. Но то, что происходит в последнее время, иначе как полным беспределом не назовешь. Мало им содомских шествий по улицам городов, мало им того, что в некоторых странах им разрешено усыновлять детей, им теперь подавай и детские гей-фестивали со скверными аттракционами в виде — скажу уж! — вульвы, обрамленной зубами.

Натиск воинствующего гомосексуализма

Все, что происходит там, за рубежом, в грубой форме навязывается и нам. Ну где это видано, чтобы мэр столицы Лужков буквально кричал в микрофон, что правительство Москвы ИСПЫТЫВАЕТ БЕСПРЕЦЕДЕНТНОЕ ДАВЛЕНИЕ со стороны либералов, которые требуют провести в столице нашей Родины гей-парад. Ведь этот натиск продолжается не один год. Напомню, что покойный ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II однажды даже направил в адрес мэра Москвы специальное послание, в котором выразил поддержку московским властям в вопросе недопущения в российской столице так называемого парада содомитов и поблагодарил мэра Москвы за его мужественную позицию.

Неужели содомитам так уж нужна эта демонстрация порока? Да, нужна, но, поверьте, не это главное! Им нужно всеобщее признание того, что они (сексуальное меньшинство) выше нас, лучше нас, умнее нас, что они элита, а мы, простите, быдло. Именно так обстоит дело, и никак иначе!

Возвращаясь к рекламной акции новой книги «Gay kids», скажу, что проект финансировался в том числе и за счет грантов Министерства по делам детей в Норвегии. Изначально издатели видели смысл этой книги в том, чтобы показать людям, в первую очередь детям и подросткам, что гомосексуалисты — тоже были детьми, тоже воспитывались в семьях, были любимы и любили, и относиться к ним нужно как к обычным людям.

Интересно, что в одном из своих интервью министр образования Норвегии сообщила о том, что знакомство детей с книгой войдет в учебный план по сексуальному просвещению.

Это не ново. В Германии, к примеру, уже ходит по рукам книжка с картинками, в которой мальчик рассказывает о том, что его папа ушел от мамы к другому дяде и счастлив с ним, а значит — так заканчивается книжка — счастлив и сам мальчик. О маме в книжке речь почти не ведется. Один лишь раз она сказала мальчику, что его папа и тот дядя гомосексуалисты, и объяснила, что гомосексуализм — «это иной способ любви, а любовь — это единственный способ познать счастье». Вот так!

Как внушают толерантность к пороку

Литва, похоже, перещеголяла Германию. Здесь действует образовательная программа «Gender Loops», предписывающая рассказывать малышам о нетрадиционных сексуальных отношениях. Детям в игровой форме объясняют специфику нетрадиционных сексуальных отношений. Мальчики надевают юбки, девочки брюки — так их посвящают в «сексуальное разнообразие человеческих отношений» и внушают толерантное отношение к пороку. В некоторых других детских садах воспитатели-извращенцы рассказывают ребятишкам сказки о том, как, к примеру, принц долго не мог добиться руки принцессы, и тогда начал жить с другом. А принцесса, по-видимому, отказывала принцу потому, что все это время жила с подругой…

В проекте реализации программы по ВИЧ/СПИД говорится, что наиболее эффективный подход к сексуальному образованию — обучать молодежь до начала ее сексуальной активности. При этом важно начать «образование» КАК МОЖНО РАНЬШЕ, еще в начальной школе, чтобы охватить как можно больше детей, ибо среднюю школу могут окончить не все ученики. А так они все выйдут из стен школы уже со знанием темы.

Пропаганда гомосексуализма — это стопроцентная реклама и педофилии тоже. Одно вытекает из другого. И там и там похоть, разврат, извращение. Я уже как-то писал о том, что в Голландии педофилы создали собственную политическую партию, отстаивающую права и свободы педофилов. И название ей придумали звучное: «Милосердие, свобода и разнообразие» (Charity, Freedom and Diversity, NVD). Фонд Soelaas, занимающийся проблемой педофилии, подал иск в городской Гаагский суд, однако суд вынес следующее решение: «Партия педофилов абсолютно законна, поскольку «право на учреждение политической партии является одним из основных прав демократии»». Теперь педофилы в Голландии на вполне законном основании намерены бороться за разрешение заниматься сексом с детьми, достигшими 12-летнего возраста, а также за легализацию наркотиков, детской порнографии и секса с… животными.

«Ювеналка» — двигатель секспровета

Смею утверждать, что если секспросвет прочно займет место в отечественном школьном образовании, то разлагающие душу книги типа «Gay kids» будут изучать на уроках и наши дети. А он — секспросвет — несомненно займет это место, если в стране будет введена ювенальная система (включающая «правосудие для несовершеннолетних»), которая, как цепной пес, стоит насмерть на страже европейских законов, в том числе предусматривающих обязательное сексуальное просвещение детей и подростков.

Вот и у нас могут появиться свои детские гей-утренники, школьные гей-фестивали и другие подобные им гей-тусовки. А затем, глядишь, появятся элитные гей-классы, гей-факультеты и гей-организации, при поступлении на работу в которые преимущественным правом будут пользоваться исключительно содомиты.

И словосочетание «сексуальное извращение» при таких обстоятельствах естественно изымут из обихода, заменив его иным термином — «сексуальное предпочтение», как это уже произошло в США.

Впрочем, у нас уже сейчас существуют детские иллюстрированные пособия по половому акту, переведенные на русский язык. Уже сейчас происходят несанкционированные сборы извращенцев на улицах города. Уже сегодня содомиты проводят свои пиар-акции перед детскими учреждениями (в Рязани содомиты вместе с активистами несостоявшегося московского гей-парада провели акцию за толерантное отношение к гомосексуалистам возле школ и детских библиотек города, выйдя с плакатами «Я горжусь своей гомосексуальностью»). То есть по сути все это уже происходит в нашей стране. И осталось совсем немногое — узаконить содомию.

Юристы, психологи, врачи, политики, депутаты — многие из них идут на поводу и извращенцев. Совершенно убийственно в этом смысле прозвучало заявление нового уполномоченного по правам человека («взрослого» омбудсмена, поскольку есть еще и «детские», то есть уполномоченные по правам детей) в Северной столице Алексея Козырева: «Сексуальныеменьшинства имеют полное право на существование и проведение собственных мероприятий. Если они не нарушают общественный порядок, то почему бы не разрешить подобные парады в Северной столице? Я бы не стал запрещать», — отметил писатель-драматург, а теперь вот и новый питерский омбудсмен. При этом он заметил, что, по его мнению, «Москва борется во вред себе». Уж не знаю, что он имел в виду, когда говорил это, но осадок после этих слов остается крайне неприятный. Еще больше неприятно то, что Козырев выдвинут на этот пост губернатором, о чем он сам постоянно всем напоминает. «Мне легче будет работать, — говорит он, — потому что меня рекомендовал губернатор, а значит, мне открыты двери во власть Санкт-Петербурга. Если меня принял ЗакС (Законодательное собрание. — Авт.), значит, мне и туда открыты двери. А уж две эти власти позволят мне решить на 99 процентов все вопросы». Такой высокий уровень либерализации сознания, какой отмечается у петербургского омбудсмена, поддерживаемого губернатором, содомитам будет только на руку.

Блудная «инфекция»

Знакомство детей и подростков с «гомосексуальной культурой», а проще говоря, с мерзостью, является прямым насаждением содомского греха в детском сознании. Может ли политика содомитов извратить здоровую сексуальность? Ученые говорят: да, может. По словам доктора философских наук, заведующей кафедрой биомедицинской этики Российского государственного медицинского университета Ирины Силуяновой, людей с так называемым врожденным гомосексуализмом — 3 % от общего числа (и это совсем не значит, что все эти люди станут гомосексуалистами). А вот все, что свыше этих трех процентов, — «вторичный» гомосексуализм, который распространяется как «инфекция». Если такое поведение в результате либеральных установок будет восприниматься как норма, то оно как бы запечатлевается в физиологии человека, и тогда этот порок начинает распространяться молниеносно.

«Гомосексуализм «заразен», «инфекционен» по своей сути. Он не может существовать, не распространяясь. Среди сторонников однополых связей абсолютное большинство приобретает такой стереотип сексуального поведения потому, что гомосексуализм стал их первым сексуальным опытом. Широко известно, что для молодого человека первый сексуальный опыт с точки зрения нейрофизиологии и психофизиологии оказывается формирующим и закладывает половое поведение в дальнейшем. Нормальный юноша уже не может от него освободиться — и гомосексуализм распространяется, как инфекция. Если при родах принимающий врач сильно нажмет на позвоночник, это может привести к детскому церебральному параличу. Так эюе XI тут — след остается на всю оставшуюся жизнь», — утверждает Ирина Силуянова.

Это к вопросу о том, что усыновленные гомосексуалистами дети не обязательно должны перенять от родителей их гомосексуальность. Во всяком случае, так говорят сами гомосексуалисты, взявшие на воспитание детей. Однако уже сказано: порок заразен! Шанс, что ребенок, воспитанный гомосексуалистами, станет нормальным — ничтожен! Он сводится к нулю.

ПОБЕДИТ ЛИ «ЭТИКА БУДУЩЕГО»?

Если мы не поднимемся единым фронтом против насаждаемого в нашей стране порока, то победит «этика будущего». Она уже набирает значительную силу, потому что порождает все больше и больше последователей. Увы, не только за рубежом, но и у нас.

Далеко ходить не нужно. Еженедельник «СПИД-инфо» опубликовал статью скандально известного журналиста Александра Никонова, в которой он предлагает убивать новорожденных с врожденными заболеваниями (синдром Дауна). Статья называется «Добей, чтоб не мучился!». После этого Никонова пригласили в «Эхо Москвы»! Зачем опубликовали, зачем пригласили? Дурней везде много, что ж на всю страну озвучивать каждую сказанную глупость? Совершенно понятно — идет работа по формированию и увеличению спроса на идеи «этики будущего», насаждается толерантность к греху, и в этом задействованы серьезные силы, заинтересованные в том, чтобы наша страна захлебнулась в пороке.

Но я верю, что, несмотря на всеобщее падение нравов, люди опомнятся. Есть в нашем народе совесть. Ее не истребить, потому что слишком сильны наши духовные корни, которые лежат в Православии. Этой Святой Верой мы живем и жить будем. Нужно только осознать в себе это, почувствовать в себе человека, а не скотину, ощутить себя православным христианином, потомком великого и праведного народа, и тогда любой порок окажется бессильным, а Правда восторжествует.

http://www. artsobor. ru/news.php?news_id=832.

Ювенальная система: видимость и реальность

В ответ на обеспокоенность родителей России о том, что с введением ювенальной системы они могут лишиться права воспитывать детей в соответствии с традициями страны и семьи, раздаются голоса (и даже, увы, среди части православных), что по этому поводу искусственно нагнетается «истерия», что нужны новые хорошие законы, способные защитить детей от жестокостей.

Действительно ли «ювеналка» способна обеспечить реальную защиту реальных (а не придуманных «правозащитниками») прав детей? Почему «не работает» отечественная система защиты СЕМЬИ и детства и как впишутся в нее западные технологии, продвигаемые на зарубежные гранты? Комплексу этих проблем на Рождественских чтениях была посвящена конференция «Ювенальная юстиция: теория и практика».

Правовые аспекты ювенальных технологий

Действительно ли надуманы опасения противников «ювеналки»? О. В. Леткова, руководитель волонтерского движения по работе с детьми-сиротами, в докладе «Правовые аспекты введения в России ювенальных технологий» провела анализ всех проектов Федеральных законов, внесенных в Государственную Думу, которые могли содержать те или иные ювенальные технологии.

Размытые понятия о ценностях — простор для манипуляций.

Что же нам реально предлагается на сегодняшний день? Взять хотя бы проект закона № 198484-5 о внесении изменений в «Федеральный закон об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» и в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях обеспечения гарантий прав детей на надлежащее воспитание, внесенный на рассмотрение депутатами Государственной Думы Мизулиной Е. Б., Морозовым О. В., Герасимовой Н. В., Исаевым А. К., Ивлиевым Г. П., Васильевым В. А., Плигиным В. Н. и Борзовой О. Г. 8 мая 2009 г.

В них вводится понятие «воспитание» и «надлежащее воспитание», которые вроде бы должны сформулировать основные требования к воспитанию детей и создать правовой механизм защиты детей от недобросовестных родителей. Однако сами понятия «воспитание» и «надлежащее воспитание» определены НЕ ЮРИДИЧЕСКИ. Не раскрывается, что стоит за «ценностями и интересами российского общества». Под неконкретные понятия можно подвести ЛЮБЫЕ ценности, в частности, в них заложена основа приоритета либеральных ценностей. Само по себе определение со стороны государства тех или иных ценностей как надлежащих и обязательных, даже если они представлены хорошо, является нарушением прав родителей на воспитание детей, установленных статьей 38 Конституции РФ, а также ст. 63, пункт 1 Семейного кодекса РФ, и являет собой попытку вмешательства государства в права семьи и в процесс воспитания.

Дети «главнее» родителей?

Предполагается определить принцип ПРИОРИТЕТНОСТИ прав ребенка по отношению к родителям. В пояснительной записке к законопроекту говорится, что это соответствует принципу протекционизма в отношении детей, продекларированному в Конвенции ООН о правах ребенка. Фактически устраняется преимущество родителей на воспитание ребенка, гарантированное Конституцией, если условия его жизни не соответствуют обеспечению так называемых «наилучшихусловий для развития».

Таким образом, введение в российское законодательство положения о приоритете прав и интересов детей не только умаляет конституционное право граждан по воспитанию детей, но также устраняет преимущественное право родителей по воспитанию детей (в кровной семье), установленное в статье 63 СК РФ, если это не соответствует обеспечению так называемых наилучших интересов ребенка, под которыми понимается защита и забота, необходимые для благополучия несовершеннолетнего (пункт 2 статьи 3 Конвенции). Такое положение не соответствует праву граждан на защиту семьи, гарантированному в части 1 статьи 38 Конституции Российской Федерации.

Репрессивные меры к бедным?

Право на заботу включает в себя «обеспечениеребенку уровня жизни, необходимого для его физического, психического, социального, духовного и нравственного развития, его материальное содержание, в том числе обеспечение питанием, одеждой и обувью, жильем». Принятие этого законопроекта предусмотрит лишение родительских прав без решения суда в случае, если родитель ненадлежащим образом воспитывает ребенка, в том числе — не обеспечивает соответствующего уровня жизни. Все это в дальнейшем позволит отобрать ребенка в случае БЕДНОСТИ родителей.

Кроме того, предусматривая ответственность за воспитание детей, законопроект одновременно лишает родителей рычагов воздействия на своих детей в воспитательных целях, права по свободному выбору системы и методов воспитания ребенка, предоставленного в статье 1 СК РФ. Вторгаясь в дела семьи, законопроект необоснованно ограничивает не только конституционное право родителей на воспитание своих детей, но также нарушает право ребенка жить и воспитываться в семье, закрепленное в статье 54 СК РФ…

На родителей может быть наложен штраф за нарушение правил пребывания несовершеннолетних в общественных местах, тогда как такие правила еще не установлены действующим законодательством и общественная опасность их неизвестна.

Запрет наказаний.

Законопроект предлагает ввести штрафы для должностных лиц за то, что они не сообщили о нарушении прав и законов в отношении несовершеннолетнего. На деле это — ПРИНУЖДЕНИЕ К ДОНОСИТЕЛЬСТВУ!

Согласно одному из примечаний этого законопроекта, под «ЖЕСТОКИМ ОБРАЩЕНИЕМ» понимается «грубое, пренебрежительное, унижающее человеческое достоинство обращение с несовершеннолетним, включая… ПСИХИЧЕСКОЕ насилие». Заметим, что речь идет не о побоях и истязаниях, причиняющих вред здоровью, и других преступлениях против личности, а о МЕРАХ ВОСПИТАТЕЛЬНОГО ХАРАКТЕРА, применяемых родителями, которые не приносят вреда здоровью, то есть о полной отмене физических (шлепок, например) и других видов наказания.

Безответственность чиновников.

Учитывая, что органам опеки планируется дать права на изъятие ребенка, есть опасность, что лишение родительских прав будет осуществляться без должной подготовки, как это делается за рубежом.

В этом законопроекте не предусмотрено НИКАКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЧИНОВНИКОВ и государственных органов в случае необоснованного наказания родителей и незаконного лишения их родительских прав. Это ведет к полной безнаказанности чиновников.

Получается, что родители (или опекуны) одни несут ответственность за воспитание ребенка, а государство, не выполняющее свои обязательства по поддержке семьи и детства, не помогающее родителям в выполнении их обязанностей, никакой ответственности не несет. В законопроекте нет никаких мер по поддержке малоимущих семей, созданию условий родителям по воспитанию детей. При таких обстоятельствах возложение на родителей всей полноты ответственности за воспитание детей, включая отобрание детей по бедности, — является НЕОБОСНОВАННЫМИ РЕПРЕССИЯМИ.

Содержание законопроекта в части обеспечения гарантий прав детей на надлежащее воспитание реально не направлено на защиту духовно-нравственных ценностей и не соответствует цели, декларируемой в пояснительной записке к законопроекту.

Каждую семью — под колпак?

В других проектах Федеральных законов предусматривается возможность (без всяких санкций!) проверки условий жизни и поведения родителей органами опеки и попечительства. Много негативного несет при лишении одного или обоих родителей родительских прав — норма об ОБЯЗАТЕЛЬНОМ требовании через суд компенсации ребенку морального вреда, о ВЫСЕЛЕНИИ одного (или обоих) родителей из жилого помещения. Кто будет распоряжаться в таких случаях детским жильем? Какой здесь закладывается простор для злоупотреблений!

Очень серьезные опасения внушает идея создания единого банка данных о несовершеннолетних и их семьях, находящихся в социально опасном положении, такой банк данных нарушает Конституцию.

Ювенальная система в России построена!

Протоиерей Александр Ильяшенко, настоятель московского храма Всемилостивого Спаса, выступил на конференции с докладом «О правах детей и родителей и их защите», где говорил, что чиновники уже сейчас спекулируют на незнании родителями закона, что жизнь ребенка вне семьи — настоящая катастрофа.

Педагог, писатель, член правления Всероссийского детского фонда Т. Л. Шишова рассказала о сути полемики с поборниками ювенальной юстиции. И хотя в защиту нововведения ювенальщики говорят, что спорить не о чем — закона НЕТ еще, технологии ювенальной системы разработаны и внедряются и без закона. Парадокс: законов еще нет, а ювенальная система создана! Она обкатана не только в 20 пилотных регионах, но везде, где это возможно. Законодательную базу под это планируется создать позднее. Факты беззаконий органов опеки, «вдруг» появившиеся в последние годы, это не ошибки и не беспредел, а «всего-навсего» обкатка новых ювенальных технологий.

Руководитель Калининградского общественного движения «За духовно-нравственное возрождение» Л. А. Рябиченко в докладе «Ювенальная система в России: реальность за.

дымовой завесой» подкрепила фактами ту же мысль: ювенальные технологии встраиваются в любую систему, в любой закон. И «локомотивом» «ювеналки» на данном этапе являются комиссии по делам несовершеннолетних.

Ювенальные технологии в Санкт-Петербурге, реакция общества на «ювеналку», как наладить реальную помощь семье — эти и многие другие острейшие темы детальнейше были рассмотрены на этой конференции, где выступали юристы, психологи, психиатры, социальные работники, общественные деятели. Были приведены факты, когда те, кто пытается противостоять внедрению ювенальной системы, подвергаются очернительству, клевете и мощному давлению.

Прозвучали также выступления родителей, пострадавших от ювенальной юстиции в нашей стране. В частности, шла речь о явной фальсификации, когда бытовую травму, произошедшую с Глебом Агеевым, представили как преступление и провели в СМИ против родителей настоящую пиар-компанию.

Ключевой мыслью конференции стала идея о том, как выстроить систему сопротивления «ювеналке». Это могут быть и родительские стояния раз в месяц — по всей стране одновременно. Может быть акция «Миллион писем Президенту». Могут быть любые другие конструктивные действия.

Сайты, где можно найти нужную информацию и соратников для спасения семей России:

Некоммерческое партнерство «Родительский комитет»: http://www.r-komitet.ru/

Общероссийское родительское движение «Родительское собрание»: http://oodvrs.ru/ Форум многодетных родителей: http://www.mnogodetok.ru/index.php.

Сайт «STOP ювенальнойюстиции»:

http: //www.juvenalj ustice. ru/index.php/yuvenalnaya-yusticiya-о-proekte.

Общественная организация «Здоровье. Информированный выбор!»:

http://www.privivkam.net/

Общественный народный собор:

http://www.narodsobor.ru/

Американский сайт против ювенальной юстиции:

http://fightcps.com/

У каждого, кто прочел эту книгу, возникает вопрос: что же делать, чтобы остановить разрушительные реформы, направленные против семьи?

Очень важно не взирать равнодушно на происходящее, считая, что его лично это не коснется, а выступить с гражданскими инициативами — о создании специальных законов, направленных на сохранение семьи, на приоритет ее интересов, на ограничение полномочий чиновников и строжайший контроль за их деятельностью.

В обращениях и письмах в адрес Правительства, Общественной палаты, Государственной Думы можно потребовать провести ревизию законов РФ, создать систему, по которой все проекты изменений и нововведений в законодательстве, все подзаконные акты, касающиеся семьи и детей, должны проходить обязательную общественную, родительскую экспертизу с всенародным обсуждением и правом вето.

С такими письмами могут выступить как отдельные граждане — родители, педагоги, так и различные объединения, родительские комитеты, общественные организации.

Возможные адреса для обращений:

АДМИНИСТРАЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА РФ.

103132, Москва, Старая пл., 4 (метро «Китай-город»), тел. (495) 625-35-81.

ПОЛНОМОЧНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ПРЕЗИДЕНТА РФ В КОНСТИТУЦИОННОМ СУДЕ.

103132, Москва, Ипатьевский пер., 9, подъезд 14 (метро «Китай-город»), тел. (495) 606-44-18.

СОВЕТ БЕЗОПАСНОСТИ РФ.

103132, Москва, Ипатьевский пер., 4/10, тел. (495) 910-31-51.

ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

103274, Москва, Краснопресненская наб., д. 2, стр. 2.

УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В РФ.

107084, Москва, ул. Мясницкая, д. 47, приемная (495) 607-19-22, (495) 607-39-69, (495) 607-34-67.

ГЕНЕРАЛЬНАЯ ПРОКУРАТУРА РФ.

125993, ГСП-3, Россия, Москва, ул. Б. Дмитровка, 15а. Справочная: +7 (495) 692-26-82.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА РФ.

103265, Москва, ул. Охотный Ряд, д. 1. Е-mail: stateduma@duma.gov.ru Справки о телефонах в Государственной Думе: 692-80-00.

Отдел по работе с обращениями граждан (приемная Государственной Думы)

Справки по письменным обращениям: (495) 629-68-27.

ОБЩЕСТВЕННАЯ ПАЛАТА РФ.

125993, Москва, ГСП-3, Миусская пл., д. 7, стр. 1. Тел. секретариата: (495) 221-83-64; 221-83-63. Факс: (495) 251-60-04. Е-mail: info@oprf.ru.