BzBook.ru

Права пациентов на бумаге и в жизни

А.В. СаверскийПрава пациентов на бумаге и в жизни

Благодарности

Прежде всего я благодарю тех врачей и организаторов здравоохранения, которые не прибавляют нам, членам «Лиги пациентов», работы по защите прав пациентов, потому что сами умеют профессионально лечить людей.

Я благодарю тех жителей различных регионов России, кто не побоялся поднять наш флаг и с честью нести его, несмотря на «болезнь маленьких городов», где многие опасаются ссориться с системой и с медиками.

Я благодарю тех консультантов и врачей-экспертов, которые в разное время появлялись в нашей работе (кто-то пришел сам, кого-то позвали мы). Они внесли неоценимый вклад в дела конкретных пациентов и в наше понимание проблемы. Я благодарен им за то, что они пошли против мнения своих коллег, веря, что истина дороже всего, а медицинская помощь должна быть качественной. Я не назову их имен, потому что было бы неправильно усложнять им и без того непростую жизнь «белых ворон». Я хотел бы лишь отметить, что таких людей становится все больше – вероятно, так происходит еще и потому, что Лига заслужила доверие и в медицинской среде.

Я благодарен тем чиновникам, которые видят дальше своих коллег и, понимая, что защита прав пациентов необходима, принимают ряд важнейших решений, которые в настоящее время уже несут пользу людям, а со временем могут развернуть систему лицом к каждому конкретному человеку и пациенту. Их я также не стану называть по тем же причинам.

Я благодарен тем судьям, дознавателям, следователям и прокурорам, которые взяли на себя ответственность и не побоялись сказать на белое – «белое», хотя находились люди, желавшие видеть в белом – «черное». Без правовой поддержки невозможно изменить правосознание, а значит, и отношения в обществе в лучшую сторону.

Я благодарен тем пациентам и тем родственникам погибших пациентов, которые прошли путь поиска справедливости до конца. Я назову здесь лишь две семьи, горе которых огромно, а беспримерное мужество сделало сильнее и меня самого, – Якова Петровича и Любовь Сергеевну Момот и Владимира Никитовича и Лидию Александровну Евстратовых. Они потеряли дочерей, а Евстратовы еще и внучку. Их стойкость и терпение стали примером для других (СМИ широко освещали обе трагедии), они во многом были первопроходцами даже для Лиги.

Я благодарен тем, кто так или иначе поддерживал и поддерживает и Лигу, и нас – материально или морально. Этой помощи нет цены.

Я благодарю свою жену Светлану за то, что вместе со мной она выносила идею защиты прав пациентов, все эти годы была для меня надежнейшей опорой, аналитиком, сподвижником, но главное – давала пример терпения, мудрости, а порой и необходимой жесткости в общении с пациентами и врачами. Количество благодарных ей людей огромно, и это отношение она заслужила своими исключительными духовными и интеллектуальными качествами, действенной помощью пострадавшим. Без нее «Лиги пациентов» не существовало бы.

Я благодарю тех врачей и юристов, которые в разное время работали в Лиге или с ней, – Д.В. Айвазяна, Ж.О. Алтунян, А.В. Ершова, Ю.В. Кожокаря, А.А. Старченко, Е.О. Судареву, М.Ю. Фуркалюка. Мы взаимно обогатились знаниями и опытом, Лига от этого стала сильнее, а эта книга содержит долю и их знаний.

Без всех вас мы были бы другими, без всех вас «Лига пациентов» была бы другой! Спасибо!

Предисловие

Эта книга не имеет аналогов. В ней обобщается девятилетний теоретический и практический опыт по защите прав пациентов в России. Ее следовало бы написать значительно раньше, но ситуация неопределенности в течение этого времени распространялась не только на само существование «Лиги пациентов», но и на нас лично. Это не позволяло передать наши знания и опыт другим людям: мы не понимали, успешен наш опыт или нет. Теперь, после целого ряда событий, случившихся за два последних года – выигрыш серии беспрецедентных судов, создание Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре, председателем которого я назначен, широкое освещение в СМИ проблемы прав пациентов, выход в течение полугода на телеканале «Домашний» программы «Лига пациентов», – можно говорить об успехе нашей методологии по защите прав пациентов в России практически по всем направлениям, кроме одного: мы не научились зарабатывать деньги на «защите прав». Появляются адвокаты, которые это делают и становятся профессионалами во всех смыслах слова – с точки зрения не только компетентности, но и источника доходов. Впрочем, я по-прежнему убежден в том, что защита прав пациентов – функция государства и должна оплачиваться им, а не пациентами. В дальнейшем я объясню почему.

Итак, задача этой книги – дать не только методологию защиты прав пациентов в типовых случаях, но и представление о природе конфликтов между пациентом и врачом; максимально предупредить конфликты и найти наиболее щадящий выход из каждого из них, если они все же возникли.

Памятка пациенту

Будьте здоровы и берегите здоровье, ведите здоровый образ жизни!

Интересуйтесь прежде всего тем, как не допустить болезнь: лечиться дороже во всех смыслах!

Не всякое состояние требует внимания врача – учитесь отличать настоящую опасность от обычных перемен в организме. Но если опасность есть, не медлите ни минуты – обращайтесь к врачу!

Если врач с вами не говорит или вам не ясно, что он говорит, идите к другому специалисту.

Доверяйте врачу, но проверяйте его слова. Если вам предложили операцию, помните: «Семь раз отмерь – один отрежь!» Консультируйтесь до тех пор, пока не будете уверены, что иного пути нет: отрезанного не вернешь!

Отнеситесь к лечению как к делу, настойчиво, без эмоций – плакать будете потом: быть может, от счастья, быть может, нет.

Не бойтесь услышать диагноз. Вы можете его пережить. А «знание – сила!»

Знание своих прав может спасти вам жизнь, и представление о своей болезни позволит вам управлять ею и тоже может спасти вам жизнь. Иначе болезнь будет управлять вами.

В случае опасности и нежелания медиков оказывать вам помощь ссылайтесь на ст. 125 УК РФ «Оставление в опасности».

Ведите архив своего здоровья: собирайте документы, карты, снимки, чеки и др.

Если вашему здоровью угрожает опасность – не стесняйтесь, сообщите близким: пусть они будут рядом!

Памятка близким пациента

Пусть вы и не врачи, но не оставляйте близких вам людей без поддержки, когда им хоть что-нибудь угрожает!

От вашей настойчивости, знаний, способности принимать решения может зависеть жизнь близкого человека!

Вы должны стать помощником и врачу, и близкому человеку, а также свидетелем оказания помощи.

Делайте, что можете, и старайтесь сохранять спокойствие – переживать будете потом. Быть может, осознавая, что большего сделать не могли, потому что в тот момент не умели, не знали и т. п., и в этом нет вашей вины!

Вы не бог, и врач – не бог. Все делают то, что могут. Узнайте больше о том, что вы можете, пока еще есть время!

Пусть ваши заботы вознаградятся здоровьем близких!

И будьте здоровы для помощи близким и для себя!

Раздел 1. Уровень удовлетворенности населения России качеством медицинской помощи и защитой права на охрану здоровья

1. Удовлетворенность населения качеством и доступностью медицинской помощи

Согласно опросу Всероссийского Центра Изучения Общественного Мнения (ВЦИОМ[1]) в 2006 г. (по амбулаторно-поликлинической помощи):

– 49 % граждан недовольны качеством медпомощи;

– 52 % недовольны укомплектованностью лечебно-профилактическими учреждениями (ЛПУ) и квалификацией кадров;

– 54 % недовольны отношением медперсонала к себе;

– 68 % жалуются на очереди.

Большинство респондентов (68 %) не считают, что услуги оказываются оперативно, очереди отсутствуют, а в случае необходимости можно быстро и без особых проблем пройти диспансеризацию (недовольны 62 % опрошенных).[2]

Спустя год, в 2007 г., не ссылаясь на источники, «Московский комсомолец» написал: «Качеством медицинской помощи недовольны 80 % населения».[3]

По данным[4] ФФОМС, в 2006 г.[5] в территориальные фонды обязательного медицинского страхования (ТФОМС), их филиалы и страховые медицинские организации (СМО) от граждан поступило 6 471 935 обращений, или 4531,7 на 100 тыс. населения (4,5 %). Более 5 млн – это требования об обеспечении полисом ОМС.

В 2006 г. в ТФОМС и СМО поступило 117 801, или 1,8 % от общего числа обращений, по поводу нарушения прав и законных интересов (далее – жалобы). Из общего числа жалоб 71,4 % поступило в СМО. Обоснованными признаны 70 300 (59,7 % всех жалоб). Из числа обоснованных жалоб 65,9 % зарегистрировано в СМО (46 342). По отношению к поступившим жалобам в СМО признано обоснованными 55,1 %, а в ТФОМС – 71,1 %. В общем количестве причин жалоб граждан (119 107) основное место занимают жалобы по вопросам: лекарственного обеспечения – 30 % (2005 г. – 25,2 %); взимания денежных средств за медицинскую помощь по программе ОМС – 26,9 % (2005 г. – 5,5 %); обеспечения полисами ОМС – 10,6 % (2005 г. – 44,6 %); выбора ЛПУ в системе ОМС – 8,7 % (2005 г. – 4,6 %).

Отмечен рост на 36,2 % числа жалоб по вопросам, связанным с взиманием денежных средств за медицинскую помощь по программе ОМС, – 32 058 по сравнению с 23 543 в 2005 г. Из них обоснованными признано 61,4 % жалоб (19 691), причем число их увеличилось в сравнении с 2005 г. в 1,8 раза (10 730). Обоснованные жалобы на взимание денежных средств за медицинскую помощь по программе ОМС на территории страхования составили 96,5 %.

Среди обоснованных жалоб наибольшую долю составляют жалобы по вопросам лекарственного обеспечения – 23 152, или 32,5 % (2005 г. – 41,1 %), в том числе по дополнительному лекарственному обеспечению – 18 715, или 26,3 % (2005 г. – 26,6 %); жалобы, связанные с взиманием денежных средств за медицинскую помощь по программе ОМС, – 19 691, или 27,7 % (2005 г. – 6,8 %); по вопросам выбора ЛПУ в системе ОМС – 7490, или 10,5 % (2005 г. – 7,7 %); по обеспечению страховыми медицинскими полисами – 7066, или 9,9 % (2005 г. – 32 %).

В 2006 г. в системе ОМС было проведено 8 млн экспертиз качества медицинской помощи.

При этом «в ходе проведения экспертизы качества медицинской помощи в 2006 г. выявлено 4,8 млн нарушений, или 6 нарушений на каждые 10 проведенных (60 % – Прим. авт.) экспертиз (2005 г. – 3,6 млн, или 4,8 нарушений на 10 проведенных экспертиз).

Основными нарушениями, выявленными при проведении экспертизы качества медицинской помощи, являются: необоснованное завышение объема и стоимости оказанной медицинской помощи (53,7 %), оказание медицинской помощи ненадлежащего качества 782, 4 тыс. (16,3 %)…».[6]

То есть из 8 млн экспертиз почти 10 % (782 тыс.) случаев помощи ненадлежащего качества.

Здесь следует оговориться: данные ФФОМС не позволяют понять, как в досудебном порядке возмещается и возмещается ли моральный вред, причиненный гражданину. Существующие механизмы возмещения не позволяют этого делать в государственной и муниципальной системах здравоохранения. Вероятнее всего, речь идет о возмещении стоимости лечения и лекарств, которые должны быть предоставлены бесплатно в соответствии с базовой программой государственных гарантий, но за них были уплачены деньги.

В 2006 г. в стационарах пролечены 33,1 млн больных, в дневных стационарах пролечены 6,2 млн больных.[7]10 % общей суммы приведенных цифр составит 3,3 млн дефектов медицинской помощи в стационарах, которые не включают экспертный анализ более 1,2 млрд амбулаторных посещений пациентов.

Но приведенные далее цифры свидетельствуют, что это – минимум. В реальности показатели могут быть значительно выше.

2. Масштаб и острота проблемы

Приведу некоторые свидетельства.

В России «1/3 неверно установленных диагнозов, 12 % смертей от недиагностированной пневмонии» (из выступления академика РАМН А.Г. Чучалина 1 ноября 2006 г. на I Национальном конгрессе терапевтов).

«Вскрытие трупов больных четырех крупных больниц Москвы показало, что в 21,6 % случаев диагноз, установленный при жизни, был неправильным» (Акопов В.И., Маслов Е.Н. Право в медицине. М.: Приоритет-стандарт, 2002. С. 128).

Около 120 тыс. человек в год жалуются на нарушение своих прав в системе ОМС.[8] Данная цифра не учитывает нарушений прав в бюджетной и платной медицине.

Согласно справке ФФОМС: «В целом по Российской Федерации в I полугодии 2007 г. проведено 5,04 млн[9] экспертиз качества медицинской помощи…

В ходе проведения экспертизы качества медицинской помощи в I полугодии 2007 г. выявлено 2,6 млн нарушений, или 5,1 нарушений на каждые 10 проведенных экспертиз».

Понятно, что если к дефектам медицинской помощи отнести не только случаи неправильного лечения (10 %), но и другие недостатки, выявляемые экспертами, то получим, что 50 % оказываемой в РФ медицинской помощи имеет дефекты!

Нет смысла даже обсуждать последствия этих цифр в плане здоровья людей, демографии, социального напряжения в стране и т. п. Трудно переоценить влияние качества медицинской помощи на саму атмосферу в стране. Достаточно сказать, что низкое качество медицинской помощи служит основанием для эмиграции из России не самых глупых людей.

Мониторинг 2000 г. в США показал, что ежегодно в этой стране около 80 тыс. человек гибнут из-за «врачебных ошибок». Это – только смертельные исходы; цифры по ятрогенным (последствие медицинского вмешательства), но не смертельным осложнениям неизвестны. Можно предположить, что в РФ при меньшей численности населения (США – 300 млн, Россия – 145 млн) и при условии, что наша страна, по оценке ВОЗ, занимает 130-е место по уровню качества медпомощи (США – 37-е), – число смертей по вине врачей не менее 50 000… ежегодно!

Возможен и еще один расчет. Среди факторов, негативно влияющих на здоровье населения, роль здравоохранения составляет 10 % по оценке МЗиСР РФ и до 35 % по независимым источникам. Таким образом, поскольку в нашей стране около 13 млн инвалидов, то, по крайней мере, 1,3 млн из них стали таковыми по вине системы здравоохранения.

Из 1 млн 400 тыс. родов в 2003 г. имели место 940 тыс. осложнений у матерей и 810 тыс. у детей. Понятно, что не все эти осложнения – вина врачей, но цифры заставляют думать, что в нашем акушерстве далеко не все в порядке.

Такая точка зрения подтверждается данными проведенного в России экспертного анализа[10] предотвратимости материнской смертности, произведенного в начале 1990-х гг.: в целом по России материнская смерть в 51,7 % случаев была предотвратима.

Есть и более новые данные: «По данным экспертной оценки, ежегодно более 70 % (по данным ряда авторов – до 86 %) случаев материнской смерти относятся к предотвратимым и условно предотвратимым, при этом, по данным ряда авторов, свыше 13 % летальных исходов в родах и послеродовом периоде обусловлены ятрогенными причинами. Непредотвратимыми причинами материнской смерти принято считать акушерскую эмболию и экстрагенитальную патологию, а основными предотвратимыми причинами МС являются кровотечения, разрыв матки, токсикоз беременности и сепсис, и в основе проблемы снижения МС лежит предупреждение именно этих патологических состояний.

Часто летальный исход обусловлен очевидными недостатками медицинской помощи – лечебно-диагностическими ошибками, нерациональным ведением родов, несвоевременно оказанной экстренной помощью и т. д., что свидетельствует о наличии резервов в службе родовспоможения и о недостаточной работе органов управления и учреждений здравоохранения по профилактике и снижению материнской смертности в стране. Следовательно, уровень МС отражает в большей степени качество медицинской помощи и уровень организации службы, чем состояние здоровья и тяжесть патологии женщины».[11]

В «Лигу пациентов»[12] после выхода на телеканале «Домашний» одноименной телепрограммы ежедневно обращались от 100 до 400 человек с вопросами и жалобами. Лига не в состоянии обеспечить адекватное реагирование даже на 15 % этих обращений, подразумевающее консультации, рекомендации, составление документов в различные организации, включая правоохранительные органы и суды, представительство в суде, поскольку, будучи общественной организацией, не имеет ни ресурсов, ни доходов, которые позволили бы сформировать ресурсы.

3. Причины обращений граждан в «Лигу пациентов»

1. Нарушение этических норм: грубость врача, нежелание объяснять риски, комментировать состояние здоровья, показывать альтернативы и т. п.

2. Необеспеченность лекарственными средствами в поликлиниках по льготам и в стационарах по программе госгарантий (лекарства малодоступны из-за цен на них).

3. Очереди к специалистам и отсутствие ряда специалистов в поликлиниках.

4. Невозможность получить копии медицинских документов; особенная проблема, не урегулированная законодательством, – родственники погибших не могут получить ни документы, ни их копии.

5. Жалобы инвалидов: не дают группу или не ту группу, снимают инвалидность или группу.[13]

6. Легальное и нелегальное взимание денег за медпомощь, входящую в базовую программу госгарантий.

7. Жалобы на качество медпомощи, включая «врачебные ошибки», вред здоровью или жизни.

8. Отказы в медицинской помощи по причине отсутствия полисов ОМС; немотивированные отказы в медпомощи: не забирает «Скорая», отказ от госпитализации в стационары; проблемы с устройством в федеральные учреждения из регионов.

9. Невозможность сменить лечащего врача и/или медучреждение.

10. Проблемы с наличием (или использованием) оборудования в поликлиниках и стационарах.

11. Отсутствие ухода в стационарах за больными, взимание денег за уборку палат, смену белья.

12. Затянутость судебных разбирательств и низкая компетентность юристов.

13. Использование неразрешенных лекарственных средств, БАДов.

14. Нежелание страховых компаний защищать пациента, особенно в судах.

15. Некомпетентность или нежелание сотрудников правоохранительных органов разбираться в вопросах врачебных правонарушений.

16. Отсутствие независимых экспертов.

4. Данные о защите прав пациентов

Согласно упоминавшейся справке ФФОМС по итогам 2006 г. «из 70 300 обоснованных жалоб, признанных таковыми и разрешенных в досудебном порядке, 65,9 % случаев рассмотрено СМО (46345) и удовлетворено 63 258 обращений (90 %), в т. ч. 15 644 с материальным возмещением, что составило 24,7 % к числу удовлетворенных обращений. Сумма возмещения ущерба составила 26,3 млн руб., или в среднем 1679,7 руб. на один случай (в 2005 г. – 33,2 млн руб., или в среднем 1423,2 руб. на один случай)».

В то же время данные о защите прав и законных интересов граждан в системе ОМС в судебном порядке представлены из 48 субъектов Российской Федерации (табл.1). На начало 2006 г. в производстве находилось 223 судебных дела, подано в 2006 г. 394 иска. Рассмотрено в судебном порядке 381 дело, из них 298 судебных исков удовлетворено (78,2 %). Сумма возмещения ущерба по удовлетворенным судебным искам составила 8,1 млн руб., или 27,2 тыс. руб. в среднем на 1 иск (2005 г. – 6,6 млн руб., или 28,4 тыс. руб. на 1 иск). В общей сумме возмещения ущерба сумма морального вреда, установленная судом, составила 3,7 млн руб., или 45,7 % суммы ущерба (около 12,4 тыс. руб. на 1 иск).

Основными причинами спорных случаев, разрешенных в судебном порядке, явились иски, связанные с некачественным предоставлением медицинской помощи (50,8 % исков), взиманием денежных средств за медицинскую помощь по ОМС (20,6 %), недостатками в лекарственном обеспечении (9,8 %), отказом в медицинской помощи (3,1 %).

Таблица 1. Защита прав граждан в судебном порядке

Права пациентов на бумаге и в жизни 4. Данные о защите прав пациентов.

В 2006 г. удовлетворенные иски пациентов составили 64,4 %, ТФОМС – 7,1 %, иски СМО – 4 %. Отмечено увеличение активности других истцов в рассмотрении спорных вопросов в судебном порядке (24,5 % удовлетворенных исков), при высоком удовлетворении судами их исков в пользу пациентов – 94,8 % исков, принятых к рассмотрению.

Очевидно, что данные цифры не могут восприниматься всерьез как система защиты прав граждан на охрану здоровья. Ни суммы возмещения (1679,7 руб. в досудебном порядке), ни число судебных решений,[14] ни суммы возмещения по ним ни в коей мере не соответствуют количеству дефектов медицинской помощи и потребности в справедливой компенсации вреда здоровью или жизни.

Попытка возложить на страховые медицинские организации задачу по защите прав пациентов обречена на неудачу, что и показала практика (об этом свидетельствуют приведенные цифры). Страховщики в конфликтной ситуации будут преследовать прежде всего свои интересы, не станут всерьез ссориться с лечебным учреждением, с которым связаны условиями договора и общего бизнеса, и не будут заботиться о пациенте. По данным ФФОМС, в 2006 г. СМО на стороне пациентов участвовали всего лишь в 21 (!) судебном разбирательстве, что и подтверждает высказанное утверждение.

Разрешение в суде конфликтов, возникших в процессе или в результате оказания медицинской помощи, по-прежнему является в России исключением из правила. Это объясняется тем, что дела тянутся годами, суммы выплат по искам, как было показано в предыдущем разделе, в среднем едва превышают одну тысячу долларов, граждане не доверяют ни врачам, ни судам, ни государству.

Показательной является практика «Лиги пациентов», которая в 2006–2007 гг. завершила ведение ряда судебных дел, среди которых три окончились присуждением истцам сумм морального вреда от 750 тыс. до 1 млн 600 тыс. руб., что для России пока является беспрецедентными случаями.[15] Максимальная известная сумма до этого была 250 тыс. руб. Следует учитывать, что только одно из этих дел шло в течение четырех лет, было проведено 50 судебных заседаний, 43 допроса, восемь судебных экспертиз, включая экспертизу ДНК, судебно-техническую и судебно-медицинскую. При этом адвокат ответчика имел совместные публикации с заместителем Министра здравоохранения и социального развития РФ, а супруг помощника прокурора, которая вела это дело в прокуратуре, был заместителем главного врача роддома, против которого велось дело.

Дело касалось гибели от банальной инфекции в одном из роддомов Москвы женщины 28 лет вместе с ребенком на следующий день после родов. Признаки инфекции, как было доказано в суде, имелись в течение всей беременности, но даже после установления диагноза «инфекционно-токсический шок» женщине не назначили антибиотик.

В другом случае в том же роддоме на фоне недиагностированных кососмещенного таза и крупного плода женщине был применен неразрешенный в акушерстве препарат «Сайтотек» (мизопростол), что привело к бурной родовой деятельности, эмболии околоплодными водами и смерти роженицы. Ребенок остался жив. Роды были платные. Сложности возникли такие же, как в описанном выше случае: два решения судов первой инстанции – в пользу ответчика, и лишь в третий раз суд решил дело в пользу истцов, а вышестоящий суд оставил решение в силе, лишь уменьшив (по неясным мотивам) размер компенсации морального вреда с 500 тыс. руб. каждому родителю умершей до 100 тыс. руб. Компенсация в пользу ребенка в размере 500 тыс. руб. оставлена без изменения. Часть документов этого дела публикуется в этой книге в виде образцов из дела Е.

Остается добавить, что главный врач этого родильного дома (в 2001 г. там было зафиксировано 4 случая смерти женщин) в 2004 г. после очередного чрезвычайного происшествия с летальным исходом беременной был приглашен на работу в МЗиСР РФ на должность начальника отдела нормативно-правового регулирования одного из департаментов и лишь спустя год был оттуда уволен.

Вместе с его уходом был уволен и весь основной персонал, и сейчас это один из лучших родильных домов Москвы.

После того как эти дела были выиграны, я верю, что добиться можно всего: необходимы лишь уверенность в собственной правоте и умение держать в суде свою линию.

Обобщая вышесказанное, следует заключить, что в стране не созданы цивилизованные механизмы реализации гражданами их права на охрану здоровья и компенсацию ущерба вследствие нарушения этого права. Это относится прежде всего к уязвимым социальным группам, поскольку они имеют худшие по сравнению с основным населением показатели здоровья. С другой стороны, эти лица либо полностью зависимы от системы здравоохранения (тяжело больные или заключенные), либо лишены образования и ресурсов (временных, финансовых, информационных – бездомные, безработные, дети-сироты, жители удаленных территорий), необходимых для того, чтобы заниматься длительным и ресурсоемким процессом обжалования действий медиков. Все это делает людей совершенно беззащитными.

Раздел 2. Особенности врачебной профессии

1. Неписаное право, конфликты и парадоксы

Природа отношений между пациентом и врачом объективно сложна.

Прежде всего, у врача есть неписаное право распоряжаться жизнью и здоровьем человека. Такого уникального права нет ни у одной другой профессии на Земле, поэтому сентенции врачей о том, что бесправны они сами, некорректны. Можно спорить о природе этого права – от бога оно или дано самим пациентом, – но оно порождает у пациента ощущение зависимости и страха, а врача провоцирует на патернализм (доминирующее положение в отношениях).

В то же время медицина сама по себе вредоносна. Даже таблетки нередко горьки (вред), хотя они и лечат. Что уж говорить о полостных операциях, когда, для того чтобы удалить опухоль или камень, вскрывается, например, брюшная полость со всеми рисками инфицирования, пересечения крупного сосуда, потери крови и т. п.! Тогда можно говорить лишь о соотношении имеющегося вреда и того, который причиняется для избавления (обоснованный вред). Наличие даже обоснованного вреда подчеркивает всю важность того, как врач распорядится своим правом: от этого зависит здоровье и даже жизнь человека.

Следует говорить о том, что право распоряжаться жизнью и здоровьем пациента должно работать только в интересах пациента.

Именно поэтому право врача должно быть компенсировано повышенной ответственностью, что и сделано в Уголовном кодексе РФ. О том, почему эта система плохо работает, см. в разделе «Уголовная ответственность медицинского персонала», ст. 1. «Оговорки».

В то же время это право очень плохо сказывается на соотношении экономики и этики: жизнь и здоровье бесценны, то есть, другими словами, стоят любых денег, и поэтому действующая модель здравоохранения позволяет делать капитал из медицинской помощи. Возникает конфликт рыночной экономики и этики.

И это при том, что лечить выгоднее богатых и здоровых – у них нет осложнений и есть деньги!

Сейчас во всем мире начинают говорить о нарастающей агрессии медицины. Агрессия выражается в простом исполнении законов экономики в рыночной среде, включая наращивание капитала в условиях конкуренции. Если медицинский центр, следующий законам этики, не сделал пациенту некую пластическую операцию, поскольку посчитал, что такая операция не нужна, то всегда найдется врач или центр, который ее сделает и объявит целесообразной или необходимой. Стопроцентна вероятность того, что в условиях рынка победит тот медицинский центр, который берется делать все, за что платят, а не тот, который руководствуется этическими соображениями (интересами пациента), – ведь пациент не обладает специальными познаниями в медицине (асимметрия информации). Собственно, речь уже не идет о вероятности – именно так сегодня и происходит.

Агрессия медицины проявляется в необходимости продать товаров и услуг больше, чем может конкурент. Этим объясняется и навязывание врачами услуг в платной медицине.

В то же время государство и общество до сих пор не выработали адекватных защитных механизмов от медицинской агрессии, а они порой жизненно необходимы. Возможно, частный капитал вовсе не должен заниматься медициной, а если и может быть допущен к этой деятельности, то только через посредника, для которого задача извлечения прибыли не должна быть стимулом деятельности. Но тогда теряется смысл частных вложений, и они уйдут с рынка. Пока я не вижу решений этого конфликта, кроме запретов. Это не означает, что решения нет – их поиск затруднен в ситуации, когда мы имеем дело с растущей агрессией частного капитала.

Конфликта рыночной экономики и этики была лишена модель здравоохранения, которая имела место в СССР, занимавшем в 1978 г. 22-е место в мире по эффективности. Весьма эффективна модель здравоохранения, которую заложил Н.А. Семашко (ее элементы широко используются в мире, хотя и непопулярны в современной России). Но в ней имелся другой изъян: отсутствие экономических стимулов для врача, что порождало лень и желание побыстрее избавиться от пациента (общий недостаток социалистической модели экономики). Впрочем, здесь возможны и даже желательны оптимальные управленческие решения, учитывающие корректную систему стимулов. Это позволяет надеяться, что данный путь развития предпочтителен, поскольку здесь невозможны навязывание услуг и агрессия медицины, а значит, изначально снижен даже обоснованный вред.

Примером агрессии фармбизнеса служат информация и доводы экспертов, изложенные в следующем отрывке из статьи, написанной ведущими специалистами в области стандартизации и фармакоэкономического анализа П.А. Воробьевым и М.В. Авксентьевой:

«Рынок препаратов в Российской Федерации развивается с невиданной скоростью: в 90-е годы в стране зарегистрировано более 10 тыс. новых лекарственных средств, а с учетом лекарственных форм и различных производителей – более 50 тыс. Одновременно появились легальные и нелегальные пищевые добавки, гомеопатические средства, растет число подделок (фальсификатов). Разобраться в этом хаосе ни врачу, ни тем более пациенту не представляется возможным без применения специальных технологий.

Международные эксперты считают, что только 5–7 % лекарственных средств обладают реальной (доказанной) эффективностью, и лишь 1 % – уникальным действием. На российском рынке присутствует огромное количество генериков – копий оригинальных препаратов, обладающих отличной (чаще всего в худшую сторону) эффективностью по отношению к исходному препарату. Эти препараты стоят дешевле, поэтому многие больные предпочитают именно их, хотя соотношение «затраты/эффективность» может быть лучше у оригинальных дорогостоящих лекарств».[16]

«По данным Генерального секретаря ВОЗ в России д-ра М. Виенонена, представленным им на форуме «Фармацевтическая деятельность в России», состоявшемся в Москве в ноябре 2000 г., из 50 % наиболее часто используемых в России препаратов 40 % либо неэффективны, либо недостаточно безопасны».[17]

Дело доходит до того, что некоторые регионы, понимая эти тенденции, сами принимают меры к защите населения от этой агрессии. Например, «Минздрав Карелии рекомендовал лечебным учреждениям Республики отказаться от выписки льготникам лекарств с «недоказанной эффективностью», несмотря на то что они включены в федеральный реестр медицинских препаратов, которые бесплатно выдаются льготным категориям граждан по федеральному законодательству».[18]

Здесь видно, что принципы бизнеса (экономики) уже победили этические принципы, первый из которых – «Не навреди!»

Это требует от государства принять меры по защите пациентов.

При этом следует иметь в виду, что в медицине каждый делает капитал на своем месте. Чего, например, стоит вопрос провизора в аптеке: «А не хотите ли еще…?» Возникает вопрос: это аптека или продовольственный магазин? Не стоит, наверно, объяснять, что прием лекарства не должен быть вызван желанием – это может быть только необходимость, согласованная с лечащим врачом после соответствующего осмотра.

В то же время в аптеках часто звучит просьба-вопрос пациента: «Посоветуйте что-нибудь от (например) головной боли!» Будто бы провизор может знать, что происходит с пациентом: менингит у него, гипертония, травма или мигрень? Могут существовать и другие причины и диагнозы. Или еще пример – выступление молодой мамы: «Ребенку полгода, ему поставили ОРВИ, третий день температура, дайте антибиотик!» Самое ужасное, что дают – дают вопреки всем этическим принципам и правилам безопасности.

Впору предложить продажу лекарств в аптеках только по рецептам, разрешив при этом открытую рекламу всех препаратов, чтобы пациенты могли принимать участие в их выборе.

Рассуждения о конфликте рыночной экономики и врачебной этики привели нас к тому, что в действительности перед нами также и конфликт рыночной экономики, и принципа безопасности здоровья граждан и нужны государственные и общественные механизмы его урегулирования.

Еще одним камнем преткновения в отношениях между пациентом и врачом становится необходимость объяснять порой очень сложные научные понятия, научные знания на доступном пациенту языке (парадокс специфичности и общедоступности понятий). Уровень сложности для врача здесь сравним, например, с гипотетической попыткой академика С.П. Королева объяснить человеку без специального образования, как летает космический спутник. Разница лишь в том, что если пациент не усвоит полученную информацию, это может стоить ему жизни.

Это можно также сформулировать как проблему асимметрии информации, когда пациент, мало понимающий в медицине, должен выбрать вид медицинского вмешательства после объяснений врача, который владеет специальными познаниями.

В реальности информированность пациента в необходимом объеме достигается весьма редко. Это – обоюдная проблема пациентов и врачей. Пациент, не обладающий специальными познаниями, редко может понять объяснения врача. Врачу сложно перевести латынь и иные медицинские понятия на «простой» язык, хотя бы потому, что такая трансляция (перевод) занимает слишком много времени и требует особых навыков. Этим и объясняется частая раздражительность врачей, когда пациент начинает задавать вопросы. Но учиться отвечать на эти вопросы и находить на это время необходимо (либо следует организовать специальную службу, разработать протоколы информирования и распределения рисков медицинского вмешательства). Если пациент в процессе лечения останется трупом для исследований, то он не сможет стать союзником врача в борьбе с болезнью, и эффективность лечения будет снижена до минимума и даже обернется прямым вредом – только лишь потому, что пациент чего-то недопонял и сделал неверно.

Что же касается вопроса профессионального вознаграждения врача, то он должен, на мой взгляд, решаться следующим образом: заработная плата врача должна быть наибольшей, если пациент не болеет (принцип правильного стимулирования). Известны случаи, когда состоятельные люди платят своим врачам до тех пор, пока не болеют. Это, по существу, верно, тем более что речь идет о профилактике, не допускающей развития патологий. Выражение «не надо лечить» означает необходимость заниматься грамотной профилактикой. Но может сложиться ощущение, что врач бездельничает, получая максимальную заработную плату. Ведь многие прикрепленные к ЛПУ граждане не ходят в медучреждения, и как выявить причину этого: они не ходят потому, что сами по себе не болеют? Или потому, что врач грамотно проводит профилактику? Или потому, что лечатся у другого специалиста? Или потому, что вообще не верят в медицину?

Тем не менее сегодняшние принципы финансирования не имеют ничего общего с желанным идеалом: оплачиваются либо койко-места (остатки соцпланирования в грошовом исполнении), либо конкретные услуги, что приводит к реальному и приписанному росту количества услуг. Получается, что государство и пациенты платят врачам деньги за результат лечения, а врачи полагают, что получают деньги за процесс (конфликт ожиданий).

Еще одна проблема – корпоративность. Частое обвинение врачей в предвзятом проявлении профессиональной солидарности совершенно нелепо и даже вредно. Посмотрите на общие черты, присущие любым корпорациям:

• специфичность услуги (товара) – в нашем случае это охрана здоровья или медицинские услуги (работа, товар);

• создание правил пользования услугами (работой, товаром) и их защита;

• общий интерес участников корпорации, включая защиту своих прав и имущества;

• общее информационное и научное пространство (печатные и электронные СМИ, конференции, система обучения и т. п.);

• собственный язык, термины и понятия;

• стремление влиять на политику на всех уровнях;

• максимально возможная закрытость (информационная, включая статистику, и физическая, включая решетки на окнах).

Разве мы не считаем естественным, что нефтяники, юристы, журналисты – вы сами – защищают свои интересы? Почему же врачи не должны этого делать? Такое поведение – норма. Более того, я все чаще говорю о том, что врачи в России недостаточно корпоративны. Они не создали объединений, которые действительно вырабатывали и защищали бы правила, единые для всех представителей профессии. За рубежом такими корпорациями являются вполне уважаемые ассоциации врачей, которые не только создают правила, включая и стандарты медпомощи, для членов корпорации, но и могут лишить права (лицензии) заниматься врачебной деятельностью, если врач нарушает установленные правила. Я не утверждаю, что этот путь приемлем для России, но усиление позитивной составляющей корпоративности необходимо.

Общественное обвинение в корпоративности на самом деле – это выявление негативной составляющей, когда врачи прикрывают своих коллег даже в случаях нарушения правил. Этого, конечно, не должно быть. Пока это так, я не могу верить корпорации, прикрывающей дефекты своей работы (в частности, и дефекты медицинской помощи) и часто делающей вид, что их просто не существует. Не анализируя ошибок, отрасль не может правильно развиваться!

Еще одна проблема: психологический стресс, в котором врачу приходится работать. Нормальный человек иногда падает в обморок от одного вида крови, а хирург каждый день работает в крови, нарушая естественное человеческое табу – физиологический протест против нарушения телесной целостности, запрет на проникновение внутрь другого человека. Очевидно, что это делается во благо пациента, и цена, которую платит врач, высока: преступая табу, он в чем-то нарушает и юридические законы общества (причиняет вред, хотя и во избежание большего вреда), и психологические нормы восприятия обычных людей. Если первое приводит порой к ощущению безнаказанности не только в разрешенной, но и в неразрешенной части права (что делает подобные действия преступлениями), то второе приводит к выработке адреналина и стимулированию иных защитных реакций. Достаточно представить себе акушерку, которая целыми днями слышит крики рожениц, – нормальный человек либо убежал бы, либо сошел с ума, либо адаптировался бы, то есть реагировал на крики не так, как обычные люди. Здесь и возникает целый ряд проблем, связанных с тем, что врачи и пациенты по-разному оценивают те или иные обстоятельства: болевые пороги, значение крика, возникновение тех или иных симптомов и т. п. В нашей практике имеется не один случай, когда женщине с разрывом матки, которая, конечно, кричит, выговаривали: «Что ж ты кричишь? Всем больно! Терпи!»

Однако все вышесказанное не оправдывает врачей, а лишь подчеркивает необходимость учитывать этот фактор, в частности, создавая школы психологической адаптации для врачей.

Кроме описанных парадоксов и сложностей, следует отметить, что в здравоохранении имеется ряд устойчивых мифов, которые мешают врачам и системе быть более эффективными. Один из этих мифов состоит в том, что «медицина – это искусство».

В словаре Даля даны следующие определения:

«Искусство – творческое отражение, воспроизведение действительности в художественных образах или мастерство, умение…

Технология – совокупность производственных методов и процессов в определенной отрасли производства, а также научное описание способов производства».

Представляется, что со времен Парацельса и Гиппократа, которые создавали медицину из ничего и вправе были относиться к ней как к искусству, прошло довольно много времени. И сегодня, после миллиардов экспериментов, основанных на боли и крови животных и людей, медицина стала технологией, а именно: известной, научно и статистически обоснованной последовательностью действий, методов и процессов, приводящих, как правило, к одинаковым результатам.

Бурно развивающийся сегодня процесс стандартизации в медицине полноценно подтверждает эту мысль. Кроме того, действия врача должны быть обоснованы научно, врач должен руководствоваться следующими установками (ст. 309 ГК РФ):

• требованиями норм законодательства и иных правовых актов; обычаев делового оборота;

• обычно предъявляемыми требованиями;

• условиями обязательства.

Отклонение врача от этих условий с точки зрения права уже представляется противоправным. И напротив, если действия врача соответствовали перечисленному, то это снимает с него всю ответственность за последствия.

Сегодня мы говорим врачам: «Законность – основа врачебной этики». Ведь если не исполняется закон, говорить о какой-либо этике невозможно!

В то же время, по нашим данным, 90 % конфликтов между пациентами и врачами возникает из-за нежелания или неумения врача разговаривать с пациентом, объяснять ему что-либо.

Пациент, который чего-то не понял, отнимет позже у врача в несколько раз больше времени и нервов. Я и мои коллеги считаем, что новая этика – это партнерство, идущее на смену патернализму и включающее в себя не только диалог между пациентом и врачом, но и новые качества врача, которые предъявляет время. Это не только специалист определенного профиля, но и:

• врач-юрист;

• врач-организатор;

• врач-экономист;

• врач-партнер.

Профессионализм – необходимое качество любого специалиста. Но врач должен быть знаком хотя бы с необходимым минимумом законодательных и иных правовых норм, которые касаются его работы и прав пациентов. Он должен иметь представление о соотношении «цена – качество» в отношении своих и смежных услуг (экономика), быть способным рекомендовать пациенту, где лучше проводить то или иное вмешательство (организатор), какое лекарство даст необходимый эффект при минимальных затратах. Кроме того, в отношениях с пациентом для профилактики конфликтов и увеличения эффективности лечебного процесса врач должен стать для пациента партнером.

Тогда вероятность того, что он окажется в суде, будет близка к нулю, и уж точно в его отношении не будет признана уголовная вина.

И последнее: в России в два раза больше койко-мест, чем в среднем по Европе, и лежат на них пациенты в два раза дольше. 60 % (в Европе – 40 %) всех средств здравоохранения тратится на стационарную помощь: получается, что пациента доводят до состояния, когда его нужно уже спасать, он попадает в стационар, после чего нередко становится инвалидом, и государство начинает его содержать. Все это безумно дорого. Не проще ли было своевременно сделать профилактический укол в поликлинике? Здесь речь о том, что профилактическое и амбулаторно-поликлиническое звено должно быть усилено, а стационарное – выполнять свои функции, когда человек не может передвигаться и ему нужна операция. Наше население и врачи нередко относятся к пребыванию в больнице как к отдыху в пансионате, но это серьезная ошибка во многих отношениях, хотя бы из-за наличия внутрибольничных инфекций. Впрочем, у стационарного лобби серьезный экономический интерес к сохранению этой системы: не один министр сломал об это лобби зубы – попробуй ликвидируй учреждения, где лечат руководство страны или судей, или прокуроров… или их родных…

Этот обзор был необходим для формирования общих представлений о проблемах, в атмосфере которых приходится защищать права граждан на охрану здоровья, право врача – работать и пациента – лечиться.

2. Риски обязательного страхования профессиональной ответственности врача[19]

Необходимость использования обязательного страхования профессиональной ответственности врачей (ОСПОВ) обсуждается с начала девяностых годов.

Под ОСПОВ, очевидно, следует понимать возможность возмещения (компенсации) вреда здоровью (жизни) и убытков, причиненных пациенту вследствие дефектов медицинской помощи, за счет страхования профессиональной ответственности врача, допустившего дефекты.

В начале февраля 2007 г. министр здравоохранения и социального развития РФ М.Ю. Зурабов объявил, что в Государственную Думу РФ внесен соответствующий законопроект.

Желание врачебного сообщества быть имущественно защищенным в конфликтах с пациентами понятно. Внешне страхование выглядит очень позитивно и, безусловно, сыграет положительную роль в снятии эмоционального напряжения в обществе по поводу качества медицинских услуг и нежелания системы здравоохранения нести ответственность за дефекты помощи.

Однако более глубокий анализ проблемы показывает, что введение подобного страхования может стать «прокрустовым ложем» здравоохранения.

Количество исков, которые предъявляются в подавляющем большинстве случаев к ЛПУ, а не к врачу, ежегодно не превышает 2000. Из них около 700 – в системе ОМС. Здесь заканчивается решением около 350 дел, 230 – в пользу пациентов. Средняя сумма возмещений – 27 тыс. руб.

Следует отметить, что в РФ свыше 600 тыс. врачей, около 20 тыс. ЛПУ (включая ФАПы – фельдшерско-акушерские пункты).

Уже из этого видно, что проблема страхования является надуманной, поскольку на текущий момент риск врача понести реальную и ощутимую ответственность минимален (почти не существует).

Но в то же время представляется весьма опасным стимулировать иски наличием страховки врача. Сегодня социологические опросы показывают, что не менее половины граждан сталкивались (либо сами, либо члены их семей), как они считают, с врачебной ошибкой. Нетрудно предположить, что стимулирование исков системой ОСПОВ приведет к реализации этих конфликтов, объем и количество которых огромно. Вряд ли система здравоохранения это выдержит, и суды к этому не готовы.

Конечно, это не повод продолжать политику игнорирования конфликтов, которая порождает общее недовольство системой здравоохранения, но политика в этой сфере должна быть деликатной, последовательной и продуманной.

Это связано с возникновением почти неуправляемых рисков, которые могут причинить сокрушительный вред здравоохранению, а значит, и пациенту, что никак не окупается снятием эмоционального напряжения на первых порах после введения ОСПОВ. Вот примерная сущность этих рисков.

Традиционно медицинскую помощь в СССР, а затем и в РФ, оказывали медицинские учреждения (ЛПУ). Это то, что принципиально отличает российскую систему здравоохранения от западной. Российский врач в этих отношениях не является субъектом гражданских прав, и до сих пор не он, а ЛПУ вступает в сделку и в гражданско-правовые отношения с пациентом, – тогда он не может и отвечать за действия другого лица, ЛПУ, в гражданско-правовом поле. Врач состоит в трудовых отношениях с медицинской организацией, являясь «работником» юридического лица – исполнителя услуг. Именно этот исполнитель обеспечивает площади, оборудование, лекарственные средства, работу персонала (включая и медсестер) для оказания медицинских услуг и отвечает перед пациентом за свои действия. В этом смысле предлагать страховать ответственность врача все равно, что обязать фрезеровщика авиационного завода нести личную имущественную ответственность перед пассажирами за безопасность работы всего самолета, или сотрудника страховой компании – нести имущественную ответственность перед застрахованными за своевременность и полноту выплат. Никому и в голову не придет предъявлять иски к этим работникам – они будут предъявлены в случае правонарушений юридическим лицам.

Пациент почти всегда обращается за услугой не к конкретному врачу, а к юридическому лицу, и ему все равно, какой именно врач его обслуживает, – тем более что информация о квалификации врача сегодня недоступна.

Это предопределяет реализацию права пациента на предъявление исков не к врачу, а к медицинской организации – право, которое может быть использовано пациентом в любом случае и до той поры, пока пациент не поймет, что выплаты по страховке врача сопоставимы в денежном выражении с выплатами по искам к медицинской организации. Но такое право – предъявление иска к ЛПУ – останется все равно, даже если будет введено страхование ответственности врача, поскольку это – основы гражданских норм. Но тогда страховать ответственность врача бессмысленно, ведь все равно ответчиком окажется ЛПУ.

Именно потому, что врач не является субъектом гражданско-правовых отношений, он сегодня не лицензируется (исключение составляют частнопрактикующие врачи). Лицензирование потребует наличия помещения для работы, материалов, инструментов, оборудования и пр. – ничего этого у врача нет. Уменьшать в этой ситуации лицензионные требования неверно, поскольку это снизит требования к порогу безопасности при оказании медицинской помощи пациенту. Чтобы решить эту проблему, врача надо обеспечить всем необходимым, что потребует колоссальной работы по формализации отношений между администрацией медорганизации и врачом. А если администрация не создала необходимых условий, кто несет ответственность за этот аспект правонарушений? Не врач. Тогда надо страховать и ответственность администраторов? Или ответственность ЛПУ?

Попытка возложить на врача гражданско-правовую ответственность посредством дополнительных договоров в рамках трудовых отношений врача с ЛПУ несостоятельна, поскольку противоречит смыслу трудовых отношений.

Помимо этого, диагностика и лечение сегодня – сложный технологический комплекс мероприятий, осуществляемый порой не только не одним врачом, а несколькими медицинскими организациями.

Кто из них будет нести ответственность при наступлении страхового случая? Из практики «Лиги пациентов», включая и судебную, можно утверждать определенно: если пациент находится в стационаре более 8 часов и при этом возникают дефекты помощи с последующим ухудшением здоровья, то одного виновного врача найти невозможно – все, кто подходил к пациенту, так или иначе причастны к «вреду». А если пациент находится в стационаре неделю, то виновных может быть от 10 человек и больше, включая заведующего отделением, заместителя главного врача по лечебной части и, в случае вмешательства в лечебный процесс, главного врача. В этом смысле страховать ответственность врача означает насильственно разорвать существующую в сегодняшней практической медицине иерархию, связанную с обучением кадров во время работы, когда сложные проблемы и случаи обсуждаются с более опытными коллегами, руководителями. Никто из нынешних консультантов (членов консилиума) не захочет брать на себя ответственность из-за опасения потерять страховку, оставляя молодого врача один на один с проблемой. И кто несет ответственность в случае необоснованного и неверного решения, принятого консилиумом? Весь консилиум или старший в нем по статусу? Тогда как быть с понятием «лечащий врач», который и несет по закону ответственность за здоровье пациента? Получается, что лечащий врач противопоставляется всей существующей административно-командной системе здравоохранения и иерархии, которая его всегда «прикрывала». Теперь эта самая система вдруг расстается со своим патронажем, за счет которого она и существовала. Но так ли это просто и безболезненно, хотя отчасти и необходимо?

В США ряд клиник уже приостановили свою деятельность, поскольку страховщики отказались страховать профессиональную ответственность врачей. Такое страхование в США является необходимым для получения лицензии, т. е. права на медицинскую деятельность, что логично. Произошло это вследствие своеобразного «закипания цен в замкнутой системе». Этот эффект возник из-за того, что стимулирование судебных разбирательств с помощью наличия страховки привело как к увеличению количества исков, так и к увеличению сумм удовлетворенных требований. Эти увеличения неизбежно удорожают стоимость медуслуг, а значит, и стоимость страховки, что снова стимулирует увеличение количества и величину исков. Возникает замкнутая система, которую невозможно разорвать простыми способами, но тенденция ведет к коллапсу этой модели. Нужно ли начинать ее строить?

В Европе указанный феномен сейчас вызывает серьезные опасения из-за точно таких же тенденций. Необходимо отметить, что попытка государства отрегулировать эти вопросы административным путем (ограничить размеры выплат по искам, как это было сделано в США несколько лет назад) будет вечным поводом для давления общества на власть, политических интриг и роста социальной напряженности.

Приведенные аргументы показывают, насколько сложно и небезопасно прививать российской системе здравоохранения страхование профессиональной ответственности врача. Сложность задачи, требующая изменения – можно сказать, «ломки» – целого ряда правовых норм и даже самого менталитета профессии (не худшей из его сторон), не обоснована положительными сторонами введения институции такого страхования («цель не оправдывает средства»).

По крайней мере, главная задача страхования, как следует понимать – перенос выплат по искам пациентов с государства и муниципалитетов на страховщиков, – может быть достигнута введением институции обязательного страхования ответственности исполнителей медицинских услуг, т. е. медицинских организаций и частнопрактикующих врачей, что имеет и свои традиции в частной медицине, и логику, и почти готовые нормы в законодательстве. Такое решение в любом случае можно рассматривать как первый этап осуществления этой части реформы здравоохранения.

При разработке законодательных актов необходимо предусмотреть решение вопроса о конфликте интересов страховых компаний, возникающем, когда одна и та же страховая компания страхует и пациента по ОМС (или ДМС), и профессиональную ответственность врача (или медицинской организации). Это важно, поскольку в ситуации конфликта, возникшего между пациентом и исполнителем услуг, страховая компания будет исходить из соображений экономической выгоды, что недопустимо. Представляется, что одна и та же страховая компания не может заниматься и страхованием по ОМС (ДМС), и страхованием ответственности врача (медицинской организации), и превентивные антимонопольные меры здесь вполне уместны.

И последнее… Страхование ответственности врача – это попытка перевести конфликты в денежное русло. Представьте себе, что в деле Сони Куливец (двухмесячная девочка, потерявшая руку по вине врачей) главным были бы деньги. А если взять семью, где ребенок и вовсе погиб – тоже будем деньгами мерить? Для русского человека, слава богу, деньги в таких вопросах – не главное. Они могут помочь решить конкретные проблемы с лекарствами, протезами и т. п., но они не имеют отношения к понятию справедливости. Подавляющая часть приходящих к нам с жалобами людей ждут не денег – они хотят, чтобы навредивший им врач не вредил бы и дальше, т. е. не работал. Это справедливо, но такие решения не относятся к разряду имущественных, они принадлежат к категории административных или уголовных дел.

Раздел 3. Понятие пациентского права

1. Понятие права на охрану здоровья

Право граждан на охрану здоровья, по сути, является комплексом прав, обеспечивающим, пожалуй, главное, неотъемлемое достояние – его здоровье. Когда нет здоровья, трудно говорить о полноте дееспособности, а значит, в ряде случаев и рассматривать человека как гражданина. А полное отсутствие здоровья означает смерть. При этом качество здоровья определяет качество жизни.

Указанное право в отличие от других прав человека сравнительно недавно стало закрепляться в актах, в том числе в законодательстве развитых стран. Это, очевидно, связано с обострением демографических проблем в большинстве развитых стран. Государства должны реагировать на них, вырабатывая социальные меры, направленные на продолжение жизни, поддержание здоровья и создание комфорта. С этим связана вынужденная политика развития права в сторону либерализма, причем человек становится центральной фигурой (субъектом) права, от которой берут начало иные общественные отношения.

Вплоть до середины XX столетия в конституциях государств всего мира отсутствовало упоминание о праве граждан на здоровье, хотя многие другие права уже были провозглашены. Право на здоровье как одно из основных прав человека впервые нашло свое юридическое закрепление в международных актах по окончании Второй мировой войны. В Уставе (это нашло отражение в Конституции СССР 1946 г.) Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) было определено, что целью данной организации является достижение всеми народами возможного наивысшего уровня здоровья (ст.1). При этом под здоровьем понимается «состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней или физических дефектов».

Согласно ст. 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах от 16.12.1966 г. участвующие в Пакте государства признают право каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья. В соответствии со ст. 25 Всеобщей декларации прав человека от 10.12. 1948 г. каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая медицинский уход, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи.

Таким образом, в международных актах наблюдается некоторая несогласованность правовых понятий, каждый раз мы видим разный объект права.

Согласно ч. 1 ст. 41 Конституции РФ: «Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь».

Несмотря на то что Конституция РФ различает понятия «охрана здоровья» и «медицинская помощь», ст. 1 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г. № 5487-1 (далее – Основы) относит медицинскую помощь к охране здоровья, что представляется более верным: «Охрана здоровья граждан – это совокупность мер политического, экономического, правового, социального, культурного, научного, медицинского, санитарно-гигиенического и противоэпидемического характера, направленных на сохранение и укрепление физического и психического здоровья каждого человека, поддержание его долголетней активной жизни, предоставление ему медицинской помощи в случае утраты здоровья».

Обращает на себя внимание текст статьи 17 Основ, которая и называется: «Право граждан Российской Федерации на охрану здоровья»:

«Граждане Российской Федерации обладают неотъемлемым правом на охрану здоровья.

Это право обеспечивается охраной окружающей природной среды, созданием благоприятных условий труда, быта, отдыха, воспитания и обучения граждан, производством и реализацией доброкачественных продуктов питания, а также предоставлением населению доступной медико-социальной помощи.

Государство обеспечивает гражданам охрану здоровья независимо от пола, расы, национальности, языка, социального происхождения, должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Государство гарантирует гражданам защиту от любых форм дискриминации, обусловленной наличием у них каких-либо заболеваний. Лица, виновные в нарушении этого положения, несут установленную законом ответственность.

Гражданам Российской Федерации, находящимся за ее пределами, гарантируется право на охрану здоровья в соответствии с международными договорами Российской Федерации».

Таков фундамент нормативных понятий в сфере охраны здоровья. Однако при их внешней стройности очевидно, что на самом деле интересующий нас вопрос понимается нормотворцами неодинаково, иначе мы не имели бы такого количества терминов:

• право на здоровье;[20]

• право на такой жизненный уровень, включая медицинский уход, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния самого человека и его семьи;

• право на высший достижимый уровень физического и психического здоровья;

• право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Поэтому, если мы попытаемся понять, какое же право хотим реализовать или защитить на самом деле, нам нужно разобраться в терминах. Определенность порождает порядок в мыслях и действиях, хаос понятий порождает хаос и в мыслях, и в реальности. Итак:

2. Право на что?

Трудно согласиться с российским законодательством в той части, где говорится о «неотъемлемости» права на охрану здоровья. Например, договор медицинского страхования, дающий право на охрану здоровья (на медицинскую помощь при наступлении страхового случая), может быть заключен в пользу третьего лица: одно лицо (например, работодатель) купило для другого лица (работника) страховку. Таким образом, одно лицо передало право получения медицинской помощи другому лицу, и, стало быть, это право передаваемо и отчуждаемо.

Очевидно, в данном случае законодатель подменил термины «право на здоровье» (которое действительно нельзя отделить от человека) и «право на охрану здоровья».

Термин «право на здоровье» довольно широко используется в международной практике, однако не имеет юридического смысла. Дело в том, что здоровье неотделимо от человека (как уже говорилось, человек совсем без здоровья мертв), а право как таковое описывает устойчивые общественные отношения в определенной сфере деятельности. Отношения возникают между объектами и субъектами права и между субъектами. Однако здоровье – неотъемлемая принадлежность человека, и здесь мы имеем совпадение субъекта и объекта в человеке (гражданине). Между этим субъектом права (человеком) и объектом права (здоровьем) невозможно построить систему правовых взаимоотношений и норм, поскольку это – внутренние отношения человека, куда общество с его нормотворчеством может вмешаться лишь тогда, когда сам человек угрожает себе или другому или не может себе помочь. Но тогда это внешнее вмешательство уже будет не частью права на здоровье, а одной из мер по охране здоровья. В этом случае третьему лицу дается право, минуя волю субъекта, непосредственно вмешиваться в его здоровье. В таких случаях воля игнорируется в интересах самого человека или в интересах общества. Эти ситуации рассматриваются как исключительные. Правилом же является позиционирование гражданина как полноценного субъекта гражданско-правовых отношений, воля которого имеет определяющее значение.

Единственным доводом в пользу термина «право на здоровье» могут служить случаи посягательства на здоровье гражданина другими лицами (преступниками), вредоносными факторами, включая экологию, болезни и пр. В этой ситуации можно говорить о здоровье как о полноценном объекте права, который подлежит охранительным (однако уже в чисто правовом контексте) мерам вплоть до уголовных санкций.

Тобес Брижит, один из самых известных международных аналитиков в этой области, пишет в своей книге, которая так и называется «Право на здоровье»: «В доказательство правомерности использования термина «право на здоровье» в данной работе можно привести три довода: 1) этот термин является наилучшим с точки зрения соответствия международным документам и соглашениям; 2) он вообще чаще других используется на международном уровне; 3) он помогает осознать, что речь идет не только об охране здоровья, но и о праве на ряд условий, без которых невозможно здоровье, таких, как доступ к чистой питьевой воде и здоровая экологическая обстановка».[21]

В этих доводах телега, как говорится, ставится впереди лошади. Международные документы должны использовать корректные термины, а некорректное использование терминов делает некорректными и документы, их содержащие: не документ определяет качество термина, а качество термина – качество документа. То, что некий термин чаще используется на международном уровне, не может сделать его верным: тысяча нулей никогда не дадут единицу. Доводы Брижита могут быть уместны в англо-американской правовой системе, где существуют прецеденты и частота использования термина в определенном контексте (обычай) «узаконивает» его применение в юридическом поле. Однако в России с ее романо-германской правовой системой эта логика неприменима. Мы нуждаемся в законодательной норме, и это заставляет нас стремиться вывести логически достоверное понятие, у которого есть шанс стать законом, т. е. правилом для всех.

Тезис, что термин «право на здоровье» якобы помогает осознать, что речь идет не только об охране здоровья, но и о праве на ряд условий, без которых оно невозможно (доступ к чистой питьевой воде и здоровая экологическая обстановка), обобщен в российском определении «охраны здоровья граждан»: в частности, здесь говорится о совокупности мер политического, экономического, правового, социального, культурного, научного, медицинского, санитарно-гигиенического и противоэпидемического характера.

Таким образом, приведенные аргументы нельзя признать убедительными, поскольку они не дают научного обоснования термину, а отсылают лишь к той части юридической практики, корректность которой вызывает обоснованные сомнения. Неверная практика подлежит научному анализу и должна быть пересмотрена.

Анализируя вышеприведенные международные акты, можно сделать вывод, что они говорят не о том, что человек вправе иметь здоровье (право на здоровье), а о том, что он вправе прибегнуть к инфраструктуре, созданной государством и обществом (совокупность мер по охране здоровья) для реализации этого права. И тогда происходит полное слияние смыслов выражений «право на здоровье» и «право на охрану здоровья». Однако последнее понятие является более точным с правовой и содержательной точек зрения, поскольку в отличие от понятия «здоровье» понятие «охрана здоровья» всегда связано с действиями конкретных лиц – субъектов права, и это право может быть объективировано. Между тем выражение «право на здоровье» выглядит значительно более субъективным.

Таким образом, предпочтительнее иметь дело с правом на охрану здоровья, а о соответствующей комплексной отрасли права есть смысл говорить как о здравоохранном праве.

3. Право на охрану чего, или Что же такое здоровье?

Если углубиться в самую суть проблемы, то важнейшим нерешенным вопросом окажется приемлемое для юридических целей определение собственно понятия «здоровье».

Как уже было показано, термины играют значительную роль не только в юриспруденции, но и в общечеловеческом процессе понимания того, что мы делаем или хотим сделать. Иногда верное определение способно решить все трудности, а плохое, наоборот, запутывает.

Так и происходит с совсем простым, казалось бы, понятием «здоровье», которое мы употребляем по несколько раз в день, спрашивая: «Как ваше здоровье?», желая друг другу здоровья и т. п. О чем идет речь? Чего мы желаем друг другу? На охрану чего имеем право?

Проблема как будто давно уже решена в уставе Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ): «Здоровье – это состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней или физических дефектов».

Устав ВОЗ может считаться источником права, т. е. данное понятие здоровья может использоваться в юриспруденции. Но корректно ли оно?

Большая советская энциклопедия в статье «Здоровье» отвечает на этот вопрос так: «Однако столь широкое социологическое определение З. является несколько спорным, т. к. социальная полноценность человека не всегда совпадает с его биологическим состоянием».

Трудно не согласиться с энциклопедией…

Нищий бездомный (социально неблагополучный), но здоровый (с медицинской точки зрения) человек будет нездоровым по определению ВОЗ.

Термин «благополучие» вообще является субъективным, а потому относительным и условным. Невозможно объективно оценить, благополучен ли человек на самом деле или нет, особенно с учетом оценок психического состояния. Но тогда и для определения, которое можно использовать в юриспруденции, это понятие малоприменимо.

Кроме того, через отсутствие чего бы то ни было (в частности, и через отсутствие болезней) точно составить представление о предмете или явлении нельзя: у трупа, например, тоже нет болезней, но и здоровья нет. Необходимо указать на определенное свойство (провести идентификацию) явления, присущее только ему.

Иные существующие толкования термина «здоровье» тоже не отличаются совершенством.

Так, если ВОЗовское определение не дробит здоровье на уровни, говоря о «состоянии полного… благополучия», то МПЭСКП (Международный пакт экономических, социальных и культурных прав) с этим, очевидно, не согласен, потому что предполагает наличие у здоровья неких уровней («право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья» – ст. 12 МПЭСКП).

Показательной является попытка замены в норме МПЭСКП слова «здоровье» на ВОЗовское определение: «участвующие в Пакте государства признают право каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и психического состояния полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней или физических дефектов».

Возникает смысловая тавтология: наивысший достижимый уровень состояния полного благополучия.

Помимо этого говорят, что здоровье бывает хорошим или плохим. У инвалидов тоже есть здоровье. Но тогда ВОЗовский термин «здоровье» не отражает различных качеств, а требует дополнительной определенности. Как было показано, определение здоровья ВОЗ уже содержит качественную характеристику, а норма МПЭСКП обусловливает понятие здоровья дополнениями («наивысший достижимый уровень»).

Внешне ситуация выглядит тупиковой. Возникает необходимость поиска более точных определений. Для начала откроем словари.

Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля[22] гласит: «ЗДОРОВЬЕ, или здравие, ср. состоянье животного тела (или растения), когда все жизненные отправления идут в полном порядке; отсутствие недуга, болезни».

Большая советская энциклопедия:[23] «Здоровье – естественное состояние организма, характеризующееся его уравновешенностью с окружающей средой и отсутствием каких-либо болезненных изменений…»

Толковый словарь русского языка Ушакова:[24] «ЗДОРО'ВЬЕ, я, мн. нет, ср. 1. Нормальное состояние правильно функционирующего, неповрежденного организма».

Очень удачной, на мой взгляд, является статья (но не определение, громоздкое и терминологически сложное), размещенная в словаре «Клиническая психология[25]»:

«Здоровьесостояние целеполагающей жизнедеятельности, воспроизводящей психофизиологическую потребность в добровольном напряжении.

Проблема З. теснейшим образом связана с проблемой человека, что предполагает антропное (от греч. anthropos – «человек») основание дифференциации состояний З. и болезни (отечественный патолог И.В. Давыдовский термины «патология» и «З.» относил в разряд интроспективных субъективных представлений). Со З. связаны наиболее специфические или атрибутивные свойства, присущие человеческому роду, – разум, доброта и красота. По мнению философа Э.В. Ильенкова, наряду с интеллектом и нравственностью само З. индивида входит в триаду «тех всеобщих («универсальных») способностей, которые делают его Человеком (а не химиком или токарем)».

В контексте «универсальных» способностей человека медицинский критерий З. – «способность к делу», введенный русским врачом Г.А. Захарьиным, как бы «резюмирует» все многообразие морфофизиологических, психоэмоциональных и духовно-волевых «измерений» индивида, характеризующих его готовность к предстоящему напряжению и открытость детерминации будущим. В состоянии З. целеполагающая жизнедеятельность не лимитируется непосредственно наличными обстоятельствами и тем самым обретается актуальная свобода «от» них, а вместе с нею – и свобода «к» саморазвитию, к осуществлению определенной цели.

В состоянии З. каждый человеческий индивид способен к освоению и дальнейшему развитию различных форм родовой деятельности. При этом вполне достижима, по замечанию Б.Г. Юдина, растущая независимость человека от ограничений, задаваемых его собственной телесностью, что и позволяет далее утверждать: «Я тем более здоров, чем шире диапазон доступных мне произвольных действий». Возрастание независимости человека от ограничений собственной телесности осуществляется на путях формирования эпиморфных виртуальных функций (А.А. Ухтомский), функциональных органов (А.Н. Леонтьев), функциональных систем (П.К. Анохин) и моделей потребного будущего (Н.А. Бернштейн). Все эти виртуальные органы и функциональные системы формируются не в имитациях бурной деятельности, а при работе, по выражению А. А. Ухтомского, «во всю силу». По данным современной физиологии труда, только выраженные функциональные траты, приводящие к утомлению, являются стимуляторами восстановительных процессов. Причем специфическая особенность самой морфофизиологии человека такова, что человеческий организм заново себя восстанавливает не возвращением к исходному состоянию, а избыточным самоообогащением в структурном и энергетическом выражении (И.А. Аршавский, 1982). Наилучший способ охраны З. – это его развитие через совершенствование «способности к делу» в нечрезмерной, но и в нешуточной работе. В.Д. Жирнов».

Итак, большая часть авторов и источников считает здоровье состоянием, и лишь некоторые – способностью.

Слово «состояние» всегда требует дополнительной определенности, например: «состояние … жизнедеятельности», «…уравновешенности», «…когда отправления идут», «функционирующего организма», что указывает на некую пассивность и статичность самого термина – он требует динамической «добавки» при определении здоровья.

Анализируя словари далее, имеем следующую картину.

Толковый словарь Ушакова: «СОСТОЯ'НИЕ, я, ср. 1. только ед. Пребывание в каком-н. положении (книжн.). С. в кадровых войсках. 2. Положение, в к-ром кто-н. или что-н. находится».

Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля: «Состояние, быт, положение, в каком кто или что состоит, находится, есть; отношения предмета. Больной в плохом состоянии…»

Нетрудно заметить, что речь действительно идет о неком статичном положении объекта. Эта обездвиженность сама по себе не может полностью определить здоровье, поскольку последнее не может быть признано статичным явлением в силу того, что в организме человека все течет, все меняется, а остановка почти всегда означает болезнь или смерть.

Поэтому термин «здоровье» через термин «состояние» объясняется не полностью, тем более что нередко используется сочетание этих слов – «состояние здоровья», что опять же может превращаться в тавтологию, вроде «состояние состояния». А все авторы определения «здоровье» парадоксальным образом ожидают от «состояний» некой способности быть уравновешенными, жизнедеятельными, функционирующими.

Может ли слово «способность» помочь раскрытию понятия «здоровье»?

Толковый словарь Ушакова определяет: «СПОСО'БНОСТЬ, и, ж. … 2. Возможность, умение что-н. делать. Лица потны, красны, неподвижны; способность их выражать что-н. парализована зноем. Чехов. Он утратил всякую с. двигаться. || Возможность, умение переживать и действовать в той или иной области психической жизни, свойственная живому существу (псих.). Душевные способности (воля, чувство, память и т. п.). 3. только ед. Качество, свойство, состояние, дающее возможность производить те или иные действия, исполнять ту или иную работу (книжн.)…»

Из приведенного многообразия словарных значений вытекает, пожалуй, главный вопрос, который почти наверняка поможет нам решить проблему правильного определения. Вот он: чего желает инвалид (человек, не имеющий здоровья) более всего для себя?

Способности действовать как нормальный человек!

Чего может опасаться здоровый человек? Утраты каких-то состояний? Конечно, нет. Он боится утратить способность действовать. Что именно государство готово охранять не только в интересах отдельных граждан, но и в интересах трудоспособного населения в целом? Способность граждан действовать. И, конечно, государство меньше интересуют люди, не способные действовать, нежели те, что действуют полноценно, увы, таков цинизм современной политики и экономики.

Нетрудно увидеть, что и понятие «здоровье», и понятие «способность» могут быть выражены через понятие «состояния, позволяющего действовать», и здесь мы имеем почти полное тождество.

Учитывая, что здоровье человека является важнейшим атрибутом после самой жизни, можно сказать, что здоровье – это способность осуществлять жизнедеятельность.

Учитывая, что эта способность не должна сопровождаться искусственной поддержкой (лекарствами, приборами и т. п.), мы должны говорить о естественной, самостоятельной или природной способности человека осуществлять жизнедеятельность.

Учитывая, что заболевания могут присутствовать, но до поры до времени никак не влиять на способность жить, имеет смысл говорить о способности к осуществлению жизнедеятельности не только человека в целом, но и всех уровней (органного, молекулярного и т. п.) и всех частей его организма.

Учитывая, что объективная оценка здоровья человека может быть дана только на основе сравнения со здоровьем других людей (в сравнении с медицинскими и пр. нормами), мы должны говорить о способности осуществлять нормальную деятельность. Отклонение от норм необходимо считать нарушением здоровья, что не мешает разработке таких понятий, как «индивидуальные особенности организма» или «компенсаторные возможности», которые являются исключением, а не нормой.

Тогда здоровье – это естественная способность человека в целом, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность.

А право на охрану здоровья – это право на охрану естественной способности человека, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность.

Соответственно, болезнь – это нарушение здоровья (естественной способности человека в целом, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность).

4. Международные требования к охране здоровья[26]

Согласно толкованию[27] Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным правам, право на здоровье во всех его формах и на всех уровнях содержит следующие основные взаимосвязанные элементы:

а) Наличие. Государство должно располагать достаточным количеством функционирующих учреждений, товаров и услуг в сфере здравоохранения и медицинской помощи, а также соответствующих программ. К ним будут относиться основополагающие предпосылки здоровья, такие как инфраструктура для снабжения безопасной питьевой водой и адекватными санитарными услугами, больницы, поликлиники и другие учреждения здравоохранения, подготовленный врачебный и медицинский персонал, получающий конкурентоспособное на внутреннем уровне вознаграждение, и важнейшие лекарственные средства, определяемые в Программе действий ВОЗ в отношении базовых медикаментов.

в) Доступность. Учреждения, товары и услуги здравоохранения должны быть доступны каждому человеку без какой бы то ни было дискриминации. Доступность имеет четыре взаимосвязанных аспекта:

1) недискриминация: учреждения, товары и услуги здравоохранения должны быть де-юре и де-факто доступны для всех, особенно для наиболее уязвимых или социально отчужденных слоев населения, без дискриминации по какому-либо из запрещенных признаков;

2) физическая доступность: учреждения, товары и услуги здравоохранения должны находиться в физической досягаемости для всех групп населения, особенно для уязвимых или социально отчужденных групп, таких как этнические меньшинства и коренные народы, женщины, дети, подростки, пожилые люди, инвалиды и лица, инфицированные ВИЧ и больные СПИДом;

3) экономическая доступность (доступность с точки зрения расходов): учреждения, товары и услугы здравоохранения должны быть доступны всем;

4) доступность информации: включает право искать, получать и распространять информацию и идеи, касающиеся вопросов здоровья.

с) Приемлемость. Все учреждения, товары и услуги здравоохранения должны соответствовать принципам медицинской этики и культурным критериям.

d) Качество. Учреждения, товары и услуги здравоохранения наряду с их культурной адекватностью должны быть также приемлемыми с научной и медицинской точек зрения и характеризоваться высоким качеством.[28]

В силу теснейшей взаимосвязанности указанных элементов доступность права на здоровье, по сути, включает в себя не только перечисленное в пункте «в», но и указанное в пунктах «а», «с», «d».

В п. 31 Заключительных замечаний Комитета по экономическим, социальным и культурным правам ООН (Российская Федерация)[29] отмечено: «Комитет обеспокоен общим ухудшением уровня наличия и доступности медицинской помощи в государстве-участнике. Комитет с обеспокоенностью отмечает также, что больницы и клиники в бедных регионах зачастую не имеют запасов всех основных лекарственных средств и что, несмотря на конституционную гарантию бесплатной медицинской помощи, многие медицинские учреждения взимают плату за свои услуги и просят больных покупать лекарства…»

5. Пациентское право

В последнее время специалистами часто используется термин «медицинское право», предполагающий некую совокупность норм права, касающихся общественных отношений, возникающих в процессе медицинского вмешательства. Однако этот термин не выдерживает критики, поскольку в ответ на вопрос «Чье право?» слышится: «Медицинское», – то есть право медицины или медиков. Однако медицина – отдельная, самостоятельная наука, и не очень ясно, как может у науки быть какое-либо право, кроме права познания и применения знаний? Понятно, что термин «медицинское право» в понимании его авторов не описывает отношений медицинской науки с кем– или чем-либо.

Термин «медицинское право» может иметь смысл только в том случае, если речь идет о праве медиков на что-либо, однако и здесь можно сказать, что создатели медицинского права явно преследовали не столь узкие цели, как разговор о правах врачей или медсестер. Действительно, говорить о праве медиков как об отдельной отрасли непродуктивно хотя бы потому, что при таком подходе основным предметом права будут отношения врача с окружающим миром, и тогда получится, что врач является ключевой, системообразующей фигурой. Кто-то может подумать, что ничего плохого в этом нет. Быть может, и так, но только получается, что пациент существует для врача, а не наоборот. В центр такого «медицинского права» будут поставлены трудовые и профессиональные отношения, которые в последнюю очередь коснутся главного – прав пациентов. Да и массу других отношений такое право не затронет: область страхования, управления, лекарственного обеспечения граждан и т. п. И вообще придется переписывать Конституцию РФ и законы, поскольку основные права будет иметь врач, а не пациент.

Примерно так и получается у теоретиков «медицинского права». Определяя его предмет, С.Г. Стеценко и соавторы говорят, что «это общественные отношения, возникающие в процессе медицинской деятельности».[30]

В такой формулировке врач действительно становится главной фигурой правоотношений, поскольку, если нет процесса медицинской деятельности, то нет и предмета права. Разве это так? Разве у человека, который упал на улице с инфарктом, нет права на получение медицинской помощи?

Формулировка теоретиков «медицинского права» не дает пациенту шанса на эту помощь, но…

На самом деле право на охрану здоровья имеется у гражданина в соответствии с международными, конституционными и другими нормами права, и он обращается за медицинской помощью именно в процессе реализации этого права. Причем право это возникает из-за наличия болезни или для ее профилактики, и тогда человек обращается к врачам. Не можем же мы перевернуть эту логику и считать, что врачи создают болезни у здоровых людей, а потом их же и лечат, – упаси нас господь от таких ситуаций. Врачи, медицинские организации – т. е. субъекты медицинской деятельности – обязаны в силу ряда положений законодательства, в частности Уголовного кодекса РФ, оказать медицинскую помощь.

Кроме того, как уже было показано выше, только лишь медицинской деятельностью не исчерпывается комплекс мер по охране здоровья. Такая деятельность не учитывает отношений, например, по санитарно-эпидемиологическому и экологическому благополучию, по медицинскому страхованию, по производству и обороту лекарственных средств, по надзору в сфере медицинских услуг и фармакологии, по контролю за качеством медицинской помощи, по суррогатному материнству, по физкультуре и спорту и т. п. – все это не имеет непосредственного отношения к медицинской деятельности, но входит в систему мер, направленных на охрану здоровья.

Таким образом, имеется достаточно оснований считать, что «медицинское право» – лишь идеологическая позиция, занятая в интересах врачей (на самом деле «прокрустово ложе» и для них тоже, потому что без пациента не будет и врача). Однако в таком виде оно не может претендовать на роль комплексной отрасли права, которую ей пытаются присвоить.

В своей работе «О теоретических основах и концепции национального медицинского права»,[31] посвященной, в частности, и вопросам терминологии, основоположник медицинского права в России, заслуженный юрист России, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой медицинского права ММА им. И.М.Сеченова Ю.Д. Сергеев (в соавторстве с кандидатом юридических наук, кандидатом физико-математических наук М.И. Милуши) пишет:

«По нашему мнению, с чисто теоретических позиций использование понятия «медицинское право» юридически корректно только для определения правовых отношений между врачом и медицинским учреждением, с одной стороны, и пациентом – с другой. Все выходящие за эти рамки общественные отношения в сфере охраны здоровья охватываются более широким понятием законодательства о здравоохранении.

Необходимо отметить, что и Всемирная ассоциация медицинского права (WAML) сегодня склоняется к такому же выводу. Как подчеркивал президент WAML профессор А.Карми в своем выступлении на Всероссийском съезде по медицинскому праву, применительно к решаемым WAML задачам уже более правильным является термин «helth law», а не «medical law», поскольку он больше соответствует современным представлениям. Конечно, если в английском языке и тот и другой термин звучат примерно одинаково, то по-русски термин «медицинское право» понятнее и благозвучнее, чем более приземленный термин «законодательство о здравоохранении» или более громоздкий – «здравоохранительное право». Но дело не в названии, а в сути. Если название «медицинское право» устоялось и прижилось, вошло в сознание (в первую очередь врачей и пациентов) – пусть оно так и называется, даже если это формально не совсем верно с точки зрения теории права».[32]

Если это последние аргументы сторонников медицинского права (а из содержания статьи ясно, что это так), то они не являются всерьез обоснованными, что и признается в приведенном тексте. Все было не очень правильно, говорят специалисты, но пусть остается, как есть. Наверное, основоположнику «медицинского права» сложно до конца признать свои ошибки и принять меры к их преодолению. Между тем это было бы честно, хотя и потребовало бы некоторого самоотречения.

Кроме того, подменять понятия «отрасль права» (теория, наука) и отрасль «законодательство» (свод правовых норм о здравоохранении) некорректно с точки зрения теории права, так как: теория исследует законы и явления, а законодательство представляет собой совокупность нормативных актов, регулирующих определенную сферу общественных отношений.

Привычка называть отрасль «медицинским правом» не настолько глубока, как кажется авторам приведенной статьи, чтобы нельзя было ее исправить на более точные термины. Многообразие терминов сохранялось все время («врачебное право», «медицинское», «здравоохранительное»), стабильным оставалось только название соответствующих кафедр (Кафедры медицинского права), но, замечу, не в юридических вузах, а в медицинских, что также указывает на заинтересованность определенных кругов в существовании именно медицинского, а не какого-то другого права. Но я надеюсь, что объективные юристы дадут адекватную оценку в этом споре.

С точки зрения красоты стиля «пациентское право» (о котором я скажу чуть ниже) звучит не хуже, но вдобавок и более точно отражает суть правоотношений. Помимо того, природоохранное право, которое существует уже несколько десятилетий, весьма схоже со здравоохранным, и последнее тоже благозвучно (это, как справедливо отмечено в статье Ю.Д. Сергеева, вопрос привычки).

Исходя из вышесказанного, центральным следует считать право на охрану здоровья, а отрасль права, как уже говорилось, именовать здравоохранным правом.

Предмет здравоохранного права – общественные отношения, направленные на охрану естественной способности человека в целом, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность.

Как уже было показано, охрана здоровья – это значительный комплекс мероприятий, далеко выходящий за пределы собственно медицинских потребностей человека. Здесь и экология, и безопасность продуктов и воды, криминальная безопасность, права инвалидов (социальные права) и т. д. Уже поэтому данное пособие не может описать полноценно методологию защиты права на охрану здоровья в полном объеме. Оно решает более локальную задачу, а именно: защиту прав пациентов.

Пациент – лицо, нуждающееся в медицинской помощи или получающее ее.

Правоотношения пациента и системы здравоохранения в процессе реализации гражданином своих прав обладают значительным количеством отличий от правоотношений по охране здоровья вообще. Можно говорить о том, что права пациентов – это подотрасль здравоохранного права, которую следует называть «пациентским правом».

Предмет пациентского права – общественные отношения, направленные на оказание человеку медицинской помощи.

6. Термины и определения

Как уже было показано выше, термины и определения играют важнейшую роль для понимания и оценки тех или иных процессов или событий. По этой причине Общественный совет по защите прав пациентов при Росздравнадзоре предложил[33] государству использовать некоторые наиболее важные термины и определения, которые могут послужить основой для создания единого категорийного аппарата и взаимопонимания в отрасли.

Здоровье– это естественная способность человека в целом, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность.

Право на охрану здоровья– это право на охрану естественной способности человека, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность.

Пациентское право– право на получение медицинской помощи.

Болезнь– это нарушение здоровья (естественной способности человека в целом, всех частей и уровней его организма осуществлять нормальную жизнедеятельность).

Медицинское вмешательство (помощь, услуга, работа) – воздействие на человека медицинскими средствами и методами, разрешенными к применению в установленном законом порядке и направленными на достижение положительного результата в области профилактики заболеваний, обследования состояния здоровья, диагностики, лечения, ухода и реабилитации в связи с возможными заболеваниями, имеющимися заболеваниями, иными расстройствами здоровья, а также беременностью и родами.

Медицинское вмешательство является источником повышенной опасности. Источник повышенной опасности – деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека (см. ст. 1079 ГК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.04.1994 г. № 3).

Эффективность медицинского вмешательства– показатель соотношений ожидаемого результата, ради которого проводится вмешательство, и риска медицинского вмешательства.

Риск медицинского вмешательства– вероятность наступления неблагоприятного исхода для жизни или здоровья пациента, а также вероятность недостижения той цели, ради которой проводится медицинское вмешательство; оценивается экспертом: а) по наличию объективных и субъективных условий для возникновения неблагоприятного исхода или недостижения поставленной цели медицинского вмешательства; б) по выполнению объема и качества профилактических мер неблагоприятного исхода и недостижения цели медицинского вмешательства.

Обоснованный риск медицинского вмешательства характеризуется наличием общественно полезной цели вмешательства, которая не может быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием) при обязательных условиях:

• принятие достаточных мер для предотвращения вреда здоровью и жизни пациента;

• наступление вредных последствий возможно, но не неизбежно;

• пациент информирован о вмешательстве в установленном законом объеме и порядке.

Безопасность медицинского вмешательства (медицинской помощи, медицинской услуги) – отсутствие необоснованного риска при допущении обоснованного риска медицинского вмешательства, выполняемого по показаниям в соответствии с имеющимся заболеванием с учетом противопоказаний к вмешательству или с диагностической целью.

Медицинское вмешательство (помощь, услуга) надлежащего качества (качественная медицинская помощь) – своевременное медицинское вмешательство, соответствующее обязательным требованиям, предусмотренным либо законом в установленном им порядке, либо условиями договора, сообразно целям, для которых услуга такого рода обычно оказывается, или целям, о которых исполнитель (медицинский работник) был поставлен в известность пациентом (застрахованным) при заключении договора, или описанию медицинской технологии оказания медицинской услуги (стандарту оказания медицинской услуги).

Недостаток медицинской услуги (дефект оказания медицинской помощи, работы, услуги) – это несоответствие медицинской помощи (услуги, работы):

• обязательным требованиям, предусмотренным законом;

• требованиям нормативных актов – постановлений, приказов, стандартов, правил, инструкций, руководств, положений, наставлений и директив;

• требованиям административных регламентов ФСНЗСР;

• требованиям инструкций по медицинскому применению лекарственных средств и изделий медицинского назначения;

• условиям договора;

• обычаям делового оборота и обычно предъявляемым требованиям в сфере здравоохранения;

• требованиям безопасности медицинской услуги (помощи, работы);

• целям, для которых данная медицинская помощь (услуга, работа) обычно оказывается (выполняется);

• обычно применяемым технологиям оказания медицинских услуг, выразившееся в:

– неправильной диагностике;

– неправильном оказании (неоказании) медицинской помощи;

– неправильном действии (бездействии) при стабилизации имеющегося у пациента заболевания;

– создании условий и повышении риска возникновения нового патологического процесса (заболевания);

– неоптимальном использовании ресурсов медицинского учреждения;

– упущении сроков оказания медицинской помощи, что повлекло за собой невозможность применения наиболее эффективной медицинской помощи и (или) ухудшение состояния пациента;

– причинении вреда жизни и здоровью пациентов, а также в нарушении:

прав пациентов и застрахованных;

правил оформления медицинской документации.

Вредоносное последствие дефекта медицинской услуги – вред здоровью пациента, возникший в результате недостатка медицинской услуги.

Существенное вредоносное последствие недостатка медицинской услуги– неустранимый вред здоровью или жизни (смерть) пациента, возникший в результате недостатка медицинской услуги, или вред здоровью, который не может быть устранен без несоразмерных расходов или затрат времени, или выявляется неоднократно, или проявляется вновь после его устранения, или другие подобные последствия.

Повышение качества медицинской помощи невозможно без объективной и корректной ее оценки, имеющей правовые или экономические последствия. Такая оценка дается при проведении медицинских экспертиз.

Медицинская экспертизаоценка своевременности и (или) качества оказанной медицинской помощи (медицинской услуги, работы) на любых этапах ее оказания и оформления документации о ее оказании.

Ненадлежащее качество оказанной медицинской помощи определяется наличием недостатка медицинской услуги, нарушением безопасности медицинской услуги, наличием конкретного дефекта медицинской помощи.

7. Врачебная ошибка

В массовом сознании причиной любого неблагоприятного исхода медицинского вмешательства принято считать «врачебную ошибку». Однако определения ошибки ни один закон не содержит. Тогда за врачебную ошибку наказывать нельзя, поскольку нет самого предмета правонарушения. Очевидно, снова есть необходимость разбираться в терминах.

По словам Ю.Д. Сергеева, в медицинской литературе содержится не менее шестидесяти пяти промежуточных определений и понятий, описывающих врачебную ошибку.[34]

Самое распространенное определение, которое любят врачи, принадлежит И.В. Давыдовскому (академик АМН СССР, заслуженный деятель науки РСФСР, лауреат Ленинской премии, вице-президент АМН СССР). Согласно данному им определению врачебная ошибка – «следствие добросовестного заблуждения врача при выполнении им профессиональных обязанностей. Главное отличие ошибки от других дефектов врачебной деятельности – исключение умышленных преступных действий – небрежности, халатности, а также невежества».[35]

Разбирая это определение, невозможно составить себе представление о предмете врачебной ошибки, поскольку она выражена через совершенно разнородные и несвязанные понятия. Так, небрежность в уголовном праве – это одна из форм вины, халатность – отдельный состав преступления, а невежество – уровень знаний врача, не соответствующий современным (или хотя бы обычным) требованиям медицины.

Таких определений немало.

На сайте коллег – Центра медицинского права (г. Омск) – приведена подборка определений и случаев врачебных ошибок.[36] Среди определений есть и такое: «Ошибка врача при исполнении своих профессиональных обязанностей, являющаяся следствием добросовестного заблуждения и не содержащая состава преступления или признаков проступков».

Получается, что врачебная ошибка – это ошибка, которая опять же является следствием неважно чего. Но что же такое сама ошибка, не сказано: нельзя дать определение явлению через понятие следствия, поскольку оно не определяет самого явления.

Есть и другое определение: «Неправильное действие (или бездействие) врача, имеющее в своей основе несовершенство современной науки, незнание или неспособность использовать имеющиеся знания на практике».

Это определение, видимо, наиболее корректно среди многих других, хотя давать определение, объясняя причины явления, которое определяешь, также неверно. Корректность здесь в том, что ошибка – это действительно неправильность действий (или бездействие) врача. Но при таком определении не существует никакой разницы между дефектом медицинской помощи и врачебной ошибкой. Конечно, можно говорить о том, что человек (врач) действует неправильно, когда он нарушил существующие правила, хотя при этом сознает, может или должен сознавать, что действует неправильно. Но ошибка явно касается не тех случаев, когда человек или врач сознает эту неправильность (или должен, или мог ее сознавать), потому что в этих случаях перед нами правонарушение или даже преступление. Тогда данное определение как минимум не является полным.

Еще в одном определении – «неправильное определение болезни врачом (диагностическая ошибка) или неправильное врачебное мероприятие (операция, назначение лекарства и др.), обусловленные добросовестным заблуждением врача», – тоже указывается на неправильность действий и на их причину, но этого недостаточно для понимания, что же такое ошибка.

По мнению известного процессуалиста Р.С. Белкина, истина должна лежать в основе внутреннего убеждения лица, производящего расследование по делу и принимающего по нему соответственные процессуальные решения. Но истина, за которую добросовестно принимается заблуждение и которая, следовательно, только представляется истиной, влечет ошибочность этого убеждения, что служит источником многочисленных ошибок. Именно поэтому заблуждение не может расцениваться только как личное дело заблуждающегося. Оно налагает отпечаток на весь процесс доказывания и приобретает всегда то или иное общественное значение.[37]

По мнению авторов Словаря русского языка, под ошибкой понимается неправильная мысль или неправильное действие, неточность, неправильность, заблуждение.[38]

С точки зрения логики, ошибка представляет собой неправильное умозаключение, рассуждение, вызванное нарушением законов мышления.[39]

В уголовном праве ошибка характеризуется как «заблуждение лица относительно объективных свойств общественно опасного деяния… это заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого действия и его противоправности».[40]

Ошибку трактуют так же, как неверную оценку лицом своего поведения,[41] как заблуждение относительно фактических и юридических признаков совершенного деяния,[42] как представление лица о фактических и юридических признаках или свойствах преступного деяния и его последствий.[43]

В таких определениях ошибка содержит лишь оценку субъектом своих действий, когда они уже совершены или совершаются, но неясно, какое отношение имеет такое понятие ошибки к самим ошибочным действиям, которые, очевидно, мотивированы, прежде всего, ошибочно истолкованной (оцененной) информацией, на основании которой субъект сделал неверные выводы и совершил ошибочные действия.

Согласно Толковому словарю русского языка Ушакова: «ОШИ'БКА. Неправильность в действиях, поступках, высказываниях, мыслях, погрешность. Ошибка в чем-н. Допустить ошибку. Вкралась о. Орфографическая о. Пишет с грубыми ошибками. Хронологическая ошибка. Судебная о. Сделать что-н. по ошибке или с ошибкою (нечаянно, непреднамеренно, случайно). Он не делал ни одной ошибки в письме. Гегель. Гораздо благороднее сознать свою ошибку, чем довести дело до непоправимого. Л. Толстой».

Видимо, кроме неправильности действий или неверной оценки (недооценки) исходной информации, в ошибке может быть еще и элемент случайности. Возможно, ошибка – это случайная неправильность действий?

Здесь надо отметить, что уголовная ответственность за так называемое невиновное причинение вреда не допускается (ч. 2 ст. 5 УК РФ). А ст. 28 УК РФ, которая и озаглавлена «Невиновное причинение вреда», гласит:

«1. Деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть.

2. Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам».

Вторая часть нас вряд ли может интересовать, если только не предполагать, что врач из-за психических перегрузок не справляется с работой, но тогда надо отдыхать или уходить из профессии, лучше не дожидаясь того, что эти обстоятельства установит уголовный суд.

А вот первая часть статьи вполне подходит, как можно было уже понять, для определения ошибки в полном объеме, тем более что это то самое определение, которое устанавливает искомую адвокатами врачей и самими врачами невиновность по Уголовному кодексу РФ за совершение ошибки.

Врачебная ошибка – это неправильное действие (бездействие) при оказании медицинской помощи (дефект медицинской помощи), совершенное врачом в состоянии обоснованной уверенности в правильности своих действий, притом что по обстоятельствам дела он не мог осознавать неправильности этого действия (бездействия), не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должен был или не мог их предвидеть.

Оговорюсь: данная глава написана исключительно с целью исследования термина «врачебная ошибка», поскольку он и в самом деле стал расхожим, иногда попадает даже в постановления прокурора. Но я не могу привести ни одного примера такой врачебной ошибки. Во время съемок программы «К барьеру!» в апреле 2004 г. я просил своего оппонента привести пример врачебной ошибки. В ответ мне было сказано, что врач может путать воспаление легких с другими состояниями по клиническим проявлениям. Когда я спросил, почему бы в этой ситуации просто не сделать рентген для дифференциации диагнозов, оппонент не привел ни одного обоснованного довода в защиту (этот эпизод НТВ вырезало, как и многое другое в той программе, и не в мою пользу, потому что моим оппонентом был ведущий НТВ. Еще через несколько лет в похожей ситуации НТВ пришлось приносить мне письменные извинения[44] за работу своих редакторов).

Таким образом, давая теоретическое определение врачебной ошибки, я не могу найти применения этому термину на практике. Не исключаю при этом, что мой опыт для этого недостаточен.

Раздел 4. Защитники прав пациентов в России[45]

1. Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения и социального развития[46]

Минздравсоцразвития осуществляет координацию и контроль деятельности находящихся в его ведении Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека («Роспотребнадзор»), Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития (Росздравнадзор), Федеральной службы по труду и занятости, Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию, а также координацию деятельности Пенсионного фонда Российской Федерации, Фонда социального страхования Российской Федерации и Федерального фонда обязательного медицинского страхования.

Росздравнадзор и Роспотребнадзор имеют во всех субъектах РФ свои территориальные органы и учреждения, которые не подчиняются местным властям. Эта независимость позитивна, однако службы находятся в структуре Минздравсоцразвития, зависят от него, кадровая политика самих служб основана на том, что в их штаты набираются бывшие сотрудники областных органов управления здравоохранением, а юристов в них практически нет. Эти факторы породили то обстоятельство, что службы не занимаются собственно защитой прав граждан. Безусловно, они выявляют системные ошибки, допущенные в ряде государственных программ, и доносят до министерства соответствующую информацию, но сами не способны предпринять сколь-нибудь значительных мер, поскольку у них нет полномочий для этого. Основная деятельность в годы после их образования сосредоточилась на санитарно-эпидемиологическом контроле и вакцинации (бывшая Санэпидслужба – ныне Роспотребнадзор), а также на лицензировании, проблемах лекарственного обеспечения и производства лекарств и т. п. (Росздравнадзор). В то же время гражданин не может получить в этих службах полноценную юридическую помощь или даже консультацию по вопросам прав на охрану здоровья, не говоря уже о защите этих прав.

Согласно Положению о Федеральной службе по надзору в сфере здравоохранения и социального развития, утвержденному постановлением Правительства РФ от 30 июня 2004 г. № 323:

«Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения и социального развития осуществляет следующие полномочия:

5.1. осуществляет:

5.1.1. надзор за:

5.1.1.1. фармацевтической деятельностью;

5.1.1.2. соблюдением государственных стандартов, технических условий на продукцию медицинского назначения;

5.1.2. контроль и надзор за соблюдением государственных стандартов социального обслуживания;

5.1.3. контроль за:

5.1.3.1. порядком производства медицинской экспертизы;

5.1.3.2. порядком установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний;

5.1.3.3. порядком организации и осуществления медико-социальной экспертизы, а также реабилитацией инвалидов;

5.1.3.4. осуществлением судебно-медицинских и судебно-психиатрических экспертиз;

5.1.3.5. производством, изготовлением, качеством, эффективностью, безопасностью, оборотом и порядком использования лекарственных средств;

5.1.3.6. производством, оборотом и порядком использования изделий медицинского назначения;

5.1.3.7. проведением доклинических и клинических исследований лекарственных средств, а также выполнением правил лабораторной и клинической практики;

5.1.3.8. соблюдением стандартов качества медицинской помощи;

5.2. организует проведение экспертизы качества, эффективности и безопасности лекарственных средств…»

Приказом МЗ и СР РФ от 31.12.2006 г. № 905 утвержден Административный регламент Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития по исполнению государственной функции по осуществлению контроля за соблюдением стандартов качества медицинской помощи. При этом особо подчеркивается следующее. Стандарты медицинской помощи устанавливаются Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации. Право установления региональных стандартов медицинской помощи на уровне не ниже стандартов медицинской помощи, установленных Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации, относится к полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Контроль за соблюдением стандартов медицинской помощи осуществляется Федеральной службой по надзору в сфере здравоохранения и социального развития. В осуществлении контроля за соблюдением стандартов медицинской помощи на конкретной территории также участвуют соответствующие органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления. В целях контроля за соблюдением в своей деятельности организациями здравоохранения стандартов медицинской помощи Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения и социального развития в ходе сбора и анализа сведений использует единую методологию оценки соответствия оказываемой медицинской помощи вышеуказанным стандартам и единые системные контрольные показатели (показатели качества медицинской помощи). Показатели качества медицинской помощи представляют собой количественные показатели, отражающие структуру, процесс или результат оказания медицинской помощи, сводный анализ жалоб на несоблюдение стандартов медицинской помощи.

К сожалению, заключения Росздравнадзора в сфере контроля качества медицинской помощи не обладают юридической значимостью, в них не обосновываются юридически значимые для дела обстоятельства, как, например, причинно-следственная связь между дефектом медицинской помощи и наступившим вредом для жизни или здоровья пациента. Даже выявив дефект медицинской помощи, Росздравнадзор не может применить к виновному врачу или должностному лицу каких-либо санкций, поскольку такие санкции не предусмотрены действующим законодательством, исключая возможность уголовного преследования, но уголовное преследование – компетенция следственных органов, а не Росздравнадзора.

С 01.01.2008 г., согласно ФЗ РФ от 29.12.2006 г. № 258, федеральный центр передал полномочия по контролю качества медицинской помощи субъектам РФ.

«Статья 5.1. Полномочия Российской Федерации в области охраны здоровья граждан, переданные для осуществления органам государственной власти субъектов Российской Федерации.

К полномочиям Российской Федерации в области охраны здоровья граждан, переданным для осуществления органам государственной власти субъектов Российской Федерации, относятся следующие полномочия:

1) осуществление контроля за соответствием качества оказываемой медицинской помощи установленным федеральным стандартам в сфере здравоохранения (за исключением контроля качества высокотехнологичной медицинской помощи, а также медицинской помощи, оказываемой в федеральных организациях здравоохранения)».

С введением этой нормы Росздравнадзор утратил функцию контроля за качеством медицинской помощи, и любая медицинская организация, исключая федеральные и высокотехнологичные, вправе не допустить к себе соответствующую проверку.

В результате собственник медучреждений (исполнительная власть субъекта РФ) осуществляет контроль за деятельностью этих учреждений, за которые согласно ст. 120 ГК РФ он несет субсидиарную ответственность. Понятно, что интерес органов власти субъекта РФ в этой ситуации будет не на стороне пациента, а на своей собственной – стороне собственника.

В то же время десятилетие со дня утверждения совместного приказа Минздрава РФ и Федерального фонда ОМС от 24.10.1996 г. № 363/77 «О совершенствовании контроля качества медицинской помощи населению Российской Федерации», положившего начало официальному нормированию важнейшего инструмента реализации защиты прав застрахованных – экспертизе качества медицинской помощи, ознаменовалось признанием его не соответствующим требованиям, предъявляемым к нормативным актам в РФ, и отменой в связи с отсутствием его регистрации в Министерстве юстиции РФ.

Приказом МЗ и СР РФ от 31.12.2006 г. № 900 утвержден Административный регламент Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития по исполнению государственной функции по осуществлению контроля за порядком производства медицинской экспертизы.

Медицинская экспертиза, контроль за порядком производства которой относится к полномочиям Росздравнадзора, включает в себя:

1) экспертизу временной нетрудоспособности, проводимую в связи с болезнью, увечьем, беременностью, родами, уходом за больным членом семьи, протезированием, санаторно-курортными лечением и в иных случаях;

2) медико-социальную экспертизу, проводимую в целях установления инвалидности и определения ее причин;

3) судебно-медицинскую и судебно-психиатрическую экспертизу, проводимую в соответствии с законодательством Российской Федерации;

4) независимую медицинскую экспертизу.

В целом при осуществлении контроля за порядком производства медицинской экспертизы предъявляются следующие требования:

1) по ведению медицинской документации;

2) по проведению медицинского осмотра пациента;

3) по определению степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве;

4) по направлению на консультацию к специалистам, на госпитализацию, по определению необходимости и сроков временного или постоянного перевода по состоянию здоровья на другую работу, по направлению гражданина в установленном порядке на медико-социальную экспертную комиссию;

5) по срокам лечения, выписке и продлению срока листка временной нетрудоспособности;

6) по соблюдению врачебной тайны;

7) по правомочности производства экспертизы временной нетрудоспособности;

8) по соблюдению законных прав граждан при производстве экспертизы;

9) по обеспечению в ряде случаев независимости экспертизы.

Указанный нормативно-правовой документ является рамочным и не содержит важнейших дефиниций и положений, необходимых как при выполнении экспертиз оказанной медицинской помощи субъектами права, так и при оценке проведенных экспертиз со стороны Росздравнадзора в соответствии с утвержденными регламентами.

Очевидно, что это затрудняет проведение экспертиз и контроля, поскольку предмет экспертизы и контроля понимается различным образом различными субъектами.

2. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации

Аппарат Уполномоченного по правам человека в РФ практически не занимается защитой прав граждан на охрану здоровья и правами пациентов. Объективные причины этого неизвестны. Из 32 477 обратившихся за все время граждан лишь 435 человек интересовались вопросами, связанными со здравоохранением, из которых 46,5 % пожаловались на психиатрическую помощь.[47] Указанное количество обращений ставит Уполномоченного в полное неведение относительно того, что на самом деле происходит в здравоохранении России. Например, раздел 3 «Право на медицинскую помощь» упомянутого Доклада краток и поверхностен, не содержит анализа сложившейся ситуации в здравоохранении, не предлагает путей решений, содержит небесспорные трактовки фактов и ситуаций. Например, фраза «Отсутствие в медицинских стандартах достаточной степени свободы для дифференцированного подхода к диагностике и лечению, позволяющего врачам относиться индивидуально к каждому пациенту, является сдерживающим фактором в решении вопроса повышения качества оказываемой медицинской помощи» имеет весьма далекое (в том числе и теоретическое) отношение к реальной ситуации в России и наверняка написана врачами из аппарата Уполномоченного. Иначе Уполномоченный знал бы, что как раз на практике стандарты врачами не исполняются, что и влечет за собой ухудшение здоровья и смерть граждан. В реальности перед правозащитниками стоит проблема, как заставить врачей выполнять закон и стандарт, а не как им дать больше свободы, которую у них никто не отнимал: у врача всегда есть право отстоять правильность назначенного лечения в суде, тем более что суды обычно опираются при вынесении решений не на стандарты, а на экспертные заключения.

Основными направлениями деятельности Уполномоченного, предусмотренными Федеральным конституционным законом, являются в том числе:

• рассмотрение жалоб граждан Российской Федерации и пребывающих на территории Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства на нарушения их прав;

• рассмотрение по собственной инициативе ситуаций, чреватых массовыми или грубыми нарушениями прав человека, случаев нарушения этих прав, имеющих особое общественное значение или связанных с необходимостью защиты прав лиц, неспособных сделать это самостоятельно;

• анализ законодательства Российской Федерации в области прав человека, подготовка рекомендаций по его совершенствованию и приведению в соответствие с общепризнанными принципами и нормами международного права;

• информирование органов государственной власти и общественности о положении дел с соблюдением прав человека в Российской Федерации;

• направление государственным органам, органам местного самоуправления, а также должностным лицам замечаний, рекомендаций и предложений общего характера по всем вопросам обеспечения прав человека и совершенствования административных процедур.

Социальные, экономические и культурные права входят в мандат Уполномоченного по правам человека в РФ. На мой взгляд, права малоимущих и социально не защищенных граждан соответствуют всем направлениям деятельности и должны находиться на рассмотрении Уполномоченного по правам человека в первую очередь.

3. Прокуратура

Задачей Прокуратуры РФ является контроль и надзор за выполнением законов, нормативно-правовых актов, соблюдением прав и свобод граждан. В соответствии со ст. 10 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в органах и учреждениях прокуратуры разрешаются заявления, жалобы и иные обращения, содержащие сведения о нарушении законов. Прокуратура осуществляет уголовное преследование в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства.

В реальности добиться возбуждения уголовного дела в случае виновности врача практически невозможно. С 1992 до 2004 г. в России не было широко известно ни об одном приговоре уголовного суда против врача за случай дефекта медицинской помощи с наступившим в виде последствий вредом для жизни или здоровья. В 2004 г. появилось как минимум два таких приговора. С тех пор такие дела появляются, но их пока единицы, и все эти случаи дошли до приговора скорее вопреки, чем благодаря усилиям прокуратуры. О системе санкций, о непредотвратимости наказания говорить невозможно.

Действия прокуратуры скорее нарушают права граждан на правосудие и справедливость, чем защищают их. Вот стандартный набор нарушений прокуратуры:

• нарушаются сроки уголовно-процессуального законодательства (есть дела, которые без возбуждения тянутся по семь-восемь лет, хотя согласно уголовно-процессуальному законодательству РФ на проверку сообщения о преступлении отводится от 10 до 30 дней);

• дела не возбуждаются как уголовные, а ведутся в рамках прокурорской проверки, хотя ряд необходимых процессуальных действий невозможно осуществить без возбуждения уголовного дела – например, назначить и провести судебно-медицинскую экспертизу;

• назначаемые исследования, которые прокуратурами почти всегда называются «экспертизой», не могут считаться таковыми, поскольку требуют возбужденного уголовного дела, предупреждения экспертов об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения (такое предупреждение может быть сделано только на этапе предварительного следствия – этапе уголовного дела, – иначе значение его ничтожно, ст. 307 УК РФ);

• исследования, называемые «экспертизой», назначаются в зависимом от виновного учреждения учреждении. У экспертного учреждения и учреждения здравоохранения один и тот же собственник – правительство субъекта РФ, полномочия которого осуществляет один или несколько из департаментов (министерств). Собственник за свои учреждения несет субсидиарную ответственность (ст. 120 ГК РФ).

В ряде случаев представителям «Лиги пациентов» следователи прокуратуры (женщины) заявляли: «Я сама рожала в этом роддоме, мои дети будут здесь рожать, я не буду возбуждать уголовное дело!» («проблема маленьких городов»).

Врачи, что бы ни говорили, продолжают в огромной степени влиять на общество и политику. В команде каждого кандидата в мэры и губернаторы есть главный врач или будущий высокий чиновник в сфере здравоохранения. Поэтому возбуждение уголовного дела против врачей нередко считается политическим делом.

4. Страховые медицинские организации

Согласно ст. 15 ФЗ РФ от 28.06.1991 г. № 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» страховые компании обязаны: контролировать объем, сроки и качество медицинской помощи в соответствии с условиями договора; защищать интересы застрахованных. Согласно той же статье СМО обязаны «заключать договоры с медицинскими учреждениями на оказание медицинской помощи застрахованным по обязательному медицинскому страхованию».

Налицо прямой конфликт интересов: необходимость иметь договор с медицинской организацией предопределяет поведение СМО в случае конфликта пациента с этой медицинской организацией. СМО займет сторону ЛПУ,[48] но использует при этом право контроля качества медицинской помощи (КМП) и наложения на него штрафа, но это никоим образом не касается защиты прав пациента. Защищать права застрахованных, как уже было сказано, СМО экономически не выгодно.

Это и показывают цифры ФФОМС, часть которых была показана ранее.

«Из 70 300 обоснованных жалоб, признанных таковыми и разрешенных в досудебном порядке, 65,9 % случаев рассмотрено СМО (46 345) и удовлетворено 63 258 обращений (90 %), в т. ч. 15 644 с материальным возмещением, что составило 24,7 % к числу удовлетворенных обращений. Сумма возмещения ущерба составила 26,3 млн руб., или в среднем 1679,7 руб. на один случай (2005 г. – сумма возмещения составила 33,2 млн руб., или в среднем 1423,2 руб. на один случай).

В то же время: «В ходе проведения экспертизы качества медицинской помощи в 2006 г. выявлено 4,8 млн нарушений, или 6 нарушений на каждые 10 проведенных экспертиз (2005 г. – 3,6 млн, или 4,8 нарушений на 10 проведенных экспертиз).

Основными нарушениями, выявленными при проведении экспертизы качества медицинской помощи, являются: необоснованное завышение объема и стоимости оказанной медицинской помощи (53,7 %), оказание медицинской помощи ненадлежащего качества 782, 4 тыс. (16,3 %), действия, препятствующие проведению оценки качества медицинской помощи (12,6 %), необоснованное назначение лекарственных средств по дополнительному лекарственному обеспечению отдельных категорий граждан (6,9 %)…

При этом количество обращений граждан с жалобами на оказание медицинской помощи ненадлежащего качества в 2006 г. в сравнении с 2005 г. снизилось на 3 % и составило 5482. Количество обоснованных жалоб снизилось на 10 % и составило в 2006 г. 2738 против 3043 в 2005 г.».[49]

Анализируя эти данные, можно сказать следующее.

Во-первых, приведенные цифры указывают на интерес страховщиков к штрафам в отношении ЛПУ за превышение объемов и стоимости медпомощи (53,7 %), и это понятно, поскольку штрафы – это деньги. Эта работа по контролю качества медицинской помощи, как видно, – приоритет для СМО, но не в интересах пациента, который об этой работе даже не знает.

Во-вторых, данные указывают на то, что в ходе экспертиз выявляется 782, 4 тыс. дефектов медицинской помощи, а жалоб от граждан на дефекты поступает всего 5482. Таким образом, в подавляющей степени граждане остаются полностью в неведении относительно того, что им была оказана некачественная медицинская помощь и каковы последствия этого для их здоровья, однако СМО это не интересует, они преследуют лишь собственный интерес, т. е. получение штрафов с ЛПУ.

В-третьих, указанное количество жалоб в СМО на качество медпомощи (5482) говорит о недоверии граждан к СМО и к той системе защиты прав, которую СМО могут предложить. Отмечу, что в 2004 г. таких жалоб было около 10 тысяч (в 1999 году – 9248 жалоб[50]), т. е. за два года их число снизилась вдвое, и не стоит думать, будто причиной тому стало улучшение медицинской помощи, – число выявленных дефектов ясно указывают, что это не так.

В-четвертых, СМО не обращаются за защитой прав пациента в суд против ЛПУ, что и является, пожалуй, важнейшим показателем их незаинтересованности в такой работе. По тем же данным ФФОМС, в 2006 г. СМО участвовали в 21 (!) судебном разбирательстве на стороне пациентов, и это при 782, 4 тыс. выявленных дефектов.

В то же время стоит сказать о том, что работа СМО по проведению экспертиз происходит с нарушением врачебной тайны без ведома пациента: эксперту СМО становятся известны диагнозы и прочая информация о состоянии здоровья пациента.

5. ФФОМС

26 мая 2008 г. Федеральный фонд обязательного медицинского страхования утвердил приказ № 111 «Об организации контроля объемов и качества медицинской помощи при осуществлении обязательного медицинского страхования», в котором утверждены и соответствующие Методические рекомендации.

В сообщении ФФОМС об этом приказе указано, что согласно письму Минюста РФ от 06.06.2008 г. № 01/5732-АБ данный приказ в регистрации не нуждается. О том, нуждается он в такой регистрации или нет, мы будем дискутировать позже, но в целом данный приказ во многом не выдерживает юридической критики и подлежит отмене в том виде, в котором он принят.

Прежде всего следует отметить, что он не учитывает понятия «врачебная тайна».

Так, согласно п. 4 Методических рекомендаций: «В целях организации контроля объемов и качества медицинской помощи рекомендуется в договоре, заключаемом медицинской организацией со СМО, предусматривать, что медицинская организация на время проведения экспертной проверки предоставляет эксперту всю необходимую документацию, включая первичную медицинскую документацию (медицинскую карту амбулаторного больного, медицинскую карту стационарного больного, историю родов, историю развития ребенка, журнал учета оказания платных медицинских услуг и др.) и результаты экспертизы, проводимой медицинской организацией, органом управления здравоохранения субъекта».

Аналогичный порядок содержится в пп. 7 и 8 Методических рекомендаций.

Между тем согласно п. 6 ст. 30 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан пациент имеет право на «сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при обследовании и лечении пациента».

Согласно ст. 61 Основ «информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении, составляют врачебную тайну».

В этой же статье дан исчерпывающий перечень случаев, когда тайна может быть нарушена:

«Предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается:

1) в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-за своего состояния выразить свою волю;

2) при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений;

3) по запросу органов дознания и следствия и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством;

4) в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте, установленном частью второй статьи 24 настоящих Основ, для информирования его родителей или законных представителей;

5) при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий;

6) в целях проведения военно-врачебной экспертизы в порядке, установленном положением о военно-врачебной экспертизе, утверждаемым Правительством Российской Федерации».

Очевидно, что данный перечень не учитывает деятельности никаких страховых компаний и даже ФФОМСа. Таким образом, утвержденные Методические рекомендации впрямую нарушают не только вышеприведенные нормы Федерального закона, но и основополагающее конституционное право граждан на личную тайну (ч.1 ст. 23 Конституции РФ), к которой относится и врачебная тайна.

Более того, требование ФФОМС, что «в целях организации контроля объемов и качества медицинской помощи рекомендуется в договоре, заключаемом медицинской организацией со СМО, предусматривать…», изначально неправомерно, поскольку медицинская организация не вправе разглашать далее перечисленные сведения, в частности и потому, что та же ст. 61 Основ декларирует: «Гражданину должна быть подтверждена гарантия конфиденциальности передаваемых им сведений».

Тогда ФФОМС, совершенно не имея каких бы то ни было оснований, вмешивается в отношения субъектов гражданского права и предписывает им нарушить закон.

Согласно п. 21 Устава ФФОМС (в ред. постановлений Правительства РФ от 16.12.2004 г. № 795, от 30.12.2006 г. № 861) «директор Федерального фонда…) по вопросам, относящимся к компетенции Федерального фонда, утверждает нормативно-методические документы, обязательные для исполнения территориальными фондами обязательного медицинского страхования и страховыми медицинскими организациями, входящими в систему обязательного медицинского страхования». Однако медицинские организации, являющиеся стороной договора, не обязаны подчиняться ФФОМСу и его приказам. Они в основном подчиняются своим собственникам – органам исполнительной власти субъекта РФ. Таким образом, ФФОМС пытается напрямую указывать учреждениям субъектов РФ и учреждениям муниципалитетов, как им заключать договор со СМО. А как уже было показано, именно медицинские организации обязаны гарантировать гражданину конфиденциальность.

Более того, в связи с принятием ст. 5.1 Основ (вступила в силу 01.01.2008 г.), где сказано, что «к полномочиям Российской Федерации в области охраны здоровья граждан, переданным для осуществления органам государственной власти субъектов Российской Федерации, относятся следующие полномочия:

1) осуществление контроля за соответствием качества оказываемой медицинской помощи установленным федеральным стандартам в сфере здравоохранения (за исключением контроля качества высокотехнологичной медицинской помощи, а также медицинской помощи, оказываемой в федеральных организациях здравоохранения)», – можно сделать вывод о том, что, игнорируя законодателя, ФФОМС вмешался в отношения между федеральным центром и субъектом РФ».

Здесь возможно возражение о том, что СМО обязаны в силу ст. 15 ФЗ РФ от 28.06.1991 г. № 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» «контролировать объем, сроки и качество медицинской помощи в соответствии с условиями договора». Да, обязаны, но:

1) ст. 5.1 Основ была принята Федеральным законом от 29.12.2006 г. № 258-ФЗ и вступила в силу с 1 января 2008 г., а ст. 15 ФЗ РФ «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» не менялась с 1993 г. – по общему правилу действует последняя норма;

2) порядок проведения контроля не должен нарушать основополагающих норм закона, а договор, на который ссылается закон, не может нарушать требования закона о врачебной тайне.

В приведенных нормах о контроле и врачебной тайне даже нет коллизии, поскольку закон нигде не говорит, что контроль может вестись с нарушением врачебной тайны.

Между тем он может и должен вестись, во-первых, когда информация может быть и должна быть деперсонифицирована, и тогда о передаче первичных документов в СМО речи быть не может. Во-вторых, у пациента можно получить согласие на проведение контроля и сделать контроль легитимным в полном объеме.

Удивление вызывает еще одна формулировка в п.2 Методических рекомендаций: «Фонд в части организации контроля объемов и качества медицинской помощи в пределах своей компетенции может осуществлять …организацию работы межведомственного согласительного органа по контролю качества медицинской помощи в системе ОМС».

По общему правилу организация работы между ведомствами регулируется Правительством РФ, а никак не Фондом ОМС.

Следует отметить и еще ряд функций, которые ФФОМС присвоил себе и без права на то передал ТФОМСам и СМО в указанных Методических рекомендациях.

Так, в последнем абзаце п. 1 сказано: «В настоящем документе содержатся методические рекомендации по проведению страховыми медицинскими организациями (далее – СМО) и территориальными фондами обязательного медицинского страхования (далее – Фонд) контроля объемов и качества медицинской помощи, оказываемой медицинскими организациями при осуществлении обязательного медицинского страхования».

Во-первых, медицинские организации не осуществляют обязательного медицинского страхования,[51] как можно подумать из этого текста. В то же время право ТФОМС на осуществление контроля за рациональным использованием финансовых средств, направляемых на обязательное медицинское страхование граждан (п.9 Положения о территориальном фонде обязательного медицинского страхования[52]) не означает права на контроль КМП.

Во-вторых, ни в одном нормативно-правовом документе у ТФОМСов нет права контролировать качество медицинской помощи. Поскольку же контроль проводится в отношении самостоятельных субъектов права (медицинских организаций), ФФОМС не вправе обязать их к этому. Это же касается и проведения различных экспертиз, о которых идет речь в Методических рекомендациях.

Например, в п. 2: «Фонд в части организации контроля объемов и качества медицинской помощи в пределах своей компетенции может осуществлять: …контроль за деятельностью СМО по выполнению функции обеспечения права застрахованных на доступную, качественную медицинскую помощь в рамках программы ОМС, в том числе путем проведения метаэкспертизы».

Что такое метаэкспертиза? И неясно, почему ФФОМС решил, что ТФОМС вправе проводить такие экспертизы.

Далее: «3. СМО в части организации контроля объемов и качества медицинской помощи в пределах своей компетенции может осуществлять:

организацию и проведение контроля объемов, сроков и экспертизу качества медицинской и лекарственной помощи, оказанной застрахованным гражданам медицинскими организациями, состоящими со СМО в договорных отношениях».

Те же самые вопросы: на каком основании ФФОМС полагает, что СМО вправе проводить экспертизы КМП? Ни в одном нормативно-правовом документе такого права у СМО нет.

Более того, в соответствии с Положением о лицензировании медицинской деятельности, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 22.01.2007 г. № 30, работы (услуги) по контролю качества медицинской помощи лицензируются, и работа СМО без лицензий в этой части не может быть признана соответствующей нормам закона.

Неубедительным аргументом против этого довода является обязанность СМО осуществлять контроль КМП в силу закона, поскольку, например, медицинские организации также создаются для оказания медицинской помощи (даже и в соответствии с ч.1 ст. 41 Конституции РФ), что отражается и в их уставах, но они при этом получают лицензии (отмечу: даже федеральные медицинские учреждения), потому что имеются лицензионные требования к осуществлению медицинской деятельности. Такие требования есть и к контролю качества медицинской помощи (последний является видом медицинской деятельности).

Росздравнадзору следовало бы принять меры к такому лицензированию и запрету соответствующей деятельности без лицензии.

Значительная часть Методических рекомендаций посвящена понятию экспертизы, ее видам, порядку проведения и т. п. Однако контроль за порядком производства медицинской экспертизы, а также контроль за производством, изготовлением, качеством, эффективностью, безопасностью, оборотом и порядком использования лекарственных средств возложен на Росздравнадзор.[53]

Получается, что ФФОМС опять вторгся на чужую правовую территорию, где ведется соответствующая работа. В этой ситуации Росздравнадзор вправе осуществить контроль в отношении принятых ФФОМС Методических указаний, поскольку они устанавливают порядок экспертизы КМП. Полагаю, что с учетом изложенного основания для такого контроля имеются.

В соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 13.08.1997 г. № 1009 «Об утверждении Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации» государственную регистрацию ведомственных нормативных правовых актов осуществляет Министерство юстиции Российской Федерации (далее – Минюст России).

Определения нормативного правового акта и правовой нормы приводятся в постановлении Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации от 11.11.1996 № 781-II ГД «Об обращении в Конституционный Суд Российской Федерации»:

«Нормативный правовой акт – это письменный официальный документ, принятый (изданный) в определенной форме правотворческим органом в пределах его компетенции и направленный на установление, изменение или отмену правовых норм. В свою очередь, под правовой нормой принято понимать общеобязательное государственное предписание постоянного или временного характера, рассчитанное на многократное применение».

Направленные в Минюст России нормативные акты проходят проверку на необходимость их регистрации и соответствие действующему законодательству.

Государственной регистрации подлежат нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций, имеющие независимо от срока их действия межведомственный характер, в том числе акты, содержащие сведения, составляющие государственную тайну или сведения конфиденциального характера.

Поскольку Методические рекомендации ФФОМСа далеко выходят за рамки внутриведомственных вопросов ФФОМСа, касаясь вопросов врачебной тайны, правоотношений независимых субъектов гражданского права, т. е. медицинских организаций, то данные рекомендации могут быть обжалованы в суде, на них может быть принесен прокурорский протест, и уж как минимум они должны пройти полноценную государственную регистрацию в Министерстве юстиции РФ с учетом всех изложенных в этом пункте доводов.

6. Общественные организации. «Лига пациентов»

Первая в мире организация по защите прав пациентов была создана в Финляндии всего лишь в 1992 г., то есть 16 лет назад. Отсюда видно, что представление многих россиян о том, что мы во всем отстаем от Запада, не совсем верно. И все же…

К 2000 г. в России существовали две организации, которые ставили перед собой аналогичные задачи: Пермский медицинский правозащитный центр (с 1997 г.) и Центр медицинского права в Омске (с 1999 г.).

Деятельность Центра медицинского права в Омске, а теперь и в некоторых других городах, заслуживает всяческого уважения. Его организатор и директор Алексей Валентинович Панов – юрист с опытом работы в бюро судебно-медицинских экспертиз – один из немногих в России специалистов в области пациентского права. Адрес центра в Интернете: http://www.medlaw.omsk.ru.

Пермский центр к настоящему моменту, к сожалению, не защищает пациентов, хотя до 2004 г. он был безусловным лидером в этом вопросе. Сейчас ситуация изменилась: по словам его руководителя Е.В. Козьминых, центр заключил договоры на абонентское обслуживание с большей частью медицинских организаций Пермского края, включающее услугу по представительству в судах против пациентов. В «Лигу пациентов» только за 2007 г. обратились несколько пациентов из Перми с просьбой оказать им консультативную поддержку и с сообщением о том, что ПМПЦ представляет в суде ответчика, то есть медицинские организации. Я не могу осуждать произошедшее, поскольку выжить в России, защищая пациентов и не имея независимых источников доходов, невозможно, но люди должны знать о таких метаморфозах.

Вот одно из писем, полученное в мае 2008 г. от одного из самых уважаемых мною руководителей региональных отделений «Лиги пациентов» (не привожу регион и фамилию, поскольку ситуация характерна для всех):

«…<Наше> региональное отделение «Лига защитников пациентов» фактически прекратило свое существование.

Сейчас попытаюсь в двух словах разъяснить почему.

Регистрируя региональное отделение, я считал, что эта тема востребована в стране еще не вчера, а поза-позавчера. При этом мнении я остаюсь по сей день.

Но, к великому сожалению, она не востребована обществом, вернее тем, что у нас называется обществом!

Считаю (убедился на протяжении 6 лет, когда я занимался этой темой), что у нас гражданским обществом даже и не пахнет, поэтому очень тяжело наблюдать, как общество с интересом наблюдает за борьбой за права пациента, зачастую уже умершего, и весь интерес сводится к тому, что: а интересно, “ущучат” врача или нет? В моей практике есть даже случай, когда истец, за которого мы бесплатно писали и оформляли все документы и участвовали в процессе, угрожал мне подачей исковых в суд, что мы недобросовестно защищаем его интересы!

Поверьте, я уж такой человек, что после очередной истории пациента (трагедии в медицине. – Прим. автора) не спал по несколько ночей и из головы не выходило: «Неужели это правда и как такое может быть?» Я поначалу не верил родственникам или выжившим пациентам, считал, что это эмоциональное, а значит, скорее всего, необъективное восприятие одной обиженной стороны. Но со временем убедился, что это, к сожалению, зачастую истинная правда.

У меня много практикующих хорошо знакомых врачей, и отношение у меня к ним после всего услышанного не изменилось, они сами бескорыстно помогают консультациями мне и пациентам, обратившимся ко мне, но таких единицы. Они сами говорят, что «таких врачей надо расстреливать, а не давать условные сроки», и некоторые даже рвутся выступать в суде, но я их не пускаю, т. к. после этого им в городе Х не работать.

В г. N против меня выстроилась вся власть в лице:

Администрация города: использовала Лигу как пугало при выполнении своих шкурных задач и распилу бюджета при реформировании ЛПУ города. «Смотрите, если не будете делать то-то, то мы не станем вас выгораживать и отбивать от Лиги, а, наоборот, спустим на вас всех собак».

Суд. Главврач нашей самой большой больницы в городе пришел к председателю суда и популярно объяснил, что медицина финансируется плохо, зарплата у врачей еще хуже, а тут еще Лига со своими исками. И председатель суда на совещании популярно объяснил всем судьям, что медицина финансируется плохо и см. выше, и после этого началась неприкрытая травля и судейский террор. Предпоследнее дело рассматривалось 3 года: в 2 гражданских и 1 уголовном процессе. Женщине делали несколько неудачных попыток поставить подключичный катетер слева и после этого поставили справа. Но в одной из неудачных попыток слева прокол прошел насквозь, купол плевры и кровь пошла в брюшину. После смерти у нее в брюшине обнаружено 2,5 литра крови. Все это документально отражено судмедэкспертами, подробно описан след раневого канала, т. е. все доказательства на руках. И вот после 3 лет судья вынес решение о возмещении морального вреда в 10 тыс. рублей – щенки на рынке стоят гораздо дороже. То есть я это расцениваю так, что в безвыходной ситуации, когда НЕВОЗМОЖНО не признать представленные доказательства, тебе говорят: Вы хотели получить возмещение морального вреда – получите и отстаньте.

Прокуратура – это вообще, даже не знаю, как охарактеризовать это заведение! Что она есть, что ее нет – абсолютно никакой разницы.

Бюро СМЭ. Помнится, Александр Владимирович (Саверский. – Прим. автора) задал мне вопрос, как у меня складываются отношения с СМЭ, и я отвечал, что они исключительно объективно выполняют экспертизы. Правда, я потом стал делать оговорку, что это касается только муниципальных ЛПУ. Но по одному делу против частной клиники они дали заключение (по медикаментозному аборту), которое врачи читали и лишались дара речи, а на суде начальник СМЭ и главный гинеколог города при допросе заявили, что вакуумаспирацию можно сделать медицинским шприцом. В выводах экспертизы имеется масса (десятки) неправильных, документально подтвержденных заключений! Истица трижды пыталась возбудить уголовное дело за дачу заведомо ложного экспертного заключения и трижды был получен отказ в возбуждении за отсутствием состава преступления. А объяснение оказалось очень простое: начальник БСМЭ никак не добьется смещения нынешнего начальника Управления здравоохранения, чтобы, дискредитировав муниципальные ЛПУ, сесть в его кресло.

Милиция. Используя свои связи, добился возбуждения одного показательного уголовного дела, но я не могу сидеть рядом со следователем и контролировать каждый его шаг, а он, как вы догадываетесь, совсем не рвется к установлению истины. Кстати, по этому делу у привлеченной в комиссионную СМЭ КМН (кандидат медицинских наук. – Прим. автора), молодой женщины, были по работе очень большие неприятности. После звонка главврача Х-й горбольницы ее вызвал руководитель и долго орал, на каком основании она приняла участие в СМЭ, и кто ей дал такое право, и т. д., и т. п.!

По частной медицине. Полный беспредел относительно самой формулировки «оказание медицинских услуг». А что касается лично меня, то меня по поручению вышестоящего Х-му РУОПа вызвали в Х-й РУОП и провели профилактическую беседу, суть которой сводилась к тому, что мне не следует подавать иски на клинику У. Другой истец в У. получил вместо лекарства, заплатив 10 тыс. рублей, копеечный БАД, в котором экспертиза наркоконтроля обнаружила сильнодействующее психотропное вещество ПИПЕРИДИН и даже в запале возбудила уголовное дело, но потом прекратило его и истец три (!!!) года не может даже через обращения во все прокуратуры и т. д. получить от наркоконтроля ответа о судьбе его заявления, по которому проводилась проверка и возбуждалось уголовное дело!

Местные стоматологи – те решают гораздо проще, через бандитов. Я достаточно реально оцениваю угрозу как от РУОПа, так и от бандитов. Реально моей жизни угрозы не было, и я не хорохорюсь, что я никого не боюсь, но неприятно бороться с оппонентами тогда, когда я должен быть исключительно в рамках легитимного поля, а с той стороны все что угодно в ассортименте…»

Сложно что-либо добавить.

Несмотря на то что в 2000 г. Лигу создавали люди из 47 субъектов РФ, сейчас у нас не более 10 региональных отделений, – все они выживают, как могут, а некоторые уже не выжили.

В условиях отсутствия финансовой поддержки, невозможности зарабатывать деньги на бедах людей и позиционного конфликта против государственной системы здравоохранения на стороне пациента сделать защиту прав пациентов в России профессиональным занятием практически невозможно.

Тем не менее именно Лига в огромной степени сформировала то информационное поле, которое существует в сфере здравоохранения в отношении «врачебных ошибок», качества медицинской помощи, ответственности врачей и т. п. Во многом это информационное поле заставляет власти принимать различные меры – от создания нацпроекта «Здоровье», программы «Дополнительное лекарственное обеспечение» (ДЛО) до разговоров о необходимости институции по защите прав пациентов. Благодаря «Лиге пациентов» защита прав пациентов уже стала неотъемлемой частью современных представлений о гражданском обществе.

У нас есть один серьезный индикатор эффективности. Можно, конечно, говорить о принятых государством решениях, о появившихся приговорах уголовных судов и приличных суммах компенсаций морального вреда, об изменении ситуации, но вот маленький факт: в 2000 г. каждый второй журналист и каждый третий пациент спрашивал у нас: кто такой пациент, которого вы защищаете? Этого вопроса я не слышал уже три года … совершенно! Это, может, и немного, но очень показательно! Люди начинают правильно осознавать себя в системе здравоохранения.

Показательно и то, что врачи, чувствуя себя обиженными и дезориентированными в этом информационном поле, задаются вопросом: а кто защитит их от пациентов-сутяжников, от государственного хаоса, от коррумпированных главврачей и т. п. Не я, конечно, но история дает им отчетливый ответ: вас защитит только врачебная корпорация, которая создает правила и защищает их, а вместе с ними и вас как носителей этих правил – корпорация, которая уважает себя, вашу профессию, и способна избавляться от псевдоколлег. Я имею в виду примеры зарубежных медицинских ассоциаций, начиная со Всемирной медицинской ассоциации (ВМА) и до более мелких врачебных объединений, палат, обществ и т. п.

Диалог и дискуссия «Лиги пациентов» с такой организацией в России были бы очень важными и для пациентов, и для врачей. Поэтому, как это, может быть, и странно прозвучит, я призываю врачей – объединяйтесь!

Пациентов я не могу призвать к такому объединению – это объединение невозможно, кроме отдельных случаев, когда речь идет об определенных заболеваниях (сахарный диабет, гемофилия, рассеянный склероз и т. п.), когда граждане объединяются для решения задач по обеспечению лекарствами. Это очень важная проблема, однако к дефектам медицинской помощи она не имеет никакого отношения, если не расширять понятия дефекта до масштабов государственной политики. Но в данном случае такое объединение непродуктивно, потому что наверняка уведет нас от проблем конкретного человека и от их решения. Это показывает и наш опыт, и опыт зарубежных стран.

Объединение пациентов против дефектов медицинской помощи невозможно: пока дефект не произошел в отношении конкретного человека, он просто не будет думать о нем (зачем думать о плохом?), а когда уже произошел – то, если человек жив, ему не до участия в общественных объединениях, ему нужна помощь, а порой и дорогостоящее лечение. Подтверждением служит то, что за девять лет работы Лиги только три человека захотели в нее вступить – и не потому, что мы не пытались агитировать людей вступать в члены Лиги.

7. Государственный уполномоченный по правам пациентов.[54] Здравоохранная прокуратура и страховые комиссары

Все сказанное выше лишний раз показывает, что защита прав пациентов – необходимая задача, которая должна быть решена на государственном уровне. Необходимая потому, что здравоохранение, которое не видит себя в зеркале (глазами общества и правовых институций), не способно видеть и свои ошибки, а значит, лишено возможности анализировать их и исправлять. Отрасль, которая не исправляет свои ошибки, но при этом имеет дело с жизнью и здоровьем, не может не пугать людей и государство. Не нужны никакие расчеты, чтобы понять, что качественная медицинская помощь экономически более выгодна самому государству, чем попустительство безответственности врачей.

Кроме того, медицинскую помощь нам с вами сегодня как раз и оказывает государство – его учреждения (муниципальные, региональные, федеральные), за которые оно (государство) несет имущественную ответственность, а средства, на которые оказывается медицинская помощь, – это наши с вами налоги и взносы. В такой ситуации несправедливо, когда пострадавший пациент или его родственники, не обладающие специальными познаниями в медицине и юриспруденции, должны искать адвоката и экспертов за свои деньги, чтобы выиграть суд у государства. Справедливым представляется, чтобы государство само содержало службу уполномоченных по правам пациентов, как это сделано в большинстве развитых стран (Норвегии, Финляндии, а в Австрии такая обязанность государства занесена в 2001 г. в Конституцию страны – впервые в мировой истории). Кстати, Австрия и Норвегия занимают первые места по качеству медицинской помощи в мире по оценкам ВОЗ. Такой орган (уполномоченный по правам пациентов) три года назад создан даже в Грузии.

В России государственный орган, защищающий права пациентов, должен иметь право по заявлению гражданина[55]или иным сообщениям на бесплатные для заявителя:

проведение проверок, контроля и надзора, экспертизы качества медицинской помощи;

выдачу юридически значимых (принимаемых судами и следователями) заключений по делу;

наложение административных взысканий на сотрудников медицинских организаций, включая врачей и должностных лиц;

обязанность поддержки административного обвинения в суде в некоторых случаях (например, лишения врача права заниматься медицинской деятельностью) и поддержки гражданских исков в некоторых случаях (защита прав детей, инвалидов, уязвимых групп);

наложение штрафов на руководителей ЛПУ и сами ЛПУ в частности и с использованием штрафных удержаний через систему ОМС;

вынесение предписаний об устранении нарушенного права (с наложением ответственности при невыполнении предписания);

вынесение досудебных решений в случае конфликтов, которые могут быть обжалованы в суде любой стороной конфликта.

Сокращение этих полномочий сделает систему защиты прав неполноценной. Например, сегодня Росздравнадзор, лишенный права контроля КМП и к тому же не имеющий права наложения административных санкций за нарушение КМП (их надо вносить в Кодекс об административных правонарушениях (КОАП) РФ), не может считаться полноценным и эффективным органом контроля качества медицинской помощи.

Сочетание полномочий делает само создание такого органа необычным для любого правового пространства, что показывает и зарубежная практика. Здесь и нужна политическая воля, в противном случае полномочия и компетенция будут «размазываться» по разным структурам, как это сделано сейчас, а в результате пациент окажется незащищенным, и качество медицинской помощи продолжит деградировать, несмотря на увеличение финансирования. За некачественное использование средств, включая некачественное лечение, должна наступать ответственность – в этом смысле интерес государства состоит в том, чтобы создать нормы и механизм реальной ответственности в системе здравоохранения.

Орган по защите прав пациентов не вправе проводить проверки или иные юридически значимые действия в отношении медицинских организаций, если не имеется соответствующей жалобы, обращения, публикации в СМИ.

Решения органа по защите прав могут быть обжалованы в суде.

Орган защиты прав не может находиться в подчинении Минздравсоцразвития, потому что учреждения самого Минздравсоцразвития оказывают медицинскую помощь, и эта помощь подлежит такой же оценке, как и любая другая (сейчас имеется совпадение собственника и контролера в одном лице, совпадение создателя правил и их контролера – Минздравсоцразвития, – что не позволяет отрасли адекватно реагировать на свои ошибки).

В кадровый состав этого органа должны входить юристы и эксперты-врачи, поскольку основной его задачей должно стать совершение юридически значимых действий в здравоохранении, что будет всецело зависеть от их квалификации и компетенции.

Орган должен строиться по принципу экстерриториальности – оценку определенных случаев диагностики и лечения должны давать специалисты из других регионов РФ. Субъект, где происходит событие, подлежащее проверке, только принимает информацию, а орган другого субъекта дает его оценку. Это необходимо, чтобы избежать зависимости сотрудников этого органа от медицинской системы здравоохранения субъекта РФ.

Вопрос создания органа, уполномоченного выступать по правам пациентов, связан с основной проблемой: неясно, при ком он должен быть создан. В системе парламентской и президентской власти России нет практики создания таких институций. В системе Правительства РФ такой орган создавать нельзя, поскольку правительство осуществляет управление федеральной собственностью и несет имущественную ответственность за учреждения здравоохранения, по крайней мере, за федеральные учреждения, а также отвечает за обеспечение проведения политики в области здравоохранения.

В силу этой трудности еще одним возможным решением проблемы является создание здравоохранной прокуратуры (заявление об этом было сделано нами еще в 2004 г., и даже проведен пикет у здания Генеральной прокуратуры РФ) по аналогии с природоохранной или транспортной. Причем, поскольку охрана здоровья – понятие довольно широкое, ясно, что, например, природоохранная прокуратура, вероятнее всего, должна стать частью здравоохранной, поскольку конечная цель охраны природы – охрана здоровья граждан. Но это не главное: суть в том, что не только качество медицинской помощи может стать компетенцией этой прокуратуры.

В то же время прокуратура никогда не будет заниматься консультированием граждан и разрешением гражданско-правовых конфликтов, особенно в досудебном порядке.

Вероятно, что эти проблемы могут быть решены созданием структуры страховых комиссаров качества медицинской помощи,[56] которая будет осуществлять деятельность по контролю качества медицинской помощи, консультированием населения и урегулированием гражданско-правовых конфликтов на основе договоров со страховыми медицинскими организациями.

Таким образом, имеются два конкурирующих решения проблемы защиты прав пациентов:

1. Создание государственного уполномоченного по правам пациентов.

2. Создание здравоохранной прокуратуры и страховых комиссаров качества медицинской помощи.

Впрочем, возможно и взаимодополнение и сосуществование этих структур, поскольку наделить их полномочиями друг друга практически невозможно.

Раздел 5. Права пациента и их защита

1. Источники пациентского права

Права пациентов – это группа норм права, касающихся оказания медицинской помощи или необходимости ее оказания гражданам и сформулированных в нормативно-правовых актах России и международных нормах права.

Своими корнями здравоохранное право уходит в эпоху Древней Руси. Именно в то время (Х век) появились первые правовые источники, регулирующие отдельные вопросы врачевания, – «Правда Русская», «Церковный устав». Уже в то время существовало несколько способов организации медицины – монастырская медицина, при которой врачевание оказывалось на безвозмездной основе преимущественно неимущим, а также малоимущим; народная медицина (пациентами являлся прежде всего простой люд) и светская медицина, которая была доступна за определенную плату в основном боярам и князьям.

С приходом к власти Петра I одна из его многочисленных реформ была посвящена медицине, в частности были приняты законодательные акты, уделяющие внимание медицинскому делу.

Среди нормативно-правовых актов, посвященных вопросам оказания медицинской помощи, заслуживают наибольшего внимания два – Воинский устав 1716 г. и Морской устав 1720 г. Их создание было обусловлено прежде всего увеличением числа раненых и больных военных, потребовавших изменения военно-медицинской службы.

В Морском уставе уделяется особое внимание ответственности медиков за небрежное и презрительное отношение к больным.[57]

В период расцвета Российской империи появилась так называемая приказная медицина.

Медицинская помощь в больницах «приказной медицины» для социально незащищенных слоев населения оказывалась на безвозмездной основе. Купцы, мещане, другие обеспеченные люди за лечение вносили определенную плату.[58]

Изучение нормативной базы периода расцвета империи, посвященной медицине, позволяет сделать вывод о том, что Россия уже имеет опыт систематизации законодательства, – так, в 1857 г., в ходе реформы правовой регламентации лечебных структур, входящих в Приказы общественного призрения, вышел Свод законов Российской империи, в состав которого вошел Врачебный устав, регулирующий главным образом обязанности и профессиональную квалификацию врачебных инспекторов.

Реформирование государственного устройства императором Александром II привело к введению в центральных губерниях Российской империи земского хозяйственного управления, что привело к возникновению «земской медицины», основной целью которой стало обеспечение равной доступности медицинской помощи всему населению и в первую очередь сельскому.

Юридической основой земской медицины являлись должностные правила для медиков, в частности должностные инструкции для врачей, фельдшеров и повивальных бабок, принятые в 1868 г. Московской уездной управой, т. е. подзаконные акты.

В советский период существовала система охраны здоровья, при которой отношения по оказанию медицинской помощи регулировались, как и в период расцвета русской империи, преимущественно подзаконными актами, что сказалось на особенностях существования нормативной базы в сфере здравоохранения в настоящее время. Государство монопольно владело организационно-управленческими и финансовыми ресурсами в области здравоохранения. Основываясь на принципах земской медицины, гражданам был обеспечен равный доступ к возможности оказания им медицинской помощи на безвозмездной основе.

Нормативно-правовая база здравоохранения РФ сегодня состоит из общепризнанных принципов и норм международного права международных договоров РФ, которые являются приоритетными в случае их противоречия с нормами национального законодательства РФ[59] (к ним относятся универсальные, региональные и двухсторонние международные акты), федерального законодательства в области здравоохранения, а также законодательства субъектов федерации (поскольку здравоохранение по ст. 72 Конституции РФ находится в совместном ведении РФ и ее субъектов).

К универсальным международным договорам в области здравоохранения относятся: Всеобщая декларация прав человека (1948), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (1966), Единая Конвенция о наркотических средствах (1961), Хельсинская Декларация всемирной медицинской ассоциации (1964), Венская Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1998) и ряд других.

В качестве примера регионального международного договора можно привести Соглашение о сотрудничестве в области охраны здоровья населения (1992), Хартию социальных прав и гарантий граждан, утвержденную Межпарламенской Ассамблеей государств – участников СНГ в 1994 г. (глава пятая посвящена охране здоровья), Соглашение об оказании медицинской помощи гражданам государств-участников СНГ (1997), Соглашение о сотрудничестве в решении проблем ВИЧ-инфекции (1998), Соглашение о сотрудничестве в области санитарной охраны территорий государств (2001) и т. д.

Среди двусторонних соглашений можно назвать Соглашение о сотрудничестве между Министерством здравоохранения Российской Федерации и Министерством здравоохранения Республики Кыргызстан в области здравоохранения, фарминдустрии и медицинской науки (1992), Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Азербайджанской Республики о сотрудничестве в области медицины и здравоохранения (1995), Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Зимбабве о сотрудничестве в области здравоохранения (1997), Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Великого Герцогства Люксембург о сотрудничестве в области здравоохранения, медицинской науки и медицинской промышленности (1998) и т. д.

Итак, основные источники пациентского права: международные нормы, которые разделяет Россия, Конституция РФ, федеральные законы и законы субъектов РФ, указы Президента РФ, постановления Правительства РФ, приказы Министерства здравоохранения и социального развития РФ, решения исполнительной власти субъектов РФ и муниципальных властей.

Основными правами пациента являются право на жизнь, здоровье, личную неприкосновенность, личную тайну (нематериальные блага, предусмотренные ст. 150 ГК РФ). Они носят абсолютный характер (в отличие от относительного характера обязательственных отношений[60]).

Фундаментальным источником пациентского права является Конституция России.

Согласно ч. 2 ст. 7 Конституции РФ «в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей…».

Согласно ч.1 ст. 41: «Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений».

Преамбула Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г. № 5487-1 (с изменениями и дополнениями) закрепляет приоритет прав и свобод человека и гражданина в области охраны здоровья. Это означает, что право на охрану здоровья имеет приоритет, например, над правом курить и пить без ограничений водку как факторами, вредящими здоровью.

В то же время в ст. 1 Основ говорится: «Государство гарантирует охрану здоровья каждого человека в соответствии с Конституцией Российской Федерации и иными законодательными актами Российской Федерации, конституциями и иными законодательными актами республик в составе Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации».

Ст. 20 Основ «Основное право пациентов» гласит: «При заболевании, утрате трудоспособности и в иных случаях граждане имеют право на медико-социальную помощь, которая включает профилактическую, лечебно-диагностическую, реабилитационную, протезно-ортопедическую и зубопротезную помощь, а также меры социального характера по уходу за больными, нетрудоспособными и инвалидами, включая выплату пособия по временной нетрудоспособности».

Там же: «Граждане имеют право на бесплатную медицинскую помощь в государственной и муниципальной системах здравоохранения в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации и нормативными правовыми актами органов местного самоуправления.

Гарантированный объем бесплатной медицинской помощи предоставляется гражданам в соответствии с Программой государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи».

Здесь следует отметить, что в нормативно-правовой базе наблюдается значительное количество однородных, но по-разному названных понятий, определяющих право граждан на какую-то помощь по охране здоровья. Однако есть весомые основания считать, что не только граждане, но и не все юристы могут понять, кто и на что имеет право.

Так, в вышеприведенных определениях и нормах медицинская помощь не входит в понятие медико-социальной помощи, что видно из приведенного определения последней, и нигде в законе они не связаны напрямую. Получается, что это разные виды помощи. Например, ст. 20 Основ названа «Право граждан на медико-социальную помощь», но:

• право на бесплатную медицинскую помощь выделено отдельной строкой и в понятие медико-социальной помощи не вошло;

• в Конституции РФ речь идет о праве граждан на медицинскую помощь, а про медико-социальную не говорится;

• ст. 37.1 Основ, которая называется «Виды медицинской помощи», входит в раздел VIII Основ, который называется «Гарантии осуществления медико-социальной помощи гражданам». То есть раздел Основ говорит об одном, а описывает другие виды помощи.

Казалось бы, формальные придирки. Но это не так: ведь имеются в виду источники права.

Посмотрим, например, на определение медико-санитарной помощи в ст. 37.1 Основ: «Первичная медико-санитарная помощь является основным, доступным и бесплатным для каждого гражданина видом медицинской помощи и включает: лечение наиболее распространенных болезней, а также травм, отравлений и других неотложных состояний; медицинскую профилактику важнейших заболеваний; санитарно-гигиеническое просвещение населения; проведение других мероприятий, связанных с оказанием медико-санитарной помощи гражданам по месту жительства».

При всей внимательности здесь невозможно обнаружить такое важное понятие, как диагностика. Но зато это понятие в виде права на «лечебно-диагностическую… помощь» попало в определение медико-социальной помощи, которая, замечу, не дает гарантии бесплатности.

Недоумение испытываешь, читая в ст. 38 Основ, что «первичная медико-санитарная помощь оказывается в амбулаторно-поликлинических, стационарно-поликлинических и больничных учреждениях государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения врачами-терапевтами участковыми, врачами-педиатрами участковыми, врачами общей практики (семейными врачами), врачами-специалистами, а также соответствующим средним медицинским персоналом».

Удивляет, собственно, некое подобие обязанности частной системы здравоохранения оказывать основной, доступный и бесплатный для каждого гражданина вид медицинской помощи. Как это понять – нигде не написано, но выглядит странно, особенно, надо полагать, для частных медицинских центров: им, наверное, и невдомек, что они должны работать бесплатно или за счет государства – разъяснений не дано.

Эти «непонятности» переходят в нормативные правовые акты. Так, ежегодно Правительство РФ принимает постановления о программе государственных гарантий бесплатной медицинской помощи населению, в которых перечислены фактически все известные виды медицинской помощи, кроме, как получается, диагностики, которые и входят в бесплатную медицинскую помощь.

В рамках Программы[61] бесплатно предоставляются:

• «первичная медико-санитарная помощь;

• неотложная медицинская помощь;

• скорая медицинская помощь, в том числе специализированная (санитарно-авиационная);

• специализированная медицинская помощь, в том числе высокотехнологичная.

Первичная медико-санитарная помощь включает в себя лечение наиболее распространенных болезней, а также травм, отравлений и других требующих неотложной помощи состояний, медицинскую профилактику заболеваний, осуществление мероприятий по проведению профилактических прививок, профилактических осмотров, диспансерного наблюдения здоровых детей, лиц с хроническими заболеваниями, а также по предупреждению абортов, санитарно-гигиеническое просвещение граждан и проведение других мероприятий, связанных с оказанием первичной медико-санитарной помощи гражданам по месту жительства.

Первичная медико-санитарная помощь оказывается гражданам в амбулаторно-поликлинических и больничных учреждениях государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения.

Неотложная медицинская помощь оказывается гражданам в амбулаторно-поликлинических учреждениях муниципальной системы здравоохранения при острых заболеваниях и обострениях хронических заболеваний, не требующих срочного медицинского вмешательства.

Скорая медицинская помощь, в том числе специализированная (санитарно-авиационная), оказывается безотлагательно гражданам при состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства (при несчастных случаях, травмах, отравлениях, а также при других состояниях и заболеваниях), учреждениями и подразделениями скорой медицинской помощи государственной или муниципальной системы здравоохранения в порядке, установленном Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации.

Специализированная медицинская помощь, в том числе высокотехнологичная, оказывается гражданам при заболеваниях, требующих специальных методов диагностики, лечения и использования сложных медицинских технологий.

Медицинская помощь предоставляется в больничных учреждениях и других медицинских организациях или их соответствующих структурных подразделениях в случаях плановой или экстренной госпитализации, требующих применения интенсивных методов диагностики и лечения, круглосуточного медицинского наблюдения и (или) изоляции, в том числе по эпидемиологическим показаниям:

• при заболеваниях, в том числе острых, и при обострениях хронических болезней, отравлениях и травмах;

• при патологии беременности, родах и абортах;

• в период новорожденности.

Мероприятия по медицинской реабилитации (долечиванию) больных осуществляются в больничных учреждениях и других медицинских организациях или их соответствующих структурных подразделениях, а также в санаториях, включая детские санатории и санатории для детей с родителями.

В медицинских учреждениях и других медицинских организациях, а также на дому гражданам может предоставляться медицинская помощь в условиях дневного стационара.

При оказании медицинской помощи осуществляется обеспечение граждан в соответствии с законодательством Российской Федерации необходимыми лекарственными средствами, изделиями медицинского назначения, а также обеспечение детей-инвалидов специализированными продуктами питания».

Данный перечень включает в себя фактически все существующие виды медицинской помощи, что является правовым основанием для ее бесплатного получения.

Однако такие определения, как, например, для неотложной медицинской помощи, создают больше недоумения, чем порядка: неотложная медицинская помощь – это помощь при острых заболеваниях и обострениях, не требующих срочного медицинского вмешательства? Даже комментировать трудно – совершенная бессмыслица: что такое острые состояния, не требующие срочного вмешательства? Может, врачи и понимают, о чем речь, но пациент этого никогда не поймет.

На сегодняшний день ясно одно: законодательство об охране здоровья требует гармонизации и систематизации.

Но пока будем разбираться с тем, что есть.

Так, к правам пациента, помимо сказанного, относятся предусмотренные ст. 30 Основ права при получении медицинской помощи (а не медико-социальной, хотя Раздел VI, куда входит ст. 30, называется «Права граждан при оказании медико-социальной помощи»).

Итак, пациент имеет право на:

1) уважительное и гуманное отношение со стороны медицинского и обслуживающего персонала;

2) выбор врача, в том числе семейного и лечащего врача, с учетом его согласия, а также выбор лечебно-профилактического учреждения в соответствии с договорами обязательного и добровольного медицинского страхования;

3) обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям;

4) проведение по просьбе пациента консилиума и консультаций других специалистов;

5) облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными способами и средствами;

6) сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при обследовании и лечении пациента;

7) информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство;

8) отказ от медицинского вмешательства;

9) получение информации о своих правах и обязанностях и состоянии своего здоровья, а также на выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья;

10) получение медицинских и иных услуг в рамках программ добровольного медицинского страхования;

11) возмещение ущерба в случае причинения вреда здоровью при оказании медицинской помощи;

12) допуск адвоката или иного законного представителя для защиты прав пациента;

13) допуск священнослужителя, а в больничном учреждении – на предоставление условий для отправления религиозных обрядов, в том числе на предоставление отдельного помещения, если это не нарушает внутренний распорядок больничного учреждения.

В настоящее время в РФ права пациентов рассредоточены в различных законах о здравоохранении: Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан, «О медицинском страховании», «О лекарственных средствах», «О защите прав потребителей», «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», «О трансплантации органов и (или) тканей человека», «О предупреждении распространения на территории Российской Федерации вируса иммунодефицита человека (ВИЧ/СПИДА)», «О радиационной безопасности населения», «О вакцинопрофилактике», «О государственной социальной помощи» – всего более 30 федеральных законов, а также общих законодательных норм Гражданского кодекса РФ, общих и специальных норм Уголовного кодекса РФ, а также различных подзаконных актах.

Те нормы права, которые, на мой взгляд, требуют комментариев и разъяснений по их применению, будут рассмотрены более предметно.

2. Способы защиты прав пациентов

Статья 12 Гражданского Кодекса РФ перечисляет способы защиты прав, которые применимы и для защиты прав пациентов.

Защита гражданских прав осуществляется путем:

• признания права;

• восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения;

• признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожной сделки;

• признания недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления;

• самозащиты права;

• присуждения к исполнению обязанности в натуре;

• возмещения убытков;

• взыскания неустойки;

• компенсации морального вреда;

• прекращения или изменения правоотношения;

• неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону;

• иными способами, предусмотренными законом.

Обычно в работе «Лиги пациентов» используются:

• жалобы о нарушении права и требования об устранении нарушений:

– вышестоящему лицу (главврачу, начальнику управления здравоохранения, руководителю органа управления здравоохранения и социального развития субъекта РФ);

– в органы Росздравнадзора и Роспотребнадзора;

– в ОВД, прокуратуру и суд;

– депутатам Государственной Думы РФ;

– в Министерство здравоохранения и социального развития РФ;

– Президенту РФ;

• заявления:

– о проведении служебной проверки по факту нарушения и причинения вреда – руководителю органа управления здравоохранения и социального развития субъекта РФ (система этого ждет, но делать этого не стоит, поскольку она не заинтересована в разрешении ситуации в вашу пользу, а вы рискуете получить доказательство – мнение заинтересованных лиц – против себя);

– о проведении прокурорской проверки в случае наличия вреда и в случае неуверенности в виновности врачей – в прокуратуру по месту происшествия;

– о возбуждении уголовного дела – в ОВД, прокуратуру или в органы в субъектах РФ Следственного комитета при Генеральной прокуратуре РФ – в случае уверенности (и, желательно, при наличии хотя бы каких-то доказательств) в виновности врачей;

– иски о возбуждении искового производства – в гражданский суд;

• обращения, сообщения, комментарии:

– о нарушении прав неопределенного круга пациентов или отдельных пациентов – в органы по профилю нарушения, СМИ.

3. Защита конституционного права на бесплатную медицинскую помощь[62]

3.1. Социально-политическая составляющая

По результатам расширенного заседания Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре Советом было принято решение «О платных медицинских услугах в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения», которое и легло в основу настоящей главы, тем более что проект решения был подготовлен мною.

Совет установил, что ч. 1 ст. 41 Конституции России гласит: «Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений».

В то же время во время жесткого дефицита государственного финансирования было принято постановление Правительства РФ от 13.01.1996 г. № 27 «Об утверждении правил предоставления платных медицинских услуг населению медицинскими учреждениями», которое в недавнем прошлом позволило здравоохранению выжить за счет денег граждан. Установленные правила определяют порядок и условия предоставления платных медицинских услуг населению (дополнительных к гарантированному объему бесплатной медицинской помощи), в частности, и в государственных, и в муниципальных учреждениях здравоохранения.

В развитие этого постановления в субъектах РФ были приняты приказы о предоставлении платных медицинских услуг населению в государственных и муниципальных учреждениях с утверждением перечней платных медицинских услуг, куда вошли все возможные медицинские услуги, а не только дополнительные к гарантированному объему бесплатной помощи, как это предписано вышеуказанным постановлением Правительства РФ. Например, приказ Министерства здравоохранения Московской области 15.08.2005 г. «Об утверждении перечня услуг, оказываемых государственными учреждениями здравоохранения Московской области на платной основе» содержит около четырех тысяч видов медицинских услуг.

В этой ситуации платность медицинских услуг в России приобрела массовый характер. Возрастание количества платных медицинских услуг в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения происходит, в частности, из-за ухудшения качества медицинской помощи в бесплатной системе здравоохранения, создании различных препятствий при ее оказании. Граждан «выдавливают» из бесплатной в платную систему здравоохранения, не оставляя им порой выбора.

Таким образом, даже частичное разрешение оказывать платные услуги в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения предопределило неизбежность расширения этого сегмента за счет бесплатного.

Скрытая и явная платность в государственных и муниципальных учреждениях стала препятствием для получения медицинской помощи миллионами граждан России.

Большая часть населения России считает, что имеет право на медицинскую помощь, которая должна быть бесплатной и доступной, хотя уже не верит в возможность ее получения. Лишь малая часть населения способна оплачивать медицинскую помощь в полном объеме и меньше половины населения способно осуществлять частичную оплату.

По заявлению Федеральной антимонопольной службы России, в результате смешения платности и бесплатности в одном и том же учреждении деформирована структура цен на медицинские услуги; частные медицинские организации не способны конкурировать с государственными и муниципальными учреждениями, поскольку последние работают на всем готовом, и все, что получают от граждан, является их прибылью. Постановление Правительства РФ от 13.01.1996 г. № 27 «Об утверждении правил предоставления платных медицинских услуг населению медицинскими учреждениями» сегодня стало тормозом в развитии здравоохранения. Платные услуги развращают врачей. Денег в здравоохранении достаточно.

Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения и социального развития сообщила, что провела массовую проверку платных медицинских услуг почти в половине субъектов РФ и выявила множество нарушений в этой сфере.

В то же время главные врачи государственных и муниципальных учреждений здравоохранения сообщают о явной недостаточности государственного финансирования, которое не покрывает необходимых затрат на медицинскую помощь. Заработные платы врачей в 2–5 раз меньше, чем они хотели бы иметь, коммунальные платежи и иные расходы по содержанию имущества государственных и муниципальных учреждений оплачиваются за счет платных услуг. Все это, по их мнению, предопределяет необходимость сохранения платных услуг в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения.

После расширенного заседания Общественного совета, состоявшегося 12.11.2008 г., обсуждение этой темы достигло Президента России Д.А. Медведева, который на вопрос одного из журналистов[63] ответил следующее:

«…Все, что мы делали в рамках нацпроекта – вот это дополнительное медицинское оборудование, – это все, конечно, укладывается в действующий медицинский стандарт, и услуги на этом оборудовании должны оказываться абсолютно бесплатно. Если же кто-то пытается выкраивать, и, по сути, на имущество, медицинское оборудование, приобретенное за счет федеральных средств, еще что-то там зарабатывать, даже при понимании того, что это может быть и какая-то вполне легальная схема, значит, с этим нужно тоже разбираться, и на самом деле за это тоже нужно наказывать. Если есть информация о том, что это оборудование реально используется за деньги, вы мне дайте информацию, я поручу разобраться и Министерству здравоохранения, но и опять же той же самой прокуратуре. Потому что цель была ровно обратная – дать новое оборудование за счет федеральных средств, и чтобы на нем можно было проводить обследования абсолютно бесплатно».

«Минздрав внес в Правительство проект постановления о государственных гарантиях оказания бесплатной медицинской помощи на 2009 год, который увеличивает подушевой норматив гарантий на человека в год с 4,5 тыс. руб. в 2008 году до 7,6 тыс. руб., или на 70 %».[64]

Указанная в данном сообщении сумма касается не пациента, а гражданина России. При этом не все граждане ежегодно обращаются к врачам.

В этой ситуации Совет посчитал необходимым отметить

1. Оказание гражданам платных медицинских услуг в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения, где оказывается большинство всех медицинских услуг в РФ, противоречит ч.1 ст. 41 Конституции РФ, которую нельзя читать иначе, как: «Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданами бесплатно за счет … граждан».

2. Признание Конституционным Судом РФ постановления Правительства РФ от 13.01.1996 г. № 27 «Об утверждении правил предоставления платных медицинских услуг населению медицинскими учреждениями» не соответствующим ч.1 ст. 41 Конституции РФ в части оказания платных услуг гражданам в государственных и муниципальных учреждениях повлечет за собой право граждан на возврат уплаченных за эти услуги средств. Это может обанкротить систему здравоохранения.

3. Понятие «дополнительных» услуг к гарантированному перечню бесплатных медицинских услуг, декларированное законодательством, создает хаос, поскольку это понятие невозможно нормативно определить.

4. Одну услугу можно одновременно «продать» разным источникам финансирования: бюджетам – федеральному, региональному, муниципальному (ОМС, ДМС, научным исследованиям, предприятиям и организациям, гражданам и т. п.), что делает невозможным установить количество медицинских услуг в России, а также их истинную стоимость, а значит, провести корректные макроэкономические расчеты.

На основании изложенного Совет счел необходимым обратиться в различные государственные органы для разрешения следующих вопросов

1. Получение компетентных разъяснений законности оказания платных медицинских услуг в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения.

2. Вывод платных (за счет граждан) медицинских услуг из государственных и муниципальных учреждений здравоохранения, поскольку эти услуги уже оплачены из других источников финансирования.

3. Создание открытой, отвечающей возможностям и интересам населения России модели здравоохранения, не позволяющей манипулировать финансовыми потоками и возлагать бремя оплаты на граждан, уже оплативших медицинскую помощь посредством налогов, взносов иных обязательных платежей, или тем более на граждан, не способных оплачивать медицинскую помощь вовсе.

3.2. Правовая составляющая

Согласно ст. 120 ГК РФ учреждением (организационно-правовая форма, к которой, в частности, относятся государственные и муниципальные учреждения здравоохранения) признается организация, созданная собственником для осуществления функций некоммерческого характера и финансируемая им полностью или частично. В нашем случае такой функцией следует считать медицинскую помощь гражданам.

Представление населения России о том, что оно имеет право на бесплатную медицинскую помощь, базируется на приведенной ст. 41 Конституции РФ, поскольку никаких иных упоминаний бесплатной медицинской помощи Конституция РФ не содержит. В таком представлении данная норма выглядит как обязательство государства оказывать бесплатную помощь гражданам в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения. Такое понимание позволяет гражданам требовать реализации этой нормы права в суде, апеллируя к ней как к составной части (содержанию) права на медицинскую помощь. Вполне обоснованно предположение, что граждане при принятии Конституции РФ в 1993 г. голосовали именно за такое ее понимание, и в этом смысле неправомерно допускать ухудшения положения граждан иными толкованиями закона.

Но упомянутое выше постановление Правительства РФ предлагает читать эту статью иначе, а именно: «Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет… граждан».

Понятно, что получается тавтология, а не норма права, и так Конституцию РФ читать нельзя. Следует понимать, что не имеет значения, о какой медицинской помощи идет речь – об оказываемой в рамках базовой программы государственных гарантий бесплатной медицинской помощи или о дополнительной к гарантированному объему бесплатной медицинской помощи (этих понятий Конституция РФ не знает). Важно – где оказывается помощь бесплатно. Это определено Конституцией РФ: в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения. И важно, что после слова «бесплатно» можно поставить точку, поскольку именно в первой части сформулирован смысл обязательств государства и вытекающие из него обязанности государственных и муниципальных учреждений оказывать медицинскую помощь бесплатно – значит, в первой части сформулировано и право граждан.

С точки зрения этого права гражданину все равно, из каких именно источников государство будет обеспечивать финансирование бесплатной медицинской помощи.

В этом смысле любое взимание денег с гражданина на территории государственного или муниципального учреждения следует расценивать как нарушение конституционной нормы.

Однако ряд экспертов считает, что смысл указанной конституционной нормы состоит в том, что она указывает не на право граждан на бесплатную помощь (поскольку прямо такое право не оговаривается), а на источники финансирования бесплатной медицинской помощи, то есть ключевым является не право на бесплатную помощь, а поименование источников финансирования бесплатной медицинской помощи, за счет которых эта помощь оказывается.

Однако такое толкование нельзя признать корректным по следующим причинам.

Решающий довод уже был высказан – при любом толковании нельзя оказывать помощь в государственных и муниципальных учреждениях гражданам бесплатно за счет граждан. Это исключает саму возможность оказания помощи за счет средств граждан в государственных и муниципальных учреждениях.

Кроме того, Конституция РФ – источник права граждан. Глава 2 Конституции РФ, куда входит и ст. 41, так и называется: «Права и свободы человека и гражданина». То есть в ней и содержатся нормы права граждан, а не указания на источники финансирования, с помощью формирования которых будет реализовано право (вообще-то Конституция РФ не должна опускаться до таких мелочей и конкретики).

Если приведенная норма – не источник права, а перечень источников финансирования бесплатной помощи, то оказание бесплатной помощи поставлено в жесткую зависимость от наличия этих источников – соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений. Тогда, если нет источников – нет и бесплатной помощи! И граждане не вправе требовать от государства бесплатной помощи и рассчитывать на нее, если нет соответствующего (а несоответствие всегда можно найти) бюджета и страховых взносов (как нет их сейчас, а есть «единый социальный налог»).

В споре с государством и его учреждениями об источниках финансирования и их достаточности гражданин обречен на поражение, поскольку будет спорить с ведущими экспертами страны (чиновниками и госаппаратом) о глубоко экономических, а не правовых материях, в то время когда человеку нужна медицинская помощь (иногда неотложная).

Получается, что такая трактовка лишает граждан права на бесплатную медицинскую помощь. А объемы и формы бесплатной помощи оказываются полностью в зависимости от возможностей, желания и понимания государственного аппарата организовать бесплатную медицинскую помощь. Это – тоталитарная модель, в которой говорить о праве граждан бессмысленно.

Точку в этом споре ставит понятие «других поступлений», поскольку оно является обобщающим для всех возможных источников, исключая, конечно, деньги граждан. С учетом этого довода норма выглядит вполне правовой, а именно: медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет любых источников финансирования, исключая деньги самих граждан.

В 2002 г. М.Ю. Фуркалюк и А.А. Старченко при участии А.В. Саверского пытались обжаловать постановление Правительства РФ № 27 в Верховном Суде РФ. Изначально было ясно, что это дело должен рассматривать Конституционный Суд РФ, поскольку речь идет о противоречии постановления РФ Конституции РФ. Однако простой гражданин обратиться в КС РФ не может. Именно поэтому дело нами было проиграно (Определение от 25.07.2002 г. № КАСО2-373 Кассационной коллегии Верховного Суда Российской Федерации).

Однако это было не полное поражение.

ВС РФ оставил постановление в силе, установив, что утвержденные «Правила определяют порядок и условия предоставления платных медицинских услуг населению (дополнительных к гарантированному объему бесплатной медицинской помощи) лечебно-профилактическими учреждениями независимо от ведомственной подчиненности и формы собственности, в том числе научно-исследовательскими институтами и государственными медицинскими образовательными учреждениями высшего профессионального образования, и являются обязательными для исполнения всеми медицинскими учреждениями».

Тем самым суд подтвердил, что медицинская помощь в рамках государственной программы государственных гарантий является для граждан бесплатной. Это положение вытекает из ст. 20 Основ законодательства об охране здоровья граждан.

Тогда взимание в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения средств за виды помощи, входящие в программу государственных гарантий, противозаконно. Отмечу, что в базовую программу государственных гарантий входят практически все виды медицинской помощи, за редчайшим исключением типа косметической и пластической медицины – да и то, если речь не идет о восстановлении обезображенного лица или тела.

В то же время Верховный Суд РФ отмечает:

«В кассационной жалобе заявитель ссылается также на несоответствие Правил ст. 41 Конституции РФ, предусматривающей, что медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно.

С таким утверждением Кассационная коллегия согласиться не может, поскольку согласно Основам законодательства РФ об охране здоровья граждан в России гарантирован объем бесплатной медицинской помощи в соответствии с программами».

Здесь невозможно согласиться с Кассационной коллегией ВС РФ. Так, если в первом абзаце коллегия упоминает Конституцию РФ и Правила как коллизию, которую требует устранить заявитель (при этом суд напрямую не соглашается с конституционной нормой), то, отвечая ему, суд мотивирует свое мнение Основами законодательства, то есть нормой федерального закона (забыв о том, что федеральная норма ниже конституционной), которая звучит буквально так:

«…Граждане имеют право на бесплатную медицинскую помощь в государственной и муниципальной системах здравоохранения в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации и нормативными правовыми актами органов местного самоуправления.

Гарантированный объем бесплатной медицинской помощи предоставляется гражданам в соответствии с Программой государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи.

Граждане имеют право на дополнительные медицинские и иные услуги на основе программ добровольного медицинского страхования, а также за счет средств предприятий, учреждений и организаций, своих личных средств и иных источников, не запрещенных законодательством Российской Федерации…»

Как видно из последней нормы, она ничего не говорит о том, где именно граждане имеют право получить дополнительные медицинские и иные услуги, и, таким образом, данное правило не может быть распространено на государственные и муниципальные учреждения, поскольку подобное толкование непосредственно противоречит Конституции РФ, превращаясь в уже указанную тавтологию «бесплатно за счет пациента».

Поэтому не удивительно, что далее коллегия ВС РФ пишет: «Кроме того, вопрос о проверке конституционности постановления Правительства РФ отнесен законодательством к исключительной подведомственности Конституционного Суда РФ».

Поэтому ВС РФ разрешил этот спор в рамках своей компетенции, без учета положений Конституции РФ. Окончательное слово остается за Конституционным Судом РФ.

Уже было сказано, что, к сожалению, как это следует из нижеприведенных норм, обратиться в Конституционный Суд РФ простой гражданин не может. Поскольку у общественности возникают вопросы о конституционности постановления Правительства РФ от 13 января 1996 г. № 27, Правительству РФ, очевидно, имеет смысл самому обратиться в Конституционный Суд РФ для окончательного разрешения этого вопроса.


Извлечение из Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»

Статья 84.Право на обращение в Конституционный Суд Российской Федерации

Правом на обращение в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности указанных в статье 125 (часть 2) Конституции Российской Федерации нормативных актов органов государственной власти и договоров между ними обладают Президент Российской Федерации, Совет Федерации, Государственная Дума, одна пятая членов (депутатов) Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительство Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, органы законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации.

Извлечение из статьи 125 Конституции РФ:

2. Конституционный суд Российской Федерации по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, одной пятой членов Совета Федерации или депутатов Государственной Думы, Правительства Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации разрешает дела о соответствии Конституции Российской Федерации:

а) федеральных законов, нормативных актов Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации…

Любое взимание денег в государственном или муниципальном учреждении здравоохранения может быть обжаловано следующим образом.

ОБРАЗЕЦ ИСКА О ВОЗМЕЩЕНИИ НЕПРАВОМЕРНО ПРИЧИНЕННОГО УЩЕРБА.

Межрайонный суд г. N.

От Иванова Ивана Ивановича,

проживающего по адресу:

Иваново, ул. Ивановская, д. Х.

Ответчик: поликлиника № Х г. N.

ИСК

о возмещении неправомерно причиненного ущерба

19.07.2008 г. я обратился в поликлинику № Х г. N за медицинской помощью в связи с болью за грудиной. Мне было предложено сделать рентгеновский снимок на платной основе. Поскольку я беспокоился о своем здоровье, я не стал спорить и уплатил 200 руб. за снимок.

Поликлиника № Х г. N является муниципальным учреждением здравоохранения, что видно из ее статуса, указанного при входе в поликлинику, что, очевидно, подтверждается также и ее Уставом и свидетельством о регистрации юридического лица.

В соответствии с ч.1 ст. 41 Конституции РФ «Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно…».

Согласно ч.1 ст. 15 Конституции РФ: «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации».

Таким образом, медицинская помощь муниципальным учреждением Поликлиникой № Х не может оказываться за счет взимания денег с граждан.

На основании изложенного прошу обязать ответчика вернуть мне уплаченные Поликлинике № Х г. N 200 руб.

Квитанцию об оплате прилагаю.

Дата. Подпись.


В том случае, если с вас требуют деньги в государственном или муниципальном учреждении, а вы не готовы (и правомерно) их платить, в прокуратуру или суд может быть также направлено заявление об устранении нарушения права следующего характера.

ОБРАЗЕЦ ЗАЯВЛЕНИЯ ОБ УСТРАНЕНИИ НАРУШЕНИЯ ПРАВА.

Прокурору г. N.

От Иванова Ивана Ивановича,

проживающего по адресу:

Иваново, ул. Ивановская, д. Х.

Заявление

об устранении нарушения права

19.07.2008 г. я обратился в Поликлинику № Х г. N за медицинской помощью в связи с болью за грудиной. Мне было предложено сделать рентгеновский снимок на платной основе. Однако я считаю данное требование неправомерным по следующим основаниям.

Поликлиника № Х г. N является муниципальным учреждением здравоохранения, что видно из ее статуса, указанного при входе на территорию больницы, что, очевидно, подтверждается также ее Уставом и свидетельством о регистрации юридического лица.

В соответствии с ч.1 ст. 41 Конституции РФ «Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно…».

Согласно ч.1 статьи 15 Конституции РФ: «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации».

Таким образом, медицинская помощь муниципальным учреждением Поликлиникой № Х не может оказываться за счет взимания денег с граждан, и попытка Поликлиники № Х г. N навязать мне платную услугу нарушает мои конституционные права.

На основании изложенного.

ПРОШУ:

1. Вынести представление на имя руководства указанной поликлиники об устранении нарушения права при оказании мне медицинской помощи.

2. Принять меры к отмене платных услуг в Поликлинике № Х г. N в дальнейшем.

Дата. Подпись.


Отмечу, что имеется письмо Минздравсоцразвития от 18.08.2008 г. № 5985 о платных медицинских услугах (ответ на запрос Росздравнадзора), из которого, в частности, следует: «Замещение бесплатной медицинской помощи платными услугами в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения недопустимо… Следует отметить, что дефицит финансового обеспечения территориальных программ государственных гарантий в субъектах Российской Федерации не является обоснованным аргументом обязательств государства по предоставлению гражданам бесплатной медицинской помощи платными медицинскими услугами».

4. Обязательное медицинское страхование как ограничение права граждан на доступность медицинской помощи

Созданная в России система обязательного медицинского страхования выглядит искусственной и надуманной, по крайней мере, в части терминов, а также в части существования страховых медицинских организаций.

Пытаясь в начале 90-х годов уйти от давления бюджетных тисков (четыре статьи расходов на все хозяйство ЛПУ, притом что любая растрата вне сметы трактуется как уголовное преступление) в сфере услуг (что нарушает все рыночные принципы), законодатель создал конгломерат из обязательного сбора налогов (сборов, взносов), разрешив их тратить чуть-чуть свободнее, чем бюджетные средства.

Видимо, для решения этой же проблемы были созданы посредники с частной формой собственности (между государством и государственными учреждениями здравоохранения) – страховые медицинские организации. Существование СМО и выглядит надуманным со всех точек зрения.

Российские СМО можно назвать бухгалтерией здравоохранения, посредниками, трансляторами, одним из карманов здравоохранения, его казначейством и т. п., но они не имеют никакого отношения к понятию страхования, т. е. они сами не несут функцию страховщика, поскольку эту функцию в полном объеме выполняет государство, а самое правильное определение для СМО – организация, управляющая финансами здравоохранения. Действительно, СМО профессионально управляют средствами ОМС (которые больше выглядят или должны выглядеть как средства государственного заказа, а не как страхование). Может быть, персонал СМО должен работать в ТФОМС?

Как известно, объектом медицинского страхования является страховой случай, которым следует считать незапланированное обращение застрахованного лица (пациента) за медицинской помощью (то есть событие должно иметь характер случайности, и в этом состоит страховой риск). Единственной задачей страховщика (СМО) является обязанность заплатить за пациента деньги в любой точке мира организации, которая оказывает этому пациенту медицинскую помощь по предъявленным счетам, с правом проверить реальность и адекватность объемов медицинской помощи.

Однако при действующей модели ОМС в России СМО не может заплатить за пациента даже в соседнем ЛПУ, если она не имеет с ним договора. С этим и связаны жалобы пациентов на невозможность получить медицинскую помощь в одном регионе, притом что сам пациент постоянно проживает в другом и имеет полис оттуда. Федеральный фонд ОМС вынужден был создавать надстройку, которая формируется уже многие годы и призвана решать проблему взаиморасчетов между субъектами страхования, но это не решит сути проблемы.

Дело в том, что ст. 15 ФЗ РФ «О медицинском страховании граждан в РФ» требует от страховщиков обязательного заключения договора с ЛПУ. Этот договор и привязал СМО к ЛПУ, превратив их из страховщиков в посредников, поскольку договор содержит массу ограничений, за которые СМО выйти не может. Страховые организации борются не за пациента, а за договор с ЛПУ. Чем с большим числом ЛПУ имеет СМО договор, тем больше у нее будет застрахованных, потому что последние приходят в СМО именно через ЛПУ и узнают о существовании СМО только в ЛПУ. Тут и возникает интересный вопрос: а зачем вообще российскому пациенту страховщик? Он совершенно не нужен и не решает никаких актуальных для пациента задач.

Напротив, необходимость предъявления полиса ОМС как условия оказания медицинской помощи по-прежнему является ограничением доступности медицинской помощи.

В феврале 2007 г. стал широко известен случай смертельного исхода: больница города Тихорецка отказала пациенту в помощи, поскольку у него не было полиса ОМС и местной прописки.

Ни один нормативный акт России не ставит оказание медицинской помощи в зависимость от предъявления гражданином полиса ОМС, и, таким образом, требование полиса при обращении за медицинской помощью неправомерно.

В действительности весь порядок оказания медицинской помощи привязан к понятиям «жители… области», «проживающие на территории… области», оказание помощи гражданам по «месту их жительства» или «месту их проживания».

Например, п. 2.2. Правил обязательного медицинского страхования населения Нижегородской области[65] предусмотрено, что Правительство Нижегородской области при обязательном медицинском страховании является страхователем «для неработающего населения, зарегистрированного в установленном порядке на территории Нижегородской области».

Пунктом 1.7. Правил обязательного медицинского страхования Пермского края[66] предусмотрено, что Министерство здравоохранения Пермского края при обязательном медицинском страховании является страхователем «для неработающих граждан, имеющих место жительства на территории Пермского края», а п. 8.5. так регламентирует выдачу полисов ОМС: «Неработающим гражданам страховой полис выдается по месту жительства (регистрации по месту жительства в установленном порядке)».

В систему ОМС в 2006 г. поступило 5 402 773 заявлений о выдаче страхового медицинского полиса.[67] Эту цифру следует расценивать как свидетельство, что медицинская помощь была обусловлена наличием полиса ОМС, т. е. указанные граждане не получили или не получили бы медицинской помощи в момент обращения. А на каком основании существует эта зависимость?

Представляется необходимым «отвязать» медицинскую помощь от регистрации по месту жительства и наличия полиса ОМС. Это может быть обеспечено правом медицинских организаций выписывать счета государственному заказчику за оказанную медицинскую помощь на основании государственного заказа по установленным тарифам. Так была бы облегчена в первую очередь судьба лиц, не имеющих регистрации по месту жительства.

В то же время если государство решит сохранить страховые компании, для чего я не вижу серьезных оснований, то необходимо выполнить ряд условий.

1. Возложить на СМО часть страховых рисков, чтоб они стали страховщиками по существу;

2. Отменить норму ст. 15 ФЗ РФ «О медицинском страховании граждан в РФ» об обязанности СМО иметь договор со СМО и принять антимонопольные меры для предотвращения корпоративности между ними, что позволит СМО уйти от посредничества и перейти к борьбе за пациента, создавая конкурентные страховые продукты.

5. Право на уважительное и гуманное отношение со стороны медицинского и обслуживающего персонала[68]

5.1. Этика и деонтология

На первый взгляд данная норма права кажется декларативной, поскольку невозможно заставить врача быть внимательным, гуманным и т. п., и уж совсем непросто заставить медицинский персонал отвечать за хамство, грубость и невнимательность.

На самом деле это не совсем так.

Данная норма непосредственно касается принципов медицинской этики и деонтологии, которым, несмотря на некоторую деградацию в современной российской медицине, все еще отводится серьезное значение и администраторами здравоохранения, и врачебным сообществом, и персоналом.

Порой за нарушение этих норм может налагаться и дисциплинарная ответственность, а за рубежом за нарушение можно лишиться права заниматься медицинской деятельностью, т. е. лишиться права быть врачом. Впрочем, частнопрактикующий врач и сегодня может лишиться лицензии, если его соответствующая вина будет доказана в суде.

В нашей практике имеются пока немногочисленные решения судов, где за нарушение норм этики врач привлекался к имущественной ответственности (за причинение морального вреда пациенту).

Согласно словарю С.И.Ожегова «этика – это совокупность норм поведения, мораль какой-нибудь общественной группы, профессии».

Деонтология[69] – раздел этики, трактующий проблемы долга и должного.

Медицинская деонтология – совокупность этических норм выполнения медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей, а также раздел этики, рассматривающий проблемы долга и должного.

Данный термин был введен английским философом И. Бентамом (1748–1832) для обозначения теории нравственности в целом. Деонтология раскрывает механизм взаимодействия моральных ценностей, нравственного долга и представлений о смысле жизни, тех принципов и норм, которые определяют поведение человека как гражданина и специалиста-профессионала.

Основоположником медицинской деонтологии следует считать древнегреческого врача Гиппократа (ок. 460 г. – ок. 370 г. до н. э.). С его именем связано представление о высоком моральном облике и образце этического поведения врача.

Очень часто ссылаются на клятву Гиппократа, которая звучит так: «Клянусь Аполлоном-врачом, Асклепием, Гигией и Панакеей и всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если захотят его изучить, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и все остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому. Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство. Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я не вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами. Что бы при лечении, а также и без лечения, я ни увидел или ни услышал касательно жизни людей из того, что не следует разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена; преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому».

Сегодня этические нормы принимаются даже на международном уровне, и нельзя сказать, что они сильно отличаются от того, что предложил Гиппократ. Так, существует Международный кодекс медицинской этики[70] 1949 г., где среди прочего, например, сказано:

«С нормами медицинской этики не совместимы:

а) Самореклама, если она специально не предусмотрена законами страны и этическим кодексом Национальной медицинской ассоциации.

б) Выплата врачом комиссионных за направление к нему пациента либо получением платы или иного вознаграждения из любого источника за направление пациента в определенное лечебное учреждение, к определенному специалисту или назначение определенного вида лечения без достаточных медицинских оснований…»

В ст. 60 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан приведена клятва врача, которая произносится (должна произноситься) при получении диплома:

«Получая высокое звание врача и приступая к профессиональной деятельности, я торжественно клянусь:

честно исполнять свой врачебный долг, посвятить свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека;

быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, хранить врачебную тайну, внимательно и заботливо относиться к больному, действовать исключительно в его интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств;

проявлять высочайшее уважение к жизни человека, никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии;

хранить благодарность и уважение к своим учителям, быть требовательным и справедливым к своим ученикам, способствовать их профессиональному росту;

доброжелательно относиться к коллегам, обращаться к ним за помощью и советом, если этого требуют интересы больного, и самому никогда не отказывать коллегам в помощи и совете;

постоянно совершенствовать свое профессиональное мастерство, беречь и развивать благородные традиции медицины.

Клятва врача дается в торжественной обстановке. Факт дачи клятвы врача удостоверяется личной подписью под соответствующей отметкой в дипломе врача с указанием даты.

Врачи за нарушение клятвы врача несут ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации».

Мне неизвестны нормы ответственности за нарушение клятвы в российском законодательстве, кроме как в отношении воинской присяги. Клятву врача можно считать декларативной, поскольку ни административной, ни уголовной ответственности за ее нарушение не существует.

Однако следует помнить, что правовые нормы нередко поддерживают этические.

Так, например, упомянутая здесь норма «быть всегда готовым оказать медицинскую помощь» корреспондирует со ст. 125 УК РФ «Оставление в опасности», и совокупность этих норм в случае бездействия врача можно было бы расценивать как уголовно наказуемое деяние. Эта же готовность врача соотносится и со ст. 124 УК РФ «Неоказание помощи больному». Интересно отметить, что постоянная готовность оказывать медицинскую помощь снимает требования (барьеры) к оказанию помощи вроде наличия паспорта, регистрации, постановки на учет, полиса ОМС и т. п., но… готовность оказывать помощь не означает обязанность оказывать помощь, поскольку в данной клятве не сказано, что врач обязан всегда оказывать медицинскую помощь.

Поэтому я расцениваю данную клятву и ее нарушение как не имеющие серьезных правовых последствий, а значит, и не как норму права, а как этическую норму. Однако пациент, в отношении которого были нарушены этические принципы, может не только подать жалобу на врача или медицинскую сестру должностному лицу с тем, чтобы с обидчиком провели соответствующую беседу и применили бы санкции, предусмотренные трудовым законодательством (выговор, увольнение), но и подать в суд иск за причинение морального вреда.

Проблема в том, что в судебном производстве неизбежно возникнут проблемы со сбором доказательств, а размер компенсации может оказаться смешным. Но и за летальный исход по вине врача в России еще два года назад родственникам выплачивали совсем небольшие суммы, а теперь можно рассчитывать, хотя и не гарантированно, на десятки тысяч долларов. Впрочем, как правило, дело совсем не в деньгах, а в принципе справедливости: виновный должен, по крайней мере, уметь извиниться так, чтобы эти извинения были приняты, – если же нет, он должен отвечать за нарушение этических норм в суде, иначе этика так и будет деградировать. А высокая этика врача может помочь ему избежать конфликтных ситуаций или справиться с ними.

Я не устану повторять, что 90 % конфликтов в здравоохранении происходят из-за неумения или нежелания врача разговаривать с пациентом.

Из этих сентенций видно, что этика врача должна соответствовать этике и культуре общества. Тогда риторическим является вопрос: может ли в обществе, где в качестве культуры заявляются преимущественно либеральные, потребительские ценности, быть успешной патерналистская модель отношений?

И если мы говорим о том, что в обществе строится модель взаимного уважения друг к другу, основанная на принципах правового государства, то и модель отношений между людьми (в частности, между врачом и пациентом) должна быть соответствующей – уважительной, партнерской (договорной).

5.2. Модели отношений между пациентом и врачом

В медицинской деонтологии выделяют четыре модели взаимоотношений врача и пациента:[71] патерналистскую, информационную, интерпретационную и совещательную.

По мнению С.Г. Стеценко,[72] существуют следующие модели взаимоотношений врача и пациента:

– патерналистская (врач дает указание больному поступить именно так, а не иначе);

– либерационная (врач сообщает больному информацию о заболевании, оставляя за пациентом право выбора конкретного метода лечения);

– технологическая (врач и больной ориентируются на показания диагностической аппаратуры);

– интерпретационная (врач беседует с больным, разъясняя суть заболевания пациента).

Патерналистская модель(от лат. paternus – «отцовский») предполагает, что врач, тщательно исследовав состояние больного, устанавливает наиболее приемлемое для каждой конкретной ситуации лечение, направленное на полное выздоровление. Последнее слово в выборе мер лечения остается за врачом. Подразумевается, что больной может быть не согласен с назначенными процедурами, однако он не вполне компетентен в этом вопросе и впоследствии поймет правильность выбора, сделанного врачом, т. е. при расхождении мнения пациента с объективными медицинскими показаниями предпочтение отдается последним. В рассматриваемой модели врач действует как опекун (отец), обеспечивая наиболее адекватное, с его точки зрения, лечение. Автономия больного сводится к его согласию с врачебным усмотрением.

Как видно, патерналистская модель заложена в отношения между пациентом и врачом рядом факторов: среди них наличие у врача специальных познаний и уже упоминавшаяся зависимость пациента от врача и страх перед ним вследствие наличия у врача права распоряжаться здоровьем пациента.

Поэтому отношения, где врач повелевает, особенно в низкокультурном, необразованном обществе прошлых столетий, когда образование и культура врача сильно отличались от целых слоев общества, были естественными просто потому, что пациент не мог понять сложных умозаключений врача. Отсюда панибратское обращение к пациенту на «ты», с помощью которого врачи становились для пациента «отцами», рассчитывая, что каждое их слово будет услышано и исполнено с сыновьей или дочерней преданностью и верой.

Сейчас ситуация (быстрый рост образованности, либерализации и эмансипации в обществе) изменилась с такой скоростью, что врачебное сообщество не успело отреагировать на это созданием новой устойчивой модели взаимоотношений между медицинским персоналом и пациентом. Очевидно, что патерналистская модель в отношении человека, который нередко более образован в целом, чем врач, не может быть приемлемой. Более того, она начинает «играть» не за врача, а против него, поскольку достигает результата, прямо противоположного и желаемому, и имевшемуся прежде, – отрицание врача и недоверие к нему, поскольку то же самое «ты», сказанное незнакомым человеком, пусть даже он и врач, ставит его в положение нарушителя канонов элементарной этики, созданной современным обществом.

Технологическая модель отношений, где врач фактически не общается с пациентом, является разновидностью патерналистской модели, поскольку ожидать, что пациент разбирается в показаниях аппаратуры в той же степени, как и врач, неверно. Если допустить, что это так, то врач становится просто не нужен. То, что тенденция к этой модели существует за рубежом, вызвано сложными процессами стандартизации и технологическим рывком, но это не означает, что врач не участвует в процессах диагностики и лечения. Интерпретация полученных данных требует от врача больших знаний, а необходимость разъяснить пациенту, что с ним происходит, становится только сложнее из-за количества получаемых данных. В любом случае, в этой модели неясно, кто принимает решение – врач или пациент, а в процессе принятия решения ориентироваться на показания аппаратуры должны и пациент (в меру своих знаний и в меру разъяснений врача), и врач.

В соответствии с информационной моделью (ее можно объединить с «либерационной») врач обязан предоставить пациенту всю существенную информацию, касающуюся заболевания. Пациент самостоятельно осуществляет выбор лечения, которому врач должен последовать, несмотря на вероятность некоторой необъективности больного. Именно на пациента в конечном счете возлагается ответственность за выбор лечения. Таким образом, концепция автономии воли больного по этой модели заключается в контроле за формированием врачебного решения.

Много общего с этой моделью имеет интерпретационная модель, которая также предполагает обязанность врача как можно более полно интерпретировать для больного информацию о состоянии его здоровья, риске и пользе возможных вмешательств.

Характерной чертой этой модели является активная роль врача, который не должен навязывать пациенту свою точку зрения, но приложить все усилия, чтобы выбор пал на единственно разумное решение. Врач в данном случае является советчиком, снабжающим больного необходимой информацией, разъясняющим, почему именно это, а не какое-либо иное медицинское вмешательство наиболее полно удовлетворяет запросы больного.

Последняя из моделей – совещательная. Она имеет ряд общих черт с интерпретационной. Врач в совещательной модели действует как друг или учитель, вовлекая пациента в диалог для выявления лучшего способа действия. Он разъясняет пациенту все возможные варианты лечения и один из них, являющийся, по мнению специалиста, наиболее подходящим. Концепция автономной воли больного заключается в том, что он имеет возможность выбора метода лечения на основе детального обсуждения с врачом всех альтернативных вариантов и определение оптимального.[73]

В последнее время наблюдается сдвиг в сторону информационной модели взаимоотношения врача и пациента, что в первую очередь связано с постепенным отходом от административно-правового подхода в сфере здравоохранения в пользу гражданско-правового.

Между тем следует полагать, что наиболее верной базовой моделью среди описанных является совещательная, поскольку врач не должен утрачивать своего мнения в отношении диагнозов пациентов и методов его лечения: это противоестественно! Желание пациента лечиться у врача наперекор его мнению не принесет положительного результата, превратив врача в циника и некий безвольный придаток медицинских познаний.

Поэтому самой верной моделью, на мой взгляд, следует считать договорную (или партнерскую), которая, будучи основана на совещательной, приводит к договоренности врача и пациента действовать совместно, объединив свои усилия, волю и знания для борьбы с болезнью.

С другой стороны, если такая договоренность не достигнута, то как лечить и лечиться? Ведь доверие к врачу – не менее 50 % успеха лечения.

В этом смысле важным элементом становится культура пациента, о которой частично я уже говорил выше. Ведь если пациент идет против мнения врача и не способен при этом объяснить, почему он это делает, врач лишается возможности правильного выбора, что почти наверняка не лучшим образом скажется на результате лечения. Пациенты – граждане с разным уровнем культуры. В этом чуть ли не основная сложность врачебной профессии. Для какого-то пациента с низким уровнем культуры и образования жизненно важно сохранить патерналистскую модель, а с кем-то нужно договориться о рисках.

5.3. Значение этики врача в разрешении конфликта

Почти всегда конфликты возникают потому, что стороны невнимательны друг к другу, не выполняют своих обязанностей, не обладают элементарной культурой общения или не совпали во мнениях. Если учесть, что все сказанное относится к непрофессионализму врача, то да, в этом смысле конфликты возникают по этой причине. Но движущей силой конфликта являются обиды, эмоции, боль. Не так много конфликтов, которые возникают по объективным причинам: отсутствие оборудования, лекарств и т. д., – их, кстати, проще всего преодолевать именно потому, что в них нет ничего личного, а значит, и эмоции не накалены.

Как уже говорилось, не менее 90 % конфликтов врач способен разрешить элементарным вниманием к проблемам пациента и умением извиниться. Я не питаю иллюзий: дефекты медицинской помощи будут всегда, и я потратил некоторое время на то, чтобы понять, что должен сделать врач, по вине которого погиб пациент или получил неустранимый вред здоровью. Понять это мне помогло одно сообщение в Интернете. Оно касалось событий не в России, к сожалению, а в Болгарии. В нем женщина рассказывала о том, как мама ее (эту женщину) рожала. Было это еще во времена Советского Союза. Врач избрал неправильную тактику ведения родов и вместо операции кесарева сечения пустил роженицу в естественные роды. Ребенка, что понятно из контекста, спасли, а вот детородные органы женщина потеряла. Когда она выписывалась из роддома, виновный врач встал перед ней на колени и сказал: «Мы не можем считать себя цивилизованными людьми, пока доставляем вам боль. Простите!»

Я понял, что для меня в этом поступке врача важно все: и признание вины, и демонстрация сопереживания (а может быть, и искреннее переживание), и покаяние, и открытость. Я не женщина, но, мне кажется, я простил бы такого врача и не пошел бы в суд.

Я верю, что в России есть врачи, которые умеют извиняться, потому что ошибаются практически все, но на одних жалуются, а на других нет. Кто и почему приходит к нам, кто идет в суд, что движет людьми в глубинном конфликте – вот в чем вопросы.

Пример 1

Женщина родила, родственники порадовались. На следующий день им объявляют сначала о смерти ребенка, а потом и о смерти его матери – два трупа! Худшей беды придумать нельзя. Извинения? Соболезнования? НЕТ! Вместо этого – обвинение мужа в день смерти обоих в том, что он сам виноват в смерти, поскольку заразил жену и ребенка, что являлось заведомой ложью.

Это дело было образцово-показательно выиграно и против роддома, и против женской консультации. Вина обоих учреждений была признана судом. И двигало родными желание ответить на хамство, которое они услышали в день смерти своих самых близких людей от главного врача роддома.

Пример 2

Во время родов у женщины произошел разрыв матки, ребенок погиб. Врачи не только создали эту ситуацию, что было доказано в суде, но и упустили время, когда ребенка еще можно было спасти. Никаких извинений со стороны врачей даже после завершения дела в суде не последовало – а ведь женщина уже не сможет родить, и это страшная боль и трагедия для семьи.

В ходе разбирательства выяснилось, что вся атмосфера до родов, во время и после оставляла желать лучшего. Например, никто не советовался с беременной о том, как она хочет рожать, полностью игнорировалось ее мнение (кстати, игнорирование человека – тоже вид хамства); в день родов ее разбудили в 5.30 утра и сказали: «Пойдем рожать!» – и повели на гинекологическое кресло, в котором (очень удобно!) дали подписать согласие на прокол плодного пузыря, после чего и прокололи этот самый пузырь для излития околоплодных вод и возбуждения родовой деятельности.

Похоже, эти акушеры ничего не знали о шоках, стрессах, психологии беременной женщины и т. п. Иначе они бы имели в виду, что одно только приближение обстановки в родильном доме к домашней (тихая музыка, фотографии близких, картины, присутствие родных, приветливое общение персонала и т. п.) в Европе уменьшило количество осложнений в родах на 20 %. Для России эта цифра равнялась бы примерно 400 тыс. осложнений.

Стоит ли говорить, что эти показатели напрямую влияют на здоровье нации, на количество инвалидов, генетику и т. п.? Вместо домашней обстановки в российском акушерстве нередко устраивается стрессовая ситуация, которая и для обычного человека сложно переносима, а уж для мнительных, напуганных, зависимых беременных женщин оказывается непереносимой в принципе.

Может быть, не из-за медицинских ошибок, а именно из-за стресса произошла и описанная трагедия. Вопросы персонала, когда женщина корчится от боли: «Чего орешь? Всем больно! Все терпят!» – особенно «уместны», когда речь идет о разрыве матки, как было в данном случае.

А после «родов», когда женщина еще не знала, что у нее больше нет детородных органов, главврач роддома пришла и вместо извинения участливо сказала: «Да ты не плачь! Еще родишь!» Этот аргумент, обращение на «ты» всегда потрясает своим цинизмом, и ведь его используют почти всегда, когда гибнут дети. Так и хочется в ответ сказать: «Это вас пусть снова родят, а мой ребенок неповторим!»

Но что же думала о словах главврача наша потерпевшая, когда узнала о том, что уже не детородна? Несложно догадаться: она была разгневана из-за лжи, трусости, цинизма – все это и стало движущей силой судебного разбирательства, которое она выиграла.

В суде позиция ответчика была не намного лучше: повторение поведения в роддоме, обвинение истицы в порочащих обстоятельствах интимной жизни, ложь и грубость.

Отсюда понятен и несложный вывод: хорошо, когда врач не допускает ошибок, но он должен уметь и извиниться за них.

5.4. Значение культуры пациента для профилактики конфликтов

Век просвещения и информации привел, в частности, к тому, что граждане научились не только читать специальную литературу, знать свои права, но и пользоваться новыми информационными технологиями, в частности использовать Интернет для получения консультаций у врачей (оговорюсь, что считаю подобное консультирование опасным в силу того, что полноценная консультация может быть дана только при визуальном осмотре пациента).

Способность пациента обоснованно обсуждать с врачом диагнозы и модели лечения, а порой и настаивать на своем мнении даже с применением правовых методов, возлагает на пациента ответственность, снимая тем самым ее с врача, пусть и не полностью. Однако если пациент пренебрег мнением врача, то кто виноват в исходе, кроме него самого?

К сожалению, в нашей практике есть случаи летальных исходов недоверчивых пациентов, не поверивших врачам и не желавших знать правду о своем диагнозе. Это приводило к смерти.

Конечно, правда может быть страшной, и первая реакция на такой диагноз – шок, и это нормально для всех людей. Можно также сказать, что при самом страшном диагнозе люди выживают благодаря воле и желанию жить и погибают, когда диагноз не так опасен. Мы неоднократно были свидетелями того, как мамы вытаскивают своих детей с того света любовью и бескрайним терпением, и врачи поражались их выздоровлению. Были мы свидетелями и того, как избавляются от онкологии. Но иногда здоровые, молодые люди погибают порой из-за недооценки своего состояния, из-за неверия себе и врачам, из-за незнания себя и медицины. Для борьбы с болезнью им не хватает целенаправленной воли.

С этим трудно что-то сделать, кроме совета: продолжайте собирать информацию, если вам неясна степень опасности вашего состояния. Если вы еще не напуганы смертельно опасным диагнозом, вам следует узнать, что он смертельно опасен, или убедиться в том, что он ошибочен. Выброс адреналина, приводящий к состоянию аффекта, способен творить чудеса исцеления, но адреналин должен быть подконтрольным – это уже йога, молитва и тому подобные техники контроля над энергиями.

Современный пациент должен иметь общие представления о человеке, его строении и идущих в нем процессах; знать причины своего заболевания (если речь идет о хронической болезни), методы его излечения и его риски; уметь провести мониторинг рынка медицинских услуг, правильно выбрать врача и медицинскую организацию; знать и уметь отстаивать свои права не во вред, а во благо хотя бы себе.

Только в отношении такого пациента можно говорить, что он делает все, что можно, для излечения болезни. Другие пациенты полагаются на удачу, но случайность (при всем почтении к ней) – не удел компетентного отношения к делу, а к своему излечению необходимо относиться именно как к делу: компетентно (с точки зрения знаний) и безапелляционно (с точки зрения настроя). Тогда случайностью станет продолжение болезни, а нормой – излечение.

5.5. Механизмы реализации и защиты права на уважительное и гуманное отношение

а) Попытайтесь выстроить с врачом ту модель отношений, которая удобна вам. Помните, что изменение модели по ходу отношений может вызвать у врача недоумение и иные нежелательные реакции, какие возникают при любых изменениях правил в процессе чего бы то ни было (игры, например). В современных условиях наиболее продуктивной мне представляется договорная.

б) Научитесь задавать врачу вопросы по существу. Для этого необходимо иметь некий запас знаний о том, что с вами происходит. Старайтесь избегать общих вопросов – они лишь затуманивают суть, потому что вы получите на них такие же общие ответы.

в) Если вы видите, что врач с вами не разговаривает, – уходите от него, но сообщите об этом его руководству, лучше в письменном виде. Это нужно для того, чтобы накопление подобных жалоб способствовало воздействию на такого врача со стороны администрации ЛПУ вплоть до увольнения.

г) Если вы понимаете, что отношения с врачом уже не поправишь, а складывающаяся модель вас не устраивает, помните, что у вас есть право поменять и врача, и ЛПУ, хотя и с оговорками (см. ниже).

ОБРАЗЕЦ ЗАЯВЛЕНИЯ О ВЫБОРЕ ВРАЧА.

Главному врачу.

Поликлиники № __ Управления.

здравоохранения г. ___________

Иванову И.И.

От гражданина Петрова П.П.,

проживающего:______________

(адрес)

ЗАЯВЛЕНИЕ

о выборе врача

Уважаемый Иван Иванович!

Утром 10.01.2008 г. я обратился к врачу С. с температурой 38,2 °С и болями в спине. Врач не осмотрел меня, прописал но-шпу и даже не выписал больничный лист.

Вечером того же дня температура у меня поднялась до 39 °С, но-шпа от боли помогла лишь ненадолго, и я вызвал «Скорую помощь», которая госпитализировала меня с диагнозом «острый пиелонефрит». Данный диагноз подтвердился и в городской больнице № ___, где я проходил лечение в течение двух недель.

После того как меня выписали, я 24.01.2008 вновь пришел к С. под наблюдение. Увидев выписной эпикриз, С. возмущенно сказал, что я мог бы и не ходить к нему, если меня лечат в другом месте.

Я попытался заметить, что он вообще не поставил мне диагноз, чем подверг мое здоровье опасности.

На что мне было сказано: «А ты чего ожидал… ты что – врач? не умничай». С. обращался ко мне на «ты», как и раньше.

Я попытался еще что-то обсуждать, на что мне было сказано, что в моем эпикризе все написано, и он лишь выпишет мне то, что рекомендовано в больнице.

Согласно п.1 ст. 30 Основ законодательства об охране здоровья граждан я имею право на уважительное отношение к себе как пациент, а согласно п.2 той же статьи я имею право на выбор врача.

Поскольку описанный конфликт – уже не первый эпизод подобного рода с врачом С., я прошу принять меры воздействия по отношению к нему, а если С. откажется изменить свои отношения со мной, ПРОШУ поменять мне лечащего врача, поскольку в сложившейся ситуации я не могу доверять С., его квалификации, методам диагностики и лечения.

Петров П.П._______________ 24.01.2008 г.

6. Право на выбор врача, в том числе семейного и лечащего врача, с учетом его согласия, а также выбор лечебно-профилактического учреждения в соответствии с договорами обязательного и добровольного медицинского страхования[74]

6.1. Теория права на выбор врача и ЛПУ

Право свободного выбора врача и лечебно-профилактического учреждения – одно из основных прав пациента, реализующих принцип доступности медицинской помощи. В ряде стран оно гарантируется в законодательных актах безоговорочно. Например, в законодательных актах Казахстана и Узбекистана не оговариваются условия, при которых право на свободный выбор врача и ЛПУ ограничивается. В других странах оно ограничивается какими-либо условиями (например, в Литве – в соответствии с ограничениями, регламентируемыми в подзаконных актах).[75] Одной из таких стран является и Россия.

Согласно ст. 2 Основ законодательства об охране здоровья граждан одним из основных принципов охраны здоровья граждан является доступность медицинской помощи.

Однако в ст. 30 Основ говорится, что гражданин имеет право на выбор лечебно-профилактического учреждения в соответствии с договорами обязательного и добровольного медицинского страхования.

Отмечу, что закон ничего не говорит о том, что можно выбирать ЛПУ в тех случаях, когда речь идет о медицинской помощи вне систем ОМС и ДМС. Эта норма указывает лишь на то, что гражданин имеет право на выбор ЛПУ, только когда медицинская помощь оказывается в системе страхования. В других случаях формально такое право государством не предоставлено, а разрешение данных вопросов следует относить к компетенции должностных лиц, возглавляющих медицинские организации. Таким образом, отстаивая данную норму, необходимо осознавать наличие или отсутствие права на выбор.

Согласно ст. 4 Закона РФ от 28.07.1991 г. № 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» медицинское страхование осуществляется в форме договора, заключаемого между страхователем и страховой медицинской организацией, в соответствии с которым последняя обязуется организовывать и финансировать предоставление застрахованному контингенту медицинской помощи определенного объема и качества или иных услуг по программам медицинского страхования.

Согласно ст. 15 данного Закона страховая медицинская организация обязана заключать договоры с медицинскими учреждениями на оказание медицинской помощи застрахованным по обязательному медицинскому страхованию, однако она имеет право свободно выбирать медицинские учреждения для оказания медицинской помощи и услуг по договорам медицинского страхования.

В свою очередь, гражданин согласно ст. 6 данного Закона имеет право на: а) обязательное медицинское страхование; б) выбор медицинской страховой организации.

Таким образом, выбирая страховую медицинскую организацию, гражданин выбирает тот круг медицинских организаций, в которые он сможет обратиться за оказанием медицинской помощи, поскольку только с ними у страховой компании имеются отношения. Тогда, с одной стороны, его право ограничено перечнем медицинских учреждений, с которыми есть договор у страховой медицинской организации, но, с другой стороны, гражданин имеет право пойти от обратного – выбрать медицинское учреждение, которое ему нравится, а после заключить договор (получить полис) с соответствующей страховой компанией, у которой с данным лечебно-профилактическим учреждением существует договоренность об оказании медицинской помощи застрахованным лицам.

Проблема возникает, однако, когда гражданину необходима медицинская помощь, например, в другом городе, а у страховой организации, которая выдала гражданину полис, нет договоров ни с одним медицинским учреждением данного города, и, следовательно, полис в данном случае не применим. В этой ситуации гражданин не сможет воспользоваться услугами ЛПУ данного города, если только оказание медицинской помощи в данной ситуации не будет носить экстренного характера, поскольку экстренная помощь оказывается за счет средств бюджетов, а не за счет средств ОМС.[76]

Таким образом, в полном объеме доступность медицинской помощи в РФ не достигается. Как уже говорилось, система ОМС является препятствием на пути реализации права гражданина на медицинскую помощь. В этой системе полис ОМС – это денежный документ, дающий гражданину право на получение медицинской помощи (что-то вроде билета на право проезда в городском транспорте).

Пациент, конечно, не сознает, что, предъявляя полис ОМС в ЛПУ, он запускает целую машину взаиморасчетов между участниками системы здравоохранения: медицинскими организациями, страховыми компаниями, фондами обязательного медицинского и социального страхования. Но, строго говоря, отказ пациенту в медицинской помощи на том основании, что тот не предъявил полис ОМС, неправомерен.

Согласно ст. 20 Основ «при заболевании, утрате трудоспособности и в иных случаях граждане имеют право на медико-социальную помощь, которая включает профилактическую, лечебно-диагностическую, реабилитационную, протезно-ортопедическую и зубопротезную помощь, а также меры социального характера по уходу за больными, нетрудоспособными и инвалидами, включая выплату пособия по временной нетрудоспособности».

Как видно (я обращал на это внимание выше), данная норма ничего не говорит о том, что получение медико-социальной помощи поставлено в зависимость от предъявления пациентом полиса медицинского страхования.

Более того, отказ врача от медицинской помощи может быть квалифицирован как неоказание медицинской помощи больному (ст. 124 УК РФ) или оставление в опасности (ст. 125 УК РФ), даже с учетом необходимости согласия врача на лечение как норму. Это в основном касается острых состояний, угрожающих жизни или здоровью гражданина, когда отказ врача должен быть квалифицирован как преступление, поскольку обязанность оказывать медицинскую помощь окажется здесь важнее права отказываться от ее оказания.

Это подтверждается ст. 58 Основ: «лечащий врач может отказаться по согласованию с соответствующим должностным лицом от наблюдения и лечения пациента, если это не угрожает жизни пациента и здоровью окружающих, в случаях несоблюдения пациентом предписаний или правил внутреннего распорядка лечебно-профилактического учреждения».

Проблема нормы состоит в том, что установить обстоятельства, которые являются существенными для принятия врачом правильного решения, может, по существу, только суд. Действительно, объективно установить, должен ли пациент выполнять правила внутреннего распорядка, если они, например, не соответствуют закону; соблюдал он эти правила или нет; причины нарушения правил, что может быть существенным для правильного решения; а также оценить, угрожает ли отказ врача жизни или здоровью пациента (почти всегда угрожает), может только суд. Поскольку врач может попасть под действие уголовного закона, если без веских оснований откажет пациенту в медицинской помощи, т. е. нарушит его право на медико-социальную помощь, следует признать, что отказ в медицинской помощи гражданину должен быть очень серьезно обоснован, вплоть до того, что речь должна идти о нарушении пациентом правопорядка, которым должны заниматься правоохранительные органы, а не врач.

Согласно упомянутой ст. 58 Основ «лечащий врач назначается по выбору пациента или руководителя лечебно-профилактического учреждения (его подразделения). В случае требования пациента о замене лечащего врача последний должен содействовать выбору другого врача…»

Итак, в России право на выбор врача и ЛПУ у пациента формально есть, но это право ограничено рядом условий. В то же время отказ врача или ЛПУ от медицинской помощи может быть квалифицирован как правонарушение.

6.2. Механизм реализации права на выбор врача и ЛПУ

Если вы решили поменять лечащего врача, вам необходимо: 1) обратиться к тому врачу, у которого вы хотите лечиться, и получить его согласие на то, чтобы он вас лечил; 2) написать заявление о выборе врача (Раздел «Механизмы реализации и защиты права на уважительное и гуманное отношение», образец) на имя главного врача медицинской организации.

Если вы хотите поменять лечебное учреждение, вам необходимо: обратиться в свою страховую медицинскую организацию по телефонам, указанным в вашем страховом медицинском полисе, и выяснить порядок выбора медицинского учреждения. Если учреждение, в котором вы хотите лечиться, имеет договор с вашей страховой компанией, никаких проблем не будет. В том случае, если договора нет, вам, скорее всего, придется обратиться в то учреждение, где вы хотите лечиться, выяснить, какая страховая компания работает с этим учреждением, и обратиться в эту компанию за оформлением нового полиса ОМС.

Как показывает практика, необходимости обращения в суд для защиты этого права не возникает.

7. Право на обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям[77]

В ст. 11 Закона РФ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» сказано: «…Юридические лица в соответствии с осуществляемой ими деятельностью обязаны:

– обеспечивать безопасность для здоровья человека выполняемых работ и оказываемых услуг…»

В ст. 8 того же закона сказано, что «граждане имеют право:

– на благоприятную среду обитания, факторы которой не оказывают вредного воздействия на человека».

Таким образом, можно раскрыть смысл права на обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям (это такое обследование, лечение и т. д., которое обеспечивает безопасность для здоровья человека оказываемых услуг) через норму о том, что содержание в ЛПУ не должно оказывать вредного воздействия на человека.

Существуют тысячи приказов, стандартов, методических указаний и рекомендаций, писем и т. п., действующих еще со времен СССР и дополненных (измененных) уже в наше время, которые направлены на санитарно-гигиеническую безопасность пациента (и персонала, что немаловажно). Немалое их количество посвящено такой проблеме, как внутрибольничная инфекция (ВБИ). Здесь, пользуясь случаем, отмечу, что выработанное в СССР отношение граждан к больнице как к месту отдыха не верно и опасно для них самих. Между некоторыми видами инфекции и фарминдустрией ведется многолетняя борьба, в результате которой инфекция мутирует и приспосабливается к новым видам антибиотиков и воздействующих на нее лекарств, что делает ее устойчивой к этим препаратам, вызывая необходимость в создании новых. Эта мутация делает штаммы весьма опасными для пациентов и затрудняет лечение заболеваний. В частности, в развитых странах максимальное количество медицинской помощи оказывается не в стационарах, а в амбулаторных условиях (у нас наоборот), это не только экономически целесообразно, но и наиболее безопасно для пациентов с точки зрения опасности заражения ВБИ. Считается, что относительно безопасным является пребывание в стационаре не более 5 дней.

В последние 10 лет разработано около 800 стандартов медицинской помощи при различных заболеваниях и состояниях. Почти все они содержат элементы санитарно-гигиенической безопасности. Например, отраслевой стандарт «Протокол ведения больных. Пролежни» (ОСТ 91500.11.0001–2002) содержит следующие требования к уходу за пациентом и вспомогательным процедурам:

Права пациентов на бумаге и в жизни 7. Право на обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям[77]Права пациентов на бумаге и в жизни 7. Право на обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям[77]

В качестве примера санитарно-гигиенических требований можно привести также Инструкцию по санитарно-противоэпидемическому режиму и охране труда персонала инфекционных больниц (отделений), утвержденную приказом Минздрава СССР от 04.08.1983 г. № 916.

Среди прочих требований следует особо указать следующие.

Свободную от застройки территорию озеленяют; в ночное время территория больницы должна освещаться; ежедневно производят уборку всей территории; в зимнее время подъездные дороги и пешеходные дорожки очищают от снега; пешеходные дорожки посыпают песком; в летнее время их подметают после предварительной поливки.

Проход персонала в здания инфекционной больницы (корпуса), а также выход из них должен быть организован со стороны «чистой» зоны. Проход персонала из «грязной» зоны в «чистую» должен осуществляться через санитарные пропускники.

Выписываемый (здоровый) из боксов должен выходить в «чистую» зону (на галерею) после санобработки, проведенной в боксе.

Доставка пищи из пищеблока, белья из прачечной и т. д. в стационар инфекционной больницы (корпус) должна быть организована по поверхности территории больницы. Соединение корпусов тоннелями не допускается.

В смотровом кабинете обеззараживанию подлежат все предметы, с которыми соприкасался больной.

Деревянные шпатели после одноразового пользования уничтожают, а металлические – кипятят в течение 15 мин. Термометры целиком помещают в сосуд с дезинфицирующим раствором. После каждого использования горшки, подкладные судна обеззараживают.

В помещении приемного отделения или в боксе проводят влажную уборку с применением дезинфицирующих средств после приема каждого больного. Уборочный материал маркируют и применяют строго по назначению. После использования уборочный инвентарь обеззараживают.

Из смотрового кабинета больного направляют в специально отведенное помещение для санитарной обработки. Санитарную обработку больного проводят в приемном отделении в зависимости от назначения врача и состояния больного. При тяжелом состоянии больного ограничиваются частичной обработкой или влажным протиранием отдельных частей тела.

В случаях поступления больного в бокс или полубокс санитарную обработку проводят непосредственно в этих помещениях.

Санитарная обработка больного сводится к следующим процедурам:

а) стрижка волос по медицинским показаниям с последующим сжиганием их или обработкой в паровых стерилизаторах (0,5 кгс/ кв. см – 110–111 °С – 20 мин);[78]

б) стрижка ногтей (на ногах и руках);

в) мытье в ванной или под душем;

г) сбор вещей (одежда, белье, обувь больного), подлежащих дезинфекции, в индивидуальные мешки для последующей отправки их для обеззараживания в дезинфекционной камере. До камерного обеззараживания вещи инфекционных больных родственникам не выдают.[79]

После прохождения санитарной обработки больной получает чистое больничное белье, халат (пижаму), тапочки.

После каждого использования мочалки для мытья больных, ванны и смывные воды в них, машинки для стрижки волос, гребни, бритвы и бритвенные приборы, кусачки и ножницы для ногтей, пинцеты, наконечники для клизм, судна и мочеприемники обеззараживают. Смывные воды в ванных обеззараживают только в отделениях кишечных инфекций.

Уборку помещений, где проводили санитарную обработку больного, производят с применением дезинфицирующего раствора. Уборочный инвентарь (ведра, тазы и т. п.) маркируют и используют строго по назначению. Для манипуляционного стола, шкафа и стола с медикаментами выделяют отдельный уборочный инвентарь. После использования уборочный инвентарь обеззараживают.

Для мытья рук больных используют хозяйственное или туалетное мыло (двукратное промывание) в мелкой расфасовке на одноразовое или индивидуальное пользование.

Транспорт, доставивший инфекционного больного, подвергают обеззараживанию силами персонала больницы на территории больницы на специально отведенной площадке или в шлюзе.

Транспортные средства (автомашина, носилки) орошают из гидропульта или тщательно двукратно протирают ветошью, смоченной в дезинфицирующем растворе.

Больным рекомендуют обязательно мыть руки перед едой и после посещения туалета. Тяжелобольных умывают в постели, а 1 раз в два дня подмывают.

Ногти во время пребывания больного в больнице коротко подстригают.

Постельное и нательное белье, полотенце меняют один раз в неделю после гигиенической ванны или душа и по мере загрязнения с обязательной отметкой в истории болезни. После выписки инфекционного больного постельное белье собирают в специальные мешки для дезинфекции и стирки, постельные принадлежности и верхнюю больничную одежду отправляют для камерного обеззараживания, кровать протирают дезинфицирующим раствором и до поступления следующего больного не застилают. Тумбочку больного и другие предметы в палате, бывшие в употреблении больного, протирают дезинфицирующим раствором.

Текущую дезинфекцию проводят санитарки под контролем врача или медсестры в течение всего времени пребывания больного, а заключительную – после одномоментной выписки больных из палаты или после выписки больного из изолированного бокса (палаты), перед текущим ремонтом, при перепрофилировании палаты, отделения. Заключительную дезинфекцию проводит персонал больницы (отделения).

В палатах, коридорах и других помещениях ежедневно проводят влажную уборку (пол, мебель, радиаторы, подоконники) 2 раза в день с применением дезинфицирующих средств.

Генеральную уборку в отделении (палате) проводят 1 раз в 7–10 дней с тщательным протиранием предметов и поверхностей (пол, окна, двери, стены, осветительная арматура) ветошью, смоченной в одном из дезинфицирующих растворов. В палатах уборку проводят в отсутствие больных. Особенно тщательно проводят ежедневную и генеральную уборку в процедурных кабинетах.

Промаркированный уборочный инвентарь (емкость, ветошь, мочалка, ведра и др.) для уборки палат, коридоров и туалетов дезинфицируют отдельно.

Помещения проветривают не менее 4 раз в сутки. В смотровых, процедурных кабинетах (боксах) устанавливают бактерицидные облучатели (ОБН-150) из расчета один облучатель на 30 куб. м помещения, ОБП-300 – на 60 куб. м. Облучатели бактерицидные настенные (ОБН) располагают на высоте не менее двух метров от пола. При необходимости бактерицидные облучатели устанавливают в палатах отделений капельных и энтеровирусных инфекций.

Количество экранированных бактерицидных ламп рассчитывают, исходя из кубатуры помещения. На 1 куб. м помещения мощность ламп должна составлять 1 Вт.

При недостаточной вентиляции помещения через каждые 1,5–2 часа непрерывного горения ламп их выключают на 30–40 минут и проветривают помещение.

Неэкранированные лампы устанавливают из расчета 2,5–2 Вт на куб. м помещения и включают на 30–40 минут в специально отведенное время и только в отсутствие людей. При включении ламп допускается кратковременное присутствие в помещении персонала в очках-консервах.

В отделениях капельных инфекций, а также энтеровирусных инфекций обслуживающий медицинский персонал должен работать в 4-слойных марлевых масках, закрывающих рот и нос.

Для сбора масок выделяют кастрюлю, ведро или бак с крышкой. Обеззараживают их кипячением или погружением в один из дезинфицирующих растворов с последующей стиркой. Чистые маски хранят в закрытых биксах или других емкостях.

В отделениях кишечных инфекций и вирусных гепатитов в случае отсутствия локальных сооружений по обеззараживанию сточных вод больницы обеззараживание выделений проводят в туалете в подкладных суднах, ночных горшках или в специально приспособленных для этого емкостях (баки, ведра и т. п.). После обеззараживания и удаления выделений посуду дезинфицируют в специальных промаркированных баках с плотно закрывающимися крышками и моют.[80] В этих отделениях туалеты закрывают на замок.

Посуда для использованных и чистых квачей должна быть раздельной с соответствующей маркировкой. Использованные квачи обеззараживают в растворе дезинфицирующих средств. Дезинфицирующий раствор меняют после каждого обеззараживания.

Предметы ухода за больными обеззараживают после каждого использования.

Грязное белье больных в детских отделениях по мере загрязнения ежедневно собирают в палате (боксе) в баки с педальным устройством или ведра с крышками с вложенными вовнутрь клеенчатыми мешками. В этих же мешках белье доставляют в специальную комнату для разборки.

В инфекционных отделениях для взрослых грязное белье больных собирают в палате (боксе) в клеенчатые или хлопчатобумажные мешки, переносят их в специальную комнату с вытяжной вентиляцией, где хранят (в баках, ларях или мешках), разбирают и сортируют по ассортименту, цветности и степени загрязнения.

Помещение для хранения использованного белья и постельных принадлежностей оборудуют раковиной для мытья рук, закрытыми баками, ларями, стеллажами. Здесь также должны быть мыло, халаты, маски, фартуки, резиновые перчатки, мешки, уборочный инвентарь, ветошь, дезинфицирующие растворы.

Разборку грязного белья производит санитарка в специально выделенной для этого одежде (темный халат, косынка, клеенчатый фартук, резиновые перчатки и респиратор или маска).

После отправки белья в прачечную проводят влажную уборку с применением дезинфицирующих растворов. После уборки санитарка принимает гигиенический душ и переодевает санодежду.

Белье, загрязненное выделениями, обеззараживают в отделении немедленно в отдельных емкостях, после чего в мокром виде в клеенчатых мешках его отправляют в прачечную больницы, где стирают в специально отведенное для каждого отделения время.

При отсутствии в инфекционных отделениях необходимых помещений для обеззараживания белья допускают его обеззараживание непосредственно в прачечной больницы перед стиркой путем кипячения или погружения в дезинфицирующие растворы. По окончании обеззараживания белья в помещении прачечной проводят дезинфекцию.

В случае отсутствия прачечной при инфекционной больнице белье обеззараживают в инфекционной больнице (о чем составляется справка) и в клеенчатых мешках направляют в специально выделенную коммунальную прачечную. Режим стирки согласовывают с учреждениями санэпидслужбы.

Транспортировку грязного и чистого белья осуществляют раздельно. Специально выделенный автотранспорт, на котором перевозили грязное белье из отделений, обеззараживает дезинфектор больницы или дежурная санитарка инфекционного отделения, о чем делается соответствующая запись в установленных документах.

Тапочки после выписки больного обеззараживают 25 %-ным раствором формалина, или 40 %-ным раствором уксусной кислоты (приложение 1), или в дезинфекционных камерах по режимам, предусмотренным при микроспории, трихофитии, эпидермофитии и фавусе.

Для каждого больного выделяют индивидуальные мензурки для лекарств, после пользования их кипятят.

Пипетки для закапывания капель используют однократно, после чего кипятят.

Использованную аптечную посуду отправляют в специально выделенной таре (ведро, бак, клеенчатая сумка) в аптеку, где посуду и тару обеззараживают в моечной или в специально отведенном помещении погружением в 1 %-ный раствор хлорамина на 60 мин. или кипячением в 2 %-ном растворе питьевой соды в течение 15 мин от момента закипания. Затем посуду моют, стерилизуют и используют по назначению.

Игрушки ежедневно обеззараживает санитарка в специально выделенных маркированных тазах методом кипячения или погружения в один из дезрастворов.

Игрушки в детских отделениях допускают только новые и легко моющиеся: резиновые, пластмассовые и деревянные. Игрушки не должны переходить от одного ребенка к другому без предварительного обеззараживания. Игрушки из отделений родителям не возвращаются, о чем последних предупреждают заранее.

В целях профилактики вирусного гепатита В и гнойных заболеваний, а также для предупреждения пирогенных реакций после различных медицинских манипуляций проводят предстерилизационную очистку и стерилизацию инструментов, шприцев, игл, систем переливания и других медицинских изделий в соответствии с ОСТ 42-2-2-77 «Стерилизация и дезинфекция изделий медицинского назначения», утвержденным Минздравом СССР и Минмедпромом СССР 8/21.02.1977 г. № 105/96.[81]

Наиболее целесообразно выполнять эти мероприятия в условиях централизованных стерилизационных отделений.

Изделия медицинского назначения после каждого использования подвергают дезинфекции одним из режимов, указанных в «Методических указаниях по предстерилизационной очистке изделий медицинского назначения», утвержденных Минздравом СССР 8 июня 1982 г. № 28-6/13. Изделия из металлов обеззараживают кипячением в 2 %-ном растворе гидрокарбоната натрия в течение 15 мин. Перед кипячением изделия, загрязненные кровью, промывают водой.

Основным способом обеззараживания рук является двукратное мытье их теплой проточной водой с мылом. Руки вытирают индивидуальным полотенцем, сменяемым ежедневно. После манипуляций, ведущих к массивному инфицированию рук, их протирают ватным тампоном, смоченным 0,5 %-ным раствором хлорамина, затем моют с хозяйственным мылом.

Особое внимание обращают на обеззараживание подногтевых пространств, ногти коротко подстригают.

Уборочный инвентарь: ведра, тазы, ветошь для уборки палат, коридоров, санитарных узлов маркируется и хранится отдельно. После каждого использования его обеззараживают.

Немалое количество нормативных актов различной силы посвящено борьбе с распространением ВИЧ/СПИДа и гепатитов.

Защитить свое право на содержание в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, в общем, не сложно: если вы увидели грязь (в палате, в кабинете врача, в столовой, на стакане, на руках персонала и т. п.), нужно сообщить об этом медсестре или иному персоналу, а в случае отсутствия принятия необходимых мер пожаловаться на это бездействие вышестоящему руководству.

8. Право на проведение по просьбе пациента консилиума и консультаций других специалистов

Об этой норме мало кто знает из пациентов, однако просьба о проведении консилиума или консультаций других специалистов, как очевидно, вполне законна. Важно, что данная норма права не имеет условий и ограничений. Для ее реализации необходимо обратиться к своему лечащему врачу; если вопрос не решается – к заведующему отделением; если вопрос не решается – к главному врачу; если вопрос не решается – в управление здравоохранения; если вопрос не решается – в суд или в прокуратуру в порядке надзора с жалобой на действия должностных лиц и нарушение права. Суд может обязать выполнить норму закона, а прокуратура вынести представление об устранении нарушенного права.

ОБРАЗЕЦ ЗАЯВЛЕНИЯ О ПРОВЕДЕНИИ КОНСИЛИУМА.

Главному врачу.

поликлиники № __ Управления.

здравоохранения г. ___________

Иванову И.И.

От гражданина Петрова П.П.,

проживающего:______________

(адрес)

ЗАЯВЛЕНИЕ

о проведении консилиума

Уважаемый Иван Иванович!

10.01.2008 г. я обратился к терапевту С. с жалобами на приступы сильной слабости, выпотами, ощущениями трепетания в левой части грудины.

С. направил меня в диагностический центр к кардиологу К. и неврологу Н.

К., обследовав меня, пришел к выводу, что причиной моего состояния стала ИБС, а Н. сказал, что это – результат межреберной невралгии.

Поскольку я увидел во мнении специалистов некоторое противоречие, а оба специалиста назначили мне значительный курс лечения,

ПРОШУ.

на основании п. 4 ст. 30 Основ законодательства об охране здоровья граждан провести консилиум врачей для уточнения истинных причин моего состояния, а также с целью гармонизации назначенного мне лечения.

Петров П.П._______________ 24.01.2008 г.

9. Право на облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными способами и средствами

Сфера действия этой нормы понятна: врач всегда должен использовать обезболивающее, когда есть боль или когда она может возникнуть, и при этом вред от применения обезболивающего не должен превышать вред самой боли (последствия болевого шока).

Обезболивание является необходимой частью алгоритма оказания медицинских услуг, упоминаемое в ряду приказов, стандартов, инструкций и рекомендаций Минздравсоцразвития.

Например, согласно инструкции «О порядке разрешения искусственного прерывания беременности в поздние сроки по социальным показаниям», утвержденной приказом Минздрава России от 14.10.2003 г. № 484:

«Объем квалифицированной медицинской помощи при искусственном прерывании беременности должен включать эффективное консультирование и информирование, психологическую помощь и поддержку, применение современных технологий (прерывание беременности в ранние сроки, медикаментозные методы, адекватное обезболивание), контрацепцию и реабилитацию после аборта».

Практически каждая процедура в протоколах «Ведения детей, страдающих стоматологическими заболеваниями», утвержденных приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 30 декабря 2003 г. № 620, включает в себя обезболивание.

Также в Методических указаниях «Сердечно-легочная реанимация», утвержденных Министерством здравоохранения Российской Федерации 22 июня 2000 г., № 2000/104 сказано:

«Коникотомия – рассечение трахеи между щитовидным и перстневидным хрящами. Простая, доступная, быстро проводимая операция (осуществляется в течение 1–2 мин) производится любым режущим инструментом. При острой асфиксии осуществляется без анестезии; в других случаях (в основном в стационарных условиях) проводится обезболивание кожи, передней поверхности шеи 0,5–1,0 %-ным раствором новокаина с 0,1 %-ным раствором адреналина (1 капля на 5 мл новокаина)».

Особую группу пациентов, требующих адекватного обезболивания, составляют больные онкологическими заболеваниями. Находясь вне стен стационара, они нередко лишаются возможности получить обезболивание, так как оно производится наркотическими препаратами, находящимися на строгом учете, которые могут быть применены только в стационаре. Это – правовая проблема, требующая особого внимания и особых правовых механизмов.

К сожалению, до сих пор приходится слышать истории о том, что врач по какой-либо причине (иногда и вследствие конфликта) не применил анестетик. Я думаю, что такие ситуации не должны оставаться безнаказанными во избежание повторений и должны преследоваться различными способами.

Прежде всего необходимо обратиться с соответствующим сообщением к главному врачу, однако наиболее эффективным средством будет исковое заявление следующего характера:

ОБРАЗЕЦ ИСКА О ВОЗМЕЩЕНИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА.

межрайонный суд г. N.

от Иванова Ивана Ивановича,

проживающего по адресу: Иваново,

ул. Ивановская, д. Х.

Ответчик: стоматологическая.

поликлиника № Х г. N.

ИСК

о возмещении морального вреда в связи

с отсутствием обезболивания

23.12.2004 г. я обратился в стоматологическую поликлинику № Х г. N с болью в зубе № 6.

Врач-стоматолог С. сказал, что зуб надо удалять, но я настаивал на лечении, поскольку не хотел его терять. После некоторых препирательств С. сказал: «Хорошо!» – и начал сверлить зуб без анестезии. В течение получаса я испытывал сильнейшую боль.

После этого кошмара я сумел включить видеокамеру на своем телефоне и записал следующий диалог:

Я: Мне было очень больно. Почему вы не применили анестезию?

Врач С: А у нас нет анестетика.

Я: А почему вы мне об этом не сказали?

Врач: Так вы же сами настаивали на лечении.

Этим диалогом и видеозаписью подтверждается, что мне действительно не была проведена анестезия и что я не был предупрежден о том, что медицинское вмешательство будет проводиться без обезболивания.

В результате было нарушено мое право на облегчение боли, данное в п. 5 ст. 30 Основ законодательства РФ «Об охране здоровья граждан», и были причинены сильные физические и нравственные страдания. Они выразились в том, что удаление нерва в зубах является само по себе очень болезненной процедурой, для чего и применяется обычно анестезия, а кроме того, я чувствовал себя совершенно беспомощным в руках врача, который делал мне больно, отчего я испытывал страх и дискомфорт, периодически близкий к панике.

На основании изложенного и ст. 151, 1064 и 1101 ГК РФ.

ПРОШУ:

Обязать ответчика компенсировать мне причиненный моральный вред в размере 100 тыс. руб.

Дата. Подпись.

10. Право на сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при обследовании и лечении, и врачебная тайна

Приведенная норма, упомянутая в ст. 30 Основ, имеет развитие в ст. 61 тех же Основ:

Статья 61. Врачебная тайна

Информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении, составляют врачебную тайну. Гражданину должна быть подтверждена гарантия конфиденциальности передаваемых им сведений.

Не допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, лицами, которым они стали известны при обучении, исполнении профессиональных, служебных и иных обязанностей, кроме случаев, установленных частями третьей и четвертой настоящей статьи.

С согласия гражданина или его законного представителя допускается передача сведений, составляющих врачебную тайну, другим гражданам, в том числе должностным лицам, в интересах обследования и лечения пациента, для проведения научных исследований, публикации в научной литературе, использования этих сведений в учебном процессе и в иных целях.

Предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается:

1) в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-за своего состояния выразить свою волю;

2) при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений;

3) по запросу органов дознания и следствия и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством;

4) в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте, установленном частью второй ст. 24 настоящих Основ, для информирования его родителей или законных представителей;

5) при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий;

6) в целях проведения военно-врачебной экспертизы в порядке, установленном положением о военно-врачебной экспертизе, утверждаемым Правительством Российской Федерации.

Лица, которым в установленном законом порядке переданы сведения, составляющие врачебную тайну, наравне с медицинскими и фармацевтическими работниками с учетом причиненного гражданину ущерба несут за разглашение врачебной тайны дисциплинарную, административную или уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации.

Приведенная статья содержит исчерпывающий (закрытый) перечень случаев, когда допускается передача сведений третьим лицам. Под третьим лицом следует понимать любое лицо, которому переданы указанные сведения без согласия пациента. К таким случаям следует относить даже случаи приглашения врачей-консультантов, работу страховых компаний по экспертизе качества медицинской помощи, приглашение студентов-медиков для обучения на конкретном пациенте и т. п. Все эти случаи и подобные им, если происходят без согласия пациента, следует расценивать как нарушение врачебной тайны. В подобных ситуациях врач, страховщики обязаны испрашивать согласия пациента.

Между тем существуют Методические рекомендации Федерального фонда ОМС от 27.10.1999 г. о механизме обеспечения прав граждан на конфиденциальность информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при обследовании и лечении, а также информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство и отказ от него в системе обязательного медицинского страхования и приказ Федерального фонда ОМС от 25.03.1998 г. № 30 «О соблюдении конфиденциальности сведений, составляющих врачебную тайну», которые прямо нарушают указанную норму закона, поскольку эксперты ТФОМС и СМО проводят экспертизы качества медицинской помощи по медицинским документам пациентов, о чем последние даже не подозревают и согласия на это не давали (подробно об этом говорилось в ст. 5 «ФФОМС» раздела 4 «Защитники прав пациентов в России»).

ФФОМС мог бы возразить, что СМО в соответствии со ст. 15 ФЗ РФ «О медицинском страховании» обязаны: контролировать объем, сроки и качество медицинской помощи в соответствии с условиями договора; защищать интересы застрахованных. Однако порядок контроля и защиты не должен нарушать закон и врачебную тайну, поскольку, например, запрашиваемые для проведения экспертиз качества медицинской помощи данные могут быть зашифрованы, т. е. не иметь фамилий, имен и отчеств (то есть персональные данные необходимо кодировать).

Примером шифрования некоторых данных можно считать постановление Фонда социального страхования РФ от 17.05.1995 г. № 25, которое предусматривает при оформлении документов, удостоверяющих временную нетрудоспособность граждан, и других медицинских документов специальные печати или штампы учреждения, организации без указания профиля этих учреждений. Тем самым становится невозможно даже предположить, где именно проходил человек лечение или стоит на учете.

Следует отметить, что в нашей практике мы нередко сталкиваемся с тем, что врачи трактуют понятие врачебной тайны как тайну от всех, включая самого пациента. Это – заблуждение, что видно из приведенных норм права.

Обращает на себя внимание и то, что даже сведения, которые были переданы третьим лицам по согласию пациента, не вправе разглашаться этими лицами далее, если это не разрешено законом (например, следователь по уголовному делу передает сведения в суд). При этом в отношении несовершеннолетних сведения о состоянии здоровья могут быть переданы только их законным представителям.

11. Право на получение информации о своих правах и обязанностях и состоянии своего здоровья, а также на выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья

Правам пациента посвящена эта книга. О праве пациентов на информацию о состоянии здоровья и выборе лиц, которым в интересах пациента может быть передана такая информация, смотрите соответствующие статьи книги.

Что касается обязанностей пациента, они являются редчайшим исключением, как, например, обязанность пациента подписать отказ от медицинского вмешательства. И это вполне обосновано тем, что медицина – это область интересов граждан, а не их обязанностей. Предполагается, что пациент в своих интересах будет добровольно и без понуждения исполнять предписания врача, в частности выполнять ту часть внутреннего распорядка, которая продиктована удобством и безопасностью пациентов. Граждан нельзя обязать лечиться, если только они не представляют опасности для других и для себя.

Но правила внутреннего распорядка не могут противоречить закону, нормативным правовым актам и основным свободам граждан. Если обнаружится, что это так, в этой части они подлежат отмене.

Так, режим посещения большинства ЛПУ формально, когда речь идет «о часах посещений», противоречит свободе передвижения граждан, а также противоречит праву членов семьи находиться рядом друг с другом или вообще быть рядом с любимыми людьми.

В случае выявления таких обстоятельств следует указать на это главному врачу ЛПУ, написав соответствующее заявление, а в случае отсутствия ожидаемой реакции обжаловать правила внутреннего распорядка в суде или в прокуратуре.

ОБРАЗЕЦ ЗАЯВЛЕНИЯ О ВОССТАНОВЛЕНИИ ПРАВА.

Главному врачу.

поликлиники № __ Управления.

здравоохранения г. __________

Иванову И.И.

от гражданина Петрова П.П.

ЗАЯВЛЕНИЕ

о восстановлении права на свидание с супругой

Уважаемый Иван Иванович!

Я нахожусь на лечении в вашей больнице с 10 декабря 2007 г. В течение недели я не могу повидаться со своей супругой Ивановой И.Я., поскольку «проходная» больницы закрывается в 21.00, а моя жена не может прийти ранее 21.30 из-за режима своей работы.

Согласно ч.1 ст. 27 Конституции РФ «каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства».

Согласно ст. 18 Конституции РФ «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими».

Согласно ст. 1 Семейного кодекса РФ «семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав».

Так, согласно 31 ст. Семейного кодекса РФ «2. Вопросы материнства, отцовства, воспитания, образования детей и другие вопросы жизни семьи решаются супругами совместно исходя из принципа равенства супругов.

3. Супруги обязаны строить свои отношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать благополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и развитии своих детей».

Из этой нормы следует, что препятствие доступа одного супруга к другому будет нарушением возможности оказать помощь, нарушением равенства супругов в решении различных семейных вопросов, которые, кстати, относятся к основополагающему праву – праву частной жизни, личной и семейной тайны, которые объявлены ч.1 ст. 23 Конституции РФ неприкосновенными.

На основании изложенного прошу обеспечить проход моей супруги Ивановой И.Я. ко мне в больницу в любое время.

Гарантирую, что эти визиты не нарушат покой других пациентов.

Петров П.П._______________ 24.01.2008 г.

12. Право на получение медицинских и иных услуг в рамках программ добровольного медицинского страхования

Институт добровольного медицинского страхования сам по себе является позитивным, и я не буду останавливаться на его особенностях, которые регулируются ФЗ РФ «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации». Отмечу лишь, что этот институт в России не развивается свободно из-за общих недостатков системы обязательного медицинского страхования, которая на уровне СМО является отнюдь не страховой, а посреднической системой между государством и его же учреждениями. К страхованию это не имеет никакого отношения. Психология посредничества и в ДМС порождает посреднический, а не страховой бизнес со всеми вытекающими последствиями.

Так, согласно ст. 1 Закона РФ «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» добровольное медицинское страхование обеспечивает гражданам получение дополнительных медицинских и иных услуг сверх установленных программами обязательного медицинского страхования.

То есть добровольное страхование не может быть использовано для видов помощи, которые гражданин имеет право получить бесплатно. Но разве это так? Сплошь и рядом мы видим программы ДМС, которые включают в себя полный набор медицинской помощи. Чем не работа для Федеральной антимонопольной службы?

Помимо того, в «Лиге пациентов» нам неоднократно пришлось столкнуться с подменой платных медицинских услуг (которые вообще неправомерны в государственных и муниципальных учреждениях) услугами добровольного страхования. То есть при обращении гражданина за платной медицинской помощью ему выдавался полис добровольного медицинского страхования (о чем он не просил). В договоре ДМС при этом порой отмечался даже вид медицинской помощи, за который уплачены деньги, что явно указывает на подмену понятий, поскольку никакого страхового риска в этом случае нет (услуга известна), а значит, нет и страхового случая и страхования.

Такой полис называют «монополисом».

Предположительно, монополисы используются с целью увода денег из ЛПУ (они проходят через кассу страховщика), в которых существует сложная система отчетности и распределения средств, контролируемая собственником – государством и муниципалитетом. Это не устраивает главных врачей, которые ищут более управляемые схемы. Здесь же возможны пути ухода от уплаты налогов.

Надо сказать, что использование этой схемы полностью незаконно и делает страховые компании очень уязвимыми. В частности, когда к нам обращались пострадавшие граждане и мы понимали, что работал именно этот механизм, мы в 100 % случаев в течение одного месяца возвращали деньги (максимальная сумма возврата – 15 тыс. дол. США).

Правовая логика состоит в следующем.

В соответствии с действующим законодательством цель медицинского страхования – гарантировать гражданам при возникновении страхового случая получение медицинской помощи за счет накопленных средств и финансировать профилактические мероприятия.

Статья 3 Закона РФ от 28.06.1991 г. № 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» устанавливает, что объектом добровольного медицинского страхования является страховой риск, связанный с затратами на оказание медицинской помощи при возникновении страхового случая.

Требования, которым должно отвечать событие, рассматриваемое в качестве страхового, изложены в ст. 9 Закона РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации»:

– страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование;

– событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности.

На основании изложенного по добровольному медицинскому страхованию страховым случаем может быть обращение застрахованного в медицинское учреждение за получением медицинской помощи, требующей оказания медицинских услуг в пределах их перечня, предусмотренного договором страхования, связанное с внезапным, случайным ухудшением состояния здоровья застрахованного лица в результате заболевания, травмы, отравления или других несчастных случаев, произошедших в течение действия договора страхования.

При использовании монополиса рассматриваемое в качестве страхового случая событие является не предполагаемым, а заведомым, что подтверждается выставленным диагнозом еще до заключения договора, а также тем, что речь идет о конкретном наборе медицинских услуг.

Здесь имеет место заключение договора страхования после наступления страхового случая.

Таким образом, деятельность страховщика не является страховой, а полученные по таким договорам денежные суммы соответственно не являются страховыми взносами и страховыми выплатами.

Министерство финансов РФ в своем письме от 15.09.1999 г. № 24-02-11 (также имеется аналогичное письмо МНС РФ от 15.09.1999 г. с соответствующими разъяснениями) дает разъяснение, что вышеуказанная деятельность – практика заключения так называемого договора добровольного медицинского страхования посредством оформления разового страхового полиса (монополиса) – является нарушением действующего законодательства. При этом отмечается, что в случае выявления в действиях страховщиков указанных нарушений Минфин России применяет к страховщикам меры, предусмотренные Положением о порядке дачи предписания, ограничения, приостановления и отзыва лицензии на осуществление страховой деятельности, утвержденным приказом Росстрахнадзора от 19.06.1995 г. № 02–02/17.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ сделка, совершенная с целью прикрыть другую сделку (притворная сделка), ничтожна: страховой риск отсутствует, кроме того, есть основание полагать, что данный договор заключается с целью уклонения от уплаты налогов. При этом к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа, применяются соответствующие правила.

Отмечу, что такая схема широко распространена в акушерстве. Вдумайтесь: какой страховой риск может быть у беременной женщины? Что она не родит? Так ведь страхуют на оказание медицинской помощи в родах, причем пишут, где и примерно когда пациентка будет рожать, а порой указывают и ФИО акушера-гинеколога. При чем же здесь страхование? Перед нами предоплата за медицинскую помощь. При этом акушерская помощь у нас гарантирована как бесплатная, потому что она уже оплачена государством.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ПРЕТЕНЗИИ В ЗАЩИТУ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЯ.

Генеральному директору.

ООО Страховая компания.

От Ивановой И.И.

ПРЕТЕНЗИЯ

в защиту прав потребителя в связи с использованием монополиса

13.04.2007 г. между ООО «Страховая компания» (Страховщик) в лице Генерального директора Л. и мной, Ивановой И.И. (Застрахованное лицо, Страхователь), был заключен Договор добровольного медицинского страхования.

Уплаченная мною сумма страхового взноса согласно страховому полису № 00000 и квитанции № 00000 составила 39 210 (Тридцать девять тысяч двести десять) рублей.

05.05.2007 года у меня развилась родовая деятельность, в ходе которой был применен препарат галидор (согласно Истории родов № 0000), после которого у меня развились осложнения, потребовалась экстренная операция родоразрешения, в результате которой ребенок оказался в крайне тяжелом состоянии, а я находилась без сознания, и состояние моего здоровья вызывало серьезные опасения даже и за жизнь (вероятно, имел место анафилактический шок). При этом цель применения препарата галидор совершенно не ясна, внятных объяснений от врачей по этому поводу ни до, ни после вмешательства мне получить не удалось. И это при том, что я – аллергик, о чем предупреждала врачей роддома, и это отмечено в моей Истории родов.

Не имея желания вступать с вашей компанией и виновными врачами в затяжной конфликт и доказывать что-либо, вроде причинно-следственных связей, я укажу в этой претензии формальные основания для возврата уплаченных мною вашей компании денег, а именно:

1. Из ряда нижеприведенных источников следует, что галидор противопоказан при беременности и лактации:

http://www.vidal.ru/vidal/info/drugs/d_2798.htm (справочник Видаля);

http://www.zdorovie-tv.ru/cgi-bin/index.pl/catalogues/vidal/4647/7600.

http://www.shoplinz.ru/stats/halidor/

http://vidal.popmed.ru/view_drug-2798.htm.

http://vidalnozo.rusmedserv.com/view_drug-2798.htm.

Таким образом, были нарушены требования безопасности для моих жизни и здоровья и для жизни и здоровья еще не родившегося на тот момент ребенка, что является нарушением права потребителя на безопасность товаров и услуг и преследуется по ст. 238 УК РФ.

2. В соответствии с действующим законодательством цель медицинского страхования – гарантировать гражданам при возникновении страхового случая получение медицинской помощи за счет накопленных средств и финансирование профилактических мероприятий.

Ст. 3 Закона РФ от 28.06.1991 г. № 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» устанавливает, что объектом добровольного медицинского страхования является страховой риск, связанный с затратами на оказание медицинской помощи при возникновении страхового случая.

Согласно ст. 9 Закона РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации» сказано:

– страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование;

– событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности.

В данном случае событие, рассматриваемое в качестве страхового риска (роды), было не предполагаемым, а заведомым, что подтверждается фактом моей беременности, смыслом заключенного договора «страхования», всем последующим ходом событий.

Имело место заключение договора страхования при неизбежности наступления родов, по причине чего такой случай не может считаться страховым, как и заключенный договор.

Министерство финансов РФ в своем письме от 15.09.1999 г. № 24-02-11 (имеется аналогичное письмо МНС РФ от 15.09.1999 г. с соответствующими разъяснениями) дает разъяснение, что вышеуказанная деятельность – практика заключения так называемого договора добровольного медицинского страхования посредством оформления разового страхового полиса (монополиса) является нарушением действующего законодательства. При этом отмечается, что в случае выявления в действиях страховщиков указанных нарушений Минфин России применяет к страховщикам меры, предусмотренные Положением о порядке дачи предписания, ограничения, приостановления и отзыва лицензии на осуществление страховой деятельности от 19.06.1995 г. № 02–02/17 (в ред. от 13.07.1995 г. № 02-03-08).

На основании изложенного деятельность ООО «Страховая компания» в данном случае нельзя признать страховой, а полученные ею по такому договору денежные суммы, соответственно, не являются страховыми взносами.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ сделка, совершенная с целью прикрыть другую сделку (притворная сделка), ничтожна. При этом к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Договор добровольного медицинского страхования № 00000 является притворной сделкой, а следовательно, является ничтожной сделкой, поскольку страховой риск отсутствует.

Не исключено, что данный договор заключен с целью уклонения от уплаты налогов, а также с целью получения денег за одну и ту же услугу дважды – от пациента и от государства.

Договор страхования, заключенный с вашей компанией, по существу, является договором на ведение родов в родильном доме № 00 г. М., поскольку нашей целью были роды в этом родильном доме, за что я и заплатила вашей компании деньги. Я была на 8-м месяце беременности, а Приложение № 2 к договору является не чем иным, как перечнем услуг при беременности и родах.

Очевидно, что имеются все признаки договора возмездного оказания медицинских услуг,[82] в котором:

• Я, Иванова И.И., – Заказчик, Страхователь и потребитель услуги в одном лице;

• ООО «Страховая компания» – посредник-организатор;

• Родильный дом № 00 г. М. – Исполнитель услуги;

• Оказание услуг согласно Перечню услуг… (согласно Приложению № 2) – истинный предмет договора.

Согласно ст. 1 Закона РФ «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» добровольное медицинское страхование обеспечивает гражданам получение дополнительных медицинских и иных услуг сверх установленных программами обязательного медицинского страхования.

Согласно главе II Программы государственных гарантий обеспечения граждан Российской Федерации бесплатной медицинской помощью, утв. постановлением Правительства РФ от 30.12.2006 г. № 885, «В рамках Программы бесплатно предоставляются… в) стационарная медицинская помощь… при патологии беременности, родах…».

Таким образом, договор № 0000 заключен в противоречие действующему законодательству, а именно: деньги получены вашей компанией от меня за те услуги, оплату которых государство гарантировало, а может быть, и произвело, что также указывает на ничтожность сделки, поскольку потребитель не был информирован вашей компанией об указанных обстоятельствах и таким образом был введен в заблуждение с целью получения вашей компанией дохода.

4. Из существа сказанного вытекает, что на отношения между Вашей компанией и Ивановой И.И. распространяется действие ФЗ РФ «О защите прав потребителей», согласно ст. 7 которого услуги должны быть безопасны.

Согласно отраслевому стандарту «Термины и определения системы стандартизации в здравоохранении» 91500.01.0005–2001, утвержденному приказом Минздрава РФ от 22.01.2001 г. № 12, эффективность медицинской помощи – это величина (размер), при которой соответствующий тип медицинского обслуживания и помощи достигает своей цели – улучшения состояния пациента.

Согласно ФЗ РФ «О защите прав потребителей» (преамбула) недостаток услуги – это несоответствие услуги или обязательным требованиям, предусмотренным законом либо в установленным им порядке, или условиям договора, или целям, для которых услуга такого рода обычно используется, или целям, о которых Исполнитель был поставлен в известность потребителем при заключении договора.

Мною договор был заключен с целью нормального родоразрешения при отсутствии дополнительного риска для здоровья потребителя – моего здоровья. Однако применение препарата галидор, возникшие осложнения с моим здоровьем и здоровьем ребенка указывают на существенные недостатки оказанных услуг, что влечет за собой правовые последствия для исполнителя.

Кроме того, согласно ст. 31 Основ законодательства об охране здоровья граждан, ст. 10 ФЗ РФ «О защите прав потребителей» Исполнитель должен был предоставить необходимую и достоверную информацию об услуге, обеспечивающую возможность правильного ее выбора. Эти нормы постоянно нарушались, в частности при применении галидора мне не было разъяснено, для чего он служит.

На основании ст. 4, 7, 29 Закона РФ «О защите прав потребителей»

ПРОШУ:

Расторгнуть договор между мной и вашей организацией;

Вернуть мне уплаченную вашей организации сумму в размере 39 210 (Тридцать девять тысяч двести десять) руб.

Напоминаю, что, согласно ст. 31 и п. 5. ст. 28 ФЗ РФ «О защите прав потребителей», ваша организация обязана ответить на мою претензию в десятидневный срок, по истечении которого я имею право требовать с вас неустойку за недобросовестное исполнение прав потребителей (3 % в день за каждый день просрочки).

Обращаю также ваше внимание на то, что согласно п.6 ст. 13 ФЗ РФ «О защите прав потребителей», у суда есть право наложить на вашу организацию штраф за недобровольное исполнение прав потребителей в размере 50 % удовлетворенных требований.

При несвоевременном исполнении наших требований оставляю за собой право обращения в суд и компетентные органы, а также буду требовать компенсации морального вреда и понесенных расходов.

ДАТА: __________ ПОДПИСЬ: _____________

13. Право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство и право на отказ от медицинского вмешательства

Статья 30.[83]Права пациента

При обращении за медицинской помощью и ее получении пациент имеет право на:

7) информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство в соответствии со статьей 32 настоящих Основ;

8) отказ от медицинского вмешательства в соответствии со статьей 33 настоящих Основ;

9) получение информации о своих правах и обязанностях и состоянии своего здоровья в соответствии со статьей 31 настоящих Основ, а также на выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья.

Статья 31. Право граждан на информацию о состоянии здоровья

Каждый гражданин имеет право в доступной для него форме получить имеющуюся информацию о состоянии своего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения.

Информация о состоянии здоровья гражданина предоставляется ему, а в отношении лиц, не достигших возраста, установленного частью второй статьи 24 настоящих Основ, и граждан, признанных в установленном законом порядке недееспособными, – их законным представителям лечащим врачом, заведующим отделением лечебно-профилактического учреждения или другими специалистами, принимающими непосредственное участие в обследовании и лечении.

Информация о состоянии здоровья не может быть предоставлена гражданину против его воли. В случаях неблагоприятного прогноза развития заболевания информация должна сообщаться в деликатной форме гражданину и членам его семьи, если гражданин не запретил сообщать им об этом и (или) не назначил лицо, которому должна быть передана такая информация.

Гражданин имеет право непосредственно знакомиться с медицинской документацией, отражающей состояние его здоровья, и получать консультации по ней у других специалистов. По требованию гражданина ему предоставляются копии медицинских документов, отражающих состояние его здоровья, если в них не затрагиваются интересы третьей стороны.

Информация, содержащаяся в медицинских документах гражданина, составляет врачебную тайну и может предоставляться без согласия гражданина только по основаниям, предусмотренным статьей 61 настоящих Основ.

Статья 32. Согласие на медицинское вмешательство

Необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина.

В случаях, когда состояние гражданина не позволяет ему выразить свою волю, а медицинское вмешательство неотложно, вопрос о его проведении в интересах гражданина решает консилиум, а при невозможности собрать консилиум – непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения.

Согласие на медицинское вмешательство в отношении лиц, не достигших возраста, установленного частью второй статьи 24 настоящих Основ, и граждан, признанных в установленном законом порядке недееспособными, дают их законные представители после сообщения им сведений, предусмотренных частью первой статьи 31 настоящих Основ. При отсутствии законных представителей решение о медицинском вмешательстве принимает консилиум, а при невозможности собрать консилиум – непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения и законных представителей.

Статья 33. Отказ от медицинского вмешательства

Гражданин или его законный представитель имеет право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, за исключением случаев, предусмотренных статьей 34 настоящих Основ.

При отказе от медицинского вмешательства гражданину или его законному представителю в доступной для него форме должны быть разъяснены возможные последствия. Отказ от медицинского вмешательства с указанием возможных последствий оформляется записью в медицинской документации и подписывается гражданином либо его законным представителем, а также медицинским работником.

При отказе родителей или иных законных представителей лица, не достигшего возраста, установленного частью второй статьи 24 настоящих Основ, либо законных представителей лица, признанного в установленном законом порядке недееспособным, от медицинской помощи, необходимой для спасения жизни указанных лиц, больничное учреждение имеет право обратиться в суд для защиты интересов этих лиц.

Статья 34. Оказание медицинской помощи без согласия граждан

Оказание медицинской помощи (медицинское освидетельствование, госпитализация, наблюдение и изоляция) без согласия граждан или их законных представителей допускается в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих, лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами, или лиц, совершивших общественно опасные деяния, на основаниях и в порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Решение о проведении медицинского освидетельствования и наблюдения граждан без их согласия или согласия их законных представителей принимается врачом (консилиумом), а решение о госпитализации граждан без их согласия или согласия их законных представителей – судом.

Оказание медицинской помощи без согласия граждан или согласия их законных представителей, связанное с проведением противоэпидемических мероприятий, регламентируется санитарным законодательством.

Освидетельствование и госпитализация лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами, проводятся без их согласия в порядке, устанавливаемом Законом Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

В отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния, могут быть применены принудительные меры медицинского характера на основаниях и в порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Пребывание граждан в больничном учреждении продолжается до исчезновения оснований, по которым проведена госпитализация без их согласия, или по решению суда.

13.1. Некоторые источники права на информированное добровольное согласие

В настоящее время право пациента на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство закреплено в законодательстве об охране здоровья большинства стран.

Согласно ст. 5 Конвенции от 19.11.1996 г.[84] «О защите прав и достоинства человека в связи с использованием достижений биологии и медицины», медицинское вмешательство может осуществляться лишь после того, как лицо, подвергающееся этому вмешательству, даст на это информированное добровольное согласие.

В Декларации о политике в области обеспечения прав пациента в Европе 1994 г. подчеркивается, что «информированное осознанное согласие пациента является предварительным условием любого медицинского вмешательства».[85]

Международные правовые акты по вопросам клинических исследований с участием человека – Нюрнбергский кодекс[86] и Хельсинская декларация 1964 г.[87] – определяют необходимость информирования участников эксперимента.

Статья 9 Хельсинкской декларации 1964 г. гласит: «Врач… должен получить свободно данное информированное согласие объекта, предпочтительно в письменном виде».

Доктрина информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство начала формироваться в 50–60-х годах ХХ столетия и сразу нашла свое отражение в законодательстве многих стран (Финляндии, Великобритании, Ирландии, США, Франции, Нидерландах, Польше, Литве, Украине, Белоруссии, России и т. д.).[88]

Например, в США право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство закреплено как на федеральном уровне, так и в законодательных актах отдельных штатов (к примеру, в законодательстве об исследованиях и экспериментах, объектом которых является человек),[89] а также в Билле о правах пациента.

Доктрина информированного добровольного согласия опирается на право человека на телесную неприкосновенность, вытекающего из конституционных гарантий свободы и личной неприкосновенности (в России это п.1 ст. 22 Конституции РФ[90]).

В Российской Федерации обязательное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство находит свое отражение во многих нормативно-правовых актах, касающихся здравоохранения.

На вершине иерархической структуры правовых источников данного института права стоит Конституция РФ, которая в ч. 2 ст. 21 определяет, что «никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам».[91]

Согласно ст. 32 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан,[92] необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина, а согласно ст. 33 тех же Основ у него есть право отказаться от вмешательства. Поскольку перечень необходимой информации о состоянии здоровья пациента включает в себя сведения о результатах обследования, наличии заболевания, диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения (ст. 31 Основ), то пациент принимает решение об отказе или согласии на основании соответствующей перечисленному информации. В случае же недостаточности информации говорить об обоснованном согласии или отказе пациента на медицинское вмешательство невозможно, и в случаях такого рода нарушается право гражданина на информацию.

В случаях когда состояние гражданина не позволяет ему выразить свою волю, а медицинское вмешательство неотложно, вопрос о его проведении в интересах гражданина решает консилиум, а при невозможности собрать консилиум – непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения.

Согласие пациента на медицинское вмешательство – последняя стадия согласования воли сторон, т. е. медицинской организации и пациента, для заключения договора (проведения вмешательства). При этом недостаточно получить согласие на медицинское вмешательство. Оно должно соответствовать некоторым требованиям.

13.2. Требования к согласию

В доктрине под информированным согласием на медицинское вмешательство понимают «добровольное, компетентное и осознанное принятие пациентом предложенного лечения или выбор из нескольких вариантов лечения, основанный на получении полной, объективной и всесторонней информации по поводу предстоящего лечения, возможных осложнений и болевых ощущений, альтернативных методах лечения и возможных побочных эффектах».[93]

Таким образом, выделяют три необходимых условия, которым должно отвечать согласие на медицинское вмешательство:

а) добровольность – т. е. принятие решения в отсутствии любых внешних факторов (давление со стороны врача, родственников; принуждение и т. д.);

б) компетентность – принятие решения в условиях действительно имеющихся у пациентов знаний о предстоящем медицинском вмешательстве, т. е. в условиях информированности пациента;

в) осознанность – т. е. наличие ясного сознания на момент принятия решения о согласии на медицинское вмешательство.

В американской правовой доктрине право на информированное добровольно согласие на медицинское вмешательство трактуется следующим образом. Пациент не обязан подвергаться какому-либо лечению. Чтобы дать согласие на проведение какой-либо процедуры, пациент должен быть проинформирован о своем состоянии и прогнозе развития заболевания, о сущности, назначении и характере процедуры, связанных с ней болевых ощущениях и неудобствах, вероятности благоприятного исхода, возможных рисках, альтернативах и последствиях отказа от лечения, знать имена и квалификацию персонала. Врач не имеет права осматривать, касаться или лечить пациента, пока не сообщит ему о своих намерениях и не получит согласие на соответствующее медицинское вмешательство.[94]

Основами законодательства РФ Об охране здоровья граждан предусматривается, как и во многих странах мира, информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство.

Таким образом, перед тем как гражданин даст свое согласие на медицинское вмешательство, он должен получить необходимый объем информации, установленный законодательством.

Согласие на медицинское вмешательство – это сознательное решение, которое возможно только при получении в доступной для пациента (законного представителя) форме полной, достоверной и достаточной информации для принятия соответствующего решения. «Информация должна быть доступной, достоверной и достаточной, представленной своевременно», – пишет А.В. Тихомиров[95] (можно говорить о правиле трех «Д» и «С». – Прим. автора).

Можно согласиться с тем, что это достаточный и необходимый перечень критериев к предоставлению информации.

Для того чтобы определить, какая информация является достаточной для принятия пациентом решения о лечении или отказе от него, в американской судебной практике, например, применяются два критерия. В некоторых штатах суды обращаются к стандартам профессионального поведения: какие сведения врачи обычно предоставляют для получения согласия на подобные процедуры. Все большее распространение, однако, получает другой критерий: какую информацию желал бы получить средний разумный человек на месте пациента.[96]

Тогда возникает проблема с объемом информации. Некоторые авторы предлагают закрепить «фиксированный для каждого заболевания «минимальный стандарт» информации в сочетании с особенностями каждого конкретного клинического случая».[97]

К примеру, такой стандарт в качестве отдельной главы может включаться в разрабатываемые в настоящее время клинические протоколы ведения больных.

Предлагается, чтобы стандарт информирования состоял из двух блоков: общего и частного.[98] Так, например, общий блок должен содержать информацию о сути патологии, об общепринятых в настоящее время вариантах диагностики, принципах лечения, осложнениях самого заболевания и т. д. Частный блок отражает индивидуальный подход к данному конкретному больному, и содержание информации зависит от возраста пациента, его пола, наследственности и т. д. Однако необходимо отметить, что второй блок не должен быть слишком емким, поскольку врач не может большую часть своего времени тратить на информирование пациента.

В то же время основной предмет беспокойства пациента и врача – это риски возникновения вреда, но об этом я расскажу ниже.

Согласно абзацу 3 ст. 31 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан информация о состоянии здоровья гражданина не может быть предоставлена против его воли.

Здесь возникает вопрос: а как узнать его волю? Каким образом: а) узнать у гражданина о его намерениях получить информацию или отказаться от получения таковой, не передав ему никакой информации (а любая информация, даже вопрос о том, хочет ли пациент знать о своей болезни или нет, насторожит кого угодно); б) определить объем информации, которую не против получить пациент?

Кроме того, проблема возникает по поводу того, что последует за отказом от получения информации и каким образом осуществлять лечение гражданина, если оно ему необходимо. От пациента необходимо получить информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство или информированный отказ от такового. Получается, что либо лечение будет осуществляться без информированного согласия на таковое, но тогда абзац 3 ст. 31 Основ нарушается, поскольку гражданин все равно получит сведения о заболевании, только другим способом – допустим, догадается по виду и методу оказания медицинской помощи (например, при онкологических заболеваниях – химиотерапия в онкологическом центре); либо за отказом от получения информации о состоянии здоровья больного последует отказ от медицинского вмешательства, и опять будет нарушена правовая норма об информированности теперь уже в случае отказа (ст. 33 Основ).

Вывод: необходимо правовую норму об отказе в получении информации дополнить следующим образом: «Отказ пациента от получения информации лишает его права ссылаться на то, что выбор медицинского вмешательства осуществлен врачом без учета его мнения».

13.3. Процедура информирования

Как уже говорилось, ст. 32 Основ ставит условием медицинского вмешательства наличие информированного добровольного согласия гражданина.

Однако понятие «информированного добровольного согласия» в законе надлежащим образом не раскрыто. Понятно лишь, что гражданин должен быть информирован, но в каком объеме, когда и как?

В ст. 31 Основ говорится: «Каждый гражданин имеет право в доступной для него форме получить имеющуюся информацию о состоянии своего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения».

Здесь правовое значение имеет слово «получить», т. е. никто не обязан выдавать пациенту информацию, если он не спросил о ней.

Также сказано, что информация о состоянии здоровья не может быть предоставлена гражданину против его воли.

Интересно, что это касается только состояния здоровья, а не иных аспектов информации, хотя ясно, что по назначенному лечению можно догадаться о состоянии здоровья, но тут важно, что врач связан тем, что не может сказать пациенту: «Это лекарство действует так-то и поможет вам от того-то», – поскольку последние сведения нарушат волю пациента, который отказывается быть информированным.

«В случаях неблагоприятного прогноза развития заболевания информация должна сообщаться в деликатной форме гражданину и членам его семьи, если гражданин не запретил сообщать им об этом и (или) не назначил лицо, которому должна быть передана такая информация».

Это – единственная норма и случай, согласно которой родственники пациента (помимо представителей по закону или по доверенности) имеют какие-то права, помимо случаев, когда пациент – не полностью дееспособное лицо, включая и совершеннолетних.

С учетом этих норм представляется единственно верным следующий алгоритм обмена информацией (пациент – полностью дееспособное лицо):

А. Вопрос врача пациенту: хотите ли вы знать все, что знаю я, о состоянии вашего здоровья, включая прогнозы?

А.1. Если ответ «нет, не хочу», кому сообщить о прогнозах (в законе речь идет только о случаях информирования о неблагоприятных прогнозах – остальное может расцениваться как нарушение врачебной тайны)?

А.1.1. Если ответ «никому» – врач использует патерналистскую модель отношений, т. е. только указывает пациенту, что делать, когда тот должен что-то делать, ничего не объясняя, поскольку любое объяснение врача нарушит волю пациента. В этой ситуации под вопрос ставится даже право пациента на получение копий медицинских документов и право на ознакомление с оригиналами, поскольку эти документы содержат информацию, против получения которой пациент возражает. Тогда следует сомневаться в том, что пациент хочет получать те листы (их копии) медицинских документов, где речь идет о состоянии его здоровья, включая и диагнозы. Отмечу, что информации, например, о назначенном лечении, если оно в явной форме не указывает на состояние здоровья, это не касается. В целом также следует помнить, что пациент в любой момент может захотеть воспользоваться своим правом на информацию в полном объеме.

А.1.2. Если ответ «такому-то лицу», то дальнейшей стороной информационного обмена в части прогнозов должно быть назначенное пациентом лицо. При этом закон не содержит сведений о том, что пациент должен дать, например, лицу, которому доверяет, информацию о прогнозах, специальную доверенность. Предполагается, что достаточно сообщить врачу о своем желании. Очевидно, что в этом случае врачу лучше сделать запись в медицинской карте пациента, и еще лучше, чтобы там была подпись и должностного лица ЛПУ (это – не обязанность врача, а рекомендация на случай потенциального конфликта). В данном случае с самим пациентом врач также использует патерналистскую модель.

А2. Если ответ «хочу знать, но не все», то поинтересоваться, в какой части «хочу знать», а в какой «не хочу», и переходить к п. Б или В в части, где «хочу знать».

АЗ. Если ответ «хочу все знать», переходим к п. Б или В.

Б. В случаях неблагоприятного прогноза развития заболевания информация об этом передается пациенту в деликатной форме – это касается формы сообщения, интонаций, последовательности, сообщения о шансах и т. п.

В. Вопрос врача пациенту: что именно вы хотите знать? С этого момента пациент должен спрашивать врача (такова модель закона – «пациент вправе получить»), уточнять у него все, что его интересует конкретно в рамках ст. 31 Основ. Если круг вопросов исчерпан, врач переходит к п. Г.

Г. Вопрос врача пациенту: согласны ли вы на медицинское вмешательство?

Г.1. Если ответ «да», то производится вмешательство.

Г.2. Если ответ «нет», то вступает в действие ст. 33 Основ, согласно которой врач должен информировать пациента о возможных последствиях отказа. Отказ от медицинского вмешательства с указанием возможных последствий оформляется записью в медицинской документации и подписывается гражданином либо его законным представителем, а также медицинским работником. В случае отказа пациента от подписания отказа врачу следует позаботиться о получении доказательств того, что отказ имел место. Такими доказательствами могут служить аудио– и видеозаписи, свидетельские показания, подпись должностного лица медицинской организации под документом.

13.4. Устная и письменная форма согласия

В отличие от отказа от медицинского вмешательства, который дается в письменной форме с указанием возможных последствий, в законодательстве РФ об охране здоровья граждан не закреплена обязательная письменная форма согласия на медицинское вмешательство.

Необязательность письменного оформления согласия на медицинское вмешательство свидетельствует об отсутствии должного внимания законодателя к проблемам последствий медицинского вмешательства для пациента. Можно предположить, что речь идет в данном случае о двойных стандартах при подходе к согласию и отказу от медицинского вмешательства, что является недопустимым.

Говоря о форме отображения согласия на медицинское вмешательство пациента, следует отметить, что существуют сторонники устного варианта согласия и письменного.

Сторонники устного варианта оформления согласия на медицинское вмешательство связывают правомочность подобного варианта с самим фактом обращения человека за медицинской помощью. При этом как бы предполагается, что пациент автоматически соглашается на предложенные способы диагностики и лечения.[99] Понятно, что этот подход является отображением патерналистской модели взаимоотношения врача и пациента.

Второй подход сводится к следующему: «более оправданным и объективным является вариант письменного оформления согласия на предстоящее медицинское вмешательство, причем данное обстоятельство не должно зависеть от сложности вмешательства». Такого подхода, в частности, придерживается С.Г. Стеценко.[100] Такого подхода придерживаюсь и я.

В настоящее время в законодательстве об охране здоровья граждан обязательная письменная форма согласия на медицинское вмешательство предусмотрена только на проведение отдельных видов вмешательств. Так, ст. 35 Основ устанавливает необходимость письменного согласия супругов (одинокой женщины) на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона; ст. 37 Основ предусматривает необходимость письменного заявления гражданина на медицинскую стерилизацию как метод контрацепции; ст. 43 Основ устанавливает обязательную письменную форму для согласия гражданина на использование в интересах излечения пациента методов диагностики, лечения и лекарственных средств, не разрешенных к применению, но находящихся на рассмотрении в установленном порядке, а также на участие в биомедицинском исследовании; ст. 51 Семейного кодекса РФ предусматривает письменную форму согласия супругов на имплантацию эмбриона другой женщине (суррогатной матери) в целях его вынашивания.

Законодательством США, так же как и российским, обязательное письменное согласие на медицинское вмешательство предусмотрено только для ряда медицинских процедур, например при изъятии трансплантата у донора, при проведении медицинского эксперимента.

Если информированное добровольное согласие рассматривать в качестве договора о предстоящем медицинском вмешательстве, то к нему применяются общие гражданско-правовые нормы о форме сделок.

Так, в силу ст. 161 ГК РФ сделки юридических лиц с гражданами должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, которые в соответствии со ст. 159 Кодекса могут быть совершены устно. Следовательно, договоры о предстоящем медицинском вмешательстве по общему правилу заключаются в простой письменной форме с соблюдением правил, предусмотренных ст. 434 ГК РФ. Согласно ст. 159 ГК РФ сделка может заключаться в устной форме, если она исполняется при ее заключении, а также сделки во исполнение договора, заключенного в письменной форме.

Исходя из этого можно сделать вывод о том, что такие медицинские услуги, как консультация врача, диагностическая процедура, могут быть заключены в устной форме. Однако, например, неправильная рекомендация приема лекарственных средств, а также неправильно поставленный диагноз могут в будущем иметь серьезные последствия для больного. В этом случае пациент будет ограничен в доказательствах подтверждения совершения сделки. Доказать наличие таковой он сможет, ссылаясь на записи в медицинской документации.

Под медицинской документацией принято понимать все документы, в которых медицинскими работниками зафиксированы ход и результаты медицинских обследований пациента в амбулаторных или стационарных условиях, применение к нему терапевтических мер, а также медицинские рекомендации относительно условий труда, противопоказаний по состоянию здоровья к отдельным видам деятельности и др.[101]

Если в медицинскую документацию (формы медицинской отчетности) внести подпись пациента в виде «с моих слов записано верно» под анамнезом, «с методом вмешательства согласен» под назначениями врача, «с диагнозами ознакомлен», то медицинская карта или история болезни приобретет форму письменного, длящегося (от действия к действию) договора.

Согласие на медицинское вмешательство – это сознательное решение, которое возможно только при получении в доступной для пациента (его законного представителя) форме полной, достоверной и достаточной для принятия соответствующего решения информации, прежде всего, о рисках медицинского вмешательства.

13.5. Кто может получить информацию?

Прежде всего, на информацию имеет право сам пациент, что и видно из ст. 30–31 Основ.

В п. 9 ст. 30 Основ также сказано, что пациент имеет право на выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья, однако нигде не сказано, что эти лица вправе давать согласие на медвмешательство или отказываться от него. Таким образом, такие лица формально ни на что не влияют, хотя им и должна быть дана соответствующая информация, если они подтвердят свои права на это (предъявят доверенность или пациент заявит об их праве).

В ст. 31 и 32 Основ отмечено, что информацию о состоянии здоровья пациента может получать законный представитель.

Законный представитель – гражданин, который в силу закона выступает во всех учреждениях, в том числе судебных, в защиту личных и имущественных прав и законных интересов недееспособных, ограниченно дееспособных либо дееспособных, но в силу физического состояния (по старости, болезни и т. п.) не могущих лично осуществлять свои права и выполнять свои обязанности.

В уголовном процессе законными представителями являются родители, опекуны, попечители подозреваемого (обвиняемого), потерпевшего, свидетеля, а также представители таких учреждений, как детский дом, дом инвалидов и т. п., на попечении которых находится не полностью дееспособный участник процесса, представители органов опеки и попечительства (если не полностью дееспособный участник процесса не имеет других законных представителей или они не допущены к процессу).

В гражданском процессе – родители, усыновители, опекуны и попечители.[102]

Согласно ст. 54 Семейного кодекса РФ ребенком признается лицо до достижения возраста 18 лет (совершеннолетия), однако согласно ст. 24 Основ «больные наркоманией в возрасте старше 16 лет, иные несовершеннолетние в возрасте старше 15 лет имеют право на добровольное информированное согласие на медицинское вмешательство или на отказ от него в соответствии со статьями 32, 33, 34 настоящих Основ».

Процедура выбора лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья, в законе не указана.

Поэтому возникает вопрос: откуда врач знает, что этому лицу можно передавать информацию, а другому – нет? Кроме того, у лица, которому пациент доверяет, возникает необходимость подтвердить свое право на это доверие, а у врача должно быть доказательство того, что это действительно так.

Идеальной формой здесь является доверенность следующего характера:

ОБРАЗЕЦ ДОВЕРЕННОСТИ НА ПРЕДОСТАВЛЕНИЕ ПРАВА ЗНАКОМИТЬСЯ С ДОКУМЕНТАМИ И ПОЛУЧАТЬ ИНФОРМАЦИЮ.

ДОВЕРЕННОСТЬ*

на предоставление права знакомиться с документами

и получать информацию

Я, Иванов Иван Иванович (паспорт ___ _________ выдан_____________________________ «__»___________20__г.), доверяю Ивановой Александре Александровне (паспорт ___ _________ выдан___________________ «__»_________20__г.) знакомиться с оригиналами документов, касающихся моего здоровья, запрашивать и получать их копии, а также всю имеющуюся информацию о состоянии моего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения.

Настоящая доверенность удостоверена мной, Сидоровым Сидором Сидоровичем, нотариусом города Москвы. Доверенность подписана Ивановым Иваном Ивановичем в моем присутствии. Личность его установлена, дееспособность проверена.

Дата. Подпись.

* Согласно ст. 185 ГК РФ:

1. Доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу для представительства перед третьими лицами. Письменное уполномочие на совершение сделки представителем может быть представлено представляемым непосредственно соответствующему третьему лицу.

2. Доверенность на совершение сделок, требующих нотариальной формы, должна быть нотариально удостоверена, за исключением случаев, предусмотренных законом.

3. К нотариально удостоверенным доверенностям приравниваются:

1) доверенности военнослужащих и других лиц, находящихся на излечении в госпиталях, санаториях и других военно-лечебных учреждениях, удостоверенные начальником такого учреждения, его заместителем по медицинской части, старшим или дежурным врачом;

2) доверенности военнослужащих, а в пунктах дислокации воинских частей, соединений, учреждений и военно-учебных заведений, где нет нотариальных контор и других органов, совершающих нотариальные действия, также доверенности рабочих и служащих, членов их семей и членов семей военнослужащих, удостоверенные командиром (начальником) этих частей, соединений, учреждений или заведений;

3) доверенности лиц, находящихся в местах лишения свободы, удостоверенные начальником соответствующего места лишения свободы;

4) доверенности совершеннолетних дееспособных граждан, находящихся в учреждениях социальной защиты населения, удостоверенные администрацией этого учреждения или руководителем (его заместителем) соответствующего органа социальной защиты населения.

4. Доверенность на получение заработной платы и иных платежей, связанных с трудовыми отношениями, на получение вознаграждения авторов и изобретателей, пенсий, пособий и стипендий, вкладов граждан в банках и на получение корреспонденции, в том числе денежной и посылочной, может быть удостоверена также организацией, в которой доверитель работает или учится, жилищно-эксплуатационной организацией по месту его жительства и администрацией стационарного лечебного учреждения, в котором он находится на излечении.

Доверенность на получение представителем гражданина его вклада в банке, денежных средств с его банковского счета, адресованной ему корреспонденции в организациях связи, а также на совершение от имени гражданина иных сделок, указанных в абзаце первом настоящего пункта, может быть удостоверена соответствующими банком или организацией связи. Такая доверенность удостоверяется бесплатно.

5. Доверенность от имени юридического лица выдается за подписью его руководителя или иного лица, уполномоченного на это его учредительными документами, с приложением печати этой организации.

Доверенность от имени юридического лица, основанного на государственной или муниципальной собственности, на получение или выдачу денег и других имущественных ценностей должна быть подписана также главным (старшим) бухгалтером этой организации.

Согласно ст. 186 ГК РФ:

1. Срок действия доверенности не может превышать трех лет. Если срок в доверенности не указан, она сохраняет силу в течение года со дня ее совершения.

Доверенность, в которой не указана дата ее совершения, ничтожна.

13.6. Кто может дать согласие на вмешательство?

Согласие на медицинское вмешательство дает, прежде всего, сам гражданин, что следует из ст. 32 Основ.

На практике врачи нередко консультируются с родственниками о том, что предпринять, однако такая процедура в законе не описана, если, конечно, родственник не совпадает с понятием «законный представитель». Вот что там сказано:

«В случаях когда состояние гражданина не позволяет ему выразить свою волю, а медицинское вмешательство неотложно, вопрос о его проведении в интересах гражданина решает консилиум, а при невозможности собрать консилиум – непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения.

Согласие на медицинское вмешательство в отношении лиц, не достигших возраста, установленного частью второй статьи 24 настоящих Основ, и граждан, признанных в установленном законом порядке недееспособными, дают их законные представители после сообщения им сведений, предусмотренных частью первой статьи 31 настоящих Основ. При отсутствии законных представителей решение о медицинском вмешательстве принимает консилиум, а при невозможности собрать консилиум – непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения и законных представителей».

«Закон суров, но это закон» – и, как видно из текста Основ, никаких родственников в этой части закона нет, и это не очень правильно, поскольку лишает близких людей возможности влиять на правильность выбора методов лечения. Конечно, это не мешает им высказывать свое мнение, но формально врач может с ним не считаться.

13.7. Риски медицинского вмешательства

В рамках получения информированного согласия пациента наибольший интерес со всех точек зрения вызывает предоставление сведений о риске медицинского вмешательства, поскольку именно риск является важнейшим обстоятельством, которое необходимо обсуждать перед вмешательством.

В действующем законодательстве отсутствует определение риска медицинского вмешательства, хотя сам термин упоминается в ст. 31 Основ законодательства об охране здоровья граждан.

С.Г. Стеценко отмечает, что оказание медицинской помощи – это процесс, который характеризуется отсутствием заранее прогнозируемого результата.[103]

Такая позиция вызывает неизбежный вопрос: если прогноз неизвестен, зачем вообще пробовать лечиться? Может, само пройдет? «Время лечит» – чем не способ избавиться от болезней? А рисковать, чтобы попробовать, – это уже эксперимент, граничащий с нарушением нормы «не навреди», и почти преступление. Как показывает история человечества, временем лечится далеко не все – нужна медицина.

В реальности сейчас любое медицинское вмешательство прежде, чем будет разрешено к использованию на территории России, должно доказать свою эффективность и безопасность, например, с помощью проведения клинических испытаний. Таким образом, выясняется обычный результат того или иного вмешательства, что и превращает медицину в науку, а не в «езду в незнаемое» без прогнозов. В противном случае можно было бы пробовать лечить что угодно чем угодно, но так никто не делает. Врачи всегда знают основные риски заболеваний, предполагают исходы, а также выбирают наиболее подходящие методы лечения.

Следующий вопрос – о гарантиях медицинского вмешательства. Гарантировать результат в медицине действительно трудно, поскольку человек – многосложная система, и просчитать точно, как она отреагирует на ту или иную манипуляцию, затруднительно. Это не означает, что врач ни за что не отвечает. Свой выбор врач должен всегда обосновывать. Тем более что довольно широкий спектр последствий любого вмешательства известен современной медицине заранее.

К тому же предупреждать о существующих рисках того или иного медицинского вмешательства – обязанность медицинских работников согласно ст. 31 и 32 Основ законодательства об охране здоровья граждан.

О.А. Красавчиков отмечает, что «там, где по указанию закона компенсационные обязанности возлагаются независимо от вины, они означают, что вместо ответственности возмещение вреда происходит по системе риска».[104] Таким образом, риск противопоставляется ответственности.

В.А. Ойгензихт также противопоставляет риск вине, определяя его как «психическое отношение лица к своей или чужой деятельности, выражающееся в сознательном допущении отрицательных последствий».[105]

Однако риск трудно назвать психическим отношением к деятельности.

С.И. Ожегов определяет риск как «действие на удачу в надежде на счастливый исход».

В.И. Даль указывает: «Рисковать, рискнуть – пускаться на удачу, на неверное дело, наудалую, отважиться идти на авось, делать что-то без верного расчета, подвергаться случайности, действовать смело, предприимчиво, надеясь на счастье… Риск – отвага, смелость, решимость, предприимчивость».

Согласно В.И. Серебровскому риск – это прежде всего опасность.[106]

При этом он отмечает, что под риском можно понимать:

1) событие (в большинстве случаев – вредоносное), выделяя такие его признаки, как возможность наступления, неизвестность, событие должно относиться к будущему времени, его правомерность;

2) возможность или вероятность наступления события;

3) необходимость нести невыгодные последствия.[107]

Риск – это прежде всего вероятность наступления или ненаступления определенного события, и тогда можно дать такое определение:

Риск медицинского вмешательства– вероятность наступления неблагоприятного исхода для жизни или здоровья пациента, а также вероятность недостижения той цели, ради которой проводится медицинское вмешательство.

Риск оценивается экспертом: а) по наличию объективных и субъективных условий для возникновения неблагоприятного исхода или недостижения поставленной цели медицинского вмешательства; б) по выполнению объема и качества профилактических мер неблагоприятного исхода и недостижения цели медицинского вмешательства.[108]

Согласно В.А. Ойгензихту, риск вне сочетания с противоправными действиями может служить основанием распределения убытков, а в соединении с противоправностью – являться основанием ответственности.[109]

В этом, а именно в вероятности наступления ответственности (морально-психологической, экономической, дисциплинарной, правовой и т. п.) за совершение противоправных действий, и состоит врачебный риск.

На врача, причинившего пациенту вред, распространяются так называемые обязательства из причинения вреда, которые опираются на принцип так называемого генерального деликта. Согласно ему вред причинять запрещено, в частности, если лицо не было управомочено нанести вред. К числу таких случаев относится вред, причиненный по просьбе или с согласия потерпевшего.

Предоставив лицу сведения о риске медицинского вмешательства при условии последующего согласия на данное вмешательство с учетом правомерности деяний медицинского работника, врач должен освобождаться от ответственности. Для этого необходимо наличие следующих условий:

1) предоставление надлежащей (с позиции достоверности, включая обоснованность, доступность, достаточность и своевременной) информации о вероятности причинения вреда, который наступил в результате действий медицинского работника при исполнении своих профессиональных обязанностей;

2) правомерность (научная обоснованность) тех действий медицинского работника при исполнении своих профессиональных обязанностей, в результате которых наступил вред;

3) последующее за предоставлением информации о риске наступления вреда согласие на медицинское вмешательство.

Таким образом, будет происходить примерно то, о чем говорит Ойгензихт: с одной стороны, риск – перераспределение убытков, с другой – при определенных условиях – основание ответственности.

13.8. Распределение и фиксация рисков медицинского вмешательства

Надлежащую информированность пациента должен доказывать в гражданском суде ответчик, т. е. врач и его организация. Если нет надлежащих доказательств, доказать свою невиновность довольно сложно.

Для того чтобы факт информированности пациента о предстоящем медицинском вмешательстве, прежде всего риске медицинского вмешательства, был доказуем, необходимо, чтобы сведения о рисках медицинского вмешательства были неотъемлемой частью договора, медицинской документации (форм медицинской отчетности). Данная часть договора может называться «протокол распределения рисков медицинского вмешательства» (далее по тексту – ПРРМВ).

Таким образом, договор о медицинском вмешательстве должен состоять из двух частей:

1) общей части, в которой указывается наименование медицинского вмешательства, включая методы и способы проведения такового, т. е. предмет договора как его существенное условие; права и обязанности сторон; условия оплаты, если это предусмотрено правоотношениями сторон;

2) протокола распределения рисков медицинского вмешательства, в котором указываются возможные неблагоприятные последствия медицинского вмешательства в виде причинения вреда, вероятность возникновения осложнений, не связанных с причинением вреда, а также вероятность недостижения цели, ради которой проводится медицинское вмешательство с учетом выбора тактики медицинского вмешательства. Протокол должен содержать как минимум те статистически достоверные сведения о последствиях, которые известны и описаны в достоверных источниках в отношении данного вида медицинского вмешательства, – эффективность и вредоносность, зависимость от каких-то факторов, например от наличия или отсутствия сопутствующих или фоновых заболеваний, остроты (стадии) текущего заболевания и т. п. В протоколе могут содержаться рекомендации о снижении риска вмешательства в связи с получением дополнительных сведений, например диагностических тестах.

Подпись пациента непосредственно под протоколом распределения рисков медицинского вмешательства оформляется в следующем виде: «С протоколом распределения рисков медицинского вмешательства (указать наименование медицинского вмешательства) ознакомлен. На проведение вмешательства с учетом информированности в рамках данного протокола о рисках медицинского вмешательства согласен. Дата. Подпись».

В таком случае будет иметь место следующее перераспределение рисков медицинского вмешательства: риск наступления неблагоприятных последствий, указанных в ПРРМВ, будет нести пациент (с учетом правомерности действий медицинского работника), а риск наступления неблагоприятных последствий, не обусловленных в ПРРМВ, – медицинская организация.

13.9. Внесение подписи пациента в формы медицинской отчетности

В Общественный совет по защите прав пациентов при Росздравнадзоре и в «Лигу пациентов» нередко обращаются граждане с жалобами на то, что медицинская документация в отношении их диагностики и лечения ведется плохо: почерк врачей часто настолько не разборчив, что его не может понять ни сам пациент, ни другие врачи; в документах встречаются дописки и переписывание целых листов и частей карт (ряд таких дописок установлен судами), что заставляет сомневаться в хронологии событий и в корректности назначений; порой документация не ведется вовсе, как, например, в стоматологическом секторе платных услуг.

Поскольку нет объективного отражения событий, трудно рассчитывать на то, что и дальнейшее медицинское вмешательство, которое должно учитывать предыдущий опыт, будет правильным.

С правовой точки зрения можно констатировать, что формы медицинской отчетности ведутся медицинскими организациями в одностороннем порядке, что противоречит духу гражданского права, когда в ведении письменных форм документов (письменных формах сделки) участвуют обе стороны. При попытке же получить необходимую информацию о состоянии своего здоровья и назначениях врача пациент нередко натыкается на проблемы, связанные с явным нежеланием медицинской организации выдавать копии медицинских документов, как это предписано ст. 31 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г. № 5487-1, т. е. пациент сталкивается с нарушением прав.

Известная расхожая во врачебной среде фраза: «История болезни пишется для прокурора», – подчеркивает верность указанных выше обстоятельств.

Между тем согласно упомянутой выше статье Основ «каждый гражданин имеет право в доступной для него форме получить имеющуюся информацию о состоянии своего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения».

Контекст этого права указывает на то, что существующие формы медицинской отчетности составлены без учета приведенной нормы, что и приводит к многочисленным нарушениям при заполнении этих форм.

Простым, но эффективным решением проблемы может стать внесение места для подписи пациента в существующие формы медицинской отчетности, такие как «Медицинская карта стационарного больного» (форма № 003/у), «Медицинская карта прерывания беременности» (форма № 003—1у), «История родов» (форма № 096/у); «История развития новорожденного» (форма № 097/у), «Медицинская карта амбулаторного больного» (форма № 25/у—87), «История развития ребенка» (форма № 112/у), «Медицинская карта ребенка» (форма № 026/у), «Индивидуальная карта беременной и родильницы» (форма 111/у), «Медицинская карта больного туберкулезом» (форма № 081/у) и т. п.

Эта подпись может выглядеть так: «Ознакомлен. Дата. Подпись» – в тех местах учетных форм, где речь идет о сборе анамнеза и диагностике, а в тех местах учетных форм, где идут назначения врача, ставится запись в виде: «Согласен (не согласен). Дата. Подпись».

Место для подписи пациента должно быть на каждой странице типовой формы.

Пациент должен быть вправе делать замечания (комментарии, возражения) в своей карте. В частности, согласно ст. 33 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487-1 пациент вправе отказаться от медицинского вмешательства в письменной форме. Для этого в типовых формах должно быть место.

При этом требовать подписи пациента против его воли врач не вправе, за исключением ситуаций отказа от медицинской помощи. Во всех иных случаях наличие подписи пациента в заполненной учетной форме не обязательно, но врач должен сделать запись о причинах отсутствия подписи.

Подпись пациента может отсутствовать без дополнительных обоснований в силу тяжести состояния пациента (кома, шок, тяжелая травма, паралич и т. п.).

В случае когда интересы пациента представляет другое лицо, назначенное им самим или компетентным органом, свою подпись (замечания, комментарии, возражения) ставит полномочное лицо в пределах своей компетенции. Это также распространяется на случаи умственной недееспособности пациента (психические расстройства) и случаи несовершеннолетнего возраста пациента.

Общественный совет при Росздравнадзоре в своем решении выразил уверенность, что принятие предлагаемой меры во многом изменит, когда это необходимо, отношения между пациентом и врачом от патерналистской модели к партнерской. В любом случае, медицинская документация будет вестись намного качественнее, нежели теперь, а врач должен будет разъяснять пациенту, что именно он записал, – это соотносится с требованиями к информированию пациента, указанными в ст. 31–33 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487-1.

13.10. Механизм защиты права на информированность

1. Попытайтесь выстроить с врачом удобную для вас модель отношений (см. статью «Механизмы реализации и защиты права на уважительное и гуманное отношение»).

2. Если врач с вами не разговаривает или вы его не понимаете, поменяйте его (о замене лечащего врача и ЛПУ см. соответствующую статью).

3. Если пациенту, несмотря на его требование, не выдают копии медицинских документов или не дают возможности ознакомиться с их оригиналами, следует написать заявление на имя главного врача ЛПУ следующего содержания:

ОБРАЗЕЦ ЗАЯВЛЕНИЯ О ВЫДАЧЕ МЕДИЦИНСКИХ ДОКУМЕНТОВ.

Главному врачу.

поликлиники № __ Управления.

здравоохранения г. ___________

Иванову И.И.

от гражданина Петрова П.П.,[110]

проживающего:______________

(адрес)

ЗАЯВЛЕНИЕ

о выдаче медицинских документов

Уважаемый Иван Иванович!

Прошу вас на основании ст. 31 Основ законодательства об охране здоровья граждан выдать мне копии всех медицинских документов, касающихся состояния моего здоровья, а также ознакомить меня с их оригиналами.

Напоминаю вам, что согласно ст. 140 УК РФ отказ от предоставления гражданину информации может быть расценен как уголовно наказуемое деяние.

Петров П.П._________ 24.01.2008 г.

13.11. Правовые последствия нарушения права на информированность

Нередко пациенты и адвокаты, подавая иск, совершают ошибку, основывая иск на ненадлежащей информированности пациента. Логическая схема примерно одинакова: поскольку пациента не информировали надлежащим образом, он не смог сделать правильный выбор (или отказаться от вмешательства), вследствие чего его здоровью был причинен вред.

Такие иски нередко подаются при травмах, серьезных патологиях и т. п., когда по материалам дела совершенно очевидно, что у пациента, по факту, выбора не было, кроме ухудшения здоровья вплоть до утраты функций органов или летального исхода. Например, при глаукоме, когда зрение сведено к минимуму, операция сегодня – единственный эффективный способ лечения.

Дела такого рода разваливаются на простом вопросе судьи пациенту (истцу): вы отказались бы от операции, если бы знали, что она может привести к слепоте, тем более что уже были слепы?

Ответ истца здесь, как правило, уже не важен. И в этом смысле право на информированность декларативно, потому что его нарушение не влечет за собой ответственности врача.

Второй вопрос судьи: вследствие чего наступил вред здоровью? Вследствие неинформированности или, быть может, имел место дефект медицинской помощи? Понятно, что вред наступает не из-за неинформированности, если только врачом не были скрыты более щадящие способы лечения, но тогда иск подан не по тому основанию, а это может стать поводом для отказа от его удовлетворения.

Практически никогда (за редким исключением, когда человек действительно имеет возможность выбора вмешательства) нет смысла подавать иск по основаниям, связанным с неинформированностью, поскольку доказать причинно-следственную связь здесь почти невозможно. Все дело в вероятности исходов. Всегда есть негативная статистика исходов, которая и вручается торжественно ответчиком судье со словами: этот пациент попал в процент неудач. Обычно судьи не разбираются дальше: попал и попал – казус (случай). На самом деле «казус» не может быть доказательством невиновности врачей, если, конечно, имелись дефекты медицинской помощи. Тогда все равно приходится доказывать связь вреда с дефектами медицинской помощи, а не информированности и лучше к этому готовиться заранее.

14. Право лекарственного обеспечения

14.1. Дополнительное лекарственное обеспечение (ДЛО)

Согласно ст. 1 Федерального закона от 17 июля 1999 г. № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи» государственная социальная помощь – это предоставление малоимущим семьям, малоимущим одиноко проживающим гражданам, а также иным категориям граждан, указанным в Федеральном законе, социальных пособий, субсидий, социальных услуг и жизненно необходимых товаров;

набор социальных услуг – перечень социальных услуг, предоставляемых отдельным категориям граждан в соответствии с указанным Федеральным законом.

В соответствии со ст. 6.1 названного Закона право на получение государственной социальной помощи в виде набора социальных услуг имеют следующие категории граждан:[111]

1) инвалиды войны;

участники Великой Отечественной войны, ставшие инвалидами;

приравненные к инвалидам войны:

военнослужащие и лица рядового и начальствующего состава органов внутренних дел, Государственной противопожарной службы, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, ставшие инвалидами вследствие ранения, контузии или увечья, полученных при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей) (п. 3 ст. 14 Федерального закона от 12.01.1995 г. № 5-ФЗ «О ветеранах» (Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, № 3, ст. 168; 2002, № 30, ст. 3033; 2004, № 25, ст. 2480; № 35, ст. 3607) (далее – Закон от 12.01.1995 г. № 5-ФЗ);

бывшие несовершеннолетние узники концлагерей, гетто, других мест принудительного содержания, созданных фашистами и их союзниками в период Второй мировой войны, признанные инвалидами вследствие общего заболевания, трудового увечья и других причин (за исключением лиц, инвалидность которых наступила вследствие их противоправных действий) (п. 8 ст. 154 Федерального закона от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской Федерации, 2004, № 35, ст. 3607) (далее – Закон от 22.07.2004 г. № 122-ФЗ));

2) участники Великой Отечественной войны;

приравненные к участникам Великой Отечественной войны бывшие несовершеннолетние узники концлагерей, гетто, других мест принудительного содержания, созданных фашистами и их союзниками в период Второй мировой войны (п. 8 ст. 154 Закона от 22.07.2004 г. № 122-ФЗ);

3) ветераны боевых действий:

военнослужащие, в том числе уволенные в запас (отставку), военнообязанные, призванные на военные сборы, лица рядового и начальствующего состава органов внутренних дел и органов государственной безопасности, работники указанных органов, работники Министерства обороны СССР и работники Министерства обороны Российской Федерации, сотрудники учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, направленные в другие государства органами государственной власти СССР, органами государственной власти Российской Федерации и принимавшие участие в боевых действиях при исполнении служебных обязанностей в этих государствах, а также принимавшие участие в соответствии с решениями органов государственной власти Российской Федерации в боевых действиях на территории Российской Федерации;

военнослужащие, в том числе уволенные в запас (отставку), военнообязанные, призванные на военные сборы, лица рядового и начальствующего состава органов внутренних дел и органов государственной безопасности, лица, участвующие в операциях при выполнении правительственных боевых заданий по разминированию территорий и объектов на территории СССР и территориях других государств в период с 10 мая 1945 года по 31.12.1951 года, в том числе в операциях по боевому тралению в период с 10 мая 1945 года по 31 декабря 1957 года;

военнослужащие автомобильных батальонов, направляющиеся в Афганистан в период ведения там боевых действий для доставки грузов;

военнослужащие летного состава, совершавшие с территории СССР вылеты на боевые задания в Афганистан в период ведения там боевых действий;

4) военнослужащие, проходившие военную службу в воинских частях, учреждениях, военно-учебных заведениях, не входивших в состав действующей армии, в период с 22 июня 1941 года по 3 сентября 1945 года не менее шести месяцев, военнослужащие, награжденные орденами или медалями СССР за службу в указанный период;

5) лица, награжденные знаком «Жителю блокадного Ленинграда»;

6) лица, работавшие в период Великой Отечественной войны на объектах противовоздушной обороны, местной противовоздушной обороны, на строительстве оборонительных сооружений, военно-морских баз, аэродромов и других военных объектов в пределах тыловых границ действующих фронтов, операционных зон действующих флотов, на прифронтовых участках железных и автомобильных дорог, а также члены экипажей судов транспортного флота, интернированных в начале Великой Отечественной войны в портах других государств;

7) члены семей погибших (умерших) инвалидов войны, участников Великой Отечественной войны и ветеранов боевых действий;

члены семей погибших в Великой Отечественной войне лиц из числа личного состава групп самозащиты объектовых и аварийных команд местной противовоздушной обороны, а также члены семей погибших работников госпиталей и больниц города Ленинграда;

приравненные к членам семей погибших (умерших) инвалидов войны, участников Великой Отечественной войны и ветеранов боевых действий (п. 3 ст. 21 Закона от 12.01.1995 г. № 5-ФЗ):

члены семей военнослужащих, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел, Государственной противопожарной службы, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы и органов государственной безопасности, погибших при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей);

члены семей военнослужащих, погибших в плену, признанных в установленном порядке пропавшими без вести в районах боевых действий, со времени исключения указанных военнослужащих из списков воинских частей;

8) инвалиды, в том числе в зависимости от степени ограничения к трудовой деятельности (ст. 28.1 Федерального закона от 24.11.1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»:

инвалиды, имеющие III степень ограничения способности к трудовой деятельности;

инвалиды, имеющие II степень ограничения способности к трудовой деятельности;

инвалиды, имеющие I степень ограничения способности к трудовой деятельности;

инвалиды, не имеющие степени ограничения способности к трудовой деятельности;

9) дети-инвалиды;

10) лица, подвергшиеся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, а также вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне, и приравненные к ним категории граждан.

В состав предоставляемого набора социальных услуг включаются следующие:

1) дополнительная бесплатная медицинская помощь, в том числе предусматривающая обеспечение в соответствии со стандартами медицинской помощи по рецептам врача (фельдшера) необходимыми лекарственными средствами, изделиями медицинского назначения, а также специализированными продуктами лечебного питания для детей-инвалидов, предоставление при наличии медицинских показаний путевки на санаторно-курортное лечение, осуществляемые в соответствии с законодательством об обязательном социальном страховании;

2) бесплатный проезд на пригородном железнодорожном транспорте, а также на междугородном транспорте к месту лечения и обратно.

При предоставлении социальных услуг в соответствии с настоящей статьей граждане, имеющие ограничение способности к трудовой деятельности III степени, и дети-инвалиды имеют право на получение на тех же условиях второй путевки на санаторно-курортное лечение и на бесплатный проезд на пригородном железнодорожном транспорте, а также на междугородном транспорте к месту лечения и обратно для сопровождающего их лица.

Перечень лекарственных средств, в том числе и назначаемых по решению врачебных комиссий лечебно-профилактических учреждений, перечень изделий медицинского назначения, перечень специализированных продуктов лечебного питания для детей-инвалидов, обеспечение которыми осуществляется в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6.3 ФЗ РФ от 17.07.1999 г. № 178-ФЗ, и перечень санаторно-курортных учреждений, в которые предоставляются путевки в соответствии с п. 1 ч. 1 указанной статьи, утверждается Минздравсоцразвития.

Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 29.12.2004 г. № 328 утвержден порядок предоставления набора социальных услуг отдельным категориям граждан.

Приказом установлено, что заявление об отказе от получения набора социальных услуг (социальной услуги) на следующий год подается гражданином в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации ежегодно в срок до 1 октября текущего года. Граждане вправе отозвать поданное заявление об отказе от получения набора социальных услуг (социальной услуги) на следующий год до 1 октября текущего года.

За предоставлением необходимых лекарственных средств, изделий медицинского назначения граждане обращаются в лечебно-профилактические учреждения, оказывающие первичную медико-санитарную помощь, за предоставлением специализированных продуктов лечебного питания для детей-инвалидов – в лечебно-профилактические учреждения, оказывающие медико-генетическую помощь.

В регистратуре лечебно-профилактического учреждения, оказывающего первичную медико-санитарную помощь, или лечебно-профилактического учреждения, оказывающего медико-генетическую помощь (далее – лечебно-профилактические учреждения), на гражданина заводится Медицинская карта амбулаторного больного или История развития ребенка с маркировкой литерой «Л» и указанием страхового номера индивидуального лицевого счета (далее – СНИЛС).

При обращении в соответствующее лечебно-профилактическое учреждение гражданин предъявляет документ, удостоверяющий личность, документ, подтверждающий право на получение набора социальных услуг (удостоверение участника Великой Отечественной войны; справку, подтверждающую факт установления инвалидности, и т. п.), справку, подтверждающую право на получение набора социальных услуг, выданную Пенсионным фондом Российской Федерации. В Медицинской карте амбулаторного больного или Истории развития ребенка отмечается срок, в течение которого гражданин имеет право на предоставление государственной социальной помощи.

Гражданам рекомендуется представлять также страховой полис обязательного медицинского страхования.

При обращении гражданина в соответствующее лечебно-профилактическое учреждение врач (фельдшер) по результатам осмотра выписывает рецепт по установленной форме на лекарственные средства, изделия медицинского назначения и специализированные продукты лечебного питания для детей-инвалидов в соответствии с перечнем лекарственных средств, в том числе перечнем лекарственных средств, назначаемых по решению врачебной комиссии лечебно-профилактического учреждения, перечнем изделий медицинского назначения и перечнем специализированных продуктов лечебного питания для детей-инвалидов (далее – Перечни), утверждаемыми в установленном порядке Минздравсоцразвития России.

Приказом Минздравсоцразвития России от 12.02.2007 г. № 110 «О порядке назначения и выписывания лекарственных средств, изделий медицинского назначения и специализированных продуктов лечебного питания» утверждены:

1.1. форма «Специальный рецептурный бланк на наркотическое средство и психотропное вещество»;

1.2. инструкция по заполнению формы «Специальный рецептурный бланк на наркотическое средство и психотропное вещество»;

1.3. форма № 148-1/у-88 «Рецептурный бланк»;

1.4. инструкция по заполнению формы № 148-1/у-88 «Рецептурный бланк»;

1.5. форма № 107-1/у «Рецептурный бланк»;

1.6. инструкция по заполнению формы № 107-1/у «Рецептурный бланк»;

1.7. форма № 148-1/у-04 (л) «Рецепт»;

1.8. форма № 148-1/у-06 (л) «Рецепт»;

1.9. инструкция по заполнению формы № 148-1/у-06 (л) «Рецепт» и формы № 148-1/у-06 (л) «Рецепт»;

1.10. форма № 305-1/у «Журнал учета в лечебно-профилактических учреждениях формы № 148-1/у-88 «Рецептурный бланк», форма № 148-1/у-04 (л) «Рецепт», формы № 148-1/у-06 (л) «Рецепт», форма «Специальный рецептурный бланк на наркотическое средство и психотропное вещество»;

1.11. Форма № 306-1/у «Журнал учета в лечебно-профилактических учреждениях формы № 107-1/у «Рецептурный бланк»;

1.12. инструкция о порядке назначения лекарственных средств;

1.13. инструкция о порядке выписывания лекарственных средств и оформления рецептов и требований-накладных;

1.14. инструкция о порядке назначения и выписывания изделий медицинского назначения и специализированных продуктов лечебного питания для детей-инвалидов;

1.15. инструкция о порядке хранения рецептурных бланков.

14.2. Оценка программы ДЛО

21 июля 2007 г. после множества пресс-конференций и публикаций в СМИ о срыве программы ДЛО Общественный совет по защите прав пациентов при Росздравнадзоре принял решение № 4/зр «О ситуации в программе ДЛО». К этому моменту из программы уже были выделены 7 наиболее дорогостоящих нозологий.

В решении Совета, подготовленном Е.В. Гольбергом, председателем региональной общественной организации инвалидов «Общество страдающих эпилепсией» (г. Санкт-Петербург), президентом Межрегиональной общественной организации инвалидов «Общество пациентов с онкогематологическими заболеваниями», и Ю.А. Жулевым – президентом Общероссийской благотворительной общественной организации инвалидов «Всероссийское общество гемофилии» при участии автора этой книги, в частности, говорится о следующих важных вещах.

В начале 2005 г. в программе дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО) участвовали 12,8 млн граждан, имеющих право на получение социального пакета. В программу был заложен принцип солидарной ответственности, согласно которому предусматривалось, что не все участники программы будут нуждаться в постоянном лекарственном обеспечении, и это позволит компенсировать затраты на лекарственное обеспечение участников программы, нуждающихся в дорогостоящем лекарственном обеспечении.

Впервые был внедрен принцип назначения лекарственных средств исходя из медицинской целесообразности, без ограничений по их стоимости и количеству. Программа ДЛО позволила перейти от декларации государственных гарантий льготного лекарственного обеспечения к их практической реализации.

Программа ДЛО смогла существенно повысить уровень качества жизни ее участников благодаря массовому применению ранее недоступных для населения современных и высокоэффективных лекарственных средств. Лица, страдающие тяжелыми хроническими заболеваниями, такими как диабет, рассеянный склероз, гемофилия, онкогематология, муковисцидоз, болезнь Гоше, эпилепсия и многие другие, при которых жизнь пациента полностью зависит от своевременной и достаточной лекарственной терапии, впервые смогли вести полноценный образ жизни и активно интегрироваться в общество. В результате заметно снизилось количество госпитализаций, осложнений и, как следствие, смертности среди данного контингента.

В то же время реализация программы ДЛО в 2005–2007 гг. показала ошибочность решения о предоставлении права лицам, имеющим инвалидность, на отказ от социального пакета с последующей его монетизацией. В 2006 г. данным правом воспользовалось 54 % участников программы ДЛО, что привело к значительному уменьшению бюджета программы (с 48,2 млрд руб. в 2005 г. до 34,9 млрд руб. в 2007 г.), притом что в программе остались лица, нуждающиеся в наиболее дорогостоящем лечении. Это уже предопределило дефицит бюджета и сбои в обеспечении льгот.

При этом не была учтена специфическая особенность инвалидов как наиболее массовой категории получателей набора социальных услуг – потребность в реабилитации. Лекарственное обеспечение при лечении заболевания, ставшего причиной инвалидности, является одной из основных составляющих восстановительного лечения, без которого невозможно достижение цели социальной политики государства в отношении инвалидов – обеспечение им равных с другими гражданами возможностей.

Ныне существующий порядок предоставления набора социальных услуг, Перечень лекарственных средств, правила выписывания рецептов и порядок отпуска лекарственных средств не предусматривают приоритетной направленности на лечение хронических заболеваний, характеризующихся высокой степенью инвалидизации и тяжестью медицинских и социальных последствий.

Вне нормативно-правового регулирования остались принципиальные для решения медико-социальной проблемы вопросы: профилактики инвалидизации, преемственности и непрерывности фармакотерапии.

Не были адекватно законодательно закреплены и защищены основные принципы ДЛО:

– обеспечение государственных социальных гарантий отдельным категориям граждан в равном объеме на всей территории Российской Федерации;

– отсутствие количественного лимита выписки лекарственных средств отдельно взятому гражданину (получателю набора социальных услуг);

– отсутствие ограничения стоимости лекарственных средств, выписываемых отдельно взятому гражданину (получателю набора социальных услуг).

Попытка федеральной власти даже частично переложить исполнение по сути федеральной программы на региональные власти при отсутствии ответственности этих властей привело к многочисленным нарушениям и сложностям в прогнозировании затрат на программу ДЛО.

Ответное введение федеральными властями жесткого лимита финансирования программы ДЛО в 2007 г. упорядочило финансовые расходы в рамках программы. Но в связи с тем, что бюджет программы 2007 г. изначально не мог покрыть реальные потребности в льготном лекарственном обеспечении (около 55 млрд руб.), это привело к резкому сокращению выписываемых льготных лекарственных средств и заметному увеличению количества необеспеченных рецептов.

В настоящий момент в федеральные органы власти и в общественные организации поступают массовые обращения граждан в связи с нарушением их права на бесплатное лекарственное обеспечение.

Таким образом, все прежние достижения программы ДЛО могут быть перечеркнуты, что приведет к серьезным социальным потрясениям.

Результатом перечисленных и иных ошибок уже стало недоверие населения к программе. В этой ситуации несложно объяснить массовый выход участников в 2008 г., значительно превышающий численность вышедших в прошлые годы. Это делает цель программы – обеспечение граждан лекарствами – дезавуированной.

В целом право на лекарственное обеспечение не может быть монетизировано.

В 2008 г. из программы вышли около 70 % участников, что означает фактический крах программы и ее бессмысленность (она не обеспечивает людей лекарствами), поскольку лекарства, а значит, и здоровье, нельзя заменить деньгами.

Наиболее логичным решением системного кризиса программы ДЛО может стать отмена монетизации льгот на все лекарственное обеспечение, а также разработка и утверждение федерального закона, гарантирующего бесплатное лекарственное обеспечение гражданам при наличии у них хронических заболеваний, требующих дорогостоящего лечения.

Основными положениями проекта закона должны стать следующие.

1. Лекарственное обеспечение лиц, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями, должно гарантированно осуществляться за счет государства на бесплатной основе.

2. Введение четких критериев, по которым соответствующие нозологии будут подпадать под действие Федерального закона (минимальная стоимость дорогостоящего лечения, пожизненность терапии, зависимость социальной адаптации от уровня лекарственной терапии).

3. Список заболеваний, подпадающих под действие настоящего закона, должен утверждаться Правительством РФ, но не противоречить критериям, указанным в п.2.

4. Должен быть указан порядок установления соответствующих диагнозов, предоставляющих гражданам права бесплатного обеспечения лекарственными средствами на основании такого закона.

5. Федеральный бюджет РФ должен предусматривать целевое финансирование лекарственного обеспечения данных групп граждан.

6. Бюджет лекарственного обеспечения должен ежегодно пересматриваться с учетом изменения количества пациентов (регистров) и с учетом выбранных схем лечения, появления осложнений.

7. Бесплатное лекарственное обеспечение лиц, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями, должно осуществляться по факту самого заболевания и не должно зависеть от наличия инвалидности.

8. Список лекарственных средств должен учитывать комплексность терапии заболеваний.

9. Закон должен закрепить за государством обязанность ведения регистров пациентов по нозологиям и утверждение нормативно-правовой базы для их создания, обновления и режима доступа с учетом врачебной тайны.

10. Доставка лекарственных средств должна осуществляться максимально приближенно к месту проживания получателей (аптечная сеть и/или курьерская служба).

11. Общественные организации пациентов должны быть вовлечены в мероприятия, связанные с реализацией настоящего закона.

Активная, но обоснованная позиция общественных организаций и Общественного совета при Росздравнадзоре привела к тому, что 2.10.2007 г. было подписано распоряжение Правительства РФ г. № 1328-р, в котором утвержден перечень централизованно закупаемых за счет средств федерального бюджета лекарственных средств, предназначенных для лечения больных гемофилией, муковисцидозом, гипофизарным нанизмом, болезнью Гоше, миелолейкозом, рассеянным склерозом, а также после трансплантации органов и/или тканей, а 17 октября 2007 г. утверждено Положение о централизованной закупке в 2008 и 2009 г. лекарственных средств, предназначенных для лечения указанных заболеваний.

Однако с сожалением необходимо отметить факт, что в отношении семи нозологий ситуация сейчас выглядит таким образом: лекарства есть, а права, т. е. нормы закона, на основании которой гражданин, имеющий одно из перечисленных заболеваний, вправе получить лекарство, – не существует.

Государство выделило деньги из бюджета, и единственным законом в этой сфере служит… Бюджетный кодекс РФ. Бюджетные отношения устанавливают право граждан на получение необходимых ЛС. Это совершенно недопустимая ситуация.

Получается, что государство просто дарит указанной группе пациентов лекарства, а права требовать ЛС у них нет. Как уже говорилось, эту ситуацию можно исправить только изменением федерального законодательства, в идеале – принятием федерального закона «О гарантиях предоставления гражданам пожизненного дорогостоящего лекарственного обеспечения». Проект такого закона разработан автором этой книги, ознакомиться с ним можно по адресу http://openmed.ru/?D=19.

В октябре 2008 г. стало известно о том, что Министерство здравоохранения и социального развития РФ признало, что несколько модифицированная программа дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО) в ее нынешнем виде неприемлема и нуждается в серьезных изменениях, поскольку будет требовать постоянного увеличения финансирования.

Правительство заявляет о том, что с 2010 г. в России будет введено лекарственное страхование.

«Программа лекарственного страхования впервые была представлена премьер-министру Владимиру Путину министром здравоохранения Татьяной Голиковой в июне (2008 г. – Прим. автора) во время посещения премьером Курска. Тогда были названы лишь базовые параметры системы и дата начала реформы – 2010 г. Тем не менее принятие программы уже в этом году правительством означает, что Белый дом не намерен тормозить эту реформу. Тем более что накануне госпожа Голикова добилась от правительства источников финансирования программы: как писал «Ъ» 1 октября, превращение единого социального налога в три страховых платежа поднимет ставку медицинской составляющей бывшего ЕСН до 5,1 % от фонда заработной платы РФ, на 2 %. Уже не остается сомнений в том, что с 2010 г. система ДЛО будет ликвидирована: платой за промедление с реформой де-факто будут повышенные суммы финансирования ОНЛС в 2009–2010 гг.

Лекарственное страхование с успехом внедрено и работает практически во всех странах Западной Европы и в США, но схемы отличаются друг от друга в зависимости от того, какова система здравоохранения, механизм возмещения стоимости препаратов, от тяжести заболевания, социального статуса пациента, его возраста, отмечают в министерстве. «Мы должны выбрать оптимальную модель для России. Она должна быть максимально простой и не нарушать схему доступности лекарственного обеспечения», – говорит Диана Михайлова (директор Департамента фармацевтического рынка и рынка медицинской техники Минздравсоцразвития России. – Прим. авт.). По ее словам, в концепции лекарственного обеспечения будут зафиксированы механизмы финансирования, ценообразования, затронуты проблемы рационального использования лекарств, экспертизы качества препаратов, системы регистрации. Отдельный блок концепции впервые будет посвящен рекламе и информации о лекарствах, которая предоставляется как медсообществу, так и пациентам, а также проблеме дефицита кадров в фармотрасли».[112]

В связи с подобными заявлениями возникает больше вопросов, чем ответов. Если под страхованием понимать систему обязательных платежей (налогов, взносов, иных обязательных сборов) гражданами, которые не знают в момент платежа, кто из них заболеет, то такая система сама по себе действительно является страховой. Однако и бюджетная система здравоохранения тоже является страховой: здоровый налогоплательщик оплачивает лечение больного человека.

Неясно, что принципиально нового внесено в концепцию лекарственного страхования. В отличиях систем придется разбираться по мере появления информации, сохраняя надежду на то, что хуже, чем сейчас, не будет, и нужно учитывать те ошибки и проблемы, которые имелись в программе ДЛО.

14.3. Отдельные проблемы ДЛО

Как уже было показано, несмотря на успешность программы ДЛО в отношении финансовой наполненности, некоторые ее положения вызвали значительные волнения в обществе и постепенно приводят к необходимости ее полного пересмотра.

Так, например, в уже упомянутом приказе Минздравсоцразвития РФ от 12.02.2007 г. № 110 имелся подп. 2.5 Инструкции о порядке выписывания лекарственных средств и оформления рецептов и требований-накладных (1.13), который гласит:

«При назначении и выписывании лекарственных средств для амбулаторного лечения граждан в рамках оказания государственной социальной помощи врач (фельдшер) должен использовать оперативную информацию о наличии в аптечном учреждении (организации) необходимых лекарственных средств (дозировки, фасовки)».

Это положение вызвало критику в ряде публикаций и нашло свое отражение в уже упомянутом решении Общественного совета. В нем, в частности, говорится:

«С 2007 г. появился ряд приказов Минздравсоцразвития, которые, пытаясь решить возникающие проблемы, создали значительно более сложные и опасные проблемы. Например, после принятия Минздравсоцразвития РФ приказа от 12.02.2007 г. № 110, в котором выписка рецептов врачами привязана к наличию лекарств в аптеках, отказы гражданам в выписке рецептов стали обычным явлением. Для врачей этот приказ стал хорошим поводом для отказа в выписке рецептов, если имеется даже и любая иная необходимость в отказе (например, распоряжение вышестоящих органов или простое нежелание звонить в аптеку). Одновременно с введением этого порядка государство и общество потеряли основной источник информации о ситуации в программе ДЛО, поскольку устные отказы врачей в выписке рецептов нигде не фиксируются и обобщенно эта информация никуда не поступает. Проще говоря, Минздравсоцразвития РФ данной нормой скрыл проблему отложенных рецептов (их теперь не должно быть), так и не решив ее. Зато в цифрах все показатели будут в норме – они будут четко показывать, что количество отпущенных лекарств соответствует запросам врачей. Ясно, что это никак не будет отражать истинную потребность населения, которому программа ДЛО изначально гарантировала отпуск лекарств по потребности. Можно говорить и о том, что систему обеспечения с введением указанной в приказе нормы перевернули с «ног на голову»: она теперь ориентирована не на потребность пациента и мнение врача, а на наличие препаратов в аптеке и на качество взаимодействия между аптечной сетью и ЛПУ.

Приказом Минздравсоцразвития РФ от 27.08.2007 г. № 560, п. 2.5 Инструкции о порядке выписывания лекарственных средств и оформления рецептов и требований-накладных, утвержденной приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12.02.2007 г. № 110 (зарегистрирован Министерством юстиции Российской Федерации 27.04.2007 г. № 9364), признан утратившим силу, о чем, к сожалению, некоторые врачи не знают, прекратив выписывать лекарства, если их нет в аптеке (или под предлогом этого).

Данное положение может послужить основанием для заявления об устранении нарушенного права как главному врачу, так и в прокуратуру и в суд.

ОБРАЗЕЦ ЗАЯВЛЕНИЯ О НАРУШЕНИИ ПРАВА НА ВЫПИСКУ ЛЕКАРСТВ.

ЗАЯВЛЕНИЕ

о нарушении права на выписку лекарства

Я, Иванов И.И., являюсь инвалидом, имеющим II степень ограничения способности к трудовой деятельности.

15 ноября 2007 г. я обратился в свою поликлинику за лекарством инсулин-лизпро, который получаю уже много лет по своему основному заболеванию (инсулинонезависимый сахарный диабет).

Данный препарат входит в Перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных средств, которым обязан руководствоваться мой лечащий врач согласно подп.1.1 Инструкции о порядке назначения лекарственных средств, утвержденной приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 12.02.2007 г. № 110.

Инсулин-лизпро входит также в Стандарт медицинской помощи больным с инсулинонезависимым сахарным диабетом, утвержденный приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 11.12.2007 г. № 748, которым также должен руководствоваться врач при назначении лекарства.

Инсулин-лизпро входит также в Перечень лекарственных средств, отпускаемых по рецептам врача (фельдшера) при оказании дополнительной бесплатной медицинской помощи отдельным категориям граждан, имеющим право на получение государственной социальной помощи, утвержденным приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 18.09.2006 г. № 665.

Однако на указанном приеме врач М., сославшись на уже упомянутый мной приказ Минздравсоцразвития РФ № 110, отказалась выписывать мне рецепт на том основании, что нужного мне лекарства (инсулина-лизпро) нет в аптеке.

Приказом Минздравсоцразвития РФ от 27.08.2007 № 560, п. 2.5 Инструкции о порядке выписывания лекарственных средств и оформления рецептов и требований-накладных, утвержденной приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12.02.2007 г. № 110, на который, видимо, и ссылается врач М., признан утратившим силу.

К сожалению, я опасаюсь применять другое лекарство, поскольку привык к этому.

На основании изложенного прошу содействовать реализации моего права на получение необходимого мне препарата, а врача М. обязать выписать мне препарат в установленном законом и нормативными правовыми актами порядке, поскольку ее отказ в выписке рецепта нарушает действующий порядок и ограничивает мое право.

Дата. Подпись.

14.4. Биологически активные добавки[113]

В Общественный совет по защите прав пациентов при Росздравнадзоре и в «Лигу пациентов» обращаются граждане с жалобами на обман в сфере оборота биологически активных добавок.

Граждане жалуются на то, что при высокой цене БАДы не дают обещанного рекламой воздействия на организм. При этом продавцы порой нередко обещают лечение, добиться которого с помощью зарегистрированных лекарственных средств невозможно.

Несложно убедиться в том, что БАДы действительно во многом пытаются подменить лекарственные средства.

Во-первых, огромное число БАДов реализуется через аптечные сети, что само по себе ассоциируется у потребителя с мыслью о том, что БАД – это лекарство.

Во-вторых, БАДы выписывают врачи, что нарушает смысл понятия «медицинское вмешательство», поскольку использование БАДа не может быть признано медицинским средством по нижеуказанным причинам.

В-третьих, существует огромная сеть дистрибьюторов и сетевых агентов, которые занимаются реализацией БАД. При этом методы их работы порой поражают цинизмом. Гражданка С., пенсионерка, пожаловалась, что приобрела по рекламной листовке, брошенной в почтовый ящик, средство от гипертонии. Его стоимость была около 10 тыс. руб. Средство никак не действовало, однако через пару недель ей позвонили и сказали, что было бы лучше купить еще один препарат, поскольку первый может и не дать необходимого эффекта. Впрочем, эффекта не было никакого и от второго препарата, но каково же было изумление гражданки С., когда ей позвонил человек из той же фирмы, представился главным врачом и сказал, что если она не купит третий препарат, у нее будет инсульт. Женщине, как и многим другим пациентам, обращающимся с аналогичными жалобами, была дана рекомендация обратиться в управление по борьбе с экономическими преступлениями. Части из обратившихся граждан фирмы возвращали деньги по первому звонку «Лиги пациентов».

В-четвертых, общедоступна информация в Интернете, открывающаяся в любой поисковой сети при введении слов «биологически активная добавка»: «отзываются» сотни сайтов, посвященных лечебным свойствам БАД.

Можно без сомнений утверждать, что реализация БАДов в России является попыткой подменить лекарственные средства.

Однако такая подмена ничем не обоснована, не правомерна и без сомнений опасна для жизни и здоровья населения России! По существу, она может быть квалифицирована как мошенничество (ст. 159 УК РФ).

Производство и реализация БАДов в России – огромный полулегальный бизнес, который не только подлежит государственному регулированию, но и требует применения санкций за нарушение сразу нескольких отраслей законодательства в сфере защиты прав потребителей, рекламы, производства пищевых продуктов и лекарственных средств.

Согласно ст. 1 Федерального закона РФ от 02.01.2000 г. № 29-ФЗ «О качестве и безопасности пищевых продуктов», «биологически активные добавкиприродные (идентичные природным) биологически активные вещества, предназначенные для употребления одновременно с пищей или введения в состав пищевых продуктов».

В то же время согласно ст. 4 Федерального закона РФ «О лекарственных средствах» «лекарственные средства – вещества, применяемые для профилактики, диагностики, лечения болезни, предотвращения беременности, полученные из крови, плазмы крови, а также органов, тканей человека или животного, растений, минералов, методами синтеза или с применением биологических технологий. К лекарственным средствам относятся также вещества растительного, животного или синтетического происхождения, обладающие фармакологической активностью и предназначенные для производства и изготовления лекарственных средств (фармацевтические субстанции)».

Данный закон устанавливает, что допуск ЛС на рынок происходит после государственной регистрации, в основе которой лежат результаты доклинических и клинический исследований.

Согласно ч. 1 ст. 37 ФЗ РФ «О лекарственных средствах», «целью клинических исследований лекарственных средств является получение научными методами оценок и доказательств эффективности и безопасности лекарственных средств, данных об ожидаемых побочных эффектах от применения лекарственных средств и эффектах взаимодействия с другими лекарственными средствами».

Таким образом, безопасность ЛС устанавливается проведением клинических исследований. БАДы никаких клинических исследований не проходят, их эффективность и безопасность как профилактических, терапевтических и иных лекарственных средств ничем не подтверждена.

Из приведенных определений и норм следует:

1. БАДы не могут продаваться в аптеках, поскольку аптеки служат для реализации лекарственных и иных медицинских средств, к каковым БАДы не относятся.

2. БАД применяется одновременно с пищей – таким образом, изъятию из оборота подлежат все БАДы, которые применяются не одновременно с пищей.

3. Врачи не вправе выписывать БАДы, поскольку это – не лекарственное средство.

4. Из инструкций к БАДам, их рекламы должно быть изъято всякое упоминание о профилактических, диагностических, лечебных и иных подобных свойствах, т. е. все, что позволяло бы думать, что БАД – лекарственное средство.

5. В инструкциях к БАДу должно обязательно значиться, что это биологически активная добавка, применяемая одновременно с пищей или вводимая в ее состав.

Отмечу, что продажа БАДов может повлечь за собой уголовное преследование по ст. 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности».

Если гражданин приобрел БАД, он может написать в правоохранительные органы (ОВД, прокуратуру, ОБЭП) заявление следующего характера.

ОБРАЗЕЦ ЗАЯВЛЕНИЯ О ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА.

ЗАЯВЛЕНИЕ

о возбуждении уголовного дела в связи с мошенничеством

15 февраля 2008 г. я вытащила из своего почтового ящика листовку рекламного характера, где рекламировалось средство для лечения ишемической болезни сердца в сочетании с лечением гипертонии под названием «ЛС».

Я позвонила по указанным в листовке телефонам и узнала подробности применения этого средства и его стоимость. Женщина, которая со мной говорила, уверила меня, что она врач, а средство мне обязательно поможет.

Я договорилась на встречу с агентом у меня дома. Когда тот приехал, я смотрела фильм и не стала читать надписи на этикетке в присутствии агента. Отдала 22 тыс. руб., и он уехал.

И только позже я взяла упаковку и обнаружила, что это – биологически активная добавка к пище.

Я поняла, что меня обманули. Ведь согласно ст. 1 Федерального закона РФ от 02.01.2000 г. № 29-ФЗ «О качестве и безопасности пищевых продуктов» «биологически активные добавки – природные (идентичные природным) биологически активные вещества, предназначенные для употребления одновременно с пищей или введения в состав пищевых продуктов».

В то же время согласно ст. 4 Федерального закона РФ «О лекарственных средствах»,«лекарственные средства – вещества, применяемые для профилактики, диагностики, лечения болезни, предотвращения беременности, полученные из крови, плазмы крови, а также органов, тканей человека или животного, растений, минералов, методами синтеза или с применением биологических технологий. К лекарственным средствам относятся также вещества растительного, животного или синтетического происхождения, обладающие фармакологической активностью и предназначенные для производства и изготовления лекарственных средств (фармацевтические субстанции)».

Таким образом, меня намеренно ввели в заблуждение о качестве и свойстве купленного мною препарата, который не прошел клинических испытаний, а потому не может продаваться как средство, имеющее лечебный эффект, в качестве которого я его и приобрела.

Конечно, это «лекарство» я принимать не стала и могу предоставить нераспечатанную его упаковку.

На основании изложенного.

ПРОШУ:

1. Провести проверку изложенных мной обстоятельств.

2. Установить местонахождение и адрес, юридическое лицо, осуществляющее продажу препарата «ЛС».

3. Возбудить уголовное дело по ст. 159 УК РФ по факту указанных событий.

4. Возбудить уголовное дело по ч.1 ст. 238 УК РФ.

5. Принять меры к возврату мне уплаченных мною денег, притом что я готова вернуть купленный препарат его продавцу.

Дата, подпись.

Раздел 6. Конфликты и их разрешение. Право на возмещение ущерба в случае причинения вреда здоровью пациента при оказании медицинской помощи

1. Основные группы конфликтов и методы реагирования

Оценивая обращения к нам пациентов по поводу нарушения их прав, мы различаем группы конфликтов, возникших по причине:

1. Нарушения прав пациентов на:

• уважительное и гуманное отношение;

• выбор врача и ЛПУ;

• доступ адвоката и священнослужителя;

• предоставление информации и документов;

• сохранение врачебной тайны;

• обеспеченность лекарственными средствами;

• оказание медицинской помощи;

• получение полиса ОМС;

• и т. п.

2. Нарушения законодательства о защите прав потребителей или нарушения договора (потребительские конфликты).

3. Причинения вреда (деликты).

Первая группа конфликтов основана на нарушении прав граждан, которые, как правило, подлежат восстановлению, за исключением сохранения врачебной тайны. Порядок урегулирования конфликтов, отнесенных к этой группе, был в той или иной степени рассмотрен в предыдущих статьях (см. образцы жалоб, заявлений и т. п.).

Вторая группа конфликтов представляет собой разногласия между заказчиком и исполнителем услуг в области обязательственных (договорных, потребительских) отношений, основанных на платных услугах, на которые в полной мере распространяется законодательство о защите прав потребителей, которое определенно устанавливает возможность досудебного (претензионного) и судебного урегулирования споров. Об этом подробнее см. в разделе «Пациент-потребитель».

Третья группа конфликтов основана на возникновении вреда здоровью, жизни или имуществу гражданина вследствие медицинской помощи. Отмечу, что выплата в досудебном порядке денег пациентам или их родным бюджетными организациями невозможна, поскольку для этого не предусмотрена соответствующая статья расходов согласно Бюджетному кодексу РФ. К учреждениям, которые не имеют иных доходов, кроме бюджетного финансирования, относятся учреждения скорой помощи, система кожно-венерологических, противотуберкулезных, наркологических, онкологических диспансеров и других специализированных медицинских учреждений субъектов Российской Федерации, входящих в номенклатуру учреждений здравоохранения, утверждаемую Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации и т. п. Руководители таких учреждений, может, и рады были бы иногда договориться с пациентом о компенсации вреда, но за совершение подобных деяний может следовать даже и уголовная ответственность (нецелевое использование бюджетных средств).

Немалое число людей приходят к нам, настолько обиженные врачами, что хотят только уголовного наказания. Точнее, они хотят лишить врача практики во избежание повторения случившегося, чего на сегодняшний день можно добиться только уголовным преследованием. Таких ситуаций в масштабах России – сотни (только тех, что доходят до нас), и они-то и составляют основную трудность и основную нагрузку (от нервной до временной) для защитников пациентов.

При возникновении подозрения на то, что вред здоровью причинен оказанием медицинской помощи, необходимо сразу решить несколько вопросов, которые выглядят так:

• что вы знаете точно: оценка событий, лиц (в частности, кто ответчик, свидетель и т. п.), дефектов помощи, виновности? Отвечая на этот вопрос, необходимо избавиться от необоснованных предположений;

• что вы можете доказать: оцените наличие историй болезни, иных записей, включая видео и аудио, наличие свидетелей, вещественных и иных доказательств? Отвечая на этот вопрос, необходимо понять, насколько реально собрать (если их нет) доказательства вашей версии произошедшего;

• чего вы хотите: денег, справедливости, правды – или всего сразу? Ответ на это вопрос предопределяет алгоритм ваших действий.

Каждая группа конфликтов имеет свой порядок урегулирования споров вообще, в частности и досудебный.

Так, если вы хотите денег, то вам сначала следует направить заявление или претензию тому лицу, которое причинило вам вред или не выполнило обещанного, и если ваши требования не удовлетворят, то обращаться в суд. То же самое следует делать (направить заявление) и в случае нарушения ваших прав, если вы хотите их восстановления или наказания нарушителя по административной линии (выговор, увольнение и т. п.).

Однако, если вы хотите, чтобы врач понес уголовное наказание, вам, конечно, придется обратиться в следственные органы или в прокуратуру, поскольку только они могут возбудить уголовное дело. Об этом см. соответствующий раздел книги.

Иногда, чтобы добиться корректного уголовного преследования (выявить факты, получить необходимые сведения и даже оценки), мы рекомендуем заявителям обращаться с иском в гражданский суд, хотя бы потому, что только там можно увидеть медицинские документы в полном объеме, допросить врачей и свидетелей, провести процессуально грамотно, поставив нужные вопросы, экспертизу, допросить экспертов и т. п. Это эффективно в том случае, если следственные органы и прокуратура всячески демонстрируют нежелание заниматься вашим делом, что бывает весьма часто. Хотя следует помнить, что решение гражданского суда не обязательно для следствия и уголовного суда, но решение уголовного суда обязательно в части виновности лица в противоправном деянии – для гражданского.

Следует лишь помнить, что лица в гражданском и уголовном процессе могут не совпадать: уголовному преследованию подлежит всегда физическое лицо, а в гражданском суде ответчиком предпочтительнее видеть юридическое лицо, которое вправе регрессировать иск своему сотруднику.

2. Досудебная защита прав застрахованных

Порядок досудебной защиты прав застрахованных определен Методическими рекомендациями «Возмещение вреда (ущерба) застрахованным в случае оказания некачественной медицинской помощи в рамках программы обязательного медицинского страхования», утвержденными Федеральным фондом обязательного медицинского страхования 27.04.1998 г.

Так, раздел 9 этих Рекомендаций содержит описание механизма досудебной защиты прав застрахованных, который привожу без купюр.

«В соответствии с действующим законодательством страховая медицинская организация (территориальный фонд обязательного медицинского страхования, выполняющий функции страховщика) обязана защищать интересы застрахованных граждан.[114]

При обращении застрахованного по поводу некачественного оказания медицинской помощи страховщик обязан зарегистрировать устное или письменное обращение, организовать и произвести экспертизу качества медицинской помощи данного случая, направить заявление застрахованного вместе с необходимыми документами в учреждение здравоохранения.

В заявлении должны быть указаны время, место, обстоятельства причинения материального вреда (ущерба), лицо, виновное в причинении вреда, заявляемый размер ущерба. При наличии подтверждающих документов они должны быть приложены к заявлению.

Заявление пострадавшего либо его представителя должно быть рассмотрено руководителем учреждения здравоохранения или частнопрактикующим врачом не позднее 10 дней со дня его поступления.

С целью более объективного рассмотрения заявления обе стороны вправе запросить и использовать заключения экспертов.

При достижении обоюдного согласия между руководителем учреждения здравоохранения, независимо от форм собственности, или частнопрактикующим врачом (специалистом, работником) и представителем застрахованного пациента выносится решение о выплате потерпевшему суммы возмещения материального вреда (ущерба).

Решение о выплате ущерба оформляется приказом руководителя учреждения здравоохранения. Приказ должен быть мотивированным, в нем указываются: дата нанесения ущерба; гражданин, которому устанавливается возмещение ущерба; размеры возмещения и сроки выплаты.

Копия приказа о возмещении материального ущерба вручается застрахованному пациенту.

Материальный вред возмещается в виде денежной выплаты.

Учреждение здравоохранения производит возмещение вреда (ущерба) в виде выплаты денежной суммы на открытый пациентом счет в банке.

При отсутствии согласия между сторонами пациенту вручается мотивированный отказ. При получении мотивированного отказа страховщик (представитель застрахованного) вправе обратиться в суд.[115]

В случае защиты нарушенного права самим застрахованным либо его представителем предъявляется претензия учреждению здравоохранения независимо от форм собственности или частнопрактикующему врачу (специалисту, работнику).

Процедура рассмотрения и принятия решения учреждением здравоохранения, независимо от форм собственности, либо частнопрактикующим врачом (специалистом, работником) аналогична процедуре, когда защита прав застрахованного осуществляется страховщиком.

Досудебная защита прав застрахованных в системе обязательного медицинского страхования может осуществляться также посредством третейского суда, который создается по соглашению сторон, участвующих в споре.

Решение третейского суда является обязательным для сторон, участвующих в споре, однако не исключает последующее обращение одной из сторон в суд общей юрисдикции.

При наличии решения третейского суда страховщик вправе возместить вред (ущерб) застрахованному самостоятельно за счет средств, выделенных на оплату медицинской помощи, оказываемой населению.

При этом страховщик перечисляет финансовые средства в размере, определенном третейским судом, на личный счет застрахованного.

В последующем данная сумма вычитается из суммы выплаты учреждению здравоохранения, независимо от форм собственности, или частнопрактикующему врачу (специалисту, работнику) за оказанные медицинские услуги».

Согласно п. 8 рекомендаций:

«Размер возмещения зависит от величины понесенных на лечение расходов, длительности нетрудоспособности застрахованного, результата (выздоровление, хронизация полученного заболевания либо травмы, инвалидность, смерть застрахованного), а для работающего – также от степени утраты трудоспособности и размера утраченного заработка (дохода).

Размер возмещения определяется на основании счетов соответствующих организаций и других документов либо согласно ценам, сложившимся в той местности, в которой потерпевший понес эти расходы, а также документов, подтверждающих размер утраченного заработка.

Суммы возмещения вреда (ущерба) подлежат индексации в связи с повышением стоимости жизни в установленном законом порядке.

Потерпевшему, нуждающемуся в нескольких видах помощи, возмещаются расходы, связанные с получением каждого вида помощи.

В денежные суммы, компенсирующие вред (ущерб), нанесенный застрахованному гражданину, входят расходы на его обследование и лечение, в том числе санаторно-курортное, уход за потерпевшим, протезирование, приобретение и ремонт специальных транспортных средств, профессиональное переобучение и другие расходы, связанные с устранением последствий нанесенного ему вреда (ущерба), если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и не имеет права на их бесплатное получение.

Кроме того, возможно возмещение морального ущерба (определяется только судом).[116]

Согласно ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается».

Следует отметить, что данные рекомендации не предусматривают возмещения утраченных доходов вследствие утраты кормильца, что может потребовать обращения в суд.

3. Общие понятия об обязательствах из причинения вреда

Обязательство из причинения вреда – гражданско-правовое обязательство, в котором потерпевший (кредитор) имеет право требовать от должника (причинителя) полного возмещения противоправно причиненного вреда путем предоставления соответствующего имущества в натуре или возмещения убытков.

Основанием возникновения данных обязательств служит правонарушение – деликт (от лат. delictum – «проступок, правонарушение»), в силу чего обязательства именуются деликтными.

Деликтное обязательство, содержание которого слагается из обязанности делинквента (от лат. delinquens, родительный падеж delinquentis – «совершающий проступок») возместить причиненный имущественный ущерб и право потерпевшего на возмещение, есть форма гражданско-правовой ответственности.

Право на возмещение ущерба возникает у пациента или его родных в том случае, если наступил не только вред здоровью, как упомянуто в ст. 30 Основ, но и иные виды вреда: жизни, морального и имущественного.

Это следует не столько из приведенной нормы, которая мало что детализирует, как из норм Гражданского кодекса РФ, сосредоточенных в гл. 59, которая так и называется «Обязательства вследствие причинения вреда».

При причинении вреда дефектом медицинской помощи потерпевший или его родственники, как правило, вправе требовать компенсации:

• утраченного потерпевшим заработка (дохода), который он имел либо определенно мог иметь (ст. 1085 ГК РФ);

• расходов, вызванных повреждением здоровья, в том числе расходов (ст. 1085 ГК РФ) на:

– лечение;

– дополнительное питание;

– приобретение лекарств;

– протезирование;

– посторонний уход;

– санаторно-курортное лечение;

– приобретение специальных транспортных средств;

– подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение;

• ущерба в связи с утратой кормильца (ст. 1088 ГК РФ);

• расходов на погребение (ст. 1094 ГК РФ);

• морального вреда (ст. 151, 1099–1101 ГК РФ).

Медицинская помощь – такой вид деятельности, в отношении которого можно говорить о том, что здесь деликтные обязательства возникают вследствие нарушения обязательственных (договорных) отношений, среди которых следует упомянуть требования ст. 309 ГК РФ, а именно:

«Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями».

При причинении вреда эта взаимосвязь подотраслей права (договорного и деликтного) предопределяет необходимость поиска сначала нарушения обязательств исполнителя перед пациентом в процессе оказания медицинской помощи (дефект), а затем связь этого нарушения (причины) с наступившим вредом (последствиями).

Отмечу, что обязательства по возмещению вреда – единственная реальная возможность привлечь к ответственности медицинские организации, работающие в системе ОМС и в бюджетной медицине. Нередко иск по возмещению вреда в суд – единственная возможность увидеться и поговорить с обидчиками, высказать им претензии лично, увидеть оригиналы медицинских документов и выяснить детали смерти близкого человека, а также наказать виновных хотя бы деньгами.

Все сказанное не относится к действию законодательства о защите прав потребителя, кроме той его части, когда медицинской услугой причинен вред не только здоровью, но и моральный вред, который в подобных случаях требует установления вины причинителя, а значит, основания иска по закону о защите прав потребителя должны разделяться на договорные и деликтные (смотрите раздел «Пациент-потребитель»).

Общие условия ответственности за причиненный вред, которые входят в содержание понятия «генеральный деликт» (а для нашей определенности я использую термин «здравоохранный деликт», т. е. обязательства по возмещению вреда, возникшие вследствие противоправных мероприятий по охране здоровья и медицинской помощи), таковы:

• противоправность поведения причинителя вреда (дефект медицинской помощи, недостаток медицинской услуги);

• причинная связь между дефектом медицинской помощи и вредом;

• вина причинителя.

4. Основные методы анализа доказательств

Наличие дефекта медицинской помощи устанавливается методом прямого сравнения последовательности, объема и своевременности медицинской помощи (записей в амбулаторной карте, истории болезни, истории родов, свидетельских показаний и иных доказательств) и существующих требований к данному виду медицинской помощи (соответствие закону, иному нормативно-правовому акту, приказу, стандарту, научно и учебно-методической литературе, договору). Если в процессе этого сравнения обнаружится, что врачи отклонились от существующих правил и требований, то это отклонение и есть дефект медицинской помощи.

Данный метод позволяет установить дефекты, но далеко не всегда позволяет построить причинно-следственную связь, если только документы об оказании медицинской помощи сами не содержат записи и иных сведений (снимков, томограмм и т. п.) о причинении вреда вследствие дефекта медицинской помощи. По опыту могу сказать, что если человек провел в стационаре больше недели, в истории его болезни можно найти с десяток дефектов медицинской помощи: от неверных диагнозов до неверно примененных препаратов, но все это не означает, что именно эти обстоятельства привели к вреду. Установление причины вреда требует дополнительных исследований и оценок. Следует также отметить, что данный метод сам по себе почти никогда не позволяет определить причинно-следственную связь, поскольку при его использовании неясно, что именно мы ищем: формально мы не знаем конца истории, т. е. того, в чем выразился или как понимается потерпевшим вред. Не зная этого, изучать последовательность лечения бессмысленно.

Эту проблему решает метод ретроспективного анализа, который позволяет выстроить последовательность от уже наступившего вреда к его первопричине, т. е. от конца истории к ее началу. Этот метод позволяет выстроить причину и следствия в обратном порядке путем заглядывания в конец истории и возвратом к ее началу. Так, в случаях с летальным исходом мы начинаем изучать дело с протокола вскрытия, где указаны основные причины смерти; в случаях причинения вреда сначала изучаются документы, где вред поименован, т. е. отмечен диагноз и его самые близкие причины из, возможно, очень длинной цепи следствий. Отмечу, что мы почти никогда не беремся за дела с летальным исходом, если в них не было патолого-анатомического вскрытия. Причина проста: мы не знаем точную причину смерти, а если мы не располагаем информацией, от чего именно умер человек (любое предположение останется таковым, а суд не может основывать свое решение на предположениях), значит, не можем и построить причинно-следственную связь: предпоследнее следствие – причина смерти (последнее следствие, смерть, известно) – всегда останется предположением, а не фактом, установленным в надлежащим порядке (вскрытие) и надлежащим лицом (патологоанатом).

При этом автору может быть высказана следующая претензия: ретроспективный анализ не доступен врачу, когда он оказывает помощь в реальном времени. Потому он-то не знает всего, что известно экспертам и суду, а значит, он не может сделать выбора, в отсутствии которого его может обвинить суд. Но это неверное обвинение. Врач, действуя в реальном времени, обязан лишь выполнить тот набор манипуляций, который требуется законом, приказом, стандартом, учебником и т. д. Если он это сделал, что устанавливается методом прямого сравнения, то его вины в последствиях нет. Главная задача ретроспективного анализа – отсечь множество возможных вариантов исхода и причин от единственного реального и понять, имеется ли связь вреда с дефектом медицинской помощи.

Итак, зная причину смерти (вреда), мы можем понять, какие точно события к ней привели, с помощью синтеза методов прямого сравнения и ретроспективного анализа.

5. Общие сложности доказывания вины медицинских организаций и работников

Формально с учетом презумпции вины причинителя вреда истец может подать иск, предъявив доказательства того, что вред наступил в больничном учреждении, и наблюдать за тем, как ответчик доказывает свою невиновность (сделать это довольно-таки сложно). Однако врачи – народ умный (сказано без сарказма), особенно если они работают в согласии с адвокатами. Они всегда найдут, что сказать суду в свое оправдание. По мнению некоторых из них, в своих бедах всегда виноват пациент: он-де и пьет, и курит, и инфекцию разносит, и вообще неизвестно, как у его мамы роды прошли… А тут еще совпадения: «Ухудшение состояния больной совпало по времени с проведением операции». Это не выдумка, а позиция одного из ответчиков в суде. Впрочем, здесь это говорилось явно, в других случаях сходная позиция встречается нередко, но доводится до абсурда.

Есть главное правило в суде: если вы не парируете аргументы оппонента, значит, вы их признаете. Но попробуйте грамотно возразить даже на приведенную выше фразу, если вы к ней не готовы. Не каждый ведь понимает, что наличие совпадения доказывается через наличие доказательств того, что не было иных причин возникновения вреда, кроме случайности. Но разве само наличие операции не увеличивает риск наступления вреда для здоровья и разве можно считать случайным ухудшение состояния больной после операции? Это ответчик должен доказать.

Ответчик заявляет, что операция сама по себе не должна была привести к тем последствиям, которые наступили, и обосновать почему.

А вы парируете, что ответчик не учитывает: во время операции имелись дефекты, и эти дефекты связаны с вредом.

Ответчик возразит, что дефекты не могут быть связаны с наступившим вредом. Пусть нас рассудят эксперты…

…Но с независимыми экспертами в России проблема.

Для пациента сложность доказывания причинно-следственной связи между противоправными деяниями врача и наступившим вредом состоит в том, что такое доказывание требует решения ряда специфических проблем. В первую очередь, необходимы специалисты, разбирающиеся в здравоохранном (или хотя бы пациентском) праве, вплоть до создания специализированной здравоохранной прокуратуры или института Уполномоченного по правам пациентов в РФ, но сейчас таких специалистов в России единицы. Во-вторых, необходимы не зависимые от системы здравоохранения экспертные учреждения. В-третьих, необходима наработка судебной и иной юридической практики для совершенствования правовых норм и повышения ответственности врача. В-четвертых, необходима особая психологическая устойчивость юриста, способного разбираться в вопросах медицины и «врачебных ошибках». В-пятых, нужен единый категориальный правовой аппарат и кодификация норм, регулирующих право граждан на охрану здоровья.

На фоне этих проблем сложность доказывания причинно-следственной связи состоит еще и в том, что каждая область медицины имеет свою специфику и терминологию, свои технологии и нормативные и научно-методические источники. Так, для доказывания причинно-следственной связи в деянии стоматолога, терапевта или травматолога с точки зрения вреда понадобится изучение различной нормативно-правовой базы и различной специальной литературы, где затрагивается конкретный раздел медицины.

Совершенно банальной является мысль о том, что предметом охраны здоровья человека, как и предметом деятельности медицины, является здоровье человека. Однако эта мысль при всей ее очевидности оказывается главным фактором сдерживания ответственности медицинской организации и врача в сфере защиты прав пациентов.

Дело в том, что основная часть защитных норм права касается защиты именно здоровья и компенсации за его ущерб. Но если вред здоровью при дорожно-транспортном происшествии является очевидной виной нарушителя правил, поскольку не было никаких иных причин для его возникновения, кроме ДТП, то в медицине все не так.

Правоприменители с трудом могут разграничить вред здоровью, возникший правомерно (как обычный результат обычной медицинской деятельности), и вред, возникший вследствие дефекта медицинской помощи.

Давайте посмотрим, как эти сложности работают в реальности.

Основной нормой, регулирующей возмещение вреда, причиненного личности, является ст. 1064 ГК РФ, которая гласит:

«1. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред….

2. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине».

Таким образом, вина причинителя вреда презюмируется, т. е. он считается виновным до тех пор, пока не докажет, что виноват не он, а что-то иное или кто-то иной.

Но ведь в медицине всегда виновата… болезнь! Из-за нее пациент приходит к врачу, и на момент обращения за медицинской помощью уже существует реальная угроза и реальный риск для здоровья или даже для жизни пациента. Всякая болезнь, т. е. вред (потенциальный вред) здоровью, уже существует при обращении пациента к врачу. И это – первое обстоятельство, которое вносит неразбериху в попытку сформулировать причинно-следственную связь.

Если учесть и динамику развития заболевания, то становится понятно, почему у некоторых следователей опускаются руки в попытках разобраться в том, кто виноват.

Второй сложностью является факт, что само по себе всякое медицинское вмешательство вредоносно.

Так, например, многие таблетки горьки. Прописывая их, врач обрекает пациента на нравственные страдания (моральный вред); таблетки имеют множество побочных эффектов, что вредоносно; хирурги совершают различные виды разрезов при проведении операций (это можно квалифицировать как вред здоровью средней тяжести) или удаляют часть или целый больной орган (тяжкий вред); неприятна процедура переливания крови, спасающая человеческую жизнь, да и почти все медицинские процедуры вредоносны, поскольку сами по себе неприятны, как, например, лечение зубов. Вред такого рода следует считать правомерным, если он причиняется обоснованно, для избавления человека от большего вреда.

Неправомерным вредом следует считать такой, который возник вследствие дефекта медицинской помощи и не должен был возникнуть, если бы помощь была оказана в отсутствие дефекта.

Тогда, основываясь на сказанном, нужно лишь закончить уже упомянутую фразу Гражданского кодекса РФ: «Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине…», – словосочетанием: «а по вине болезни и по вине природы самого медицинского вмешательства», – и мы получим идеальную формулу защиты медицинской организации в суде, что нередко (намеренно или случайно) и происходит в реальности.

Понятно, что при такой обусловленности правовой нормы суду и иным правоприменителям сложно доказывать вину врача в наступивших последствиях. Приходится разбираться в видах вреда, его истинных причинах – и, таким образом, мы приходим к необходимости досконально понимать то, что происходило с пациентом до, во время и после оказания медицинской помощи: это и называется выстраиванием причинно-следственной связи между событиями и очищением ее от лишних факторов, которые могут заставлять сомневаться в ее линейности.

Для этого придется разбираться в медицине самим или полностью довериться экспертам, которые, обладая специальными познаниями в медицине, призваны разъяснять все эти сложности сторонам и суду. Но если вы хотите выиграть дело, не полагаясь ни на кого и понимая, что врач виновен, разбираться придется самим.

При этом очень важно держать в голове логику рассуждений, приведенную здесь и далее.

Я думаю, что в исках из причинения вреда, возникшего в процессе оказания медицинской помощи, справедлива следующая логическая формула, которая показывает суть процесса доказывания и могла бы стать нормой права на случай противоправного действия и, соответственно, бездействия:

• в случае возникновения вреда здоровью или жизни гражданина при оказании медицинской помощи исполнитель возмещает вред, если не докажет, что его действия соответствовали требованиям законов, нормативных актов, условиям договора, а при отсутствии таковых – обычно предъявляемым требованиям, и если имеются основания полагать, что выявленное несоответствие связано с наступившим вредом;

• в случае возникновения вреда здоровью или жизни гражданина при обращении за получением медицинской помощи, притом что исполнителем медицинских услуг не были совершены действия, соответствующие требованиям законов, нормативных актов, условиям договора, а при отсутствии таковых – обычно предъявляемым требованиям (бездействие), исполнитель возмещает вред, если имеются основания полагать, что выполнение соответствующих действий могло предотвратить возникший вред.

Такие нормы представляются справедливыми с точки зрения подхода к доказательствам обеих сторон. Истец доказывает наличие вреда и нарушение ответчиком обязательных требований к оказанию услуг. Ответчик, со своей стороны, – что вред наступил бы вне зависимости от выполнения обязательных требований, другими словами, что наступивший вред не находится во взаимосвязи (нет причинно-следственной связи) с нарушениями обязательных требований. В этом случае он признается невиновным.

Обозначенный подход позволит перенести доказательство наиболее специфических вопросов причинно-следственной связи со стороны истца, который является потерпевшим (больным, слабым) и не обладает спецпознаниями в медицине, на ответчика, и это правильно по существу, так как, по моему мнению, медицинская организация должна оправдываться всегда, если возник вред во время или в результате оказания медицинской услуги.

6. Выявление причинно-следственной связи

Причинная связь выражается в том, что: а) причина предшествует следствию по времени; б) первое порождает второе.[117]

С точки зрения теории проблемой причинно-следственной связи занимались такие известные теоретики права, как Е.А. Флейшиц, Н.С. Малеин, О.С. Иоффе, А.Н. Савицкая, А.М. Эрделевский и др.

«Установление причинной связи… отличается, прежде всего, чрезвычайной сложностью, что связано с… глубиной индивидуального понимания такой философской категории, как причина и следствие».[118]

Существует несколько основных подходов к пониманию причинно-следственной связи между деянием и вредом, изложенные в юридической литературе.[119]

Так, например, согласно теории «прямой и косвенной причинной связи», сторонником которой является Н.С. Малеин,[120] противоправное поведение лица только тогда является причиной убытков, когда оно прямо (непосредственно) связано с убытками.[121]

Однако данная теория многими правоведами подлежит критике, поскольку они считают, что «непосредственная связь – категория неопределенная».

Е.А. Флейшиц отмечает: «Не существует непосредственной и посредственной причинной связи, не существует ни прямых и косвенных причин, ни прямых и косвенных последствий».[122]

Согласно «теории необходимого условия» – conditio sine qua non[123] – причиной того или иного явления признается любое другое явление (в том числе и действия человека), если без него существующие последствия не имели бы места.

В.М. Вольфсон в рамках данной теории приводит следующий пример. После того как потерпевший утратил ногу в результате трамвайного происшествия, он был прооперирован нестерильным инструментом, после чего умер от заражения крови. Вольфсон делает следующий вывод: «Если бы потерпевшему была оказана помощь нормальным путем, то естественным последствием несчастного случая была бы некоторая утрата трудоспособности», но так как «производство операции без дезинфекции инструментов… влечет за собой очень серьезные последствия, не исключая смерти», «причиной смерти потерпевшего и ущерба его семьи должны считаться действия врача».[124]

О.С. Иоффе был приверженцем «теории возможности и действительности», согласно которой ответственность должна возлагаться на лицо лишь в случае, если действием создается конкретная, а не абстрактная возможность причинения.[125]

А.М. Эрделевский писал о том, что «содержание причинной связи заключается в том, что совершенное неправомерное деяние должно быть главной причиной, с неизбежностью влекущей причинение вреда».[126] Данное выражение отражает суть «теории решающей причины».

К 1950-м гг. «появилась теория «необходимой и случайной связи», которую вслед за разработавшими ее криминалистами активно поддерживали многие советские цивилисты.[127] Ее сторонниками являются Е.А. Флейшиц, В.А. Тархов, Л.А. Лунц, И.Б.Новицкий, А.Н. Савицкая. «Противоправное действие является причиной наступившего результата, если эта связь есть проявление необходимости, а не случайного сцепления событий».[128]

Полагаю, что теория «необходимого условия» достаточно полно отражает суть причины и следствия даже и с точки зрения тех проблем, которые возникают в процессе оценки влияния на исход различных видов вреда: от болезни, от медицинского вмешательства, от дефекта медицинской помощи – то, что мы называем конкурирующими причинами.

Необходимая степень анализа почти всегда позволяет установить, какой вред характерен для самой болезни и для самого медицинского вмешательства, – т. е. какой вред нормален и правомерен, а какой не свойствен, т. е. является основанием для поиска «причины Х», которой может быть дефект медицинской помощи.

Здесь следует упомянуть о том, что эксперты нередко указывают в качестве вредоносной причины индивидуальные особенности организма пациента, которые проявились в процессе лечения и о которых ничего не было известно до медицинского вмешательства. Отмечу, что, как правило, мнения подобного рода почти всегда являются предположением (я уже указывал, что суд не может основывать свое решение на предположениях), которое ничем не подтверждается и его нельзя подтвердить объективными данными. Тем временем дефект медицинской помощи, как правило, является очевидной реальностью (когда он имеется) и реальной же причиной, которая не может не влиять на исход лечения.

Суду при наличии конкурирующих причин надлежит установить: наступил бы тот же вред в то же время без наличия дефекта медицинской помощи или нет? Это – главный вопрос-знаменатель судебного следствия, который должны понимать и учитывать стороны.

В этой ситуации в гражданском суде причинитель должен доказать, что пациент все равно бы умер в то же время и такой же смертью, если бы не было дефекта медицинской помощи. Но при наличии доказанного дефекта, сколько-нибудь связанного с вредом, это невозможно, потому что в основе формулы будет лежать предположение о том, «что было бы, если бы…».

Здесь надо помнить, что все люди смертны, и вопрос стоит не в том, что человек умер вообще после медицинского вмешательства, а в том, как и когда он умер.

По существу, любой дефект влечет за собой и последующие события, которые содержат в себе дефективность (события становятся дефективными). Их весьма трудно отделить от дефективности. Несложно понять, что дефективность сама по себе вредоносна.

В этом смысле задача истца упрощается. Достаточно доказать наличие дефекта медицинской помощи, который имеет хоть какое-то отношение к последующему вреду (например, трудная по вине анестезиолога интубация влечет за собой нехватку кислорода – гипоксию, а гипоксия определенной продолжительности и полноты – отек головного мозга, который может вести к смерти).

Но значительно труднее доказывать причинно-следственную связь, когда к гипоксии приводит и трудная интубация и, например, почти одновременная эмболия околоплодными водами (эмболы забивают кровеносные сосуды в легких). В этой ситуации, если в создании эмболии акушеры не виновны, а она сама по себе является смертельно опасным состоянием, суд может счесть, что вина анестезиолога в гипоксии и отеке мозга не доказана, поскольку имелась иная причина, которая все равно повлекла бы за собой смерть. Тогда суд может счесть несущественным влияние дефекта на летальный исход, поскольку вероятность летальности при эмболии составляет 80 %.

Понятно, однако, что невозможно вывести связь между дефектом установки пломбы и возникновением, например, перитонита.

Отмечу ради справедливости, что пациенты нередко путают (намеренно и ненамеренно) причины вреда. Так, например, иск о компенсации вреда причинением слепоты в результате некачественной медицинской помощи по удалению глаукомы на уже слепом глазу не правомерен, поскольку глаз уже был слеп до операции. А вот компенсация морального вреда, возникшего в результате проведения самой операции (страх и боль) в сочетании с невозможностью проведения повторной операции в силу ее бессмысленности из-за уже проведенной операции с дефектом (утрата возможности и надежды на восстановление зрения), может быть вполне обоснована и уместна, хотя понятно, что размер такого иска будет заведомо меньше, чем иск из утраты зрения.

Это – классический пример ошибки пациента и адвокатов в делах такого рода. Здесь возникает подмена истинной проблемы проблемой, которую считает главной пациент. Конечно, для него потеря зрения – главное, он об этом и говорит, и в этом обвиняет врачей. Но суд здесь не займет сторону пациента, да и не должен.

Еще одной распространенной ошибкой является подача исков из неинформированности (ненадлежащей информированности) в ситуации, когда такая неинформированность не могла повлиять на наличие или возникновение вреда (об этом уже говорилось ранее). Так, например, человеку не сообщили о том, что у него может возникнуть перитонит во время операции по удалению аппендицита. У пациента возник перитонит, что привело к необходимости удалить часть кишечника. Он подает иск о том, что его право на информированность было нарушено. Но судья не понимает, к какому вреду привело это нарушение. Ведь пациент не мог отказаться от операции по удалению аппендицита (если бы ему даже и сообщили о возможности развития перитонита), иначе бы он погиб. В данном деле следовало бы искать дефект медицинской помощи, который привел к развитию перитонита, – например, неадекватная антибиотикотерапия, излитие содержимого аппендикса в брюшину без дальнейшего его удаления, перфорация кишки и т. п.

Поэтому очень важно видеть и держать точную линию причин и следствий и не отступать от нее в суде. Да и нет смысла обращаться в суд, если ясно, что причиной вреда стал не дефект медицинской помощи.

7. Отсутствие необходимых следствий противоправного бездействия

В рамках рассмотрения вопроса о причинно-следственной связи возникает еще одна проблема: если вред, причиненный действием, сравнительно легко может быть прослежен от породившей его причины (действия), поскольку при оценке доказательств будет видно, что следствие не наступило бы, не будь причинного действия, то в случае бездействия доказать причинно-следственную связь, опираясь на подобные законы логики, нельзя.

Это связано с тем, что бездействие не может вызывать каких-либо последствий в объективной реальности, – такие последствия может вызвать только действие. Это – ключевой момент в делах о бездействии, который необходимо осознавать, потому что причинно-следственная связь при бездействии не может быть выстроена так же, как при действии.

Действительно, если человеку с приступом гипергликемической комы не дать инсулин, он, скорее всего, погибнет. Но возникает вопрос: отчего умер пациент? Ответ очевиден (я уже говорил об этом выше) – от болезни! При бездействии врача пациент умирает от болезни, но тогда может ли здесь быть причинно-следственная связь между противоправным бездействием и вредом?

В прямом понимании причин и следствий такой связи нет, потому что эта смерть в то время, когда она наступила, и такая, какая наступила, возникла из-за превышения сахара в крови, то есть из-за болезни, в которой нет никакой вины врача (у пациента сахарный диабет).

Посмотрим для иллюстрации на формулировку ст. 124 УК РФ: неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью больного (или тяжкого вреда, или смерти), наказывается.

Неоказание повлекло? Отнюдь! Смерть наступила из-за болезни. И только в предположительной форме можно говорить о том, что было бы, если бы необходимая медицинская помощь была бы оказана. Разве найдется эксперт, который гарантирует суду и участникам процесса, что укол инсулина спас бы больному жизнь? Даже если он в этом уверен, то будет формулировать свой ответ в условной форме («если бы укололи, то…»), а это уже предположение, на котором (снова повторюсь) не может основываться суд. А в уголовном праве сомнения и вовсе трактуются в пользу обвиняемого.

То есть так эта статья не работает, как не работает в случаях бездействия и ст. 1064 ГК РФ, хотя бы потому, что в таком контексте «причинителем вреда» вообще будет являться болезнь.

Проблема в постоянном смешении понятий наличной реальности и гипотетической реальности, которая должна была быть на ее месте. Врач обязан был изменить наличную реальность, но не сделал этого. Противоправность его бездействия состоит как раз в том, что реальность должна была быть изменена, и пациент и его близкие имели на это право, но этого не было сделано.

Это касается не только медицинских работников, но и вообще лиц, охраняющих права граждан, в частности милиции, прокуратуры, пожарных и т. п.

Противоправное действие не должно совершаться – но и бездействие противоправно и опасно, поскольку лицо обязано действовать и не действует. Противоправное бездействие, как правило, определяется невыполнением должностных или гражданских обязанностей. Противоправное действие не имеет таких признаков. Таким образом, составы этих двух видов деяния различаются по обязательствам, объективности последствий, вероятности их наступления, мотивам, форме, риску, связности причин и следствий.

По существу, бездействие – состояние пассивности, не порождающее реальных следствий, а причинение – активное действие, порождающее реальные следствия, т. е. такие, которые можно измерить и потрогать.

Назовем противоправное бездействие отсутствием необходимого действия.

Тогда отсутствие необходимого действия в действительности не вызывает ничего иного, кроме отсутствия необходимого следствия.

Перенося это на медицину, имеем следующую логическую конструкцию: 1) отсутствие укола инсулина привело к отсутствию необходимых веществ в организме человека, 2) что привело к отсутствию ряда функций в организме человека, 3) что привело к отсутствию здоровья и 4) отсутствию жизни.

Выстроилась линейная причинно-следственная связь в терминах отсутствия, в основе которой лежит противоправное бездействие (отсутствие должного действия). Представляется, что такая причинная связь, хотя и выглядит необычно, вполне уместна и может быть доказана в суде не в вероятностных, а в абсолютных категориях, что видно из приведенного примера.

Чтобы понять глубже суть этих рассуждений, попробуем заменить звенья этой цепи на аналоги. Получим:

…отсутствие необходимых веществ привело к отеку головного мозга…

…отсутствие ряда функций в организме человека повлекло за собой смерть.

Разве? В реальности к отеку головного мозга привело не отсутствие необходимых веществ (инсулина), а превышение сахара в крови, а к смерти привел как раз отек головного мозга, возникший вследствие повышения сахара.

Получается, что смешивание причинно-следственных цепей в реальности и в сфере ее отсутствия недопустимо.

Очевидно, человеческому сознанию сложно мыслить категориями отсутствия. Мы привыкли оперировать категориями наличия (что-либо можно потрогать, предъявить), поскольку мы живем в реальности, а не в ее отсутствии. В реальности совершенно ясным образом можно выстроить причинно-следственные связи, когда перерезанная артерия приводит к потере крови и к смерти. Но есть другая, теневая, сторона реальности, та, которая должна бы быть, но не была создана, и именно в этом вина тех, кто должен был ее создать или хотя бы попробовать это сделать. Таким образом, можно говорить о параллельных, непересекающихся причинно-следственных связях, которые могут приводить к единому результату – смерти (отсутствию жизни).

Обратим внимание, что даже сочетание слов «причинение вреда» носит в себе контекст объективной реальности (вред «есть»), а не ее отсутствия.

Если посмотреть на понятие «причинение вреда» с точки зрения «цепи нет», то существующие нормы, включая ст. 1064 ГК РФ и ст. 124 УК РФ, вполне применимы в существующем виде, но требуют от суда и участников процесса понимания того, что вред – это не только нечто имеющееся, но ненужное человеку (опасное, противоправное), но и отсутствие чего-либо необходимого для жизни и здоровья.

Можно констатировать, что в делах о вреде здоровью и смерти в связи с неоказанием медицинской помощи две причины находятся в равной степени важности к последствиям: болезнь и неоказание помощи. Такие причины следует называтьсовокупными, поскольку реальность в виде вреда наступила при наличии обеих этих причин, и изменить их уже нельзя, как нельзя доказать без предположений, что было бы, если бы одна из этих причин отсутствовала.

8. Вина в гражданском праве

В настоящее время в гражданском праве под виной понимают не субъективное, психическое отношение лица к своему поведению, а непринятие им надлежащих мер по устранению или недопущению отрицательных результатов своих действий, диктуемых обстоятельствами конкретной ситуации.[129]

Согласно ст. 401 ГК РФ гражданско-правовая вина выражается в форме умысла и неосторожности, при этом гражданское законодательство не раскрывает их содержания.

В теории различаются неосторожность и грубая неосторожность.

М.М. Агарков отмечал, что, по существу, попытки дать общую формулировку различия между грубой и легкой неосторожностью не нужны.[130] О.С. Иоффе отмечает, что В.А. Тархов также не видит нужды в теоретическом анализе легко выявляемой на практике границы между грубой и простой неосторожностью, а В.Т. Смирнова говорит о том, что «дело не в том, как вину назвать, а в том, как ее установить… Проблема вины заключается не в ее определении, а в отыскании граней между виновностью и невиновностью».[131]

В «Избранных трудах по гражданскому праву» О.С. Иоффе приводится пример Б.С. Антимонова, который позволяет в некоторой степени провести параллели между формами вины в гражданском и уголовном праве.

Студент-медик не знает о допускаемых им ошибках во время проводимой операции, однако он без всякого сомнения знал об их возможности, легкомысленно принимаясь за еще пока непосильную для себя работу. Таким образом, здесь речь идет о такой форме вины, как легкомыслие.

Г.К. Матвеев считал, что «простая и грубая неосторожность в гражданском праве корреспондирует соответственно небрежности и самонадеянности в праве уголовном».[132]

В.А. Тархов придерживается иного мнения, считая, что нет основания отождествлять грубую неосторожность с самонадеянностью.

Поскольку в Гражданском кодексе РФ не определены понятия умысла, неосторожности и грубой неосторожности, имеет право на существование еще одна точка зрения. При определении в гражданском праве умысла так или иначе прибегают к определениям, данным в Уголовном кодексе Российской Федерации.

Под умыслом понимается противоправное поведение, когда: а) лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления; либо б) лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

Неосторожность в гражданском праве – это либо1) легкомыслие, т. е. противоправное поведение лица, при котором оно предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий; либо 2) небрежность – противоправное поведение лица, при котором оно не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Грубая неосторожность – это небрежность или легкомыслие, выраженное в грубой форме.

9. Невиновное причинение вреда и моральный вред

Согласно ст. 1064 ГК РФ законом может быть предусмотрено возмещение вреда при отсутствии вины причинителя.

Так, обязанность возмещения вреда наступает в случае осуществления деятельности, связанной с повышенной опасностью для окружающих, если причинитель вреда не докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего (ст.1079 ГК РФ). Под источником повышенной опасности п. 17 постановления Пленума Верховного Суда от 28.04.1994 г.[133] № 3 признает любую деятельность, осуществление которой создает повышенную опасность причинителя вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и иных объектов производственного, хозяйственного и иного назначения, обладающих такими же свойствами.

Пример. Во время проведения вакцинации против клещевого энцефалита в момент введения вакцины 12‑летнему ребенку у него возникла тяжелейшая реакция, проявившаяся полным параличом нижней половины туловища. Впоследствии был установлен диагноз «вакцинальный миелит на грудно-поясничном уровне», который указывает на прямую причинную связь с проведенной вакцинацией.[134]

По данным специальной медицинской литературы, проведение вакцинации всегда содержит повышенную опасность непредсказуемых, неконтролируемых осложнений, связанных с особыми свойствами вакцин, которые проявляются повреждением здоровья вплоть до летальных исходов. Ежегодно в Российской Федерации фиксируются тысячи различных осложнений при проведении вакцинации, включая смертельные случаи. Официальная инструкция по применению вакцины против клещевого энцефалита, являющаяся нормативным материалом по вакцинации, содержит большой перечень противопоказаний к ее использованию. Следовательно, в ней также изначально предполагается вероятность неконтролируемых побочных эффектов.

Исходя из изложенного, вакцинация против клещевого энцефалита полностью соответствует признакам «источника повышенной опасности» как деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны медицинских работников, а также как деятельность по использованию веществ (вакцин), обладающих такими же свойствами.

Следовательно, вред, причиненный здоровью при проведении такой вакцинации, подлежит компенсации независимо от вины медицинского учреждения как вред, причиненный деятельностью, имеющей все признаки источника повышенной опасности.

Действительно, согласно ч.1 ст. 18 ФЗ РФ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней» «при возникновении поствакцинальных осложнений граждане имеют право на получение государственных единовременных пособий, ежемесячных денежных компенсаций, пособий по временной нетрудоспособности».

Однако иная, обычная медицинская деятельность не признается в правоприменительной практике источником повышенной опасности, что фактически приводит к необходимости устанавливать наличие вины исполнителя медицинских услуг. В то же время еще одним случаем ответственности за причинение вреда без учета вины служит ст. 1095 ГК РФ, согласно которой:

«Вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Правила, предусмотренные настоящей статьей, применяются лишь в случаях приобретения товара (выполнения работы, оказания услуги) в потребительских целях, а не для использования в предпринимательской деятельности».

Данная правовая норма напрямую относится и к правилам возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков (дефектов) медицинских услуг.

Эта статья ГК РФ распространяется на отношения по возмещению вреда, наступившего при оказании медицинских услуг, кроме исков о компенсации морального вреда, в частности исков, предъявленных из причинения морального вреда в связи со смертью близкого человека, наступившей вследствие дефекта медицинской помощи.

Отмечу, что требования о компенсации морального вреда почти всегда сопровождают иски в сфере медицинских услуг, поскольку вред здоровью всегда сопровождается нравственными и физическими страданиями. В случаях смерти гражданина его родственники и близкие, как правило, также требуют возмещения морального вреда. Часто это является единственным основанием иска, за исключением компенсации расходов на погребение.

Однако в отношении компенсации морального вреда ст. 151 ГК РФ отмечает: «При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства».

Если есть степень вины – значит, есть и сама вина.

Статья 15 ФЗ РФ «О защите прав потребителей» более конкретна в этом: «Моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины».

В то же время, согласно ст. 1100 ГК РФ, «компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда:

• вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности;

• вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ;

• вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию;

• в иных случаях, предусмотренных законом».

Как видим, медицинская деятельность здесь не упоминается, и тогда по ст. 1095 ГК РФ возмещение вреда производится вне зависимости от вины причинителя (компенсация расходов: на предстоящее лечение, если не доступна бесплатная помощь; на погребение; утраченные доходы в связи с утратой кормильца; компенсация утраченных доходов), но компенсация морального вреда требует установления виновности причинителя, и тогда большая часть исков в сфере медицины не подпадает под действие этой статьи.

В этом смысле следует разделять основания иска, причем изначально можно подавать иск в полном объеме на основании ст. 1064 ГК РФ, а в случае проигрыша использовать другое основание иска – например, ст. 1095 ГК РФ, исключая из иска компенсацию морального вреда.

Следует помнить, что причинение вреда не может быть предметом отношений по оказанию услуг, и поэтому виновность ответчика презюмируется обоснованно и может быть оправдана только форс-мажорными обстоятельствами.

В вопросах вины причинителя вреда опять же следует различать формы противоправного деяния: действие и бездействие.

Следует помнить, что наличие самого морального вреда тоже должно доказываться. К сожалению, далеко не все суды признают доказательством сам факт нравственных или физических страданий, будь то следствие смерти близкого человека или перенесенная боль. В качестве доказательств в таких случаях рассматриваются, например, медицинские документы, свидетельствующие о перенесенных после причинения вреда заболеваниях, обращение к неврологу иным специалистам. Конечно, суд оценивает в этом смысле и поведение, и личности истцов в суде.

10. Форма и размер компенсации морального вреда

Согласно ст. 1101 ГК РФ:

1. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

2. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из нашей практики следует, что размер компенсации морального вреда значительно вырос начиная с 2004 г. (до этого момента еще были распространены возмещения в размере 5000 руб. близким за смерть пациента). Так, в трех делах, завершенных нами в 2006–2007 гг., размер компенсации морального вреда колебался от 100 до 500 тыс. руб. на каждого истца (совокупно – 1 млн 600 тыс. по одному иску), причем если два дела касались летального исхода взрослых женщин и в них фигурировали присужденные суммы от 100 до 500 тыс. руб. в зависимости от личности истца, то еще в одном деле, где потерпевшая осталась жива, хотя и потеряла детородную функцию, а ребенок погиб, моральный вред колебался в зависимости от личности истца (муж и жена) от 250 до 500 тыс. руб.

11. Предъявление иска, заявлений и жалоб в суд

11.1. Лица

Истец – лицо, обратившееся в суд за защитой (восстановлением) нарушенного права и/или возмещения вреда.

Ответчик – лицо, к которому предъявлено исковое требование, т. е. медицинская организация(-ии) и/или врач(-и), которые, по мнению истца, нарушили или нарушают его права и охраняемые законом интересы.

В процессе могут принимать участие лица, имеющие или не имеющие (притом, что их интересы или права затрагиваются) самостоятельные требования на предмет спора, а равно в случае, если решение по делу может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Такие участники процесса именуются третьими лицами.

В том случае, если в качестве ответчика выступает учреждение управления здравоохранения и социального развития РФ (ЛПУ), я рекомендую сразу привлекать в качестве третьего лица собственника учреждения, с которым вы судитесь, т. е. управление здравоохранения и социального развития субъекта РФ (осуществляет права собственника от имени органа исполнительной власти субъекта РФ – правительства субъекта РФ или его соответствующие департаменты). Это решает две проблемы:

• в случае отсутствия у ответчика (учреждения здравоохранения) денег их будет платить собственник, а если он в процессе не участвовал, то решение суда может быть оспорено им по формальным основаниям;

• автоматический отвод экспертному учреждению (Бюро СМЭ), поскольку возникнет совпадение в одном лице – третьего лица со своим интересом и собственника Бюро СМЭ.

В медицинских делах ответчиками могут быть несколько организаций и (или) врачей.

Я уже упоминал, что рекомендую предъявлять иск к юридическому лицу, а не к врачу: во-первых, потому, что субъектом гражданских прав, а значит, и обязанностей является тот, кто лицензируется и имеет право на осуществление медицинской деятельности, – с него и основной спрос; во-вторых, у организации больше возможностей для удовлетворения исковых требований – больше денег и возможностей по лечению и направлению на лечение по профилю, если это необходимо; в третьих, крайне редко бывает виновен один врач.

Некоторые пациенты предъявляют иск и к организации, и к врачу. Однако следует помнить, что ответчик не несет ответственности за лжесвидетельство, а свидетель – несет. Поэтому, если вы хотите использовать элемент такого давления на врача, как угроза преследования за лжесвидетельство, не следует его привлекать в соответчики, а лучше допросить его в качестве свидетеля.

11.2. В какой суд?

По общему правилу иски предъявляются по месту нахождения ответчика (ст. 28 ГПК РФ), однако согласно ч.5 и 7 ст. 29 ГПК РФ:

«…иски о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, могут предъявляться истцом также в суд по месту его жительства или месту причинения вреда;

иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены также в суд по месту жительства или месту пребывания истца либо по месту заключения или месту исполнения договора».

Я рекомендую избегать подачи исков по месту причинения вреда, поскольку вероятность того, что судья в какой-то степени заинтересован в исходе дела (сам он или его родные, близкие лечатся в этом учреждении), достаточно высока, и это вольно или невольно способствует возникновению необъективности.

Инстанцией, рассматривающей дела о причинении вреда, нарушении прав потребителя, о нарушении и восстановлении прав пациента, является районный суд (не мировой судья) (ст. 24 ГПК РФ).

11.3. Сроки давности

Гражданским законодательством по делам о причинении вреда жизни или здоровью сроки давности не предусмотрены. Ограничением здесь служат такие факторы, как наличие доказательств (сохранность медицинских документов, память свидетелей) и знание истцом (его представителем) действующего законодательства, нормативно-правовой базы и медицинских обычаев, действующих в то время, когда причинен вред, потому что именно ими должен был руководствоваться врач в то время, когда оказывал помощь.

В своей практике мы не берем дела, произошедшие ранее 2000 г., когда была создана «Лига пациентов».

11.4. Форма и содержание иска

Суд по своей инициативе гражданских дел не возбуждает. Возбуждаются гражданские дела либо по заявлению самого лица, обращающегося за защитой своего права или охраняемого законом интереса; либо по заявлению прокурора; либо по заявлению органов государственного управления, профсоюзов, предприятий, учреждений, организаций и т. д.

Согласно ст. 131 ГПК РФ Форма и содержание искового заявления:

«1. Исковое заявление подается в суд в письменной форме.

2. В исковом заявлении должны быть указаны:

1) наименование суда, в который подается заявление;

2) наименование истца, его место жительства или, если истцом является организация, ее место нахождения, а также наименование представителя и его адрес, если заявление подается представителем;

3) наименование ответчика, его место жительства или, если ответчиком является организация, ее место нахождения;

4) в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца и его требования;

5) обстоятельства, на которых истец основывает свои требования, и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства;

6) цена иска, если он подлежит оценке, а также расчет взыскиваемых или оспариваемых денежных сумм;

7) сведения о соблюдении досудебного порядка обращения к ответчику, если это установлено федеральным законом или предусмотрено договором сторон;

8) перечень прилагаемых к заявлению документов.

В заявлении могут быть указаны номера телефонов, факсов, адреса электронной почты истца, его представителя, ответчика, иные сведения, имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела, а также изложены ходатайства истца».

По делам искового производства подаются исковые заявления, а по делам, вытекающим из публичных отношений, и по делам особого производства – жалобы и заявления (ст. 245 ГПК РФ):

• об оспаривании нормативных правовых актов полностью или в части, если рассмотрение этих заявлений не отнесено федеральным законом к компетенции иных судов;

• об оспаривании решений и действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих;

• об иных делах, возникающих из публичных (общественных) правоотношений и отнесенных федеральным законом к ведению суда.

Исковое заявление подписывается истцом или его представителем. К исковому заявлению, поданному представителем, должна быть приложена доверенность или иной документ, удостоверяющий полномочия представителя.

После того как заявление попало к судье (оно может быть вручено лично, а может быть направлено по почте – это допускается законом), судья в соответствии со ст. 133 и 134 ГПК РФ решает вопрос о его принятии или об отказе в принятии.

В качестве примеров судебных документов далее я буду приводить примеры из дела Е. и дела Б., которые имелись в нашей практике. По необходимости я буду открывать их детали, начиная с самой фабулы.

Фабула дела Е.:

Е. поступила в роддом № Z г. Москвы 17.08.2001 г. за неделю до родов, на платной основе. Имела, кроме иных, мало существенных для дела, отклонений в состоянии здоровья – ревматоидный артрит суставной формы (с детства), что повлекло за собой деформацию суставов, в частности укорочение левой ноги на 1–1,5 см и деформацию таза. Укорочение ноги врачи роддома не увидели, хотя в женской консультации это отметили, необходимых измерений таза в роддоме не провели. При этом у Е. имелся крупный плод. Врачи роддома ошиблись с массой плода на 300–400 г, хотя должны были провести перед родами УЗИ плода. Таким образом, необходимых исследований проведено не было, и тактика ведения родов была разработана в отсутствие надлежащей заботливости и осмотрительности. Ошибочная тактика ведения родов привела к следующему. 24.08.2001 утром Е. интравагинально вводят неразрешенный в акушерской практике препарат «Сайтотек», что вызывает у нее родовую деятельность вплоть до бурной (на результатах КТГ-мониторинга в 18.00 24.08.2001 г. 5–6 схваток за 10 мин, вместо 3–4-х в норме), что привело к разрывам эпителия и венозных сплетений шейки матки, как отмечено в протоколе исследования матки. То есть вызываются искусственные роды не разрешенным для этого препаратом. Разрешений на такую тактику и применение препарата «Сайтотек» Е. не давала. К 19 часам 24.08.2001 г. выяснилось, что родить Е. сама не в состоянии, поскольку плод не может пройти через родовые пути (диагноз: клинически узкий таз). Данное обстоятельство (несоответствие размеров головы плода и размеров таза) могло и должно было быть установлено до начала родов, в результате чего должна была быть проведена плановая, а не экстренная операция кесарева сечения, что позволяло исключить последующие негативные события.

Около 19 часов ей делают экстренную операцию кесарева сечения. Через 5–7 мин после извлечения ребенка у Е. обнаруживаются признаки эмболии околоплодными водами (околоплодная жидкость попала в кровоток). Признаки эмболии не означают саму эмболию, которая не могла развиться во время операции: на фоне наркоза (мышцы расслабляются) и операции (после разреза давление внутри матки падает до нуля, что делает невозможным попадание вод в кровоток). 27.08.2001 г. Е. умерла. Смерть согласно протоколу вскрытия наступила от отека головного мозга, вызванного эмболией околоплодными водами.

Родители Е. и муж, представляя интересы оставшегося в живых ребенка, обратились в суд со следующими исковыми заявлениями.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е. О ВОЗМЕЩЕНИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА.

В Тимирязевский суд г. Москвы

Адрес: Москва, Дмитровское ш., д.54.

Истец № 1: М. Я.

Истец № 2: М. Л.

Адрес: Москва, ул. Полярная, д. 5/2, кв. 46.

Ответчик: Родильный дом № Z.

Адрес: Москва…

Цена иска: 3 206 500 руб.

ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ

о возмещении морального вреда, причиненного смертью

дочери, о возмещении расходов на ее погребение

Между Е., нашей дочерью, и некоммерческим партнерством ООО «Р» 31.07.2001 г. был заключен договор об оказании медицинских услуг № 000, согласно которому последний взял на себя обязательство организовать Е. на базе родильного дома № Z роды первой категории с обеспечением своевременного выполнения услуг и на высоком профессиональном уровне согласно подп.1.1, 1.2 данного договора.

17.08.2001 г. Е. поступила в роддом № Z в отделение патологии беременных, где ей был поставлен диагноз: беременность 39 недель, головное предлежание, гестационный пиелонефрит в стадии ремиссии, ревматоидный артрит в стадии ремиссии.

23.08.2001 г. диагноз от 17.08.2001 г. был подтвержден, была отмечена тенденция к крупному плоду.

24.08.2001 г., ссылаясь на доношенную беременность, тенденцию к крупному плоду и достаточную зрелость матки, Е. перевели в родблок для родовозбуждения препаратом «Сайтотек».

После проведенного обследования было решено вести роды через естественные родовые пути с функциональной оценкой таза.

С 12.10 24.08.2001 г. отмечалась регулярная родовая деятельность, в 18.00 появляются схватки. Учитывая клинически узкий таз, острую гипоксию плода, было решено провести операцию кесарева сечения.

После извлечения ребенка началась эмболия околоплодными водами, началась анурия, развился ДВС-синдром, кровотечение, в связи с чем была проведена вторая операция – релапаротомия, экстирпация матки без придатков.

В последующие сутки состояние Е. было крайне тяжелым, а 27.08.2001 г. наступила ее смерть.

Мы считаем, что гибель Е. связана с ненадлежащим выполнением своих профессиональных обязанностей медицинскими работниками родильного дома № Z. Это выразилось в недооценке состояния здоровья Е., в связи с чем некоторые медицинские мероприятия были проведены со значительным запозданием, что способствовало наступлению скорой смерти пациентки. Кроме того, по нашему мнению, в самой тактике ведения родов были допущены серьезные нарушения и ошибки.

Смерть нашей дочери, которой еще не исполнилось и 28 лет, является для нас большим потрясением, причинило нам сильные нравственные страдания, которые мы оцениваем в три миллиона сто пятьдесят тысяч (3 150 000) руб.

Все расходы, связанные с погребением Е., оплачивали мы. Сумма затрат на погребение составляет 24 тыс. руб.

Для представления наших интересов мы вынуждены были обратиться в «Лигу защитников пациентов» за оказанием помощи в составлении юридических документов по делу, а также юридического сопровождения в суде. Сумма затрат по договору поручения составляет тридцать две тысячи пятьсот рублей (32 500 руб.).

Таким образом, возмещение вреда и расходов должно выплачиваться из следующего расчета:

Моральный вред – 3 150 000 руб.

Затраты на погребение – 24 000 руб.

Затраты на представителя – 32 500 руб.

Итоговая сумма – 3 206 500 руб.

В связи с вышеизложенным и руководствуясь ст. 151, 1064, 1094, 1099,1101 ГК РФ,

ПРОСИМ:

1. Обязать Ответчика возместить нам моральный вред в размере 3 150 000 руб.

2. Обязать Ответчика возместить нам понесенные расходы на погребение в размере 24 тыс. руб.

3. Обязать Ответчика возместить затраты на представителя в размере 32 500 руб.

Приложение:

1) Квитанция об оплате государственной пошлины.

2) Копия свидетельства о смерти Е.

3) Копии искового заявления.

4) Копия посмертного эпикриза Е.

5) Копия протокола вскрытия Е.

6) Копия истории родов Е.

7) Копия индивидуальной карты Е.

Дата:_______________

Подписи:


Со стороны мужа Е. было подано заявление следующего характера (здесь можно видеть образец расчета затрат в связи с утратой кормильца).

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е. О КОМПЕНСАЦИИ УЩЕРБА.

В Тимирязевский суд г. Москвы

Адрес: Москва, Дмитровское ш., д.54.

Истец: Е. М. в лице отца Е.А.

Адрес:

Ответчик: Родильный дом № Z

Адрес: Москва …

Цена иска на 01.01.2007 г.:

1 123 642 (Один миллион сто двадцать три тысячи шестьсот сорок два) рубля.

ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ

о компенсации ущерба в связи с потерей кормильца,

компенсации морального вреда и возмещении расходов

на погребение

Действуя в интересах своего несовершеннолетнего сына Е.М., Е.А. разделяет основания иска, предъявленного М.Я. и М.Л. к роддому № Z по поводу ненадлежащего оказания медицинской помощи Е., вследствие чего наступила ее смерть.

Смерть Е. – матери Е.М. – причинила сыну нравственные страдания, которые ребенок будет осознавать все больше по мере взросления. Мысль о том, что у него нет мамы, уже причиняет ему боль. В связи с этим справедливый размер компенсации морального вреда Е.М. оценивается, по крайней мере, в 1 млн рублей.

В результате смерти Е. Е.М. потерял также и кормильца.

Исходя из того что в составе семьи Е. имелись три человека, то по общему правилу доходы делятся по одной трети на каждого, в частности, и от дохода Е. Е.М. получал 1/3.

До того момента, как Е. ушла в отпуск по беременности, она работала менеджером по реализации товаров бытовой химии в ООО «Г». Поскольку сведения о размере заработной платы Е. предоставить не представляется возможным в связи с тем, что на складах и в офисе вышеуказанной фирмы был пожар в 2002 г., у истцов было право произвести расчет, исходя из средней заработной платы, принятой для этой категории работников в Москве, однако они отказались от этого права, используя в основе расчетов МРОТ, а затем прожиточный минимум, то сумма возмещения вреда, понесенного в результате потери кормильца, подлежит возмещению по правилам п. 4 ст. 1086 ГК РФ с учетом изменений в указанной статье в редакции Федерального закона от 26.11.2002 г. № 152-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации, связанные с осуществлением обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», опубликован в «Российской газете» 29.11.2002.).

Кроме того, Федеральным законом от 26.11.2002 г. № 152-ФЗ внесены изменения в порядок расчетов сумм в связи с повышением уровня жизни.

Так, согласно ст. 1091 ГК РФ «Суммы выплачиваемого гражданам возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, при повышении стоимости жизни подлежат индексации в установленном законом порядке».

Согласно ст. 318 ГК РФ «сумма, выплачиваемая по денежному обязательству непосредственно на содержание гражданина: в возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, по договору пожизненного содержания и в других случаях, – индексируется с учетом уровня инфляции в порядке и случаях, которые предусмотрены законом».

В правоприменительной практике для индексации сумм возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью, используется индекс потребительских цен – ИПЦ (Бюллетень ВС РФ, 2004, № 7, ст. 32).

Постановлением Госкомстата РФ от 25.03.2002 № 23 утверждены Основные положения о порядке наблюдения за потребительскими ценами и тарифами на товары и платные услуги, оказанные населению, и определения индекса потребительских цен, п. II.1 которых установлено, что показателем, характеризующим инфляционные процессы в стране, является индекс потребительских цен.

По информации Федеральной службы государственной статистики (сайты: http://www.gks.ru/free_doc/2006/b06_13/23-03.htm,

http://www.gks.ru/bgd/free/b04_03/IssWWW.exe/Stg/d020/i020280R_01.htm)

Индексы потребительских цен (тарифов) на товары и платные услуги населению

(декабрь к декабрю предыдущего года; в процентах)

Период – Все товары и услуги

2001 – 118,6.

2002 – 115,1.

2003 – 112,0.

2004 – 111,7.

2005 – 110,9.

2006 – 109.

До принятия Федерального закона от 26.11.2002 г. № 152-ФЗ возмещение ущерба исчислялось на основании пятикратного минимального размера оплаты труда.

Согласно ст. 1 Федерального закона от 19.06.2000 г. № 82‑ФЗ «О минимальном размере оплаты труда» с 01.07.2001 до 01.05.2002 г. минимальный размер оплаты труда составлял 300 руб.

С 01.05.2002 г. минимальный размер оплаты труда составлял 450 руб. (ст. 1 Федерального закона от 19.06.2000 г. № 82-ФЗ «О минимальном размере оплаты труда» (с изменениями от 29.04.2002 г.).

Таким образом, на основании МРОТ с момента смерти (27.08.2001 г.) до 01.05.2002 г. доход Е. исчисляется как.

(300 руб. х 8 мес.) + (300/30) х 3 дня августа 2001 г. = 2430 руб.

1/3 составляет 810 руб.

Пятикратная доля и размер возмещения за этот период составляет:

810 х 5 = 4050 руб. (1)

С 01.05.2002 г. по 26.11.2002 г.

(450 руб. х 6 мес.) + (450/31) х 26 дней = 2700 + 377 = 3077 руб.

Доля Е.М. в этот период составила бы 1026 руб.

Пятикратная доля и размер возмещения за этот период составляет:

1026 х 5 = 5130 руб. (2)

С 26.11.2002 г. в основу расчетов законом была положена величина прожиточного минимума.

Согласно сведениям Федеральной службы государственной статистики (http://www.gks.ru/scripts/db_inet/dbinet.cgi)

и постановлению Правительства Москвы от 6 марта 2007 г. № 143-ПП (http://www.mos.ru/cgi-bin/pbl_web?vid=2&osn_id=0&id_rub = 2021&news_unom=61318)

Величина прожиточного минимума, руб.,

г. Москва,

трудоспособное население

Права пациентов на бумаге и в жизни 11.4. Форма и содержание иска. ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е. О КОМПЕНСАЦИИ УЩЕРБА

Доля Е.М. за эти периоды соответствует цифрам, указанным в данной таблице, поскольку они указывают ВПМ за месяц поквартально (т. е. их следовало бы умножить на три месяца), а доля Е.М. от дохода кормильца должна быть, напротив, поделена на три (за исключением IV квартала 2002 года и ИПЦ).

Сумма возмещения с 26.11.2002 по 01.01.2003

3325/3 (декабрь 2002) + (3325/31) х 5 дней ноября/3 = 1109 + 179 = 1288 руб. (3)

Сумма возмещения за 2001 год

5 х 300 (МРОТ) х 4 месяца/3 + 30 руб. = 2030 руб. (4)

Сумма возмещения за 2002 г.

(1) – (4) + (2) + (3) = 8438 руб. (5)

Тогда,

Права пациентов на бумаге и в жизни 11.4. Форма и содержание иска. ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е. О КОМПЕНСАЦИИ УЩЕРБА

Всего по 1 января 2007 г. компенсация ущерба в связи со смертью кормильца составляет 99 643 руб.

Все расходы, связанные с погребением Е., оплачивал Е.А. Сумма затрат на погребение составляет 24 тыс. руб., которые Е.А. просит прибавить к суммам, присуждаемым в пользу сына, и перечислить на его же счет.

Таким образом, в связи с вышеизложенным и руководствуясь ст. 151, 1064, 1086, 1088, 1089, 1094, 1099, 1101, 318 ГК РФ с учетом ст. 46 ГПК РФ, возмещение ущерба, вреда и расходов должно выплачиваться из следующего расчета:

1. Компенсация морального вреда – 1 000 000 руб.

2. За утрату кормильца с 27.08.2001 по 01.01.2007 – 99 643 руб.

3. Затраты на погребение – 24 000 руб.

Цена иска на 01.01.2007 – 1 123 642 руб.


ПРОШУ:

1. Взыскать с ответчика сумму в размере 1 123 642 (Один миллион сто двадцать три тысячи шестьсот сорок два) руб.

2. Установить, что за утрату кормильца с 01.01.2007 г. до достижения Е.М. 18-летнего возраста или завершения им периода обучения ответчику надлежит выплачивать Е.М. 1/3 от величины прожиточного минимума в Москве ежеквартально, поскольку таковая величина устанавливается поквартально.

Представитель.

по доверенности ______________ Подпись.

11.5. Льготы и освобождение от уплаты пошлины

Согласно статье 333.36. НК РФ от уплаты государственной пошлины при подаче иска освобождаются среди прочих:

• истцы – по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца;

• истцы – по искам о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного преступлением;

• истцы – при рассмотрении дел о защите прав и законных интересов ребенка;

• истцы – по искам неимущественного характера, связанным с защитой прав и законных интересов инвалидов;

• и т. д.

В то же время, согласно Определению Конституционного Суда РФ от 13 июня 2006 г. № 272-О нормативные положения, содержащиеся в статье 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 333.20 данного Кодекса и в статье 89 ГПК Российской Федерации, не позволяющие судам общей юрисдикции и мировым судьям принимать по ходатайству физических лиц решения об освобождении от уплаты государственной пошлины, если иное уменьшение размера государственной пошлины, предоставление отсрочки (рассрочки) ее уплаты не обеспечивают беспрепятственный доступ к правосудию, в силу правовых позиций, выраженных Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 3 мая 1995 года № 4-П, от 2 июля 1998 года № 20-П, от 4 апреля 1996 года № 9-П, от 12 марта 2001 года № 4-П, Определении от 12 мая 2005 года № 244-О и настоящем Определении, как не соответствующие статьям 19 (части 1 и 2) и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации утрачивают силу и не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами.

11.6. Отказ в приеме иска или возврат иска

Судья в первой инстанции рассматривает дела единолично.

Ст. 134 ГПК РФ устанавливает исчерпывающий перечень оснований к отказу в приеме заявления:

1) Заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке; заявление предъявлено в защиту прав, свобод или законных интересов другого лица государственным органом, органом местного самоуправления, организацией или гражданином, которым настоящим Кодексом или другими федеральными законами не предоставлено такое право; в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы или законные интересы заявителя.

2) Имеется вступившее в законную силу решение суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям или определение суда о прекращении производства по делу в связи с принятием отказа истца от иска или утверждением мирового соглашения сторон.

3) Имеется ставшее обязательным для сторон и принятое по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям решение третейского суда, за исключением случаев, если суд отказал в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Отказ в приеме заявления препятствует дальнейшему рассмотрению дела.

Согласно ст. 135 ГПК РФ суд может возвратить исковое заявление для устранения недостатков иска или нарушения правил его подачи. Для исправления недостатков в соответствующем определении о возращении иска судья устанавливает срок для исправлений. После этого иск может быть рассмотрен по существу.

Об отказе в принятии искового заявления судья выносит мотивированное определение, которое должно быть в течение пяти дней со дня поступления заявления в суд вручено или направлено заявителю вместе с заявлением и всеми приложенными к нему документами.

Отказ в принятии искового заявления препятствует повторному обращению заявителя в суд с иском к тому же ответчику, о том же предмете и по тем же основаниям. На определение судьи об отказе в принятии заявления может быть подана частная жалоба.

В случае если определением судьи отказано в принятии заявления и подавший не согласен с этим, он имеет право обжаловать это определение в вышестоящий суд, подав частную жалобу.

ОБРАЗЕЦ ЧАСТНОЙ ЖАЛОБЫ.

В Судебную коллегию по гражданским делам _______суда

Истец: _______________,

проживающий по адресу: _________

Ответчик: Родильный дом № Х г. И.,

расположенный по адресу: ________

ЧАСТНАЯ ЖАЛОБА

на определение ____________ районного (городского) суда ___________________ области (края, республики) от «___»__________ ____ г. о возвращении искового заявления из-за неподсудности дела данному суду.

«___»_________ _____ г. мной, ____________________,

было подано исковое заявление о__________________

(указать предмет иска)

в ___________________ районный (городской) суд.

(название суда)

_______________________________________.

(наименование области, края, республики)

Ответчиком по данному делу является Родильный дом № Х г. И., расположенный по адресу: ________________,

«___»___________ ____ г. судьей __________________

районного (городского) суда было вынесено определение о возвращении искового заявления на том основании, что дело не подсудно этому суду, поскольку ответчик располагается в районе, подсудному другому суду.

Однако при вынесении этого определения суд не учел того, что согласно ч.5 ст. 29 ГПК РФ при подаче иска о возмещении вреда здоровью я был вправе выбрать, в какой именно суд – по месту моего жительства или месту причинения вреда – предъявлять иск.

Таким образом, своим определением от «___»__________ ______ г. суд нарушил данное мне право на обращение в суд по месту моего жительства, чем ограничил возможность дальнейшего движения дела и мой доступ к правосудию в рамках данных мне прав.

В связи с этим и в соответствии со ст. 29, 35, 135, 371–374 ГПК РФ.

ПРОШУ:

Отменить определение _____________ районного (городского) суда ______________________ области (края, республики) от «___»__________ ____ г. об отказе в принятии искового заявления и направить дело на рассмотрение по существу в суд первой инстанции.

Истец: _____________ «___»______ ___ г.

(подпись)

Частная жалоба подается через почту, через канцелярию или через экспедицию того суда, определением которого отказано в принятии заявления, а канцелярия сама затем направляет жалобу и материалы в вышестоящий суд для рассмотрения. Частная жалоба должна быть подана (или сдана на почту) в течение десяти дней со дня вынесения определения об отказе в принятии заявления. Если этот срок окажется пропущенным по уважительной причине (болезнь, командировка и т. п.), то в частной жалобе надлежит просить о восстановлении пропущенного для подачи частной жалобы срока, приобщив к ней оправдательный документ. Государственной пошлиной частная жалоба не облагается.

11.7. Определения суда

После подачи в суд искового заявления, жалобы или заявления в порядке особого производства судья обязан оформить свое решение о возбуждении судопроизводства в форме определения и назначить досудебную подготовку.

Все определения на данной стадии выносятся в письменной форме.

Если судья отказывает в принятии заявления либо возвращает или оставляет заявление без движения, то это решение оформляется в виде определения, копия которого выдается обратившемуся.

Определения должны содержать следующие данные:

1) время и место вынесения;

2) наименование суда, вынесшего определение, пофамильно состав суда и секретаря судебного заседания;

3) список лиц, участвующих в деле, и предмет спора;

4) вопрос, по которому выносится определение;

5) мотивы, по которым суд пришел к своим выводам, и ссылка на законы, которыми суд руководствовался;

6) постановление суда;

7) порядок и срок обжалования (этот пункт указывается в тех определениях, которые могут быть обжалованы).

Если определение суда не содержит какого-либо из перечисленных элементов, то оно считается вынесенным с грубым нарушением процессуального законодательства, что может повлечь его отмену в ходе обжалования.

11.8. Представители по закону и по доверенности

Для защиты своих прав и интересов стороны в гражданском процессе наделены значительными процессуальными правами. Они могут (ст. 35 ГПК РФ) знакомиться с материалами дела, делать выписки из них, снимать копии, заявлять отводы судьям, прокурору, эксперту, переводчику, секретарю судебного заседания, представителям общественности, представлять доказательства, участвовать в исследовании доказательств, задавать вопросы другим лицам, участвующим в деле, свидетелям и экспертам, давать устные и письменные объяснения суду, заявлять ходатайства и представлять свои доводы и соображения по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, а также возражать против ходатайств, доводов и соображений других лиц, участвующих в деле, обжаловать решения и определения суда и т. д.

Граждане могут вести свои дела в суде лично или через представителей. Право вести дело в судебных органах через представителя принадлежит лицам, участвующим в деле: сторонам, третьим лицам как с самостоятельными исковыми требованиями, так и без них.

Судебное представительство возможно на всех стадиях гражданского процесса: в суде первой инстанции, при пересмотре судебных постановлений в кассационном и надзорном порядке, по вновь открывшимся обстоятельствам, в исполнительном производстве.

Ведение дела с помощью представителя не лишает сторону права лично участвовать в процессе совместно со своим представителем.

При необходимости получения судом личных объяснений суд вправе вызвать сторону и при наличии представителя.

Статья 49 ГПК РФ устанавливает, что представителями в судебном процессе могут быть (при согласии представляемого) дееспособные лица, имеющие надлежащим образом оформленные полномочия на ведение дела.

Наиболее часто в суде в качестве представителей выступают адвокаты.

Представительство бывает двух видов: в силу закона и по доверенности.

Права и охраняемые законом интересы недееспособных граждан, граждан, не обладающих полной дееспособностью, и граждан, признанных ограниченно дееспособными, защищают в суде их родители, усыновители, опекуны или попечители, которые представляют суду документы, удостоверяющие их полномочия. Законные представители совершают от имени представляемых все процессуальные действия, право совершения которых принадлежит представляемым, с ограничениями, предусмотренными законом (ч. 1 ст. 52 ГПК РФ).

Для законных представителей не требуется специального документа типа доверенности, достаточно лишь документа, удостоверяющего их статус, например свидетельства о рождении ребенка.

Закон предоставляет законным представителям право поручить ведение в суде дела другому лицу, избранному ими в качестве представителя, о чем прямо указано в ч. 3 ст. 52 ГПК РФ.

Второй вид представительства – по доверенности.

В этом случае полномочия поверенного (т. е. того, кого уполномочили) оформляются специальным документом – доверенностью, заверенной нотариусом или соответствующим должностным лицом.

Полномочия представителя (поверенного) могут быть выражены и в устном заявлении доверителя (т. е. того, кто уполномочивает) в суде, занесенном в протокол судебного заседания (ч.6 ст. 53 ГПК РФ).

Доверенность может быть выдана на ведение определенного дела, нескольких или всех дел доверителя либо на совершение отдельных процессуальных действий. Срок действия доверенности не может превышать трех лет, а если срок в доверенности не указан, она сохраняет силу в течение одного года со дня ее выдачи.

Полномочия адвоката на ведение дела в суде удостоверяется ордером, выдаваемым юридическим образованием, например директором адвокатского бюро (старшим партнером).

Приняв поручение на ведение дела, судебный представитель становится самостоятельным участником гражданского процесса и наделяется процессуальными правами. Так, представитель вправе знакомиться с материалами дела, делать из них выписки, заявлять отводы, участвовать в судебном заседании, представлять доказательства и участвовать в их исследовании, заявлять ходатайства, выступать в прениях и т. п.

В судебном заседании представитель действует в пределах полномочий, предоставленных ему доверителем. Если судебный представитель выходит за пределы предоставленных ему прав, его действия не влекут юридических последствий для доверителя, а основанные на них судебные постановления (решения, определения) подлежат отмене вышестоящими судами. По этой причине деятельность представителя осуществляется под контролем суда, который обязан проверить объем его полномочий, не противоречат ли его действия интересам доверителя и закону, не имеется ли обстоятельств, исключающих возможности его участия в суде, и т. п.

Согласно ч.1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. Обращает на себя внимание понятие «разумных пределов», т. е. компенсирована может быть лишь малая часть затрат, особенно если разбирательство идет несколько лет.

Доверенности, выдаваемые гражданами, могут быть удостоверены как в нотариальном порядке, так и предприятиями, учреждениями или организациями, где работает или учится доверитель, жилищно-эксплуатационной организацией по месту жительства доверителя, администрацией стационарного лечебного учреждения, воинской частью, если доверенность выдается военнослужащим. Доверенность, выдаваемая гражданином, находящимся в заключении, удостоверяется администрацией соответствующего места заключения.

ОБРАЗЕЦ ДОВЕРЕННОСТИ НА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ИНТЕРЕСОВ В СУДЕ.

ДОВЕРЕННОСТЬ

на представление интересов гражданина в суде и на участие

в исполнительном производстве

Город _______________ «__»___________ 200_ г.

Я, гр. ________________________________,

(Ф.И.О. полностью)

__________ года рождения, паспорт ______ ______________,

выдан __________________ «__»_________ 200_ г.,

код подразделения __________, проживающ___ по адресу: ___________________, настоящей доверенностью уполномочиваю гр. _____________________,

(Ф.И.О. полностью)

____________ года рождения, паспорт ___________________,

выдан _____________________ «__»_________ 200_г.,

код подразделения _____________, проживающ___ по адресу: ______________________,

вести от моего имени любые гражданские дела во всех судебных учреждениях со всеми правами, предоставленными законом истцу, в том числе с правом на подписание искового заявления, предъявление его в суд, полный или частичный отказ от исковых требований, уменьшение их размера, изменение предмета или основания иска, передачу полномочий другому лицу, обжалование судебных постановлений во всех судебных инстанциях, предъявление исполнительного документа к взысканию, без права получения присужденного имущества и денег, с правом обжалования действий судебного пристава-исполнителя.

При выполнении этих поручений предоставляю гр. _______ __________ право подавать от моего имени заявления и другие документы, собирать необходимые справки и документы, расписываться за меня и совершать все иные действия, связанные с выполнением данного поручения.

Доверенность выдана сроком на три года.

Подпись: _______________

Подпись заверяю ____________ дата:_________

М.П.

11.9. Доказывание и доказательства

Как уже говорилось ранее, обращаясь с иском в суд, необходимо точно понимать, что вы хотите и что можете доказать. У вас должна быть понятная (максимально лаконичная и прямая) версия произошедшего. Если вы начнете рассказывать суду историю своей жизни и жизни родственников, то суд очень быстро сформирует свое мнение против вас на том простом основании, что вы не понимаете, где вы находитесь и зачем сюда пришли. Это не значит, что вы не можете проявлять эмоций (суд тоже должен видеть, что нравственные страдания имеются), но все должно быть в меру – и упускать логические взаимосвязи означает упустить и смысл подачи иска. Обвиняя врачей в случившемся, вы должны использовать средства доказывания.

Они перечислены в ст. 55 ГПК РФ:

• объяснения сторон и третьих лиц;

• показания свидетелей;

• письменные и вещественные доказательства;

• аудио– и видеозаписи;

• заключения экспертов.

Обращает на себя внимание, что данный перечень является исчерпывающим. Это означает, что суд не может основывать свое решение ни на чем ином помимо этих средств. Так, например, нередко еще до подачи иска в суд управлением здравоохранения субъекта РФ проводится клинико-экспертная комиссия (КЭК), разбирающая качество медицинской помощи по данному случаю причинения вреда здоровью или жизни пациента. Мнение этой комиссии для суда может иметь силу принятого к сведению, но основывать свое решение на этом документе он не может, потому что документ не является средством доказывания ввиду того, что вопросы, требующие специальных познаний, разрешаются экспертами, назначенными судом в установленном законом порядке.

После приема искового заявления уже на первом заседании суд решает вопрос о сборе доказательств. Для их получения необходимо подготовить ходатайства (а лучше уже и тексты запросов суда, чтобы судья мог только их подписать) во все учреждения и к лицам, у которых данные доказательства могут находиться. Прежде всего, речь идет о сборе оригиналов всех медицинских документов из учреждений, куда только обращался пациент за время своей жизни. Почему так? Потому что некоторые заболевания могут дремать всю жизнь, и эксперты весьма охотно ищут именно в них причины наступившего вреда. С этим сделать что-либо трудно, хотя не в каждой ситуации требуются все документы, и к тому же никто не может заставить вас собирать доказательства, которые вы считаете ненужными (хотя это и определяет суд). Но в этой ситуации, если вы не представили доказательства или не сообщили о них суду, эксперты могут дать неверное заключение или вовсе в категоричной форме отказаться его давать, сославшись на недостаток информации.

Важнейшей деталью объективности судебного процесса и решения суда является достаточность доказательств вообще и медицинских документов в частности.

11.10. Письменные доказательства

Данный вид доказательств в медицинских делах – основной. Объяснения сторон, что понятно, субъективны, и всякая рассказанная история (версия) должна иметь подтверждение. Эту роль первоначально и выполняют медицинские документы, если, конечно, в деле нет ключевого свидетеля, когда на документы можно обращать меньше внимания. На практике такие свидетели весьма редки, что не означает, что их не бывает никогда.

Начиная сбор доказательств, необходимо иметь в виду, что имеются основные (внешние) письменные доказательства, копии которых могут быть получены пациентом (или доверенным лицом) на руки в любой момент и о существовании которых знают в той или иной мере все пациенты. Эти документы и пишутся для прокурора. Приведу их неполный перечень:

• Медицинская карта стационарного больного (форма № 003/у);

• Медицинская карта прерывания беременности (форма № 003-1у);

• Индивидуальная карта беременной и родильницы (форма № 111/у);

• Обменная карта сведения родильного дома, родильного отделения больницы о новорожденном (форма № 113/у);

• История родов (форма № 096/у);

• История развития новорожденного (форма № 097/у);

• Медицинская карта амбулаторного больного (форма № 25/у-87);

• Медицинская карта амбулаторного больного (форма № 025/у-04);

• Медицинская карта стоматологического больного (форма № 043/у);

• История развития ребенка (форма № 112/у);

• Медицинская карта ребенка (форма № 026/у);

• Медицинская карта больного туберкулезом (форма № 081/у);

• Лист регистрации переливания трансфузионных сред (форма № 005/у);

• Карта больного, подвергающегося лучевой терапии (форма № 051/у);

• Карта вызова скорой медицинской помощи (форма 110/у);

• Сопроводительный лист станции скорой медицинской помощи (форма № 114/у);

• Карта профилактических прививок (форма № 063/у);

• Индивидуальная карта пациента при применении методов вспомогательных репродуктивных технологий (форма № 111-1/у-03);

• Индивидуальная карта донора спермы (форма № 158/у-03);

• Индивидуальная карта донора ооцитов (форма № 158-1/у-03);

• Медицинское свидетельство о рождении (форма № 103/у);

• Выписка из медицинской карты амбулаторного, стационарного больного (форма № 027/у);

• Протокол (карта) патологоанатомических исследований (ф. № 013/у);

• Акт стационарной, амбулаторной, заочной, посмертной (подчеркнуть) судебно-психиатрической экспертизы (форма № 100/у);

• Акт судебно-гистологического исследования (форма № 176/у);

• Акт судебно-медицинского (судебно-химического) исследования (форма № 175/у) и т. п.

Но существует также целый ряд вторичных (внутренних) письменных доказательств, находящихся исключительно в медицинской организации, которые по вашему запросу вам не дадут, а по запросу суда предоставят обязательно. Это, как правило, следующие формы учета, установленные приказами Минздравсоцразвития РФ (неполный перечень):

• журнал учета приема больных и отказов в госпитализации (форма № 001/у);

• журнал учета приема беременных, рожениц и родильниц (форма № 002/у);

• журнал записи родов в стационаре (форма 010/у);

• журнал учета в лечебно-профилактических учреждениях формы № 148-1/у-88 «Рецептурный бланк» (форма № 305-1/у);

• журнал учета профилактических прививок (форма № 064/у);

• ведомость учета врачебных посещений в амбулаторно-поликлинических учреждениях, на дому (форма № 039/у-02);

• журнал учета работы ЛПУ по медицинской профилактике (форма № 038/у-02);

• журнал отделения (палат) для новорожденных (форма № 102/у);

• журнал записи оперативных вмешательств в стационаре (форма № 008/у);

• журнал учета инфекционных заболеваний (форма № 060/у);

• журнал записи рентгенологических исследований (форма № 050/у);

• дневник учета работы рентгено-диагностического отделения (кабинета) (форма № 039-5/у);

• журнал учета процедур (форма № 029/у);

• книга записи вызова врача на дом (форма № 031/у);

• журнал записи родовспоможений на дому (форма 032/у);

• журнал записи амбулаторных операций (форма № 069/у);

• журнал регистрации амбулаторных больных (форма № 074/у);

• журнал регистрации носильных вещей, вещественных доказательств, ценностей и документов в морге (форма № 191/у);

• журнал записи вызовов скорой медицинской помощи (форма № 109/у)

• дневник работы станции скорой медицинской помощи (форма № 115/у);

• тетрадь учета работы на дому участковой (патронажной) медицинской сестры (акушерки) (форма № 116/у);

• журнал регистрации материалов и документов в гистологическом отделении (форма № 190/у);

• журнал приема и выдачи шприцев, инструментария, материалов (форма № 263/у);

• тетрадь записи беременных, состоящих под наблюдением ФАП, колхозных родильных домов (форма 075/у);

• журнал регистрации исследований, выполняемых в отделении (кабинете) функциональной диагностики (форма № 157/у-93);

• журнал регистрации операций, связанных с оборотом наркотических средств и психотропных веществ (введен постановлением Правительства РФ от 04.11.2006 г. № 644);

• журнал регистрации операций, связанных с оборотом прекурсоров наркотических средств и психотропных веществ (источник тот же);

• журнал учета поступления и расхода вакцины (введен «СП 3.3.2.1120-02 Санитарно-эпидемиологических правил»)

• журнал учета поступлений медицинских иммунобиологических препаратов (МИБП) (источник то же);

• книга учета наркотических лекарственных средств в отделениях и кабинетах (введена приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 12.11.1997 г. № 330);

• журнал учета, хранения и использования спермы пациентов (форма № 158-2/у-03);

• журнал учета, хранения и использования спермы доноров (форма № 158-3/у-03);

• журнал учета, хранения и использования ооцитов пациенток (форма № 158-4/у-03);

• журнал учета, хранения и использования ооцитов доноров (форма № 158-5/у-03);

• журнал учета, хранения и использования криоконсервированных эмбрионов (форма № 158-6/у-03);

• журнал проведения искусственных инсеминаций (форма № 158-7/у-03) и т. п.

Журналы и иные формы внутренней отчетности необходимо запрашивать в том случае, если у вас есть сомнения в подлинности или в корректности записей в основных документах – во внешних доказательствах. В нашей практике были случаи, когда мы опровергали весьма существенные, основные доказательства в деле. Например, ответчик предъявляет результат мазка, сделанный за несколько дней до того, как человек умер от сепсиса. Признаков воспаления в мазке нет, притом что за пару недель до этого они были (повышенный лейкоцитоз). Запросив в лаборатории журнал соответствующих мазков, мы установили, что такой мазок в журнале не значился. Предъявленное ответчиком важнейшее доказательство было подвергнуто сомнению, и суд уже не мог основывать на нем свое решение.

Такие же нюансы могут возникать при исследовании реанимационных карт, когда в карте отсутствуют паспорта переливаемой плазмы, а стоят записи, что ее использовали.

Помимо этих форм отчетности, существуют, как известно, различные направления, справки, рецепты, карточки записи на прием к врачу – любой из таких документов может стать поворотным в деле, ведь переписать все и везде невозможно.

Все уже понимают, что история болезни пишется для прокурора, однако не все знают, что грамотно написать историю болезни «для прокурора» может только человек, хорошо знающий медицину, то есть профессиональный врач. Это позволяет находить массу недостатков, дефектов даже после переписывания карт.

В таких случаях нам приходится доказывать не то, что произошло на самом деле, а то, что написано в картах. Доходит до абсурда, когда приходится наказывать врачей за то, что они написали в карте, а не за то, что они сделали на самом деле. Но когда находишься в круге вранья, переписанных карт и лжесвидетельств медперсонала, иного выхода нет, и единственным средством найти правду является решение суда в пользу пациента. Только тогда появляется надежда, что кто-то из врачей, на кого может невинно пасть и уголовное преследование, скажет, что все было не так.

Понятно, что нередко различные дописки, приписки, замена листов видны невооруженным глазом: по цвету чернил и бумаги, различию почерка, расположению текста на листе (расстоянию между буквами и строками), наклону почерка, различию подписей одного и того же лица и т. п.

При обнаружении подобных записей, если это существенно для доказательства вашей версии (опровержения позиции ответчика), сначала необходимо задать ответчику вопрос: согласен ли он с тем, что данная запись является допиской? Если ответ будет отрицательный, истец может подать заявление о подложности доказательства в соответствии с положениями ст. 186 ГПК РФ, и оно должно было быть разрешено судом в порядке, установленном ст. 166 ГПК РФ (суд выносит определение при наличии ходатайства), – например, назначить судебно-техническую (почерковедческую, графологическую, криминалистическую) экспертизу. Главный вопрос на такую экспертизу предельно прост: является ли данная запись допиской? Могут быть и уточняющие вопросы: выполнена ли запись позже, чем основной текст? Выполнена ли запись тем же лицом, что и основной текст? Когда сделана запись? Кем была выполнена запись?

При этом согласно ст. 81 ГПК РФ суд может получить у соответствующего лица образец почерка для сравнения с записями в исследуемом документе.

Если ответчик признает приписку до экспертизы, это заносится в протокол, и суд не будет учитывать эту запись при вынесении решения. Теоретически прокурор, если он участвует в деле, может возбудить в этой ситуации дело по ч.1 ст. 303 УК РФ «Фальсификация доказательств», но рассчитывать на это всерьез не стоит.

К числу письменных доказательств, помимо указанных выше, относятся:

• рентгенологические снимки, снимки УЗИ, томографии и т. п.;

• справки, направления, результаты анализов и т. п.;

• выписные эпикризы;

• медицинское свидетельство о смерти, которое хранится в органах ЗАГС;

• материалы прокурорской проверки из прокуратуры или ОВД;

• материалы уголовного дела из следственных комитетов;

• материалы проверок из Росздравнадзора, Роспотребнадзора и т. п.;

• акты клинико-экспертных комиссий;

• протоколы комиссий изучения летальных исходов (КИЛИ) – причин смерти конкретного пациента;

• переписка с различными органами.

Понятно, что есть первичные доказательства и вторичные. Суд к ним относится с разной степенью внимания. Например, рентгенологический снимок, образцы тканей являются непосредственными (если можно так сказать – наипервейшими) доказательствами; история болезни, протокол вскрытия, медицинское свидетельство о смерти (где указаны причины смерти) также являются первичными доказательствами, поскольку записаны лицом, непосредственно принимавшим участие в событиях. А вот документы различных проверок и т. п. следует считать вторичными доказательствами, поскольку они лишь оценивают события.

Всегда, когда мы начинаем процесс, мы изучаем медицинскую литературу, посвященную вопросу, который фигурирует в деле. Иначе не разобраться. Эта литература потом либо приобщается к материалам дела, либо (по усмотрению суда) представляется суду на обозрение, а чтобы в деле остались следы этой литературы, пишется письменное ходатайство о приобщении материалов к делу с разъяснением, что они подтверждают те или иные обстоятельства или мнение истца. В ходатайстве даются нужные цитаты.

Нужно сказать, что литература по вопросу – самый независимый оценщик (эксперт) произошедших событий, поскольку по отношению к данному делу у такого источника не может быть субъективного подхода. Сами эксперты боятся литературы, потому что ее пишут академики РАМН, а с ними спорить трудно.

Помимо доказательств, призванных установить вину, не стоит забывать о доказательствах расходов и потерь. К ним относятся:

• справка о заработной плате с места работы пациента (доказывает утраченный заработок, ущерб в связи с утратой кормильца), а также контракты и т. п.;

• квитанции об оплате, чеки, договоры, подтверждающие понесенные или предстоящие расходы на лечение;

• квитанция об оплате расходов на погребение;

• документы, подтверждающие прямые потери: путевки, билеты, имущество и т. п.;

• копии медицинских документов родственников погибшего об обращениях к врачу в период смерти или осложнений близкого человека, подтверждающие значимость морального вреда (записи невролога или терапевта о недомогании, возникновении или обострении заболевания, приступах и т. п.).

В качестве примера приведу ряд запросов, ответы на которые существенно помогли нам в делах, которые мы вели.

Фабула дела Б.:

Гражданка Б., 83 лет, попала в ГКБ № Х г. Москвы с межвертельным переломом шейки бедра. Ей успешно сделали операцию. Однако через месяц она умерла от сепсиса, вызванного золотистым стафилококком. По материалам дела было ясно, что стафилококк проник в организм через пролежни, появление которых было допущено в отсутствие ухода за пациенткой. При поступлении в больницу никаких признаков инфекционного заражения не было, что явно указывало на внутрибольничное инфицирование, т. е. на вину больницы в смерти. Дочь Б. обратилась в суд с иском о возмещении морального вреда в связи с некачественным оказанием медицинской помощи, повлекшей за собой смерть, и выиграла его.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Б. И ЗАПРОСОВ СУДА ОБ ИСТРЕБОВАНИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ.

ГАГАРИНСКИЙ МЕЖМУНИЦИПАЛЬНЫЙ СУД

г. МОСКВЫ

Гагаринская межрайонная.

прокуратура.

г. Москвы.

ЗАПРОС

от «__»_____________2003 г.

В Гагаринском межмуниципальном суде г. Москвы рассматривается исковое заявление И. к ГКБ № Х г. Москвы по поводу причинения морального вреда истице в связи со смертью ее матери – Б.

Поскольку Гагаринская межрайонная прокуратура г. Москвы проводила прокурорскую проверку по факту смерти Б., в соответствии со ст. 57 ГПК РФ прошу предоставить в суд материалы прокурорской проверки.

Федеральный судья М.


ГАГАРИНСКИЙ МЕЖМУНИЦИПАЛЬНЫЙ СУД

г. МОСКВЫ

Департамент здравоохранения.

г. Москвы.

ЗАПРОС

от «__»_____________2003 г.

В Гагаринском межмуниципальном суде г. Москвы рассматривается исковое заявление И. к ГКБ № Х г. Москвы по поводу причинения морального вреда истице в связи со смертью ее матери – Б.

Как следует из материалов дела 04.04.2003 г., Департамент здравоохранения г. Москвы по поручению следователя Гагаринской межрайонной прокуратуры ЮЗАО г. Москвы Т. (поручение № Х от 10.03.2003 г.) провел заседание клинико-экспертной комиссии по вопросу организации медицинской помощи Б. в ГКБ № У и ГКБ № Х (исходящий номер сопроводительного письма из Департамента здравоохранения г. Москвы в прокуратуру № Х от 28.04.2003 г.).

Клинико-экспертной комиссией, в частности, были изучены: Медицинская карта стационарного больного Б. из ГКБ № У за 2002 год и Медицинская карта стационарного больного Б. из ГКБ № Х № ххх за 2002 год.

В соответствии со ст. 57 ГПК РФ прошу предоставить указанные документы предъявителю запроса или почтой в адрес суда. В случае отсутствия этих документов в Департаменте здравоохранения прошу предоставить информацию, касающуюся местонахождения этих документов.

Федеральный судья М.


ГАГАРИНСКИЙ МЕЖМУНИЦИПАЛЬНЫЙ СУД

г. МОСКВЫ

Начальнику объединенного архива ЗАГС г. Москвы.

ЗАПРОС

от «__»_____________2003 г.

В Гагаринском межмуниципальном суде г. Москвы рассматривается исковое заявление И. к ГКБ № Х г. Москвы по поводу причинения морального вреда истице в связи со смертью ее мамы – Б. – в ГКБ № Х г. Москвы.

Дата смерти Б. – 30.10.2002 г.

Запись акта о смерти Б. в Академическом отделе ЗАГС г. Москвы № хх от 31.10.2002 г.

Медицинское свидетельство о смерти Б. серии 0-00 № 00000 от 31.10.2002 г., окончательное, выданное ГКБ № Х г. Москвы.

В соответствии со ст. 57 ГПК РФ прошу предоставить документы и (или) информацию, имеющуюся в архиве ЗАГС и касающуюся причин смерти Б.

Федеральный судья М.


ГАГАРИНСКИЙ МЕЖМУНИЦИПАЛЬНЫЙ СУД

г. МОСКВЫ

Главному врачу Центра Госсанэпиднадзора ЮЗАО г. Москвы

Адрес: 117485, г. Москва,

ул. Бутлерова, д.7 А.

ЗАПРОС

от «__»_____________2003 г.

В Гагаринском межмуниципальном суде г. Москвы рассматривается исковое заявление И. к ГКБ № Х г. Москвы по поводу причинения морального вреда истице в связи со смертью ее матери – Б. – в ГКБ № Х г. Москвы.

Дата смерти Б. – 30.10.2002. Причина смерти – сепсис, развившийся во время нахождения в n-м травматологическом отделении ГКБ № Х г. Москвы. Период пребывания Б. в n-м травматологическом отделении ГКБ № Х г. Москвы: с 25.09.2002 г. по 30.10.2003 г.

В соответствии со ст. 57 ГПК РФ прошу предоставить документы и/или информацию, касающуюся:

– соблюдения санитарно-эпидеомологических правил и норм в n-м травматологическом отделении ГКБ № Х г. Москвы в период с 01.08.2002 г. по 01.01.2003 г.;

– лабораторных данных анализов, производимых Б., если таковые производились;

– данных смывов в n-м травматологическом отделении ГКБ № Х г. Москвы за период с 01.08.2002 г. по 01.01.2003 г.;

– лабораторных данных анализов пациентов в n-м травматологическом отделении ГКБ № Х г. Москвы (без указания фамилий) с выявленными возбудителями: «золотистый стафилококк», «haemophilus influenzae», «escherichia coli», «acinetobacter sp.» с 01.08.2002 г. по 01.01.2003 г.

Федеральный судья М.


ТИМИРЯЗЕВСКИЙ НАРОДНЫЙ СУД г. МОСКВЫ

Министерство здравоохранения РФ

101431, г. Москва ГСП-4.

Рахмановский пер., 3.

ЗАПРОС

от «__»_____________2003 г.

В производстве Тимирязевского суда находится гражданское дело по иску о возмещении морального и материального вреда в связи со смертью Е. в родильном доме № Z.

Для разъяснения обстоятельств дела прошу сообщить:

• проводились ли клинические испытания лекарственного препарата «Мизопростол» («Сайтотек») в акушерстве, в частности, с целью созревания шейки матки и индуцирования (стимуляции) родовой деятельности;

– если «да, проводились», прошу представить в распоряжение суда копии протоколов клинических испытаний;

• выдавалось ли разрешение на клинические испытания «мизопростола»;

– если «да, выдавалось» – просьба сообщить, кому было выдано такое разрешение с указанием даты его выдачи.

Федеральный судья Г.

11.11. Специалист

Медицинские организации, обладающие большим количеством связей в медицинском мире, стремятся привлечь специалистов для выступления в суде на своей стороне. Однако формально согласно ст. 55 ГПК РФ консультация и вообще мнение специалиста не входит в число средств доказывания.

Здесь же следует отметить, что у каждого лица в гражданском процессе есть своя функция. Так, согласно ст. 188 ГПК РФ:

«В необходимых случаях при осмотре письменных или вещественных доказательств, воспроизведении аудио– или видеозаписи, назначении экспертизы, допросе свидетелей, принятии мер по обеспечению доказательств суд может привлекать специалистов для получения консультаций, пояснений и оказания непосредственной технической помощи (фотографирования, составления планов и схем, отбора образцов для экспертизы, оценки имущества»).

Очевидно, вводя этот институцию в процесс, законодатель возлагал на нее функцию консультанта при работе именно с вещественными доказательствами. Понятно, что специалист в суде не может провести лабораторный анализ образцов, и для этого нужно назначение экспертизы.

Однако когда речь идет об исследовании сведений или событий, уже полученных судом, та же компетенция специалиста становится весьма близкой к компетенции эксперта. Действительно, статус специалиста позволяет ему изучить материалы дела и дать письменное заключение. За дачу ложного заключения он несет уголовную ответственность. Но тогда нет никакой разницы между компетенциями специалиста и эксперта в делах, где не нужно специальных исследований. Суд может, не назначая экспертизы (на что уходят годы), опросить специалиста с участием сторон по спорным вопросам дела, требующим специальных познаний, и вынести решение.

По статусу специалиста имеются мнения весьма уважаемых юристов, согласно которым специалист относится к полноценным участникам гражданского процесса.[135] В приведенном комментарии к ст. 188 ГПК РФ сказано, что задачей специалиста является исследование и оценка доказательств, ответы на поставленные вопросы в силу своих специальных познаний. И именно поэтому заключение, даваемое специалистом, в соответствии с комментарием к ст. 5 ГПК РФ может повлиять на правильность решения суда.

Очевидно, что выбор позиции, которую занимает лицо в суде, зависит от его интереса. Определенно можно сказать лишь то, что «влияние на правильность решения суда» и основание для принятия решения – разные уровни значимости, а оценка доказательств – безусловная и основная функция суда (ст. 67, 196 ГПК РФ), а не специалиста (ст. 188 ГПК РФ).

Однозначно, что суд не может приглашать специалиста для трактовки или пояснения заключения экспертов или для участия в допросе эксперта, поскольку это не только выходит за рамки процессуальной компетенции специалиста, но и противоречит здравому смыслу: процессуальный статус эксперта все-таки более значим, и его заключение должно соответствовать закону (имеется, например, ФЗ РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности»). На консультацию специалиста такие требование не распространяются, за исключением заведомой подложности заявлений в суде.

Если у вас есть необходимость и возможность пригласить специалиста для разъяснения каких-то вопросов суду и вы уверены в его объективности, то в этом, конечно, есть смысл, поскольку специалист выполняет важнейшую задачу: формирует мнение суда в нужную вам сторону, т. е. так или иначе влияет на принятие судом решения. Но помните, что одно и то же лицо не может быть и специалистом, и экспертом в одном деле. Тогда специалист после того, как высказал свое мнение в суде, уже не может войти в состав экспертной комиссии, и вам стоит подумать о том, чтобы использовать вашего специалиста в качестве эксперта, ходатайствуя перед судом о включении его в состав экспертной комиссии.

11.12. Вещественные доказательства

Вещественные доказательства используются в судах по медицинским делам весьма редко.

К ним могут быть отнесены упаковки лекарств, шприцы с остатками содержимого, предметы со следами крови, рвоты и т. п.

Предъявление суду этих предметов затруднено, во-первых, неясностью их природы (откуда появился именно у истца, при каких обстоятельствах появились следы крови, веществ и т. п.), если эта природа не установлена прежде правоохранительными органами; во-вторых, необходимостью проводить экспертизу, которая подтвердит или опровергнет мнение истца.

При этом есть весьма важные вещественные доказательства, которые могут определять исход дела:

• это, прежде всего, сам пациент – его организм является в прямом смысле вещественным доказательством; в случае смерти – труп, который исследуется патологоанатомом и который можно эксгумировать (конечно, в самых крайних случаях);

• образцы биологических тканей пациента: гистологические и биопсийные препараты, хранящиеся в специальных средах на стеклах и в парафиновых блоках.

11.13. Аудио– и видеозаписи

Данный вид доказательств также требует пояснений о происхождении: где, при каких обстоятельствах (под угрозой, давлением или нет, в трезвом состоянии или нет и т. п.) и чей голос записан, когда получена запись? Если лицо, голос или образ человека, которого записывали, подтверждают, что это он и в трезвом уме– задача истца упрощается многократно. Если же нет, может потребоваться экспертиза для идентификации личностей.

11.14. Свидетели

Согласно ст. 69 ГПК РФ «свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности».

Поиск нужных свидетелей – очень важная процедура. В момент выхода этой книги идет несколько уголовных дел против медицинского персонала, в которых свидетели играют ключевую роль. Такими свидетелями могут быть родственники, соседи по палате, младший персонал (сестра-хозяйка, убирающая в палате, охрана), средний персонал (медицинские сестры – палатные, анестезистки, операционные, акушерки), сами врачи, бригада «Скорой помощи», выездные реанимационные бригады, выездные хирурги и т. п.

Установить нужных свидетелей можно путем анализа медицинских документов и запроса ответчику о том, кто, где, когда дежурил, приезжал, находился в больнице, в какой палате и т. д.

При этом стоит понимать, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, и свидетеля надо уметь разговорить иногда прямо в суде, хотя по запросу суда лица обязаны представлять информацию под угрозой санкций, а ложь свидетеля может обернуться для него уголовным преследованием.

К допросам лучше готовиться заранее, иметь с собой список вопросов по образцу, приведенному ниже. Но при этом следует помнить, что никакая схема не должна мешать импровизации. Нужно не только требовать, чтобы важные ответы свидетеля заносились в протокол заседания, но и успевать реагировать на них, изменять тактику допроса, и, САМОЕ ГЛАВНОЕ, НЕ ПРОПУСТИТЬ ПРИЗНАНИЯ! Иногда надо просто поверить своим ушам. У нас признания не были редкостью – проблема в том, чтобы их правильно услышать и задать последний решающий вопрос под протокол.

Согласно ст. 231 ГПК РФ стороны в течение 5 дней после подписания судьей протокола вправе подать на него замечания судье. Несмотря на то что согласно ч.3 ст. 230 ГПК РФ протокол судебного заседания должен быть составлен и подписан не позднее чем через три дня после окончания судебного заседания, в реальности это происходит со значительными задержками. В результате сторона может пропустить срок подачи замечаний, и эти замечания не будут учтены. Казалось бы, ерунда, но если в протокол по каким-то причинам не попало признание ответчиком вины, хотя бы и косвенное, или признание каких-то важных обстоятельств, то результат обманет ожидания. Это канцелярская кропотливая работа, но если ее не делать, наверняка проиграешь дело. Здесь надо понимать, что секретарь суда вообще с трудом разбирает медицинские термины, которые слышит впервые в жизни, а если у нее еще и плохой почерк или легкий шок от услышанного, то будьте уверены: все победы будут превращены в набор иероглифов, на основании которых судья уж точно не станет выносить решение.

ОБРАЗЕЦ ХОДАТАЙСТВА.

В ______________________ суд

Истец: ______________________

адрес: ______________________

Ответчик: ___________________

адрес: ______________________

ХОДАТАЙСТВО

о восстановлении пропущенного срока на подачу замечаний

на протокол

Согласно п. 3 ст. 230 ГПК РФ протокол судебного заседания должен быть составлен и подписан не позднее чем через 3 дня после окончания судебного заседания.

Однако в указанный срок протокол судебного заседания, состоявшегося «__»______ ___ года, изготовлен и подписан не был, судебное дело не было сдано в канцелярию.

В силу ст. 231 ГПК РФ лица, участвующие в деле, их представители вправе ознакомиться с протоколом судебного заседания и в течение 5 дней со дня его подписания подать в письменной форме замечания на протокол с указанием на допущенные неточности и (или) неполноту.

Представители истца в положенный срок обращались к судье устно и письменно с просьбой предоставить для ознакомления протокол указанного заседания, приходили на прием, а также звонили в канцелярию, однако протокол судебного заседания не был готов.

В результате представитель истца узнал о готовности протокола, ознакомившись с делом «__»______ ___ г., о чем в деле имеется соответствующая расписка.

Согласно ст. 112 ГПК РФ лицам, пропустившим установленный федеральным законом процессуальный срок по причинам, признанным судом уважительными, пропущенный срок может быть восстановлен.

На основании изложенного и в соответствии со ст. 112 и 231 ГПК РФ.

ПРОШУ:

Восстановить пропущенный 5-дневный срок для подачи замечаний по протоколу судебного заседания «__»_________ ___ года.

Приложения:

1. Копия заявления.

2. Замечания по протоколу.

Представитель истца

по доверенности

Дата. Подпись.

Нижеприведенные вопросы лечащему врачу Е. заставили ее дать признания, которые, в частности, легли в основу окончательного решения суда.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е.

ВОПРОСЫ ЛЕЧАЩЕМУ ВРАЧУ.

Вопросы лечащему врачу Е.

Основные темы допроса:

Анатомически узкий таз, крупный плод.

Плановое кесарево сечение.

Стимуляция препаратом «Сайтотек»

Стимуляция препаратом «Сайтотек»

1. Почему при риске возникновения у Е. клинически узкого таза вы рекомендовали стимулировать родовую деятельность?

2. Вы понимаете, что в данной ситуации вы поставили жизнь матери и ребенка под угрозу?

3. Почему вы рекомендовали стимулировать родовую деятельность у Е. не разрешенным для этих целей препаратом «Сайтотек»?

4. В Истории родов записано: «состояние после родовозбуждения «Сайтотеком». Что вы подразумевали?

5. Вы знакомы с рекомендуемыми и разрешенными для родостимуляции препаратами?

6. Чем вы руководствовались в отсутствие указаний в инструкции препарата при назначении дозировки препарата?

7. Вы можете сказать, к каким последствиям может приводить применение «Сайтотека» в такой дозе?

8. К каким последствиям может приводить стимуляция родовой деятельности при невозможности родоразрешения через естественные родовые пути?

Бурная родовая деятельность

1. Могло ли применение «Сайтотека» привести к возникновению бурной родовой деятельности?

2. Имела ли место у Е. бурная родовая деятельность?

3. Если нет – сколько длится у первородящих период раскрытия шейки матки?

– Сколько этот период длился у Е.? (6,5 часов)

4. Какая частота схваток характерна для первородящих в 1-й период родов?

– Назовите, какие показатели были у Е.?

5. Какая в норме скорость раскрытия шейки матки в 1-ю (латентную) фазу раскрытия шейки?

– Какая скорость раскрытия шейки была у Е.?

6. Разъясните суду данные мониторинга от 24.08.2001 г. Когда у плода проявилась гипоксия?

7. Таким образом, на основании данных научно-методической литературы у Е. имела место бурная родовая деятельность. Почему вы отрицаете данный факт?

8. При невозможности родоразрешения через естественные родовые пути бурная родовая деятельность могла привести к:

• гипоксии плода?

• повышению амниотического давления и, как следствие, эмболии околоплодными водами?

• разрывам шейки матки, через которые околоплодная жидкость попала в кровоток матери?

9. Вы признаете, что последствием стимуляции родовой деятельности «Сайтотеком» стали: бурная родовая деятельность, послужившая причиной эмболии околоплодными водами и разрывов на шейке матке, через которые околоплодные воды и попали в кровоток женщины?

Экстренное кесарево сечение

1. Отсутствие поступательного продвижения головки плода наблюдалось в течение всего 1-го периода родов. Являлось ли это в совокупности с клинически узким тазом показанием к проведению экстренного кесарева сечения раньше, чем оно было сделано?

2. Почему кесарево сечение при этом было проведено только в 19.15?

Анестезия перед кесаревым

1. Вы присутствовали при подготовке анестезиологом Б. к операции «кесарево сечение» Е.?

2. Возникли ли сложности при интубации трахеи Е.?

3. Почему Б. не смог с первого раза интубировать Е.?

4. Вы знали о том, что у Е. была ограниченная подвижность шеи?

Экстирпация матки

1. При каком объеме кровопотери показана операция по экстирпации матки?

2. Какой объем кровопотери был у Е. во время кесарева сечения? (1000 мл и продолжался – ДВС);

3. Почему при имевшейся у Е. кровопотере экстирпация матки не была произведена непосредственно во время операции кесарева сечения?

4. Имевшаяся гипотензия была следствием ДВС-синдрома. Удаление источника кровотечения могло улучшить общее состояние Е.?

5. Почему анализ крови был сделан Е. только в 20.30?

6. На какой объем кровопотери указывал гемоглобин в анализе в 20.30?

7. Почему после проведения операции по экстирпации матки вплоть до смерти Е. вы ни разу к ней не подошли?

11.15. Разрешение дела без судебно-медицинской экспертизы

Судебно-медицинская экспертиза является очень серьезным доказательством в деле хотя бы потому, что это – единственное средство доказывания, которое содержит оценку профессионалами (экспертами) произошедших событий. Отмечу, что экспертиза – определенно предустановленное процессуальное и юридически значимое действие, задача которого – обеспечить максимальную объективность мнения суда по делу. К сожалению, у нас имеется достаточно оснований, чтобы не доверять той системе экспертных учреждений и заключений, которые имеются сегодня в России. В редком случае мы имеем объективное мнение, в остальных нам приходится перелопачивать горы литературы, написанной, в частности, с участием и самих экспертов, где они противоречат своему экспертному мнению.

Проводить экспертизу на территории того субъекта РФ, где причинен вред или смерть, – значит заведомо получить доказательство против себя (вероятность до 90 %).

Это обосновано следующими обстоятельствами, о части которых я уже говорил:

– непосредственной зависимостью Бюро СМЭ от управления здравоохранения и социального развития субъекта РФ, которое не заинтересовано в исходе дела в пользу пациента, потому что осуществляет функции собственника как в отношении ответчика (учреждения здравоохранения), так и в отношении БСМЭ;

– эксперт – всегда хороший врач (если он не практикует более 5 лет, его знания не могут считаться соответствующими современным представлениям медицины: сертификат специалиста требует подтверждения каждые 5 лет), а такой врач почти всегда кандидат или доктор наук, который работает на кафедре, а помимо того и вообще в учреждении здравоохранения субъекта РФ. Таким образом, эксперт всегда является частью государственной системы здравоохранения, которая… смотрите выше. Мне известны случаи давления на экспертов со стороны управлений здравоохранения субъекта РФ вплоть до угроз расторжения договора кафедры с клинической базой: лечебные учреждения принадлежат субъекту РФ, а кафедры арендуют у них клинические базы; кафедра без базы – уже и не кафедра;

– эксперт – всегда чей-то знакомый или даже сослуживец. Врачебное сообщество – довольно тесный круг. Все хорошие специалисты в своей области знают друг друга, а через друг друга и учеников.

Все это и есть темная сторона корпоративности, с которой, если ей не противопоставлена принципиальность эксперта (а мы порой радуемся и таким подаркам), можно бороться двумя способами:

• назначением экспертизы в другом субъекте РФ или в другом ведомстве (МО РФ, Минюст РФ, МВД РФ и т. п.);

• отстаиванием позиции в суде вообще без экспертов.

До недавнего времени последнее утверждение вызвало бы лишь улыбку, однако упоминаемое здесь дело Б. было выиграно именно так, без экспертизы.

Это стало возможным благодаря тому, что за последние десять лет Минздравсоцразвития разработал почти тысячу стандартов медицинской помощи при различных заболеваниях и состояниях. Сравнение медицинских документов с этими стандартами, а также с нормативно-правовыми актами (законами и приказами), а при их отсутствии – с научно-методической и учебной литературой и дает возможность найти дефект и установить наличие дефекта медицинской помощи и вины врача, если она есть.

Если вы понимаете, что в деле достаточно доказательств в вашу пользу, вы можете выйти в суд с ходатайством о завершении стадии сбора доказательств. Дело в том, что судебная экспертиза – тоже доказательство, и предлагаемым ходатайством вы демонстрируете суду, что иные доказательства (даже экспертиза) уже, по вашему мнению, не нужны.

Отмечу, что изначально надо вести дело так, чтобы выиграть его без экспертизы. Мы всегда поступаем таким образом, подавая соответствующие ходатайства, потому что это позволяет не только сохранить время (год и больше) и нервы, но и избежать риска получения доказательств против себя (экспертного заключения), которые потом придется преодолевать.

Приведу пример ходатайства (заявления) из дела Б., после внесения которого судья Гагаринского межмуниципального суда г. Москвы завершила стадию сбора доказательств (вынесла определение об исследовании доказательств) и, не направляя дело на экспертизу, вынесла решение в пользу истицы. Судебное разбирательство по этому делу заняло всего (!) один год, и это – самое быстрое дело из всех известных нам, содержащих летальный исход вследствие дефекта медицинской помощи.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Б.

ЗАЯВЛЕНИЕ ИСТЦА О ЗАВЕРШЕНИИ СТАДИИ СБОРА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ.

Гагаринский м/м суд

Адрес: 117049, Москва, ул. Донская, д. 11, стр.1.

Истец: И.

Адрес:

Ответчик: Городская клиническая.

больница № Х.

Адрес: Москва…

Третье лицо: Городская клиническая.

больница № У.

Адрес: Москва…

Цена иска: Один миллион рублей.

ЗАЯВЛЕНИЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ИСТИЦЫ

о завершении стадии сбора доказательств

Изучив Медицинскую карту № 20163 стационарного больного Б. из ГКБ № Х, сторона истицы обращает внимание суда на следующие обстоятельства:

1. В суде ответчик ссылался на то, что он дочерью Б. или ею самой при поступлении Б. в ГКБ № Х был введен в заблуждение относительно того, когда произошел перелом шейки бедра, и это заблуждение якобы могло повлиять на тактику ведения больной. Представитель ответчика заявлял в суде, что при поступлении Б. в ГКБ № Х 25.09.2002 г. ему было сообщено, что перелом шейки бедра имеет давность в пределах пяти дней. Между тем в медицинской карте № 20163 на листе RG-логических исследований среди других значится запись от 26.09.2002 г.: «На R-граммах правового тазобедренного сустава (амбул. от 12.09.2002 г.) межвертельный перелом бедренной кости». Таким образом, врачи ГКБ № Х знали или должны были знать о том, что перелом произошел значительно ранее, нежели ответчик пытается теперь представить это суду.

2. Медицинская карта № 0000 и допросы свидетелей полностью подтвердили доводы, изложенные мною в «Мнении представителя истицы», приобщенном к материалам дела. По карте видно, что уход за Б. в ГКБ № Х не осуществлялся в соответствии с приказом № 123 Минздрава РФ от 17.04.2002 г., утвердившего Отраслевой стандарт (ОСТ 91500.11.0001–2002) «Протокол ведения больных. Пролежни». Отраслевой стандарт содержит значительное число мероприятий, включенных в профилактику развития пролежней: это и составление плана ведения больного; и перемена положения больного в постели в специальных позах, чтобы не было давления на отдельные участки кожи, подверженные риску развития пролежней; и размещение в кровати, включая специальную кровать и матрац, специальные валики и подушки из поролона; и уход за кожей больного, не допускающий чрезмерного увлажнения или сухости кожи, – все это каждые два часа, включая ночное время; и общий массаж четыре раза в сутки; и требования к постельному белью (хлопок); и пособия по дефекации и мочеиспусканию; и оценку каждые два часа рисков развития пролежней, которые заносятся в карту; и требования к питанию; и обучение пациента и родственников правилам ухода; и т. п.

Практически ничего из перечисленного не выполнялось.

Ответчик до сих пор не представил убедительных доказательств того, что в n-ом отделении ГКБ № Х имелся персонал, осуществляющий уход за пациентами, в частности за Б.

Истица в связи с этим заявила, что уходом за ее мамой занималась сестра-хозяйка М. по договоренности и за плату, но «я дважды ночевала в больнице, к маме никто не подходил» (л.д. 70, 71). М. истице рекомендовал С. – заведующий отделением.

Свидетель С. дал следующие показания: я «не рекомендовал, а упомянул» истице для ухода за мамой М. «как сестру, добросовестно осуществляющую уход». До этого: «Персонала, осуществляющего уход, нет», «не было лица, осуществляющего уход», «я рекомендовал кандидатуру медперсонала, осуществляющего надлежащий уход», «сестра-хозяйка М. без медицинского образования» (л.д.72,73).

Мы расцениваем рекомендацию заведующего отделения (должностного лица) как непосредственное предложение кандидатуры, осуществляющей уход, которое и было принято истицей в отсутствие предложенных ей альтернатив. Как выясняется, у этой кандидатки не имеется медицинского образования, что противоречит ст. 54 Основ законодательства об охране здоровья граждан, а в вышеуказанном ОСТе сказано: «Адекватные противопролежневые мероприятия должны выполняться сестринским персоналом после специального обучения».

Именно потому, что М. не имела права заниматься уходом, она заявила в суде: «Я не занимаюсь уходом», «С. рекомендовал меня, так как медсестры заняты», «уходом занимаются родственники».

Из смысла сказанного вытекает, что как минимум квалифицированного, а похоже, и никакого другого постоянного ухода за Б. не было. Кроме того, М. не могла работать 24 часа в сутки, а противопролежневые мероприятия требуют проведения различных процедур через каждые два часа.

Для установления того факта, что действия ответчика не соответствовали вышеупомянутому приказу Минздрава РФ, нет необходимости проводить экспертизу, поскольку простое сравнение медицинской карты с вышеуказанным стандартом указывает на то, что не было предпринято предписанных приказом мер. В этом смысле, на наш взгляд, ответчик не вправе ссылаться на то, что Б. в силу возраста и состояния здоровья все равно бы умерла вне зависимости от наличия должного ухода, поскольку такая логическая конструкция имеет форму предположения «все равно …, если бы …», а суд не может основывать свое решение на предположениях.

Кроме этого, то обстоятельство, что в Германии за два года до исследуемых событий Б. с переломом шейки другого бедра успешно была излечена, также опровергает эту логику ответчика.

3. Относительно того ухода, который отражен в Медицинской карте № 0000, следует отметить следующее.

3.1. Операция Б. была сделана 30.09.2002 г. и прошла успешно. Представитель ответчика Н. признал в суде, что «у Б. была степень риска по развитию пролежней максимально высокая» (л.д. 71).

3.2. Согласно Листу назначений Б. начиная с 03.10.2002 г. проводилась обработка пролежней раствором марганцовки 3 раза в день. Факт того, что эта запись сделана 03.10.2002 г., когда стоит это назначение, вызывает сомнения по следующим основаниям: во-первых, никаких пролежней вплоть до 14.10.2002 г. у Б. не было, и при этом 11.10.2002 г. в дневниковых записях стоит «Обработка мацерации…» – не пролежней, а мацерации (мацерация – покраснение кожи в местах возможного образования пролежней); во-вторых, отметки – «крестики» – о проведении этих процедур в соответствующих графах Листа назначения стоят поверх подписей врача или медсестры, подтверждающих выполнение назначений врача, что указывает на то, что крестики были поставлены позже, чем подписи, подтверждающие выполнение назначений за каждый день.

Здесь же следует отметить, что Отраслевой стандарт не содержит упоминания о применении раствора марганцовки. В п. 10 раздела 6.1.7. ОСТа сказано: «Мытье кожи проводить без трения и кускового мыла, использовать жидкое мыло. Тщательно высушивать кожу после мытья промокающими движениями», а в п. 14: «Не допускать чрезмерного увлажнения или сухости кожи: при чрезмерном увлажнении – подсушивать, используя присыпки без талька, при сухости – увлажнять кремом». Как известно, раствор марганцовки (перманганат калия) сушит и даже обжигает кожу в зависимости от концентрации, и обоснованность его применения в противопролежневых мероприятиях вызывает обоснованные сомнения. Таким образом, все это больше указывает на дописку.

3.3. Первое упоминание о противопролежневом матрасе встречается в дневниковых записях в медкарте лишь 09.10.2002 г., т. е. через 9 дней после проведения операции, и это – при максимально высоком риске развития пролежней, однако запись об этом очень похожа на дописку, поскольку написана поверх подписей, стоящих под общей записью, расстояние между строками в этой записи сжато относительно предыдущих строк.

3.4. Впервые в дневниковых записях карты запись «Обработка мацерации ягодичной области р/р КМnОЧ …» встречается лишь 11.10.2002 г., т. е. спустя 11 дней после проведения операции. Тем самым предполагается, что до этого обработка кожного покрова не проводилась. Но и эта запись, вероятнее всего, является допиской, поскольку, судя по сжатости почерка и по расстоянию между строками, явно вставлена в основной текст. Одновременно следует отметить, что наличие в Листе назначений записей об обработке пролежней начиная с 03.10.2002 г. и непостоянное дублирование упоминаний об этом в дневниковых записях вызывает сомнение в подлинности записи, расположенной в Листе назначений, поскольку нет необходимости в подобном дублировании, а если дублирование имеется, то оно должно иметь систематический характер. Также похожи на дописку записи: «Обработка пролежней КМnОЧ…», сделанная 14.10.2004 г., и «отделяемого из пролежня нет» в тексте дневниковой записи от 15.10.2002 г.

В случае непризнания ответчиком того факта, что указанные записи являются дописками, сторона истицы считает необходимым назначить техническое исследование (экспертизу) документов для установления или опровержения факта того, что вышеуказанные записи являются дописками. Тогда мы будем просить суд о вынесении частного определения в связи с фальсификацией документов, представленных в суд по гражданскому делу, что преследуется по ч.1 ст. 303 УК РФ.

3.5. В дневниковых записях 5, 6, 12, 13 октября 2002 г. (выходные дни), кроме слов «обход дежурного», вообще нет данных об осмотрах Б., что говорит об отсутствии наблюдения за пациенткой в эти дни, а запись от 10.10.2002 г. в карте вообще отсутствует.

3.6. Обращает на себя внимание «внимательность» врачей к рекомендациям друг друга. Так, 18.10.2004 г. в 15.30 ангиохирург пишет: «Строгий постельный режим», а уже через час в 16.40 в записи травматолога значится фраза: «Во время перекладывания больной со стула на кровать возникла кратковременная потеря сознания». Очевидно, что строгий постельный режим и высаживание на стул и обратно – не совместимы.

4. Приведенных аргументов и доказательств, на мой взгляд, уже достаточно, чтобы достоверно утверждать, что надлежащего ухода за Б. не было. В свою очередь, отсутствие ухода и привело к развитию пролежней, через которые инфекция – золотистый стафилококк – проникла в кровеносное русло, привела к дальнейшему сепсису пациентки и смерти. Аргумент ответчика об эндогенных (внешних) или экзогенных факторах появления инфекции не имеет решающего значения, поскольку не столь уж важно, чей стафилококк – больничный или тот, носителем которого на кожных покровах была сама пациентка, проник в кровь. Важно лишь то, что ответчик не предпринял мер по предотвращению проникновения этой инфекции в кровоток, допустив развитие пролежней.

По этой причине сторона истицы считает, что вина ответчика по отсутствию ухода за Б. и последствий этого может быть установлена тем кругом доказательств, которые уже имеются в деле, а проведение судебно-медицинской экспертизы лишь затянет судебное разбирательство. Ответчик в этой ситуации надеется на то, что экспертное заключение будет противоречить вышеуказанному отраслевому стандарту.

5. Если же суд не удовлетворится изложенным, то круг вопросов с нашей стороны на экспертизу будет шире.

Так, внутрибольничные инфекции отличаются тем, что они приспосабливаются к лекарственным препаратам, применяемым внутри больницы. Не внутрибольничные штаммы легко уничтожаются антибиотиками старого поколения, и даже ампициллин, который применялся, судя по карте, должен был помочь Б. в этом случае. Исходя из этого, факт, что применяемые Б. антибиотики не помогли ей, указывает как раз на то, что мы имеем дело с внутрибольничным штаммом, который выработал устойчивость к применяемым лекарствам.

Также неясно, применяются ли антибиотики обоснованно и своевременно и почему они отменяются. Так, например, неясно, почему 25.10.2002 г. назначается ванкомицин, а через день он отменяется, притом что высеянный золотистый стафилококк к нему чувствителен. 28.10.2002 г. вместо ванкомицина почему-то назначается амикацин, воздействие которого на золотистый стафилококк не было выяснено. Одновременно следует отметить, что, кроме стафилококка, в отделяемом пролежня высеялись еще два возбудителя «Escherichia coli» и «Acinetobacter sp.». Впрочем, несмотря на их присутствие, которое также можно отнести к внутрибольничному инфицированию, судя по результатам анализов, в кровь Б. они не проникли и не сыграли решающей роли в развитии сепсиса.

Остаются также вопросы по возникновению и профилактике тромбофлебита.

На основании изложенного прошу суд рассмотреть вопрос о завершении стадии сбора доказательств.

Представитель истицы.

по доверенности.

Дата. Подпись.

11.16. Судебно-медицинская экспертиза в гражданском процессе

11.16.1. В каких случаях назначается экспертиза?

Как следует из ч. 1 ст. 79 ГПК РФ: «При возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам».

Данная формулировка предполагает, что для назначения экспертизы у суда должны возникнуть вопросы. Наличие вопросов, требующих специальных знаний, и является необходимым условием назначения экспертизы.

На это условие следует смотреть с двух сторон. С одной стороны, можно говорить о том, что по любому делу, где имеются специальные вопросы (в данном случае под специальными следует понимать вопросы, превышающие знания обычного человека), назначение экспертизы обязательно. С другой – можно говорить о том, что под специальными вопросами следует считать те, которые суд не смог разрешить в силу их специфичности (в данной трактовке под специальными вопросами следует считать такие, в которых на данном этапе не смог разобраться суд), ведь в конечном счете суд обязан давать оценку и экспертному заключению. Так или иначе, в вопросах, требующих специальных познаний, он разобраться обязан.

Не зря говорят, что судебный процесс – это прежде всего процесс познания. Так и необходимость назначения экспертизы определяется судьей исходя из его собственной компетентности (знаний) в разбираемом деле к моменту решения вопроса о необходимости назначения экспертизы.

Именно поэтому время до назначения экспертизы должно быть использовано истцом максимально плодотворно, чтобы суд мог бы избежать назначения экспертизы.

Тем более, что, как следует из п. 7 постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении», заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами, т. е. к нему применяются общие правила оценки доказательств (ст. 67 ГПК РФ).

Поэтому до разрешения вопроса о назначении экспертизы нужно:

• собрать все необходимые и возможные письменные доказательства;

• приобщить нормативно-правовые документы, регулирующие правоотношения между сторонами (законы, постановления, приказы и т. п.);

• предоставить суду на обозрение или приобщить научно-методическую и учебную литературу;

• допросить свидетелей и специалистов, если это необходимо и возможно.

Все это важно сделать еще и потому, что эксперты должны изучать все материалы дела, и если в исследовательской части экспертного заключения не будет упомянут важный для исхода дела документ или допрос свидетеля, то это будет основанием для назначения дополнительной или повторной экспертизы.

Согласно ч. 3 ст. 79 ГПК РФ суд вправе признать факт установленным или опровергнутым в случае уклонения стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования, а также в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно. Суд вправе признать факт установленным или опровергнутым в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое значение для нее имеет экспертиза.

11.16.2. Лицензирование судебно-медицинской экспертной деятельности

Согласно ч. 2 ст. 79 ГПК РФ: «Стороны, другие лица, участвующие в деле, имеют право просить суд назначить проведение экспертизы в конкретном судебно-экспертном учреждении или поручить ее конкретному эксперту; заявлять отвод эксперту; формулировать вопросы для эксперта; знакомиться с определением суда о назначении экспертизы и со сформулированными в нем вопросами; знакомиться с заключением эксперта; ходатайствовать перед судом о назначении повторной, дополнительной, комплексной или комиссионной экспертизы».

Постановлением Правительства РФ от 22.01.2007 г. № 30 утвержден Перечень работ (услуг) при осуществлении медицинской деятельности (в качестве приложения к Положению о лицензировании медицинской деятельности), в котором вошли такие работы (услуги), как:

• судебно-медицинская экспертиза;

• судебно-медицинская экспертиза вещественных доказательств и исследование биологических объектов:

– биохимическая;

– генетическая;

– медико-криминалистическая;

– спектрографическая;

– судебно-биологическая;

– судебно-гистологическая;

– судебно-химическая;

– судебно-цитологическая;

– химико-токсикологическая;

• судебно-медицинская экспертиза и исследование трупа;

• судебно-медицинская экспертиза и обследование потерпевших, обвиняемых и других лиц;

• судебно-психиатрическая экспертиза:

– однородная амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза;

– комплексная амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза;

• судебно-психиатрическая экспертиза:

– однородная стационарная судебно-психиатрическая экспертиза;

– комплексная стационарная судебно-психиатрическая экспертиза (психолого-психиатрическая, сексолого-психиатрическая).

Таким образом, перед назначением экспертизы стороны и суд должны убедиться в том, что у экспертного учреждения имеется лицензия на право судебно-медицинской экспертной деятельности.

Однако имеются два обстоятельства, которые позволяют не всегда исследовать этот вопрос:

а) в ГПК РФ и в УПК РФ ничего не говорится о судебно-медицинской экспертизе, а говорится о судебной экспертизе, что можно трактовать как разные виды экспертиз, причем судебная экспертиза лицензии точно не требует. Этот довод легко опровергается: несмотря на то что вообще судебная экспертиза не лицензируется, ее отдельные виды, в частности судебно-медицинская экспертиза, требуют лицензии, что и видно из нормативно-правовых документов;

б) в приведенном перечне экспертиз, как и в приказе Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 10.05.2007 г. № 323, утвердившем «Перечень работ (услуг), выполняемых при осуществлении доврачебной, амбулаторно-поликлинической (в том числе первичной медико-санитарной помощи, медицинской помощи женщинам в период беременности, во время и после родов, специализированной медицинской помощи), стационарной (в том числе первичной медико-санитарной помощи, медицинской помощи женщинам в период беременности, во время и после родов, специализированной медицинской помощи), скорой и скорой специализированной (санитарно-авиационной), высокотехнологичной, санаторно-курортной медицинской помощи», не содержится упоминания о судебно-медицинской экспертизе по материалам уголовных и гражданских дел, а именно так проводится немалая часть судебно-медицинских экспертиз, даже когда имеется живое лицо – потерпевший (его редко обследуют). Следует отметить, что упоминание о судебно-медицинской экспертизе по материалам уголовных и гражданских дел содержалось под пунктом 06.010.3 Номенклатуры работ и услуг по оказанию соответствующей медицинской помощи, утвержденной приказом Минздрава РФ от 26.07.2002 г. № 238 (утратил силу в связи с изданием упомянутого выше приказа Минздравсоцразвития от 10.05.2007 г. № 323). Однако, как следует из Определения Кассационной коллегии Верховного Суда РФ от 16.09.2004 г. № КАСОЧ-451: «Решение Верховного Суда РФ в части удовлетворения заявления в отношении пункта 06.020.3 раздела 06 в кассационном порядке не обжаловано. Как пояснили представители Минздрава РФ, пункт 06.020.3 – судебно-медицинская экспертиза по материалам уголовных и гражданских дел не может в принципе создавать угрозу для жизни и здоровья людей, поскольку не является собственно медицинским вмешательством, в связи с чем не подлежит лицензированию».

Ссылка в суде на данное определение Кассационной коллегии ВС РФ позволяет избежать назначения экспертизы только в учреждениях, имеющих лицензию. Строго говоря, нормы ГПК РФ позволяют проводить экспертизу в подобных случаях силами отдельного эксперта, а не экспертного учреждения. Напомню, речь идет только о случаях, когда исследованию подлежат материалы дел, но уже необходимость исследования гистологических препаратов или осмотра самого пациента требует наличия у экспертного учреждения соответствующей лицензии.

Положение, требующее лицензирования судебно-медицинской экспертной деятельности, резко сужает круг экспертных учреждений, поскольку в Москве их, например, лишь четыре. И даже они, будучи государственными, не постоянно имеют лицензии. Сейчас (2008 г.) одно из них (не буду называть) не имеет таковой, а в 2002 г. не имело другое.

Все эти учреждения, кроме учреждения Министерства обороны РФ, являются частью системы здравоохранения и зависят от нее имущественно и в назначении кадров.

11.16.3. Вопросы на экспертизу

Если судебно-медицинской экспертизы избежать не удается, необходимо разрешить для себя ряд вопросов:

• необходимо ли перед судебно-медицинской экспертизой провести судебно-техническую экспертизу для установления дописок и т. п., чтобы судебно-медицинская экспертиза прошла по достоверным документам;

• напомнить суду, что некоторые доказательства не должны рассматриваться экспертами как достоверные, о чем внести запись в определение о назначении судебно-медицинской экспертизы;

• выяснить, где будет проводиться экспертиза;

• решить, необходимо ли ввести в состав экспертной комиссии эксперта, которому вы доверяете;

• определен ли круг вопросов, который ставится перед экспертами;

• кто несет расходы на экспертизу и определяет их объем.

Окончательный круг вопросов к экспертам устанавливается судом, но вопросы, предложенные сторонами на экспертизу, могут быть отведены судом только мотивировано (ч. 2 ст. 79 ГПК РФ).

Переоценить значение круга вопросов на экспертизу невозможно. Грамотно сформулированные вопросы, с одной стороны, помогают экспертам сориентироваться в деле, которое они видят впервые и понятия не имеют, чего от них хотят, с другой стороны, «высвечивают» заинтересованность экспертов в исходе дела, загоняют их в угол, когда они в силу корпоративности вынуждены на черное говорить «белое», что становится очевидным даже судье.

Вот несколько правил, которые мы используем при формулировании вопросов на экспертизу:

• в сложных делах вопросы делятся на подцепочки (совокупность вопросов, касающаяся выделенной темы);

• вопросы и ответы в подцепочках образуют единую логическую цепь, четко прослеживающую взаимосвязь событий;

• каждый вопрос в подцепочке вытекает из предыдущего так, чтобы последующий начинался с подвопросов типа: «если предыдущее утверждение верно, то…» или «если предыдущее утверждение не верно, то…»;

• последний вопрос в подцепочке должен быть связан с вредоносным последствием или ухудшением положения пациента;

• вопросы не должны ставиться в форме, позволяющей отвечать эксперту в форме предположения, и сами носить форму предположения или альтернативы. Идеальный ответ эксперта: «да» или «нет» – отсюда и требования к вопросам;

• вопросы не должны уводить в сторону от вашей версии в суде и касаться каких-то других обстоятельств;

• ваши вопросы не должны быть направлены против вашей версии – это может сделать и ответчик;

• вопросы не должны впрямую касаться наличия или отсутствия причинно-следственной связи – оценить экспертное заключение должен суд, выявив причинно-следственную связь сам.

В качестве примера приведу перечень вопросов из уже упоминавшегося дела Е., причем это уже объединенный перечень с вопросами истцов и ответчика. Все они попали на экспертизу.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е.

ВОПРОСЫ НА ЭКСПЕРТИЗУ.

Вопросы на экспертизу

1. Чем объяснить различия при измерении таза в женской консультации и дважды в родильном доме?

2. Могут ли изменения в связочном аппарате у беременных (разрыхление суставных связок и сочленений таза – лонного и крестцово-подвздошного) увеличивать относительную подвижность костей таза и обусловливать при определенном положении роженицы некоторое увеличение размеров последнего? (вопрос ответчика)

2.1. Если «да» – насколько и в какой период беременности?

3. Имелся ли у Е. по данным обследования анатомически узкий таз?

4. Есть ли основания полагать, что ревматоидный артрит (укорочение ноги, поражение тазобедренных суставов) мог быть причиной деформации и сужения таза Е.?

5. Можно ли утверждать на основании имевшегося в анамнезе ревматоидного артрита, данных объективного обследования в женской консультации и родильном доме, что у Е. имелся кососуженный таз?

6. Имеются ли основания считать, что предполагаемый вес плода Е. на 17.08.2001 г. в родильном доме был определен неверно? Есть ли основания считать, что плод до начала родов мог быть отнесен к категории «крупный»?

7. Были ли основания для проведения дополнительной диагностики Е. до начала родов (рентгенологическое, ультразвуковое и/или иные исследования) для выяснения размеров плода, деформации таза и возможного несоответствия их размеров?

8. Имелись ли противопоказания к искусственному возбуждению родов у Е., например, «тенденция к крупному плоду», деформированный (возможно, узкий) таз?

9. Имелись ли более обоснованные и менее рискованные методы ведения родов, например естественные роды без искусственного возбуждения или плановое кесарево сечение?

10. Имелись ли основания у Е. для проведения операции «кесарево сечение» в плановом порядке?

11. Обоснованным ли было родовозбуждение 24.08.2001 г. у Е.?

12. Применяется ли в России для возбуждения родов препарат «Сайтотек»? Известна ли доза его применения для указанных целей? Какое действие оказывает «Сайтотек» на матку?

13. Можно ли утверждать, что введение препарата «Сайтотек» явилось одним из факторов эмболии околоплодными водами? (вопрос ответчика)

14. Своевременно ли диагностировано несоответствие размеров головки плода с тазом матери?

15. Что явилось причиной клинически узкого таза у Е.? Имелись ли: крупная голова плода, неправильное вставление головки?

15.1. Если «нет, не имелись» – есть ли основания считать, что у Е. был анатомически узкий таз?

16. Возникла ли у Е. бурная родовая деятельность?

16.1. Если «да, возникла» – способствовало ли ее развитию родовозбуждение Е. вообще и применением «Сайтотека» в частности?

16.2. Если «да, возникла» – была ли она фактором, способствующим развитию эмболии околоплодными водами?

17. Есть ли основания считать с учетом протокола вскрытия, что у Е. имелся начавшийся разрыв матки?

17.1. Если «да, есть основания» – является ли это следствием бурной родовой деятельности?

17.2. Если «да, есть основания» – был ли он фактором, способствующим развитию эмболии околоплодными водами?

18. Есть ли основания считать операцию «кесарево сечение» запоздалой?

18.1. Если «да, имеются основания считать запоздалой» – увеличился ли риск неблагоприятного исхода для здоровья и жизни роженицы в результате задержки с операцией?

19. Своевременно ли поставлен диагноз «эмболия околоплодными водами»?

20. Предотвратима ли была смерть от эмболии околоплодными водами Е., прожившей после возникновения эмболии три дня? (вопрос ответчика)

21. Во сколько начался ввод наркоза, исходя из «графика операции»? Если «в 18.40» – нормальной ли является при экстренном кесаревом сечении интубация в течение 35 минут?

21.1. Если «нет, не нормальной» – чем может быть вызвана задержка с интубацией, началом операции и к чему она привела?

22. Своевременно ли была проведена операция по экстирпации матки? Следовало ли сделать эту операцию ранее или даже во время кесарева сечения, в частности, с целью стабилизации и улучшения гемодинамики, недопущения развития ДВС-синдрома?

22.1. Если «нет, не своевременно» – увеличивала ли своевременная операция вероятность благоприятного исхода для жизни роженицы?

23. В достаточных ли объемах и своевременно ли проводилось кровевосполнение? Имеются ли в медицинской карте все необходимые данные о переливании крови: паспорта, время, объемы?

23.1. Если «нет, не в достаточных объемах» – к чему это привело?

24. С какой целью в 5.30 25.08.2001 г. Е. были применены препараты «Кетамин», «Дормикум», «Тракриум»? Для чего обычно применяются эти препараты совместно?

25. Адекватно ли проводились реанимационные мероприятия Е.?

26. Можно ли по показателям гемоглобина и АД судить о величине кровопотери? (вопрос ответчика)

27. Обоснован ли был перевод Е. с интубационной трубки на ларенгиальную маску? Чем обоснован? Могло ли это ухудшить состояние пациентки?

28. Что могло стать причиной резкой отечности языка у Е.?

29. Что могло быть причиной аспирации крови из ротоглотки?

30. В каких случаях эндо– и нозотрахеальная интубация невозможны? Что необходимо предпринять в такой ситуации?

31. Своевременно ли проводится трахеостомия? Следовало ли провести ее раньше?

32. Есть ли основания полагать, что у Е. развилась почечная недостаточность и шоковые почки?

32.1. Если «да, есть основания» – необходимы ли были специальные мероприятия по этому поводу, например установка «искусственной почки»?

32.2. Если «да, есть основания» – могло ли это заболевание способствовать развитию отека головного мозга?

33. Есть ли основания полагать, что сахар в крови Е. не был в норме после операции «кесарево сечение»?

33.1. Если «да, есть основания» – необходимы ли были лечебные мероприятия? Были ли они проведены?

34. Есть ли основания полагать, что у Е. развилась гипергликемическая кома?

34.1. Если «да, есть основания» – способствовала ли гипергликемическая кома развитию отека головного мозга?

35. Являются ли необходимыми условиями для возникновения эмболии околоплодными водами превышение амниотического давления над венозным и зияние сосудов?

Представитель истца

по доверенности

Дата. Подпись.


Как видите, пугаться количества вопросов не стоит. Впрочем, есть суды, которые этого боятся, однако напоминаю, что отклонение вопросов, предложенных стороной, должно быть мотивировано судом. Может быть, он уже признал какие-то обстоятельства, а вы их собираетесь доказывать.

Приведу также пример ходатайства о месте проведения экспертизы.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е.

ХОДАТАЙСТВО О МЕСТЕ ПРОВЕДЕНИЯ ЭКСПЕРТИЗЫ.

В Тимирязевский суд г. Москвы

Адрес: Москва, Дмитровское ш., д. 54.

Истец № 1: М. Я.

Истец № 2: М. Л.

Адрес: М…

Ответчик: Родильный дом № Z.

Адрес: Москва…

Цена иска: 3 206 500 руб.

Ходатайство

о месте проведения судебно-медицинской экспертизы

В связи с рассмотрением судом вопроса о назначении судебно-медицинской экспертизы ПРОШУ СУД в качестве места проведения экспертизы определить:

1. Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ (адрес: 105229, г. Москва, Госпитальная пл., д. 3, тел. 8 (499) 263-06-66), или

2. Российский центр судебно-медицинских экспертиз Министерства здравоохранения и социального развития (адрес: 123242, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 3, к.2, тел. 254-32 49).

3. В качестве научной специализированной акушерско-гинекологической базы – Кафедру акушерства и гинекологии Факультета послевузовского профессионального образования Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова (адрес: 127549, г. Москва, ул. Костромская, д. 3, тел. 407-27 63) или

4. В качестве научной специализированной акушерско-гинекологической базы – Кафедру акушерства и гинекологии лечебного факультета Московского государственного медико-стоматологического университета (адрес: 103473, г. Москва, ул. Делегатская, д. 20, тел. 971-25 44).

Представитель истца.

по доверенности, подпись.


Иногда вопросы и нижеприведенное ходатайство можно совмещать в одно, как в следующем ходатайстве, которое, впрочем, в деле Б. не понадобилось, хотя и было подготовлено:

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Б.

ХОДАТАЙСТВО О НАЗНАЧЕНИИ ЭКСПЕРТИЗЫ И МЕСТЕ ЕЕ ПРОВЕДЕНИЯ.

Гагаринский м/м суд

Адрес: 117049, Москва, ул. Донская, д. 11, стр.1.

Истец: И.

Адрес:

Ответчик: Городская клиническая больница № Х.

Адрес: Москва…

Третье лицо: Городская клиническая больница № У.

Адрес: Москва, ул.

Цена иска: 1 000 000 руб.

ХОДАТАЙСТВО

о назначении комплексной судебной экспертизы и месте

проведения судебной экспертизы

Для разрешения вопросов о причинах смерти Б., качестве медицинской помощи, оказанной ей в ГКБ № Х, а также для установления подлинности ряда записей в медицинской карте № 0000, требующих специальных познаний в области медицины, в соответствии со ст. 82 ГПК РФ

ПРОШУ СУД.

I. Назначить комплексную судебную экспертизу по медицинским документам в Главном Центре судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ (адрес: 105229, Москва, Госпитальная пл., д. 3, тел. 263-06-66).

II. Провести экспертизу в два этапа:

1-й этап. Техническое исследование документов. На разрешение экспертов поставить следующие вопросы:

Являются ли дописками следующие записи в медицинской карте № 20163: а) в дневниковой записи от 09.10.2002 г. «(начало предложения не читается)… на противопролежневом матрасе»; б) в дневниковой записи от 11.10.2002 г. «Обработка мацерации ягодичной области р/р KMnO4…»; в) в дневниковой записи от 14.10.2002 г. «Обработка пролежней KMnO4…»; г) в дневниковой записи от 15.10.2002 г. «Отделяемого из пролежня нет».

2-й этап. Техническое исследование документов с привлечением судебно-медицинских экспертов. На разрешение экспертов поставить следующие вопросы:

Имеются ли основания полагать, что записи в «Листе назначений» подлинные и не имеют дописок?

3-й этап. Судебно-медицинская экспертиза с учетом выводов, полученных в результате технического исследования документов. На разрешение экспертов поставить следующие вопросы:

1. Какова причина смерти Б.?

2. Есть ли основания полагать, что при поступлении Б. в ГКБ № Х у нее имелось инфекционное заболевание?

3. Если «нет оснований» – можно ли считать, что инфекционное заболевание Б. возникло во время нахождения в ГКБ № Х? Произошло ли внутрибольничное инфицирование?

4. Относилась ли Б. к группе риска и к какой по поводу развития пролежней после операции в ГКБ № Х?

5. Соответствовали ли действия медперсонала ГКБ № Х приказу Минздрава РФ от 17.04.2002 г. № 123, утвердившему Отраслевой стандарт «Протокол ведения больных. Пролежни»?

6. Имелся ли у врачей план противопролежневых мероприятий?

а. Если «нет, не имелся» – должен ли был медперсонал его составить и следовать ему?

7. Все ли необходимое сделал медицинский персонал для предотвращения появления и развития пролежней?

а. Если «нет, не все» – то проведение всех необходимых в таких случаях мероприятий могло ли исключить развитие пролежней?

8. Применяется ли в противопролежневых мероприятиях растворы KMnO4? Насколько обоснованно?

9. Проникла ли инфекция в организм Б. через пролежни?

10. Обоснованным и своевременным ли было назначение и отмена антибиотиков?

11. Сколько времени производится бакпосев при наличии собственной лаборатории?

12. Все ли необходимые меры были предприняты для профилактики, борьбы с появлением и развитием инфекционного процесса и сепсиса? Своевременными ли были эти меры?

13. Были ли приняты меры, своевременно и в достаточном ли объеме для профилактики и лечения тромбофлебита?

14. Обязана ли была администрация ГКБ № Х или ее сотрудники сообщить о случае инфекционного заболевания и сепсиса в органы санэпидемнадзора?

Представитель истицы.

по доверенности, подпись, дата.

11.16.4. Требования к определению суда о назначении экспертизы

В ч. 1 ст. 80 ГПК РФ содержатся требования к определению суда о назначении экспертизы. В определении суда о назначении экспертизы указываются: наименование суда; дата назначения экспертизы; наименования сторон по рассматриваемому делу; наименование экспертизы; факты, для подтверждения или опровержения которых назначается экспертиза; вопросы, поставленные перед экспертом; фамилия, имя и отчество эксперта либо наименование экспертного учреждения, которому поручается проведение экспертизы; предоставленные эксперту материалы и документы для сравнительного исследования; особые условия обращения с ними при исследовании, если они необходимы; наименование стороны, которая производит оплату экспертизы. В определении суда также указывается, что за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем судебно-экспертного учреждения об ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ.

Определение о назначении экспертизы может быть обжаловано (подана частная жалоба) только в том случае, если оно предусматривает приостановление производства по делу. И обжаловано оно может быть только в той части, которая касается приостановления по делу (ст. 216–218 ГПК РФ). Например, когда одна из сторон считает, что не все доказательства собраны или не проведены экспертизы для признания записей дописками, – в общем, имеются в виду обстоятельства, которые могут повлиять на качество самой экспертизы. Встречаются и иные факторы, при которых производство по делу, по мнению обжалующей стороны, не должно приостанавливаться.

Нами неоднократно обжаловались определения судов провести экспертизу силами учреждений СМЭ, заинтересованных в исходе дела. Однако это не является основанием для отмены определений суда о назначении экспертизы, и лишь на этапе кассационной жалобы этот вопрос может быть рассмотрен по существу. Но не делать этого – значит соглашаться с назначением экспертизы в зависимом учреждении.

11.16.5. Требования к проведению судебно-медицинских экспертиз

В ч. 1, п. 2 ст. 86 ГПК РФ изложены требования к содержанию экспертного заключения.

Здесь сказано, что заключение эксперта должно содержать: подробное описание проведенного исследования, выводы, сделанные в результате его, и ответы на вопросы, поставленные судом. Эксперт вправе включить в заключение обстоятельства, установленные им в ходе проведения экспертизы, которые, по его мнению, имеют значение для рассмотрения и разрешения дела и по поводу которых ему не были поставлены вопросы.

Нормы закона не позволяют эксперту самостоятельно собирать доказательства – это как минимум нарушает права сторон на высказывание мнения о том или ином доказательстве. Эксперт может ответить на вопрос, который ему не был задан, если считает, что он существен для разрешения дела по существу. Эксперт не должен общаться со сторонами процесса, если такое общение дает основание сомневаться в его незаинтересованности в исходе дела.

В настоящее время возникает большая проблема с тем, где проводить экспертизу. Экспертное заключение только тогда будет обладать полной доказательной силой, когда будет соответствовать требованиям законодательства: независимостью, обоснованностью, объективностью и научностью.

В большинстве случаев, когда возникает необходимость в специальных медицинских познаниях, суд назначает экспертизу в учреждениях Министерства здравоохранения и социального развития РФ или учреждениях облздравов субъектов РФ. Так, например, в Москве судами экспертиза назначается, как правило, в Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения г. Москвы – это бесплатно, и эксперты БСМЭ ДЗМ не могут отказаться от проведения экспертиз, но цена этой безотказности – их зависимое мнение.

Согласно ст. 7 Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» при производстве судебной экспертизы эксперт не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Не допускается воздействие на эксперта со стороны организаций, объединений и отдельных лиц в целях получения заключения в пользу кого-либо из участников процесса или в интересах других лиц. Согласно ст. 8 того же Закона эксперт должен быть объективен.

Учредителями значительной части медицинских организаций являются Минздравсоцразвития и органы управления здравоохранения и социального развития, которые осуществляют функции собственника от имени исполнительных органов власти – собственников – в отношении своих медицинских учреждений (финансирование, обеспечение лекарственными средствами, оборудованием, назначение руководителей и т. п.). Согласно п. 2 ст. 120 ГК РФ учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами. При их недостаточности субсидиарную ответственность по его обязательствам несет собственник соответствующего имущества – Правительство РФ или орган исполнительной власти субъекта РФ.

Такими же точно учреждениями являются не только медицинские организации, но и сеть БСМЭ.

Следовательно, эксперты БСМЭ являются лицами, заинтересованными в исходе дела, а их экспертное заключение не может считаться объективным.

Необходимо создание экспертных учреждений, независимых от Минздравсоцразвития РФ и управлений здравоохранения субъектов РФ, или передача существующей сети бюро СМЭ в подчинение хотя бы Росздравнадзора (который не зависит от субъектов РФ), поскольку экспертиза – процессуально значимое действие.

Однако сложности останутся даже в случае создания независимых экспертных бюро, поскольку: 1) грамотная формулировка вопросов для экспертов уже требует специальных познаний, которых нет ни у суда, ни у истца, но есть у ответчика (медорганизация), а при этом эксперты не обязаны отвечать на непоставленные вопросы; 2) экспертами против врачей будут в любом случае врачи, поскольку только они имеют специальные познания, и элемент недоверия к экспертному заключению будет сохраняться в силу возможных корпоративных взаимоотношений между врачами, что может быть разрешено только после создания конкуренции во всей медицине, как это сегодня имеется в стоматологии.

В любом случае ответственность за справедливость решения несет судья, поэтому он должен оценивать и экспертное заключение наряду с другими доказательствами в соответствии с требованиями закона, а они, в частности, таковы:

В соответствии со ст. 8 Закона РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности»: «Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме.

Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных».

Требование закона о возможности проверить обоснованность и достоверность выводов экспертов делает необходимым введение в текст экспертного заключения ссылок на: 1) нормативные акты, регулирующие правила оказания медицинских услуг в пределах соответствующей специальности, если таковые имеются (стандарты, приказы, инструкции); 2) специальную научно-методическую или учебную медицинскую литературу.

Таким образом, критериями научной обоснованности экспертного заключения являются:

• наличие в тексте заключения цитат или ссылок на нормативные акты и специальную научно-методическую (учебную) литературу, подтверждающую выводы эксперта;

• соответствие ответа сути поставленного перед экспертом вопроса;

• связанность исследовательской части заключения с выводами и выводов друг с другом, обеспечивающая прослеживаемую причинную связь между событиями или ее отсутствие (казус);

• однозначная форма ответа всегда, когда для этого достаточно информации, и вероятностная форма ответа лишь в том случае, когда недостает информации, с указанием на соответствующий недостаток информации и перечень информационных пунктов, необходимых для дачи однозначного ответа.

Каждый вывод эксперта (ответ на каждый поставленный вопрос) должен сопровождаться цитатой или ссылкой. При этом использование литературы, не получившей широкого признания медицинского сообщества (не имеющей рецензий, не используемой в практике и при обучении, не рекомендованной Минздравом РФ, не имеющей печатной публикации и т. д.), не является достаточным условием при определении научной обоснованности экспертного вывода.

Вышеупомянутая ст. 8 Закона РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности» требует от эксперта объективности и полноты исследований.

Критериями объективности экспертного заключения являются:

• учет всех обстоятельств, имеющихся в материалах дела, и полнота исследуемой информации при том, что законодательство запрещает эксперту самостоятельно собирать материалы по делу (ч. 2 ст. 85 ГПК РФ);

• исследование всех обстоятельств, которые имеют значение для достижения критериев научной обоснованности заключения, включая те, относительно которых перед экспертом не были поставлены вопросы;

• привлечение к проводимому исследованию с соблюдением законодательно предусмотренной процедуры экспертов тех специальностей, которые, по мнению эксперта, необходимы для всестороннего исследования информации.

11.16.6. Оценка экспертного заключения сторонами, судом, допрос экспертов и назначение дополнительной и повторной экспертизы

После получения экспертного заключения суд сообщает сторонам об этом и предоставляет им возможность ознакомиться с заключением (иногда делает копии сам, иногда дает сделать копии сторонам, иногда дает сделать выписки – это может зависеть от технических возможностей стороны).

После этого суд выносит определение о возобновлении производства по делу, если оно было приостановлено. Назначается заседание, на котором стороны вправе высказать свое мнение о заключении экспертов.

Это почти единственная возможность возразить против экспертного заключения, его зависимости, необоснованности, необъективности и ненаучности, если оно имеет такие недостатки. Причем мнение должно быть обосновано, и лучше, если оно будет приобщено в форме ходатайства, основой которого может служить необходимость проведения дополнительной или даже повторной судебно-медицинской экспертизы.

Если у сторон есть вопросы к экспертному заключению, суд назначит допрос эксперта. Неудовлетворение такого ходатайства может стать формальным поводом для возврата дела в суд первой инстанции для нового рассмотрения.

Это следует из ст. 187 ГПК РФ, которая гласит: «…В целях разъяснения и дополнения заключения эксперту могут быть заданы вопросы. Первым задает вопросы лицо, по заявлению которого назначена экспертиза, его представитель, а затем задают вопросы другие лица, участвующие в деле, их представители. В случае если экспертиза назначена по инициативе суда, первым задает вопросы эксперту истец, его представитель. Судьи вправе задавать вопросы эксперту в любой момент его допроса».

Вопросы эксперту в суде задаются по аналогии с примерами-образцами из дела Е. «вопросы на экспертизу» и «вопросы лечащему врачу Е.», хотя в основе их, конечно, лежат вопросы из экспертного заключения, но с:

• уточнениями;

• демонстрацией конкретных записей в медицинских документах с просьбой разъяснить их и вопросами о том, учтены ли они при составлении заключения;

• предъявлением эксперту данных научно-методической литературы с вопросами, является ли она для эксперта авторитетом, и если да, то почему он им противоречит (если противоречит, конечно).

По результатам уже этого допроса или допросов, которые, конечно, попадают в протокол, необходимо просить суд отложить разбирательство для подготовки мнения о проведении дополнительной или повторной экспертизы.

Здесь опять напомню о том, как важно следить за корректностью составления протокола, как это указано в параграфе о свидетелях.

Такое ходатайство является прототипом кассационной жалобы на решение суда первой инстанции, если ваше ходатайство не будет удовлетворено.

Статья 87 ГПК РФ определенно разделяет случаи, когда назначается дополнительная и повторная экспертизы.

Так, «В случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

1. В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам».

При этом кодекс указывает, что дополнительная экспертиза может быть проведена там же, где и проводилась, а вот повторная уж точно должна быть проведена в другом месте.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е.

МНЕНИЕ СТОРОНЫ ИСТЦОВ О ПОКАЗАНИЯХ ЭКСПЕРТОВ.

В Тимирязевский суд г. Москвы

Адрес: Москва, Дмитровское ш., д. 54.

Истец № 1: М. Я.

Истец № 2: М. Л.

Адрес: М…

Ответчик: Родильный дом № Z.

Адрес: Москва…

Цена иска: 3 206 500 руб.


Мнение стороны истцов о показаниях экспертов Лог. и Вин. в суде 13.10.2006 г.

1. Эксперт Лог. в суде подтвердила ряд позиций, касающихся того, что Е. в родильном доме № Z не были проведены необходимые диагностические мероприятия.

Сюда следует отнести заявление эксперта Лог. о необходимости проведения консультации ревматолога в роддоме до родов и проведении рентгенопельвиометрии (рентгенологическое исследование, позволяющее установить возможность прохождения плода по родовым путям).

Эксперт Лог. подтвердила суду, что необходимо было сделать УЗИ накануне родов, чтобы уточнить массу плода. И то и другое могло повлиять на тактику ведения родов. При этом эксперт отметила, что изменение тактики было бы не кардинальным (т. 3, л.д. 202–204об).

Эксперт Лог. подтвердила суду, что Е. необходимо было провести измерение косых размеров таза, поскольку укорочение ноги могло не давать изменения прямых размеров таза, но могло дать изменение косых размеров, что и есть кососмещенный таз. Кососмещенный таз, так же как и кососуженный, относится к редким формам анатомически узкого таза.[136]

Мнение эксперта о кардинальности или некардинальности вмешательства не обосновано и является предположением, потому что эксперт, так же как и суд, не владеет информацией о косых размерах таза. При этом Лог. утверждает, что показанием к плановому кесареву сечению может быть что угодно, в частности крупный плод (т.3, л.д. 202). Таким образом, мы имеем противоречивость мнения эксперта. По мнению Лог., показанием может быть что угодно, но у Е. при имеющейся деформации таза и крупном плоде она показаний не нашла.

То, что у Е. имелся анатомически узкий таз (кососмещенный), подтверждается тем, что ребенок не мог пройти по родовым путям, т. е. возникновением клинически узкого таза в родах. Причин же возникновения клинически узкого таза, как неоднократно заявлялось стороной Истцов в суде, всего три:

1. Анатомически узкий таз.

2. Крупная голова плода.

3. Неправильное вставление головы плода.

Неправильного вставления головы плода, согласно Истории родов, в данном случае не было. Имелся ли у Е. анатомически узкий таз или крупная голова плода, должно было выясниться при надлежащей диагностике, и такая диагностика привела бы к определению необходимости проведения планового кесаревого сечения. Это мнение не является предположением, поскольку надлежащая диагностика исключила бы возможность ведения родов у Е. через естественные родовые пути. Это мнение также не является ретроспективной оценкой обстоятельств, поскольку при надлежащей заботливости и осмотрительности врачи должны были увидеть хромоту Е., что на фоне диагноза «ревматоидный артрит» позволяло заподозрить деформацию суставов и костей таза. Также была допущена ошибка в оценке массы плода, хотя за неделю до родов масса плода с учетом высоты стояния дна матки и окружности живота составляла более 3900 г. Плод был крупным, что и подтвердилось его массой после родов – 4020 г.

Доказательствами того, что у Е. был деформирован таз, являются: записи в медицинских документах, неоднократно указывающие на наличие ревматоидного артрита и укорочение левой ноги на 1–1,5 см, в частности, в индивидуальной карте беременной и родильницы из женской консультации № 144 и в санаторно-курортной книжке Е., где хирург определенно записал: «Перекос костей таза из-за укорочения левой конечности на 1,5 см» (л.д. 597, 149об, 538, 599, 530–602об), а также наличие клинически узкого таза в родах при отсутствии неправильного вставления головы плода и крупных размеров головы плода. И это обстоятельство не может быть не признано судом.

Доказательствами того, что у ребенка Е. не было крупной головы, являются:

1) размер головы ребенка после родов – 35 см;

2) мнение самой Лог. о том, что норма головы – 33–36 см;

3) мнение представителя ответчика К., заместителя главного врача роддома № Z (т. 3, л.д. 34);

4) особое мнение эксперта Лян.;

5) данные медицинской литературы:

а. Барашнев Ю.И. Перинатальная неврология (л.д. 316, М.: Триада-Х, 2001. С. 609,) – нормой окружности головы является размер 35, 7 см +(—) 1,3 см;

в. Доскин В.А. и другие. Морфофункциональные константы детского организма: Справочник (М.: Медицина, 1997. С. 27) – норма 35, 7 см +(—) 1, 3 см;

с. Шабалов Н.П. Неонаталогия (СПб.: Специальная литература, 1997. С. 135) – окружность головы доношенного новорожденного ребенка обычно составляет 34–37 см.

Мнение эксперта о том, что, «проходя через таз, у ребенка было схождение костей на 1–2 см», и потому голова уменьшилась, а была крупной (т. е. больше нормы), не выдерживает критики, поскольку в случае с Е. имело место кесарево сечение, и ребенок через таз не проходил. Очевидно, что нормы головы новорожденного, указанные выше, учитывают фактор уменьшения головы плода в результате прохождения через родовые пути матери. Таким образом, размер головы новорожденного Е. соответствовал нормам размера головы новорожденных, прошедших через родовые пути, его голова не была крупной.

Напоминаю суду, что при составлении экспертного заключения размер головы ребенка в тексте заключения не упоминается, История развития новорожденного экспертами не исследовалась, что делает их мнение не обоснованным в той части, где они пишут о крупной голове, а в суде Лог. лишь поддержала свое же необоснованное заключение.

С учетом сказанного можно констатировать, что тактика ведения родов у Е. была ошибочной.

Частью этой тактики стало применение препарата «Сайтотек». В суде Лог. подтвердила, что этот препарат не применяется в акушерстве. Несмотря на то что эксперт подтвердила, что «Сайтотек» был единственной причиной возникновения родовой деятельности у Е., наличие причинно-следственной связи между его применением и эмболией околоплодными водами она отрицала.

При этом она подтвердила, что в НИИ проводились исследования этого препарата для подготовки шейки матки к родам, а не для родовозбуждения. Сторона истцов обращает внимание суда на письмо № 2510/368-04-37 от 16.01.2004 г. (л.д. 660) за подписью заместителя министра здравоохранения РФ О.В. Шараповой, которое не содержит ответов на поставленные в запросе суда вопросы (запрос – л.д. 435), в частности на вопрос о том, выдавалось ли разрешение на проведение клинических исследований «Сайтотека» в акушерстве. Из этого следует вывод, что такого разрешения не было, иначе ответ Минздрава был бы иным. Из письма Департамента государственного контроля качества, эффективности, безопасности лекарственных средств и медицинской техники МЗ РФ (л.д. 452) следует, что применение «Сайтотека» в акушерстве не разрешено, и разрешений на проведение клинических испытаний не выдавалось. Таким образом, у суда есть основания полагать, что в НИИ незаконно проводились испытания «Сайтотека». В этой ситуации Лог., являясь заместителем директора НИИ, т. е. должностным лицом, которое может нести ответственность за совершение противоправных деяний, имеет заинтересованность в том, чтобы суд не установил причинной связи между применением «Сайтотека» и смертью Е., поскольку установление этого факта может утяжелить вину и ответственность руководства НИИ. Видимо, поэтому Лог. не находит причинно-следственной связи, хотя, строго говоря, этот вопрос находится в компетенции суда, а не эксперта. Возможно также, что именно по этой причине, исследуя результаты КТГ-контроля, эксперт указывает при наличии 6 пиков (схваток) за 10 мин всего лишь 4 (на «черное» говорит «белое»), хотя это опровергается простым визуальным исследованием. При этом нормой она обосновано считает 3–4 схватки за 10 мин. То есть 5–6 схваток, которые имелись у Е. в районе 18 часов, – это бурная родовая деятельность, которая вызвана «Сайтотеком» на фоне клинически узкого таза.

Эксперт заявила, что в НИИ «Сайтотек» применялся в дозе 100 мкг перорально, а введение препарата интравагинально усиливает его действие. Каковы последствия такого введения, Лог. знать не может, поскольку так у них препарат не применялся.

Сторона Истцов видит в применении «Сайтотека» нарушение требований безопасности для жизни Е.

Эксперт заявила, что, по ее мнению, плацентарная площадка стала причиной эмболии, т. е. через нее околоплодные воды попали в кровоток. Эксперт сочла, что это так, поскольку «венозные сосуды не могли быть причиной эмболии, там не было вод». Эксперт невнимательно изучала карту Е. На протяжении всего периода родов вплоть до 18.00 в карте записывается «подтекают светлые воды» – т. е. воды там были.

Эта версия эксперта опровергается также и тем, что, как она сама пишет в заключении, условием возникновения эмболии является превышение амниотического давления над венозным. После надреза матки во время кесарева сечения давление в ней, естественно, падает до нуля, и это первое необходимое условие – превышение амниотического давления над венозным – отсутствует. Эксперты Вин. и Лян. пояснили суду, что после введения анестетиков родовая деятельность ослабляется и давление в матке падает. Лог. считает, что эмболия возникла уже после извлечения ребенка и последа, но в этом случае отсутствуют оба необходимых условия эмболии: после извлечения плода и плаценты даже на фоне сокращения матки давление в полой матке значительно ниже, нежели во время родовой деятельности (схватки отсутствуют); околоплодные воды в матке отсутствуют.

Таким образом, выводы Лог. о причинах возникновения эмболии и ее механизме противоречат научным данным и простой логике. Это указывает на желание эксперта придать этим причинам вероятностный, случайный характер, поскольку при признании возникновения эмболии до операции кесарева сечения придется признавать ее связь с родовой деятельностью, возникшей вследствие применения «Сайтотека».

Оценивая в общем мнение эксперта Лог., высказанное в суде, можно сказать, что несмотря на то что она признала ряд нарушений в диагностике Е., все выводы, касающиеся параметров таза и плода Е., тактики ведения родов и возникновения эмболии, носят предположительный характер, научно не обоснованы, в частности противоречат доказательствам, имеющимся в деле, включая медицинские документы.

2. Эксперт Вин. в суде продемонстрировал неподготовленность, выразившуюся в незнании как материалов дела, так и научной литературы.

Так, эксперт не смог ответить на вопрос, почему у Е. на фоне развернутого ДВС-синдрома, когда кровоточат места инъекций, послеоперационные швы, повязка на шве была сухой.

Утверждая, что операция Е. проводилась с использованием ларингеальной маски, а не интубационной трубки, он противоречил объяснениям в Тимирязевскую прокуратуру анестезиолога, проводившего интубацию трахеи. Ссылаясь на применение ларингеальной маски, эксперт не принимает во внимание инструкцию по ее применению (т. 3, л.д.159–160), где среди противопоказаний стоит беременность (за исключением «трудной» интубации), указывается продолжительность применения не более 5 часов (у Е., по мнению эксперта, она стояла значительно дольше), среди побочных эффектов стоит травматизация ротоглоточных структур и др. Не принимает он во внимание также научную литературу, в которой не рекомендуется применение ларингеальной маски беременным. В том случае, если бы эксперт Вин. внимательно изучил материалы дела, инструкцию, научную литературу, он вынужден был бы признать следующие факты:

1. Неадекватность искусственной вентиляции легких у Е.

2. Факт сложной интубации трахеи перед операцией кесарева сечения и последующий необоснованный перевод Е. на ларингеальную маску.

Не смог он объяснить и то, почему 25.08.2001 г. в случае Е. не применялись необходимые препараты, в частности инсулин и седативные препараты. Эксперт Вин. заявил в суде, что сахар у Е. повысился всего один раз, поэтому не существовало опасности возникновения гипергликемической комы. Но сахар в крови у Е. согласно меддокументации повышался не один раз – после операции кесарева сечения он ни разу не был в норме, а повышение до 41, отмеченное 25.08.2001 г., не контролировалось – следующий анализ крови был сделан спустя 11 часов.

Гипергликемией является увеличение содержания глюкозы в крови. В норме в крови взрослого человека содержится 3,33–5,55 ммоль/л глюкозы (Краткая медицинская энциклопедия: В 2 т./ Под ред. академика В.И. Покровского. М.: НПО Медицинская энциклопедия; Крон-Пресс, 1994. Т. 1. С. 227). Гипергликемия и, соответственно, кетоацидотическая (гипергликемическая) кома возникает при острой недостаточности инсулина и связанном с ней резком использовании организмом глюкозы, а также усиленном образовании кетоновых тел и накоплении их в крови (там же, с. 321). Гипергликемическая кома возникает не только как следствие сахарного диабета, но также может осложнять течение полиорганной недостаточности, шока любой этиологии, применение гормональных препаратов. Фактически не признавая у Е. гипергликемии и ее осложнения – комы, эксперт Вин. пытается обосновать свой вывод об адекватности проводимой Е. терапии, поскольку при указанных состояниях необходимо было проведение иной терапии, в частности применение инсулина, а этого сделано не было вплоть до 26.08.2001 г.

Что касается применения седативных препаратов, Вин. говорит о необходимости их применения на фоне комы, но не дает оценку тому факту, что начиная с 5.20 25.08.2001 г. Е. они не применялись, что, на наш взгляд, указывает на иную цель их применения – оперативное вмешательство в 5.20 25.08.2001 г., во время которого, как мы полагаем, Е. была переведена с интубационной трубки на ларингеальную маску.

Эксперт не дал оценку тому факту, что 25.08.2001 г. к Е. применялось всего 8 препаратов, среди которых не было ни седативных, ни инсулина (а сильное повышение сахара в крови было именно 25.08.2001 г.), а 26.08.2001 г. было назначено 18 препаратов.

Оценивая в целом мнение эксперта Вин., высказанное в суде, можно сказать, что его выводы научно не обоснованы и не подтверждаются материалами дела.

Представитель истцов.

по доверенности.

Дата. Подпись.

12. Обжалование решения суда

В том случае, когда сторона не согласна с решением суда, она вправе обжаловать его в вышестоящий суд в соответствии со ст. 336 ГПК РФ. Согласно ст. 338 ГПК РФ кассационная жалоба может быть подана в течение десяти дней со дня принятия судом решения в окончательной форме. Несмотря на то что в соответствии со ст. 199 ГПК РФ составление мотивированного решения суда может быть отложено на срок не более чем пять дней со дня окончания разбирательства дела, в реальности в силу сложности дел этой категории решение может изготавливаться и несколько месяцев, занимая несколько десятков страниц. Таким образом, проигравшая сторона должна «ловить момент», когда судья изготовит решение и сдаст его в канцелярию.

Чтобы избежать этих проблем, в день вынесения решения в канцелярию суда, где слушалось дело, подается так называемая короткая кассационная жалоба, которая не содержит оснований несогласия с решением суда, которых требует п. 4 ч. 1 ст. 339 ГПК РФ. Тогда после вынесения решения судья на основании ст. 341 ГПК РФ вынесет и пришлет истцам определение об оставлении кассационной жалобы без движения и установит срок для исправления недостатков. В это время и может быть подана полная кассационная жалоба. Следует помнить, что жалобы (их копии) подаются в количестве, соответствующем числу лиц, участвующих в деле.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е.

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА (КРАТКАЯ)

В Московский городской суд

Судебная коллегия по гражданским делам

Адрес: 107076, г. Москва, Богородский вал, 8.

Истец № 1: М. Я.

Истец № 2: М. Л.

Адрес: Москва…

Тел. 8-916-000-00-00.

Заинтересованное лицо: Е. М.

Представитель истцов по доверенностям:

Саверский Александр Владимирович.

Адрес: Москва…

Тел. 000-00-00.

Ответчик: Родильный дом № Z.

Адрес: Москва…

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА (КРАТКАЯ)

19.12.2005 г. федеральный судья Тимирязевского районного суда г. Москвы Г., с участием прокурора С., адвоката Р., при секретаре Б., вынесла решение об отказе в удовлетворении исковых требований по иску М.Я., М.Л. к родильному дому № Z г. Москвы о возмещении ущерба и морального вреда в связи со смертью их дочери Е. в роддоме № Z (дело № 2–1/2005).

С данным решением сторона истцов не согласна, поскольку считает его незаконным и необоснованным.

Полный текст решения суда нам не вручен, в канцелярии отсутствует, поэтому мотивированную жалобу сторона истцов представит, как только ей будет выдана копия обжалуемого решения суда.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 336, 339, 347, 362 ГПК РФ,

ПРОШУ:

1. Отменить решение Тимирязевского суда и принять новое решение.

или

отменить решение Тимирязевского суда и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в другом составе.

2. Освободить истцов от уплаты государственной пошлины согласно п.п. 3) ч.1 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ.

Представитель истцов

по доверенности.

Дата. Подпись.

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Е.

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА (ПОЛНАЯ)

В Московский городской суд

Судебная коллегия по гражданским делам

Адрес: 107076, г. Москва, Богородский вал, 8.

Истец № 1: М. Я.

Истец № 2: М. Л.

Адрес: Москва…

Тел. 8-916-000-00-00.

Заинтересованное лицо: Е. М.

Представитель истцов по доверенностям:

Саверский Александр Владимирович.

Адрес: Москва…

Тел. 000-00-00.

Ответчик: Родильный дом № Z.

Адрес: Москва…

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА (полная)

на Решение Тимирязевского суда г. Москвы от 07.11.2006 г.

по иску М.Я., М.Л. к Родильному дому № Z г. Москвы

19.12.2005 г. федеральный судья Тимирязевского районного суда г. Москвы Г., с участием прокурора С., адвоката Р., при секретаре Б., вынесла Решение об отказе в удовлетворении исковых требований по иску М.Я., М.Л. к родильному дому № Z г. Москвы о возмещении ущерба и морального вреда в связи со смертью их дочери Е. в роддоме № Z (дело № 2–1/2005 г.).

04.07.2006 г. Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в составе председательствующего Д. и судей К., Ф. с участием прокурора Ш. отменила вышеуказанное решение и передала дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в новом составе (т. 3 л.д. 118–121).

07 ноября 2006 г. Тимирязевский народный суд в составе председательствующего судьи С., с участием прокурора С. и М., адвоката Р., при секретаре С. вынес решение об отказе в удовлетворении исковых требований по иску М. Я., М. Л. к Родильному дому № Z г. Москвы о возмещении ущерба и морального вреда в связи со смертью их дочери Е. в роддоме № Z г. Москвы.

Сторона истцов считает, что при вынесении решения судом не учитывались указания Мосгорсуда, данные им в вышеуказанном Определении, были нарушены нормы процессуального и материального права, проигнорированы нормы законодательства, не учтен и неверно оценен целый ряд доказательств, установление причинно-следственной связи переложено на часть экспертной комиссии, а доказывание вины – на истцов, что и привело к незаконному, необоснованному и неверному решению.

Представитель истцов приносит извинения Судебной коллегии Московского городского суда за длинный текст настоящей жалобы, что обусловлено как сложностью дела, так и множеством недочетов, допущенных Тимирязевским судом в ходе разбирательства и при вынесении решения.

Сторона истцов считает решение суда первой инстанции подлежащим отмене по нижеприведенным основаниям.

Иск основан на мнении истцов о том, что медицинская помощь Е. была оказана некачественно (в форме противоправного бездействия и действия), что и повлекло за собой смерть пациентки.

Основная позиция в суде стороны истцов:

Е. поступила в роддом № Z г. Москвы 17.08.2001 г. за неделю до родов на платной основе. Имела, кроме иных, мало существенных для дела, следующие отклонения в состоянии здоровья: ревматоидный артрит суставной формы (с детства), что повлекло за собой деформацию суставов, в частности укорочение левой ноги на 1–1,5 см и деформацию таза. Укорочение ноги врачи роддома не видели, хотя в женской консультации это отметили, необходимых измерений таза не провели. При этом у Е. имелся крупный плод. Врачи роддома ошиблись с массой плода на 300–400 г., хотя должны были провести перед родами УЗИ плода. Таким образом, необходимых исследований проведено не было, и тактика ведения родов была разработана в отсутствие надлежащей заботливости и осмотрительности.

Ошибочная тактика ведения родов привела к следующему. 24.08.2001 утром Е. интравагинально вводят неразрешенный в акушерской практике препарат «Сайтотек», что вызывает у нее родовую деятельность вплоть до бурной (на результатах КТГ-мониторинга в 18.00 24.08.2001 г. 5–6 схваток за 10 мин, вместо 3–4-х в норме), что привело к разрывам эпителия шейки матки. То есть искусственные роды вызываются неразрешенным для этого препаратом. Разрешений на такую тактику и применение препарата «Сайтотек» Е. не давала. К 19 часам 24.08.2001 г. выяснилось, что родить Е. сама не может, поскольку плод не может пройти через родовые пути (диагноз: клинически узкий таз). Данное обстоятельство (несоответствие размеров головы плода и размеров таза) могло и должно было быть установлено до начала родов, в результате чего должна была быть проведена плановая, а не экстренная операция кесарева сечения, что позволяло исключить последующие негативные события.

Около 19 часов (противоречия в карте не позволяют более точно определить время начала операции – то ли в 18.40 по анестизиологической карте, то ли в 19.15 по дневниковым записям в Истории родов) ей делают экстренную операцию кесарева сечения. Через 5–7 мин после извлечения ребенка у Е. развиваются признаки эмболии околоплодными водами (околоплодная жидкость попала в кровоток). Признаки эмболии не означают саму эмболию, которая не могла развиться во время операции – на фоне наркоза (мышцы расслабляются) и операции (после разреза давление внутри матки падает до нуля, что делает невозможным попадание вод в кровоток). Во время кесарева сечения развивается сильное кровотечение (кровопотеря уже во время операции составила более 1 л), которое требовало немедленного удаления матки, но это было сделано только через два с лишним часа. Дальнейшие мероприятия тоже вызывают вопросы, на которые истцы не получили ответов. Так, 25.08.2001 г. в Истории родов значится ряд результатов анализов Е., в частности и на сахар крови, которые колеблются от 27 до 41 ммоль/л при норме в 5,5, т. е. превышают норму в 7 раз, что должно было привести к гипегликемической коме, отеку мозга, и требовало введения инсулина, который вводится ей лишь 26.08.2001 г., т. е более чем через сутки.

27.08.2001 г. Е. умерла. Смерть согласно протоколу вскрытия наступила от отека головного мозга, вызванного эмболией околоплодными водами.

Таким образом, сторона истцов считает, что неверная диагностика и неверная тактика ведения родов вызвала цепь негативных последствий, включая вызов искусственных родов неразрешенным препаратом, притом что врачи роддома № Z не проявили надлежащей заботливости и осмотрительности даже после возникновения серьезной угрозы для жизни Е. – эмболии околоплодными водами, что не позволяет утверждать, что смерть Е. была неизбежна при своевременной и качественной медицинской помощи.

Так, суд признает, что при ведении родов у Е. были допущены недостатки: не было проведено измерение косых размеров таза и не проведено ультразвуковое исследование (т.3, л.д. 263об).

Сюда следовало бы добавить заявление в судебном заседании эксперта Лог. о необходимости проведения до родов консультации ревматолога в роддоме и проведении рентгенопельвиометрии (рентгенологическое исследование, позволяющее установить возможность прохождения плода по родовым путям) (т. 3 л.д.201–205об с учетом утвержденных замечаний на данный протокол). Но суд эти недостатки диагностики игнорирует и не отражает их в своем Решении.

При этом в Решении суда сказано: «Доводы иска о том, что в случае проведения подобных исследований врачи могли прийти к выводу о необходимости назначения Е. планового кесарева сечения с учетом имевшегося у нее заболевания суставов, позволило бы избежать тяжких последствий, являются предположительными и в судебном разбирательстве не нашли своего подтверждения. Экспертами не установлено наличие причинно-следственной связи между тем фактом, что сотрудники родильного дома не провели указанные осмотры, исследования и наступившим вредом, Е. не было показано плановое кесарево сечение даже при наличии ревматоидного артрита» (т. 3 л.д. 263об).

Данная позиция суда является ключевой, и она полностью совпадает с позицией ф/с Г., вынесшей первое решение (т. 3, л.д. 60).

Сторона истцов считает данное Решение суда подлежащим отмене, поскольку не может согласиться с этим по следующим основаниям.

1. Суд основывал свое решение только на мнении части экспертной комиссии, не учитывая изменений этого мнения и важнейших доказательств в деле.

Суд как минимум не учел и не дал оценки:

а) показаниям лечащего врача Е. – М.:

Стимуляция родов, в частности «Сайтотеком», не проводится, если «роды невозможны через естественные родовые пути», «при крупном плоде родовозбуждение не применяется», «интуиция меня подвела, я ошиблась на 300–400 г при определении массы плода», «причины сужения таза у Е. не знаю» (л.д.ЧЧ2об – 445, 457).

Эти показания в суде сторона истцов расценивает как признание вины пусть и не самим ответчиком, но лечащим врачом, который и определял тактику ведения родов в отношении Е. и который признает, что им не была проявлена надлежащая заботливость и осмотрительность, а если бы она была проявлена, то этот свидетель действовал бы иначе.

На наш взгляд, уже этого достаточно, чтобы признать исковые требования истцов, но суд даже не упоминает эти показания в мотивировочной части;

б) изменению позиции эксперта Лог., которая после допроса в суде направила в адрес суда письмо (т. 3, л.д. 210), в котором содержится следующий текст: «При пролонгировании или перенашивании беременности, особенно при крупном плоде, кости черепа плода становятся более плотными, а швы сужаются, поэтому конфигурации головки практически не происходит и возникает клиническое несоответствие головки плода и таза матери, что является показанием к кесареву сечению. У Е. имела место именно такая ситуация: тенденция к пролонгированию беременности, крупный плод и большие размеры головки плода (35 см)».

Данное письмо является кардинальным изменением позиции данного эксперта по вопросу тактики ведения родов. Еще во время допроса в суде она заявляла, что необходимые исследования могли привести к изменению тактики ведения родов, но не кардинально (т. 3, л.д.201 – 205об).

Эта позиция о необходимости проведения планового кесарева сечения абсолютно совпадает с Особым мнением эксперта Лян. (т. 3, л.д. 99 – 101об) в части необходимости проведения плановой операции кесарева сечения.

В письме эксперт пишет не об экстренной операции, а о плановой, поскольку перечисленные показания к операции должны были быть известны врачам до начала родов: тенденция к пролонгированию беременности, крупный плод и размеры головки плода,которые в родах неизбежно, по данному мнению эксперта, приводят к клинически узкому тазу, и тогда нет смысла даже пробовать пускать женщину в естественные роды.

Здесь нет никакой ретроспективности оценок. Для установления приведенных экспертом показаний у врачей были и основания, и возможности. Следовало проводить дополнительные диагностические мероприятия, необходимость которых признал и суд в своем Решении;

в) сведениям о деформации таза Е., что подтверждается укорочением левой ноги на 1–1,5 см, что видно из множества записей в медицинских документах Е. с момента возникновения ревматоидного артрита до наблюдения в женской консультации во время беременности (л.д. 149об, 538, 530 – 602об, 597, 599);

г) мнением специалиста Кл. (л.д. 606об – 608); мнением специалиста Ков. (л.д. 673об – 677); мнением свидетеля Раз. – лечащего врача Е. с 4 до 15 лет по поводу ревматоидного артрита (л.д. 520об – 521, 603), особым мнением эксперта Лян. (т. 3, л.д. 99 – 102об).

Сторона истцов с учетом имеющихся доказательств полагает доказанным тот факт, что причиной клинически узкого таза Е. стал именно деформированный таз, что в совокупности с действием «Сайтотека» и привело к ЭОВ. Наличие такого таза врачи должны были определить для выбора правильной тактики родоразрешения, чего сделано не было, но для чего были основания.

2. Суд не вправе был перекладывать установление причинно-следственной связи на экспертов, а доказательство вины на истцов.

Установив недостатки помощи (не было проведено измерение косых размеров таза и не проведено ультразвуковое исследование (т. 3, л.д. 263об), суд должен был признать, что врачи роддома № Z с этого момента действовали с нарушением надлежащей заботливости и осмотрительности, и все их дальнейшие действия содержали элемент первоначальной ошибки, которая впоследствии усугубилась незаконным применением препарата «Сайтотек». Утверждать в этой ситуации, что эти противоправные действия и действия с нарушением обязательств не находятся в причинной связи с возникновением ЭОВ и смертью, т. е. с последующими событиями, прямо вытекающими из этих, означает нарушить сам смысл понятий «причина и следствие»: как известно, каждое событие имеет причину или условия возникновения. А поскольку реальному же событию предшествуют реальные причины, то, признавая хотя бы часть этих причин ошибочными и такими, которых можно было избежать, суд неизбежно должен прийти к выводу, что и вредоносного события можно было бы избежать, если бы изначальные условия для его возникновения не были созданы. С другой стороны, рассуждения суда о том, что было бы, если бы врачи все изначально делали правильно (эмболия наступила бы все равно), и является истинным предположением, поскольку такие (правильные) события (причины и следствия) в реальности не произошли, и тогда достоверно доказать их тоже невозможно, а можно лишь рассуждать о вероятности их наступления.

При этом причина (условия) возникновения ЭОВ экспертами названа определенно: превышение амниотического давления над венозным и зияние сосудов (ответы на вопрос 13, 19, 35, л.д.719–741). Это подтверждено литературой, имеющейся в деле, другими материалами, и истцы с этим полностью согласны.

Суд так и не назвал, кроме действия «Сайтотека», иных причин возникновения родовой деятельности, в результате которой возникли разрывы сосудов шейки матки и превышение амниотического давления над венозным, следствием чего и становится, по мнению экспертов, эмболия.

В отсутствие иных причин именно «Сайтотек» на фоне клинически узкого таза следует считать причинами ЭОВ.

При этом сторона истцов презюмирует, что в действиях родильного дома № Z г. Москвы имеется вина, особенно в вопросах ненадлежащей диагностики, неправильного метода родоразрешения и применения препарата «Сайтотек». Отсутствие же вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (ч. 2 ст. 401 ГК РФ) или причинившим вред (ч. 2 ст. 1064 ГК РФ). Из ст. 151 ГК РФ следует, что моральный вред возмещается только при наличии вины причинителя. Поскольку моральный вред, причиненный истцам, причинен смертью потребителя, наступившей в результате ненадлежащего исполнения обязательств, то вина исполнителя презюмируется до тех пор, пока ответчиком не будет доказано обратного. По мнению стороны истцов, ответчик не смог и не может доказать свою невиновность в этом деле.

У суда и ответчика было бы право говорить о невиновности, если бы роддом все сделал правильно, и на этом фоне наступили бы плохо управляемые события (ЭОВ). Однако при наличии, по крайней мере, небрежности М. (недодиагностика) и назначении консилиумом «Сайтотека» (дифференциация косвенного умысла и легкомыслия), несвоевременного удаления матки, неприменения инсулина при уровне сахара, в 7–8 раз превышающего норму, роддом просто не может быть признан невиновным в смерти Е.

3. Суд основывал свое решение на мнении части экспертной комиссии без оценки противоречивости этого мнения и без учета иных доказательств, имеющихся в деле, в частности доводов истцов.

Суд, положив в основу своего решения мнение экспертной комиссии, должен был разрешить противоречия между Экспертным заключением № 112 и Особым мнением эксперта Лян.

На стр. 20 своего Решения суд пишет: «В ходе допроса в суде Лян. показал, что в отношении механизма возникновения ЭОВ у него не столь категоричный вывод, как отраженный в особом мнении. Так, в особом мнении Лян. указывал, что после применения Е. наркоза родовая деятельность прекратилась и исчезло одно из двух обязательных условий развития ЭОВ. При допросе он показал, что родовая деятельность после применения наркоза не прекращается, а снижается ее активность, соответственно, применение наркоза не исключает развитие ЭОВ, в связи с чем представляется обоснованной позиция, изложенная в экспертном заключении № 112, а также эксперта Лог. о том, что в момент наркоза не может быть отрицательного давления и околоплодные воды не могли проникнуть в организм через сосуды шейки матки, поскольку входными воротами для околоплодных вод явилась плацентарная площадка. В особом мнении эксперта Лян. вывод относительно механизма образования ЭОВ носит вероятностный характер, что следует из самого текста».

Приведенный абзац Решения сторона истцов полагает полностью не обоснованным, не соответствующим действительности и лишенным логических связей.

Что касается вероятностности вывода Лян. относительно механизма образования ЭОВ, то, кроме слов «наиболее вероятным представляется следующий механизм образования ЭОВ…», в самом выводе нет вероятностных оценок, а есть непротиворечивое и убедительное описание и обоснование произошедших событий и механизма ЭОВ (т. 3, л.д. 102), которое ничем не опровергнуто.

Лян. действительно в суде уточнил свою позицию по вопросу того, что при наркозе родовая деятельность не прекращается, а снижается ее активность. На самом деле эта оговорка Лян., ставшая для суда не более чем поводом для фактического игнорирования Особого мнения при вынесении решения, не имеет никакого значения, поскольку Лян. заявил, что эмболия возникла до начала операции и введения наркоза, обосновав это как раз тем, что давление в матке при введении наркоза падает. Но главным аргументом в этом споре о невозможности возникновения ЭОВ во время кесарева сечения Лян. считает отсутствие давления во вскрытой полости матки (такое вскрытие полости – часть операции кесарева сечения). Этот аргумент невозможно оспорить, поскольку сами же эксперты в своем заключении № 112 пишут, что условиями возникновения эмболии являются превышение амниотического давления над венозным и зияние сосудов (ответы на вопрос 13, 19, 35, л.д.719–741). Учитывая мнение эксперта Вин. о том, что наркоз и надрез, как он считает, делались одновременно (т. 3, л.д. 205 – 206об), о давлении в матке, а значит, и о возникновении эмболии во время операции говорить невозможно.

Этим же аргументом об отсутствии в матке давления во время кесарева сечения опровергается все построение эксперта Лог. о проникновении околоплодных вод в кровоток через плацентарную площадку. Во время кесарева сечения сначала вскрывается брюшина и полость матки (давление внутри ее в этот момент падает, и родовая деятельность прекращается), извлекается ребенок, затем только отделяется плацента (образуется площадка с зиянием сосудов), затем только ушивается матка и брюшина. Все это время полость матки открыта, и давления в ней нет, нет родовой деятельности и вод – они излились.

Таким образом, ЭОВ не может возникнуть в ходе операции кесарева сечения, и имеется как минимум существенное противоречие между заключением экспертов о превышении давления и мнением Лог., высказанным в суде.

И это противоречие – не единственное.

Вот целый ряд прямых противоречий, выявившихся в ходе допроса этого эксперта и имеющих существенное значение для разрешения дела:

«При прохождении через таз у ребенка было схождение костей на 1–2 см», но ребенок не проходил через таз, он родился посредством кесарева сечения.

«… размер головки 35 см, нормальная голова 33–36 см … 34–35 см – нормальные размеры. Головка не прошла, так как она крупная…» – так крупная или нормальная? И в этой связи вопрос: что же стало причиной клинически узкого таза – деформированный таз матери, который надо было исследовать до родов, или голова ребенка?

Это противоречие и легло в основу Особого мнения Лян., где он говорит, что голова была нормальная, а причиной клинически узкого таза стал деформированный таз, и других объяснений нет.

«Венозные сосуды не могли быть причиной эмболии, поскольку там не было вод» (речь идет о зиянии венозных сплетений шейки матки, образовавшихся в результате родовой деятельности) – эксперт невнимательно изучала Историю родов Е., где в день родов постоянно отмечается «подтекают светлые воды» (л.д. 107–111), т. е. воды во время родовой деятельности проходили и через шейку матки, где зияли сосуды, что отмечено в протоколе патологоанатомического исследования.

В заключении № 112 сказано, что причиной клинически узкого таза у Е. стала крупная голова плода (ответ на вопрос 15, л.д.719–741). По данным Истории развития новорожденного, окружность головы новорожденного Е. М. составляла 35 см.

Доказательствами того, что у ребенка Е. не было крупной головы, является:

6) размер головы ребенка после родов – 35 см;

7) мнение самой Лог. о том, что норма головы – 33–36 см;

8) мнение представителя ответчика К., заместителя главного врача роддома № Z (т. 3, л.д. 34);

9) особое мнение эксперта Лян.;

10) данные медицинской литературы:

а. Барашнев Ю.И. Перинатальная неврология (л.д. 316, М.:Триада-Х, 2001. С. 609) – нормой окружности головы является размер 35, 7 см +(-) 1, 3 см;

в. Доскин В.А. и др., Морфофункциональные константы детского организма: Справочник (л.д. 225–226, М.: Медицина, 1997. С. 27) – норма 35, 7 см +(-) 1, 3 см;

с. Шабалов Н.П. Неонаталогия (л.д. 221–222, СПб.: Специальная литература, 1997. С. 135) – «окружность головы доношенного новорожденного ребенка обычно составляет 34–37 см.

Таким образом, у ребенка не было крупной головы, а при имеющейся голове и нормальных размерах таза клинически узкий таз возникнуть не мог. Тогда доказанным следует считать, что причиной клинически узкого таза был деформированный (кососмещенный) таз.

Всех этих противоречий Особое мнение Лян. лишено.

Видимо, именно потому, что в ходе допроса в суде выявилось слишком много противоречий, эксперт Лог. (единственный акушер в составе экспертной комиссии) направила в адрес суда вышеупомянутое письмо (т. 3, л.д. 210), в котором содержится следующий текст: «При пролонгировании или перенашивании беременности, особенно при крупном плоде, кости черепа плода становятся более плотными, а швы сужаются, поэтому конфигурации головки практически не происходит и возникает клиническое несоответствие головки плода и таза матери, что является показанием к кесареву сечению. У Е. имела место именно такая ситуация: тенденция к пролонгированию беременности, крупный плод и большие размеры головки плода (35 см)».

Позицию Лян. о необходимости изменения тактики ведения родов упоминает и Мосгорсуд в мотивировочной части своего Определения (т. 3, л.д. 121): «Метод ведения родов у Е. был выбран неправильно, без выявления и учета всех имеющихся показаний и противопоказаний со стороны матери (деформация таза) и плода (крупный плод) к тому или иному методу ведения родов – прежде всего без учета высокой вероятности развития в процессе родов клинически узкого таза…».

Таким образом, Решение суда первой инстанции в этой части прямо противоречит доказательствам и доводам, имеющимся в деле, в частности и Мосгорсуда.

Необходимость проведения планового кесарева сечения при узком (кососмещенном) тазе и крупном плоде подтверждается также специальной медлитературой и методическими рекомендациями МЗ РФ № 11–14/55-111 от 27.08.1991 г. (л.д. 306, 308, 343), мнением специалистов Центра независимых экспертиз (л.д. 390, ответ на вопрос 18), мнением специалиста Клим. (л.д. 606об. – 608).

Исходя из сказанного, суд должен был признать факт кардинально неправильной тактики ведения родов у Е.

В то же время, признав факт неправильной тактики ведения родов, суд в дальнейших оценках не вправе был исходить из предположения о том, что плановое кесарево сечение тоже привело бы к эмболии околоплодными водами и смерти Е., поскольку такая логическая конструкция сама по себе имеет форму предположения, а именно: если бы даже сделали плановое кесарево сечение, то эмболия возникла бы все равно. Это ничем не обосновано и не может быть достоверно доказано, поскольку в реальности наступили совсем иные события.

Однако у суда имелись достаточные основания для установления факта того, что эмболия не могла возникнуть при плановом кесаревом сечении. Как уже говорилось неоднократно, в Экспертном заключении сказано, что условиями возникновения эмболии являются превышение амниотического давления над венозным и зияние сосудов (ответы на вопросы 13, 19, 35, л.д.719–741). То есть без этих условий эмболия возникнуть не может. Но перед плановым кесаревым сечением, когда отсутствует родовая деятельность (повышает амниотическое давление из-за схваток), не может возникнуть ни превышение внутриматочного (амниотического) давления, ни зияние сосудов. Следует при этом учитывать, что при надрезе матки во время операции амниотическое давление падает до нуля и не может по этой причине превышать давление в венозном кровотоке, что исключает появление эмболии.

Основываясь уже на этих аргументах и доказательствах, суд должен был вынести решение в пользу истцов, поскольку очевидно, что ненадлежащая диагностика привела к неверной тактике ведения родов, которая (не предположительно, а в реальности) привела к смерти Е.

Довод суда о том, что он не может основывать свое решение на особом мнении Лян., поскольку тот сначала подписал Экспертное заключение № 112, а потом Особое мнение к нему, и потому суд не находит основания для недоверия в отношении заключения № 112, – несостоятелен хотя бы уже потому, что эксперт Лог. тоже изменила свое мнение, представив суду вышеупомянутое письмо (т. 3, л.д. 210). Поскольку эксперты несут уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения, сторона истцов находит нормальным, что в делах подобной сложности мнение экспертов уточняется и даже изменяется.

Кроме того, и Мосгорсуд, ссылаясь в своем Определении на Особое мнение Лян., притом что ранее этот эксперт подписал Экспертное заключение № 112, не находит данное обстоятельство поводом к тому, чтобы считать это Особое мнение ненадлежащим или недопустимым доказательством.

4. Суд, как и в первый раз, нарушил принцип законности, а именно ст. 11, ст. ч. 1 195 и ч. 4 ст. 198 ГПК РФ

Суд в своем Решении пишет: «То обстоятельство, что препарат официально не используется в акушерстве и гинекологии, не может иметь существенного значения, поскольку экспертным путем не установлено, что данный препарат спровоцировал какое-либо осложнение в организме Е., которое привело бы к ЭОВ и последующей смерти. Данных о том, что у Е. была бурная родовая деятельность, возникшая в результате применения «Сайтотека», не получено» (т. 3, л.д.263).

В Определении Мосгорсуда, в частности, сказано: «Однако ни из заключения экспертов, ни из материалов дела вообще не усматривается: было ли разрешено применение данного препарата для применения родовозбуждения в 2001 году – на момент смерти Е.».

«В гражданском процессе действует презумпция «судьи знают право». Поэтому для познания вопросов права экспертиза не может быть назначена. Экспертиза – средство получения верного знания о фактах, но не о нормах права» (комментарий к ст. 79 ГПК РФ – Научно-практический комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (Кафедра гражданского процесса МГУ им. Ломоносова. Под редакцией заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста РФ В.М. Жуйкова; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В.К. Пучинского; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ М.К. Треушникова. – Городец, 2003).

Тогда вопрос о противоправности назначения «Сайтотека» суд должен был разрешить самостоятельно, основываясь на действующем законодательстве, а не на мнении экспертов.

Согласно ст. 11, ч.1 ст. 195 и ч. 4 ст. 198 ГПК РФ обязанностью суда является разрешать гражданские дела на основании федеральных законов. При разрешении вопроса о правомерности применения «Сайтотека» суд при вынесении решения не вправе был основываться на мнении экспертов и иных подобных данных, поскольку вопрос о правомерности применения лекарственного средства, коим является и «Сайтотек», регулируется законодательством, в частности ст. 43 Основ законодательства РФ от 22.07.1993 г. № 5487-1 «Об охране здоровья граждан» и ФЗ РФ от 22.06.1998 г. № 86-ФЗ «О лекарственных средствах». Анализ данного законодательства представлен был нами суду неоднократно (например, л.д. 449–451), как и текст ФЗ РФ «О лекарственных средствах» (л.д. 357–375), откуда следует, что в РФ используются лекарственные препараты, разрешенные к применению в установленном законом порядке (ст. 43 Основ законодательства РФ от 22.07.1993 г. № 5487-1 «Об охране здоровья граждан») и только клинические испытания, разрешенные в установленном законом порядке, обеспечивают безопасность и эффективность лекарственного средства (ФЗ РФ «О лекарственных средствах»), т. е. клинические испытания определяют показания к применению, область применения, способ применения, дозировку, противопоказания и т. п.

В частности, ч.1 ст. 40 гласит: «7. Запрещается проведение клинических исследований лекарственных средств на: 2) беременных женщинах, за исключением случаев, если проводятся клинические исследования лекарственных средств, предназначенных для беременных женщин, когда необходимая информация может быть получена только при клинических исследованиях лекарственных средств на беременных женщинах и когда полностью исключен риск нанесения вреда беременной женщине и плоду».

Отметим, что никаких разрешений на проведение клинических испытаний «Сайтотека» роддом № Z не имел.

Суд, формируя решение, очевидно, так и не понял или не захотел понять, что установленный порядок проведения клинических исследований – не простая формальность, а вопрос безопасности людей.

Представляется, что, применяя неразрешенный препарат, ответчик взял на себя риск и ответственность за последствия его применения, а именно, совершив противоправное деяние, он должен был доказывать в суде отсутствие причинно-следственной связи между его применением и вредом с помощью допустимых доказательств. Допустимыми доказательствами невиновности ответчика в этом вопросе могут быть только данные официальных клинических испытаний, а таковых не имеется. Таким образом, формально ответчик не может доказать свою невиновность.

Мы полагаем, что также и мнение экспертов, не имеющее в своей основе результатов клинических испытаний, а имеющее в основе сведения, сами по себе полученные с нарушением закона (применение «Сайтотека» в акушерстве без разрешения), не могут являться основанием для решения суда и в силу ст. 60 ГПК РФ являются недопустимым доказательством в деле.

При этом эксперт Лог. подтвердила суду, что «он не был разрешен для стимуляции родов… он не был разрешен» (т. 3, л.д. 210 – 205об).

Подтверждением противоправности применения «Сайтотека» является письмо Департамента государственного контроля качества, эффективности, безопасности лекарственных средств и медицинской техники МЗ РФ (л.д. 452), из которого следует, что применение «Сайтотека» в акушерстве не разрешено, и разрешений на проведение клинических испытаний не выдавалось. Суд об этом письме даже не упоминает.

Но упоминает, как и в первом Решении, письмо от 16.01.2004 г. № 2510/368-04-37 (л.д. 660) за подписью заместителя Министра здравоохранения РФ О.В. Шараповой, которое не содержит ответа ни на один поставленный судом вопрос (запрос – л.д. 435), а дает абстрактные отсылки к неким данным ВОЗ по этому поводу, в существовании и законности которых мы сомневаемся, и к тому, что НЦ АГиП РАМН разрабатывает методические пособия по сочетанному применению простагландинов и мифепристона (т. 3, л.д. 61).

Отметим, что суд спрашивал МЗ РФ не о простагландинах вообще, а конкретно о «Сайтотеке».

Тот же заместитель Министра здравоохранения РФ О.В. Шарапова в 2002 г. утверждает методику по прерыванию беременности, в которую входит (противозаконно) «Сайтотек», а в 2003 г. ее отменяет, что видно из письма Минздрава РФ от 2.07.2003 г. № 2510/7213-03-32 «О применении мифепристона в акушерстве и гинекологии». В частности, в этом письме сказано: «Исключить из методики применение мифепристона с синтетическим аналогом простагландина E1 (мизопростол, торговое название – «Сайтотек»), не зарегистрированного в России по показаниям «применение в акушерстве и гинекологии» (решение Фармакологического государственного комитета Минздрава России от 14.03.2002 г., протокол № 5)».

Суд не дает оценку и этому доказательству, имеющемуся в деле (л.д. 304), в соотношении с письмом О.В. Шараповой, полученным судом по запросу и цитируемым им в решении.

Заметим, что все эти письма появились после событий, в связи с которыми подан иск, а в 2001 г., когда «Сайтотек» был применен Е., вообще не было никаких оснований (даже писем МЗ РФ) для применения «Сайтотека» в акушерстве. Отметим также, что введение в действие лекарственных средств письмами МЗ РФ с точки зрения ФЗ РФ «О лекарственных средствах» недопустимо, поскольку единственным основанием для применения лекарств в России является Государственный реестр лекарственных средств, который формируется в соответствии с ФЗ РФ «О лекарственных средствах» после проведения клинических испытаний.

Таким образом, Решение суда нарушает и закон, и Определение Мосгорсуда.

Однако у суда было достаточно оснований, чтобы установить причинно-следственную связь между «Сайтотеком» и ЭОВ.

Как уже говорилось, в Экспертном заключении сказано, что условиями возникновения эмболии являются превышение амниотического давления над венозным и зияние сосудов (ответы на вопросы 13, 19, 35, л.д.719–741). Превышение давления и зияние сосудов само по себе произойти не может. Нужна, по крайней мере, родовая деятельность, которая бы привела к возникновению этих факторов.

Мосгорсуд в своем Определении отмечает: «Судом не был надлежащим образом проверен довод истцов о том, что бурная родовая деятельность и родовая деятельность вообще – в то время, когда она возникла у Е., и такая, какая она возникла, – была вызвана неразрешенным к применению в акушерстве препаратом «Сайтотек».

Эксперт Лог. во время допроса в суде заявила:

«Родовая деятельность возникла на фоне «Сайтотека» – и ни одной другой причины возникновения родовой деятельности в то время, когда она возникла, не назвала.

«У Е. была активная родовая деятельность…».

«После случая с Е. был издан приказ, запрещающий использование «Сайтотека», – что указывает на некое осознание вины системой здравоохранения, хотя никаких приказов не было ни до, ни после, а были только вышеупомянутые письма МЗ РФ, которые не вправе вводить или запрещать препараты в действие.

«Схватки 3–4 за 10 мин – норма».

Необходимо отметить, что во время допроса этого эксперта в суде ей была предложена карта кардиомониторного наблюдения за сердцебиением плода и родовой деятельностью (л.д.). Но эксперт не дала отчетливого ответа на вопрос, сколько схваток было у Е. в районе 18 часов. Мы просили также и суд непосредственно исследовать эту страницу Истории родов и лично убедиться в том, что на 10 см приходится 6 схваток (что видно по количеству «пиков» на графике за 10 см, что соответствует 10 мин). Но суд не сделал и этого, отделавшись в Решении формальным: «данных о том, что у Е. была бурная родовая деятельность… не получено».

Конечно, если не обращать на эти данные внимания, то можно сказать, что их нет.

Между тем данная позиция подтверждена мнением специалиста Клим. (л.д. 606об. – 608), мнением специалистов Центра независимых экспертиз (л.д. 390).

То, что препарат «Сайтотек» вызвал повышение тонуса миометрия, т. е. родовую деятельность, которой у Е. до введения «Сайтотека» не было, подтверждается также Типовой клинико-фармакологической статьей из Государственного реестра лекарственных средств (л.д. 292), выводами 111-го Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ (л.д. 61–73), мнением специалиста Клим. (л.д. 606об. – 608).

Других причин возникновения родовой деятельности, кроме «Сайтотека», в то время, когда она началась, у Е. не было. Тогда следует полагать, что и других причин превышения амниотического давления над венозным не было, как не было иных причин появления зияния сосудов, что в совокупности и привело к ЭОВ.

5. Суд, как и в первый раз, нарушил принципы оценки доказательств, согласно ч. 1 и 2 ст. 67 ГПК РФ – «объективность и всесторонность». Экспертное заключение имело для суда заранее установленную силу.

Суд критично отнесся к показаниям Раз. (т. 3, л.д.252), кандидата медицинских наук, лечащего врача Е. с 4 до 15 лет и единственного ревматолога, участвующего в деле, – как к противоречащим материалам дела и мнению экспертов в части невозможности Е. родить самостоятельно. Но разве Е. смогла родить самостоятельно? Суд не доверяет этому свидетелю, потому что она не наблюдала Е. во время беременности, но разве это мешает специалисту со стажем, по крайней мере, 25 лет (с начала наблюдения Е. – 1979 г. до момента допроса в суде – 2004 г.) знать то, что костный таз не меняется, если он уже изменен ревматоидным артритом, и это служит показанием к плановому кесареву сечению? В чем здесь противоречие? Кроме того, Е. посещала Раз. во время беременности и консультировалась с ней. Раз. настоятельно рекомендовала Е. плановое кесарево сечение.

Среди опрошенных специалистов: Клим. – профессор, заслуженный врач России, врач высшей квалификационной категории, доктор медицинских наук, дал свое письменное мнение по делу в Справке-консультации № 165/02 111 Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ в составе еще трех специалистов (л.д. 61–63); Ер. – кандидат медицинских наук, стаж по специальности анестизиолога – 19 лет; К. – заведующий отделением анестезиологии и реанимации роддома № М, стаж по специальности – 20 лет.

Эти мнения суд никак не оценивает и не учитывает при вынесении Решения (хотя это мнение независимых специалистов), поскольку консультации специалистов, по мнению суда, не относятся к средствам доказывания. Между тем эти мнения содержатся в протоколах судебных заседаний в соответствии со ст. 188 ГПК РФ, которые относятся к письменным материалам и средствам доказывания, и специалисты дали подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного показания (т. 3, л.д. 60), которая имеет не меньшую силу, чем подписка экспертов.

Специалист относится к участникам гражданского процесса (Комментарий к ст. 34 ГПК РФ: Научно-практический комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (Кафедра гражданского процесса МГУ им. Ломоносова. Под редакцией заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста РФ В.М. Жуйкова; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В.К. Пучинского; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ М.К. Треушникова. – Городец, 2003). В комментариях к ст. 188 ГПК РФ сказано, что задачей специалиста является исследование и оценка доказательств, ответы на поставленные вопросы в силу своих специальных познаний. И именно поэтому заключение, даваемое специалистом, в соответствии с комментарием к ст. 5 ГПК РФ может повлиять на правильность решения суда.

В своем Решении суд указывает, что консультации специалистов, полученные судом, содержат рекомендации по возможным способам родоразрешения и последующего лечения Е. Стоит отметить, что такая трактовка устных заключений специалистов не соответствует действительности, поскольку специалисты оценивали, а не рекомендовали выбранный метод родоразрешения и последующее лечение и, сочтя их неадекватными, в ответах на вопросы суда выразили мнение о том, какой метод родоразрешения был для Е. безопасен, какое было необходимо обследование и лечение, каков был механизм возникновения ЭОВ.

Вызывая вышеуказанных специалистов, позволив задавать им соответствующие вопросы, суд тем самым подтвердил необходимость получения их мнения в отношении правильности диагностики и лечения Е. и оценки имеющихся в деле доказательств по этому поводу. Вышеуказанные специалисты имеют высокий уровень профессиональной подготовки.

Оснований для отвода в соответствии со ст. 18 ГПК РФ данных специалистов суд не указал, оснований для выражения недоверия их мнению не предоставил. Но, проигнорировав их заключения, суд, во-первых, нарушил принцип равноправия участников процесса – а специалисты наравне с экспертами входят в третью группу участников процесса, содействующих нормальному осуществлению правосудия; во-вторых, продемонстрировал отсутствие культуры ведения гражданского процесса при разрешении дела, которая должна выражаться, в частности, в ровном отношении к участникам процесса (комментарии к ст. 18 ГПК РФ).

На фоне этого недоверия лицам, свидетельствующим в пользу позиции истцов, суд доверяет показаниям свидетелей, основная часть которых является сотрудниками ответчика, непосредственно заинтересованного в исходе разбирательства, а некоторым из этих свидетелей может грозить даже уголовная ответственность.

В основном суд базировал свое решение на заключении экспертов, чье заключение не может считаться полным, объективным, всесторонним и независимым. Между тем у суда было достаточно доказательств и оснований для критичной оценки мнения экспертов. Доказательства же, свидетельствующие в пользу позиции истцов, судом проигнорированы, хотя в комментариях к ст. 86 ГПК РФ указано, что экспертное заключение нельзя расценивать как «особое», «исключительное», имеющее предустановленную силу доказательство. Закон специально подчеркивает, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается по общим правилам оценки доказательств, т. е. объективно, всесторонне, с учетом всех доказательств по делу в их совокупности.

6. Судом были нарушены права истцов при вынесении первого Решении, но недостатки не были исправлены, что повлекло нарушение целого ряда прав истцов:

Истцы были вправе рассчитывать на:

6.1. Полноту, объективность, всесторонность и независимость экспертного заключения согласно ст. 4 и 8 ФЗ РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Суду было представлено «Ходатайство о признании доказательства полученным с нарушением закона и подложным» в отношении Заключения от 06.12.2005 г. № 112 ФГУ РЦСМЭ (т. 3), из которого следует, кроме того, что эксперты не ответили на ряд поставленных вопросов и спора по поводу выводов экспертов, тот простой факт, что специалистами НИИ в 2001 г. незаконно проводились клинические испытания по применению лекарственного препарата «Сайтотек» в акушерстве, что видно из отчетов НИИ по этому поводу (л.д.425–429). Незаконность применения «Сайтотека» в России нами была обоснована ранее (л.д. 449–451). Как следует из письма ФГУ РЦСМЭ, профессор Поб. отказался от участия в экспертизе по данному делу, а среди специалистов, принимавших участие в проведении экспертизы и подписавших экспертное заключение, значатся Лог. (единственный акушер-гинеколог в составе экспертной комиссии, т. е. единственное лицо, имеющее специальные познания в акушерстве) и Вин. (единственный анестезиолог в составе комиссии, обладающий специальными познаниями в анестезиологии-реаниматологии). Специалисты НИИ, участвовавшие в производстве экспертизы по делу, непосредственно заинтересованы в исходе рассматриваемого дела, поскольку, если бы суд признал применения «Сайтотека» незаконным, это бы признавало и деятельность НИИ, сотрудниками которого являются Лог. и Вин., в этой части незаконной. На основе изложенного неясно заявление суда, изложенное в Решении, о том, что суду не представлено доказательств заинтересованности экспертов (т. 3, л.д. 263). Они представлены, но не нашли оценки.

6.2. Ходатайство о выборе экспертов согласно ч. 2 ст. 79 ГПК РФ. Из хода судебного процесса видно, что кандидатура экспертов имела решающее значение в данном деле, что и произошло: кандидатуры специалистов НИИ, против которых истцы возражали по указанным выше причинам, были согласованы с судом без учета мнения истцов (т. 3, л.д. 53). Данное дело имеет широкий резонанс в акушерстве и обществе (неоднократно освещалось по ТВ и в СМИ), что повлекло за собой отказ ряда экспертов от участия в данном деле; возможно, и профессор Поб., назначенный экспертом определением суда, с чем согласились и истцы, отказался от участия в экспертизе именно по этой причине. В этой ситуации суд, понимая важность вопроса о кандидатуре эксперта, должен был дать нам право высказаться и предложить новые кандидатуры, о чем мы ходатайствовали перед судом в промежуток, когда дело было приостановлено в связи с назначением экспертизы, и после получения судом письма ФГУ РЦСМЭ об отказе Поб. от участия в экспертизе.

6.3. Рассмотрение ходатайств (ч.1. ст. 35, 166 ГПК РФ): «Ходатайство о вынесении частного определения по факту применения ответчиком «Сайтотека» (л.д. 449–451); «Заявление о подложности ряда записей в Истории родов № 2617 Е. из родильного дома № Z г. Москвы» (л.д. 671–672); «Ходатайство об исключении из числа доказательств акта судебно-медицинской экспертизы от 18.11.2003 г.» (л.д. 692–694); «Ходатайство о признании доказательства, полученным с нарушением закона и подложным» в отношении Заключения № 112 от 06.12.2005 г. ФГУ РЦСМЭ (т. 3), – которые суд не рассмотрел по существу даже при вынесении решения, поскольку суд в своем решении никак не использует законодательство, аргументы и доказательства, на которые сторона истцов ссылается в указанных документах.

7. На наш взгляд, изложенного выше достаточно для отмены решения Тимирязевского суда, однако мы считаем необходимым привести свои доводы и доказательства по существу спора более системно. Сторона истцов в ходе судебного процесса привела существенные доводы неправомерности действий ответчика и их причинно-следственной связи со смертью Е., что не было оценено судом надлежащим образом:

7.1. Согласно протоколу вскрытия смерть Е. наступила в результате отека головного мозга, возникшего из-за эмболии околоплодными водами (л.д. 256–258).

7.2. Эмболия околоплодными водами возникла в результате превышения амниотического (внутриматочного давления) над венозным (кровоток) и разрывов на шейке матки. Необходимость наличия фактора превышения амниотического давления над венозным для возникновения эмболии подтверждается данными специальной литературы (л.д. 377), экспертным заключением № 112 от ФГУ РЦСМЭ (л.д.719–741), мнением специалиста – доктора медицинских наук, профессора, заслуженного врача России – Клим. (л.д. 606об. – 608), давшего показания в суде. Факт того, что околоплодные воды проникли в кровоток через разрывы на шейке матки, подтверждается показаниями свидетеля Доб. – заведующего патологоанатомическим отделением ГКБ № D, делавшим посмертное вскрытие Е.: «Если бы было кесарево сечение, не было бы потугов и не было бы разрывов шейки матки» (л.д. 464), протоколом вскрытия (л.д. 256–259), Особым мнением Лян. (т. 3, л.д. 99—102об). Аргумент комиссии экспертов (ответ на вопрос № Z, л.д. 739) и суда (т. 3, л.д. 363) о том, что околоплодные воды проникли в кровоток через плацентарную площадку, не выдерживают критики по причинам, указанным выше.

7.3. Превышение амниотического давления над венозным и разрывы возникли в результате того, что у Е. во время родов развился клинически узкий таз и бурная родовая деятельность. Наличие клинически узкого таза никем не оспаривается. Бурная родовая деятельность подтверждается результатами кардиомониторного наблюдения за сердцебиением плода и схватками (л.д. 66), где на 10 см приходится 5–6 схваток (видно при непосредственном исследовании по количеству «пиков» на графике за 10 см, что соответствует 10 минутам); мнением Клим. (л.д. 606об. – 608), мнением специалистов Центра независимых экспертиз (л.д. 390).

7.4. Бурная родовая деятельность и родовая деятельность вообще – в то время, когда она возникла у Е., и такая, какая она возникла, – была вызвана неразрешенным к применению в акушерстве препаратом «Сайтотек». Именно эта деятельность повлекла за собой эмболию и смерть. Препарат «Сайтотек» вызвал повышение тонуса миометрия, т. е. – родовую деятельность, которой у Е. до введения «Сайтотека» не было, что подтверждается выводами 111-го Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз МО РФ (л.д. 61–73), мнением специалиста Клим. (л.д. 606об. – 608), Типовой клинико-фармакологической статьей из Государственного реестра лекарственных средств (л.д. 292). Других причин возникновения родовой деятельности, кроме «Сайтотека», в то время, когда она началась, у Е. не было.

7.5. Стимуляция родов, в частности «Сайтотеком», не проводится, если «роды невозможны через естественные родовые пути», «при крупном плоде родовозбуждение не применяется» (показания лечащего врача М., л.д. ЧЧ2об. – 445, 457).

7.6. Клинический узкий таз у Е. возник по причине того, что голова ребенка не могла пройти через родовые пути матери, поскольку таз был кососмещенным (вследствие хронического неизлечимого с детства заболевания – ревматоидного артрита суставной формы), притом что ребенок был крупный. Наличие крупного плода ответчиком не оспаривается. Наличие кососмещенного (разновидность анатомически узкого таза) подтверждается: 1) отсутствием иных факторов, кроме смещения костей таза, способных привести к клинически узкому тазу в родах (возможные другие причины клинически узкого таза – крупная голова плода, неправильное вставление головки, – которых не было); 2) укорочением левой ноги на 1–1,5 см, что видно из множества записей в медицинских документах Е. с момента возникновения ревматоидного артрита до наблюдения в женской консультации во время беременности (л.д.149об, 538, 530 – 602об, 597, 599); 3) мнением специалиста Клим. (л.д. 606об. – 608); мнением специалиста К. (л.д. 673об – 677); мнением специалиста Раз. лечащего врача Е. с 4 до 15 лет по поводу ревматоидного артрита (л.д. 520об. – 521, 603), Особым мнением эксперта Лян. (т. 3, л.д. 99 – 102об).

7.7. Ни наличие крупного плода, ни кососмещенный таз не были диагностированы в роддоме, и решение о тактике ведения родов принималось на основе предположения, что Е. фактически здорова и может родить естественным путем. Здесь имеется противоправное бездействие (отсутствие надлежащей диагностики, которую обязаны были провести или организовать в роддоме № Z при надлежащей заботливости и осмотрительности), повлекшее за собой неправильную тактику ведения родов, которая привела к смерти (при наличии оснований для проведения планового кесарева сечения). Ребенок родился весом свыше 4 кг, что относится к категории «крупный», хотя акушеры оценивали его вес 3600–3700 г. При этом показания лечащего врача М. таковы: «интуиция меня подвела, я ошиблась на 300–400 г при определении массы плода», и это при том, что «при крупном плоде родовозбуждение не применяется», и врач «причины сужения таза у Е. не знает» (л.д. ЧЧ2об – 445, 457).

7.8. У Е. имелись показания к проведению плановой операции кесарева сечения, поскольку у нее имелся крупный плод и кососмещенный таз. Проведение операции кесарева сечения в плановом порядке исключало возможность эмболии околоплодными водами. Об этом уже говорилось в п.2. настоящего раздела жалобы и подтверждается показаниями свидетеля Д. – заведующего патологанатомическим отделением ГКБ № D: «Если бы было кесарево сечение, не было потугов и не было бы разрывов шейки матки» (л.д. 464), Особым мнением эксперта Лян. (т. 3, 99 – 102об), письмом эксперта Лог. в суд (т. 3, л.д. 210), мнением специалиста Клим. (л.д. 606об. – 608). Проведение планового кесарева сечения при узком (кососмещенном) тазе и крупном плоде доказывается специальной медлитературой и Методическими рекомендациями МЗ РФ от 27.08.1991 г. № 11‑14/55-111 (л.д. 306, 308, 343), мнением специалистов Центра независимых экспертиз (л.д. 390, ответ на вопрос 18).

8. Прокурор М. присутствовала только в последнем заседании и зачитывала заключение, не имея представления о происходившем в процессе, поскольку в остальных заседаниях присутствовала прокурор С., которая уже вынесла при вынесении первого решения свое заключение по делу, сославшись на отсутствие причинно-следственной связи, что послужило основанием для нашего заявления об отводе, который не был принят ф/с С. Мы полагали, что прокурор, не увидевший причинно-следственной связи в первый раз, не увидит ее и во второй, что и произошло.

9. Иск был подан М. Я. и М. Л. в пользу несовершеннолетнего Е.М. на основании п.1 ст. 46 ГПК РФ, о которой упоминает и суд. Это их неотъемлемое право. Однако на основании п. 5 ст. 37 ГРК РФ суд ввел в процесс отца Е. М. – Е. А., который «защищал в процессе» (п. 5 ст. 37 ГПК РФ) исковые требования, заявленные правомочными для этих целей лицами. Никаких противоречий сторона истцов в этом не видит.

10. Относительно того, что расходы на похороны понес Е. А., а не истцы – М. Я. и М. Л., следует отметить, что представителем Е. А. было сделано заявление, согласно которому Е. А. лишь подписывал документы о погребении, используя деньги, переданные ему истцами, что и служит основанием для его отказа от этих требований в пользу истцов. Впрочем, этот вопрос не является ключевым в данном деле.

При таких обстоятельствах сторона истца полагает данное решение суда необоснованным и незаконным, подлежащим отмене и на основании ст. 369, 361 ГПК РФ.

ПРОСИТ:

1. Отменить решение Тимирязевского суда и принять новое решение.

или

отменить Решение Тимирязевского суда и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в другом составе.

2. Освободить истцов от уплаты государственной пошлины согласно п.п. 3 ч.1 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ.

Представитель истцов.

по доверенности. Дата. Подпись.


Отмечу, что дело Е. длилось пять лет. По нему были вынесены два решения суда первой инстанции, которые были отменены Кассационной коллегией Мосгорсуда, и третье, последнее, решение, вынесено в пользу истцов: вина ответчика установлена в полном объеме и подтверждена Мосгорсудом. Всего по делу было проведено: около 50 судебных заседаний, около 40 допросов, из которых 4 допроса эксперта, 6 допросов специалистов, было проведено 6 различных судебно-медицинских исследований (вне суда) и одна экспертиза в установленном законом порядке. В деле имеются три тома, включающие около 1500 листов. Истцы выиграли: по 100 тыс. руб. компенсации морального вреда – родители; 500 тыс. руб. – сын, и сын же получил компенсацию около 100 тыс. руб. в связи с утратой кормильца и будет получать некоторую ежемесячную сумму до достижения 18-летия или до окончания учебного заведения. Истцам были также компенсированы затраты на погребение Е. Для России это значительные суммы.

Но того, ради чего истцы обратились в гражданский суд (возбуждения уголовного дела с помощью установления фактов и сбора доказательств, наказания виновных, ПРАВДЫ о смерти дочери), они так и не добились! Здесь надо сказать еще и о том, что в деле Е. мы доказывали ту версию смерти, которую написали врачи в Истории родов Е. Однако у нас достаточно оснований думать, что настоящая причина смерти Е. была другой, однако доказать это почти невозможно.

Дело Е. – одно из двух дел, где, как я уже говорил ранее, адвокат ответчика имел совместные публикации с заместителем Министра здравоохранения и социального развития РФ и имелось определенное противостояние со стороны МЗиСР, а супруг помощника прокурора, которая вела это дело в прокуратуре, был заместителем главного врача роддома, против которого велось это дело, – не в этом ли кроются ответы на все загадки?

Раздел 7. Пациент-потребитель

1. Особенности потребительских отношений в медицине

Законодательство о защите прав потребителей может полноценно применяться в медицине, причем для медицины это не очень хорошо.

Я уже говорил о конфликте ожиданий в здравоохранении: государство и пациенты считают, что платят за результат, а врачи считают, что получают деньги за процесс медицинской помощи.

Здесь законодательство о защите прав потребителей неумолимо к врачам.

В преамбуле Закона РФ «О защите прав потребителей» есть такое определение: «Недостаток товара (работы, услуги) – несоответствие товара (работы, услуги) или обязательным требованиям, предусмотренным законом либо в установленном им порядке, или условиям договора, или целям, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или целям, о которых продавец (исполнитель) был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцу и (или) описанию при продаже товара по образцу и (или) по описанию».

Согласно ст. 4 Закона РФ «О защите прав потребителей», «исполнитель обязан оказать услугу в соответствии с договором, либо оказать услугу, пригодную для целей, для которых услуга такого рода обычно используется, либо оказать услугу, приобретаемую с целями, пригодными для использования в соответствии с целями, о которых исполнитель был поставлен в известность при заключении договора».

Обнаружение недостатка услуги потребителем влечет за собой его право (ч.1 ст. 29 ФЗ РФ «О защите прав потребителей»): «безвозмездного устранения недостатков выполненной работы (оказанной услуги); соответствующего уменьшения цены выполненной работы (оказанной услуги); безвозмездного изготовления другой вещи из однородного материала такого же качества или повторного выполнения работы. При этом потребитель обязан возвратить ранее переданную ему исполнителем вещь; возмещения понесенных им расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами».

Таким образом, можно говорить о том, что недостижение целей медицинского вмешательства влечет за собой гражданско-правовую ответственность, включая возврат уплаченных денег, например, в том случае, если пациент не может воспользоваться результатом услуги.

Согласно Закону РФ «О защите прав потребителей» «потребитель – гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности», т. е. действие этого закона распространяется только на физических лиц как на сторону сделки, получающую услугу.

Таким образом, пациент в данной ситуации является, по существу, потребителем медицинских услуг, что подтверждается приказом Минздрава РФ от 22.01.2001 г. № 12 «О введении в действие отраслевого стандарта «Термины и определения системы стандартизации в здравоохранении»: «Пациент (больной) – потребитель медицинской услуги…»

Кроме того, законодательство о защите прав потребителей позволяет перенести его положения и на так называемую бесплатную медицину.

Дело в том, что в качестве исполнителя Закон РФ «О защите прав потребителей» признает «организацию независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуального предпринимателя, выполняющих работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору».

При этом закон говорит, что потребитель не обязательно должен лично оплачивать услуги, их может оплачивать любое третье лицо – жена, ТФОМС, СМО, бюджет, предприятие и т. п., – важно лишь, что исполнитель осуществляет услуги возмездно, то есть получает за это деньги.

Однако если сами потребители нередко озадачены выяснением отношений с медицинскими организациями, то плательщики, если это не родственники, почти никогда. Это позволяет медицинским организациям избегать имущественной ответственности за свои ошибки, потому что возврата уплаченных денег за некачественно оказанную услугу может требовать только плательщик (заказчик). Пациент в этой ситуации может требовать исполнения прочих прав: переделки работ (услуг), оплаты предстоящего лечения, компенсации вреда и т. п. Формально возврат денег возможен только тому, кто платил.

Применять такой формальный подход к отношениям в медицине не всегда корректно. Суть проблемы в том, что цель услуги в медицине не всегда может быть достигнута. Например, оказание помощи больному с обширным инфарктом или тяжелой черепно-мозговой травмой далеко не всегда будет иметь положительный исход. Следует отметить и тот факт, что исходы лечения в медицине в большинстве случаев имеют вероятностный характер, что подтверждается статистикой. Связано это с тем, что каждый человек имеет свои особенности как по состоянию здоровья, так и по совокупности заболеваний, их длительности, тяжести и т. п.

Но тогда применять нормы о качестве услуги в упомянутой формулировке законодательства о защите прав потребителей ко всем отношениям в медицине невозможно.

Необходима кропотливая работа по разделению перечней услуг и ситуаций, в которых результат обычно достижим, от тех, что изначально имеют высокие риски. Тогда можно пробовать вводить новую систему стимулов, ставя доход врача в зависимость от результата и качества его работы.

На сегодня единственным критерием качества медицинских услуг достоверно можно считать следующее: «5. Если законами или в установленном ими порядке предусмотрены обязательные требования к товару (работе, услуге), продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий этим требованиям» (ст. 4 Закона РФ «О защите прав потребителей»). Здесь имеется совпадение нормы со ст. 309 ГК РФ, согласно которой обязательства должны соответствовать требованиям закона и иных правовых актов. Но тогда медицинские организации должны нести ответственность в тех случаях, когда их действия не отвечают указанным требованиям. Одновременно можно говорить и о том, что в таких случаях оплата медицинской деятельности не зависит от ее результата и само наличие дефекта влечет за собой ответственность, если, конечно, имеются основания полагать, что неблагоприятные последствия связаны с нанесенным вредом.

2. Договор оказания медицинских услуг

Частные медицинские организации, как правило, предлагают своим клиентам подписать договор оказания платных медицинских услуг. К сожалению, мало того что клиент не читает даже то, что ему дают, но, как правило, договор составлен односторонне, в пользу исполнителя услуг, и иногда это дорого обходится пациенту. Очевидным это становится, только когда возникает конфликт. Пациентам следует знать, что письменный договор нужен не для того, чтобы исполнитель знал, что ему делать (будто бы он по договорам ведет учет услуг), а чтобы можно было доказать, что именно стороны имели в виду, когда заключали договор. Как вы понимаете, такие вопросы возникают, когда конфликт уже существует, и в этот момент повлиять на текст договора сложно.

А чтобы повлиять на договор, нужна хотя бы общая грамотность в этом вопросе.

Итак, в случаях, когда гражданин способен выразить свою волю, обязательным условием медицинского вмешательства является предварительная договоренность о таковом, т. е. договор о медицинском вмешательстве, поскольку согласно действующему ГК РФ (п.1 ст. 420) договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

При этом подчеркивается добровольность согласия на медицинское вмешательство, действует свобода договора и прямой запрет на понуждение к заключению договора (согласно ст.421 ГК РФ).

Следует, однако, отметить, что если пациент в отношениях с врачом действует за редким исключением свободно (исключая ситуации, когда он представляет угрозу для себя или окружающих), то о свободе договора со стороны врача и медицинской организации говорить практически невозможно. Во-первых, потому, что неоказание помощи больному может считаться как минимум уголовным или иным преступлением (правонарушением), а во-вторых, потому, что медицинская помощь должна соответствовать требованиям закона, нормативных правовых актов, приказов, стандартов и т. п.

Тем не менее действует принцип получения права делать что-либо при соблюдении условий. Такие принципы используются весьма часто: право на строительство можно получить при выполнении строительных, технических требований (регламентов), право перевозок – при наличии транспортных средств, прошедших технический осмотр, подтверждающий техническое соответствие средства принятым требованиям, и т. д.

Согласно ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении и прекращении гражданских прав и обязанностей. Договор по ст. 432 ГК РФ считается заключенным при наличии двух условий: а) сторонами должно быть достигнуто соглашение по существенным условиям договора (т. е. должны быть определены существенные условия договора и по ним достигнуто соглашение); б) соглашение по своей форме должно соответствовать требованиям, предъявляемым к такого рода договорам.

Согласно п.2 ст. 432 ГК РФ существенными условиями договора являются условия о его предмете, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для данного вида договора. В данном случае предметом будет медицинское вмешательство, но существенным условием этого вмешательства окажется также информированное, добровольное согласие пациента на вмешательство.

Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли сторон (п. 3 ст. 154 ГК РФ).

Согласно п. 11 «Правил предоставления платных медицинских услуг населению медицинскими учреждениями», утвержденных постановлением Правительства РФ от 13.01.1996 г. № 27, предоставление платных медицинских услуг оформляется договором, которым регламентируются условия и сроки их получения, порядок расчетов, права, обязанности и ответственность сторон.

Двусторонность договора проявляется в том, что на стороне исполнителя лежит обязанность совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность, а на стороне заказчика лежит обязанность оплатить услуги и согласно п. 14 Правил предоставления платных медицинских услуг населению медицинскими учреждениями обязанность выполнить требования, обеспечивающие качественное предоставление платной медицинской услуги, включающее сообщение необходимых для этого сведений.

Однако упомянутые Правила касаются только учреждений, а потому не распространяются на другие организационно-правовые формы типа ООО, АО и т. д. На них распространяются другие источники права.

Так, гл. 39 ГК РФ не устанавливает обязательную форму договора возмездного оказания услуг, поэтому форма договора и других сделок, совершаемых при оказании медицинских услуг, определяется по общим правилам ГК РФ с учетом особенностей, предусмотренных законодательством о здравоохранении.

В силу ст. 161 ГК РФ сделки юридических лиц с гражданами должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, которые в соответствии со ст. 159 Кодекса могут быть совершены устно. Следовательно, договоры на оказание медицинских услуг по общему правилу заключаются в простой письменной форме с соблюдением правил, предусмотренных ст. 434 ГК РФ.

Согласно ст. 159 ГК РФ договор на оказание медицинской услуги может заключаться в устной форме, если он исполняется при самом его заключении, а также сделки во исполнении договора, заключенного между исполнителем и заказчиком в письменной форме. Исходя из этого можно сделать вывод, что такие медицинские услуги, как консультация врача, диагностическая процедура, могут быть заключены в устной форме.

Однако, как уже говорилось ранее, неправильная рекомендация приема лекарственных средств, а также неправильно поставленный диагноз могут в будущем иметь серьезные последствия для больного. В этом случае пациент будет ограничен в доказательствах подтверждения совершения сделки. Доказать наличие таковой он сможет, лишь сославшись на записи медицинской документации.

Действующее законодательство о здравоохранении устанавливает для ряда сделок обязательную письменную форму. Согласно ст. 33 Основ законодательства об охране здоровья граждан обязательная письменная форма установлена для отказа от медицинского вмешательства. Также предусматривается обязательная письменная форма согласия пациента на проведение отдельных видов медицинских вмешательств. Так, например, ст. 35 Основ устанавливает необходимость письменного согласия супругов (одинокой женщины) на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона; ст. 37 Основ предусматривает необходимость письменного заявления гражданина на медицинскую стерилизацию как метод контрацепции; ст. 43 Основ устанавливает обязательную письменную форму для согласия гражданина на использование в интересах излечения пациента методов диагностики, лечения и лекарственных средств, не разрешенных к применению, но находящихся на рассмотрении в установленном порядке, а также на участие в биомедицинском исследовании; ст. 51 Семейного кодекса РФ предусматривает письменную форму согласия супругов на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания (суррогатной матери).

Несоблюдение письменной формы сделок в вышеперечисленных случаях влечет не к их недействительности, а к последствиям, предусмотренным общими правилами гражданского законодательства, т. е. п. 1 ст. 162 ГК РФ: в случае спора стороны лишаются права ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания. При таких обстоятельствах медицинское учреждение и пациент в подтверждение совершения сделки и ее условий могут ссылаться, в частности, на записи в медицинской документации.

ОБРАЗЕЦ ТИПОВОГО ДОГОВОРА ОКАЗАНИЯ ПЛАТНЫХ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ.

ТИПОВОЙ ДОГОВОР

ОКАЗАНИЯ ПЛАТНЫХ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ

___________________________________

(указать населенный пункт, где заключен договор, дата)

___________________________________,

(Ф.И.О. пациента)

именуемый в дальнейшем «Заказчик», с одной стороны, и __________________________,

(наименование медицинской организации)

Лицензия № _______ от __ ______________200_ г., именуемая в дальнейшем «Исполнитель», в лице ___________________________

(должность, Ф.И.О. руководителя)

действующего на основании Устава, с другой стороны, при совместном упоминании – «Стороны», заключили договор о нижеследующем:

1. ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА

Заказчик поручает, а Исполнитель выполняет медицинские услуги (далее по тексту договора – «услуги») согласно «Перечню медицинских услуг к Договору № __ от «__»______200_г.» (Приложение № 1, далее по тексту договора – «Перечень»), являющемуся неотъемлемой частью настоящего договора, для достижения следующего результата: _____________________.

2. ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН

2.1. Заказчик обязан:

а) до производства услуг Исполнителем оплачивать их стоимость согласно Перечню;

в) предоставить Исполнителю полную информацию и документы (копии документов), касающихся состояния своего здоровья, которыми он располагает на момент заключения настоящего договора и в течение его действия;

с) во время нахождения на территории Исполнителя выполнять Правила внутреннего распорядка (Приложение № 2), установленные Исполнителем, если они не ограничивают его права по действующему законодательству и настоящему Договору;

d) выполнять назначения специалистов (врачей) Исполнителя, за исключением случаев, указанных в подп. 3.3.d настоящего договора;

е) при первой возможности информировать (даже и по телефону) специалистов (врачей) Исполнителя о невыполнении сделанных ими назначений и причинах этого;

f) в случае окончательного отказа от медицинских услуг (части услуг) Исполнителя уведомить последнего об этом в письменной форме или дать соответствующую расписку.

2.2. Исполнитель обязан:

а) ознакомить Заказчика со своей Лицензией или ее нотариальной копией;

в) согласовать с Заказчиком характер и объем обследования его здоровья;

с) предоставить Заказчику услуги согласно Перечню, качество которых соответствует современным достижениям медицинской науки, и не может быть ниже стандартов качества медицинской помощи, если они установлены для субъекта РФ, где оказываются услуги. В случае отсутствия стандартов качество услуг не может быть ниже, чем обычно применяемые в современной медицине;

d) в случае обнаружения заболеваний у Заказчика, о которых не было известно при подписании договора, предложить методы дальнейшей диагностики и лечения с учетом имеющихся у Заказчика противопоказаний;

е) направить Заказчика в другую медицинскую организацию, если Лицензия Исполнителя не позволяет ему осуществлять производство тех услуг, необходимость которых выявилась в процессе диагностики Заказчика;

f) поддерживать необходимый санитарно-гигиенический и противоэпидемический порядок на своей территории при оказании медицинских услуг;

g) вести учет услуг, оказанных Заказчику, и предоставлять ему отчеты в течение трех дней после их истребования, а также перед окончательным расчетом по договору;

н) вести медицинскую документацию и отчетность, касающуюся состояния здоровья Заказчика, в установленном Министерством здравоохранения и социального развития РФ порядке;

i) хранить медицинскую отчетность, касающуюся состояния здоровья Заказчика, в установленные законом и нормативными актами Министерства здравоохранения и социального развития РФ порядке и сроки;

j) обеспечить режим конфиденциальности при обращении Заказчика за медицинскими услугами и состоянии его здоровья в соответствии с законодательством о врачебной тайне;

к) в полном объеме информировать Заказчика, его поверенного или законного представителя о выявленном состоянии его здоровья с учетом согласия Заказчика на получение данной информации и в соответствии с действующим законодательством;

l) в течение трех дней с момента требования предоставить (при необходимости – выслать почтой) Заказчику, его поверенному или законному представителю заверенные копии требуемых документов, касающихся состояния здоровья Заказчика и исполнения настоящего договора;

м) информировать Заказчика (по возможности – письменно и под расписку Заказчика) о рисках предстоящих медицинских процедур;

n) уважительно и гуманно относиться к Заказчику;

о) обеспечить по требованию Заказчика проведение консилиума в течение пяти дней с момента требования, если состояние здоровья Заказчика не нуждается в экстренном медицинском вмешательстве;

р) допускать к Заказчику по его требованию, когда он находится на территории Исполнителя, родственников, адвоката, поверенного, законного представителя, священнослужителя и иных лиц, если Заказчик не запретил их доступ в письменной форме;

q) если обнаружится несоответствие Правил внутреннего распорядка (Приложение № 2) действующему законодательству, привести их в соответствие с ним.

3. ПРАВА СТОРОН

3.1. Требование исполнения обязательств

Обязательства одной стороны дают другой стороне право требовать исполнения этих обязательств в полном объеме в соответствии с условиями настоящего договора и действующим законодательством. Если есть основания полагать, что обязательства не исполняются должным образом, то такое требование может быть заявлено стороной, считающей, что обязательства другой стороной нарушены, поначалу в устной форме. Если требование не удовлетворено в течение трех дней, требователь оформляет его в письменном виде и направляет другой стороне. Если и это требование не удовлетворено в течение трех дней с момента его получения другой стороной, возникает конфликт, разрешаемый в соответствии с п.5 настоящего договора.

3.2. Исполнитель вправе:

а) в случае отказа Заказчика от услуг, которые могли бы, по мнению Исполнителя, уменьшить или снять опасность для его здоровья, получить от него соответствующую расписку об отказе от медицинского вмешательства;

в) отказаться от предоставления услуг Заказчику в случаях, если тот хотя бы дважды безосновательно отказался от назначений специалистов (врачей) Исполнителя;

с) в случае безосновательного отказа Заказчика от медицинских услуг и невыполнении им п.п. 2.1.f зафиксировать факт отказа актом в составе комиссии, состоящей, по крайней мере, из трех сотрудников Исполнителя во главе с должностным лицом Исполнителя и сообщить о данном факте Заказчику, направив по его адресу письменное уведомление об этом.

3.3. Заказчик вправе:

а) назначить поверенного для представления своих интересов, выписав для этого надлежащим образом оформленную у нотариуса доверенность;

в) досрочно расторгнуть настоящий договор, предупредив об этом Исполнителя не менее чем за две календарные недели до выхода из договора, осуществив при этом окончательный расчет за услуги Исполнителя;

с) потребовать дополнительных разъяснений в отношении состояния своего здоровья, предложенных методов диагностики и лечения, если ранее предложенные ему объяснения были ему не ясны;

d) отказаться от выполнения медицинских назначений специалистов (врачей) Исполнителя, если обнаружит, что эти назначения ухудшают или могут ухудшить его здоровье. В этом случае Заказчик при первой возможности сообщает специалистам Исполнителя о своем отказе и его причинах. Если специалисты Заказчика продолжают настаивать на выбранных назначениях, а Заказчик продолжает отказываться от их выполнения, возникает конфликт, разрешаемый в соответствии с п. 5 настоящего договора.

3.4. Изменение и/или дополнение услуг

Стороны вправе согласованно изменять набор и стоимость услуг, внося соответствующие изменения и дополнения в Перечень (Приложение № 1). Такие изменения (дополнения) вносятся в Перечень, который именуется с момента внесения в него изменений или дополнений – «Измененный (дополненный) перечень медицинских услуг к Договору № ___ от «___»____________200_г.», и вступают в действие с момента его подписания обеими сторонами.

4. СРОКИ ДЕЙСТВИЯ ДОГОВОРА

4.1. Настоящий договор вступает в силу с момента оплаты Заказчиком услуг Исполнителя согласно Перечню (Приложение № 1) в отношении оплаченных услуг и действует до исполнения сторонами всех обязательств.

4.2. Сроки, установленные законодательными и нормативными актами РФ, под которые подпадают условия настоящего договора, выполняются сторонами в соответствии с законодательством и нормативными актами РФ.

Сроки, которые не регулируются действующим законодательством и нормативными актами РФ, но установлены настоящим договором, действуют в соответствии с настоящим договором.

5. КОНФЛИКТЫ

5.1. Если одна из сторон считает, что выполнила обязательства по договору, а другая не выполнила, и при этом соблюдены условия п.п. 3.1. настоящего договора, – возникает конфликт, разрешаемый в соответствии с настоящим разделом.

5.2. Отказ Заказчика от выполнения назначений специалистов (врачей) Исполнителя в соответствии с п.п.3.3.d. настоящего договора, если услуга Исполнителем оплачена, а Заказчик настаивает на продолжении выбранного медицинского вмешательства и не намерен возвращать уплаченные ему за услугу деньги, является конфликтом.

5.3. Ситуация, при которой Заказчик считает, что результат услуги не достигнут или его здоровью в результате оказания услуги причинен вред, а Исполнитель не согласен с мнением Заказчика, является конфликтом.

5.4. Конфликты, которые Стороны не смогли разрешить совместно, разрешаются в конфликтной комиссии.

Конфликтная комиссия состоит из самих Сторон (или их полномочных представителей) и приглашенных Сторонами экспертов по профилю заболевания – не более двух с каждой Стороны.

Экспертом конфликтной комиссии может быть лицо, имеющее высшее медицинское образование, сертификат специалиста по профилю заболевания, ученую степень. Указанный статус эксперт подтверждает соответствующими дипломами и сертификатом.

Сторона, против которой вынесено решение конфликтной комиссии, оплачивает расходы работы конфликтной комиссии, но не больше ______(_____________________________) рублей и подчиняется ее решению.

5.5. Если конфликтная комиссия не пришла к единому мнению, Стороны несут расходы поровну.

5.6. Если конфликтная комиссия не пришла к единому решению или решение не устроило хотя бы одну из Сторон, разрешение конфликта осуществляется в судах общей юрисдикции в соответствии с действующим законодательством.

5.7. Стороны установили, что Заказчик вправе выбирать суд по месту своего жительства или по месту нахождения Исполнителя.

5.8. Если Исполнитель направил Заказчика в другую медицинскую организацию в соответствии с подп. 2.2.d настоящего договора, он несет ответственность перед Заказчиком только как организатор медицинской помощи.

6. ДРУГИЕ УСЛОВИЯ

6.1. Настоящий Договор может быть изменен или дополнен только по обоюдному согласию Сторон, оформленному в письменном виде. Все дополнения и изменения к настоящему Договору являются неотъемлемой его частью.

6.2. Договор составлен в двух экземплярах, имеющих одинаковую юридическую силу, по одному для каждой Стороны.

6.3. Каждый экземпляр настоящего Договора состоит из ________ машинописных страниц вместе с приложениями, на каждой из которых проставлены подписи Заказчика и Исполнителя.

6.4. Неотъемлемые части договора:

Перечень медицинских услуг (Приложение 1);

Правила внутреннего распорядка Исполнителя (Приложение 2).

7. РЕКВИЗИТЫ И ПОДПИСИ СТОРОН

Заказчик:_____________ Исполнитель:____________

(подпись) (подпись)

М.П.

3. Досудебное урегулирование потребительских конфликтов

ФЗ РФ «О защите прав потребителей» не устанавливает обязательный досудебный порядок рассмотрения требований потребителя. Формально пациент может сразу обратиться со своими требованиями в суд. На практике же потребителю целесообразно обратиться к исполнителю с письменным требованием (претензией).

К этому побуждает требование ст. 720 ГК РФ, где указано на обязанность заказчика работ, услуг известить исполнителя об обнаруженных недостатках работ, услуг. Невыполнение этого правила дает исполнителю право отказаться от удовлетворения соответствующих требований заказчика, указав суду на невыполнение истцом этой нормы.

Кроме того, если потребитель намерен расторгнуть договор или изменить его, то следует иметь в виду, что согласно ст. 452 ГК РФ:

«1. Соглашение об изменении или о расторжении договора совершается в той же форме, что и договор, если из закона, иных правовых актов, договора или обычаев делового оборота не вытекает иное.

2. Требование об изменении или о расторжении договора может быть заявлено стороной в суд только после получения отказа другой стороны на предложение изменить или расторгнуть договор либо неполучения ответа в срок, указанный в предложении или установленный законом либо договором, а при его отсутствии – в тридцатидневный срок».

В том случае, если договором между сторонами предусмотрен обязательный порядок досудебного урегулирования споров, он обязательно должен быть соблюден до обращения потребителя в суд.

Досудебный порядок разрешения споров имеет систему стимулов. Государство позаботилось о том, чтобы не доводить эти споры до суда. К таким стимулам досудебного разрешения споров следует отнести неустойки и штрафы за недобровольное выполнение исполнителем требований потребителя.

Так, согласно п. 5 и 6 ст. 12 ФЗ РФ «О защите прав потребителей»:

«5. Требования потребителя об уплате неустойки (пени), предусмотренной законом или договором, подлежат удовлетворению изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) в добровольном порядке.

6. При удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Если с заявлением в защиту прав потребителя выступают общественные объединения потребителей (их ассоциации, союзы) или органы местного самоуправления, пятьдесят процентов суммы взысканного штрафа перечисляются указанным объединениям (их ассоциациям, союзам) или органам».

Таким образом, не согласившись с требованиями заказчика, исполнитель рискует заплатить дополнительно 50 % от предъявленных требований, но и это не все.

Согласно п.1 ст. 31 данного Закона: «1. Требования потребителя об уменьшении цены за выполненную работу (оказанную услугу), о возмещении расходов по устранению недостатков выполненной работы (оказанной услуги) своими силами или третьими лицами, а также о возврате уплаченной за работу (услугу) денежной суммы и возмещении убытков, причиненных в связи с отказом от исполнения договора, предусмотренные пунктом 1 статьи 28 и пунктами 1 и 4 статьи 29 настоящего Закона, подлежат удовлетворению в десятидневный срок со дня предъявления соответствующего требования».

Согласно п. 3 ст. 31: «3. За нарушение предусмотренных настоящей статьей сроков удовлетворения отдельных требований потребителя исполнитель уплачивает потребителю за каждый день просрочки неустойку (пеню), размер и порядок исчисления которой определяются в соответствии с пунктом 5 статьи 28 настоящего Закона».

Согласно п.5 ст. 28: «5. В случае нарушения установленных сроков выполнения работы (оказания услуги) или назначенных потребителем на основании пункта 1 настоящей статьи новых сроков исполнитель уплачивает потребителю за каждый день (час, если срок определен в часах) просрочки неустойку (пеню) в размере трех процентов цены выполнения работы (оказания услуги), а если цена выполнения работы (оказания услуги) договором о выполнении работ (оказании услуг) не определена – общей цены заказа. Договором о выполнении работ (оказании услуг) между потребителем и исполнителем может быть установлен более высокий размер неустойки (пени).

Сумма взысканной потребителем неустойки (пени) не может превышать цену отдельного вида выполнения работы (оказания услуги) или общую цену заказа, если цена выполнения отдельного вида работы (оказания услуги) не определена договором о выполнении работы (оказании услуги).

Размер неустойки (пени) определяется исходя из цены выполнения работы (оказания услуги), а если указанная цена не определена, исходя из общей цены заказа, существовавшей в том месте, в котором требование потребителя должно было быть удовлетворено исполнителем в день добровольного удовлетворения такого требования или в день вынесения судебного решения, если требование потребителя добровольно удовлетворено не было».

Из данной правовой логики следует, что через десять дней после того, как Заказчику стало точно известно, что исполнитель получил претензию, начинает работать «счетчик» неустойки (пени) за нарушение сроков: 3 % за каждый день просрочки (после истечения упомянутых 10 дней) от суммы предъявленных требований до достижения размера предъявленных требований (на этом «счетчик» останавливается).

Таким образом, несговорчивому исполнителю грозит, помимо уже упоминавшегося штрафа размером в 50 %, уплата еще и 100 % неустойки (пени) за нарушение сроков удовлетворения требований потребителя.

Конечно, все это не означает, что пациент должен проявлять так называемый потребительский экстремизм и предъявлять претензии без всякого повода на одном только желании поскандалить или заработать, но надо помнить, что приведенные нормы – мощнейший инструмент защиты прав и интересов потребителя.

Алгоритм действий потребителя после выявления недостатков медицинской услуги выглядит так:

1. Подача претензии через канцелярию медицинской организации в двух экземплярах (на одном в канцелярии ставится отметка о принятии) или отправляется заказным письмом с уведомлением (в идеале – с описью);

2. Потребитель ожидает десять дней плюс время доставки почты (если претензия отправлена почтой) и может подавать иск в суд, однако правильнее выждать еще 34 дня (тогда с учетом 3 % в день «набежит» полная сумма неустойки, равная сумме предъявляемых требований).

3. При отсутствии ответа от исполнителя в указанные сроки потребитель направляет иск в суд, увеличивая исковые требования на сумму неустойки.

4. В случае если ответ от исполнителя поступил, все зависит от того, каков он. Если в нем отказ – необходимо подавать иск. Если согласие или частичное согласие (которое может быть базой для удовлетворенности потребителя) – стороны садятся за стол переговоров для урегулирования конфликта.

5. Конфликт разрешается соглашением сторон о досудебном урегулировании спора. Формы соглашения могут быть различны. Иногда используется полноценное письменное соглашение, иногда исполнитель выплачивает заявленную потребителем сумму денег, требуя взамен лишь расписку о том, что потребитель не имеет больше претензий. В последнем случае слишком много нюансов, которые трудно обойти, не нарушив закон. Главной проблемой является момент передачи денег и расписки. Если это делать одновременно, то почти наверняка исполнитель нарушает бухгалтерскую отчетность и налоговое законодательство. Впрочем, потребителя это беспокоить не должно.

6. При ведении переговоров подобного рода обеим сторонам следует использовать аудио– или видеозаписи.

ОБРАЗЕЦ ПРЕТЕНЗИИ НА НЕКАЧЕСТВЕННОЕ ОКАЗАНИЕ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ.

Директору ООО «З»

От гр. ______________________

Адрес:

ПРЕТЕНЗИЯ

НА НЕКАЧЕСТВЕННОЕ ОКАЗАНИЕ

МЕДИЦИНСКОЙ УСЛУГИ

10 марта 2007 г. я заключила договор с ООО «З» на оказание медико-стоматологических услуг и оплатила их, что подтверждается наличием соответствующих чеков и квитанции № 97 (см. приложение).

На прием я попала к врачу П. по вопросу протезирования зуба № 6 металлокерамикой. Мне было сказано, что необходимо укоротить десну, распломбировать канал и зацементировать верхушки канала для того, чтобы сделать вкладку. Для этих процедур я была направлена П. к врачу К.

Свои обязательства по договору я исполнила надлежащим образом, оплатив услугу в полном объеме в размере суммы 5000 (пять тысяч) руб., что подтверждается соответствующими чеками. Все рекомендации и указания лечащего врача я выполняла своевременно и надлежащим образом.

Однако сторона Исполнителя не исполнила свои обязательства надлежащим образом. Это выразилось в следующем.

К. слишком сильно укоротила мне десну, выведя большое количество цемента за пределы канала. Также данный врач не делала контрольные снимки после лечения. П. при рассверливании зуба под вкладку повредила стенку зуба, а когда я пришла к ней на прием для установки вкладки, мне было сказано, что десна проросла в зуб, после чего врач направила меня в хирургическое отделение, где мне прижигали проросшую в зуб десну. Только после этого мне была установлена вкладка.

После лечения у К. у меня начал болеть зуб, особенно больно было надкусывать, вследствие чего я попросила сделать рентген-снимок данного зуба. Выяснилось, что цемент выведен за пределы канала. П. предложила мне сделать временную коронку, поскольку имеется риск возникновения воспалительного процесса. Мне было рекомендовано проконсультироваться у физиотерапевта о процедурах, применяемых для рассасывания пломбировочного материала. Временная коронка мне была поставлена около месяца назад.

Таким образом, я понесла дополнительные расходы в размере 7000 (семи тысяч) руб.

На данный момент у меня имеются: 1) отек и воспаление десны, так как коронка не доходит до зуба № 7; 2) карман; кроме того, края коронки не доходят до уступа и режут десну (имеется заключение специалиста). Я испытываю сильную боль и дискомфорт из-за данного зуба.

Таким образом, мне была оказана медицинская услуга ненадлежащего качества.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно ФЗ РФ «О защите прав потребителей» недостаток товара (работы, услуги) – это несоответствие товара или обязательным требованиям, предусмотренным законом либо в установленным им порядке, или условиям договора, или целям, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или целям, о которых продавец был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцу и (или) описанию при продаже товара образцу и (или) по описанию.

Согласно ст. 4 ФЗ РФ «О защите прав потребителей» исполнитель обязан оказать услугу, качество которой соответствует договору. При отсутствии такового исполнитель обязан оказать услугу, пригодную для целей, для которых такая услуга обычно используется.

Та цель, ради которой я пришла в ООО «З» – положительные результаты лечения зуба № 6, – не была достигнута.

Согласно приказу Минздрава РФ от 22.01.2001 г. № 12 «О введении в действие отраслевого стандарта «Термины и определения системы стандартизации в здравоохранении» «лечение заболевания – совокупность медицинских услуг, результатом которых является изменение течения заболевания (исход заболевания)». Изменения течения заболевания в моем случае не произошло, состояние моего здоровья не улучшилось, более того, теперь мне придется воспользоваться услугами третьего лица для повторного и восстановительного лечения и облегчения боли, которые стоят денег (см. калькуляцию моего лечения из ООО «Д»).

Согласно ст. 29 Закона «О защите прав потребителей» я имею право по своему выбору требовать: а) безвозмездного устранения недостатков оказанной услуги; б) соответствующего уменьшения цены оказанной услуги; в) безвозмездного изготовления другой вещи из однородного материала такого же качества или повторного выполнения работы; возмещения понесенных мной расходов по устранению недостатков оказанной услуги третьими лицами.

Я считаю, что возникшие у меня осложнения в виде головной боли (что подтверждается выпиской из моей амбулаторной карты – прилагается), специфических неприятных и временами болевых ощущений в области зубов № 6 и 7 возникли у меня по причине медицинской помощи, оказанной с недостатками. Таким образом, некачественным лечением мне были причинены нравственные и физические страдания (моральный вред), которые я оцениваю в 100 тыс. руб. Согласно ст. 15 Закона «О защите прав потребителей» я имею право на компенсацию морального вреда.

Таким образом, сумма требуемых денежных средств выглядит следующим образом:

Наименование требования – Сумма требования, руб.

1. Зубопротезирование и лечение в ОО «З» – 12 000.

2. Предстоящее лечение в ОО «Д» – 19 000.

3. Моральный вред – 100 000.

ИТОГО – 131 000.

В связи с вышеизложенным, а также на основе ст. 7, 10, 12, 14, 15, 29, 31 Закона РФ «О защите прав потребителей»

ПРОШУ:

1. Расторгнуть мой договор с ООО «З».

2. Вернуть 12 тыс. руб., уплаченные мною за лечение в ООО «З».

3. Оплатить стоимость предстоящего лечения в ООО «Д» в размере 19 тыс. руб.

4. Компенсировать мне моральный вред в размере 100 тыс. руб.

Напоминаю, что в случае, если моя претензия не будет удовлетворена, я также вправе рассчитывать на выплату неустойки согласно п. 3 ст. 31 и п. 5. ст. 28 ФЗ РФ «О защите прав потребителей», т. е. 3 % за каждый день неудовлетворенных требований (общей цены заказа), но не выше общей стоимости услуг.

Обращаю ваше внимание на то, что согласно п. 6 ст. 12 ФЗ РФ «О защите прав потребителей» при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с исполнителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере 50 % от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Приложение:

1. Копия платежных документов из ООО «З».

2. Копия калькуляции из ООО «Д» на повторное и восстановительное лечение.

дата: __________ подпись: ___________

4. Предъявление иска

О предъявлении иска подробно смотрите соответствующий раздел с учетом особенностей, указанных в настоящем разделе.

Если же ответа на претензию нет больше 50 дней с момента ее отправки исполнителю, вы вполне можете обращаться в суд с иском. Исковое заявление близко по содержанию к претензии.

ОБРАЗЕЦ ИСКА О ЗАЩИТЕ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЯ.

Черемушкинский м/м суд г.

Москвы

Директору ООО «З»

От гр. ______________________

Адрес:

Цена иска: 143 000 руб.

ИСК

о защите прав потребителя

10 марта 2007 г. я заключила договор с ООО «З» на оказание медико-стоматологических услуг и оплатила их, что подтверждается наличием соответствующих чеков и квитанции № 97 (см. приложение).

На прием я попала к врачу П. по вопросу протезирования зуба № 6 металлокерамикой. Мне было сказано, что необходимо укоротить десну, распломбировать канал и зацементировать верхушки канала для того, чтобы сделать вкладку. Для этих процедур я была направлена П. к врачу К.

Свои обязательства по договору я исполнила надлежащим образом, оплатив услугу в полном объеме в размере суммы 5000 (пять тысяч) рублей, что подтверждается соответствующими чеками. Все рекомендации и указания лечащего врача я выполняла своевременно и надлежащим образом.

Однако сторона Исполнителя не исполнила свои обязательства надлежащим образом. Это выразилось в следующем.

К. слишком сильно укоротила мне десну, она вывела большое количество цемента за пределы канала. Также данный врач не делала контрольные снимки после лечения. П. при рассверливании зуба под вкладку повредила стенку зуба, а когда я пришла к ней на прием для установки вкладки, мне было сказано, что десна проросла в зуб, после чего врач направила меня в хирургическое отделение, где мне прижигали проросшую в зуб десну. Только после этого мне была установлена вкладка.

После лечения у К. у меня начал болеть зуб, особенно больно было надкусывать, вследствие чего я попросила сделать рентген-снимок данного зуба. Выяснилось, что цемент выведен за пределы канала. П. предложила мне сделать временную коронку, поскольку имеется риск возникновения воспалительного процесса. Мне было рекомендовано проконсультироваться у физиотерапевта о процедурах, применяемых для рассасывания пломбировочного материала. Временная коронка мне была поставлена около месяца назад.

Таким образом, я понесла дополнительные расходы в размере 7000 (семи тысяч) рублей.

На данный момент у меня имеются: 1) отек и воспаление десны, так как коронка не доходит до зуба № 7; 2) карман; кроме того, края коронки не доходят до уступа и режут десну (имеется заключение специалиста). Я испытываю сильную боль и дискомфорт из-за данного зуба.

Таким образом, мне была оказана медицинская услуга ненадлежащего качества.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Согласно ФЗ РФ «О защите прав потребителей» недостаток товара (работы, услуги) – это несоответствие товара или обязательным требованиям, предусмотренным законом либо в установленным им порядке, или условиям договора, или целям, для которых товар (работа, услуга) такого рода обычно используется, или целям, о которых продавец был поставлен в известность потребителем при заключении договора, или образцу и (или) описанию при продаже товара образцу и (или) по описанию.

Согласно ст.4 ФЗ РФ «О защите прав потребителей» исполнитель обязан оказать услугу, качество которой соответствует договору. При отсутствии такового исполнитель обязан оказать услугу, пригодную для целей, для которых такая услуга обычно используется.

Та цель, ради которой я пришла в ООО «З» – положительные результаты лечения зуба № 6, – не была достигнута.

Согласно приказу Минздрава РФ от 22.01.2001 г. № 12 «О введении в действие отраслевого стандарта «Термины и определения системы стандартизации в здравоохранении» «лечение заболевания – совокупность медицинских услуг, результатом которых является изменение течения заболевания (исход заболевания)». Изменения течения заболевания в моем случае не произошло, состояние моего здоровья не улучшилось (если только – в худшую сторону), более того, теперь мне придется воспользоваться услугами третьего лица за повторное и восстановительное лечение и облегчение боли, которые стоят денег (калькуляцию предстоящего лечения в ООО «Д» прилагаю).

Согласно ст. 29 Закона «О защите прав потребителей» я имею право на расторжение договора с исполнителем и возмещения понесенных мной расходов по устранению недостатков оказанной услуги третьими лицами.

Я считаю, что возникшие у меня осложнения в виде головной боли (что подтверждается выпиской из моей амбулаторной карты – прилагается), специфических неприятных и временами болевых ощущений в области зубов № 6 и 7 возникли у меня по причине медицинской помощи, оказанной с недостатками. Таким образом, некачественным лечением мне были причинены нравственные и физические страдания (моральный вред), которые я оцениваю в 100 тыс. руб. Согласно ст. 15 Закона «О защите прав потребителей» я имею право на компенсацию морального вреда.

Таким образом, сумма требуемых денежных средств выглядит следующим образом:

Наименование требования – Сумма требования, руб.

1. Зубопротезирование и лечение в ОО «З» – 12 000.

2. Неустойка согласно п. 3 ст. 31 и п. 5. ст. 28 ФЗ РФ ОЗПП – 12 000.

3. Предстоящее лечение в ОО «Д» – 19 000.

4. Моральный вред – 100 000.

ИТОГО – 143 000.

В связи с вышеизложенным, а также на основании ст. 7, 10, 12, 14, 15, 29, 31 Закона РФ «О защите прав потребителей»

ПРОШУ:

1. Расторгнуть мой договор с ООО «З» и вернуть 12 тыс. руб., уплаченные мной за лечение в ООО «З».

2. Оплатить стоимость предстоящего лечения в ООО «Д» в размере 19 000 руб.

3. Компенсировать мне моральный вред в размере 100 тыс. руб.

4. Взыскать с ответчика неустойку согласно п. 3 ст. 31 и п. 5. ст. 28 ФЗ РФ «О защите прав потребителей», т. е. 3 % за каждый день неудовлетворенных требований (общей цены заказа), но не выше общей стоимости услуг за несвоевременное выполнение моих требований в размере 12 000 руб.

5. Оштрафовать ответчика в соответствии с п. 6 ст. 12 ФЗ РФ «О защите прав потребителей».

Приложение:

1. Копия платежных документов из ООО «З»;

2. Копия калькуляции из ООО «Д» на повторное и восстановительное лечение.

дата: __________ подпись: __________

Раздел 8. Уголовная ответственность медицинского персонала

1. Оговорки[137]

Национальный проект «Здоровье» и политика государства, направленная на значительное увеличение финансирования мер по охране здоровья, являются, безусловно, позитивным фактором, находящим поддержку в широких слоях населения.

Давно запрашиваемое медицинским сообществом повышение заработных плат, насыщение отрасли оборудованием, лекарственное обеспечение, масштабное строительство новых медицинских центров – все это и многое другое в огромной степени изменяют положение дел в здравоохранении.

Сегодня можно смело говорить о том, что главный фактор, на который прежде «списывались» грехи здравоохранения и который был своеобразным щитом для ошибок медицины и отдельных врачей, прекратил свое действие. Речь, конечно, идет о том, что в здравоохранении не было денег. Сейчас общество понимает: деньги в медицине есть. Хотя можно спорить о том, насколько эффективно они используются, сегодняшняя ситуация сама по себе совершенно иначе позволяет посмотреть на ответственность субъектов, отвечающих за охрану здоровья. С нищего здравоохранения и спросить-то ничего нельзя. С сегодняшнего здравоохранения необходимо спрашивать, иначе выделенные государством деньги растворятся в бездонном хаосе представлений о том, за что отвечать должно, а за что нет.

Имеются все основания полагать, что деньги, выделенные государством на охрану здоровья, требуют контроля за качеством и эффективностью их использования, а это и определяет в конечном счете качество медицинской помощи. Таким образом, имеется совпадение интересов государства и общества в налаживании системы контроля за качеством и своевременностью медицинской помощи.

С 2004 г. наметилась общая тенденция по увеличению количества жалоб граждан на медицинскую помощь. Растет количество уголовных дел, приговоров, удовлетворенные суммы исков в гражданских спорах в сотни раз превышают прежние. До сих пор будоражат страну громкие дела, последние из которых: в Екатеринбурге ребенку заклеили рот; в Краснодаре малышке (Соне Куливец) ампутировали руку; в Тихорецке мужчине, не имевшему полиса ОМС, отказали в медпомощи, и он скончался.

Само медицинское сообщество оказывается совершенно неподготовленным к тому, что его действия, как правило, имеют юридически значимые последствия (последствия для жизни и здоровья человека), за которые нередко предусмотрена уголовная ответственность. В этой ситуации оно отвечает обществу еще большей закрытостью, обидами и негативной составляющей корпоративности.

Сопоставляя общественную опасность противоправного действия (бездействия) врача и общественную опасность деяний лиц, которых в обществе принято считать преступниками, несложно убедиться, что образ врача и образ преступника несопоставимы. В массовом общественном сознании врач и не должен сравниваться с преступником, иначе доверие к профессии врача будет подорвано окончательно, что сведет результат любого медицинского вмешательства к минимуму, а многие люди (пациенты и врачи) уйдут из медицины к шарлатанам, как это происходит сейчас.

В то же время дисквалификация врача (лишение права заниматься медицинской деятельностью), по сути, является административным, а не уголовным наказанием. По крайней мере, дисквалификации можно добиться и в порядке административного преследования. Неудивительно, что любая попытка возбудить уголовное дело против врача наталкивается на стену корпоративности: система здравоохранения, эксперты, иногда само государство (его органы) оказываются на стороне врача и защищают его, свято полагая, что он не «уголовник». Проще говоря, неадекватность возможного наказания (уголовного) вызывает столь же неадекватную, но, по существу, правомерную защиту врачебного сообщества от гипертрофированных обвинений вроде «врачи-убийцы!» (выражение, часто употребляющееся в СМИ), что неграмотно даже с юридической точки зрения.

При этом имеются все основания полагать, что угроза административного наказания взамен уголовного не вызывала бы столь мощного отпора со стороны врачебной корпорации, а, напротив, могла бы стать мощным инструментом в борьбе за чистоту рядов и за улучшение качества медицинской помощи.

Вероятно при этом, что умышленные преступления останутся прерогативой УК РФ, а в данном контексте речь идет только о преступлениях с неосторожной формой вины (легкомыслие и небрежность). Это не означает, что случай, когда, например, родильнице с сепсисом не дали антибиотик, должен расцениваться как административное нарушение. Случаи такого рода должны быть рассмотрены как преступления с косвенным умыслом с учетом определения ч. 3 ст. 25 УК РФ: «лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично», – так может и должно трактоваться убийство с косвенным умыслом.

Таким образом, имеется необходимость в том, чтобы перенести основную тяжесть ответственности врача за преступления с неосторожной формой вины из уголовного законодательства (УК РФ) в административное (КОАП РФ[138]) посредством:

1. Дополнения КОАП РФ. На сегодняшний день ненаказуемыми в административном и уголовном порядке являются причинение по неосторожности в процессе оказания медицинской помощи легкого и среднего вреда здоровью гражданина лицом, обязанным оказывать медицинскую помощь. Такое причинение должно быть наказуемо штрафами и/или частичной, и/или полной (пожизненной) дисквалификацией, и/или наказанием в виде обязанности пройти обучение в период дисквалификации с последующей сертификацией.

2. Перенесения из УК РФ в КОАП РФ и соответствующего их изменения ряда норм – например, ч. 2 ст. 109 УК РФ (Причинение смерти по неосторожности субъектом профессиональной деятельности) и ч. 2 ст. 118 УК РФ (Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности субъектом профессиональной деятельности).

3. Создания какой-либо государственной структуры (службы, ведомства, министерства), обладающей функцией административного преследования медицинского персонала и поддержкой административного обвинения в судах, или наделение указанной функцией той или иной из существующих структур.

Общественный совет по защите прав пациентов при Росздравнадзоре выражает уверенность в том, что подобные меры необходимы российскому здравоохранению и оздоровят его, поскольку адекватная ответственность и правоприменительная практика позволят создать правовые критерии качества и своевременности медицинской помощи, «привив» их каждому врачу.

2. Общая логика и термины УК РФ

Как следует из ст. 2 УК РФ, задачами уголовного закона являются «1. …охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.

2. Для осуществления этих задач настоящий Кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений».

Статья 14 определяет преступление как «виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания».

Деяние – это поведение человека в форме действия и бездействия.

Преступное действие – общественно опасное, волевое и активное поведение субъекта.

Преступное бездействие – общественно опасное, волевое и пассивное поведение, заключающееся в неосуществлении субъектом тех действий, которые он должен был и мог совершить в силу лежащих на нем обязанностей.

Общественная опасность – это способность предусмотренного уголовным законом деяния причинять вред охраняемым уголовным законом объектам.

Основанием уголовной ответственности в соответствии со ст. 8 является «совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом».

Составом преступления обычно называют совокупность установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих определенное общественно опасное деяние как определенное преступление (например, как взятку или убийство).

К объективным признакам преступления относят объект и объективную сторону.

В ст. 2 права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй Российской Федерации, мир и безопасность человечества являются объектами возможных уголовных преступлений.

Объективная сторона – предусмотренные уголовным законом внешние признаки, характеризующие преступное деяние – преступный результат, причинную связь, место, время, обстановку, способ, орудия и средства совершения преступления.

Преступное последствие (результат, вред) – причинение определенного, указанного в уголовном законе вреда объекту уголовно-правовой охраны в результате совершенного опасного деяния.

Причинная связь – известная закономерность, возникшая в результате виновного действия или бездействия и приведшая к уголовно наказуемому результату (вреду).

К субъективным признакам преступления относятся признаки, характеризующие субъект преступления, вину, мотив и цель преступления.

Субъект характеризуется в первую очередь возрастом и вменяемостью.

Мотив преступления – это побудительная причина преступления (корысть, месть, ревность и т. д.).

Под целью преступления понимается тот результат, к которому стремится преступник, совершая преступление.

Иногда состав преступления формулируется при помощи бланкетных диспозиций (отсылка к другим законам или нормативным актам другой отрасли) уголовного закона. В этих случаях условия уголовной ответственности содержатся не только в нормах уголовного права, но и в нормах других отраслей права. Например, ст. 124 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за неоказание помощи больному лицом, обязанным ее оказывать, что повлекло вред здоровью или смерть. В статье сказано о лицах, обязанных оказывать помощь в соответствии с законом или специальным правилом. В связи с этим объективная сторона данного преступления заключается в нарушении медицинским персоналом закона или правил. Эти законы и правила находятся вне сферы уголовного права и сформулированы в здравоохранном праве.

На первый взгляд, такой подход противоречит принципу «нет наказания без указания закона», а также норме УК РФ, содержащейся в ч. 1 ст. 1, «Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс». Однако в данном случае УК обобщил ту часть здравоохранного права, где говорится об обязанности медицинского персонала оказывать помощь гражданам, и установил наказание за бездействие указанных лиц в случае наступления вреда или смерти.

Таким образом, предписания иных (не уголовно-правовых) норм в бланкетных диспозициях превращаются в часть уголовно-правовых предписаний. Этот прием законодательной техники используется, чтобы не загромождать УК нормативными предписаниями других отраслей и в целях достижения стабильности уголовного закона. Однако применение уголовно-правовых норм, сформулированных при помощи бланкетных диспозиций, налагает на правоприменителя дополнительные обязанности по части установления доказательств нарушения виновным соответствующих норм других отраслей права (здравоохранного, административного, гражданского, трудового и т. д.).

Необходимо иметь в виду, что для определения состава преступления не всегда используются все признаки. Так, например, мотив или цель при бездействии медицинского персонала (ст.124), как правило, отсутствуют, но именно их отсутствие указывает на отношение виновных к своим обязанностям. Или, например, ст. 125 не требует установления причинной связи между бездействием лиц, указанных в ней, и наступлением вреда, поскольку данной статьей предусмотрен в качестве признака преступления не вред жизни или здоровью, а сам факт оставления без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению.

Принципы уголовной ответственности изложены в ст. 3–8 УК РФ: законность, равенство граждан перед законом, виновность, справедливость, гуманность.

Принцип законности основан на трех тезисах. Первый: Nullum сriмеn sine lеgе – «нет преступления без указания закона». Это означает, что круг преступных деяний должен определяться известными населению законами, а не усмотрением должностных лиц. Второй: Nullum роеnа sine lеgе – «нет наказания без указания закона». Третий, повторяющий смысл ст. 1 УК РФ, гласит: никакой нормативный акт, кроме Уголовного кодекса РФ, не может устанавливать преступность деяния, наказание за него или иные уголовно-правовые последствия.

Принцип равенства граждан перед законом гласит, что ответственность за противозаконные деяния наступает вне зависимости от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Принцип вины говорит о том, что лицо может быть наказано в соответствии с уголовным законом, только если в отношении совершенных им противозаконных (опасных) деяний и их последствий установлена вина.

УК РФ употребляет понятие вины, но не дает его законодательного определения. В соответствии со сформулированным в УК РФ принципом вины лицо подлежит уголовной ответственности только за совершение тех общественно опасных действий и их вредные последствия, в отношении которых установлена его личная вина. Границы и условия применения принципа вины определяются во многих нормах Общей и Особенной частей УК РФ.

В соответствии с принципом справедливости наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Принцип гуманизма подразумевает, что наказание – не самоцель закона и государства, а необходимость, поскольку уголовное законодательство обеспечивает безопасность человека, а не нацелено на причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства.

Статья 14 УК РФ определяет преступление как «виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания», т. е. преступление всегда виновно и наказуемо. При этом в ч.2 ст. 14 УК РФ указывается на то, что если деяние и содержит признаки преступления, то оно не является таковым, если опасность деяния была малозначительной. Признание того или иного деяния малозначительным – вопрос факта, он находится в компетенции следствия и суда.

Деяния, предусмотренные УК РФ, подразделяются на преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления. В зависимости от тяжести содеянного максимальные сроки отбытия наказаний за преступления устанавливаются в размере: до двух, до пяти, до десяти и более лет.

Напомню, что УК РФ, как и УПК РФ, не содержит понятия «ошибка», тем более «врачебная». Но ст. 24 устанавливает две формы вины: умысел и неосторожность. Вина по отношению к умыслу и неосторожности служит родовым понятием.

Умысел и неосторожность – признаки психического отношения человека к совершаемому поступку. Они устанавливаются на основании поведения субъекта преступления до, во время и после его совершения.

Умысел УК РФ разделяет на прямой и косвенный. Под прямым умыслом в Законе понимается ситуация, когда «лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления» (ст. 24). Под косвенным – «если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично».

Таким образом, признаками прямого умысла считаются: осознавание опасности своего деяния, предвидение возможности и неизбежности последствий, желание последствий.

Признаками косвенного умысла являются: осознавание опасности своего деяния, предвидение возможности последствий, допущение последствий или безразличие к ним.

Неосторожность также делится на два подвида – легкомыслие и небрежность.

Для легкомыслия характерно «предвидение возможности наступления общественно опасных последствий» при безосновательном и самонадеянном расчете на их предотвращение. Самонадеянность субъекта свидетельствует о том, что его предвидение было абстрактным и неопределенным, без точного представления развития причинных связей между поведением (нарушением) и возможными последствиями. Адекватность предвидения развития причинных связей и характера общественно опасных последствий исключала бы самонадеянный расчет на их предотвращение.

Под небрежностью понимается отсутствие предвидения лицом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности эти последствия можно и должно было предвидеть.

Обязанность лица предвидеть общественно опасные последствия своих действий (бездействия), выраженная в законе словами «должно было», может вытекать из писаных или обычных, общеизвестных правил предусмотрительности. Например, медицинская сестра, случайно перепутавшая лекарственный препарат с ядом, что привело к тяжким последствиям для здоровья пациента, поступила небрежно.

Осознавание не является признаком неосторожности, что немаловажно с точки зрения установления формы вины медицинского персонала. Однако предвидение, определяемое для преступлений, совершенных по легкомыслию, в той или иной мере является формой сознания, тем более когда речь идет о расчете и самонадеянности в плане предотвращения последствий. Т. е., поступая легкомысленно, лицо сознает, что в результате его действий опасность может возникнуть, но надеется ее избежать или предотвратить.

Психологическая концепция вины затрудняет вменение формы вины и ее подвидов правоприменителями. Именно поэтому УК ввел их жесткое разграничение и даже дал критерии оценки.

При этом часть 2 ст. 24 однозначно устанавливает, что деяние, совершенное по неосторожности, наказуемо только в случаях, специально предусмотренных в Особенной части, т. е. когда в соответствующей статье УК прямо указывается на неосторожную вину. Так, например, ст. 118 так и называется: «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности». Отсюда следует, что нормы УК, в которых нет указания на неосторожную вину, предусматривают наказуемость лишь при умышленном совершении деяния, и они не могут служить правовым основанием для привлечения к уголовной ответственности лиц, действия (бездействие) которых были неосторожными.

Статья 28 УК РФ снимает вину за деяние с лиц, которые не осознавали или не могли осознавать последствий своих деяний, а также в случаях, когда лицо предвидело, но не могло предотвратить опасных последствий в силу «несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам».

Согласно ст. 15 УК РФ введены следующие категории преступлений:

• преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает двух лет лишения свободы;

• преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, превышает два года лишения свободы;

• тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы;

• особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых настоящим Кодексом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание.

Согласно ст. 78 УК лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки:

а) два года после совершения преступления небольшой тяжести;

б) шесть лет после совершения преступления средней тяжести;

в) десять лет после совершения тяжкого преступления;

г) пятнадцать лет после совершения особо тяжкого преступления.

Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу. В случае совершения лицом нового преступления сроки давности по каждому преступлению исчисляются самостоятельно.

Течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда. В этом случае течение сроков давности возобновляется с момента задержания указанного лица или явки его с повинной.

3. Пример квалификации преступления

Теперь есть смысл разобрать конкретный пример, чтобы увидеть в действии логику УК РФ.

Пример

Гражданка N обратилась в больницу Х по поводу искусственного прерывания беременности (аборта) на 11-й неделе беременности. В результате оперативного вмешательства беременность была прервана, но произошла перфорация матки, что вызвало внутреннее кровотечение, не замеченное оперирующим врачом D, не проявившим необходимой внимательности и осторожности. Женщина ушла домой, а к вечеру у нее развилась сильная слабость, появились боли внизу живота, обильные выделения из половых органов, тошнота и рвота. «Скорая помощь» госпитализировала ее, но женщина скончалась в результате потери крови.

1. Объектом рассматриваемого преступления являются общественные отношения, обеспечивающие безопасность жизни человека, в данном случае – отношения между оперирующим врачом D больницы Х и гражданкой N, основанные на бланкетных диспозициях, содержащихся в законодательстве, нормативных актах, правилах и предписаниях об охране здоровья граждан.

2. Объективная сторона преступления выражается в том, что врач D, имея все необходимое (операционную, инструмент, ассистентов и иные необходимые условия), провел операцию некачественно, допустил грубую ошибку и не отследил возникшего кровотечения. Врач D обязан был в своей работе руководствоваться действующим законодательством об охране здоровья граждан, нормативными актами, правилами, знаниями о достижениях медицины, изложенных в специальной литературе по этому вопросу, и своей должностной инструкцией, что исключило бы ошибку.

3. Смерть потерпевшей находится в явной причинной связи с действиями врача, что подтвердилось актом патолого-анатомического вскрытия трупа: обескровливание органов.

4. Субъект преступления – специальный; им является лицо медицинской профессии, осуществляющее функции в соответствии с данной профессией, каковым в нашем случае и является врач D.

5. Для установления степени вины необходимо отделить одну форму вины от другой: умысел от неосторожности. Для этого изначально необходимо отделить действие по производству аборта от действия, приведшего к перфорации, поскольку преступление – это всегда конкретное, определенное опасное действие. Действия врача изначально были направлены на производство аборта, а не на перфорацию матки. Действие по производству аборта не является общественно опасным, если выполнено квалифицированно. Действие по перфорации является опасным – именно оно подлежит наказанию.

При определении умысла, несмотря на то что речь идет об осознании общественной опасности действий и врач должен сознавать эту опасность при производстве аборта, вред, сопровождающий деяние, не наказуем. Врач не сознавал того, что перфорировал матку. Таким образом, осознавания им опасности не было (противоположное доказать в данной ситуации почти невозможно), а значит, не было и умысла на преступление. Этого достаточно, чтобы снять вину за убийство по ст. 105, в частности и по п. г) ч. 2 этой статьи: «убийство: … женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности».

Тогда возникает необходимость в установлении вида неосторожности: легкомыслия или небрежности.

Поскольку при легкомыслии лицо сознает, что в результате его действий опасность возникнуть может, но надеется ее избежать или предотвратить, то речь всегда идет о неком преднамеренном действии, опасных последствий которого удастся избежать. Этого нельзя сказать о действии врача, который вовсе не собирался перфорировать матку. Тем более он не мог заранее надеяться на какое-либо предотвращение опасности, поскольку не собирался делать ничего опасного. Таким образом, и легкомысленной вины здесь нет.

Несмотря на то что врач не осознавал косвенных последствий аборта в виде перфорации, он тем не менее должен был предвидеть такую возможность, обладая специальными познаниями в той области медицины, которой обучался и в ней работал. К тому же перфорация матки – явление не единичное и описано в медицинской литературе довольно широко, в частности и по вопросу того, как ее не допустить. Тем более, работая хирургическим инструментом в теле человека, он должен был предполагать возможность повреждения стенок матки, с которыми соприкасался инструмент.

Таким образом, врач D при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был (в силу служебных обязанностей и знаний) и мог (был вменяем, ничто ему не мешало) предвидеть наступление последствий хирургического вмешательства в виде перфорации матки и избежать их.

Тогда невнимательное отношение к своему делу, непредусмотрительность по отношению к результатам своих действий дает нам субъективную сторону преступления, указывая на небрежность.

Поскольку речь идет также о причинении смерти «вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей», то состав преступления налицо и врач должен нести наказание по ч. 2 ст.109 УК РФ.

Статья 109. Причинение смерти по неосторожности

2. Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей —

наказывается ограничением свободы на срок до трех лет либо лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

6. На этом бы все и закончилось, если бы врач заметил кровотечение, принял бы меры к спасению женщины, но она все равно умерла бы. Скажу по опыту: следователь точно остановился бы на этом.

Однако в данном случае врач не только перфорировал матку, но не заметил ни этого, ни возникшего кровотечения, т. е. не оказал медицинскую помощь. Это приводит к необходимости переосмыслить квалификацию и посмотреть на ч. 2 ст. 124 УК РФ:

Статья 124. Неоказание помощи больному

1. Неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью больного, – наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей, или в размере заработной платы, или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок от двух до четырех месяцев.

2. То же деяние, если оно повлекло по неосторожности смерть больного либо причинение тяжкого вреда его здоровью, – наказывается лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

С момента перфорации матки возникновения кровотечения гражданка N считается больной по этому поводу, и кровотечение является новым заболеванием, требующим немедленной медицинской помощи. Врач D должен был диагностировать это состояние, пронаблюдать женщину в течение хотя бы нескольких часов (до 24), но не сделал этого.

Состав преступления очевиден – бездействие, повлекшее за собой смерть (неоказание помощи больному).

Объект преступления прежний – безопасность жизни человека. Объективная сторона – та же, за исключением обычно предъявляемых требований уже не к производству абортов, а к диагностике и лечению кровотечений.

Субъективная сторона – та же.

Таким образом, мы имеем дело со своего рода двойным преступлением, которое в соответствии со ст. 17 УК РФ могло бы расцениваться как совокупность преступлений. Однако совокупность преступлений складывается либо из двух или более различных преступлений, совершенных двумя или более самостоятельными действиями (реальная совокупность), либо из двух или более преступлений, выполненных одним действием (идеальная совокупность).

Идеальную совокупность, а также реальную совокупность преступлений, объединенных единством намерения, следует отличать от сложных (или многосоставных) преступлений, когда законодателем сводятся в единый состав различные преступления, одно из которых служит этапом, методом, способом совершения всего преступления в целом. В таких случаях отдельная квалификация соответствующих преступлений не требуется, так как, конструируя сложный состав, законодатель отразил в размере соответствующего наказания повышенную опасность таких преступлений.

В нашем случае результат обоих преступлений оказался единым – смерть женщины.

А приведенный анализ необходим для того, чтобы понимать истинные причины смерти, включая возможность ее предотвращения.

4. Степень тяжести вреда здоровью

Постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 г. № 522 утверждены Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

В частности, в Правилах сказано:

Квалифицирующими признаками тяжести вреда, причиненного здоровью человека, являются:

а) в отношении тяжкого вреда:

• вред, опасный для жизни человека;

• потеря зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрата органом его функций;

• прерывание беременности;

• психическое расстройство;

• заболевание наркоманией либо токсикоманией;

• неизгладимое обезображивание лица;

• значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть;

• полная утрата профессиональной трудоспособности;

б) в отношении средней тяжести вреда:

• длительное расстройство здоровья;

• значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее чем на одну треть;

в) в отношении легкого вреда:

• кратковременное расстройство здоровья;

• незначительная стойкая утрата общей трудоспособности.

В развитии этого постановления Министерство здравоохранения и социального развития РФ издало приказ от 24.04.2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (зарегистрирован в Минюсте РФ 13.08.2008 г., регистрационный № 12118).

Привожу приказ почти целиком, но без приложения – Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин.

Оговорюсь: приказ появился, когда данная книга уже была почти завершена и не остается времени для серьезного анализа этого очень важного документа. В силу сложности разрешаемой в приказе проблемы нет ничего удивительного, что даже беглое знакомство с документом порождает вопросы и критику. Например, пункт 24 «Ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью», – вообще непонятен по смыслу, перечеркивает весь смысл приказа и противоречит его же пункту 5: «Под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целости и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды».[139]

Согласно п. 24 можно считать, что опоздание с началом лечения (неоказание помощи больному – ст. 124 УК РФ), повлекшим тяжкий вред здоровью, не является теперь уголовным преступлением.

Надеюсь, что текст приказа будет нормализован в ближайшее время, хотя не мешало бы такие документы обсуждать с общественностью до их подписания.

Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека

I. Общие положения.

1. Настоящие Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (далее – Медицинские критерии) разработаны в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 17.08.2007 г. № 522 «Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (далее – Правила).

2. Медицинские критерии являются медицинской характеристикой квалифицирующих признаков, которые используются для определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, при производстве судебно-медицинской экспертизы в гражданском, административном и уголовном судопроизводстве на основании определения суда, постановления судьи, лица, производящего дознание, следователя.

3. Медицинские критерии используются для оценки повреждений, обнаруженных при судебно-медицинском обследовании живого лица, исследовании трупа и его частей, а также при производстве судебно-медицинских экспертиз по материалам дела и медицинским документам.

4. Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, определяется в медицинских учреждениях государственной системы здравоохранения врачом – судебно-медицинским экспертом, а при его отсутствии – врачом иной специальности (далее – эксперт), привлеченным для производства экспертизы, в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, и в соответствии с Правилами и Медицинскими критериями.

5. Под вредом, причиненным здоровью человека, понимается нарушение анатомической целости и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психогенных факторов внешней среды.[140]

6. Медицинскими критериями квалифицирующих признаков в отношении тяжкого вреда здоровью являются:

6.1. Вред здоровью, опасный для жизни человека, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, а также вред здоровью, вызвавший развитие угрожающего жизни состояния (далее – вред здоровью, опасный для жизни человека).

Вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни:

6.1.1) рана головы (волосистой части, века и окологлазничной области, носа, уха, щеки и височно-нижнечелюстной области, других областей головы), проникающая в полость черепа, в том числе без повреждения головного мозга;

6.1.2) перелом свода (лобной, теменной костей) и (или) основания черепа: черепной ямки (передней, средней или задней), или затылочной кости, или верхней стенки глазницы, или решетчатой кости, или клиновидной кости, или височной кости, за исключением изолированной трещины наружной костной пластинки свода черепа и переломов лицевых костей: носа, нижней стенки глазницы, слезной косточки, скуловой кости, верхней челюсти, альвеолярного отростка, небной кости, нижней челюсти;

6.1.3) внутричерепная травма: размозжение вещества головного мозга; диффузное аксональное повреждение головного мозга; ушиб головного мозга тяжелой степени; травматическое внутримозговое или внутрижелудочковое кровоизлияние; ушиб головного мозга средней степени, или травматическое эпидуральное, или субдуральное, или субарахноидальное кровоизлияние при наличии общемозговых, очаговых и стволовых симптомов;

6.1.4) рана шеи, проникающая в просвет глотки или гортани, или шейного отдела трахеи, или шейного отдела пищевода; ранение щитовидной железы;

6.1.5) перелом хрящей гортани: щитовидного, или перстневидного, или черпаловидного, или надгортанного, или рожковидного, или трахеальных хрящей;

6.1.6) перелом шейного отдела позвоночника: перелом тела, или двусторонний перелом дуги шейного позвонка, или перелом зуба II шейного позвонка, или односторонний перелом дуги I или II шейных позвонков, или множественные переломы шейных позвонков, в том числе без нарушения функции спинного мозга;

6.1.7) вывих одного или нескольких шейных позвонков; травматический разрыв межпозвоночного диска на уровне шейного отдела позвоночника со сдавлением спинного мозга;

6.1.8) ушиб шейного отдела спинного мозга с нарушением его функции;

6.1.9) рана грудной клетки, проникающая в плевральную полость, или в полость перикарда, или в клетчатку средостения, в том числе без повреждения внутренних органов;

6.1.10) закрытое повреждение (размозжение, отрыв, разрыв) органов грудной полости: сердца, или легкого, или бронхов, или грудного отдела трахеи; травматический гемоперикард, или пневмоторакс, или гемоторакс, или гемопневмоторакс; диафрагмы, или лимфатического грудного протока, или вилочковой железы;

6.1.11) множественные двусторонние переломы ребер с нарушением анатомической целости каркаса грудной клетки или множественные односторонние переломы ребер по двум и более анатомическим линиям с образованием подвижного участка грудной стенки по типу «реберного клапана»;

6.1.12) перелом грудного отдела позвоночника: перелом тела или дуги одного грудного позвонка с нарушением функции спинного мозга, либо нескольких грудных позвонков;

6.1.13) вывих грудного позвонка; травматический разрыв межпозвоночного диска в грудном отделе со сдавлением спинного мозга;

6.1.14) ушиб грудного отдела спинного мозга с нарушением его функции;

6.1.15) рана живота, проникающая в брюшную полость, в том числе без повреждения внутренних органов;

6.1.16) закрытое повреждение (размозжение, отрыв, разрыв): органов брюшной полости – селезенки, или печени, или (и) желчного пузыря, или поджелудочной железы, или желудка, или тонкой кишки, или ободочной кишки, или прямой кишки, или большого сальника, или брыжейки толстой и (или) тонкой кишки; органов забрюшинного пространства – почки, надпочечника, мочеточника;

6.1.17) рана нижней части спины и (или) таза, проникающая в забрюшинное пространство, с повреждением органов забрюшинного пространства: почки, или надпочечника, или мочеточника, или поджелудочной железы, или нисходящей и горизонтальной части двенадцатиперстной кишки, или восходящей и нисходящей ободочной кишки;

6.1.18) перелом пояснично-крестцового отдела позвоночника: тела или дуги одного либо нескольких поясничных и (или) крестцовых позвонков с синдромом «конского хвоста»;

6.1.19) вывих поясничного позвонка; травматический разрыв межпозвоночного диска в поясничном, пояснично-крестцовом отделе с синдромом «конского хвоста»;

6.1.20) ушиб поясничного отдела спинного мозга с синдромом «конского хвоста»;

6.1.21) повреждение (размозжение, отрыв, разрыв) тазовых органов: открытое и (или) закрытое повреждение мочевого пузыря или перепончатой части мочеиспускательного канала, или яичника, или маточной (фаллопиевой) трубы, или матки, или других тазовых органов (предстательной железы, семенных пузырьков, семявыносящего протока);

6.1.22) рана стенки влагалища, или прямой кишки, или промежности, проникающая в полость и (или) клетчатку малого таза;

6.1.23) двусторонние переломы переднего тазового полукольца с нарушением непрерывности: переломы обеих лобковых и обеих седалищных костей типа «бабочки»; переломы костей таза с нарушением непрерывности тазового кольца в заднем отделе: вертикальные переломы крестца, подвздошной кости, изолированные разрывы крестцово-подвздошного сочленения; переломы костей таза с нарушением непрерывности тазового кольца в переднем и заднем отделах: односторонние и двусторонние вертикальные переломы переднего и заднего отделов таза на одной стороне (перелом Мальгеня); диагональные переломы – вертикальные переломы в переднем и заднем отделах таза на противоположных сторонах (перелом Воллюмье); различные сочетания переломов костей и разрывов сочленений таза в переднем и заднем отделах;

6.1.24) рана, проникающая в позвоночный канал шейного или грудного, или поясничного, или крестцового отдела позвоночника, в том числе без повреждения спинного мозга и «конского хвоста»;

6.1.25) открытое или закрытое повреждение спинного мозга: полный или неполный перерыв спинного мозга; размозжение спинного мозга;

6.1.26) повреждение (разрыв, отрыв, рассечение, травматическая аневризма) крупных кровеносных сосудов: аорты, или сонной артерии (общей, наружной, внутренней), или подключичной, или подмышечной, или плечевой, или подвздошной (общей, наружной, внутренней), или бедренной, или подколенной артерий и (или) сопровождающих их магистральных вен;

6.1.27) тупая травма рефлексогенных зон: области гортани, области каротидных синусов, области солнечного сплетения, области наружных половых органов при наличии клинических и морфологических данных;

6.1.28) термические, или химические, или электрические, или лучевые ожоги III–IV степени, превышающие 10 % поверхности тела; ожоги III степени, превышающие 15 % поверхности тела; ожоги II степени, превышающие 20 % поверхности тела; ожоги меньшей площади, сопровождавшиеся развитием ожоговой болезни; ожоги дыхательных путей с явлениями отека и сужением голосовой щели;

6.1.29) отморожения III–IV степени с площадью поражения, превышающей 10 % поверхности тела; отморожения III степени с площадью поражения, превышающей 15 % поверхности тела; отморожения II степени с площадью поражения, превышающей 20 % поверхности тела;

6.1.30) лучевые поражения, проявляющиеся острой лучевой болезнью тяжелой и крайне тяжелой степени.

6.2. Вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью (далее – угрожающее жизни состояние):

6.2.1) шок тяжелой (III–IV) степени;

6.2.2) кома II–III степени различной этиологии;

6.2.3) острая, обильная или массивная кровопотери;

6.2.4) острая сердечная и (или) сосудистая недостаточность тяжелой степени или тяжелая степень нарушения мозгового кровообращения;

6.2.5) острая почечная, или острая печеночная, или острая.

надпочечниковая недостаточность тяжелой степени, или острый панкреонекроз;

6.2.6) острая дыхательная недостаточность тяжелой степени;

6.2.7) гнойно-септическое состояние: сепсис, или перитонит, или гнойный плеврит, или флегмона;

6.2.8) расстройство регионального и (или) органного кровообращения, приводящее к инфаркту внутреннего органа или гангрене конечности; эмболия (газовая, жировая, тканевая, или тромбоэмболии) сосудов головного мозга или легких;

6.2.9) острое отравление химическими и биологическими веществами медицинского и немедицинского применения, в том числе наркотиками или психотропными средствами, или снотворными средствами, или препаратами, действующими преимущественно на сердечно-сосудистую систему, или алкоголем и его суррогатами, или техническими жидкостями, или токсическими металлами, или токсическими газами, или пищевое отравление, вызвавшее угрожающее жизни состояние, приведенное в пунктах 6.2.1–6.2.8 Медицинских критериев;

6.2.10) различные виды механической асфиксии; последствия общего воздействия высокой или низкой температуры (тепловой удар, солнечный удар, общее перегревание, переохлаждение организма); последствия воздействия высокого или низкого атмосферного давления (баротравма, кессонная болезнь); последствия воздействия технического или атмосферного электричества (электротравма); последствия других форм неблагоприятного воздействия (обезвоживание, истощение, перенапряжение организма), вызвавшие угрожающее жизни состояние, приведенное в пунктах 6.2.1–6.2.8 Медицинских критериев.

6.3. Потеря зрения – полная стойкая слепота на оба глаза или такое необратимое состояние, когда в результате травмы, отравления либо иного внешнего воздействия у человека возникло ухудшение зрения, что соответствует остроте зрения, равной 0,04 и ниже.

Потеря зрения на один глаз оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Посттравматическое удаление одного глазного яблока, обладавшего зрением до травмы, также оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в результате потери слепого глаза проводится по признаку длительности расстройства здоровья.

6.4. Потеря речи – необратимая потеря способности выражать мысли членораздельными звуками, понятными для окружающих.

6.5. Потеря слуха – полная стойкая глухота на оба уха или такое необратимое состояние, когда человек не слышит разговорную речь на расстоянии 3–5 см от ушной раковины.

Потеря слуха на одно ухо оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

6.6. Потеря какого-либо органа или утрата органом его функций:

6.6.1) потеря руки или ноги, т. е. отделение их от туловища или стойкая утрата ими функций (паралич или иное состояние, исключающее их функции); потеря кисти или стопы приравнивается к потере руки или ноги;

6.6.2) потеря производительной способности, выражающаяся у мужчин в способности к совокуплению или оплодотворению, у женщин – в способности к совокуплению, или зачатию, или вынашиванию, или деторождению;

6.6.3) потеря одного яичка.

6.7. Прерывание беременности – прекращение течения беременности независимо от срока, вызванное причиненным вредом здоровью, с развитием выкидыша, внутриутробной гибелью плода, преждевременными родами либо обусловившее необходимость медицинского вмешательства.

Прерывание беременности в результате заболеваний матери и плода должно находиться в прямой причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью и не должно быть обусловлено индивидуальными особенностями организма женщины и плода (заболеваниями, патологическими состояниями), которые имелись до причинения вреда здоровью.

Если внешние причины обусловили необходимость прерывания беременности путем медицинского вмешательства (выскабливание матки, кесарево сечение и прочее), то эти повреждения и наступившие последствия приравниваются к прерыванию беременности и оцениваются как тяжкий вред здоровью.

6.8. Психическое расстройство, возникновение которого должно находиться в причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью, т. е. быть его последствием.

6.9. Заболевание наркоманией либо токсикоманией.

6.10. Неизгладимое обезображивание лица.

Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, определяется судом.

Производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается лишь установлением неизгладимости данного повреждения, а также его медицинских последствий в соответствии с Медицинскими критериями.

Под неизгладимыми изменениями следует понимать такие повреждения лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее, либо под влиянием нехирургических методов), и для их устранения требуется оперативное вмешательство (например, косметическая операция).

6.11. Значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30 %).

К тяжкому вреду здоровья, вызывающему значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи, относят следующие повреждения:

6.11.1) открытый или закрытый перелом плечевой кости: внутрисуставной (головки плеча), или околосуставной (анатомической шейки, под– и чрезбугорковый), или хирургической шейки, или диафиза плечевой кости;

6.11.2) открытый или закрытый перелом костей, составляющих локтевой сустав;

6.11.3) открытый или закрытый перелом-вывих костей предплечья: перелом локтевой в верхней или средней трети с вывихом головки лучевой кости (перелом-вывих Монтеджа) или перелом лучевой кости в нижней трети с вывихом головки локтевой кости (перелом-вывих Галеацци);

6.11.4) открытый или закрытый перелом вертлужной впадины со смещением;

6.11.5) открытый или закрытый перелом проксимального отдела бедренной кости: внутрисуставной (перелом головки и шейки бедра) или внесуставной (межвертельный, чрезвертельный переломы), за исключением изолированного перелома большого и малого вертелов;

6.11.6) открытый или закрытый перелом диафиза бедренной кости;

6.11.7) открытый или закрытый перелом костей, составляющих коленный сустав, за исключением надколенника;

6.11.8) открытый или закрытый перелом диафиза большеберцовой кости;

6.11.9) открытый или закрытый перелом лодыжек обеих берцовых костей в сочетании с переломом суставной поверхности большеберцовой кости и разрывом дистального межберцового синдесмоза с подвывихом и вывихом стопы;

6.11.10) компрессионный перелом двух и более смежных позвонков грудного или поясничного отдела позвоночника без нарушения функции спинного мозга и тазовых органов;

6.11.11) открытый вывих плеча, предплечья, кисти, бедра, голени или стопы с разрывом связочного аппарата и капсулы сустава.

Стойкая утрата общей трудоспособности в иных случаях определяется в процентах, кратных пяти, в соответствии с Таблицей процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин, прилагаемой к настоящим Медицинским критериям.

6.12. Полная утрата профессиональной трудоспособности.

Профессиональная трудоспособность связана с возможностью выполнения определенного объема и качества работы по конкретной профессии (специальности), по которой осуществляется основная трудовая деятельность.

Степень утраты профессиональной трудоспособности определяется в соответствии с Правилами установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16.10.2000 г. № 789 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2000, № 43, ст. 4247).

7. Медицинскими критериями квалифицирующих признаков в отношении средней тяжести вреда здоровью являются:

7.1. Временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня) (далее – длительное расстройство здоровья).

7.2. Значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее чем на одну треть – стойкая утрата общей трудоспособности от 10 до 30 процентов включительно.

8. Медицинскими критериями квалифицирующих признаков в отношении легкого вреда здоровью являются:

8.1. Временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно) (далее – кратковременное расстройство здоровья).

8.2. Незначительная стойкая утрата общей трудоспособности – стойкая утрата общей трудоспособности менее 10 %.

9. Поверхностные повреждения, в том числе: ссадина, кровоподтек, ушиб мягких тканей, включающий кровоподтек и гематому, поверхностная рана и другие повреждения, не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

III. Заключительные положения.

10. Для определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, достаточно наличия одного Медицинского критерия.

11. При наличии нескольких Медицинских критериев тяжесть вреда, причиненного здоровью человека, определяется по тому критерию, который соответствует большей степени тяжести вреда.

12. Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, при наличии нескольких повреждений, возникших от неоднократных травмирующих воздействий (в том числе при оказании медицинской помощи), определяется отдельно в отношении каждого такого воздействия.

13. В случае если множественные повреждения взаимно отягощают друг друга, определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, производится по их совокупности.

14. При наличии повреждений разной давности возникновения определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека каждым из них, производится отдельно.

15. Возникновение угрожающего жизни состояния должно быть непосредственно связано с причинением вреда здоровью, опасного для жизни человека, причем эта связь не может носить случайный характер.

16. Предотвращение смертельного исхода, обусловленное оказанием медицинской помощи, не должно приниматься во внимание при определении степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

17. Расстройство здоровья состоит во временном нарушении функций органов и (или) систем органов, непосредственно связанном с повреждением, заболеванием, патологическим состоянием, обусловившим временную нетрудоспособность.

18. Продолжительность нарушения функций органов и (или) систем органов (временной нетрудоспособности) устанавливается в днях исходя из объективных медицинских данных, поскольку длительность лечения может не совпадать с продолжительностью ограничения функций органов и (или) систем органов человека. Проведенное лечение не исключает наличия у живого лица посттравматического ограничения функций органов и (или) систем органов.

19. Утрата общей трудоспособности при неблагоприятном трудовом и клиническом прогнозах либо при определившемся исходе независимо от сроков ограничения трудоспособности, либо при длительности расстройства здоровья свыше 120 дней (далее – стойкая утрата общей трудоспособности).

20. Стойкая утрата общей трудоспособности заключается в необратимой утрате функций в виде ограничения жизнедеятельности (потеря врожденных и приобретенных способностей человека к самообслуживанию) и трудоспособности человека независимо от его квалификации и профессии (специальности) (потеря врожденных и приобретенных способностей человека к действию, направленному на получение социально значимого результата в виде определенного продукта, изделия или услуги).

21. У детей трудовой прогноз в части возможности в будущем стойкой утраты общей (профессиональной) трудоспособности определяют так же, как у взрослых, в соответствии с настоящими Медицинскими критериями.

22. В случае возникновения необходимости в специальном медицинском обследовании живого лица проводится комиссионная судебно-медицинская экспертиза с участием врачей – специалистов тех медицинских учреждений, в которых имеются условия, необходимые для ее проведения.

23. При производстве судебно-медицинской экспертизы в отношении живого лица, имеющего какое-либо предшествующее травме заболевание либо повреждение части тела с полностью или частично ранее утраченной функцией, учитывается только вред, причиненный здоровью человека, вызванный травмой и причинно с ней связанный.

24. Ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и другими причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

25. Ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью.

26. Установление степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в случаях, указанных в п. 24 и 25 Медицинских критериев, производится также в соответствии с Правилами и Медицинскими критериями.

27. Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не определяется, если:

• в процессе медицинского обследования живого лица, изучения материалов дела и медицинских документов сущность вреда здоровью определить не представляется возможным;

• на момент медицинского обследования живого лица не ясен исход вреда здоровью, не опасного для жизни человека;

• живое лицо, в отношении которого назначена судебно-медицинская экспертиза, не явилось и не может быть доставлено на судебно-медицинскую экспертизу, либо живое лицо отказывается от медицинского обследования;

• медицинские документы отсутствуют либо в них не содержится достаточных сведений, в том числе результатов инструментальных и лабораторных методов исследований, без которых не представляется возможным судить о характере и степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

5. Общий перечень статей УК РФ, субъектом преступления которых может выступать медицинский персонал

Ст. 109. Причинение смерти по неосторожности.

Ст. 118. Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности.

Ст. 120. Принуждение к изъятию органов или для трансплантации.

Ст. 122. Заражение ВИЧ-инфекцией.

Ст. 123. Незаконное производство аборта.

Ст. 124. Неоказание помощи больному.

Ст. 125. Оставление в опасности.

Ст. 128. Незаконное помещение в психиатрический стационар.

Ст. 140. Отказ в предоставлении гражданину информации.

Ст. 153. Подмена ребенка.

Ст. 171. Незаконное предпринимательство.

Ст. 233. Незаконная выдача либо подделка рецептов или иных документов, дающих право на получение наркотических средств или психотропных веществ.

Ст. 235. Незаконное занятие частной медицинской практикой или частной фармацевтической деятельностью.

Ст. 236. Нарушение санитарно-эпидемиологических правил.

Ст. 237. Сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей.

Ст. 238. Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности.

Комментарии

Необходимым признаком состава преступления (бланкетная диспозиция) является наличие требований безопасности. Так, например, работа с лазерными установками, аппаратами лучевой диагностики, лекарственными средствами и т. п. должна отвечать этим требованиям. Следует, однако, полагать, что и утвержденные стандарты медицинской помощи являются требованиями безопасности для жизни и здоровья пациента, а их нарушения – уголовными преступлениями.

Ст. 285. Злоупотребление должностными полномочиями.

Ст. 290. Получение взятки.

Ст. 292. Служебный подлог.

Ст. 293. Халатность.

Ст. 303. Фальсификация доказательств.

Ст. 307. Заведомо ложные показания, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод.

Субъекты указаны в названиях статей.

Примечание. Свидетель, потерпевший, эксперт, специалист или переводчик освобождаются от уголовной ответственности, если они добровольно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда или решения суда заявили о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо неправильном переводе.

6. Заявление о преступлении и его рассмотрение

Как правило, граждане обращаются в правоохранительные органы с заявлениями о проведении проверок и принятии различных мер. Прокуратура нередко пользуется этим обстоятельством, не возбуждая уголовное дело, а проводя прокурорскую проверку в рамках надзора за соблюдением законности или в рамках проверки заявлений о преступлении.

Однако это разные виды проверок, и в последнем случае на проверку распространяются порядок и сроки, указанные в Уголовно-процессуальном кодексе РФ. Что касается мероприятий по надзору, то у них уголовный аспект деяний и вовсе может поначалу не рассматриваться, но все это затягивает сроки ведения дела, а в уголовном праве сроки наступления ответственности четко определены.

По указанным причинам необходимо подавать заявление о преступлении и требовать возбуждения уголовного дела.

Согласно ст. 140 и 141 УПК РФ, для возбуждения уголовного дела, если имеются соответствующие основания на взгляд заявителя, подается заявление.

Заявление о преступлении может быть сделано в устном или письменном виде. Письменное заявление о преступлении должно быть подписано заявителем. Устное заявление о преступлении заносится в протокол, который подписывается заявителем и лицом, принявшим данное заявление. Протокол должен содержать данные о заявителе, а также о документах, удостоверяющих личность заявителя.

Заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 УК РФ, о чем в протоколе делается отметка, которая удостоверяется подписью заявителя.

Анонимное заявление о преступлении не может служить поводом для возбуждения уголовного дела.

В заявлении необходимо по возможности указать не только на то, что произошло, но также на наличие доказательств, виновных лиц, привести доводы и, если это возможно, приложить документы.

Согласно ст. 151 УПК РФ предусмотрена следующая подследственность дел при производстве предварительного следствия:

• следователями Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации производится по уголовным делам:

• о преступлениях, предусмотренных ст. (извлечение) 109, 128, 140, 205, 237, 238, 285–293, 303 УК РФ;

• следователями органов внутренних дел Российской Федерации – по уголовным делам:

• о преступлениях, предусмотренных ст. 124, 235, 236, 290–293 УК РФ.

Следует отметить, что, например, по ст. 118 УК РФ предусмотрено проведение дознания и предварительного расследования (п.1 ч.1 ст. 150 УПК РФ) и не предусмотрено предварительное следствие.

Таким образом, заявление следует подавать по месту совершения преступления с учетом подследственности.

По результатам рассмотрения сообщения о преступлении орган дознания, дознаватель, следователь принимает одно из следующих решений:

• о возбуждении уголовного дела в порядке, установленном ст. 146 УПК РФ;

• об отказе в возбуждении уголовного дела;

• о передаче сообщения по подследственности в соответствии со ст. 151 УПК РФ, а по уголовным делам частного обвинения – в суд в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ.

Согласно ст. 24 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям:

1) отсутствие события преступления;

2) отсутствие в деянии состава преступления;

3) истечение сроков давности уголовного преследования;

4) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего;

5) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ;

6) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в п. 1, 3–5, 9 и 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в п. 1 и 3–5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ.

7. Особенности назначения судебно-медицинской экспертизы в уголовном деле

Заключение экспертов в уголовном процессе еще более значимо, чем в гражданском, поскольку сбором доказательств занимаются правоохранительные органы, и ожидать от них, что они вложат в это дело душу и будут копать медицинские учебники и даже нормативно-правовую базу, не приходится. Поэтому подход у следователей исключительно формальный: написали эксперты, что есть связь, – будет дело, не написали – не будет. И даже если связь реально установлена (все события связаны в цепь), но написано, что ее нет (такое бывает в половине дел), следователь пальцем не пошевелит, чтобы устранить противоречие.

Назначая судебно-медицинскую экспертизу или исследование, прокуратура признает сам факт необходимости проведения экспертизы, но грубо нарушает процессуальные нормы. Как правило, вопросы, поставленные перед «экспертами», касаются характера и степени вреда здоровью или причин вреда (смерти). Согласно ст. 196 УПК РФ для ответа на эти вопросы обязательно назначение судебной экспертизы, которая согласно гл. 27 УПК РФ проводится на этапе предварительного следствия или на более поздних этапах уголовного дела. То есть вне уголовного дела судебные экспертизы не проводятся, а проведенные не имеют силы доказательства.

Назначение экспертизы вне рамок уголовного дела влечет ряд других, не менее существенных правовых нарушений.

Так, согласно ч. 5 ст. 57 УПК РФ, эксперт несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Статья 307 УК РФ предупреждает эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в суде либо при производстве предварительного расследования, т. е. применительно к уголовно-процессуальному законодательству на этапах уголовного дела. Это подтверждается и упомянутой гл. 27 УПК РФ «Производство судебной экспертизы», которой предшествует гл. 22 «Предварительное следствие», т. е. экспертиза впервые может быть назначена на этапе предварительного следствия, которое является этапом уголовного дела, а дело к моменту назначения экспертизы, соответственно, должно быть возбуждено. Это следует и из ст. 198 УПК РФ, где перечислены права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и т. п., которые являются лицами в уголовном деле, а не на этапе прокурорской проверки или иных процессуальных действий вне уголовного дела, и нарушение прав этих лиц влечет за собой недействительность соответствующих процессуальных действий и недопустимость полученных таким путем доказательств (ст. 75 УПК РФ).

Поскольку уголовное дело не возбуждается, потерпевшие не признаются потерпевшими и лишаются права знакомиться с материалами дела и заявлять отвод экспертам (п. 2 ч. 1 ст. 198 УПК РФ), т. е. права граждан нарушаются.

Эта логика полностью подтверждена Надзорным определением Верховного Суда РФ от 27.09.2006 г. (Дело № 32-ДО6-39), где, в частности, сказано:

«В соответствии со ст. 156 УПК РФ производство предварительного следствия возможно лишь после возбуждения уголовного дела.

Из материалов дела следует, что уголовное дело в отношении К.М. возбуждено 14 октября 2004 г.

Постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы трупа К.М. (л.д. 15–16) вынесено следователем 30 августа 2004 г.

Согласно заключению эксперта (л.д. 23–27), на которое суд сослался как на доказательство вины К. М., экспертиза проводилась с 31 августа по 1 октября 2004 г., т. е. до возбуждения уголовного дела.

Ссылки на ст. 146 ч. 4 УПК РФ являются ошибочными, поскольку в соответствии с указанной статьей к неотложным следственным действиям относится лишь вынесение постановления о назначении судебной экспертизы, а не ее проведение.

На основании ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований закона, являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения и использоваться для доказывания любого из обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ.

При таких данных и в силу требований ст. 379 УПК РФ обвинительный приговор, постановленный в отношении К.М., и все последующие судебные решения нельзя признать законными и обоснованными, они подлежат отмене с направлением дела на новое судебное рассмотрение».

Сказанное подтверждает, что назначение экспертизы требует возбуждения уголовного дела. С другой стороны, эти аргументы являются основаниями для отмены постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, поскольку основаны на доказательствах, полученных с нарушениями закона.

В итоге указанных нарушений становится реально невозможным доступ граждан к правосудию: проверки превращаются скорее в издевательства над пострадавшими людьми, чем в помощь им. «Проверки» длятся без возбуждения по несколько (в нашей практике до семи) лет,[141] как, например, в деле Е. и еще нескольких делах, где все было очевидно даже суду, но не следователю. Идет перманентное обжалование постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, в которых нарушаются все границы здравого смысла, в порядке ст. 124 и 125 УПК РФ.

Правда пугающе проста, если не сказать примитивна, как примитивна и логика следователей, которые рассуждают так: «Я здесь рожала, мои дети будут здесь рожать, я не буду возбуждать уголовное дело!» (Слова, сказанные не одним работником правоохранительных органов.) Но будут ли дети, и будут ли они рожать при таких подходах, эта следователь не думает, поскольку считает, что персонально с ней и с ее детьми ничего плохого не произойдет. Но это не так: если врач не умеет работать, он не умеет ни за деньги, ни без денег, ни под давлением, ни без него, и уж точно – поверьте опыту – связи здесь не работают. На некомпетентность «попадают» все – и следователи, и судьи, и депутаты, и… сами врачи (у нас десятки дел, где врачи выступают истцами против своих коллег).

В ситуации безнаказанности и попрания закона не приходится удивляться, что граждане начинают искать справедливости сами и устраивают самосуды. Я не призываю к этому, я категорически против, но я понимаю причины. Человек, загнанный в угол, может повести себя как зверь, по законам джунглей. И если государство не может навести порядка на своей территории, люди будут делать это своими силами.

Пожалуй, самим ярким примером такого рода является дело И.Б., который был арестован в апреле 2007 г. за то, что нанял киллера против одного из высокопоставленных врачей Москвы, поскольку считал, что тот виновен в гибели его новорожденного ребенка. Вину устанавливает суд, но, по моему убеждению, И.Б. (а мы немного помогали вести это дело) прокуратура лишила доступа к правосудию. Мы делали все как обычно – проанализировали ситуацию, нашли, что есть основания для обращения в суд и прокуратуру, составили соответствующее заявление, получили обычный отказ в возбуждении уголовного дела, который можно было обжаловать в установленном законом порядке, но… И.Б. не захотел идти по обычному пути. К этому моменту он уже несколько месяцев судился с патологоанатомом, предъявил жалобы через суд к ректору ММА им. И.М. Сеченова, руководителю Росздравнадзора и т. п. Мы не могли все это проконтролировать, хотя понимали, что жалобы только настраивают судью против истца, а главный иск – к роддому – так и не предъявлен. Несчастный отец ожидал более надежных доказательств, которые искать надо было не там и не так, как это делал он, но объяснить это И.Б. было трудно. Находясь в подавленном состоянии (семья несколько лет ждала ребенка), окончательно запутавшись в количестве исков и жалоб, отчаявшись добиться справедливости через правосудие, И.Б. нанял киллера, которого ему «подложили» правоохранительные органы, обязанные помочь в поисках правды. (Врач не пострадал.)

Через год присяжные оправдали И. Б. по всем статьям обвинения (семь человек против пяти).

Мне трудно комментировать эту ситуацию, потому что в ней все неправильно, – такое не должно случаться в правовом государстве. Выступая на суде в качестве свидетеля по этому делу, я высказал мнение о том, что каждый должен отвечать за свое: и если И. Б. должен ответить за попытку убийства, то и врач Л. должен ответить за смерть ребенка. И это еще не все: следователь, который вел дело, тоже должен отвечать за такую «работу», в результате которой отчаявшийся человек нанял киллера. Выступая в суде, я осознавал и свою вину в случившемся: наверное, я мог бы сделать для семьи И.Б. больше, чтобы не было тех последствий, которые наступили. Я по возможности пытался поддерживать и супругу И.Б., и пришел в суд в качестве свидетеля, и все еще ищу для себя ответ на вопрос, что еще можно было сделать.

Ответ находится лишь один: менять систему! Однако если я хоть немного понимаю (да простят мне самонадеянность!), как изменить систему здравоохранения, то, увы, – на правоохранительные органы меня явно не хватит… Остается лишь продолжать писать такие заявления, как то, что было написано в деле И.Б. до найма им киллера (смотрите Пример-образец из дела Б.М.), не веря, что это вызовет правовые последствия, что восторжествует закон и справедливость. Но иного выхода нет…

ПРИМЕР-ОБРАЗЕЦ ИЗ ДЕЛА Б.М.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ «ЛИГИ ПАЦИЕНТОВ»

ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

ЛИГА ЗАЩИТНИКОВ ПАЦИЕНТОВ

107078, Москва, а/я 212, Саверскому А.В.

(495) 644-72-38, 431-48-11 (факс)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

по заявлению Б.М.

В «Лигу пациентов» обратилась гр. Б.М. с просьбой дать оценку правомерности действий медицинского персонала в период ее беременности и родах в 2005 г.

В «Лигу пациентов» были представлены:

– ксерокопия истории родов 2175/29072 на имя Б.М.;

– ксерокопия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 18 мая 2006 г. старшего следователя Хамовнической межрайонной прокуратуры г. Москвы Г.;

– ксерокопия медицинской карты амбулаторного больного № 5819/05;

– ксерокопия медицинского свидетельства о перинатальной смерти на имя Б.В.;

– ксерокопия протокола вскрытия № 58К от 24.08.2005 г.;

– ксерокопия заключения о причине смерти новорожденной Б.В. от 18.12.2006 г. заведующего ПАО РДКБ МЗ РФ, к.м.н. Н.;

– ксерокопия постановления о назначении медицинского судебного исследования от 29.12.2005 г. старшего следователя Хамовнической межрайонной прокуратуры г. Москвы Г.

При изучении данных материалов обращают на себя внимание следующие аспекты дела

29.12.2005 г. старший следователь Хамовнической межрайонной прокуратуры г. Москвы Г. назначил судебно-медицинское исследование на основании ст. 195 (196) и 199 УПК РФ.

I. Данное постановление незаконно, так же как и полученное исследование, и не может быть положено в основу любого решения следователя, дознавателя или суда по следующим основаниям:

1. Ст. 144, 145 УПК РФ не предусматривают в рамках проверки проведения каких-либо исследований для разрешения вопросов, поставленных в указанном постановлении. Получить ответы на данные вопросы в течение сроков проведения проверки, предусмотренных ст. 144 УПК РФ, заведомо невозможно.

2. В то же время ст. 195, 196, 199 УПК РФ предусматривают основания и порядок назначения судебной экспертизы, а не судебного исследования. Согласно п.1 ст. 196 УПК РФ «назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить: 1) причины смерти…». Большинство вопросов, включая, например, вопрос 9, поставленный в вышеуказанном постановлении на исследование, касается причин смерти новорожденной Б.В. в связи с действиями медицинских работников. И, как указано выше, для ответа на вопросы подобного рода необходимо назначение судебной экспертизы, которая согласно гл. 27 УПК РФ проводится на этапе предварительного следствия или на более поздних этапах уголовного дела. УПК РФ не содержит норм о назначении каких-либо исследований для разрешения вопросов подобного рода. Однако судебная экспертиза в данном случае проведена не была, что является нарушением норм УПК РФ, и следователь основывал свое решение на ненадлежащем доказательстве.

3. В силу того что вышеупомянутая норма закона была нарушена, это повлекло ряд других, не менее существенных, нарушений, а именно:

а. Согласно ч. 5 ст. 57 УПК РФ эксперт несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Статья 307 УК РФ предупреждает эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в суде либо при производстве предварительного расследования, т. е., применительно к уголовно-процессуальному законодательству, на этапах уголовного дела. Это подтверждается и упомянутой гл. 27 УПК РФ «Производство судебной экспертизы», которой предшествует гл. 22 «Предварительное следствие», т. е. экспертиза впервые может быть назначена на этапе предварительного следствия, которое является этапом уголовного дела, т. е. дело к моменту назначения экспертизы должно быть возбуждено. Это следует и из ст. 198 УПК РФ, где перечислены права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего и т. п., которые являются лицами в уголовном деле, а не на этапе прокурорской проверки или иных процессуальных действий вне уголовного дела, и нарушение прав этих лиц влечет за собой недействительность соответствующих процессуальных действий и недопустимость соответствующих доказательств (ст. 75 УПК РФ). В данном случае уголовное дело возбуждено не было – по этой причине не было и этапов дела, – тогда проведенное исследование нельзя считать судебной экспертизой, а экспертов считать экспертами в деле хотя бы потому, что их предупреждение об уголовной ответственности, которое сделал следователь в п. 4 данного постановления, ничтожно.

в. Поскольку уголовное дело возбуждено не было и заявительница Б.М. не была признана потерпевшей, она была лишена права знакомиться с материалами дела и заявлять отвод экспертам (п. 2 ч. 1 ст. 198 УПК РФ).

4. Причинно-следственную связь устанавливает суд, а не эксперты. По этой причине формулировка вопросов, касающихся наличия причинно-следственной связи, незаконна. Эксперты должны лишь ответить на вопросы, требующие специальных познаний. Для формулировки вопросов на экспертизу следователь вправе был привлечь специалиста согласно ст. 168 УПК РФ.

5. Круг вопросов, поставленных на данное исследование, носит общий характер, что позволило лицам, проводящим исследование, дать общие ответы, в результате чего главные вопросы остались без ответа. Это позволяет говорить о том, что данный случай не получил необходимой правовой оценки.

II. Изучив материалы дела, учитывая данные медицинской литературы, можно сделать обоснованные выводы:

• в период с 19.08.2005 г. по 22.08.2005 г. у Б.М. развилась отслойка плаценты;

• поскольку плацента является органом, обеспечивающим, кроме прочего, доставку плоду кислорода, то отслойка чревата недостатком кислорода (гипоксия, асфиксия) для плода;

• поскольку у плода возник недостаток кислорода, он начинает дышать легкими, а не через пуповину, а поскольку в это время он все еще находится в плодном пузыре и околоплодных водах, он захлебывается этими водами (аспирация околоплодными водами);

• после извлечения ребенка проводятся реанимационные мероприятия, однако во время их проведения возникает еще одно осложнение, возникшее из-за неквалифицированных действий врача-реаниматолога, – пневмоторакс (наличие воздуха в плевральной полости, которое возникло из-за перфорации легкого при ИВЛ, – иных причин нет), который также влечет за собой усиление асфиксии.

Подтверждением этой позиции служит следующее:

1. Сведения о сукровичных выделениях упоминаются: в заявлении Б.М. в прокуратуру о постоянных кровянистых выделениях; запись от 19.08.2005 г. в медицинской карте амбулаторного больного № 5819/05 при поступлении Б.М. в Клинику акушерства и гинекологии ММА им. Сеченова; запись в истории родов 2175/29072 от 19.08.2005 г. при поступлении, а затем еще раз в 21.30.

2. Сведения о болях внизу живота в заявлении Б.М. и подтвержденная в Истории родов.

3. Сведения из допроса врача М. о том, что боли внизу живота были обусловлены небольшой возбудимостью матки.

4. Данные протокола вскрытия № 58К от 24.08.2005 г., где сказано, что смерть ребенка наступила из-за тяжелой асфиксии, обусловленной плацентарной недостаточностью, отмечается наличие ретроплацентарной гематомы, пневмоторакса.

5. Данные заключения о причине смерти новорожденной Б.В. от 18.12.2006 г. заведующего ПАО РДКБ МЗ РФ, к.м.н. Н., где говорится об аспирации ребенка околоплодными водами и несвоевременно проведенной операции кесарева сечения. Отмечу, что данное заключение сделано без макроисследования плаценты, которое позволяет увидеть наличие ретроплацентарной гематомы.

6. Специальная медицинская литература, например: а) «Неотложная помощь при экстремальных состояниях в акушерской практике» (Э.К. Айламазян, СПб.: Изд. СпецЛит, 2002, стр. 135–137) или б) «Акушерство» под ред. Г.М. Савельевой (Издательство «Медицина», Москва, 2000, стр. 571–574).

а. В источнике а) на стр. 135 отмечается: «Основными симптомами преждевременной отслойки плаценты являются:

• кровотечение;

• болевой синдром;

• гипоксия или гибель плода;

• изменение тонуса или сократительной деятельности маточной мускулатуры».

в. На стр. 136 там же: «признаки страдания плода отмечаются с первыми симптомами заболевания»;

с. В источнике б) на стр. 569 отмечается: «Основными клиническими проявлениями ПОНРП (преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты. – Прим. автора) являются кровотечение, боль в животе и поясничной области, болезненность и гипертонус матки, острая гипоксия плода».

d. В источнике а) на стр. 137 сказано: «Фактор времени при ведении таких больных приобретает важнейшее значение. Серов В.Н., Стрижаков А.Н., Маркин С.А. (1989) считают, что это время не должно превышать один час. Поэтому главной задачей лечения является быстрое и бережное родоразрешение. Этому требованию отвечает операция кесарева сечения, которая является обязательной во всех случаях преждевременной отслойки, сопровождающейся явными клиническими проявлениями…»

е. В источнике б) на стр. 573 сказано: «Во время беременности при выраженной клинической картине отслойки плаценты, когда наблюдается болевой синдром, гипертонус матки, гипоксия плода, кровотечение (есть подозрения на маточно-плацентарную апоплексию) и ухудшение общего состояния, показано проведение экстренного родоразрешения путем кесарева сечения…»

Из данного обзора ясно, что у Б.М. и ее ребенка имелись не только симптомы, но и, с учетом данных патологоанатомического исследования, сама отслойка плаценты, аспирация плода околоплодными водами, пневмоторакс, которые послужили главной причиной асфиксии и повлекли за собой смерть новорожденной Б.В.

При отслойке плаценты требовалось значительно более раннее проведение операции кесарева сечения, что исключало бы страдание и смерть ребенка.

В представленной Истории родов нет сведений о проведении осмотра в гинекологическом кресле (его и не было, судя по показаниям Г.) до 22.08.2005 г.; нет результатов проведении КТГ-контроля и УЗИ после 19.08.2005 г. Тогда необходимо говорить о неоказании помощи больному, поскольку надлежащее проведение КТГ-контроля и УЗИ, обследование в гинекологическом кресле необходимы для уточнения диагноза при болях и сукровичных выделениях.

Судя по показаниям Б.М., врачей М. и Т., КТГ-контроль и УЗИ проводились 21.08 и 22.08.2008 г., однако этих данных в Истории родов не имеется. С учетом того что, по данным прокурорской проверки, История родов была переписана, все это заставляет думать о сокрытии доказательств, в которых имеется информация против тех лиц, которые ее скрывают. Поскольку же любые медицинские манипуляции должны отмечаться в Истории родов, то в данном случае нет оснований полагать, что они были проведены вообще. Следует отметить при этом, что отсутствие в Истории болезни результатов КТГ и УЗИ, даже если они проводились, делало невозможным объективную оценку состояния беременной лечащим и дежурными врачами.

Сокрытие результатов или непроведение исследований сделало невозможным своевременное установление диагноза отслойки плаценты и гипоксии плода. Следует отметить при этом, что проведение КТГ-контроля дважды 21.08.2005 г. (по показаниям Т.) в течение трех часов (в 18.00 и в 21.00) указывает на наличие проблем со здоровьем Б.М. или плода, иначе зачем было делать контрольное исследование дважды.

Между тем следующий за этим осмотр, отмеченный в Истории родов, осуществлен лишь в 13.00 следующего дня (22.08.2005 г.), т. е. спустя 16 часов, что является непосредственным фактом ненадлежащего наблюдения за больной, угрожаемой по преждевременному прерыванию беременности.

III. В соответствии с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 18 мая 2006 г. старшего следователя Хамовнической межрайонной прокуратуры г. Москвы Г. новорожденная Б.В. умерла от острой сердечно-сосудистой недостаточности из-за тяжелой асфиксии, обусловленной плацентарной недостаточностью.

Из представленных медицинских документов, включая УЗ-исследования, результаты КТГ-мониторинга (частота сердечных сокращений плода) до 19.08.2005 г. включительно, следует, что плод развивался нормально, не имел никаких отклонений, его вес, рост, размеры соответствовали гестационному возрасту. Это непосредственно указывает на то, что плод во время беременности не страдал, задержки в его развитии не имелось. Такая задержка неизбежно должна была бы возникнуть при серьезных патологиях плаценты, при наличии хронических факторов, приводящих к гипоксии (асфиксии). Кроме того, результаты КТГ-мониторинга от 19.08.2005 г. непосредственно указывают на отсутствие кислородного голодания (асфиксии, гипоксии), которая неизбежно приводит к нарушению сердечной деятельности плода, а таковых нарушений на КТГ не отмечается, что указывает на то, что плод не имел отклонений в этой части. Имеющиеся патологии, по данным вскрытия (простая гипоплазия легких и коартация аорты), как справедливо отмечено в показаниях врача С., не могли стать причиной смерти новорожденной в первые часы после рождения хотя бы потому, что ребенок, как указано выше, не страдал в утробе матери, а поскольку в данном случае мы имеем дело с операцией кесарева сечения, то и страданий при прохождении через родовые пути он не мог испытывать.

В данной ситуации можно уверенно говорить, что нет никаких оснований полагать, будто еще 19.08.2005 г. у ребенка имелись признаки асфиксии, тем более тяжелой, которая могла повлечь за собой смерть.

Тогда должно было произойти событие, которое вызвало у ребенка асфиксию в период с 19.08 по 22.08.2005 г. Таким событием следует считать преждевременную отслойку плаценты.

В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 18.05.2006 г. года старшего следователя Хамовнической межрайонной прокуратуры г. Москвы Г. отмечено наличие ретроплацентарной гематомы. Одновременно в заключении о причине смерти новорожденной Б.М. от 18.12.2006 г. заведующего ПАО РДКБ МЗ РФ к.м.н. Н. значится: «В просветах альвеол и бронхов – различное количество частичек мекония, немногочисленные чешуйки эпидермиса», и, как следствие, гистологический диагноз: «Массивная аспирация мекониальных околоплодных вод…».

Данные обстоятельства не были должным образом исследованы и не отражены в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 18.05.2006 г.

IV. Слова постановления, приведенные, очевидно, как цитата из заключения 111-го Главного государственного центра судебных и криминалистических экспертиз МО РФ: «не зафиксирована ретроплацентарная гематома», – прямо противоречат протоколу вскрытия № 58К от 24.08.2005 г., где отмечено наличие ретроплацентарной гематомы, и ничем не обоснованы, что противоречит нормам ст. 8 ФЗ РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ»: «Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных».

Впрочем, лица, проводившие исследование, и не обязаны были руководствоваться этим законом, поскольку не являлись экспертами. Может быть, поэтому они не указывают, на каком основании оспаривают мнение патологоанатома, непосредственно проводившего исследование плаценты.

V. В апреле 2006 г. по 1-му каналу телевидения прошел документальный фильм «Бизнес на родах», в котором был освещен данный случай. Во время съемки проф. Л. скрытой камерой он назвал репортеру стоимость ведения у него беременности – 5 тыс. долларов. Данный фрагмент (телефон автора фильма 8-000-000-00-00, Татьяна Рощина) служит подтверждением того, что врач Л. берет деньги за ведение беременности и родов. И это подтверждает заявление супругов Б. о том, что они платили проф. Л.

На основании изложенного считаю необходимым

1. Возбудить уголовное дело по факту неоказания (ненадлежащего и несвоевременного оказания по поводу имевшегося у нее состояния) помощи Б.М. в сочетании с признаками состава преступления по ч. 2 ст. 109 УК РФ (причинение пневмоторакса), повлекших за собой смерть новорожденной Б.В. (ч. 2 ст. 124 УК РФ).

2. Еще раз оценить доказательства по заявлению Б.М. о получении врачом Л. взятки с учетом телевизионной записи, подтверждающей факт того, что врач Л. ставит условием наблюдения у него беременных оплату его услуг.

3. Назначить судебную экспертизу для разъяснения вопросов, требующих специальных познаний в медицине с участием акушера-гинеколога, педиатра (неонатолога), патологоанатома.

4. Поставить на судебную экспертизу следующие вопросы:

4.1. Являются ли проявления в виде сукровичных выделений, болей внизу живота, возбудимости матки признаками преждевременной отслойки плаценты?

4.2. Означает ли наличие ретроплацентарной гематомы преждевременную отслойку плаценты у Б. М.?

4.3. Если «да, означает» – имелись ли проявления отслойки плаценты у Б.М. начиная с 19.08.2005 г., позволяющие заподозрить данный диагноз и провести необходимую диагностику?

4.3.1. Если «да, означает» – привела ли преждевременная отслойка плаценты к асфиксии плода?

4.3.2. Какая диагностика проводится при подозрении на отслойку плаценты? Была ли она проведена?

с. Имелась ли у ребенка Б. М. аспирация околоплодными водами?

4.4. Если «да, имелась» – возникла ли она в результате преждевременной отслойки плаценты? Имелись ли иные причины аспирации?

4.4.1. Привела ли аспирация к асфиксии плода?

5. Является ли пневмоторакс результатом дефекта медицинской помощи? Усугубил ли пневмоторакс тяжесть состояния ребенка с асфиксией?

6. Необходимо ли было делать операцию кесарева сечения раньше, чем она была сделана? При более раннем проведении операции уменьшался ли риск развития асфиксии плода?

Президент «Лиги пациентов»,

Председатель Общественного совета.

по защите прав пациентов.

при Росздравнадзоре А.В. Саверский.

Приложение 1. Перечень некоторых нормативных правовых актов и норм здравоохранного права

1. Устав Всемирной организации здравоохранения.

2. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (ст. 12).

3. Международный пакт о гражданских и политических правах.

4. Конвенция о правах ребенка.

5. Хельсинская Декларация Всемирной Медицинской Ассоциации (1964).

6. Единая конвенция о наркотических средствах (1961).

7. Венская конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1998).

8. Конвенция содружества независимых государств о правах и основных свободах человека.

9. Соглашение о сотрудничестве в области охраны здоровья населения (вместе с Положением о Совете по сотрудничеству в области здравоохранения Содружества Независимых Государств) (заключено в г. Минске 26.06.1992).

10. Соглашение о сотрудничестве в области охраны здоровья населения (вместе с Положением о Совете по сотрудничеству в области здравоохранения Содружества Независимых Государств) (заключено в г. Минске 26.06.1992).

11. Рамочная конвенция ВОЗ по борьбе против табака (заключена в г. Женеве 21.05.2003).

12. Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (приняты 17.12.1991 г. Резолюцией 46/119 на 75-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН).

13. Резолюция s-26/2 Генеральной Ассамблеи ООН Декларация о приверженности делу борьбы с ВИЧ/СПИДом (принята в г. Нью-Йорке 27.06.2001 г. на 26-й специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН).

14. Конституция РФ от 12.12.1993 г. (ст. 7, 41).

15. Гражданский кодекс РФ (ст. 120, 151, 309, 401, 1064–1101).

16. Гражданский процессуальный кодекс РФ.

17. Уголовный кодекс РФ (ст. 109, 118, 124, 125, 140, 236, 237, 238, 293, 303, 307).

18. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г./ № 5487-1 (ст. 20, 17–34, 43, 58, 61).

19. Федеральный закон от 28 июня 1991 г. № 1499-1 «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации».

20. Федеральный закон от 08.08.2001 г. № 128-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности».

21. Федеральный закон от 30.03.1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения».

22. Федеральный закон от 17.09.1998 г. № 157-ФЗ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней».

23. Федеральный закон от 18.06.2001 г. № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации».

24. Федеральный закон от 30.03.1995 г. № 38-ФЗ «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)».

25. Федеральный закон от 08.01.1998 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах».

26. Федеральный закон от 22.06.1998 г. № 86-ФЗ «О лекарственных средствах».

27. Федеральный закон Российской Федерации от 07.02.1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей».

28. Федеральный закон от 22.08.2004 г. № 122 «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».

29. Федеральный закон Российской Федерации от 02.07.1992 г. № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (в редакции от 22.08.2004 г.).

30. Федеральный закон от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (в редакции от 24.07.2007 г.).

31. Приказ Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 30.05.2005 г. № 370 «Об утверждении инструкции об организации производства судебно-психиатрических экспертиз в отделениях судебно-психиатрических экспертиз государственных психиатрических учреждений».

32. Постановление Правительства Российской Федерации от 17.08.2007 г. № 522 «Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

33. Приказ от Министерства здравоохранения и социального развития РФ 24.04.2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

34. Стандарты, включая отраслевые (ОСТ), медицинской помощи по лечению конкретных заболеваний, клинические протоколы ведения больных, приказы Министерства здравоохранения и социального развития РФ, ГОСТы.

Приложение 2. Проект[142] «Основные положения Концепции развития здравоохранения до 2020 года»

Основные принципы охраны здоровья

Принцип законности: действия всех лиц в здравоохранении основываются на требованиях законов, нормативных правовых актов, обычно предъявляемых требованиях, обычаях делового оборота в здравоохранении и на условиях договора при его наличии.

Принцип пациентского централизма: пациент – центральная фигура здравоохранения, вся система здравоохранения работает для охраны здоровья каждого пациента.

Принцип позитивной корпоративности: создание критериев принадлежности к объединению врачей, поддержание этих критериев путем создания саморегулируемых объединений.

Принцип экономической эффективности: достижение наилучшего результата при имеющихся ресурсах.

Принцип динамичного реагирования: наличие способности государства адекватно реагировать на изменение ситуации в сфере охраны здоровья.

Принцип открытости: любая информация доступна всем, если нет запрета на доступ к ней в силу закона; к любому пациенту может пройти любое лицо, если нет запрета на доступ к нему в силу закона или со стороны самого пациента.

Принцип обоснованности медицинского вмешательства: все методы и средства медицинского вмешательства должны соответствовать современным принципам доказательной медицины, в частности эффективности и безопасности.

Раздел 1. Формирование государственного заказа на медицинскую помощь

Для организации эффективной работы здравоохранения необходимо:

• принять меры к исполнению конституционной нормы о бесплатной медицинской помощи в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения; запретить взимание платы с пациентов за помощь в указанных учреждениях;

• вывести из ныне действующей системы государственного финансирования страховые медицинские организации как избыточное, посредническое звено между государством и его учреждениями;

• использовать государственный заказ как базовый принцип финансирования здравоохранения;

• сформировать программу госгарантий медицинской помощи, исходя из Перечня заболеваний на основе МКБ-10, включая профилактику заболеваний, медицинскую помощь при беременности и родах, реабилитацию, лекарственное обеспечение;

• перейти на финансирование по системе государственного заказа; ввести единые стандарты государственного финансирования медицинских организаций;

• перейти на систему оплаты за пролеченный случай в соответствии с полными, дифференцированными тарифами, рассчитанными на основании формирования целевых групп, зависящих от заболевания пациента, его пола и возраста; «привязать» тарифы к стандартам медицинской помощи, утверждаемыми Минздравсоцразвития, экономически заинтересовать администраторов здравоохранения в здоровье пациентов; ввести принцип зависимости доходов врача от состояния здоровья его пациентов; стимулировать достижение позитивных результатов лечения там, где такие результаты достоверно достижимы;

• объединить ведомственные (государственные) системы здравоохранения в единую систему здравоохранения; перевести основную часть муниципальных учреждений здравоохранения в собственность субъектов РФ; допустить к участию в конкурсах за государственный заказ не только все ведомственные, государственные и муниципальные организации, но и частные медицинские организации для создания конкурентной среды;

• последовательно сокращать коечный фонд в стационарах, повышая эффективность стационарного лечения и увеличивая (в доле) финансирование профилактического и амбулаторно-поликлинического звена; продолжать усилия, направленные на совершенствование первичного звена здравоохранения и внедрения простых и дешевых, но эффективных вмешательств, в том числе профилактических;

• обеспечить воспроизводство устаревающих медицинских мощностей (строительство новых зданий, капитальный ремонт изношенных, замену оборудования, обучение кадров и т. п.);

• провести цикл научно-исследовательских работ, обосновывающий реальные трудовые нормы для медицинского персонала и позволяющий создать соответствующую систему мониторинга; провести изменение трудовых норм с соответствующим трансформированием штатных расписаний и размеров оплаты труда.

Раздел 2. Система защиты прав пациентов

Для создания эффективной системы по защите прав пациентов, основные стратегические задачи которой – прививание системе здравоохранения принципа законности и улучшение качества медицинской помощи, необходимо:

• создать критерии законности в здравоохранении;

• обязать Уполномоченного по правам человека в РФ осуществлять полномочия по защите прав пациентов или создать институт Уполномоченного по правам пациентов в РФ при Федеральном Собрании РФ (или при Президенте РФ);

• внести в Кодекс РФ об административных правонарушениях нормы административной ответственности медперсонала взамен норм уголовной ответственности с неосторожными формами вины;

• наделить общественные организации по защите прав пациентов правами общественных организаций по защите прав потребителей;

• создать государственную образовательную программу для экспертов качества медицинской помощи, регистр этих экспертов; создать стимулы (льготы) для создания независимых центров судебно-медицинских экспертиз;

• отделить бюро патологоанатомических вскрытий от лечебно-профилактических учреждений;

• ввести нормативно-правовые определения: «здоровье», «медицинская помощь», «услуга», «качество медицинской помощи», «недостаток (дефект) медицинской помощи», «риск» и т. п.;

• создать при МЗиСР или в структуре РАМН научный центр по изучению проблем права на охрану здоровья;

• разрешить государственным и муниципальным учреждениям выплачивать компенсации пострадавшим пациентам и их родным в досудебном порядке;

• планомерно, с учетом рисков ввести страхование гражданской ответственности медицинских организаций (но не врача – он не субъект гражданского права).

Раздел 3. Сбор и доступность информации: «Открытое здравоохранение»

Для качественного принятия решений необходимо осуществлять однократные и последующие мониторинги ситуации в сфере здоровья населения и его охраны, создать федеральную службу или центр такого мониторинга; создать систему доступа граждан к информации о качестве медицинских услуг и качестве работы медицинских организаций и врачей (регистрам, рейтингам, индикаторам, системам сертификации, лицензирования и аттестации) с целью обеспечения выбора пациентом тех или иных врачей и организаций; ввести практику подписи пациента в формах медицинской отчетности (историях болезни, медицинских картах и т. п.) наряду с подписью врача.

Раздел 4. Защита прав инвалидов и уязвимых групп. Основные принципы: «либерализация и объективирование критериев инвалидности», «безбарьерность медицинской помощи для всех»

Для защиты прав инвалидов и уязвимых групп необходимо:

• создать объективные критерии (позволяющие перепроверять соответствие им) установления группы инвалидности; отменить установление инвалидности в зависимости от степени ограничения способности к трудовой деятельности;

• дать право инвалидам введения в состав МСЭК сторонних специалистов с занесением в протокол их мнений; обязать МСЭК давать оценку документам сторонних ЛПУ и специалистов, способных повлиять на решение об инвалидности; пересмотреть периодичность переосвидетельствований для инвалидов, имеющих необратимые изменения;

• развивать социальные службы помощи инвалидам и иным уязвимым группам расширением государственных и муниципальных программ, а также посредством привлечения волонтеров, неправительственных и религиозных организаций, разрабатывать и принимать иные эффективные меры по совершенствованию социальной помощи и помощи по уходу за тяжелобольными на дому;

• разработать систему мер, направленных на сокращение времени ожидания получения специализированной помощи тяжелобольными людьми и на справедливость получения доступа к специализированной помощи;

• пересмотреть периодичность выписки рецептов в отношении лиц, нуждающихся в этом пожизненно или продолжительное время;

• отменить монетизацию льгот в части ДЛО (запретить выход из программы ДЛО), что обеспечит жизнеспособность указанной программы и доступ гражданам к необходимым лекарствам на амбулаторном этапе; разработать и принять закон о гарантиях предоставления гражданам пожизненного дорогостоящего лекарственного обеспечения;

• отменить зависимость оказания медицинской помощи от наличия регистрации гражданина по месту жительства и наличия у него полиса ОМС;

• устранить максимальное количество барьеров к реализации гражданами прав на охрану здоровья.

Раздел 5. Общественное здоровье

Для создания в обществе образа здорового образа жизни необходимо:

• просвещение населения в сфере эпидемиологии;

• штрафы за появление в общественных местах граждан с явными признаками инфекционных заболеваний;

• штрафы работодателя за допуск к рабочему месту работника с соответствующим заболеванием;

• создание медицинской милиции;

• реализация положений Рамочной конвенции ВОЗ по борьбе с табакокурением в полном объеме; совершенствование законодательства (об ограничении курения, налогообложении, лицензировании производства и продажи, рекламе табачных изделий), проведение целевых антитабачных программ;

• развитие и реализация антиалкогольного законодательства, типичного для наиболее развитых северных стран;

• развитие и совершенствование законодательства (об ограничении потребления алкоголя, налогообложении, лицензировании производства и продажи, рекламе алкогольной продукции), проведение целевых программ;

• усиление ответственности государства за способствование развитию табачной и алкогольной промышленности.

Раздел 6. Отдельные проблемы

6.1. Детские лекарства. Необходима система мер, направленная на стимулирование фармпроизводителей и пациентов к созданию лекарственных средств для детей и проведению клинических исследований в этой группе.

6.2. В области трансплантологии необходимо введение презумпции испрошенного согласия взамен существующей презумпции согласия; нужна систематическая пропаганда донорства, создание банка данных доноров; введение «согласия» в водительских правах и в иных документах (страховых полисах и т. п.).

6.3. Запрет на позиционирование БАДов в качестве лекарственных средств, применение жестких мер контроля и санкций за подобные нарушения.

6.4. Создание государственной программы «Рак излечим» с полноценным скринингом и лечением.

6.5. Основанная на принципах медицины доказательств оценка необходимости и адекватности тех или иных видов вакцинации и прививок. Включение в календарь тех из них, которые имеют доказанную профилактическую ценность.

6.6. Научная оценка вероятности возникновения эпидемий и пандемий, включая вирус птичьего гриппа. При наличии высокой вероятности – принятие мер на уровне государственной безопасности, включая формирование стратегического запаса необходимых препаратов.

Приложение 3. Об актуальной необходимости создания государственной программы запрета табака в России

Производство и продажа табачных изделий в России имеет повсеместный характер.

В то же время вредоносность курения табака признана не только множеством исследований, но и ФЗ РФ «Об ограничении курения табака», в преамбуле которого сказано: «Настоящий Федеральный закон определяет правовые основы ограничения курения табака в целях снижения заболеваемости населения». К слову «заболеваемости» следовало бы добавить и слово «смертности», поскольку смертность населения России от табачных изделий составляет свыше 300 тыс. человек в год – больше, чем от многих других факторов, вместе взятых.

Все это полностью было подтверждено Рамочной конвенцией ВОЗ по борьбе против табака (международный договор), к которой в 2008 г. присоединилась Россия. В Конвенции, кроме прочего, сказано:

«Стороны настоящей Конвенции, признавая, что научные данные недвусмысленно подтверждают, что потребление табака и воздействие табачного дыма являются причиной смерти, болезни и инвалидности и что между воздействием курения и другими видами употребления табачных изделий и наступлением болезней, связанных с табаком, существует определенный разрыв во времени, признавая также, что сигареты и некоторые другие изделия, содержащие табак, являются высокотехнологичными изделиями, разработанными таким образом, чтобы создавать и поддерживать зависимость, и что многие содержащиеся в них компоненты и выделяемый ими дым являются фармакологически активными, токсичными, мутагенными и канцерогенными, а также что зависимость от табака классифицируется в основных международных классификациях болезней как отдельное расстройство…

признавая необходимость проявлять бдительность в отношении любых попыток табачной промышленности подорвать или свести на нет усилия по борьбе против табака и необходимость в осведомленности о деятельности табачной промышленности, которая оказывает негативное воздействие на усилия по борьбе против табака,

напоминая о статье 12 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, принятого Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г., в которой говорится, что каждый человек имеет право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья,

напоминая также преамбулу Устава Всемирной организации здравоохранения, в которой говорится, что обладание наивысшим достижимым уровнем здоровья является одним из основных прав всякого человека без различия расы, религии, политических убеждений, экономического или социального положения…

договорились о следующем…»

Статья 4 Конвенции говорит о наркотическом характере и смертельной опасности употребления табака и воздействия табачного дыма.

Таким образом, вред использования табака доказывать не нужно, он подтвержден законом и международными нормами.

В то же время право на производство и продажу табачных изделий нигде в законодательстве не закреплено. Федеральный закон РФ «Об ограничении курения табака» и процитированная выше Конвенция ограничивают лишь то, что и так неправомерно или даже преступно, поскольку нарушает требования безопасности здоровья и жизни населения, нарушает право на охрану здоровья.

Кроме упомянутых Конвенцией международных норм права на охрану здоровья и его высший достижимый уровень, ч.2 ст. 7 Конституции РФ гласит: «В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей…», а ч.1 ст. 41 Конституции РФ подтверждает: «Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь».

В преамбуле Основ законодательства РФ «Об охране здоровья граждан» признано, что:

• охрана здоровья граждан – неотъемлемое условие жизни общества;

• государство отвечает за сохранение и укрепление здоровья граждан Российской Федерации;

• имеется приоритет прав и свобод человека и гражданина в области охраны здоровья.

Согласно ст. 1 Основ: «Охрана здоровья гражданэто совокупность мер политического, экономического, правового, социального, культурного, научного, медицинского, санитарно-гигиенического и противоэпидемического характера, направленных на сохранение и укрепление физического и психического здоровья каждого человека, поддержание его долголетней активной жизни, предоставление ему медицинской помощи в случае утраты здоровья».

Из приведенных норм следует, что производство и продажа табачных изделий незаконны, поскольку это не что иное, как распространение вредоносного для здоровья граждан вещества, и мы имеем дело с массовым нарушением прав граждан на охрану здоровья и безопасность.

Наличие приоритета в праве на охрану здоровья предопределяет преимущество этого права над другими правами, а особенно над правом, позволяющим наносить вред гражданам и обществу, – правом производить и продавать табачные изделия (если бы такое право даже и было дано). Если же исходить, что оно дано самим своим существованием или гражданским правом производить и продавать товар вообще, то оно подлежит отмене, поскольку данный товар не соответствует требованиям безопасности для жизни и здоровья потребителя (ст. 238 УК РФ), и не только потребителя, поскольку общеизвестен вред табачного дыма также и для окружающих, включая детей (пассивное курение).

При этом согласно ст. 2 Гражданского кодекса РФ гражданско-правовые (имущественные и личные неимущественные) отношения основаны на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников.

Кроме упомянутой Конвенции, табачная зависимость подтверждена Международной классификацией болезней Десятого пересмотра (МКБ-10), где значится следующее заболевание: «F17.2. Психические и поведенческие расстройства, вызванные употреблением табака, – синдром зависимости».

Указанная зависимость предопределяет то обстоятельство, что автономия (самостоятельность, свобода) воли гражданина при покупке табачных изделий нарушена: гражданин не действует свободно при покупке табака; обычно он не может отказаться от покупки табачного изделия во избежание тяжелых последствий для своей психики, проявляющихся, например, в форме депрессий и раздражительности, растущего желания курить (жевать, нюхать табак).

При таких обстоятельствах невозможно признать табачные изделия товаром, который может находиться в свободной продаже. Оборот такого рода товаров должен регулироваться специальным законодательством и нормативно-правовыми актами, близкими к тому, которые регулируют оборот психотропных, наркотических, ядовитых и тому подобных опасных для жизни и здоровья веществ.

Антитабачная адвокативная коалиция считает, что при однозначности правовой позиции, которая уже поставила правоохранительные органы перед необходимостью выполнять закон вплоть до проведения прокурорских проверок и иных процессуальных действий в отношении запрета производства и продажи табака, одномоментное запрещение табака в России может привести к массовому недовольству населения. Все сказанное предопределяет необходимость введения моратория на применение административных и уголовных санкций на производство и продажу табачной продукции на период создания и выполнения государственной программы, которая в перспективе приведет к продаже табачных изделий в специализированных местах для зависимых от табака лиц в соответствии со специально установленным порядком. Это необходимо для того, чтобы люди, в частности дети, не попавшие в зависимость от табака, были бы максимально защищены от этого риска, чем сохранится и приумножится здоровье населения страны.

Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации

Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 4. Перечень Управлений Росздравнадзора по субъектам Российской Федерации.

Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи

Информация об органах государственной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющих переданные полномочия в сфере здравоохранения в части лицензирования медицинской деятельности муниципальной и частной системы здравоохранения, а также контроля качества оказания медицинской помощи

Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.
Права пациентов на бумаге и в жизни Приложение 5. Органы субъектов РФ, осуществляющие лицензирование и контроль качества медицинской помощи.

Примечания

1

http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii-arkhiv/item/single/3350.html.

2

РИА Новости, Москва, 10 окт. http://www.rian.ru/society/statistics_soc/20061010/54685844.html.

3

Московский комсомолец, 25.06.2007, http://www.mk.ru/blogs/MK/2007/06/25/russia/296662/

4

Данные Федерального фонда обязательного медицинского страхования не включают в себя обращения и жалобы граждан в системе бюджетного здравоохранения (например, скорая помощь, акушерская и высокотехнологичная помощь), а также платные медицинские услуги и систему добровольного медицинского страхования. Однако более полных, чем приведенные, данных в России нет.

5

Письмо Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 29.06.2007 г. № 4848/30-3/ и «О состоянии защиты прав граждан в системе ОМС в 2006 году».

Информационно-аналитическая справка «О состоянии защиты прав граждан в системе обязательного медицинского страхования в Российской Федерации в 2006 году.».

6

Там же.

7

Доклад МЗиСР о ходе реализации Программы государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи в 2006 г. http://www.mzsrrf.ru/userdata/press/doclad/doclad.doc.

8

Согласно информационно-аналитической справке «О состоянии защиты прав граждан в системе обязательного медицинского страхования в Российской Федерации в I полугодии 2007 года» ФФОМС (далее – «справка ФФОМС»).

9

Ежегодно в РФ осуществляется около 40 млн госпитализаций в стационары, включая дневные, и около 1,2 млрд случаев лечения в амбулаторно-поликлиническом режиме.

10

Акушерско-гинекологическая помощь/ Под ред. В.И. Кулакова. – М.: МЕДпресс, 2000. – С. 239–297.

11

Письмо Минздравсоцразвития РФ от 14.02.2007 г. № 1064-ВС «О материнской смертности в Российской Федерации в 2005 году».

12

«Лига пациентов» – краткое наименование по Уставу, полное наименование – Общероссийская общественная организация «Лига защитников пациентов».

13

Это социальная проблема, которая не входит в сферу защиты прав пациентов.

14

Из приведенной таблицы видно сокращение числа исков с 543 до 257, что может объясняться тем, что данные в ФФОМС собираются из разного количества регионов. Так, в 2006 г. представлены данные лишь по 48 регионам РФ из 88.

15

В марте 2007 г. суд Центрального района г. Воронежа принял решение (которое устояло в кассационной инстанции) о возмещении 3,5 млн руб. в качестве морального ущерба жительнице города, которой была перелита ВИЧ-инфицированная кровь. Данное деяние, строго говоря, не относится к дефектам врачебной помощи (здесь исключительно имелась халатность должностного лица), однако названная сумма, безусловно, абсолютный лидер в России по делам против учреждений здравоохранения.

16

Воробьев П.А., Авксентьева М.В. Экономическое бремя осложнений лекарственной терапии. [МОО «Общество фармакоэкономических исследований»] // Проблемы стандартизации. http://www.rspor.ru/mods/kea/Burden_of_adverse_effects.doc.

17

А. К. Хаджидис, главный специалист Комитета по здравоохранению Правительства Санкт-Петербурга по клинической фармакологии, Председатель правления ассоциации клинических фармакологов Санкт-Петербурга, Санкт-Петербургская государственная педиатрическая медицинская академия. «Актуальные проблемы безопасности лекарственной терапии», http://terramedica.spb.ru/4_2008/xadgis.htm.

18

РИА Новости по Северо-Западному федеральному округу, 11.04.2007., http://nw.rian.ru/society/20070411/81539381.html.

19

С использованием Решения Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре от 12.03.2007 г. № 2/зр «О рисках обязательного страхования профессиональной ответственности врачей». Подготовлено А.В. Саверским.

20

См., например: Тобес Брижит. Право на здоровье: Теория и практика. – М.: Устойчивый мир, 2001. – 370 с.

21

Там же.

22

http://slovari.yandex.ru/dict/dal.

23

http://slovari.yandex.ru/dict/bse.

24

Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. Д. Н. Ушакова. – М.: Гос. ин-т «Сов. энцикл.»; ОГИЗ; Гос. изд-во иностр. и нац. слов., 1935–1940.

25

Клиническая психология: Словарь / Под ред. Н.Д. Твороговой. – М.: ПЕР СЭ, 2007. – 416 с.

26

Из «Независимого доклада о доступности медицинской помощи для бедных и представителей других уязвимых групп в РФ». Доклад подготовлен рабочей группой Общества специалистов доказательной медицины в составе: В.В. Власов (редактор), К.Д. Данишевский, Е.А. Корнышева, А.В. Саверский.

27

Толкование не является источником права, поскольку не содержит правовых норм, а объясняет их.

28

Извлечения из п. 12 замечания общего порядка 14 «Право на наивысший достижимый уровень здоровья» (Замечания общего порядка Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным правам).

29

Приняты по итогам рассмотрения доклада Российской Федерации по соблюдению Международного пакта по экономическим, социальным и культурным правам на 31-й сессии Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным правам 28 ноября 2003 г.

30

Стеценко С.Г., Пищита А.Н., Гончаров Н.Г. Очерки медицинского права. М.: ЦКБ РАН, 2004.

31

Медицинское право. – Москва, 2003. – № 3.

32

http://www.unico94.ru/consult/all_docs/2003/medic_3/

33

Решение Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре от 31.10.2007 г. № 7 «Об определениях в системе качества медицинской помощи с перечнем дефектов качества медицинской помощи», http://openmed.ru/?D=62 Подготовлено А.А. Старченко и А.В. Саверским.

34

Сергеев Ю. Ошибка или преступление? // Медицинская газета. 1994. 20 апреля.

35

Давыдовский И.В. Врачебные ошибки // Советская медицина. 1941. № 3. С. 3–10.

36

http://www.medlaw.omsk.ru/www/medlaw.nsf/0/28C4F4FD4BE51069C62573020033D20B?opendocument.

37

Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. – М.: ИНФРА-М, 2001. – С. 166–169.

38

Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. – М., 1995. – С. 367.

39

Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. – М., 1975. – С. 313, 426–427.

40

Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1985. – С. 35.

41

Курс советского уголовного права. Часть общая. – Л.: ЛГУ, 1968. – С. 449.

42

Советское уголовное право. Общая часть / Под ред. Г.А. Кригера. 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Изд-во МГУ, 1988. – С. 46–50.

43

Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1974. – С. 210.

44

http://saversky.ru/NTV.jpg.

45

По материалам «Независимого доклада о доступности медицинской помощи для бедных и представителей других уязвимых группа в РФ». Доклад подготовлен рабочей группой Общества специалистов доказательной медицины в составе: В.В. Власов (редактор), К.Д. Данишевский, Е.А. Корнышева, А.В. Саверский.

46

С использованием решения Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре от 31.10.2007 г. № 7/зр «Об определениях в системе качества медицинской помощи с перечнем дефектов качества медицинской помощи», внесенного на рассмотрение совета А.А. Старченко и А.В. Саверским.

47

Согласно Приложению 4. «Сведения о количестве и тематике обращений (заявлений, жалоб) граждан Российской Федерации в 2006 году».

(http://ombudsman.gov.ru/doc/ezdoc/06b.shtml) Доклада о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в 2006 году.

(http://ombudsman.gov.ru/doc/ezdoc/06.shtml#в)

48

Лечебно-профилактическое учреждение – муниципальная или государственная поликлиника, больница и т. п.

49

Письмо ФФОМС от 29 июня 2004 г. № 4848/30–з/и «О состоянии защиты прав граждан в системе ОМС в 2006 году». Информационно-аналитическая справка «О состоянии защиты прав граждан в системе ОМС РФ в 2006 году».

50

Письмо ФФОМС от 3 мая 2000 г. № 2154/30-з/и «О состоянии защиты прав граждан в системе обязательного медицинского страхования в 1999 году».

51

«8. Разрешить в 1993 году филиалам территориальных фондов обязательного медицинского страхования в случаях отсутствия на соответствующих территориях медицинских страховых организаций осуществлять обязательное медицинское страхование граждан». (Там же, что и 3.)

52

Постановление ВС РФ от 24.02.1993 № 4543-1 «О порядке финансирования обязательного медицинского страхования граждан на 1993 год» (вместе с «положением о федеральном фонде обязательного медицинского страхования», «положением о территориальном фонде обязательного медицинского страхования», «положением о порядке уплаты страховых взносов в федеральный и территориальные фонды обязательного медицинского страхования».

53

Положение о Федеральной службе по надзору в сфере здравоохранения и социального развития» (утв. постановлением Правительства РФ от 30.06.2004 г. № 323).

54

Орган, который не существует, но он очень нужен.

55

Согласно Справке ФФОМС за I полугодие 2007 г. на КМП поступило 3282 жалобы.

56

Идея Л.Д. Попович, члена Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре, исполнительного директора «РОСНО-МС».

57

Устав Морской: О всем, что касается к доброму управлению в бытности флота на море. – М.: Новатор, 1993. – С. 42.

58

Стеценко С.Г. Право и медицина: проблемы соотношения. – М.: Международный Университет, 2002. – С. 39.

59

Согласно п. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 г., если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

60

Гражданское право: В 2-х т. Том II, полутом 1: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. 2-е изд. – М.:БЕК, 2000. – С. 10.

61

Цитируется Программа государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи на 2008 г., утвержденная постановлением Правительства Российской Федерации от 15.05.2007 г. № 286 (в ред. постановления Правительства РФ от 30.04.2008 г. № 327).

62

С использованием материалов и решения Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре «О платных медицинских услугах в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения».

http://openmed.ru/?D=69.

63

Встреча Президента РФ Д.А. Медведева с журналистами в Ижевске 18.11.2008 г., Первый канал ТВ, http://www.1tv.ru/news/polit/ 132699.

64

«Минздрав потратит триллион на медицину», газета «Коммерсантъ», № 211(4028) от 20.11 2008 г., http://www. kommersant.ru/doc-у.aspx? DocsID=107541 g).

http://www.kommersant.ru/doc-у.aspx?DocsID=1075419).

65

Утверждены постановлением Правительства Нижегородской области от 01.02.2005 г. № 14. В настоящее время действуют в редакции постановлений Правительства Нижегородской области от 11.05.2006 г. № 163, от 23.08. 2006 г. № 273, от 18.01.2007 г. № 10.

66

Утверждены постановлением Правительства Пермского края от 22.12.2006 г. № 99-п.

67

По данным письма Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 29.06.2007 г. № 4848/30-3/и «О состоянии защиты прав граждан в системе ОМС в 2006 году». Информационно-аналитическая справка «О состоянии защиты прав граждан в системе обязательного медицинского страхования в Российской Федерации в 2006 году».

68

Пункт 1 ст. 30 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г. № 5487-1.

69

Безопасность: теория, парадигма, концепция, культура.: Словарь-справочник / Сост. В.Ф. Пилипенко. Изд. 2-е, доп. и перераб. – М.: ПЕР СЭ-Пресс, 2005.

70

Принят 3-й Генеральной Ассамблеей Всемирной медицинской ассоциации, Женева, Швейцария, в октябре 1949 г., дополнен 22-й Всемирной медицинской ассамблеей, Сидней, Австралия, в августе 1968 г. и 35-й Всемирной медицинской ассамблеей, Венеция, Италия, в октябре 1983 г. Полностью смотрите в разделе «Документы».

71

Emanuel. Е. Four models of the physician-patient relationship// JAMA-Chicago, 1992 – Vol, 27632.

72

Стеценко С.Г. Защита прав пациента и информированное согласие // Здравоохранение. – 2001. – № 12. – С. 129–135.

73

Emanuel Е. Op. cit.

74

Пункт 2 ст. 30 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г. № 5487-1.

75

Шарабчиев Ю.Т. Права пациентов в законодательных актах зарубежных стран // Медицинские новости. – 2000. – № 2. – С.51.

76

Согласно Программе государственных гарантий обеспечения граждан Российской Федерации бесплатной медицинской помощью, утвержденной постановлением Правительства РФ от 11.09.1998 г. № 1096 (с изменениями и дополнениями от 26.10.1999 г., 29.11.2000 г., 24.07.2001 г. и т. д.), скорая медицинская помощь оказывается не в рамках базовой программы обязательного медицинского страхования, а за счет бюджетов субъектов РФ и муниципальных образований.

77

Пункт 3 ст. 30 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.07.1993 г. № 5487-1.

78

При наличии педикулеза и оставлении волос они должны быть обработаны педикулицидными средствами.

79

Личные вещи больных гриппом и другими ОРЗ, корью, паротитом, ветряной оспой и коклюшем обеззараживать не обязательно. Эти вещи разрешают забирать родственникам домой.

80

При обеззараживании выделений в индивидуальных горшках или суднах дезинфекция этой посуды из-под выделений допустима после выписки больного.

81

Данный ОСТ не действует. Вместо него применяется Отраслевой стандарт ОСТ 42-21-2-85 «Стерилизация и дезинфекция изделий медицинского назначения. Методы, средства и режимы» с 1 января 1986 г.

82

Поскольку согласно ст. 779 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг Исполнитель обязуется по заданию Заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а Заказчик обязуется оплатить эти услуги.

83

Основы законодательства Российской Федерации «Об охране здоровья граждан».

84

Российский бюллетень по правам человека. Вып.10. – М., 1998. – С.106–112.

85

Сборник официальных документов Ассоциации врачей России / Под ред. В.Н. Уранова. – М.: ПАИМС, 1995. – С. 88.

86

Врач. – 1993. – № 7. – С. 56.

87

Там же. С. 56–58.

88

Шарабчиев Ю.Т. Права пациентов в законодательных актах зарубежных стран //Медицинские новости. – 2000. – № 2. – С. 50.

89

Brazier М. Medicine, patient and the law. L; Penguin books, 1987. Р.24.

90

Российская газета. – 25.12.1993. – № 237.

91

Там же.

92

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации от 19 августа 1993 г. № 33. Ст. 1318.

93

См., например: Стеценко С.Г. Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство// Обеспечение и защита прав пациентов в РФ / Под ред. О.П. Щепина. – М.: ГРАНТЪ, 2003. – С. 70.

94

Veatch R.М. А theory of medical ethics. N.У.Basic books Inc. Publischers, 1981. Р.69.

95

Тихомиров А.В. Организационные начала публичного регулирования рынка медицинских услуг. – М.: Статут, 2001. – С. 91—104.

96

Emanuel Е. Op. cit.

97

Стеценко С.Г. Право и медицина: проблемы соотношения. – М.: Международный Университет (в Москве), 2002. – С. 147.

98

Там же. С. 148.

99

Стеценко С.Г. Право и медицина: проблемы соотношения. – М.: Международный Университет (в Москве), 2002. – С. 96.

100

Стеценко С.Г. Указ. соч.

101

Дмитриева Т.Б., Шишков С.Н. Медицинская документация и судебно-психиатрическая экспертиза // Российская юстиция. – 1995. – № 7. – С. 27.

102

Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских. 2-е изд., перераб. и доп. – М.: ИНФРА-М, 2002. – 704 с.-(Б-ка слов. «ИНФРА-М»).

103

Стеценко С.Г. Право и медицина: проблемы соотношения. – М.: «Международный Университет (в Москве)», 2002. – С. 197.

104

Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. Указ. С. 154.

105

Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве. – Душанбе, 1972. – С. 77.

106

Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. – М.: Статут, 2003. С. 390.

107

Там же. С. 407–502.

108

Решение Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре от 31.10.2007 г. № 7 «Об определениях в системе качества медицинской помощи с перечнем дефектов качества медицинской помощи» http://openmed.ru/?D=62.

109

Ойгензихт В.А. Указ. соч. С. 216.

110

Данное заявление могут подавать: сам пациент, его законные представители, а также лица, которым сам пациент доверил такое право по доверенности.

111

Приложение № 1 к Порядку предоставления набора социальных услуг отдельным категориям граждан, утвержденному приказом Минздравсоцразвития России от 29.12.2004 г. № 328.

112

«Коммерсантъ». № 179(3996). 3.10.2008: http://www.kommersant.ru/doc-у.aspx?DocsID=1034923.

113

С использованием решения Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре «Об ограничении оборота БАДов», http://openmed.ru/files/ABC.doc.

114

Напоминаю, что здесь не должно быть иллюзий: страховые медицинские организации и лечебные учреждения связаны друг с другом договором, что делает для страховщика невыгодным серьезный конфликт с ЛПУ в силу опасности расторжения договора и потери доходов.

115

Порядок досудебного урегулирования споров в данном случае не является обязательной процедурой, по причине чего потерпевший вправе непосредственно обращаться в суд, минуя предлагаемый в данных Рекомендациях порядок.

116

Это уже не досудебный порядок урегулирования споров. Формально наличие и размер компенсации морального вреда действительно устанавливается судом, однако никто не мешает сторонам во избежание судебного разбирательства прийти к соглашению о размере компенсации морального вреда. Очевидно, изложенная позиция Федерального фонда ОМС обоснована тем, что он не может контролировать деньги, уплаченные в качестве таких компенсаций.

117

Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части второй (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. – М.: КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1998. – С. 666.

118

Волков А.В. Возмещение убытков по гражданскому праву России: Автореф. дисс… к.ю.н. – Волгоград, 2000. – С. 16.

119

Гражданское право: Учебник. Часть 1/Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М.: 1997. С. 538–543.

120

Малеин Н.С. Охрана прав личности советским законодательством. – М.: 1985. – С. 76.

121

Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права». – М.: Статут, 2003. – С. 485.

122

Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обагощения. – М.:1951. – С.57.

123

Иоффе О.С. Указ. соч.

124

Данный пример см: Иоффе О.С. Указ. соч. С. 486.

125

Иоффе О.С. Обязательственное право. – М.,1963.

126

Эрделевский А.М. Моральный вред и компенсация за страдания: Научно-практическое пособие. – М., 1997. – С. 21.

127

Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. С. 487.

128

Савицкая А.Н. Возмещение ущерба, причиненного ненадлежащим врачеванием. – Львов, 1982; Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательственном праве. – М., 1950. – С. 307–319.

129

Гражданское право: В 2. т. Т. 1: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова 2-е изд. – М.: БЕК, 2000. – С. 449.

130

Гражданское право / Под ред. М.М. Агаркова и Д.М. Генкина. Т.1. С.332.

131

Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. С. 496–497.

132

Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. – Киев, 1955. – С. 178.

133

Российская газета. 14.04.1994. № 131.

134

Козьминых Е. Обязательства вследствие причинения вреда здоровью при оказании медицинских услуг// Российская юстиция. 2001. № 2. С. 34.

135

Комментарий к ст. 34 ГПК РФ: Научно-практический комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (Кафедра гражданского процесса МГУ им. Ломоносова. Под редакцией заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста РФ В.М. Жуйкова; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В.К. Пучинского; доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ М.К. Треушникова). – М.: Городец, 2003.

136

Чернуха Е.А. Родовой блок: Руководство для врачей. Изд. 3-е, перераб., испр. и доп. – М.: Триада-Х, 2005. – С. 407.

137

По материалам решения Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре от 31.10.2007 г. № 6/зр «Об административной ответственности медицинского персонала».

138

Кодекс РФ об административных правонарушениях.

139

Пункт 2 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 г. № 522.

140

Пункт 2 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 г. № 522.

141

Согласно ст. 144 УПК РФ сроки проведения проверки составляют 3 дня, затем по ходатайству следователя (дознавателя) продлеваются до 10 дней, затем (максимально) – до 30 суток.

142

Автор этой книги является членом одной из рабочих групп Минздравсоцразвития РФ по формированию «Концепции развития здравоохранения до 2020 года». Данный проект был разработан им и направлен в Минздравсоцразвития РФ.

Саверский Александр Владимирович