BzBook.ru

РОЖДЕНИЕ ФИЛОСОФСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ШЛЯГЕР ГЕНЕРАЛА РОХЛИНА

The oldest sins.

the newest kind of ways.

W. Shakespeare, Henry IV.

1.

Здравомыслящие наблюдатели политической мышиной возни в России не могут не задаваться вопросами о причинах столь неожиданного взлёта популярности генерала Льва Рохлина, его превращения в едва ли ни главного вождя воинственной противопрезидентской и противоправительственной оппозиции. Его заявления о скором свержении Президента и правительства конституционными мерами и в защиту Конституции полны такой уверенности, какой давно уже не слышалось в стане противников режима, где укоренился комплекс вечно проигрывающих.

Что же происходит? В чём дело? Действительно ли настало время коренных перемен в основаниях режима и приближается существенный поворот в деле обновления власти и её политических целей?

Ответственно и прагматично ответить на эти вопросы невозможно без понимания значения политэкономического и идеологического базиса в организации системы власти. А как раз такого понимания не видно ни у Рохлина, ни у прочих вождей оппозиции, ни у клик олигархии, являющихся подлинными хозяевами страны, осуществляющих своекорыстную диктатуру коммерческого космополитизма. Не видно такого понимания и у всего роя официозных и оппозиционных политологов, социологов и экономистов.

Так что же происходит на самом деле?


2.

Всякий разговор о Конституции и конституционности бессмысленный, если не упоминается идеологическое насилие, на которое Конституция и конституционность опираются и которое позволяет создавать политический язык для партийных организаций господствующего класса, позволяет выстраивать устойчивую власть посредством пропагандистской борьбы политических сил, допущенных к участию в узаконенной Конституцией игре в политическую борьбу. Если нет опоры на идеологическое насилие, власть господствующих сил вырождается в чиновно-полицейский тоталитаризм, не нуждающийся ни в какой Конституции и не терпящий никакую конституционность.

Поэтому заявления генерала Рохлина о намерении создаваемого под флагом с его именем нового движения защитить конституционность и только строго конституционными мерами свергнуть клику власти, сразу же подразумевают, что должна быть некая приемлемая либеральному мировосприятию идеология, на которую он собирается опереться. Говоря о приверженности конституционности, он по политическому существу дела будет вольно или невольно бороться за нынешний режим либеральных политических и имущественных отношений, но как бы освобождая его от "плохих парней", которые "случайно" оказались на вершине власти.

Так ли это? Действительно ли всё дело в проблеме замены "плохих парней" на "хороших" и стоит только добиться такой замены в верхах власти и правительства, как положение дел в стране резко изменится к лучшему?

Такой взгляд на сложнейшие вопросы политической борьбы на переживаемом Россией этапе становления нового государственного устройства и новых экономических и политических отношений крайне наивный и безответственный.

Нынешняя Конституция РФ создавалась для оправдания объективного, то есть не зависящего от чьей-либо личной воли государственного переворота 3-4 октября 1993 года и для установления объективного режима диктатуры коммерческого космополитизма. Её базовой, основополагающей идеологией, которая стала выполнять роль идеологического насилия нового политического режима, был гуманитарный либерализм. Эта Конституция, как в своё время царская Конституция Российской империи 1905 года, породила условия для появления действующих в её правовом поле устойчивых политических партий, и она же позволила за прошедшие годы сложиться господствующему классу нового режима, который навязал стране наиболее выгодные этому классу и только ему экономические и политические отношения. Верхом слабоумия в политике являются требования свержения власти и правительства без выяснения кровных интересов господствующего класса и без ответа на вопрос – возможно ли изменить положение дел в условиях господства данного господствующего класса? А ответ на этот вопрос позволит ответить и на взаимосвязанный с ним. Можно ли изменить положение дел при той Конституции, при которой сложился данный господствующий класс?

Что же представляет собой господствующий класс нынешней России?

Установление режима нынешней власти в России в октябре 1993 года стало возможным вследствие того конкретно-исторического обстоятельства, что в результате русской буржуазно-демократической революции, начавшейся в 89-91 годах, спекулянты, ростовщики, казнокрады, коррупционеры, бандиты – и, практически только они, – оказались первыми многочисленными частными собственниками, изменяющими отношения собственности в стране. Сначала смутно, потом всё определённее они стали осознавать себя особым слоем среди населения России. Главным объединяющим их материальным интересом стал коммерческий интерес получения наивысшей спекулятивной прибыли, интерес отмывания через коммерцию преступных доходов и преступно добытой собственности. А идеология либерализма, в том или ином её виде, позволила создавать им свои политические партии и свой язык пропаганды для контроля над зарождающимся общественно-демократическим сознанием остального населения страны. Им-то и понадобился политический переворот для утверждения своих экономических и политических интересов в качестве главных интересов исполнительной власти вообще и принимающего экономические решения правительства в частности. Либеральная Конституция писалась выразителями их интересов и в их интересах, и она позволила им с помощью своих либеральных политических партий превращаться в господствующий класс России, укрепляющий свою политическую диктатуру коммерческого космополитизма.

Политические проблемы режима начались с того, что молодой господствующий класс не имел ни опыта, ни сил заняться коммерческой эксплуатацией внешних рынков, а потому принялся за корыстно хищническую эксплуатацию внутреннего рынка. Однако, при всех огромных сырьевых и материальных ресурсах, Россия не в состоянии жить только продажей этих ресурсов, только коммерцией, – хотя режим вначале делал всё, чтобы заставить её жить именно коммерцией и, тем самым, обеспечить расширение политической базы своей поддержки в борьбе с коммунистами. Поскольку Россия не достигла высшей эффективности капиталистического способа хозяйствования, не достигла самой успешной конкурентоспособности экономики на мировых рынках и не является центром обслуживания мировой торговли, постольку коммерцией в ней могут жить лишь несколько процентов её населения. Тогда как остальные, то есть подавляющее большинство, для приобретения средств жизнеобеспечения посредством рыночного товарообмена должны заниматься производительным трудом, товарным производством.


3.

Сейчас подступил очень важный политический момент. С одной стороны, нарастающее с зимы 1997 года массовое осознание необратимости происходящих буржуазно-демократических преобразований похоронило коммунистов, как серьёзного политического врага режима. А с другой стороны, хищническая коммерческая сверхэксплуатация России разрушила производительные силы регионов, резко сократила товарную массу для коммерческих сделок и привела к резкому падению покупательской способности населения.

Последнее время происходит устойчивое ухудшение положения дел у тех, кто занимался мелкой и средней по объёму сделок коммерцией, в их среде ширится финансовая несостоятельность, – что ведёт к сокращению политической базы режима как такового и к одновременному росту социальной неустойчивости и неустойчивости исполнительной власти. Господствующий класс встревожен вызревающим острым политическим кризисом. Встревожен он, в частности, тем обстоятельством, что повсеместное ухудшение состояния экономики страны продолжается при откровенном росте накопления капиталов у узкой группы самых аморальных и коррумпированных дельцов, превращающихся в олигархию наверху власти и использующих тесную связь с властью для собственного обогащения.

Олигархия организуется не идеологически, а личными связями между кланами и внутри кланов. Потому она отчуждается в своих интересах от интересов породившего её класса, от идеологии этого класса. Она вырождается в циничную силу, которая вынуждена всё шире опираться на полицейские средства утверждения своей власти, направляемые уже и против мелкобуржуазной среды класса представителей коммерческого интереса, среды энергичной и решительной, приспособившейся за несколько лет к любым способам борьбы за получение корыстных доходов.

Ожесточающееся противостояние этой среды, требующей восстановления власти класса, среды, которая утвердилась в регионах, в Государственной Думе, с одной стороны, и циничной и беспринципной олигархии – с другой, есть главная причина краткосрочного успеха в политике Лебедя и, после его провала, Рохлина. Их политический взлёт обусловлен именно стремлением господствующего класса выразителей коммерческого политического интереса установить контроль над олигархией, заявлениями о готовности бороться за политические задачи сложившегося за годы революции господствующего класса как такового. Именно господствующий класс требует жёсткой конституционности, господства идеологического либерализма, тогда как олигархия чаще и чаще доказывает готовность насиловать конституцию и гуманитарный либерализм ради только собственных, узко корыстных интересов.

То, что вождями класса новых собственников становятся генералы, отнюдь не случайно. Олигархия высказываниями Президента откровенно намекает о намерении применять военную силу силовых ведомств для подавления выступлений класса против её положения у власти. Но интересы офицерского корпуса силовых структур по политэкономическому положению этого корпуса – городские мелкобуржуазные интересы. И политически активные, оказавшиеся отставными генералы способствуют политизации офицерского корпуса внутри армии, во внутренних войсках, помогают им осознать свои мелкобуржуазные интересы, как чуждые интересам олигархии.

Как раз по этим причинам, чтобы ослабить влияние класса выразителей коммерческого политического интереса на офицеров, космополитическая и насквозь аморальная олигархия последнее время вдруг стала уступать патриотическим государственническим настроениям, традиционным для вооружённых сил, а частью даже стала суетливо напяливать на себя русские патриотические и народнические «одежды».

Подобное положение дел не ново в мировой истории, – оно, в частности, наблюдалось в последний год правления одиозной Директории в эпоху классической Великой французской революции. Как и сейчас в России, Директория тогда во Франции за пять лет выродилась из системы обслуживания диктатуры класса коммерческого космополитизма в диктатуру олигархической клики самых богатых спекулянтов и ростовщиков, не брезговавших ничем для обогащения в первые годы революции, и тесно связанных с ними бюрократов исполнительной власти режима.

Раздражение класса коммерческих спекулянтов Директорией за её неспособность продолжать углубление развития буржуазно-капиталистических форм хозяйствования достигло такого накала, что в законодательном Совете Пятисот, аналогичном нашей Государственной Думе, большинство вдруг стали громко утверждать, что продолжаться так дольше не может, что чаша терпения страны переполнена. Лидерами этих новых настроений стали военный министр генерал Бернадотт, а так же уволенный в отставку и избранный депутатом Совета Пятисот, завоевавший славу первыми победами над контрреволюционными силами интервентов генерал Журдан. Большое влияние на политическую консолидацию противников Директории имел знаменитый генерал Лафайетт, который плёл заговор из-за границы с помощью своих эмиссаров. Все они говорили о том, что пришло время любыми мерами спасать страну от клики бездарной олигархии, окопавшейся у исполнительной власти и захватившей власть, приведшей страну к глубочайшему общегосударственному кризису.

В борьбе с олигархией они даже шли на союз с многочисленными депутатами-якобинцами, которые отражали тот же спектр политических настроений, какой в современной России представляют коммунисты, социал-демократы и народные патриоты.


4.

Может ли движение Рохлина изменить положение дел?

Нет.

Потому что, во-первых. Общегосударственный кризис набирает силу объективно, ибо это есть кризис господствующего класса и его идеологии либерализма, защищающей интересы лишь нескольких процентов населения России. Чтобы контролировать остальное огромное большинство, нынешняя Конституция режима должна оправдывать циничную и асоциальную классовую диктатуру, и защита нынешней конституционности есть защита этой циничной и направленной против абсолютного большинства асоциальной диктатуры класса коммерческих спекулянтов.

Во-вторых. Характерной особенностью вызревающей новой политической ситуации в России является осознание подавляющим большинством живущих в производительных регионах, что они оказались в результате "реформ" экономически и политически проигравшими, и политические отношения, либеральная Конституция, господствующий класс как таковой не способны выражать их коренные материальные и моральные интересы. В ближайшее время им понадобится идеология политической самоорганизации, враждебной либерализму и коммерческому космополитизму, идеология более широкой демократии, нежели либеральная.

Исторический опыт других, переживавших буржуазно-демократическую революцию стран, свидетельствует однозначно: такой идеологией может быть только и только государственнический национализм, нацеленный на утверждение диктатуры спасения производительных сил, на установление диктатуры промышленного политического интереса. Ни нынешний господствующий класс, ни нынешняя Конституция России не в состоянии отражать эту жизненную потребность подавляющего большинства населения страны. Наоборот, господствующий класс становится политически враждебными этому большинству, через свою Конституцию навязывает ему свою волю, свои интересы, свою политику. И когда большинство политически осознает, что меньшинство навязывает ему свои классовые интересы, оно при необратимых процессах углубления демократизации найдёт идеологию и формы самоорганизации, неизбежно раздавит это меньшинство. Падение политической активности населения страны в условиях действующей Конституции, когда на выборы всех уровней трудно собрать даже 25% избирателей, яснее ясного отражает повсеместный рост недоверия к нынешней Конституции и конституционности, оно свидетельствует о кризисе этой Конституции и конституционности.

Правящая в России олигархия, теряя связь с классовой идеологией либерализма, освободившись от её дурмана, сейчас стала гораздо трезвее Государственной Думы. Она принялась инстинктивно и лихорадочно искать опору в набирающем силу русском государственническом самосознании. Ею началась широкая спекулятивная эксплуатация слова русский. Однако можно сколько угодно говорить о русской армии, о русском маршале Жукове, о русском патриотизме, о русском государстве, но пока экономическим базисом режима остаётся исключительно спекулятивный и ростовщический капитализм, пока олигархия остаётся в нынешнем её виде, до тех пор ничто коренным образом не изменится.

Вырваться из удушающих объятий общегосударственного кризиса возможно только и только через революционную смену базовой идеологии власти и Конституции, через социальную революцию в форме революции Национальной. Лишь политическая партия борьбы за такую революцию решительно обопрётся на кровные интересы подавляющего большинства городского населения России, связанные с промышленным рыночным производством. Опираясь на выражающую интересы промышленного развития идеологию русского городского национализма, она поставит задачу создания принципиально нового правящего класса, как класса общественных взглядов и интересов.

Почему эта идеология не может быть идеологией некоего евразийского российского национализма, а будет выступать именно в качестве идеологии революционного русского национализма?

Потому что русское общественно-государственническое самосознание, русская общественно-государственническая культура на сотни лет опережают в своём социологизирующем этику корпоративного труда развитии прочие культуры народов и народностей России. В силу этого обстоятельства, только русские, – не все, а самые здоровые, самые социально развитые, прогрессивно авангардные слои среди русских, – созрели до самых передовых, конкурентоспособных социально-корпоративных производственных отношений, до прибыльной эксплуатации самых передовых производительных сил, самого современного промышленного производства. А никакое иное производство при осуществившейся в последние годы интеграции России в мировую экономику не может стать рентабельным и конкурентоспособно-прибыльным в сравнении с зарубежным. То есть никакое иное производство, кроме самого передового и высокопроизводительного, не обеспечит материальное и моральное благополучие большинству занятых в нём, не породит хозяйственную предприимчивость самых образованных русских горожан и селян.

Задачу такого тяжелейшего дела по революционному переустройству хозяйственных, юридических, политических отношений, смене правящего класса государства в силах решать только и только политическая организация, вооружённая самой передовой националистической идеологией, рассчитанной на широчайшее участие лучшей молодёжи и революционно дисциплинирующей её своими великими целями. Никакая иная политическая организация не сможет стать прогрессивной, но наоборот, обязательно окажется реакционной, отвлекающей от подлинного пути выхода из общегосударственного кризиса, а потому неизбежно обречённой на политический провал.

Как с позорным треском провалился не понимавший этого генерал Лебедь, так же провалится и генерал Рохлин. Они подобны певцам однодневных шлягеров. Их время проходит, едва наступив. Они не способны понять, что метла Национальной революции уже независимо от чьей-либо субъективной воли делает исторический замах, чтобы к началу следующего тысячелетия вымести прочь нынешнее поколение официозных политиков и дать дорогу новому поколению, молодому поколению политиков, готовому к осуществлению национализации экономических, юридических и политических отношений, к наивысшей социологизации этих отношений. Они не способны понять, что метла Национальной революции подготовит дорогу такому поколению, которое видит в повороте к становлению русской национальной общественной власти необходимое условие для прорыва государства к лидерству в мировом промышленном развитии, достичь которого русская национальная Россия может и должна к середине ХХI века.


                                                                        15 сент.1997г.




О ПРЕЗИДЕНТЕ ЕЛЬЦИНЕ


1.

Ельцин часто говорит о том, что любит умных людей и стремится окружать себя ими. Однако оценка ума – занятие крайне субъективное и связанные с ней выводы относительны, зависят от умственных способностей оценивающего.

Приведём пример.

Ещё сотню лет назад для подавляющего большинства населения России, бывшего неграмотным, писарь представлялся чрезвычайно умным человеком. Умным именно потому, что, обращаясь к нему за помощью написать личное письмо или обращение к местному чиновнику, эта безграмотная масса людей имела возможность оценивать его способность выразить их жизненно важную нужду. Одна лишь способность писать казалась им изумительной.

Но могла ли эта масса безграмотных людей оценить ум писателя, учёного, философа, выдающегося государственного деятеля?

Нет. Потому что умственные способности таких людей выходили за рамки знаний и представлений подавляющего большинства населения страны.

Разумеется, этот пример очень обобщающий. Однако он передаёт суть вопроса.

Когда кто-то говорит о чужом уме, надо обязательно сделать для себя вывод:

во-первых, – каков уровень развития, образования, жизненного и интеллектуального опыта говорящего, уровень его общей культуры;

а во-вторых, – в каких пределах он способен оценивать чужой ум.

Опираясь на такую прочную исходную позицию, можно делать заключение, что верхний потолок возможностей нынешнего Президента России оценивать чужой ум достаточно низок. Нельзя же не видеть, что его окружение из бывших либеральных демократов, которых он восхваляет за ум, в действительности, интеллектуально бесплодно, несамостоятельно, не представляет интереса ни для одного творческого и думающего политолога, политэкономиста, историка, художника, – то есть они интеллектуально блеклы и неинтересны лучшим представителям среднего слоя образованных горожан. А как раз этот средний слой образованных горожан всего через десять-двадцать лет будет определять общественное сознание и общественное мнение России.

Даже сейчас, с уже имеющимся опытом политической культуры, который набрало зарождающееся русское городское общественное сознание, нельзя не удивляться мыслительной пустоте, отсутствию сколько-нибудь малого проявления аналитических способностей у таких главных идеологов российского либерализма, как Г.Попов и прочих, о которых страна уже совсем забыла, отринув их в небытие. А ведь эти люди были учителями и ближайшим окружением Президента и не только его. Поэтому оценки людей и событий Ельциным и всеми первыми деятелями нынешней официозной политики уже следующему поколению будут представляться наивными, если не смешными, а вернее всего скучными и не вызывающими никакого любопытства.

Кто сейчас, кроме профессиональных историков, помнит фамилии первых политических деятелей во Франции времён Директории, в дофашистской Италии, в Веймарской Германии? Кто помнит американского Президента, предшественника А.Линкольна? Они забыты подавляющим большинством населения даже собственных стран. Точно так же вскоре забудут и главных деятелей имеющего место быть режима диктатуры коммерческого космополитизма в России, потому что они вопиюще бездарны и интеллектуально бесплодны.


2.

В годы Перестройки на поверхность политики выплыли "разрушители" прежней системы коммунистической государственной власти и достигнутых при ней социальных отношений, на которых она, эта система власти держалась, – говоря проще, самые асоциальные элементы. Президент нынешней России не мог ни быть одним из самых ярких представителей таких асоциальных типов, иначе он не стал бы их лидером.

Парадокс или шутка природы, но разрушение коммунистической системы государственных отношений, которая полностью исчерпала исторические возможности социологизировать общественные и производственные отношения, оказались в состоянии самые чуждые социальной культуре, социальной ответственности идеологи и популистские вожди гуманитарного, антиинтеллектуального, чуждого реальной современной цивилизованности либерализма.

Ни один сколько-нибудь затронутый социальной культурой человек просто не в силах был бы разрушать прежние социально-производственные отношения до основания, то есть не в силах был бы разрушать прежнее устройство государственной власти революционно! Он бы в какой-то момент обязательно содрогнулся от размаха совершаемого разрушения и ослабел духом. Но совершающий революцию наполовину сам себе роет могилу, в том числе и политическую. До победного конца буржуазно-демократической революции, которая на завершающей ступени утвердилась в виде диктатуры коммерческого космополитизма, дошли лишь самые социально безответственные либералы, самая мутная пена общественного бытия.

Ни на какое созидание социального прогресса они не способны по своей сути, по сути того гуманитарно-либерального, то есть начального этапа буржуазно-демократического революции, который пережила Россия. Их низкая социальная, а потому низкая интеллектуальная культура, их циничное равнодушие к социуму, готовят ответную реакцию социума к ним, реакцию забвения.

Политическая польза от них только в одном.

Как Перестройка позволила раскрепоститься гуманитарному либерализму, позволила выявиться его идеологам и политическим вождям, так же точно режим диктатуры коммерческого космополитизма невольно раскрепощает идеи русского государственнического национализма, вопреки себе позволяет сейчас выявляться его идеологам и политикам, готовя тем самым своего могильщика. Гуманитарный либерализм революционно взорвал коммунистический режим и политически раздавил его сторонников. Но таким же образом русский государственнический национализм революционно свергнет нынешний режим власти, политическую псевдоэлиту и весь господствующий класс коммерческих спекулянтов, чтобы созидать совершенно новое устройство общественно-политических отношений, нацеленных на раскрытие глубинной и всеохватной творческой деятельности одарённых производителей цивилизационных благ.

Чем дольше происходит размах маятника в сторону асоциального деинтеллектуализма в нынешней либеральной России, – тем большим будет обратный отмах маятника в сторону интеллектуализации и социологизации сознания и этики поведения политической элиты режима диктатуры промышленного политического интереса завтрашнего Русского национального государства. Умственный кругозор, таланты этой новой, собственно национальной элиты, подобно взошедшему после мрачной ночи солнцу, затмят умственное убожество нынешней жалкой псевдоэлиты, чтобы следующие поколения не имели поводов стыдиться истории своего государства, в котором такой, как у нас сейчас, Президент делал оценки чужому уму.


 7окт.1997г.




РОССИЯ НАКАНУНЕ ПОЯВЛЕНИЯ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОГО ФИЛОСОФСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ


1.

Государство — это не устройство власти, как пытается представить дело нынешний господствующий класс российского режима диктатуры коммерческого космополитизма, состоящий из учившихся чему-нибудь и как-нибудь бездарных дельцов с низким уровнем социальной и общей культуры.

Государство есть система организуемых с помощью власти общественно-производственных отношений, которые воздействуют на развитие производительных сил в задаче обеспечения общества средствами жизнеобеспечения.

Если система общественно-производственных отношений не отвечает требованию соответствия конкретно-государственным, конкретно-историческим производительным силам, образующее государство общество теряет способность прокормить значительную часть своих членов, удовлетворить их иные насущные потребности, и тогда исчезают обеспечивающие устойчивость государственной власти балансы материальных интересов разных слоёв населения. В стране начинается общегосударственный кризис, который перерастает в Великую Смуту отрицающего государство противостояния одних против других, голодных против сытых, изгоев против захвативших привилегии, донельзя обделённых против безмерно корыстных.

Именно такое состояние экономического и социального распада наблюдается сейчас в России, и наблюдается повсеместно. Вызвано оно, как вопиющей неспособностью, так и циничным нежеланием сложившегося господствующего класса заниматься труднейшим делом организации производительных сил страны в новых условиях экономических отношений, а именно в условиях рыночных капиталистических отношений. Вся подогреваемая кликой власти шумиха о некоем ожидающемся вот-вот начале движимого одними рыночными свободами подъёме производства, освобождённого либералами от всякого вмешательства государственной власти, отдаёт либо глупостью и невежеством, либо наглой ложью.

Почему?

Наипервейшим условием подъёма производительных сил является предварительное развитие инфраструктуры производства и социологизации общественного сознания на основе высокой этики ответственности каждого перед остальными участниками разделения труда. Создание условий такому развитию инфраструктуры производства и социологизации общественного сознания и есть главная задача стремящейся быть современной страны. И оно осуществляется опирающейся на общественное сознание государственной властью.

Где же в России видно развитие инфраструктуры рыночного производства и воспитание социальной культуры участников рыночных производственных отношений, необходимых подъёму рыночного производства и притоку в него инвестиционных капиталовложений?

Никакого развития инфраструктуры производства нет. Наоборот, идёт гибельный упадок той производственной инфраструктуры, которая была создана советским коммунистическим режимом. В России уже с начала 90-х годов не строятся электростанции, а те, что были построены в советскую эпоху, не совершенствуются, изнашиваются, приближая резкий спад выработки электроэнергии и её непомерное удорожание. Железные дороги, автомобильные дороги, морские и речные порты находятся не в лучшем состоянии. Парк транспортных и пассажирских самолётов стареет, ветшает, доходит до состояния, когда самолёты начинают разваливаться в воздухе. Отечественное метростроение скатилось к кризису, какого не знало никогда за шесть десятилетий своей истории. Недавний пример обвала на участке линии метро в Санкт-Петербурге, для устранения которого не оказалось ни материальных, ни финансовых средств, яркое тому подтверждение.

А ведь только для восстановления прежней, созданной советской системой государственной власти инфраструктуры, заводов по производству средств её строительства и эксплуатации требуются огромные, абсолютно непосильные для бюджета средства, о которых правительство боится даже заикнуться. Частный же капитал этим заниматься не будет, потому что окупаемость очень больших капиталовложений в инфраструктуру требует долгосрочных гарантий устойчивости власти и планируемой преемственности политики, — а наивных предпринимателей, способных поверить в долгую жизнь российского режима диктатуры коммерческого космополитизма, не осталось даже в среде его самых горячих приверженцев.

Так где же инфраструктура обслуживания современного капиталистического производства, которая должна обеспечить якобы приближающийся подъём производительных сил в России? Её нет!

Поэтому очередные обещания близкого поворота к экономическому подъёму есть очередная ложь! Ложь политически преступная, поскольку она свидетельствует о полнейшем, абсолютно безответственном авантюризме клики власти режима диктатуры ростовщиков и спекулянтов. Страна неудержимо погружается в болото общегосударственного кризиса, Великой Смуты, преддверия гражданской войны, и господствующий режим несёт за это всю полноту ответственности перед историей, перед нынешними и последующими поколениями.


2.

Спасти производительные силы и государство от катастрофы на объективно подступающем этапе исторического развития может только и только воссоздание идеологических, политических нитей общественных связей, способных укреплять общественно-производственные отношения, но уже соответствующих новой эпохе исторического становления государства, как государства с рыночными капиталистическими отношениями. Пока что в России рыночные товарно-денежные отношения способствуют только обогащению за счёт всевозможной спекуляции, они  рационализировали массовое городское сознание, раскрепостили массовый рациональный индивидуализм, асоциальный паразитизм коммерческого посредничества в купле-перепродаже товарной продукции. Мировой опыт свидетельствует однозначно, что возрождение производительной этики труда общества в таких обстоятельствах невозможно. Необходима революционная замена нынешнего режима таким режимом, который будет способным осуществлять высвобождение самоидентификации этнического расового Архетипа государствообразующего этноса, его архетипическую память о догосударственных бессознательных формах родоплеменных общественных отношениях. Раскрепощение Архетипа государствообразующего этноса должно взломать и разрушить восстанием бессознательной памяти о родоплеменных общественных отношениях все культурные наслоения идеологических социальных мифов о феодальной государственной власти и феодальных производственных отношениях, в том числе и о советской социал-феодальной государственной власти и советских коммунистических производственных отношениях. Лишь после этого появятся условия для созидания новой общественно-государственной властью, выстраивающейся на новом национально-общественном идеологическом насилии, совершенно новых общественно-производственных отношений, соответствующих развитию промышленного производства при рыночном капитализме.

Революционно раскрепощаемый древний родоплеменной Архетип государствообразующего этноса, образно говоря, не хочет и не может знать, каким было созданное за многие столетия на его основе феодальное государство, державным или порабощённым, великим или малым. Он как бы должен творить историю нового национального государства с нуля, с первоначального создания этнической и этнократической государственной власти на традициях родоплеменных общественных отношений, являющихся не только основной зарождения государственной власти, но и единственной скрепляющей новые национально-общественные отношения природной, инстинктивной силой. Без обращения к древним архетипическим инстинктам, без политического призыва к временному пробуждению варварского сознания в его сущности, но при цивилизующем его образе городской жизни, осуществить переход от одного, старого состояния общественно-производственных отношений к другому, новому, нельзя.

Задачу создания новых нитей общественных связей через обращение к Архетипу государствообразующего этноса для умерщвления этно-варварской природной духовной силой появившегося при феодальных общественно-производственных отношениях народа и выполняет социальная революция в виде революции Национальной. Важнейшая из её политических задач — пробудить в умерщвляемом ею государствообразующем народе видение своего этнического спасения только в выстраивании совершенно новых общественных отношений, отношений городского гражданства, общественно-национальных отношений, призванных обслуживать самые современные промышленные производительные силы; а так же осуществить поворот государственной власти к организации и воспитанию таких отношений, обеспечить становление соответствующего такому целеполаганию правящего класса.

Каковы же характерные особенности необходимых для дальнейшего цивилизационного развития национальных общественно-производственных отношений?

Во-первых. Высокий уровень социально-корпоративной культуры поведения горожан, без которой нельзя добиться поддержания устойчивого производства в сложных крупных предприятиях и изготовления конкурентоспособных на мировых рынках товаров. Во-вторых. Самодовлеющая этика корпоративного труда и высокая социальная ответственность всех горожан, проявляющаяся в высокой упорядоченности поведения на производстве и в быту, в высокой культуре морального и нравственного здоровья. 

Чтобы ставящая цели достижения самых передовых национально-производственных отношений Национальная революция оказалась возможной, она должна опереться на соответствующее таким целям идеологическое насилие государственнического национализма. Отличительной особенностью идеологического насилия для осуществления социальной революции от политической идеологии партии является её обоснование философским мировоззрением. Без расширения революционной политической идеи до философского мировоззрения идеология, которая создаётся на её основе, не в состоянии быть идеологическим насилием государственной власти, а потому она не может привести к победе в борьбе за власть и осуществлять революционный переворот в развитии государства.

Для пояснения того, что такое идеологическое насилие, полезно разобраться в причинах, которые заставили Ф.Энгельса написать теоретические работы: "Антидюринг" и "Диалектика природы", — важнейшие для преобразования марксизма из политической теории общественно-экономического развития в философию борьбы за политическую власть, основу идеологий социалистов, социал-демократов и, в особенности, большевиков-коммунистов. Первоначально политические идеологии социалистических партий социалистов во Франции разрабатывались на основе политэкономических учений Сен-Симона и его последователей, а социал-демократической партии в Германии на основе политэкономического учения Маркса и мелкобуржуазных идей Лассаля. В последней четверти XIX века рост численности во Франции социалистической партии, а в Германии социал-демократической партии приобрёл такой размах, что этим партиям потребовались новые программы, как программы участия во власти в условиях буржуазного парламентаризма. В кругах руководства этих партий, в кругах практических политиков назревало понимание явной недостаточности политэкономического сенсимонизма и марксизма для использования их в выработке политической программы управления государственной властью, иначе говоря, в выработке идеологического насилия государственной власти. Философия Канта и вышеуказанные работы Энгельса, которые писались наспех, так как были попыткой противостоять проникновению философского кантианства в программы социал-демократической партии Германии, и сделали марксизм философским мировоззрением.

Приходящая к политической власти политическая партия обязана опираться на идеологическое насилие, иначе государственная власть выродится в полицейский тоталитаризм, который раздавит политические партии как таковые. Но политическая идеология становится идеологическим насилием, когда она в состоянии обосновать с позиции своего понимания логики исторического развития человеческой цивилизации логику развития всей совокупности знаний об окружающем человечество мире, то есть, когда она отталкивается от философского мировоззрения. Ибо философия является научным знанием, изучающим наиболее общие законы природы, мышления и общественного развития. Политэкономическое учение Маркса, исторический материализм, могло быть используемо только для построения политической идеологии, потому что оно теоретически занималось изучением только логики общественно-экономического развития человечества. Оно только подтолкнуло появление и рост влияния социалистических и социал-демократических партий. На когда эти партии превращались в парламентские партии, для борьбы за участие в правительстве и в выработке внутренней и внешней политики государственной власти, им понадобилось философское обоснование своего права на такое участие в борьбе с либеральным материализмом и христианской схоластикой. Такое философское обоснование они нашли в авторитетном философском учении Канта. Их социалистический и социал-демократический марксизм стал кантианским марксизмом, смиряющимся с парламентаризмом, с многопартийной борьбой за власть. Философское же учение Энгельса, диалектический материализм, подняло марксизм до уровня совершенно самостоятельного философского мировоззрения, до уровня, когда стало возможным выстраивать на нём всеохватное идеологическое насилие однопартийной государственной власти, как власти коммунистической диктатуры пролетариата. Окончательное выстраивание коммунистического мировоззрения совершил Ленин, создавший в России большевистскую коммунистическую партию.

К середине прошлого века государственная власть Европы знала только два вида идеологического насилия. Феодально-монотеистическое идеологическое насилие, основанное на философском мировоззрении эллинистического христианства. И буржуазное либерально-политическое идеологическое насилие, основанное на философском мировоззрении гуманитарного либерализма. Практика государственной власти Западной Европы имела ещё и опыт империй Кромвеля и Наполеона Бонапарта, идеологическое обоснование которым давала зачаточные проявления теоретически слабого мелкобуржуазного государственнического национализма. Слабость идеологического обоснования и делала мелкобуржуазно националистические режимы Кромвеля и Наполеона режимами военно-полицейского тоталитаризма, краткосрочно существующими, логически необъяснимыми для историков, но чарующе притягательными для них и общественного мнения, так как данные режимы создавали "империи зла" в истории соответственно Англии и Франции.

В конце девятнадцатого и в начале двадцатого века в Европе появилось идеологическое насилие кантианского марксизма социалистов и социал-демократов и ленинского марксизма, отталкивающегося от философского мировоззрения диалектического материализма в механистическом понимании материализма. Благодаря марксизму, как новому идеологическому насилию государственной власти, связанные с индустриальным производством слои горожан Европы за первую половину ХХ века окончательно смели на свалку истории феодально-монотеистическое идеологическое насилие, как насилие феодальной государственной власти. Монотеизм оказался больше не в состоянии продолжать быть идеологическим насилием государственной власти в обстоятельствах бурного наступления индустриального рационализма и возрастания количества научно-естественных знаний об окружающем мире, широкого вовлечения этих знаний в производство.


3.

 Главная проблема философии марксизма заключалась в том, что она была выстроена на механистических представлениях о закономерностях общественно-экономического развития, о законах мышления и природы. Кризис механистического мировоззрения в естественных науках в последней трети девятнадцатого столетия, выход из которого становился возможным через постепенное вызревание в них вероятностно-статистического мировоззрения, самым непосредственным образом расшатывал веру в коммунистический идеал будущего общества. Отказ от механицизма прямо подразумевал отказ от диктатуры пролетариата, от диктата рабочего класса, от незыблемости догматики классовой борьбы. В этом была одна из главных причин того, что с начала ХХ века в социалистических и социал-демократических партиях повсеместно расцветал ревизионизм, шла переоценка их политической роли, принимались новые программы с отказом от пролетарской социалистической революции. Социалистические и социал-демократические партии смирялись с буржуазно-демократической многопартийностью и с положением парламентской оппозиции в монархических и республиканских государствах.

Именно по этой причине величайший политический прагматик ХХ века В.Ленин столь яростно бросился в усовершенствование работ Энгельса, спасая материалистический механицизм в своём важнейшем политическом труде "Материализм и эмпириокритицизм". Труд этот спас коммунистический марксизм в качестве философского мировоззрения, в качестве идеологического насилия и позволил большевизму осуществить революционный переворот в государственном устройстве в России, установить коммунистический режим советской власти и создать в Европе и на других континентах мировую коммунистическую систему государственных и общественных отношений. Но спасение коммунистического марксизма Лениным оказалось возможным постольку, поскольку происходило отступление от рационализма к иррационализму, поскольку происходил постепенный разрыв с вероятностно-статистическим пониманием наиболее общих законов природы, пониманием, на котором основывалось развитие естественнонаучных знаний и научно-технологической революции в промышленном производстве.

Распространение вероятностно-статистического мировоззрения на общественные науки и на политику было естественным для устройства общественно-государственной власти с политической борьбой разных политических сил, и, наоборот, оно представляло собой опасность для однопартийного режима жёстко централизованной чиновничьими учреждениями государственной власти. Противоречия между коммунистическим механистическим мировоззрением, на котором основывалось идеологическое насилие государственной власти однопартийной диктатуры пролетариата, и развитием знаний о вероятностно-статистической природе общественных отношений субъективно подавлялись коммунистической партией посредством иррациональной догматизации ленинизма и деградации интеллектуальных способностей правящего класса, ибо творческие аналитические способности правящего класса становились опасными для самой коммунистической власти.

С 1950-х годов, с началом научно-технологической революции и, в особенности, с началом всеохватной информационно-технологической революции, которая началась в 1970-х годах, вырождение марксистско-ленинского идеологического насилия, его неспособность быть философским мировоззрением для образованных средних слоёв горожан заметно ускорилось и неизбежно сопровождалось укреплением чиновно-полицейского тоталитаризма. Чиновно-полицейский тоталитаризм надрывал и заводил в исторический тупик развитие общественно-производственных отношений и развитие производительных сил Советского Союза. Поэтому через семь десятилетий безраздельного политического господства в России коммунистический режим не смог противостоять распространяемой странами Запада идеологии либерализма, и в конце горбачёвской Перестройки начался его сокрушительный распад.

Отныне коммунисты в России и повсюду обречены на ревизионизм марксизма, повторяя путь социалистов и социал-демократов начала века. В нынешней России  установилось ничем не сдерживаемое господство либерально-гуманитарного мировоззрения, как нацеленного на непрерывное ослабление государственной власти, и возродить государственную власть в стране способно только мировоззрение государственнического национализма. Тем самым Россия неудержимо вовлекается в мировую капиталистическую промышленную цивилизацию.

Это не значит, что исчезло мировоззренческое противостояние миру капиталистического Запада. Во многих развивающихся странах с феодальными пережитками ещё сильными остаются позиции монотеистического философского мировоззрения, борющегося за право продолжать быть идеологическим насилием государственной власти. Особенно политизированным из монотеистических мировоззрений становится ислам. В ряде стран значительным во влиянии на устойчивость государственной власти остаются позиции коммунистического, социал-феодального мировоззренческого иррационализма. Но бросить такой же вызов капиталистическому Западу, как это сделала Советская Россия на основе философского мировоззрения ленинского марксизма, больше не дано никому.


4.

На европейском континенте с эпохи зарождения промышленной цивилизации, то есть несколько последних столетий, отрабатываются самые передовые способы выстраивания государственной власти. В Европе произошли первые буржуазные революции и возникли конституционные монархии, появились первые не монотеистические мировоззрения, на основе которых появились борющиеся за власть политические партии. Однако развитие отрицающей феодальную государственную власть и монотеистические мировоззрения рациональной капиталистической экономики привело к концу ХХ века к тому, что главные проблемы современной Европы оказались обусловленными непрерывным усилением влияния либерализма, агрессивно наступающего на все проявления общественно-производственных и государственных отношений в качестве разлагающего их идеологического насилия. В особо тяжёлом положении оказалась переживающая буржуазную революцию Россия. В ней исполнительную власть захватили сторонники ничем не сдерживаемой диктатуры коммерческого космополитизма, которые используют для оправдания своей диктатуры идеологическое насилие гуманитарного либерализма.

Гуманитарный либерализм по своей сути противогосударственный, он асоциален и выступает против господства общественных отношений, воспринимая их враждебными свободам и правам человека, провозглашаемого самодостаточным, как монотеистический бог, индивидуумом. Действительность заставляет идеологов гуманитарного либерализма приспосабливаться к основополагающему значению общественных и государственных отношений для товарного производства и цивилизованного существования, и они подправляют «чистый» либерализм «грязными» представлениями о патриотическом либерализме, национал-либерализме, о либеральном гражданском обществе и либеральном государстве, – но это мало меняет его мировоззренческую сущность. Добиваясь политического влияния, провозглашающие либеральные цели политические силы всегда и везде угнетают общественно-производственные отношения и производительные силы, разлагают государственную власть индивидуалистическим эгоизмом, поощряющим взяточничество, стремление чиновников и представителей силовых учреждений к личному обогащению любой ценой и любыми средствами. Господство либерализма в качестве идеологического насилия, в конце концов, доводит страну до экономического и социального распада, до общегосударственного кризиса, до Великой Смуты и гражданской войны. Вывести страну из такого состояния оказывается в состоянии лишь социальная революция, направленная на решительное укрепление государственной власти и общественно-производственных отношений, что немыслимо без решительного подчинения общественному сознанию личного поведения человека, без ограничения прав человека правами общества, то есть без насильственного отчуждения либерализма от власти.

Осуществить же отчуждение конкретного идеологического насилия от власти может только другое идеологическое насилие, или, как временная мера, государственнический патриотический военно-полицейский тоталитаризм. Однако военно-полицейский тоталитаризм сам по себе не понимает и не желает понимать сущности общественной власти. А потому он не в состоянии развивать общественно-производственные отношения, как политические отношения разных слоёв населения, что приводит его к необходимости решать проблемы укрепления производительных сил военными мерами, и, рано или поздно, он не выдерживает бремени государственной власти.

Чтобы идеологическое насилие выполняло задачу укрепления и развития общественно-производственных отношений, а с ними и производительных сил, оно должно быть целенаправленно государственническим. До появления марксистского философского мировоззрения единственным идеологическим противником гуманитарного либерализма выступал глубоко традиционный феодально-государственнический монотеизм и протестантское буржуазно-государственническое христианство. Но во второй половине ХIХ века Ницше заметил, что в Европе: "Бог умер". Иначе говоря, в переживающей индустриализацию Европе монотеизм не в силах был и дальше оставаться поддерживающим государственную власть и народные общественные отношения философским мировоззрением. Веру в него расшатывали и подрывали лавинообразные открытия в естественнонаучных исследованиях природы, в физике, в химии, в биологии и других направлениях научных познаний. Естественная наука становилась важнейшей составной частью порождённых индустриализацией существенных изменений сознания участников общественно-производственных отношений, потребовав совершенно нового, не являющегося монотеистическим государственнического идеологического насилия. Именно таким насилием и стал философский марксизм, позволивший развить совершенно новые политические идеологии в защиту развития индустриальных общественно-производственных отношений и производительных сил, а именно, социалистические, социал-демократические, коммунистические. Все эти идеологии выступали политическими противниками либерализма, они были государственническими идеологиями.

Разложение марксистского философского мировоззрения в последнее десятилетие привело к тому, что либерализм стал наступать по всей Европе. Под его давлением в мире рыночного капитализма наблюдается постепенное расшатывание государственной власти и, как следствие, происходит замедление развития общественно-производственных отношений, упадок народных и национальных обществ. Особенно наглядно и вопиюще это происходит в России, где установилась диктатура идеологического либерализма. Но схожие явления заметно набирают силу в Западной и Центральной Европе, а так же в США.

Европа уже необратимо оставила в историческом прошлом веру в христианский монотеизм, в ней слабеет влияние социалистов, социал-демократов и коммунистов, она не может, в отличие от развивающихся стран третьего мира, опереться на них, как на идеологическое насилие, при той глубокой перестройке общеевропейских экономических и политических отношений, которая происходит в настоящее время. Государственная власть отдельных стран Европы теряет рычаги управления производительными силами, и европейские производительные силы не смогут развиваться, пока не возникнут и не начнут развиваться европейские общественно-производственные отношения, то есть, пока не появится европейское союзное сверхгосударство. А такое сверхгосударство не появится, пока не возникнет новое философское мировоззрение, новое государственническое идеологическое насилие, способное противостоять либерализму и подавлять его своим философским мировоззренческим превосходством в объяснении сущности и смысла человеческого существования.

В отличие от Западной и Центральной Европы, в России распад производственных отношений происходит так быстро, что напуганные этим обстоятельством бюрократические круги внутри режима предпринимают попытки возродить роль православия в качестве идеологического насилия исполнительной власти, но ни в коем случае не самостоятельного, а полностью подчинённого либеральному идеологическому насилию. Однако эти попытки не способны остановить упадок промышленного производства, так как они отбрасывают страну до средневекового крестьянского мировосприятия, чуждого достижениям советской власти в индустриальном и научно-техническом развитии. Они только помогают режиму укреплять диктатуру коммерческого интереса и идеологического либерализма, обрекают страну на колониальное закабаление Соединёнными Штатами.

В России, и пока не так заметно в странах Западной и Центральной Европы, вызревает одна и та же острейшая, жизненная потребность в появлении совершенно нового философского мировоззрения, совершенно нового идеологического насилия государственной власти, как государственной власти постиндустриальной цивилизации.

Каким же, исходя из тенденций обострения главных противоречий в современном мире, будет это мировоззрение?


5.

Европейские буржуазно-демократические революции в текущем двадцатом столетии происходили при сильнейшем политическом воздействии на них социалистического и, в особенности, большевистского коммунистического рабочего движения. Серьёзное идеологическое обоснование этого движения потребовало от его политических противников особое внимание уделять разработкам собственных идеологий. По мере укрепления власти большевиков в России и расширения сети партийных организаций Коминтерна в других странах, идеологическая борьба между коммунистическими и буржуазными партиями принимала всё большее значение. Поэтому политические кризисы режимов диктатуры коммерческого космополитизма и идеологического либерализма в Италии, а затем в Германии, где были сильны позиции индустриального рабочего класса и быстро укреплялись коммунистические партии, продолжались до тех пор, пока не появлялись сильные массовым влиянием на рабочую среду правые идеологии государственнического национализма. Наиболее ярко такое развитие событий проявилось в Веймарской Германии, где коммунистическая партия в условиях Великой Депрессии стала важнейшей политической силой, угрожала конституционным приходом к власти и бороться с ней смогла только национал-социалистическая рабочая партия мелкой буржуазии.

Идеологическая борьба с мессианским коммунизмом заставила партию национал-социалистов создавать мессианскую же идеологию государственнического национализма с философской проработкой некоторых вопросов идеологического насилия власти с позиции поиска нового мировоззрения. Так в Германии зародился прообраз правого философского мировоззрения, которое впервые сделало попытку рационально обосновать Национальную революцию и потрясло представления всего человечества о сущности буржуазного рационализма.

Главная слабость немецкого национал-социализма была в том, что его идейные вожди не смогли создать свою концепцию общественно-политического развития промышленной цивилизации, поэтому вынуждены были воинственно отрицать теоретическую концепцию марксизма, чтобы не оказаться порабощённым её логикой научного метода анализа хода истории и теорией познания. Используя в основном расовые теории и мистифицируемые мифы, через которые и осуществлялось воздействие на бессознательное умозрение немцев, его идеологи впадали в иррационализм, отчуждаясь от достижений философии и естественной науки, от представлений о необходимости выработки стратегии построения нового типа промышленной цивилизации. Подмена научного прогнозирования интуитивным мистицизмом и описательным расизмом подорвала способность национал-социализма подняться до уровня философского мировоззрения и создать собственно идеологическое насилие государственной власти, спасти Германию от сползания к полицейскому тоталитаризму и военному агрессивному волюнтаризму.

Заслуга идеологов национал-социализма была в том, что они показали через политическую практику: на современной ступени становления промышленной цивилизации больше нельзя замалчивать объективные знания об этнической и расовой социальной психологии, биологической политологии и цивилизационной политэкономии. Ибо этнические и расовые склонности самым непосредственным образом оказывают воздействие на существо общественно-производственных отношений, на направление развития производительных сил или на их упадок. Либерализм принципиально не может вовлечь знания об этих склонностях в своё мировоззрение и потому объективно обрекается на историческое отмирание. Именно объективно неизбежное вовлечение этих знаний в философскую систему государственнического национализма как раз и должно произвести смену типа промышленной цивилизации, которая грядёт в начале ХХI века.

Чтобы расширить политическую идеологию государственнического национализма до философского мировоззрения, то есть до стратегического идеологического насилия государственной власти, необходимо и достаточно осуществить теоретическую разработку следующих вопросов.

Во-первых. Расширить отталкивающуюся от естественнонаучных исследований теорию познания, диалектический материализм, до диалектического объективизма, то есть оторвать его от механицизма и поднять до уровня вероятностно-статистического детерминизма. А так же признать частью объективной действительности оккультные знания, — знания о коллективном и индивидуальном бессознательном умозрении, как расово, этнически, культурно и исторически обусловленном, испытывающем слишком сложное для анализа на основе формальной логики взаимодействие с биосферой, космосом, то есть с природой как таковой. Иначе говоря, надо признать научный оккультизм как науку о законах массового сознания в природной среде, как переход количества движимых личными побуждениями отдельных людей в новое качество социального поведения, — что не было учтено диалектическим материализмом и даже не признавалось им, — и обратного отражения массового сознания в индивидуальном поведении, которое проявляется в том числе и через воздействие на индивидуальное сознание проявлений массового сознания — искусства, культуры, философии, которые придают массовому сознанию уровень общественного сознания.

А во-вторых. Надо создать новый метод познания исторических процессов, который станет более содержательным и научно непротиворечивым чем метод анализа исторических процессов марксизма, то есть исторический материализм или научный социализм. Марксистский метод анализа исторических процессов аксиоматизировал иррациональные, субъективно идеалистические представления о первичности значения для хода истории антагонистического классового противоборства, как вечно главного движущего противоречия государственных отношений. В основе нового метода анализа исторических процессов должно лежать объективное положение, что первичным движущим противоречием истории является устойчиво нарастающий антагонизм интереса к производству товаров, как средств жизнеобеспечения, с одной стороны, и интереса к посредничеству в товарообмене, с другой стороны.

Противоречие между интересами производства и посредничества в товарообмене доказывается всех ходом истории государств и цивилизаций. А с появлением европейской промышленной цивилизации оно постепенно пережило существенное углубление и обострение. Основополагающее для предыдущих цивилизаций противоборство интересов тех, кто занимался земледельческим производством, с интересами тех, кто осуществлял посредничество в товарообмене продуктами этого производства, в эпоху становления европейского капитализма превратилось в противоборство коммерческого экономического и политического интереса против промышленного экономического и политического интереса, и наоборот. Данное противоборство, в конце концов, создаёт мировой рынок промышленной цивилизации и вовлекает всё человечество в неумолимую политическую борьбу выразителей промышленного интереса с выразителями коммерческого интереса за господство на мировом рынке.

Борьба эта в ХХ веке приводила к мировым войнам, к мировым экологическим, энергетическим, продовольственным кризисам и неизбежно поставит всё человечество перед выбором. Либо погибнуть во всё более ожесточённых столкновений выразителей этих интересов. Либо коммерческий политический интерес будет подавлен, насильно устранён обновлённой новым мировоззрением государственной властью от возможности глобального противоборства с промышленным политическим интересом, наиважнейшим интересом совокупных интересов производительных сил как таковых, — что и станет важнейшим поворотом в истории цивилизационного развития, которое произведёт смену типа цивилизации.

Задачей задач грядущей цивилизации, глобальной постиндустриальной цивилизации, — ибо ликвидация посредничества в товарообмене осуществима лишь в условиях глобального разделения труда, в условиях глобально организованных общественно-производственных отношений, — будет преобразование многих национальных государств в единый союз, в единое национальное сверхгосударство. Положение это принципиально новое. Если левый марксистско-ленинский исторический материализм утверждал, что государство будет постепенно отмирать, ошибочность чего доказала сама практика устойчивого усиления государственной власти за последнее столетие. То новый, а именно, правый, государственнический исторический объективизм, чтобы быть философским мировоззрением, обязан увидеть непрерывность процесса укрепления государственной власти. И в конечном итоге государственная власть одного из геополитически державных государств разовьётся до прорыва в качественное состояние глобальной государственной власти сверхгосударства. Будущее сверхгосударство промышленной цивилизации не может возникнуть эволюционно, но будет следствием глобальных военно-политических потрясений, каких не было во всю историю цивилизаций с эпохи Неолитической революции, то есть, со времени зарождения и появления государств и цивилизаций как таковых. В нём, в этом сверхгосударстве, продукте Глобальной Войны, окончательно утвердится господство идеологического насилия государственнического национализма, которое позволит осуществлять национально-государственную организацию власти, как власти общечеловеческой в том смысле, в каком будет пониматься человечество тогда, когда не национальных форм его бытия не останется.

Политическая партия осуществления в России Национальной революции и Национальной Реформации станет действительной политической силой в борьбе за власть, за спасение традиции русской государственности тогда и только тогда, когда правая идеология государственнического национализма созреет до философского мировоззрения указанного выше вида. Геополитическое положение России, вынуждающее её стремиться стать глобальной сверхдержавой, без такого философского мировоззрения, способного быть основанием целостного идеологического насилия государственной власти, будет утеряно. Поэтому без такого мировоззрения политическая партия государственнического национализма не сможет приобрести необходимого числа сторонников среди военных и политиков и пробиться к подступам принятия ответственных для судьбы страны решений. Но вооружённая такой философией партия государственнического национализма не будет иметь серьёзных политических соперников. Ибо она объективно необходима России для выхода из общегосударственного кризиса.


  29 окт. 1997г.




ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ НАСИЛИЕ ВЛАСТИ



Сущность власти всегда и везде одна, это способность к насилию.

Насилие, чтобы быть таковым, должно проявляться, по крайней мере, в одном из двух своих главных видов. Либо в виде физического насилия, либо в виде насилия посредством мифов или идей, внушающих человеческому сознанию определённое видение мира и места в нём каждого человека. Государственная власть использует для осуществления своих задач и целей государственное насилие, насилие абсолютное и узаконенное традицией цивилизованного бытия человечества. Оно тоже проявляется в двух видах.

В виде физического насилия государственной власти, которое осуществляется военно-управленческим сословием, военно-управленческой кастой, а так же полицейскими подразделениями. Проявления физического насилия неизменны, поэтому повсеместно неизменны основные средства его осуществления, традиции его организации и использования. Традиции второго сословия, второй касты и полицейских подразделений в истории везде похожи, мало меняются со временем, они эволюционны и консервативны.

Смысл же деятельности жрецов, политиков, являющихся представителями первого сословия, первой касты, разрабатывать и применять идеологическое насилие. В отличие от физического насилия, идеологическое насилие постоянно изменяется в связи с изменением знаний об окружающем мире, обусловленным практической деятельностью обществ по усложнению орудий труда и их использованию. Углубление и расширение знаний об окружающем мире, в свою очередь, изменяет этот окружающий мир вследствие творческого воздействия на него использующих знания организованных государственными отношениями обществ, что приводит к дальнейшему углублению и расширению знаний, к усложнению средств воздействия на общественно-производственные отношения через усложнение идеологического насилия государственной власти. Таким образом осуществляется рост производства ресурсов жизнеобеспечения для удовлетворения растущих вместе с увеличением знаний потребностей общественного бытия.

Количественное накопление знаний ставило и ставит вопрос об их наиболее разумном и быстром извлечении для практического использования. Это приводило и приводит к качественно новым средствам их обобщения и систематизации, подталкивая поиск законов таких обобщений и систематизации, то есть, порождая и развивая науки.

Усложнение способов обобщения знаний подчиняется диалектическому закону перехода количества в новое качество. Всё время идёт непрерывный процесс сочетания эволюционного накопления знаний конкретным обществом (или обществами) и революционных переходов к качественно новым способам накопления и использования этих знаний, когда происходит логическое выстраивание знаний в теоретические системы и научные направления. Такие революционные прорывы в систематизации знаний преобразуют миропонимание, видение миропорядка, мировоззрение конкретного общества (или обществ), что требует для дальнейшего развития общественных и производственных отношений революционно нового качества государственного идеологического насилия.

Говоря иначе, эволюционное накопление знаний становилось полезным обществу в главной его задаче получения всё больших ресурсов жизнеобеспечения тогда только, когда знания время от времени революционными прорывами систематизировались и структурировались, когда постигались законы получения из них самых действенных выводов по применению к практической деятельности. На таком пути цивилизационного развития в Древней Греции возникли разные прикладные науки и отвлечённая наука по изучению наук – философия познания наиболее общих законов мироздания, мышления и общественных отношений, лежащая в основании выстраивания, как идеалистического, так и научного материалистического мировоззрения.


Первые государства, первые мировоззрения для осуществления цивилизационного идеологического насилия возникали в разных местах Евразии и северной Африки, позже в разных местах Америки почти при полном отсутствии знаний одних цивилизаций о других. Так как низкий уровень развитости наук, – что было естественным для того времени, – обуславливал незнание природы вещей, пробелы этого незнания заполнялись мифами, и мировоззрения выстраивались на основаниях религиозных цивилизационных мифов. А поскольку религиозные цивилизационные мифы, в отличие от объективных научных данных, отражали субъективные традиции культурно-этнической организации родоплеменных обществ, постольку мифологические цивилизационные мировоззрения и созданные на их основе мифологические идеологические насилия не могли быть общечеловеческими, они становились конкретно цивилизационным, конкретно-географическим, конкретно-историческим явлением. Их мифические цивилизационные видения мира были самобытными, оригинальными, конкретно этническими. К примеру, египетское воззрение на мир существенно отличалось от вавилонского или древнегреческого, а тем более от индийского или китайского мировоззрения, от мировоззрения цивилизации майя и так далее.

Развитие цивилизаций шло неравномерно. Постепенно отставая от роста объёмов знаний в других цивилизациях, достигших более высокого уровня общественно-производственных отношений и общественно-производительных сил, отставшая в объективном познании мира, в использовании знаний для выработки и добычи средств жизнеобеспечения цивилизация отставала и в способности укреплять идеологическое насилие государственной власти. Государственная власть такой цивилизации начинала переживать упадок, за которым следовал упадок самой цивилизации.

При слабом взаимодействии языческих цивилизаций конкуренция мифологических мировоззрений, конкуренция разных видов мифологического идеологического насилия отсутствовала, и каждое цивилизационное мировоззрение распространялось на соседние варварские племена и народности, поглощая их в собственное мировоззренческое и цивилизационное пространство. Так продолжалось, пока границы цивилизаций не соприкоснулись. После чего началась ожесточённая борьба государственной власти одной языческой цивилизации за навязывание своих интересов другой, что сопровождалось стремлением навязать своё мифологическое мировоззрение и идеологическое насилие. Победа в такой войне не могла быть безусловной, ибо все религиозные цивилизационные мифы опирались на самобытно непримиримые этнокультурные традиции. Необратимо победить их и усмирить могло лишь качественно новое мировоззрение, поднимающееся над языческим цивилизационным мировоззрением, перерабатывающее его достижения в воздействии на массы людей, в управлении ими для создания над цивилизационного мировоззрения, над цивилизационной мировоззренческой идеологии государственной власти.

Таким образом, потребность в объединяющем древние цивилизации мировоззрении и идеологическом насилии появилась в эпоху, когда соседние языческие цивилизации стали сталкиваться, вести жестокие войны за господство. Вследствие захвата самой военизированной государственной властью нескольких соседних цивилизаций, в эту эпоху возникли империи. Но империи создавались военным физическим насилием и были неустойчивыми образованиями. Для придания им устойчивости понадобилось преодолеть сопротивление мифологического цивилизационного мировоззрения, побуждающего возрождать в каждой цивилизации собственную языческую государственную власть. Это сопротивление преодолевалось только философским мировоззрением той из входящих в империи цивилизаций, в которой развитие производительных сил и знаний о природе вещей оказывалось наибольшим, позволяющим перейти к наиболее глубокой систематизации знаний, к обобщающим понятиям и представлениям об окружающем мире, как о едином целом мироздании. Монотеизм, как религиозное философское мировоззрение, появился именно из задачи преодоления неустойчивости государственной власти военных империй. На его основе создавалось идеологическое насилие государственной власти субконтинентального имперского пространства, которое отрицало языческие цивилизации и их достижения в организации общественно-производственных отношений, чтобы создать совершенно новые государственные, общественные и хозяйственные отношения. В Древнем мире философские мировоззрения сложились только в Древней Греции и в государствах Северной Индии. Поэтому и религиозные философские мировоззрения получили развитие только в эллинистическом мире, в захватившей эллинистический мир Римской империи и в империях Индии. На основе древнегреческой философии взросли греческое эллинистическое христианство и предельно упростивший философию ислам. А на основе индийской философии возникли буддизм и индуизм.

Наиболее развитым над цивилизационным религиозным философским мировоззрением стало эллинистическое греческое христианство, которое появилось вследствие переработки посредством идеалистической греческой философии изложенного в Ветхом Завете мифологического иудейского монотеистического мировоззрения или иудаизма. Эллинистическая греческая философия достигла необычайных успехов в познании естественного мира, законов мышления и общественной жизни, в разработке способов отвлечённого анализа опытных данных и явлений природы, и она разработала представления о природе, как о взаимосвязанном вселенском космосе. А эмпирический монотеистический иудаизм накопил глубокие эзотерические знания египетской и ближневосточных цивилизаций о человеческом поведении в условиях господства цивилизационного бытия.

На основе христианского мировоззрения и христианского идеологического насилия  в эллинистическом мире и Римской империи стало складываться христианское цивилизационное пространство. В этом пространстве на исходе Средних веков из созданных феодальной государственной властью народностей революционно рождалась народно-земледельческая форма общественного бытия, которая позволила осуществить прорыв в развитии общественно-производственных отношений и естественнонаучных знаний, подготовила появление промышленной цивилизации и городских национальных обществ.


Возникновение европейской промышленной цивилизации стало возможным из-за широкого вовлечения именно в Европе инженерных изобретений и научных знаний в общественно-производственные отношения. Уже при зарождении европейской промышленной цивилизации производство товаров в некоторых странах Западной Европы приняло такой размах, что вследствие потребностей в сбыте этих товаров стал неудержимо складываться мировой рынок товарообмена и разделения труда. Буржуазно-капиталистические государства, в которых промышленное производство получило наибольшее развитие, стали создавать капиталистические империи с колониями на разных континентах, отчего постепенно складывались научные познания и философские мировоззрения более высокого порядка, чем субконтинентальные монотеистические мировоззрения. Это привело к кризису над цивилизационного государственнического монотеизма, – кризису, который углублялся вплоть до конца ХХ века.

Для обслуживания целей поддержания мирового товарообмена не одними только военными средствами на смену монотеизму в качестве идеологического насилия с эпохи Возрождения пришёл рациональный гуманитарный либерализм. Гуманитарный либерализм отталкивался от древнегреческого космополитизма и древнеримского гуманизма для обоснования цели утверждения политического и юридически-правового господства интересов коммерческого спекулятивного капитализма, паразитирующего на общественно-производственных отношениях. Выразители коммерческого интереса из века в век накапливали неприятие государственных и монотеистических границ движению товаров, а потому либерализм культивировал представления о едином мировом рынке без государственной власти и без местных религий, который удовлетворяет за деньги любой спрос вырванных их власти государств и обществ человеческих индивидуумов, индивидуумов без этнической, культурно-исторической памяти, то есть индивидуумов без рода и племени. Иначе говоря, выразители коммерческого интереса культивировали иррациональное неприятие знаний о биологической, генетически расовой природе человека и общественно-производственных отношений, неприятие объективной природы государственной власти, как организатора таких отношений, неприятие сословно-иерархического характера общественного и государственного устройства. Поэтому гуманитарный либерализм, как мировоззрение выразителей коммерческого интереса,  впитал в себя непримиримое неприятие государственной власти. На основаниях мировоззренческого гуманитарного либерализма в Западной Европе впервые в истории возникло идеологическое насилие, которое глобально отрицало государство как таковое, объявив государственную власть абсолютным злом. Но тем самым, объявив злом деятельность государственной власти по организации и развитию производительных сил и производственных отношений.

Со второй половины девятнадцатого столетия на основе социалистического учения Сен-Симона, теории научного социализма Маркса и философии диалектического материализма, разрабатываемой Энгельсом, стало складываться мировоззрение индустриального коммунизма, которое предложило собственное видение того, как должны устраиваться идеальные общечеловеческие общественно-производственные отношения. Коммунистическое мировоззрение, выступая решительным противником либерального мировоззрения, как и либеральное мировоззрение, отрицало субконтинентальный монотеизм с позиции материализма. Собственно, именно обращение к материализму и делало эти мировоззрения глобальными.

Главной слабостью мировоззренческого коммунизма и схожестью его с либерализмом, уступкой набиравшему силу идеологическому либерализму было положение, что прогресс производительных сил и производственных отношений в глобальном общечеловеческом масштабе якобы должен происходить при постепенном отмирании государственной власти и государства. Но отмирание государственного насилия как такового, отмирание государственного управления как такового означало отмирание государственного идеологического насилия, государственнического философского мировоззрения вообще! Поставив это положение во главу угла исторической стратегии, творцы коммунистического мировоззрения оказались вынужденными бороться против накапливаемых конкретными обществами объективных научных знаний о различии этнических, расовых склонностей и способностей. Они заменили конкретные интересы конкретных этнических обществ неким коллективным интересом умозрительного человечества вообще.

Однако за сто лет существования коммунистического мировоззрения научное изучение расовых и этнических склонностей и способностей шагнуло далеко вперёд в сравнении с тем, каким оно было в конце девятнадцатого века. Оно показало, что расовые и этнические склонности и способности имеют существенные различия, непосредственным образом влияющие на способ получения средств жизнеобеспечения. Поскольку коммунизм иррационально отрицал суть общественно-производственных отношений, как отношений расово и культурно обусловленных, постольку в политической практике он терял почву под ногами. Вопиющее противоречие между основополагающим положением этого мировоззрения и конкретной политической практикой проявилось в том, что, отрицая государство и ставя целью его отмирание идеологически, советская государственная власть на практике с конца 20-х годов пришла к необходимости решительного укрепления государственных средств и способов идеологического и физического насилия ради развития индустриальных производительных сил, которые только и обеспечивали политическое господство пролетариата и плановое управление развитием индустриального народного хозяйства.

Огромное воздействие коммунистического мировоззрения на мировое развитие продолжалось, пока в Советском Союзе прогрессивная социологизация общественно-производственных отношений в процессе ускоренного раскрестьянивания и всеохватной индустриализации страны происходила вопреки ряду иррациональных положений идеологического насилия власти. Влияние СССР на мировое развитие основывалось на беспримерных успехах в индустриализации крестьянской страны. Однако советская индустриализация осуществлялась за счёт массового вовлечения в общественно-производственные отношения страны русского населения с его народно-патриотическим государственническим самосознанием, самосознанием мессиански жертвенным и общинно коллективистским, склонным к социологизации этики и морали ради общественных интересов. Когда же упор государственной политики стал перемещаться на вовлечение в промышленное производство иных этнических и расовых групп с иным культурно-историческим опытом, во многом архаично монотеистическим и чуждым социальной этике промышленного труда, рост социологизации общественно-производственных отношений замедлился, а затем остановился. Что и привело Советский Союз, как оплот коммунистического мира, к катастрофическому идеологическому и экономическому развалу.


Россия после краха коммунизма и начала буржуазно-демократической революции, а особенно, после установления в октябре 1993 года диктатуры коммерческого космополитизма и идеологического либерализма переживает непрерывный распад общественно-производственных отношений, распад общественных связей, распад идеи государства в сознании молодёжи, люмпенизацию населения столиц и производительных регионов. Нынешний режим остановить этот распад не в состоянии по основополагающим причинам. Господствующий класс новоявленных частных собственников России, сложившийся при диктатуре идеологического либерализма и коммерческого политического интереса, чужд признанию первостепенного значения для современных общественно-производственных отношений расово и исторически обусловленной социальной культуры общественного бытия государствообразующего этноса. Он не в состоянии признать, что производительные силы нельзя развивать без появления русской политической нации, которой пока нет, которую ещё только надо начинать созидать государственной властью при опоре на совершенно новое для истории страны идеологическое насилие.

Общегосударственный кризис в России будет продолжаться до тех пор, пока самыми здоровыми и передовыми слоями зарождающегося русского городского общества семейных собственников не будет осознан на мировоззренческом уровне единственный путь спасения и восстановления распадающихся общественно-производственных связей. А именно, через политическую философию государственнического национализма, через идеологическое насилие политически организованного русского национализма, которое создаст национальную государственную власть после совершаемой политической партией русского национализма социальной Национальной революции.

Из этого вытекает главная теоретическая задача для русских революционеров националистов в текущих обстоятельствах. Создание нового идеологического насилия государственной власти, то есть создание сначала новой, националистической философии познания мира, самой объективной, самой близкой к истине на данной ступени истории человечества. Эта философия должна быть мессиански смелой и прорывной в отбрасывании хлама отмирающих предрассудков. Она должна признать оккультный расовый материализм объективной научной реальностью, составной частью знаний, необходимых для дальнейшего прогресса в развитии общественно-производственных отношений и общественно-производительных сил. Теоретическое учение в основании такого нового мировоззрения должно философски обосновать расовую первооснову дальнейшего становления промышленной цивилизации в жёстких и жестоких обстоятельствах грядущего глобального экологического, энергетического и демографического кризиса.

Важно подчеркнуть, что русскому национализму необходимо не просто идеологическое насилие, а научно-объективное. Всякое насилие до сих пор было эксплуататорским в той или иной мере, обслуживало интересы того или иного класса, сословия или касты. По этой причине всякое идеологическое насилие прошлого и настоящего оказывалось и оказывается исторически временным, оно способствовало и способствует накоплению противоречий между разными слоями населения, и при кризисах государственной власти эти противоречия раковой опухолью разрушали и разрушают производственные отношения, доводили и доводят государственную власть до упадка или гибели. Идеологическое насилие тогда только станет не эксплуататорским, то есть не обслуживающим интересы одного только класса за счёт интересов прочих слоёв, когда оно научно, опирается на объективные закономерности общественного и природного развития, признавая человека и общество продуктом природы.

В таком и только в таком случае идеологическое насилие послужит целям Общественного договора, скрепляющего все общественные интересы и создающего правящий класс для обслуживания общественного развития в его непрерывном изменении из-за изменения характера производительных сил. Для русского национализма понимание этого тем более важно, что русская Национальная Реформация будет происходить в эпоху превращения науки в непосредственную производительную силу, которая потребует и в отношении к общественному развитию подходить только с позиций строго научных знаний, без чего окажется невозможно добиваться соответствия производительных сил и общественно-производственных отношений. И ведущим обществом, обществом, которое начнёт создавать глобальную цивилизацию, окажется то, которое будет способным разработать научное мировоззрение и идеологическое насилие для выстраивания соответствующей его непрерывному развитию общественно-государственной власти постиндустриальной Сверхдержавы.


                                                                                          З1окт.1997г.



ГЛАВНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ВОПРОС РОССИИ


Политические события последнего года убедили страну, что у нас нет политической силы, способной выразить интересы производительных регионов, а потому предотвратить сползание страны к углублению общегосударственного кризиса. Происходящее в экономике и политике в России всё очевиднее выходит из-под контроля либеральной власти, которая обслуживает диктатуру коммерческого политического интереса. Официозная клика власти выказывает явную для всех социальных слоёв страны беспомощность, неспособность предложить программу выхода из состояния экономического и политического упадка, грозящего распадом страны, превращением её в ряд бесправных колоний мировых спекулянтов. Эта власть всё в большей мере отчуждается от исторических традиций государственности России, а потому диалектически отрицается грядущим революционным насилием. В стране вызрел системный кризис. Его можно на некоторое время ослабить существенным усовершенствованием режима, но он не преодолим иначе, кроме как посредством революционной смены самой нынешней системы взаимоотношений власти и населения. Без политического становления самосознания связанного с интересами развития рыночного производства среднего класса, как класса национального, готового взять на себя надзор за властью с точки зрения национального эгоизма и посредством национальной демократии, ни о каком преодолении кризиса и экономического упадка, ни о каком углублении реформ не может быть и речи. Главный политический вопрос сейчас – когда же начнётся становление национального среднего класса?


5 ноября 1997г.






НАРОД И НАЦИЯ РАЗДЕЛЕНЫ ИНИЦИАТИВНЫМ ПОСВЯЩЕНИЕМ


1.

Приходится признать, даже самые толковые из русских националистов плохо понимают или вообще не понимают суть проблемы преобразования русского национализма в политическую силу. Постоянно приходится сталкиваться с горестными рассуждениями, что националисты не пользуются поддержкой народа, везде проигрывают на выборах и так далее и тому подобное.

Пора бы, наконец, уяснить раз и навсегда основополагающее положение. Нация и народ это не только не одно и то же, а во многих отношениях враждебно антагонистические виды общественных отношений. И враждебность эта вызвана разными интересами собственности, которые лежат в основе этих видов общественных отношений. Народное общественное бытиё складывается в условиях господства общинных и сословно-кастовых интересов собственности. Тогда как национальное общественное бытиё складывается в условиях господства семейных интересов собственности, революционно отрицающих общинные интересы собственности. Городские семейные собственники назывались в Западной Европе буржуазией или бюргерами, поэтому революции, которые они совершали для установления господства интересов семейной собственности, и были названы буржуазными революциями. Эти революции отрицали народные общинные и сословно-кастовые интересы собственности, то есть отрицали право народного общественного бытия на дальнейшее существование. После буржуазных революций народные общественные отношения постепенно отмирали, а вместо них зарождались национальные общественные отношения, которые превращались в господствующие общественные отношения в результате Национальных революций, которые завершали буржуазные революции.

Именно противостояние советского народа и американской нации достигло такого ожесточения, что едва не уничтожило всё живое на Земле и самую Землю. Именно противостояние русского народа нарождающимся сейчас силам русской нации приобретает всё большее ожесточение по мере приобретения русским националистическим движением своих характерных черт революционного движения средних слоёв городских семейных собственников. Это противостояние в своей глубинной сути есть противостояние города и деревни, их принципиально непримиримых противоречий, и их перемирие возможно только и только через решительную победу одного над другим, через насильственное и беспощадное подавление сопротивления противной стороны, и никак иначе.

Русский национализм враждебен великорусскому народу, и народ это чувствует. Русский народ на нынешнем этапе исторического развития страны быстро стареет и становится недееспособным маразматиком, абсолютно неспособным что-то делать для усиления государственной власти, а только требует от правительства, от исполнительной власти помощи, как это делает пенсионер. И он поддерживает тех, кто ему пообещает наибольшую помощь, даже воров и либеральных проходимцев в политике. Этому народу гораздо ближе и понятнее другой народ, чем русский национализм, заявляющий, де, тебе старик пора на кладбище. Известно, что старики часто бывают страшными эгоистами, готовыми отдать и продать всё и вся, лишь бы прожить хоть на день дольше. То же происходит и с русским народом. Он не только не помощник в задаче становления национального государства, а наоборот, цепляется за свою старческую жизнь любой ценой, хищной хваткой сдавливая горло всем, кто борется за национальное государство.

Речь идёт не о стариках как таковых, а о старческом характере народного мировоззрения и народного бытия, господствующего среди русских, в том числе и среди значительной части людей среднего возраста, которые оказываются стариками не по возрасту, а по воззрению на мир. Городской общественный национализм семейных собственников им не понятен, пугает их именно тем, что он по существу вопроса объявляет их людьми старой России, политическим прахом.


2.

Смена одного мировоззрения на другое, а в нашем случае мировоззрения русского народа на мировоззрение русской нации, есть инициативное явление, исторически неизбежное, но чрезвычайно болезненное. И чтобы подавить сопротивление народа, чтобы политически нейтрализовать его в борьбе с нарождающимися силами революционного русского национализма, надо чтобы народ опустился до самого дна отчаяния, одичания, ужаса от хаоса, голода, экономического, нравственного, морального разложения. Все его культурные, духовные, мировоззренческие ценности должны разложиться, доказать абсолютную неспособность обеспечить ему шансы на выживание в новых исторических обстоятельствах.

Но даже и после этого он скорее постарается сменить умирающее народное мировоззрение на другое, народное же мировоззрение, но ещё достаточно энергичное для борьбы за народные общественные отношения, чем пойдёт за русским национализмом. Пример Веймарской Германии, где немецкий народ готов был сменить католическое и протестантское мировоззрение на коммунистическое мировоззрение, тоже народное, которое возникло в России, как реформация православия в эпоху индустриализации, лишь бы не допустить вызревающей немецкой Национальной революции, которую провозглашали национал-социалисты, достаточно убедителен. И русский народ в его нынешнем состоянии скорее раскроет объятия исламистам, чтобы опереться на их чуждую национализму народническую, почвенническую реакционную энергию борьбы с западными национальными обществами, чем позволить русскому национализму, – действительно революционному национализму, а не его народнической псевдофашистской пародии, – прийти к политической власти. Чем определённее, чем интеллектуально убедительнее будет становиться мировоззрение русского национализма, тем отчётливее будет противостояние русского национализма с русским народным мировосприятием. И выборы в исконных русских областях, в которых в местные и даже центральные ветви власти русский народ выбирает даже мусульман, как кавказцев, так и азиатов, но только не русских националистов, весьма показательны для понимания объективного, непримиримого содержания противоречий между народным мировосприятием и мировосприятием национальным.

Пока в утробе дряхлеющего русского народа не вызреет определённое, политически значимое число молодёжи, которая восприняла городские экономические интересы семейной собственности, которая осознала жизненную необходимость в городских общественных отношениях, то есть, стала готовой пройти через инициативное посвящение в новое, национальное общественное бытиё, до тех пор продвижение идей, разработка национального мировоззрения будет осуществляться только и только интеллектуальными кружками революционеров. А именно кружками осознающих враждебность к себе со стороны своего народа национал-революционеров. Впадать по этому поводу в истерику глупо, бессмысленно, ибо в политике главнейшее качество – уметь ждать вызревания новых материальных и политических интересов, упорно подготовляя средства идеологического и организационно-политического воздействия на эти интересы. В политике, как нигде в другом виде деятельности, справедлива французская поговорка: "Всё удаётся тому, кто умеет ждать", – одна из любимых поговорок фельдмаршала Кутузова.


3.

Проблема инициативного посвящения в национальное общество есть напрямую проблема пробуждения этнического, расового архетипического умозрения государствообразующего этноса. Суть любого инициативного умирания одного способа бытия и нарождения другого, будь то у отдельного человека или у общества, всегда основывается на раскрепощении изначальных родоплеменных общественных инстинктов, которые зарождались с появлением этнической культуры. Любая инициация основывается на пробуждении архетипической этнопсихологии, этнического бессознательного родоплеменного умозрения. Пробудившийся Архетип, как спящий богатырь, должен сбросить с себя весь хлам, все наслоения старого, отжившего мировоззрения, образа бытия, чтобы вроде ребёнка открыться восприятию нового, чтобы как бы родиться и начать учиться жить заново в этом новом мировосприятии.

И задача русских революционеров националистов на данной ступени становления нового исторического существования государствообразующего русского этноса состоит не в играх в выборы, навязанные режимом диктатуры коммерческого космополитизма, заинтересованного в том, чтобы русские оставались народным стадом и ни в коем случае не помышляли стать нацией. А в разработке мировоззрения для посвящения самых здоровых слоёв русских горожан, уже отчуждающихся от народного самосознания, в национальное общество и в теоретической и практической подготовке мистериальных обрядов посвящения с использованием оккультного материализма, опирающегося на глубокие древние и современные эзотерические знания воздействия на подсознание отдельного человека и толпы людей. Пока такая задача не выполнена, русский национализм не сможет стать политической силой, способной и готовой бороться за власть. Ибо главная политическая цель русского национализма в том именно и состоит, чтобы посредством завоёванной в результате Национальной революции власти окончательно и бесповоротно раздавить влияние культурного и духовного бытия русского народа на организацию общественных отношений, на устройство власти в стране и на саму власть. Такая цель, рано или поздно, однако неизбежно заставит рассматривать исторически дряхлеющий русский народ в качестве одного из непримиримых своих врагов, но видеть в нём врага особого рода, к которому принадлежали наши отцы и деды и который есть неотъемлемая часть нашего исторического самосознания. Того самого самосознания, которое делает нас революционерами и даёт нам веру в грядущее величие Русского национально-корпоративного государства.


 23 декабря 1997г.






РАСОВЫЕ АРХЕТИПИЧЕСКИЕ РАЗЛОМЫ И ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ 


1.

Почему возникло государство? Ради чего возникло государство? Что такое государство?

Это наиважнейшие вопросы, на которые у всякого философского мировоззрения, какое способно быть идеологическим насилием в организации системы власти, свои собственные ответы.

Ныне в России, при господстве диктатуры коммерческого космополитизма, политически узаконены три формы идеологического насилия. Государственническое православие, государственнический коммунизм и либерализм.

Государственническое православие признаёт государство, как некую мистическую данность от Абсолютного Авторитета, материализованную эманацию Абсолютной Идеи, не требующую рационального обоснования. Оно никогда не занималось вопросами о причинах возникновения государственного устройства и не желает этим заниматься. А в наше время, когда промышленное производство неумолимо рационализирует все формы общественных и политических отношений, нельзя всерьёз заявлять претензии на духовное руководство обществом без всеохватного рационализма философского мировоззрения, без логически выверенного объяснения, как и почему должны строиться отношения личности и общества, личности и государственной власти. Ибо лишь при таком объяснении только и возможно выстраивать конституционную законность  и обосновать общественную этику и мораль.

Коммунизм в отличие от православия, не столь архаичен в обосновании своего мировоззрения. Наоборот, он заявляет свою активную рациональную позицию в этом вопросе, демонстративно опираясь на достижения философской мысли ХIХ века. Он заявляет, что государство возникло в результате появления частной собственности и порождённых ею классов и усиливается в результате противоборства классов. А поскольку классы должны в будущем отмереть вследствие обобществления всех капиталистических производительных сил главным производительным классом капитализма, а именно пролетариатом, то и государство тоже обречено на отмирание, – то есть оно исторически временно, а потому к существованию конкретного государства и к противоборству разных государств надо относиться лишь как к неизбежному и преходящему злу. Иначе говоря, коммунизм изначально утверждает, что государство как таковое есть зло, но зло преходящее и надо бороться за его прогрессивное уничтожение через борьбу с правом собственности, в том числе и с национальным правом на территорию, на производительные силы и так далее. И без такого понимания им государства коммунизм немыслим в качестве философского мировоззрения и идеологического насилия.

Либерализм являются главным обоснованием нынешнего режима, его базовым идеологическим насилием. Поэтому он требует более пристального теоретического внимания. Однако воззрения либерализма на суть государства туманны и довольно примитивны, они не современны, характерны для эпохи зарождения европейского капитализма, когда он был в значительной мере коммерческим капитализмом с относительно низкой социальной культурой буржуазных общественных отношений. Связанные с государственными отношениями воззрения либералов так или иначе отталкиваются от идей Бэкона и Гоббса, что государство возникло для того, чтобы индивидуумы не перегрызли одни другим глотки, и там, где появляются два человека, оба могут выжить лишь при возникновении третьей силы, которая начинает осуществлять контроль над ними, а, если она в состоянии выполнять такую задачу, она и есть государство.

То есть, либерализм тоже воспринимает государство, как некое неизбежное зло, как некоего чудовищного "Левиафана", который возник и необходим потому, что в человеческой природе изначально зло сильнее добра и "человек человеку волк". Из этого вытекает постоянное недоверие либерализма к народам и нациям, которые создали сильные государства, с одной стороны, и восхваление негосударственных, племенных, диких отношений – с другой. С позиции радикального либерализма действительно, белые, которые создали самые сильные государства современного мира, создали их потому, что они изначально воплощают в себе слишком много от дьявола, слишком много от зла. Тогда как негры, так и не создавшие ни одного самобытного и жизнеспособного государства, всякие папуасы или жившие грабежом и хищничеством кочевники, всякие самоедские племена ангельски чисты и непорочны именно потому, что им-то государство не понадобилось. А современная государственность навязана им белыми для удобств эксплуатации их ресурсов.

Ныне, когда Россия переживает общегосударственный кризис, а господствующий режим оказался не в состоянии заявить какие-нибудь принципы государственного развития и национальной доктрины хотя бы на обозримую перспективу, становится очевидным, что ни одно из трёх политически узаконенных видов идеологического насилия не имеет ничего общего с объективной действительностью. И православие, и коммунизм, и либерализм экономически и политически неэффективны, не могут предложить выхода из абсолютного исторического тупика, в котором очутилось духовное и физическое бытиё страны. Выжить государство в состоянии только через прорыв к совершенно новому, трезвому и непротиворечивому взгляду на государство, чего нельзя сделать без обращения к политическому расизму, являющемуся научно-объективной реальностью.


2.

Идея государства могла возникнуть и возникла только на севере.

Почему?

Для непредвзятого объяснения надо обратиться к древним временам родоплеменных отношений, когда зарождались этнические культуры, как духовные основания таким отношениям. На юге, где климатические условия позволяли произрастать круглый год всяческому питанию, главной задачей любого родоплеменного сообщества было установить власть над определённой территорией с естественными средствами жизнеобеспечения. Борьба за территории, за вооружённый грабёж, обмен одних плодов на другие между соседними сообществами были естественными эволюционно-биологическими формами отношений. Они освящались традициями и поэтому представлялись правильными и справедливыми.

Иное дело, когда такие племена вытеснялись на север, где добыча средств жизнеобеспечения становилась сезонной, требовала постоянного напряжения личных и совместных сил членов племени. Чтобы выжить в суровых условиях существования на Севере, потребовался огонь, потребовалось создавать жилища, как надёжные укрытия от морозов продолжительной зимы, нужны были всё более изощрённые орудия труда и охоты, нужна была всё более высокая производительность деятельности каждого члена сообщества в общем разделении труда, но при этом высокая готовность к самостоятельному индивидуальному поведению, к индивидуальной борьбе за собственное выживание. Пример североамериканских индейцев, эскимосов, якутов, ряда самоедских племён в России, которые в северных тяжёлых условиях продолжали жить тем, что давала им природа, как это делалось на юге, сохраняли южные традиции родоплеменных отношений и оказались рассеянными, чрезвычайно зависящими от природы, замечательно показывает, что выживание на севере было чрезвычайно тяжёлым делом. А уж освоение северных земель для видового размножения было просто не под силу эволюционно-биологическому образу бытия племенных сообществ.

Но на севере Евразии когда-то произошло подлинное чудо, которое изменило судьбу человеческого рода, вырвало его из животного существования. В одном или в нескольких из племён совершилось революционно-мутационное изменение этнической культуры и архетипического бессознательного умозрения членов родовых отношений, второй сигнальной системы, которое революционно оторвало, вырвало это племя или племена из традиций южных родоплеменных отношений, породило совершенно новую традицию общественного взаимодействия. Члены этого племени или нескольких племён и стали прародителями гиперборейской расы и идеи государственной власти.

Известно, что гиперборейцы зародились как бы вдруг, в локальном участке где-то на севере современной России и стали быстро увеличиваться в численности, волнами экспансии распространяться из центра своего зарождения, в том числе и обратно на юг, вытесняя южные расы. Известно также, что древнейшие мифы всех арийских племён этой расы культивировали идею о своём происхождении от некоего города Богов на севере, в Гиперборее, то есть признавали происхождение от некоего единого центра с городской традицией или, говоря современным языком, цивилизационной традицией. Ни одна другая раса не имеет такого мифа, все другие расы мифологизировали своё происхождение от пожелания Бога, воспринимая себя биологическими детьми того или иного Бога. Ни одна другая раса не имеет изначального цивилизационного мифа о своём происхождении. В этом проявилось существенное отличие арийцев, а точнее гиперборейцев, от прочих рас.

В чём же выражалось революционно-мутационное отличие гиперборейцев от старых южных рас? В том, что гиперборейцы отказались от биологически-эволюционного фатализма. Их этнические расовые культуры складывались на представлениях об активном вмешательстве в окружающий мир с целью его освоения, обустройства и преобразования ради достижения необходимых и нарастающих средств жизнеобеспечения. В их среде воспитывались и генетически накапливались совершенно новые способности как индивидуального, так родоплеменного мировосприятия, заложившие основы общественного, социального поведения, направленного на изменение окружающего мира, то есть на изменение и улучшение того, что неправильно или плохо сделал Бог. Особенностью гиперборейского (арийского) мировоззрения стал вызов богам, гордое сознание сотворчества мира вместе с Богом, а порой и лучше Бога.

Возможно, чудесного гиперборейского города Богов – Асгарда и не было. Однако существенно то, что появился миф о существовании такого города и о Золотом веке гиперборейцев, который был связан с этим городом. Для сравнения важно сопоставить его с иудейским мифом о рае, как наиболее разработанным видением Золотого века первобытнообщинного бытия южными расами, мифом, в котором яснее ясного проявляется их биологически-эволюционное потребительское мировосприятие,  отталкивающееся от паразитизма на том, что создано благодатной южной природой. Гиперборейско-арийский миф об Асгарде, созданном в суровых условиях приполярного севера вопреки биологической природе человека и даже вопреки желаниям Бога, прославляет абсолютно иное понимание Золотого века. Принципиальное, расово обусловленное различие в архетипическом умозрении южных рас и гиперборейской расы отразилось в расовых религиозных воззрениях на мир. В гиперборейских (арийских) религиях герой сравнивается с богами, он даже борется с ними и порой побеждает. Тогда как в религиях южных рас человек не смеет помыслить против Бога, а бросив ему вызов, неизбежно жестоко наказывается.

Именно гиперборейско-арийское умозрение поставило целью созидательное творение мира, творческое создание изменяющих окружающий мир производительных сил для получения средств жизнеобеспечения через их производство. Тогда как все, абсолютно все прочие мировоззрения, все культуры прочих рас сохранили укоренившиеся в родоплеменном прошлом традиции паразитизма на том, что создано на Земле Богом, а впоследствии и на том, что создавалось арийцами, творцами мира после Бога.

Склонность к тому или иному мировоззрению наследственна. Она проявляется на подсознательном уровне человека через доминирование тех или иных побуждений, определяющих его индивидуальное поведение. Для южных рас характерным является доминирование фрейдовского сексуального "либидо" в обосновании и мотивации поведения их представителей, проявляясь в частности в их культурном самовыражении. Потому что именно сексуальный инстинкт является для них, как и для животных, главной составляющей инстинкта сохранения и продолжения рода.

У гиперборейцев же определяющими в мотивации поведения стали побуждения, которые можно обозначить как юнговское архетипическое или протосоциальное духовное начало. С течением тысячелетий естественного отбора у гиперборейцев произошло генетическое закрепление протосоциального начала в качестве наиважнейшей части инстинкта самосохранения и продолжения рода. Оно собственно и позволило им начать наращивать добычу средств жизнеобеспечения через всё более сложное общественное разделение труда, через общественно организованный производительный труд, – тем самым, обеспечить быстрый рост своей расовой численности, подтолкнувшей к экспансии по всему миру ради захвата и освоения всё новых и новых ниш обитания и пищевой пирамиды. Благодаря своему духовному началу гиперборейцы осваивали и преобразовывали не только сушу, но и начали завоевание подводной природы, а затем поднялись в воздушное пространство и в космос.

В гиперборейско-арийском умозрении, в его изначальном, северном проявлении выявилось, постепенно генетически и в духовных традициях укоренилось новое содержание родоплеменных отношений, а именно общественное договорное поведение. Ибо если каждый член гиперборейского племени через этническую культуру и генетические инстинкты подозревал себя потенциальным сотворцом мира вместе с Богом, то его индивидуализм мог смиряться не боязнью наказания от Бога, а исключительно договорными, общественными отношениями. Такие отношения были отражением рациональной, но и генетической бессознательной заинтересованности в объединении, в соучастии в выработке законов и этических норм общественной жизни ради борьбы за совместное изменение окружающего мира.

Соответствующие законы и этические нормы воспитывались у новых поколений через передачу опыта организации общественных отношений и закладывались в традиции. Но эти традиции были гибкими, они могли быть рационально подправлены и даже изменены в случае изменения внешних условий существования, когда для выживания расы оказывалось необходимым иное содержание общественного договора и иное содержание обосновывающего такой договор мировоззрения каждого члена общества. Иначе говоря, именно гиперборейское расовое мировосприятие, возникшее вследствие особого характера естественного отбора в суровых условиях приполярного севера, развило у гиперборейцев особый тип гибкого мышления, творческого здравомыслия, сущностью которого стал постоянно развивающийся философски-диалектический и революционно-цивилизационный рационализм, который стал причиной неолитической революции, когда возникли первые общественно-государственные системы власти. А усложнение общественно-государственной власти ради увеличения производительных сил породило первые цивилизации.


3.

Естественно возникает вопрос. Почему же первые могущественные цивилизации появились не на севере, а на юге?

Ответ на этот вопрос кроется в сохранившихся до наших дней в Индии мифах о видении древними арийцами своего расового исторического прошлого и грядущего бытия. В этом видении арийцы вышли из своей прародины, из некоего Священного Города "Асгарда" в приполярной Гиперборее, где в эпоху зарождения новой расы их предки пережили Золотой век. Но конечной целью и конечным смыслом существования гиперборейцев является возвращение могущества "Асгарду", после чего начнётся новый Золотой век и уже на все времена. То есть, первые гиперборейские жрецы, Великие Эзотерики гиперборейского бытия, бытия новой расы, разрешая злободневные проблемы поиска духовных целей, которые заставили бы следующие поколения развивать и совершенствовать качества, которые выявились как расово отличительные и помогающие новой расе выживать и размножаться в суровом мире северной природы, естественным отбором мыслей и их оформления в долгосрочное целеполагание заложили основы некой духовной Сверхпрограммы исторического цивилизационного развития.

Эта Сверхпрограмма стала обоснованием непрерывной расовой экспансии из приполярной Гипербореи ради грядущего возвращения всей духовной власти в "Асгард". Чтобы уже из Асгарда осуществлять разумное, рациональное управление глобальным миропорядком, всем бытиём на всей освоенной расой земле. Она требовала как эволюционного, так и революционного усложнения и совершенствования индивидуальных свойств гиперборейцев при одновременном усовершенствовании их социального поведения, социальной ответственности в ходе непрерывного усложнения цивилизационных задач по освоению природы всей Земли. Она содержала в своём целеполагании и важное обоснование необходимости сохранения расовой чистоты. Ибо по мере приближения к завершению такой Сверхпрограммы, по мере общественного и индивидуального развития гиперборейцев и их средств освоения природы, развития по диалектической спирали, на высшем витке этой спирали, после величайших очистительных потрясений из среды расы должны появиться лучшие из лучших её представителей.  Каждый из них должен будет проявить себя в качестве выделяющего высочайшим общественным, социальным сознанием гиперборейского Сверхчеловека, Человека-Бога, не только управляющего освоенным земным бытиём, но и несущего за него полную ответственность. Столицей таких Сверхлюдей как раз и должен стать возрождённый "Асгард".

Главной первопричиной, которая породила гиперборейцев и задала им смысл духовно-исторического бытия, являлась задача организации и максимально возможного раскрепощения возможностей родоплеменных отношений для развития изменяющих окружающий мир общественных производительных сил. Ибо это было единственным условием постоянного наращивания добываемых средств жизнеобеспечения, необходимых для видового распространения в экологических нишах северной природы. Развитие производительных сил оказывалось невозможным без развития соответствующих общественно-производственных отношений относительно самостоятельных индивидуумов. Такие отношения создавались через общественное согласование интересов, через общественный договор, целью которого было наиболее действенное разделение обязанностей в общем труде, и они закреплялись в духовной культуре, в накапливающихся знаниях и средствах их передачи, в общественных этики, морали и праве. Их усложнение привело к появлению особого центра их выражения и дальнейшего развития, к укреплённому городскому поселению. А развитие городского бытия и управления им постепенно превращалось в особую, вырываемую из непосредственной зависимости от природы цивилизационную традицию общественного существования.

Организатором городских общественных отношений в конечном итоге стала государственная власть, система общественно-корпоративной власти, предназначенная для стратегической цели нарастающего раскрепощения гиперборейско-арийских производительных сил, которая появилась в результате длительного исторического генезиса традиции гиперборейской родоплеменной общественной власти и на том этапе, когда смогла стать отрицанием родоплеменной общественной власти. Государство, таким образом, стало естественно развивающимся инструментом (системой власти), осуществляющим гиперборейско-арийскую, заложенную в подсознании представителей расы, Сверхпрограмму освоения земли ради достижения нового Золотого века.

На севере раскрепощение производительных сил требовало огромных затрат труда и времени на добычу источников тепла и средств утепления помещений, то есть очень высокой производительности общественного и индивидуального труда. При первобытнообщинном уровне имеющихся орудий труда развивать цивилизационные производительные силы на севере было либо чрезвычайно затруднительно, либо невозможно, а потому идея государственной власти стала мессиански распространяться гиперборейцами на юг и по всей земле. Так развилось свойственное только гиперборейцам духовное цивилизационное мессианство.

Идея государственности при её распространении утверждалась, прорастала, пускала корни в тех землях, где были наиболее благоприятные природно-климатические условия для первоначального накопления цивилизационных опыта и знаний при постоянном усложнении государственной системы власти, развивающейся ради вовлечения всё большего числа людей в совокупные производственные отношения. Именно таким образом зародилась цивилизация легендарной Атлантиды, гибель которой разбросала осколки её опыта и правящей элиты в другие, населяемые не только гиперборейскими племенами регионы Средиземноморья, где возникли языческие цивилизации Египта, Междуречья и другие. Подобным же путём, но на востоке Азии появилась цивилизация Китая. Эти цивилизации лишь развивали гиперборейские духовные традиции преобразования окружающего мира. Сначала они духовно направлялись непосредственно гиперборейскими правящими кастами до их размывания в управляемых расах. А позже, когда потерявшие гиперборейские правящие касты цивилизации приходили к потере смысла цивилизационного бытия и, если не гибли, то оказывались в состоянии упадка, их выводили из упадка и давали им цели развития древнейшие гиперборейско-арийские цивилизации Персии, Индии, античных Эллады и Рима.

Биологически-эволюционные южные расы по разному воспринимали гиперборейскую идею государственных отношений. Если, к примеру, восточно-азиатские китайские племена подхватили её у древних гиперборейцев и воспроизвели в крайнем культивировании внешней формы. То расово близкие им монголы тысячелетиями не смогли воспринять её ни в каком виде и даже при завоеваниях Чингис-хана не создали собственного государства, а только развили паразитизм южной родоплеменной традиции разбоя и грабежа, то есть насильственного изъятия чужих средств жизнеобеспечения, до наивысшего проявления. Однако сам по себе феномен Чингис-хана стал возможен лишь вследствие тех колоссальных материальных средств жизнеобеспечения, которые накопили цивилизации Евразии к тому времени и которые можно было десятилетиями грабить и разорять такой огромной разбойничьей орде, какой было по своей сути войско одного из величайших завоевателей в мировой истории.

В примере с Чингис-ханом в самом ярком виде обнажилось коренное отличие гиперборейской расы от биологически-эволюционных рас. Русский историк С.Соловьёв подметил гигантскую разницу в исторических последствиях двух потрясений евразийского континента. Завоевания Александра Македонского подстегнули цивилизационное, культурное развитие античного мира, привели к расцвету эллинизма, к расцвету производственных отношений и производительных сил Восточного Средиземноморья и Среднего Востока, подтолкнули общий прогресс цивилизационного развития через установление взаимодействия первых и обособленных цивилизаций Северо-восточной Африки, Передней и Средней Азии, Юго-Восточной Европы. Тогда как завоевания Чингиз-хана с чудовищной, абсолютной бессмысленностью губили цивилизации из одной только инстинктивной потребности к безрассудному и не заботящемуся о завтрашнем дне разграблению, отбросили цивилизационное развитие огромных регионов на сотни, тысячи лет назад, и ряд из них не оправился от происшедшего тогда морального и физического надлома до сих пор.

Идеологическим обоснованием непримиримого противоборства южных биологически-эволюционных рас против гиперборейской мировой экспансии стал иудаизм. Его отличительной особенностью стало то, что он в самой законченном мировоззренческом виде выразил приспособляемость к гиперборейско-арийским идеям государственности, цивилизационному развитию производительных сил и производственных общественных отношений, как к новой божественной данности. Согласно внутреннему духу иудаизма, эту новую данность старые расы должны научиться эксплуатировать не столько и не только через прямой грабёж, хотя при случае и не избегать такого грабежа, – о чём свидетельствует вся история завоевания древними евреями Палестины, – сколько через биологический паразитизм в новом качестве его проявления.

Уже мифологизированная в Ветхом Завете история египетского пленения есть, с одной стороны, история ненависти южной биологически-эволюционной расы к цивилизации, в которой она оказалась обреченной быть только поставщицей рабов. А с другой стороны, это история стремления породить мировоззрение, которое создало бы альтернативу такому положению дел и помогло южным расам приспособиться, создать государственные отношения на их расовых инстинктах, учитывающих их природную страсть к паразитизму на созданных Богом средствах жизнеобеспечения, только распространив эту страсть на средства, создаваемые богоподобной гиперборейской расой.

Важно отметить, что идея господства одного только народа над множеством других, как идея абсолютной иррациональной богоизбранности, могла стать мировоззренческой доктриной лишь у биологически-эволюционной расы, которая ни на йоту не оторвалась от стайно-стадных инстинктов борьбы за средства жизнеобеспечения, уже имеющие место быть, уже созданные кем-то. Пока иудеи имели собственное государство, такая доктрина обосновывала геноцид и беспримерный грабёж других племён и народностей. Но когда при вавилонском пленении они потеряли инструмент государственного насилия и сами вновь очутились в рабстве, иудаизм помог им организоваться для грабежа и эксплуатации средств жизнеобеспечения изнутри чужого государства. А главным средством осуществления в жизни такого биологически-эволюционного мировосприятия в условиях созданной гиперборейцами цивилизованности стала коммерция, которая оказалась необходимой развитию производительных сил на том этапе их становления, когда товарообмен стал важным стимулом раскрепощения производительных сил и роста производительности труда.

Гиперборейско-арийской идее Золотого века, который опять наступит с возрождением гиперборейского единства и становлением величия единой гиперборейской цивилизации и её северной столицы "Асгарда", потому что тогда раскрепостятся созидательные духовные начала гиперборейцев во всей их творческой полноте, иудаизм противопоставил идею своего Золотого века. В этой идее над человечеством должен утвердится безусловный Абсолютный Авторитет мрачного для других рас и народов Бога, а его посредником при управлении покорённым стадом людей избрано иудейское племя и власть над миром станет осуществляться иудеями из южного города Иерусалима, как власть в чистом виде паразитарно-тоталитарная. Материальные же средства для создания сил покорения других племён и народов должны, согласно иудаизму, обеспечить именно созидающие цивилизации гиперборейцы. Не трудно увидеть в этом воззрении на мир эволюционное развитие традиции борьбы за природные средства жизнеобеспечения, которая сложилась у южных биологически-эволюционных рас, когда зарождалось их стадно-стайное родоплеменное этническое и духовное самосознание, но традиции, подвергшейся определённому изменению под влиянием появившихся цивилизаций.


4.

Южные биологически-эволюционные расы устояли перед прямой экспансией гиперборейцев, в том числе и арийцев. Первые цивилизации возникали в разных местах, и огромные земные пространства между ними оказывались вне государственного управления. Это дало обречённым на вытеснение или рабство южным расам время, чтобы выработать пригодные в новых условиях борьбы за существование идеологические учения, сначала языческие, а затем монотеистические, вроде иудаизма, позже ислама, вследствие чего некоторые из этих рас смогли приспособиться к сосуществованию с гиперборейско-арийскими цивилизациями и благодаря ним размножиться. Таким образом, возникли совершенно определённые расовые архетипические разломы в общественных отношениях, в целях развития и в мотивациях поведения разных рас человечества, подобные разломам в земной коре. Наиболее определённо проявляются они в эпохи глубинных кризисов государственных и общественных отношений.

В материальном, экономическом бытии эти разломы обнаруживаются в склонности или, наоборот, в отсутствии склонности к производительному созиданию, а в последние века, главным образом, через отношение к вполне определённым, двум главным движущим развитие мирового капитализма интересам. Южные биологически-эволюционные расы тяготеют к тому или иному проявлению коммерческого, ростовщического интереса или откровенного, как негры, потребительского паразитизма, и, соответственно, поддерживают политические течения обслуживающего этот интерес гуманитарного либерализма или поощряющих посредническую коммерцию идеологических учений, таких, как ислам. Тогда как гиперборейцы-арийцы тяготеют к развитию производительных сил, к производству, – в основном, к современному промышленному производству, создают соответствующие производственные и политические отношения для совершенствования высокопроизводительного общественного труда и тяготеют к государственническому гражданственно-общественному национализму.

Поскольку между выразителями коммерческих и выразителями промышленных интересов идёт непримиримая экономическая и политическая борьба, борьба непрерывная и смиряемая лишь краткосрочными компромиссами. Постольку она оказывается отражением неумолимой борьбы гиперборейской расы с организуемыми современным иудаизмом или исламом южными биологически-эволюционными расами. Частным, но очень важным проявлением этой борьбы является отношение к общественному договорному самоуправлению, в том числе к демократии. Общественное договорное самосознание, лежащее в основании общественного договорного самоуправления, призванного раскрепощать производительные цивилизационные силы и способствовать непрерывно творческому разделению труда, есть в чистом виде гиперборейское самосознание.

Отнюдь не случайно общественное самоуправление сложилась из трёх общественных сословий или каст и четвёртого вне общественного сословия сволочи, четвёртой необщественной касты шудр, то есть, из не гиперборейцев или потерявших архетипическое самосознание, архетипические генетические инстинкты полукровок, вообще смешанных!

Надо ясно понимать, что среди человечества действуют те же самые законы генетической наследственности, что и в животном мире. Генетическая наследственность южных биологически эволюционных рас доминантна по отношению к гиперборейской наследственности, ибо она первична, она вырабатывалась сотни тысяч лет под самые разные условия борьбы за средства жизнеобеспечения как таковые. Поэтому смешение опасно для гиперборейцев с точки зрения разрушения их общественного бессознательного умозрения, производительных, созидательных наследственных устремлений, которые ослабили у гиперборейцев потребность в борьбе за посредническое распределение средств жизнеобеспечение. Однако гибельное для цивилизации разложение гиперборейских общественных и государственных отношений приводит к резкому сокращению производства средств жизнеобеспечения из непригодного для непосредственного употребления природного или биологического сырья. А это в конечном итоге становится гибельным и для южных рас, приводит к ускоренному сокращению их численности, к вытеснению их из самых тяжёлых для выживания земель, где происходит естественный отбор и среди самих гиперборейцев, обеспечивающий выживание лишь выраженным носителям их расового бессознательного умозрения. Такой отбор как раз и создаёт предпосылки для начала нового витка развития гиперборейской созидательной цивилизации.

Разложение общественного сознания, общественной государственной власти, за которым следует упадок цивилизации, всегда начиналось со смешения гиперборейцев с другими расами, с размывания потребительскими интересами и потери ими своего архетипического бессознательного умозрения. На начальном этапе, когда этот процесс ещё не становился необратимым, носителями общественного умозрения осуществлялось отчуждение от влияния на власть теряющих расовое архетипическое умозрение отбросов общественного бытия. Их выделяли в особое четвёртое необщественное сословие или в четвёртую необщественную касту с ограниченными правами на участие в общественных и государственных отношениях. Однако когда сволочи или шудр становилось слишком много, они взрывали общественно-государственную власть насилием, требовали для себя гражданских, общественных прав, не имея необходимых гиперборейских инстинктов социального поведения. В конце концов, это приводило к разрушению общества, к нарастанию потребительского паразитизма и ослаблению созидательных интересов, к разложению социальной этики и морали. Вначале цивилизационного упадка государство ещё спасалось через мобилизацию государственного насилия посредством произвола аппарата власти: чиновничества, наёмной военщины и полицейских подразделений для наведения порядка, – но затем оно постепенно разрушалось и гибло из-за неуклонного распада производственных отношений. Пример Древнего Рима очень поучителен и показателен в этом смысле.

В настоящее время впервые в истории цивилизаций складывается единый мировой рынок товарообмена и вызревает потребность в управлении глобальными производительными силами из одного центра. То есть на наших глазах вызревают условия для воплощения в действительность гиперборейской Сверхпрограммы творческого раскрепощёния производительных сил на всей Земле, возрождения священного города "Асгарда" и начала гиперборейского Золотого века. Мы являемся свидетелями глобализации цивилизационного мировосприятия и перехода его в решающую стадию. Средоточием же становления соответствующего мировоззрения с начала ХХ века стала Россия, где в непримиримой борьбе с посреднической спекуляцией и с подавлением либерализма разрабатывалось и воплощалось на практике большевистское коммунистическое мировоззрение, как мировоззрение согласованного планового развития мировых индустриальных производительных сил.

После буржуазной революции, которая сокрушила советскую государственную власть, в России установилось полное господство выразителей чуждых гиперборейскому умозрению интересов получения коммерческой капиталистической прибыли и обосновывающего политическое господство выразителей таких интересов гуманитарного либерализма. Выразителями либеральных настроений и спекулятивно-коммерческих интересов в стране и во власти оказались главным образом представители южных не гиперборейских рас и потерявшая гиперборейское бессознательное умозрение всевозможная смешанная сволочь. Сейчас в России неумолимо приближается русская Национальная революция, как призванная свергнуть режим диктатуры коммерческого интереса и повернуть страну к ускоренному развитию постиндустриальных общественно-производственных отношений и производительных сил. Для успешного решения задач Национальной революции совершающей её политической силе надо будет через мировоззрение обосновать антагонистическое противоборство промышленного и коммерческого интересов накануне начала отмирания коммерции в качестве важного средства развития неравномерно рассредоточенных в мире производительных сил. И такое мировоззрение объективно проявится, как мировоззрение глобального антагонистического противоборства гиперборейско-арийской и южных биологически-эволюционных рас. То есть русская Национальная революция обязана будет совершаться как откровенно гиперборейско-арийская расовая революция, завершающая многотысячелетнюю Сверхзадачу гиперборейской стратегии выстраивания глобального цивилизационного бытия, революция подготовки всего мира к общемировой цивилизации, к Золотому веку господства гиперборейского "Золотого миллиарда", управляемого элитой из Сверхлюдей.

К разработке именно такой мировоззренческой идеологии русской Национальной революции толкают русских националистов-революционеров и задачи хозяйственного освоения огромной территории с самыми суровыми природно-климатическими условиями на Земле при демографическом кризисе русского этноса и слабой заселённости русских земель. Задачи такой сложности и такого размаха при текущих обстоятельствах могут быть выполнены только и только через стремительный по всем мировым меркам рост производительности труда, через беспримерное раскрепощение производительных сил и социально-корпоративной этики производственных отношений. Иначе говоря, они могут быть выполнены лишь при пробуждении гиперборейского расового Архетипа и при становлении самой выраженной общественно-государственной власти. Поэтому русский революционный национализм должен учиться сознательно пробуждать в русских пограничную тревогу архетипического бессознательного умозрения.

Русской Национальной Реформации предстоит возродить идею "Асгарда" и Сверхчеловека, Человека-Бога в качестве символов наступления гиперборейского Золотого века, мифологизировать эту идею, сделать частью мировоззренческой политической философии государственного развития. А так же поставить целью создание духовной, политической столицы гиперборейской расы для обеспечения становления глобального управления мировой цивилизацией, мировым Сверхгосударством, только и способным спасти человечество от надвигающихся глобальных кризисов.

Согласно гиперборейскому мировоззрению, это государство в принципе не может быть злом, ибо только оно будет способно осуществлять непрерывную организацию становления глобальных производительных сил и социально-производственных отношений, их постоянное усложнение. И уж тем более, государство как таковое не только не отомрёт, а прямо наоборот, оно обязано будет становиться всё сильнее, всё действеннее, всё решительнее в разрешении глобальных проблем грядущей общемировой цивилизации. Такое Сверхгосударство будет абсолютным добром, станет абсолютным инструментом воплощения научно обоснованных представлений о новом Золотом веке. Оно достигнет расцвета в виде сословно-корпоративного общественного государства, приближающегося к рациональному гиперборейскому идеалу общественно-государственной власти, чуждому чиновно-полицейскому тоталитаризму, так как оно будет воспитывать у членов общества высочайшую и возрастающую социальную культуру раскрепощённого индивидуального поведения.


22 янв.1998г.


ГОРОДНИКОВ Сергей