BzBook.ru

ПОЛИТИКА В ПОНИМАНИИ НАЦИОНАЛ-ДЕМОКРАТА

ИНТЕРВЬЮ ДЛЯ ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТНОЙ ГАЗЕТЫ НЕЗАВИСИМЫХ ПРОФСОЮЗОВ "ПРИЗЫВ"


Часть первая. (неопубликованная)


Сергей Васильевич, вы являетесь руководителем идеологического обеспечения национал-демократической партии. Чем она отличается от других?


Выдающийся немецкий социолог нашего столетия Макс Вебер сделал замечание, что в политике есть только два смертных греха – уход от существа дела и безответственность. По-видимому, мы в России единственная партия, которая в этом смысле политически "безгрешна". Мы единственные, кто не уходит от существа дела, а потому единственные, кто проявляет высшую политическую ответственность.


А нельзя ли высказаться понятнее?


Сейчас уже многие заговорили, что главная причина общегосударственного кризиса в России мировоззренческая. Но мало кто может объяснить, что это значит. Суть же объяснения в том, что сложные системы человеческих сообществ не могут развиваться без философии саморазвития. К примеру, заслуга Форда в Америке не только та, что он изобрёл и запустил в производство массовый автомобиль. Не меньшая, а возможно гораздо большая его заслуга перед Америкой и остальным миром, как разработчика философии крупных промышленных корпораций.

Почему она необходима?

Крупное производство, крупную промышленную компанию не в состоянии подчинить своим желаниям ни один человек. Сложное производство вовлекает в общую деятельность огромное число самых разных людей: учёных, изобретателей и разработчиков средств производства, дизайнеров, управленцев, рабочих, обслуживающий персонал, преподавателей многоуровневых учебных заведений, врачей здравоохранения, их семьи и многих других. И его не может организовать один человек, создатель или владелец, только одной своей волей. Чтобы оно могло развиваться как самостоятельный организм, его участники должны объединиться общим устремлением, устремлением двигаться к некоей общей социальной цели, к производственным социальным отношениям. Без философии социального саморазвития участники крупного производства отчуждаются от социальных целей, от производственных отношений между собой, а потому раздираются противоречиями разных групп интересов и настроениями анархического индивидуализма, и не в состоянии осуществлять не только производство конкурентоспособной продукции, но часто им не удаётся запустить производство товаров вообще.

Ещё большую значимость философия социального саморазвития играет в судьбе государств. Чем больше государство, чем сложнее у него связанные с производством проблемы, тем настоятельнее ему необходима соответствующая разрешению этих проблем мировоззренческая социальная философия.


А вы не можете привести пример такой мировоззренческой философии?


Пожалуйста. Созданная Лениным мировоззренческая социальная философия, которую он назвал коммунистической. Это величайшая философия социального саморазвития, она обосновала духовно-протестантскую коммунистическую реформацию, на основе которой оказалось возможным создавать чрезвычайно организованные для индустриальной производственной деятельности государства в исторически отсталых крестьянских странах с сильным влиянием феодальных пережитков. На основаниях этой философии Россия, к примеру, с наименьшими издержками и в кратчайший исторический срок осуществила крайне болезненное раскрестьянивание, урбанизацию и индустриализацию и стала военно-политической Сверхдержавой второй половины ХХ века. Западной же Европе для достижения раскрестьянивания, урбанизации и индустриализации потребовались столетия.

Но, как и всякая мировоззренческая философия вообще, она исчерпала заложенный в ней прогрессивный потенциал и перестала отвечать требованиям нового этапа развития страны. Потому что в ней не было места новым социальным слоям, которые она же и породила. Пришло время появления другой политической философии социального саморазвития России. Она должна отвечать новым обстоятельствах. Быть более сложной, объяснять новые проблемы и ставить новые цели для стратегического развития государства, рассматривая его как некую систему государственных отношений самых передовых и перспективных социальных слоёв и интересов. Она должна указать путь и способы создания системы государственных отношений, которая усложняется и сама собой развивается во времени. Пока такая философия не появится в качестве стержня политической жизни России, выход из экономического и политического кризиса невозможен, невозможно даже удержать от распада те достижения, которых страна достигла за прошлые десятилетия протестантской коммунистической реформации.

Перво-наперво, без такой философии нельзя поставить новые исторические цели и создать политическую идеологию и жизнеспособную политическую организацию по осуществлению управлением государственным и общественным продвижением к таким целям.


Но ведь все политические партии из представленных в Государственной Думе, и из не представленных тоже, заявляют, что имеют идеологию. Понятно, что без идеологии нельзя всерьёз говорить о смысле существования партии.


В первую очередь надо прояснить следующее. Какие той или иной партией ставятся задачи? Пробивание чьих-то групповых интересов при делёжке бюджета и приватизации наработанной прошлыми поколениями собственности? Но для этого вообще-то не нужна социально направленная философия и идеология социальных производственных отношений, достаточно шуметь о правах человека и абсолютных свободах и объявлять этот шум идеологией.

Ядро нашей партии, а вернее круг интеллектуалов, из которых развивается партия, – мы с самого начала поставили целью сверхзадачу: создание организации по преодолению глубочайшего общегосударственного кризиса, объективность которого была аналитически и теоретически доказана мною ещё осенью 1992 года. Тогда, в моих работах, были осознаны, в основных чертах, закономерности буржуазно-демократической революции. В этих работах были выявлены главные движущие интересы, которые она пробуждает, этапы их борьбы за политическую и экономическую власть и сделан вывод, что буржуазно-демократические революции объективно приводят к углублению общегосударственного кризиса, к углублению идеологического кризиса власти. А выход из такого кризиса возможен только и только через социальную революции в виде революции национал-демократической. То есть, тогда мною из анализа исторического опыта ныне развитых буржуазно-капиталистических государств был теоретически сделан вывод о неизбежности перехода России от эпохи протестантско-коммунистической реформации к эпохе русской национальной реформации, который и подготавливает буржуазная революция.

Сначала в книгах, брошюрах и статьях я разрабатывал метод анализа исторических процессов, который позволил сделать такие выводы (и опыт развития новых отношений собственности и политической борьбы в России за последние годы доказал фундаментальный характер этих выводов). А затем, с осени прошлого года мною стали разрабатываться подходы к новой теории познания. А всякая политическая мировоззренческая философия состоит из двух взаимозависимых частей – метода анализа исторических процессов и теории познания.


Вы не могли бы пояснить, что имеется в виду?


Коммунистическая мировоззренческая философия, как основа идеологического обоснования советской власти, состояла из двух частей. Во-первых, из разработанной Марксом теории научного социализма, основы основ исторического материализма, то есть из марксистского метода анализа исторических процессов, называемого ещё теорией классовой борьбы. Этот метод позволял объяснять события и ход истории с позиции представлений о непримиримой борьбе имущих и неимущих классов. А во-вторых, из разработанного Энгельсом диалектического материализма, который был передовой и самой материалистически фактологической для своего времени теорией познания. Ленин же творчески переработал исторический и диалектический материализм и с гениальным чувством потребностей практической жизни России теоретически сплавил их в политическую философию саморазвития в условиях окружающего мира. Чем и вытащил Россию из глубочайшего духовно-мировоззренческого кризиса, который вызревал с начала ХХ века.


А можно привести другие примеры политической философии саморазвития?


Христианство. Это классическая философия саморазвития для земледельческих цивилизаций. Она-то и вывела античный мир Европы, Передней Азии и Северной Африки из духовно-мировоззренческой деградации и упадка.

Трудами Филона Александрийского она стала складываться как творческий синтез. С одной стороны, метода анализа исторических процессов, разработанного в Ветхом Завете еврейскими историографами на основании развивавшихся иудаизмом монотеистических идей египетского фараона Аменхотепа IV, персидского зороастризма, других поисков в этом направлении на Ближнем Востоке. С другой стороны, самых совершенных тогда теорий познания, которые создавались философами античного эллинизма, главным образом Аристотелем и Платоном и их последователями. В Ветхом Завете предлагалась методика анализа исторических процессов, и подавалась она в художественно образной форме мифологизированного примера развития еврейского народа и государства в контексте появления и генезиса человечества вообще. Она отталкивалась от представлений о непрерывной борьбе благой божественной воли, созидательной и духовной в своей сути, которая дала людям мудрые законы для преодоления хаоса в человеческом общежитии, с противодействующей ей дьявольской материальной природой человека, стремящейся эти законы разрушить плотскими страстями и побуждениями. И из этого делались долгосрочные социально-политические цели создания таких отношений между людьми и властью, какие способствовали бы борьбе с дьявольской природой в человеке и приближением его к требованиям бога ради коллективного спасения человечества.

Или возьмём буддизм. Там тоже есть свой метод анализа исторических процессов и свою теория познания, но они брались и рационально сшивались из историософских и философских достижений Древней Индии.

Надо сказать, любой монотеизм мы воспринимаем сейчас уже завершённым, превращённым за многие века в догматизированную религиозную доктрину. Но в своей основе он есть рациональная политическая философия саморазвития, которая зарождалась в умах мыслителей, как потребность преодоления глубоких общегосударственных кризисов языческих империй прошлого. Не больше того, но и не меньше. Языческие империи Центральной и Южной Америки потому и рухнули, сгинули при столкновении с европейским христианством, что они переживали глубочайший мировоззренческий кризис, но по расовым причинам не смогли внутри себя породить монотеистическую философию саморазвития.


То есть, вы считаете, для появления серьёзной политической организации обязательно необходима политическая философия с новым мировоззрением?


Не совсем так. Для появления собственно политической организации с действенной идеологией, которую она нацеливается воплотить в жизнь, достаточно метода анализа исторических процессов. В отличие от христианства, иудаизм, кстати, каким он сложился за последние девятнадцать веков рассеяния евреев, есть метод анализа исторических процессов, а не философское мировоззрение; однако он очень действенная религиозно-политическая идеология с мировым влиянием.

Но метод анализа исторических процессов должен быть действительно методом анализа, а не бредом изобретателей вечных двигателей. Он должен аналитически или мифологически убедительно объяснять прошлое и куда конкретную страну и окружающий её мир ведёт история, каковы закономерности становления миропорядка в обозримой перспективе. Если такой метод анализа появляется и завоёвывает признание тех или иных слоёв населения тем, что выражает их жизненные интересы, то на основе его выводов о будущем возникает политическая идеология и политическая организация, ставящая целью идти к этому будущему самым действенным и наикратчайшим путём.

Например, на основе теории научного социализма Карла Маркса и на основании сделанных им выводов о ходе исторического развития индустриального общества оказалось возможным появление рабочих социалистических и социал-демократических идеологий, движений и партий. И кризис этих партий, так же как и коммунистических, начался, когда обозначился закат индустриального общества и появились предпосылки зарождения нового, постиндустриального общества, в котором происходит превращение национального среднего класса в основной класс производственных отношений научно-информационных производительных сил. Этот поворот к новому виду основных производительных сил в самых передовых промышленных державах доказал историческую ограниченность исторического материализма, его неспособность объяснять и анализировать современный нам мир и ставить обоснованных целей дальнейшему цивилизационному развитию.

Наша партия зарождается на принципиально новом методе анализа исторических процессов, который смог объяснить настоящие проблемы нашей страны, дать научно-объективные выводы, куда движется современная цивилизация, каковы главные диалектические противоречия в основе этого движения. Когда это стало теоретически ясным, тогда появилась возможность создавать стратегию выстраивания политического движения страны к конкретным перспективным целям и политическую тактику борьбы за национальные интересы в общемировом развитии. Поэтому мы смогли создавать собственно политическую идеологию, вовлекая в её обогащение всё новые и новые творческие силы.

У нас сейчас самые лучшие творческие умы в современной политической жизни России, а может быть и всего мира. Благодаря этому мы подошли к осмыслению новейшей теории познания, которая расширяет разработанный мной метод анализа до политического философского мировоззрения. А потому мы, - и вообще-то только мы, - способны создать политическую партию, которая возьмёт на себя всю полноту ответственности за мобилизационно-ускоренное развитие государства, по крайней мере, до середины ХХI века. Партию, намеренную вывести государство к середине XXI в лидеры мирового развития, в глобальный экономический и политический центр всей цивилизации, в самую процветающую и высокоразвитую державу.


Почему же в таком случае ваша партия пока малоизвестна и не имеет средств для широкой пропаганды своих идей?


Наша партия революционная. И как таковая, она не должна быть до поры до времени многочисленной.

Мы открыто заявляем, что Россия объективно приближается к величайшей социальной революции в своей истории и эта революция будет по форме русской национальной революцией. Революция эта призвана будет осуществить смену правящего класса, повернуть государство к главнейшей на данный момент политической цели. А именно, к выстраиванию самого высокоорганизованного национально-корпоративного общества с самой высокой в мире социальной культурой и этикой труда, чтобы сделать производство в высшем смысле этого слова общественным. Без революционно ускоренного достижения этой политической цели страна не в состоянии создавать конкурентоспособное производство, не в состоянии совершить прорыв к принципиально новому качеству производственных отношений и производительных сил.

Очевидно, что нынешнему правящему классу режима диктатуры коммерческого космополитизма мы представляемся главной опасностью, главным и самым политически непримиримым врагом. Естественно поэтому, что мы боремся и развиваемся в чрезвычайно тяжёлых условиях, как материальных, так и моральных. Но несмотря на это мы издаём журналов и газет, пишем принципиальных теоретических работ больше, чем все другие политические организации вместе взятые. И мы выигрываем борьбу за умы в самом широком смысле слова. Мы постепенно расширяем круг своих друзей, соратников и товарищей, и просто тех, кто не находит иных рациональных объяснений происходящему. И мы знаем, что победим, ибо иного пути выхода из углубляющегося общегосударственного кризиса у России нет и быть не может. 

Нельзя исключать, - крупный спекулятивный капитал и правительственная бюрократия смогут объединиться общей опасностью, произвести коренное изменение режима, ужесточить, упорядочить чиновно-полицейский аппарат насилия, - не меняя сути режима, на время снять некоторые острейшие противоречия между ним и населением. Но это изменение лишь приглушит общегосударственный кризис, на несколько лет отсрочит необходимость его революционного преодоления.  В таком случае большой партия сможет стать только в следующую волну обострения кризиса.  Этому учит нас опыт русской истории начала 20-го века.


Вы имеете в виду, опыт большевиков?


Да, опыт событий 1905 года, а затем 17-го. И не только большевиков. Были и эсеры.


Часть вторая.(опубликованная)


Перейдём к волнующим страну практическим вопросам. Как ваша партия относится к забастовкам шахтёров?


Мы считаем эту забастовку, которую некоторые журналисты окрестили "рельсовой войной", важном шагом в становлении политической зрелости населения производительных регионов. "Рельсовая война" показала, что в стране вызревает революционная ситуация. Впервые за время господства нынешнего режима на первом плане у забастовщиков оказались лозунги не экономические, а политические. Что шахтёры требовали? Отставки президента и правительства. Ни одна из политических сил не ожидала такого размаха и такой организованности протестных настроений, все оказались в растерянности, не знали, что происходит и как реагировать. Наша партия с самого начала поддержала требования забастовщиков. Потому что наша принципиальная позиция зиждется на убеждении, что только рост политического самосознания масс способен вывести страну из общегосударственного кризиса. Только в результате самоотверженной и организованной борьбы все, кто связан с трудом и производством, могут отстоять свои интересы. Иначе с нынешним режимом разговаривать нельзя. Он чужд производству и глубинным интересам государства, его главной опорой являются спекулянты, ростовщики, казнокрады, бандиты, сутенёры, коррупционеры всех мастей и оттенков. Наша партия считает, что это лишь первые набаты неумолимо приближающейся национальной революции, которая сметёт этот режим и "гнилой класс" от власти и установит режим национальной демократии. Только национальная демократия, передовым отрядом, авангардом которой является наша партия, способна поставить перед страной новые великие задачи и цели, восстановить передовое производство и вывести Россию в лидеры мировой цивилизации ХХI века.


Недавно произошла смена правительства. Власть надеется, новое правительство сможет решить самые острые из проблем. Считает ли ваша партия, что планы правительства по экономическому росту выполнимы?


Обещать можно всё что угодно. Ни одно из обещаний царящего в стране режима не выполнено в прошлом и не может быть выполнимым в принципе. Прежде всего потому, что у власти отсутствует ясная и чётко выраженная политическая воля. Без понятной политической философии, политической цели и политической идеологии продвижение вперёд невозможно, в том числе невозможен экономический рост. К чему они ведут страну, к чему они призывают, где понятные всем лозунги? Все аналитики, журналисты, всё население ищут, гадают, умоляют верхи рассказать, куда мы идём, но до сих пор ещё никому не удалось проникнуть в эту великую тайну власти.

Поэтому любая тусовка колоды правительственных чиновников не может обеспечить выход из экономического распада.


Недавний обвал фондового рынка заставил все официозные средства массовой информации заговорить о мировом финансово-экономическом кризисе. Но некоторые из близких к власти аналитиков утверждают, что слухи о кризисе слишком преувеличены и власти удастся легко преодолеть возникшие затруднения. Как ваша партия относится к таким заявлениям?


О приближении мирового финансово-экономического кризиса мы говорили и писали давно. Постигший мировую рыночную экономику кризис является структурным, связанным с цикличностью подъёмов и спадов мировой конъюнктуры. Тогда как для нашей страны он в первую очередь системный. Выйти из него мы не сможем без смены политической системы власти. Более того, и мировая рыночная экономика после нашего вовлечения в неё не сможет выйти из структурного кризиса без смены в России политической системы, без национальной революции. А значит, экономический и финансовой кризис уже в ближайшее время начнёт углубляться и расширяться. Он приведёт к галопирующему росту цен, к повсеместной остановке производств, к массовой безработице, невыплатам зарплаты, к авариям в коммунальном хозяйстве, к перебоям в электроэнергии, водоснабжении, непрерывным нарушениям в работе транспорта. Уровень жизни населения, и без того низкий, станет постоянно ухудшаться и превращаться в невыносимый.

Реалии жизни обязательно заставят людей отказаться от последних иллюзий, от веры в доброго барина и взять ответственность за свою судьбу в собственные руки. А это есть главная тактическая задача нашей партии на данном этапе.


Давайте пофантазируем. Допустим, что ваша партия осенью приходит к власти. Какими путями вы надеетесь преодолеть глубокий экономический и политический кризис в стране?


К сожалению, ни страна, ни мы не готовы к тому, чтобы взять власть в свои руки этой осенью. Путь к власти лежит через тяжёлую каждодневную работу по налаживанию пропаганды, агитации, по организации работы партийных структур, кадровым вопросам, работы с населением. Потому что без идейно и организационно сплочённой, волевой и целеустремлённой политической силы, общенациональной партии, без поддержки её населением вырваться даже из сегодняшнего положения дел невозможно.

Но мы были бы наивными людьми, если бы не разрабатывали уже сейчас принципиальные планы по разрешению сложнейших проблем. Они включают в себя следующие принципы. Важнейшим принципом нашей экономической программы является установление национального контроля над всей собственностью страны, над территорией, ресурсами, производительными силами. Частный собственник должен стать лишь арендатором прав собственности у национально-корпоративного общества и если он забирает у нации больше, чем даёт ей, нация должна пресечь его антиобщественный эгоизм. К примеру, банки сейчас грабят и разрушают страну, губят государство. Чтобы они стали работать на государственные и национальные интересы, необходимо произвести аудиторскую проверку их деятельности и отобрать лицензии у тех из них, которые не вкладывают финансы в производство, а занимаются валютной спекуляцией. Разумеется, вкладывать деньги в производство с низкой культурой производственных отношений бессмысленно. Отсюда вытекает вторая важнейшая задача, Культурная революция. Следующую наиважнейшую задачу мы видим в целенаправленном воспитании государством у молодёжи предприимчивости и одновременно высокой социальной ответственности перед своим национальным обществом, самой высокой в мире этики труда и отношения к собственности... К сожалению, возможности газеты ограничены, не позволяет нам представить полную программу, но и из вышеприведённых пунктов вы можете понять всю сложность разрабатываемых нами концепций.


Всё это звучит впечатляюще. И когда вы рассчитываете воплотить такую программу в жизнь? Есть ли у вас реальный стратегический план прихода к власти?


Как всякая партия, мы естественно ставим целью приход к власти, иначе мы не сможем осуществлять свои политические и экономические задачи. Но мы партия, выражающая политические интересы определённой социальной среды, самой динамичной и производительной в современном обществе, среды средне и мелкобуржуазной, среды зарождающегося среднего класса. Она сейчас становится самой многочисленной в России. Как только она осознает, что ей нужна политическая власть для защиты и продвижения своих интересов, тогда мы и придём к власти. По срокам это произойдёт в ближайшие годы.


Хотелось бы пожелать успехов партии, которая ставит перед собой такие задачи. Но мне кажется, это взгляд некоторых представителей столичной элиты. Что с этого получит провинция? Не получится ли так, что в очередной раз за политические эксперименты придётся расплачиваться нам?


Национальная революция совершалась в других странах и совершится у нас ради спасения производительных сил, расположенных главным образом в производительных регионах, ради создания национального общества, создания общественной власти. Такая власть возможна лишь там и тогда, где и когда идёт разрушение исторически сложившегося при феодализме разделения страны на столицу и провинцию. Не провинция должна обслуживать столицу, а столица должна обслуживать задачи развития страны, исполнять функции управления, которые ей посчитает необходимыми предоставить население остальной страны, всё национальное общество. Навязывать соответствующую волю остальной страны столице и обязана представительная власть, а в первую очередь законодательная ветвь власти. Но представительная власть, законодательная власть станет действительно влиятельной, когда промышленные регионы преобразуются в богатые и процветающие, в главные источники национального дохода и поступлений налогов в бюджет. Тогда с ней поневоле придётся считаться любому правительству. Поэтому наша партия является по своей сути партией защиты в первую очередь интересов нынешней провинции, партией спасения и возрождения промышленного и сельскохозяйственного производства через установление режима диктатуры промышленного политического интереса. Получение прибыли должно стать не самоцелью, а лишь средством в саморазвитии экономики и государства. Это отвечает коренным экономическим и политическим интересам главным образом провинции.

Действительно, в последний год с подачи Лужкова в Москве определённые круги увлеклись идеей собирания русских земель столицей. Подразумевая, что столица опять ставит существование остальной России в полную зависимость от того, что происходит в Москве, в её кругах власти. Это как бы узаконивает право Москвы на привилегии и на произвол в отношении провинции. Мы считаем эту идею реакционной, феодальной, недальновидной и политически безграмотной.


30 мая 1998г.







ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГОРЯЧКА


Глупость первых лиц режима уже не удивляет, а умиляет.

Первый заместитель председателя правительства Немцов, мнящий себя будущим президентом страны, этаким Дон-Кихотом опять объявил войну не на живот, а насмерть очередной ветряной мельнице. На этот раз мельнице со страшным названием – олигархи.

Нелепость этой пропагандистской плюхи в том, что бороться с олигархией, – всё равно, что бороться с внутренней сущностью режима, выдвинувшей подобных Немцову деятелей к руководству исполнительной властью. Режим-то является диктатурой коммерческого космополитизма! Движущая страсть его быстро складывающегося господствующего класса есть страсть к спекуляции товарами и валютой, и именно она организует выразителей коммерческого интереса в класс и в политическую силу, которая стремится любой ценой бороться за тотальную власть в России. А диктатура выразителей коммерческого интереса, вроде той, что установилась в России, всегда и везде создавала условия накоплению крупного коммерческого капитала в непрерывно сужающемся круге самых беспринципных и аморальных дельцов, в кланах олигархов, пробуждая уже у них стремление установить собственную, олигархическую диктатуру. Бороться с олигархией – всё равно, что бороться с движущим интересом господствующего класса, то есть подрубать его деятельную асоциальную предприимчивость, нацеленную на создание частных спекулятивно-коммерческих капиталов, что в наших условиях означает – обваливать режим в пропасть.

Заявление Немцова – уже политическая истерика в кругах исполнительной власти, которые полностью запутались в противоречиях и страхах, и начинают рубить сук, на котором сидят.


2 марта 1998г.







ОБРЯДНОСТЬ НАЦИОНАЛИЗМА



1.

Русский революционный национализм выходит на столбовую дорогу становления своей политической партии, партии передовой, призванной объединить и направить все ресурсы страны на спасение государства и государствообразующего этноса через задание новой исторической цели его общественному развитию. Только русская революционная национал-демократия ясно осознала главную причину общегосударственного кризиса России и разрабатывает политические технологии выхода из него, основываясь на стратегическом направлении идей Национальной Реформации. Последнее время русским национализмом осуществляется гигантская по своей политической значимости задача теоретического восстановления исторической логики государственного развития страны и гордости за каждую ступень, каждую эпоху прошлого. Лишь русский национализм, зарождаясь в стороне от всех раздираемых противоречиями и взаимными обвинениями, похожих на пауков в банке, официозных политических сил, – лишь он оказался способным восстановить "связь времён". Только он стремится оттолкнуться от достижений Великой Русской истории и мирового опыта социального цивилизационного развития для созидания Нового Философского Мировоззрения не только России, не только зарождающейся русской нации, но и всего цивилизованного человечества.

Теперь русский национализм всё определённее подталкивается к осмыслению проблем и задач практической политики, к разработке стратегии и тактики практического осуществления преобразования русского общественного бытия из отстало народного, каким оно является до сих пор, в качественно новое, в передовое для него на данный исторический момент, а именно в национальное. В этом деле наиважнейшей оказывается задача поощрения националистического политического мифотворчества, разработки националистической обрядности, как едва ли ни главных средств пробуждения относительно небольшим политическим товариществом революционеров националистов социальной активности растерянных многомиллионных масс для подъёма их на политическую борьбу за творческое созидание деятельной и великодержавной по духу русской нации. Без воплощающей прогрессивную этику, мораль, культуру обрядности национализму не подняться до уровня ответственной государственной политики, до осуществления перестройки всей системы общественно-производственных и государственных отношений в соответствии с самыми высокими требованиями к ним постиндустриального цивилизационного бытия в ХХI веке.


2.

Главная причина нынешней политической слабости русских, отсутствие у них единой воли оказывать влияние на новые отношения собственности и на выработку целеполагания развитию страны, потеря ими способности противостоять давлению спекулятивно-коммерческих разрушительных и хищнических сил, как внутренних, так и внешних, лежит на поверхности. После буржуазно-демократической революции русские оказались невероятно слабы потому, что проявилась их чрезвычайная идеологическая и политическая разобщенность, неспособность осознавать и выражать свои коренные материальные интересы, навязывать их через открытую борьбу политическими средствами. А иной вид борьбы невозможен при объективном вовлечении России в мировую экономику, в мировой рынок товаров, но потому и в мировой рынок политических идей и этно-корпоративных интересов. Неспособность ясно и определённо осознавать и выражать свои собственные этно-корпоративные интересы указывает на то, что русские больше не являются обществом как таковым. Прозрение этого, очевидного для нас, национал-демократов, факта широкими слоями населения страны происходит постепенно, через море крови, неслыханные унижения, нищету, вырождение и инициатическую смерть государствообразующего народа. Только так русские горожане и начинают вспоминать и осознавать, что они государствообразующий этнос и кроме них никто не в силах навести в стране порядок и спасти государство. Только так они со всей остротой начинают осознавать всю глубину кризиса своего мировоззрения, своего общественного бытия в новых исторических обстоятельствах завершившегося раскрестьянивания этики, морали, культуры.

Общественно-политическая разобщенность русского населения обусловлена всеохватным кризисом всех мировоззренческих систем, которые созидали в прошлом Русское государство и русское общество, осуществляя выстраивание социальной общественной иерархии и производственных отношений на разных ступенях исторического развития страны. Огромные достижения в индустриальном и научно-технологическом развитии Советского Союза, осуществлённые именно русскими, а так же практически завершившаяся урбанизация русского населения, которая происходила последние полвека, не получали никакого отражения в научно-философском мировоззрении, которое оставалось коммунистическим в том смысле, в каком была произведена его догматизация в тридцатые годы. Отсутствие же отвечающего совершенно новым, городским условиям материального существования большинства русского населения научно-философского политического мировоззрения завело страну в тупик, привело к гипертрофированному усилению власти партийной бюрократии и чиновничества, то есть номенклатуры, которая оказалась не в состоянии ориентироваться в современном мире. Партийно-номенклатурная власть в СССР потеряла способность ставить новые цели для перестройки социальной культуры, общественных мифов, символов власти и обрядности в государственных отношениях, изменять их в соответствии с новыми обстоятельствами непрерывного вытеснения пролетариата из современного промышленного производства средними слоями образованных горожан, которые теряют веку в коммунистический общинный идеал человеческих отношений. Она не смогла давать ответы на вопрос вопросов – как добиваться усложнения общественно-производственных отношений, социального общественного сознания государствообразующего этноса для того, чтобы он смог участвовать в научно-технологической и информационно-технологической революциях в производительных силах современного мира и, главное, мира грядущего, мира ХХI века?

Сейчас уже видно, что возможности совершенствования мировоззренческих систем, которые выступали в нашей истории в качестве государственного идеологического насилия, полностью исчерпаны. Ни на государственническом православии, ни на коммунизме, ни на господствующем в нынешней России либерализме невозможно построить современные общественно-производственные отношения. Необходимо совершенно новое социальное, городское цивилизационное мировоззрение для восстановления общественного сознания у подавляющего большинства русской молодёжи, как сознания государственнического, политически деятельного и перспективного, исторически прогрессивного, имеющего новую цель своего развития в ХХI веке.

Каким же может быть новое русское мировоззрение?

Мировой опыт свидетельствует однозначно – оно может быть только правонационалистическим! После завершения раскрестьянивания русского населения лишь на националистическом мировоззрении можно объединять русскую городскую молодёжь и обеспечить революционное преобразование народного бытия в национально-корпоративное и самое развитое общественное бытиё, отвечающее тем требованиям к социальным отношениям между членами общества, которые предъявляются происходящей в наше время информационно-технологической революцией.

Трагизм нынешнего положения дел в том, что историческое сознание великорусского народа за последние три века приобрело чрезвычайно устойчивые традиции подлаживания под задачи имперской политики феодально-бюрократической власти. Эта власть европейски образованной бюрократии мучительно искала рациональные средства феодально-земледельческого развития огромных регионов Евразии, самых отсталых, самых варварских на всём континенте. И осуществляла она соответствующую государственную политику за счёт эксплуатации русского государственнического самосознания. Собственно культура русских народно-общественных отношений развивалась лишь в ХVII веке, до Преобразований Петра Великого. Главным образом потому, что государственническое православие только в том веке было в состоянии в полной мере являться идеологическим насилием при организации народной общественной жизни великорусского земледельческого населения Московской Руси.

Однако уже в конце того века низкий рационализм православия стал мешать попыткам царской государственной власти осуществить наращивание промышленного производства и усилить военные силы в эпоху ускоренного становления в протестантских государствах Западной и Центральной Европы мануфактур и промышленных предприятий и обслуживающих их естественной науки и культуры рационального экспансионизма. Иррациональное мировоззренческое православие очутилось ко времени Преобразований Петра Великого в положении врага прогрессивного развития России, оно стало исторически реакционной силой. Оно не отвечало задаче ускоренного становления соответствующих потребностям государственной власти городских общественно-производственных отношений, и было беспощадно подмято царской властью, которая стала развивать городские производительные силы и производственные отношения бюрократически, без опоры на общественное сознание и даже через подавление русского народно-земледельческого общественного самосознания, видя в нём источник сопротивления промышленному цивилизационному развитию.

Российской империи потребовалось множество новых деятелей, которые бы понимали необходимость радикального переустройства страны на передовой европейский лад. Таких деятелей, просто грамотных управленцев, начали приглашать из европейских стран с иной, более приспособленной к промышленному прогрессу религиозной традицией. Приглашали десятками тысяч, заполняя ими учреждения военно-чиновничьей власти снизу доверху. Вследствие чего государственные учреждения теряли связь с общественным сознанием государствообразующего этноса, отчуждались от него, становились в значительной мере враждебными ему. Это привело к постепенному оттеснению роли православия, как идеологического насилия, на периферию власти, к замене идеологического насилия в системе власти непомерным укреплением произвола государственной бюрократии и рационального цинизма правящего класса земельной аристократии и дворянства.

Бюрократия осуществляла промышленное освоение страны экстенсивными мерами, навязывая европейские производственные отношения без развития, без социологизации соответствующих общественных отношений государствообразующего этноса, то есть навязывая европейскую культуру производства насильственно, без развития буржуазной морали цехового корпоративизма и буржуазной этики общественно-корпоративного труда. Общественное развитие русских отставало и отставало от непрерывного развития производства. И роль русских именно как государствообразующего этноса постепенно размывалась в новых традициях организации производительных сил страны, в которых именно бюрократия стала главной выразительницей идеи развития городского промышленного производства, необходимого для возрастания добычи ресурсов жизнеобеспечения, а потому главной выразительницей идеи имперской государственности.

Развитие Российской империи и производительных сил в ней шло не за счёт роста общественного и социального сознания государствообразующего этноса, а за счёт европеизации правящего класса, то есть бюрократической аристократии, а со времени Екатерины Великой и вовлекаемого в правящий класс европейски образованного служилого дворянства. Но такой путь хозяйственного развития неизбежно оказывался экстенсивным, неэффективным, осуществлялся при низкой производительности труда основной массы податного населения, которое замыкалось в своей духовно-культурной отсталости.


3.

После потрясений государств Центральной Европы буржуазно-демократическими революциями 1848 года, с трудом победившая там контрреволюция вынужденно произвела коренное переустройство феодального абсолютизма Прусской и Австро-венгерской империй, а затем и объединённой Савойской династией Италии, превращая его в феодально-бюрократический монархический конституционализм. Отмена крепостного права дала возможность государственной бюрократии превратиться в основную силу этих империй и начать политику ускоренной капиталистической индустриализации народного хозяйствования через направляемое бюрократией конституционно-парламентское развитие имперского общественного сознания государствообразующих этносов и местное народное общественное сознание этнических меньшинств. Вскоре ставшие очевидными успехи таких преобразований, быстрое отставание России от ускоряющегося индустриального развития других государств Европы показали, что феодально-бюрократическое самодержавие с навязываемой сверху европеизацией больше не работает на требуемом уровне новых исторических задач. Подхваченный Николаем Первым лозунг: Православие, Самодержавие, Народность, – лишь отразил трезвую оценку некоторыми правящими кругами России складывающихся обстоятельств, их желания круто изменить стратегию дальнейшего развития страны, основой основ которой должно было стать возрождение общественного самосознания государствообразующего этноса, как главной опоры необходимому раскрепощению промышленно-капиталистических производительных сил.

Неумолимо подступило время либеральных реформ; отмена в 1861 году крепостного права сорвала вериги и кандалы становлению рыночных городских капиталистических отношений и ослабила возможности земельной аристократии и дворянства определять жизнь страны. Однако косность русского народно-общественного сознания, которое практически не развивалось с ХVII века, которое оставалось страшно отсталым, едва ли не на уровне допетровской эпохи, не позволила довести реформирование государственных отношений до потребностей духа времени, до преобразования феодально-бюрократического самодержавия в феодально-бюрократический конституционализм. Возникла угроза ослабления государственной власти, которая заставляла царское правительство идти на уступки возрождению народно-феодального общественного сознания государствообразующего этноса, а с ним и значения православия. Растущая критика имперских Преобразований Петра Великого, которые прервали развитие великорусского народного общественного сознания через представительное соборное самоуправление, заставляла правящие круги обращаться за поддержкой к православной церкви, через неё искать примирения с государствообразующим этносом.

Православие же оказалось настолько несоответствующим духу промышленного капитализма, настолько не буржуазным и чуждым познавательному видению окружающего мира, что было не в состоянии влиять на массы связанного с производством городского населения и выживать без поддержки государственной бюрократии, которая сама остро нуждалась в подпорках со стороны церкви. Россия второй половины XIX и начала ХХ веков так и не смогла использовать православие в качестве идеологического насилия для развития народно-патриотического общественного сознания, так и не смогла посредством православия развивать культуру буржуазно-общественных отношений, цивилизационно социологизировать буржуазно-производственные отношения. То есть, в отличие от протестантизма ряда стран Запада, православие не смогло вписаться в процесс воспитания политической и социальной культуры городского бытия русских.

Русское народно-патриотическое самосознание возрождалось в России последней трети девятнадцатого и начала двадцатого веков без опоры на православие, а именно по мере развития капиталистических свобод предпринимательства и рынка наёмного труда, а потому и с возрастанием свобод слова, самовыражения и выбора каждым своего обусловленного рыночными отношениями социального положения. Средневековый архаизм православного мироощущения, носителем которого оставалось деревенское крестьянство, оказывался прямо враждебным буржуазному образу жизни и привёл к обострению отношений между городом и деревней, между пролетариатом, как главным носителем в городской среде народно-православного сознания, и рационально циничными, европейски образованными буржуазными работодателями. В русском народном обществе к началу двадцатого столетия вызрел глубокий духовный и политический кризис, который в конце концов потребовал преодоления его через Реформацию идеологического насилия государствообразующего этноса, через революционно-радикальную модернизацию православной мировоззренческой традиции под задачи индустриального развития производительных сил великодержавного государства. Этот кризис вызвал бурный подъём идейной и идеологической борьбы в стране, дал толчок изумительному духовному и творческому подъёму русских горожан в самых разных направлениях философских исканий нового смысла дальнейшего русского существования. Он-то и привёл к появлению большевизма – единственного политического течения русской мысли, которое проявило способность творить принципиально новое и отвечающее потребностям промышленной индустриализации страны идеологическое насилие на основаниях православной христианской этики и морали.

Большевизм стал не просто идеологическим движением, а движением, опирающимся на наступательное идеологическое насилие, потому что его духовными вождями была создана собственная политическая философия, собственно философское индустриальное мировоззрение. Он осуществил революционно-радикальную Реформацию православного сознания государствообразующего этноса в задаче разрешить главные противоречия, породившие духовный и политический кризис русского народа. То есть, он разрубил гордиев узел противоборства между господством народно-феодальной, средневековой деревенской культуры, которая страшно тормозила развитие общественно-производственных капиталистических отношений, с одной стороны, и необходимостью ради выживания государства насильно ускорить посредством государственной власти индустриализацию и урбанизацию страны для быстрого становления индустриальных производительных сил, то есть совершить ускоренное раскрестьянивание русского мировосприятия, – с другой.

Идеологическое насилие большевизма обосновало новый вид централизованной государственной власти, диктатуру пролетариата, диктатуру новой социал-феодальной партийной бюрократии, которая принялась за преодоление духовного и политического кризиса русского народа и ускоренную индустриализацию страны с изумительной энергией и выполняла её в самых тяжёлых внешнеполитических и внутреннеполитических обстоятельствах. Эта диктатура смогла развивать индустриальные производительные силы страны и индустриальные производственные отношения государствообразующего этноса за счёт использования крестьянской православной этики коллективно-общинного труда. Возможной же такая диктатура стала именно потому, что гигантские сырьевые и людские ресурсы страны позволяли осуществлять индустриализацию неэффективно, экстенсивными коллективистскими мерами, во-первых; а во-вторых, потому, что после преобразований Петра Великого в России сложилась и глубоко укоренилась традиция подчинения идеологического насилия русского народа бюрократическому пониманию того, как наилучшим образом использовать имеющиеся в наличии средства и ресурсы для укрепления имперской государственной власти как таковой, и большевизм воспользовался этой традицией в полной мере.

В конце пятидесятых и в начале шестидесятых годов, когда по мнению номенклатурного руководства советской компартии якобы вызрели условия для возникновения советского надэтнического общества, этим руководством была предпринята попытка демократизировать режим коммунистической диктатуры. Однако коммунистическая идеология больше не выдерживала роли идеологического насилия как такового, она явно не соответствовала предметной действительности, которая складывалась в послевоенной России и в послевоенном окружающем мире, не в состоянии была объяснить эту действительность. А потому хрущёвские политические реформы по демократизации отношений режима с растущим и отрывающимся от деревенских традиций городским населением не смогли опереться на коммунистическое мировоззрение и потерпели крах. Выяснилось, что коммунистическое идеологическое насилие, чтобы оставаться обоснованием системы советской государственной власти, требует напряжённой тоталитарной поддержки со стороны средств насилия, бдительных цензуры, контроля за средствами массовой информации и культуры, и таким образом становится обоснованием вечного господства бесконтрольной бюрократии. То есть оно тормозило развитие городского демократического общественного сознания самых образованных и самых квалифицированных горожан, не позволяло им выражать свои собственные экономические, духовные и политические интересы, делая городские общественно-производственные отношения консервативными, повсеместно сохраняющими мало квалифицированный труд, несоответствующими задаче быстрого внедрения достижений научной революции в массовое промышленное производство.

По причине трёхвекового отсутствия в имперской России передового мировоззренческого идеологического насилия государственной власти, наиважнейшая задача которого способствовать становлению общественного сознания государствообразующего этноса, как основы основ высокопроизводительного общественного производства, связанные с промышленным производством русские горожане после начала в 1989 году буржуазно-демократической революции предстали удивительно беспомощными в идейной и политической борьбе. Они не смогли использовать обстоятельства свободы слова, собраний, открытой политической борьбы для отстаивания своих собственных интересов. Русская интеллигенция от растерянности и отчаяния, как тонущий за соломинку, схватилась за средневековые идеи соборного самодержавно-православного народного представительства, идеи чудовищно архаичные, не работавшие уже во времена Петра Великого. И потерпела полное политическое поражение, так как не нашла понимание среди участников промышленного производства, чуждых соборному самоуправлению; её жалкие попытки остановить наступление либеральной спекулятивно-коммерческой демократии были смяты пропагандистами либералов. С этого времени начался объективный поворот к подъёму русского политического национализма.

Сейчас главное препятствие превращению русского национализма в серьёзную и прогрессивную политическую силу состоит в том, что основанные на интересах буржуазной семейной собственности городские общественные отношения отторгаются всей духовной традицией русского народа. А без понимания их необходимости для развития рыночного производства невозможен выход из общегосударственного кризиса, ибо без такого понимания невозможно объяснить необходимость Национальной революции и становления национально-корпоративного общественного бытия.


4.

Создавать общественное сознание русской нации в текущих обстоятельствах нельзя без предварительного появления общественного националистического мировоззрения и соответствующего идеологического насилия национальной государственной власти. Ибо без такого мировоззрения и без такого идеологического насилия нельзя вырвать идейно растерянных и разобщённых русских горожан из состояния хаотического мировосприятия и из хищных лап либеральной бюрократии, которая обслуживает установившийся в стране режим диктатуры коммерческого интереса. Говоря иначе, политическая сверхзадача создания русской нации требует предварительного появления принципиально новой мировоззренческой философии, как философии правонационалистической, научно объясняющей окружающий мир и признающей необходимость превращения науки в главный движитель развития производительных сил в ХХI веке. Только такая философия сможет бросить вызов либеральной пропаганде и дать целеполагание развитию государствообразующего этноса и страны в условиях вовлечения экономики в мировые рыночные отношения. Подобная философия создаётся отдельными личностями, и вначале подхватывается небольшими ячейками политически маргинальных, неудовлетворённых положением дел в стране товарищей, которые начинают на её основных выводах разрабатывать партийную политическую идеологию. Как и всякая опирающаяся на новую философию идеология, русская националистическая идеология должна будет изначально предполагать духовную и культурную Реформацию общественного сознания государствообразующего этноса, которую в текущих обстоятельствах нельзя осуществить без совершенно новых мифов существования русских в мире ХХI века и революционного становления обрядности русских национальных общественных отношений.

Массы русских горожан станут способными воспринимать принципиально новое мировоззрение, принципиально новые мифы, когда их сознание трагическими потрясениями и переживаниями освободится от всех видов старых мировоззрений, старых систем идеологического насилия, которые больше не поддаются усовершенствованию для цели дальнейшего развития общественно-производственных отношений. Что и происходит на наших глазах. Для лучшего понимания данного утверждения полезно воспользоваться аналогией в строительстве. Старое жилое здание можно подновлять, вкладывая огромные средства в создание новых коммуникаций, новых удобств и так далее. Но в какой-то момент достигаются пределы его подновления, и оказывается проще и дешевле сломать его и построить на этом месте другое здание, здание с самыми последними достижениями в архитектурном зодчестве и научно-инженерном обеспечении. То же происходит и с развитием общественного сознания на основе социальных мировоззрений. Сейчас для выхода из глубочайшего мировоззренческого и общегосударственного кризиса русский этнос должен пройти через чистилище освобождения от старых, отживших видов народных общественных отношений и их традиционной обрядности. Только так он сможет стать готовым к восприятию совершенно новых традиций общественного бытия, как бытия национально-общественного и социально-корпоративного, пригодного к развитию государства и производительных сил страны в следующем столетии.

Из этого вытекает текущая практическая политическая Сверхзадача революционного русского национализма, состоящая из двух отдельных сложнейших задач.

Во-первых. Сначала необходимо создать новое философское мировоззрение, новую мировоззренческую идеологию государственной власти, без чего нельзя рассчитывать на появление дееспособной националистической политической партии борьбы за власть в стране.

Во-вторых. Подготавливать соответствующую новому, национальному мировоззрению партийную обрядность, которая сначала внутри националистической партии будет выметать на свалку истории все прошлые, отжившие мировоззренческие традиции русского бытия. То есть сначала внутри политической партии осуществить наложение на раскрепощаемое русское архетипическое бессознательное умозрение совершенно новую обрядность русского общественного бытия, отражающую национально-общественное философское мировоззрение.


5.

Разрушение всех прошлых видов обрядности общественных отношений русского народа совершается сейчас одним единственным способом. А именно. Пробуждением древнерусского этнического родоплеменного общественного умозрения, каким оно было в эпоху до Крещения Руси. При ожесточающейся индивидуальной борьбе за личное существование среди идеологически и политически разобщённых русских горожан раскрепощаются инстинкты бессознательного поведения с природным, языческим мироощущением, воинственным и героическим. Националистической партии нужно учиться управлять этим раскрепощением, и делать это мистериальными средствами воздействия на подсознание масс, доводя их до состояния, когда кроме личной борьбы за существование пробуждались бы более глубокие и более сильные инстинкты этнической родоплеменной борьбы за существование. И уже эти инстинкты родоплеменного общественного поведения подчинять посредством новой идеологии, новых мифов и новых обрядов национальной общественной борьбе за цивилизованное существование, которое основывается на ускоренном научно-технологическом промышленном развитии. А новая обрядность партийных и общественных отношений должна отвечать целеполаганию превращения России в самое передовое в промышленном развитии государство, то есть государство с самыми передовыми национально-корпоративными и социально-производственными отношениями.

Если обратиться к историческим примерам, то сейчас для русских вообще, а русских националистов в особенности наиболее полезным оказывается опыт осуществления попытки поворота немцев к совершенно новому для того времени, индустриальному национально-общественному мировоззрению, который осуществлялся национал-социалистами в Германии. Национал-социалисты Германии смогли гениально осуществить задачу централизованного раскрепощения государственной властью архетипической бессознательной энергии этнической родоплеменной борьбы за существование. Однако им так и не удалось создать современной правонационалистической политической философии и идеологии, которая только и в силах была бы стать идеологическим насилием, надеть узду на эту энергию и направить её в созидательное, творческое русло долгосрочного выстраивания самых передовых общественно-производственных отношений новой мировой цивилизации. А без мировоззренческой узды раскрепощаемое коллективное бессознательное умозрение древнегерманского Архетипа стало подобным разбуженному смерчу, который неудержимо обрушился на окружающий мир тотальными войнами, целью которых было завоевание мира через военно-силовое разрушение старого миропорядка. Сама государственная власть нацистской Германии уже не в состоянии была остановить эту энергию, и разрушительная война даже в обожаемой нацистами Европе показывала, что станет с другими континентами, когда Европа будет покорена ими и порабощена. Для укрощения этой энергии потребовалось объединение усилий всех других мировых держав того времени.

Русский революционный национализм должен сделать из этого опыта самые серьёзные выводы. Роль научно-объективного теоретико-философского мировоззрения при разработке партийной политической идеологии, при подготовке борьбы националистической партии за власть, а так же при её последующем правлении страной должна стать главной, определяющей, в том числе и при разработке партийной и национальной обрядности.


6.

Новая, национальная обрядность русского этноса должна создаваться только при ясном рациональном понимании стратегических целей государственного развития и на основаниях нового философского мировоззрения. Она должна использовать самые последние достижения научно-технологических средств воздействия на коллективное бессознательное поведение, как то, голограммы, лазерные, звуковые эффекты, компьютерное управление, тем самым готовить национально-корпоративное бессознательное умозрение к самоорганизации в завтрашнем мире с его собственными, постиндустриальными самодовлеющими требованиями к социальным и общественно-производственным отношениям.

Современные средства массовой информации и кинематографа позволяют создавать мифы виртуальной реальности грядущего, готовить массы людей, обряды их отношений к вполне определённым стереотипам поведения в тех или иных обстоятельствах. Проблема в том, что самые яркие образы виртуальной реальности следующего, 21-го столетия создаются в наше время в США, в стране, которая переживает распад национального общества и разложение общественно-производственных отношений, теряя историческую перспективу быть передовой промышленной державой, и господствующие олигархические круги этой страны навязывают миру и России необщественные цели грядущего бытия. Цели эти однозначно связаны с обслуживанием глобальной диктатуры коммерческого космополитизма и крутятся вокруг прославления либерального индивидуализма.

Поэтому новая обрядность русской Национальной Реформации должна будет создаваться одарёнными творческими способностями националистами, выразительно показывающими противоположное американскому видение виртуального бытия в следующем веке, как русской нации, так и человечества в целом. Таковым это видение станет при обслуживании целеполагания становления на базе нового философского мировоззрения глобального лидерства русской научно-промышленной Сверхдержавы, ведущей борьбу за вытеснение влияния выразителей мирового коммерческого интереса и либерализма на мировое развитие. Оно должно будет способствовать выстраиванию глобальной системы научно обоснованного производства через порождение нового устройства глобальных общественно-производственных отношений. То есть, эта обрядность с самого начала должна будет исключить гуманитарный либерализм, как базовое мировоззрение коммерческого космополитизма, из оснований духовности русской нации. В этом её принципиальное отличие от той духовности, которую предлагает для глобального развития в ХХI веке правящая олигархия США.

Важно понимать всю ответственность за будущее человечества, которая ложится на плечи русских революционных националистов. К началу 80-х годов перед правящими кругами США встала проблема превращения этой страны в глобальный центр управления мировой экономикой через установление мировой диктатуры коммерческого космополитизма. И новое устройство политических отношений в США стало выстраиваться не вследствие раскрепощения общественного бессознательного умозрения среднего класса англосаксов, не вследствие усложнения социальных отношений англосаксов, бывших ядром американской нации вплоть до шестидесятых годов ХХ века. Оно стало выстраиваться через усиление влияния бессознательного умозрения негров, через ту архетипическую энергию, которая накапливалась в неграх в период их расовой революции и роста расового самосознания. Новая американская обрядность стала создаваться при вовлечении варварской духовности негритянского расового Архетипа в основание новой духовности этой страны. Но афро-негритянскому Архетипу чужда идея государства, как наиважнейшего инструмента организации общественно-производственных отношений и производительных сил, и это доказывается всем прошлым негроидной расы. Государственная власть ей навязана белой расой, но негры ещё нигде не смогли использовать такую власть для цивилизованного развития, подстраиваясь к нему по необходимости, в силу внешних причин. Поэтому в Соединённых Штатах неизбежно будет ускоряться разложение социально-корпоративной этики труда, а потребительские, паразитические асоциальные ценности станут укореняться и превращаться в составной элемент американского образа жизни. Поскольку рост господства мирового коммерческого космополитизма и либерализма ведёт к распространению мифа американского образа жизни в качестве идеального, то и весь мир начнёт постепенно разъедаться разложением идеи государства и производства. Под влиянием США во всём мире станут нарастать борьба за эксплуатацию чужого труда, а так же паразитизм на уже созданных природой средствах жизнеобеспечения, который характерен для южной, а в особенности для афро-негритянской ментальности.

Мировое лидерство США неизбежно ведёт поэтому мир к тоталитарным полицейским способам обслуживания мировой олигархии и повсеместному политическому подавлению среднего класса как такового, устранению его от влияния на политику в тех странах Запада, которые считались символами политической власти среднего класса и демократии.

Только русский революционный национализм способен в предстоящую эпоху русской Национальной Реформации возродить, как идею общественной государственной власти во всей её исключительной значимости для спасения человечества от гибели в поощряемой либерализмом "борьбе всех против всех", так и идею политической власти среднего класса. Новая обрядность обязана отражать эту мессианскую роль русской Национальной Реформации в судьбе человечества и цивилизации в полной мере.


31 янв. 1998г.




БАНКИ И РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ 


Сейчас в политической жизни России происходит очень важный момент смены настроений в банковских кругах. Он связан с тем обстоятельством, до сих пор теоретически никем не осознанным, что банковский или финансовый капитал не в состоянии выступать в качестве капитала, порождающего самостоятельные экономические и политические интересы. Выразители финансового капитала не способны создать особый политический класс с собственной идеологией политической власти. Ибо банковский капитал всегда и везде проявлял или проявляет себя либо как коммерческо-финансовый, либо как промышленно-финансовый. И поскольку режим диктатуры коммерческого космополитизма в России не в силах больше увеличивать кредитные операции через увеличение спекулятивно-коммерческих операций, потому что возможности приватизационного грабежа страны почти исчерпаны, и внешний долг стремительно возрастает без реальных средств остановить сползание страны в долговую кабалу, население же нищает и покупательская способность его неуклонно падает. Постольку полностью зависящий от коммерческой спекуляции финансовый капитал нынешней России начинает приходить к стагнации, к преддверию глубокого кризиса банковской системы, из которого de facto нет выхода, кроме как через смену режима.

Предпосылки этому видны из следующих фактов. За прошедший год в России обанкротилось 600 банков, а в этом году ожидается ещё большая волна банкротств. Даже крупнейшие семь банков испытывают тревогу за завтрашний день, о чём можно судить по интервью руководителя "Инкомбанка" господина В.Виноградова, данного им в конце 1997 года. В том интервью господин Виноградов заявил, что правительство обещало банкирам не допустить краха ни одного из семи системообразующих банков, то есть признавая тем самым их чрезвычайную уязвимость.

При таком положении дел неизбежно должна нарастать тревога в банковских кругах. Тревога эта, рано или поздно, повернёт их аналитические отделы к поиску политических средств спасения банковской системы, а это потребует ясно оценивать суть взаимоотношений банков с царящим режимом, трезво видеть возможности режима соответствовать их коренным интересам наращивания прибыли через увеличение и расширение ссудных операций.

Как же складывались взаимоотношения банков и нынешнего режима?

В первое время после октября 1993 года, когда в результате политического переворота в России установилась диктатура коммерческого космополитизма, страну захлестнул повсеместный рост спекулятивно-коммерческой деятельности. Она позволяла банкам и их прибыли расти, как на дрожжах, ибо для обеспечения спекуляции и воровской приватизации огромной госсобственности представителям коммерции требовались кредиты, и всевозможные коммерсанты готовы были брать ссуды за очень большие, даже ростовщически большие проценты. Банки стали тогда одной из главных опор режима, который давал им такие уникальные возможности для сверхприбыльности ссудных операций. А их владельцы превращались в могущественных олигархов, способных покупать всё и вся, от политиков любого уровня до ведущих средств массовой информации, своим эгоизмом навязывая выгодную только им политику и духовную среду страны.

Но времена изменились, и сейчас банки больше не могут выжить в условиях надвигающегося краха производительных сил страны и обусловленного этим хронического кризиса финансовой системы режима. Обстоятельства заставляют их постепенно переходить в оппозицию к режиму, к тем либеральным идеологическим основаниям, которые позволили либералам создать собственную Конституцию и контролирующую страну исполнительную власть. Осталось ждать ещё немного времени, и в среде банкиров станет вызревать осознание, что их банкам не выжить без краткосрочной политики упорядочения коммерческой торговли на западных рынках сырьевыми ресурсами России или без долгосрочной политики подъёма конкурентоспособного на мировых рынках промышленного производства страны. А когда возможности краткосрочной политики упорядочения коммерческой эксплуатации сырья России будут тоже исчерпаны, тогда они станут искать политическую силу, которая убедит их в своей способности осуществить подлинный подъём конкурентоспособного производства в России. Такой силой объективно может быть только и только русский революционный национализм. Национализм, ставящий своей целью проведение социальной революции в виде революции Национальной для создания национально-корпоративного государства, как единственного средства резкого подъёма общественно-производственных отношений, социальной этики труда, без чего рассуждения о конкурентоспособности товаров российских производительных сил на мировых рынках выглядят досужими благоглупостями.

Когда некоторые историки и политологи объясняют установление фашистских режимов в текущем столетии приходом к власти ставленников крупного финансового капитала, они и правы и не правы одновременно. У них это объясняется мистически, как некая злая воля неких сил кругов собственников крупного финансового капитала. Хотя в действительности собственники финансового, а правильнее сказать, банковско-финансового капитала на собственное идеологическое видение мира неспособны, в том числе и потому, что они слишком малочисленны для этого и их капитал вторичен в экономической, хозяйственной деятельности, зависит от неё. Их политическое видение мира объясняется не идеологическими целями, а циничным прагматизмом, который делает их политически подвижными, готовыми без долгих колебаний прилепиться к той политике, которая окажется более выгодной для них на данный момент.

Только появляющаяся в современной России теория Национальной Реформации оказывается в состоянии посредством научной методологии объяснить суть участия финансового капитала в смене либеральных режимов на националистические режимы. Финансовый капитал лишь соучаствует в смене режимов диктатуры коммерческого космополитизма на режимы диктатуры промышленного интереса, то есть на режимы спасения производительных сил через революционное изменение базовой идеологии власти и состава правящего класса. Иначе говоря, банковский капитал выступает при этом, в лучшем случае, соучастником, тенью промышленного политического интереса и только. Хотя внешне его участие может принимать откровенные проявления серьёзного финансирования соответствующей политической организации, которая поставит целью захват власти и выведение страны из кризиса, в том числе и финансового кризиса, посредством Национальной революции. Причём финансирование это может осуществляться уже в начале становления революционной националистической партии. То есть тогда, когда промышленные предприниматели ещё не созрели для активного включения в поддержку националистической политической силы, ещё не научились или не смеют быть капиталистами в полной мере, не созрели до того, чтобы иметь собственные требования к характеру власти. В то время как хорошо подпитываемые аналитические отделы крупных банков, ставших совершенно капиталистическими по интересам, уже указывают руководству на неизбежную необходимость революционной смены либерального режима диктатуры коммерческого космополитизма, радикальной смены устройства власти, как единственного средства их спасения от краха.


17 марта 1998г.





К ОТСТАВКЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ЧЕРНОМЫРДИНА ИЛИ ПРОСВЕТ В ЛАБИРИНТЕ СОЦИАЛ-ФЕОДАЛИЗМА


1.

Отставка правительства Черномырдина действительно серьёзнейшее событие в жизни России, сравнимое с политическим переворотом. Чтобы оценить всю значимость происшедшего, надо ясно отдавать себе отчёт в том, что же такое нефтегазовые концерны в устройстве власти господствующего в стране режима диктатуры коммерческого космополитизма. До недавнего времени они были его главными опорами, в них появлялся передовой отряд формирования капиталистического мировосприятия правящего слоя. На основе их капиталистической прибыли от торговли на рынках Запада, на основе нефте- и газодолларов режимом создавалось устройство управления страной, задавалось направление экономических приоритетов и политических целей. Можно сказать, нефте- и газодоллары были смазкой всего механизма режима, они помогали складываться господствующему классу торговцев и перекупщиков, мелких ростовщиков и крупных банкиров, коррупционеров и бандитов, на них, как на дрожжах, вырос и стал таким многочисленным целый слой асоциальных челноков. Но главное, они позволили бывшей партийной и хозяйственной номенклатуре сохраниться у власти в столь значительной численности и отчасти восстановить свои прошлые паразитарные привилегии, и больше того, возглавить проведение "реформ".

Ведь в чём поразительная особенность буржуазно-демократической революции в нынешней России, её отличие от всех великих буржуазно-демократических революций последних двух столетий? В том, что осуществляющие её политические силы боятся называть её революцией! И это не спроста, не некое заблуждение власть предержащих, а сознательная позиция всего правящего слоя режима диктатуры коммерческого космополитизма.

Революция по своему смыслу явление объективное, могучее, сметающее прежний правящий класс и заменяющее его новым, прогрессивным и самым деятельным на данный момент истории, что позволяет государству совершать рывок в ускоренном становлении новых, более производительных форм общественных отношений и хозяйствования. Тогда как "проведение курса реформ" подразумевает, что в прежнем правящем классе были "плохие" парни и парни "хорошие", и "хорошие" парни отстранили от власти "плохих", чтобы субъективно, сверху, этакими добрыми боярами осуществлять "реформы" для постепенного изживания прежней социал-феодальной системы управления страной. То есть, лозунги "демократизации и проведения курса реформ сверху" позволили номенклатуре субъективно оседлать неизбежно вызревшую объективную буржуазно-демократическую революцию. Они ослабили революционный характер преобразований, подправили их проведение в выгодном для номенклатуры направлении, максимально сохраняя ей прежние привилегии, узаконивая её привилегии политически захватом именно ею основной советской государственной собственности при отсутствии действенного социального контроля за процессом приватизации.

Богатейшие сырьевые запасы страны, под залог которых Западом предоставлялись режиму огромные кредиты, откровенно разворовываемые номенклатурой – и именно номенклатурой, в первую очередь, – сыграли для России злую шутку. Они позволили в таком непомерном количестве сохраниться у власти бывшей коммунистической бюрократии, бездарной и паразитарной, которая беспринципно превратилась в демноменклатуру, и их прислуге из комсомольских активистов, которые стали вдруг либеральными демократами и монетаристами и столько лет морочили головы населению страны, называя чёрное белым, революционные буржуазно-капиталистические преобразования отношений собственности "курсом реформ". Не способная проявлять капиталистическую предприимчивость номенклатура плюнула на производство и принялась хищно рвать связанные с торговлей сырьём куски экономики, все возможности исполнительной власти направляя на эти цели. Выразителем именно такой политической линии номенклатуры и стало президентство Ельцина и правительственная деятельность сначала Гайдара, а затем Черномырдина.

К чему это привело?

Растащив имеющую рыночную ценность собственность, сохранив контроль над властью, номенклатура оказалась не в состоянии отлаживать капиталистические производственные отношения. При том, что она уже в советское время из-за собственной вопиюще низкой, полуфеодальной социальной культуры довела до кризиса индустриальные производственные отношения. Осознавая, что сама не в силах заниматься становлением капиталистического производства, она через Черномырдина стала истерично призывать западных капиталистов создавать филиалы фирм и промышленных объектов в России, готовая отдать весь этот наиважнейший срез экономики в их владение, сознательно превращая страну в экономический придаток Запада. И она отдала бы производство в полную зависимость Запада, если бы в стране было выгодно создавать производство или заниматься производством. Однако номенклатура как была полуфеодально глупа, так глупа и осталась. Она вся прошла через всевозможные школы и университеты марксизма-ленинизма, но так и не усвоила ключевой закон политэкономии Маркса о соответствии производительных сил и производственных отношений. Она не желает видеть очевидного, что ей нет места в современных производственных отношениях, и пока она у власти, производительные силы России развиваться не будут. Иначе говоря, прибыльным наше производство быть не может, инвестировать в него капиталы бессмысленно и деловые здравомыслящие люди этого делать не будут, а потому Россия обречена на то, чтобы продолжать катиться к краху.

Разразившийся осенью прошлого, 1997 года мировой финансовый кризис нанёс сокрушительный удар по номенклатурно-политическому курсу "умеренных либеральных реформ" в России. А поскольку финансовый кризис является началом кризиса экономического, то есть долговременного кризиса мировой рыночной экономики, который будет перерастать в глобальную Великую Депрессию, постольку надорвана главная основа финансовой подпитки сложившегося в России режима диктатуры коммерческого космополитизма, как жизненно зависящего от притока нефте- и газодолларов. Без такой долларовой смазки система политических отношений режима ржаво заскрежетала и начала конвульсивно сотрясаться, грозя мрачными последствиями всему правящему слою, всем номенклатурным кланам клики власти. Этот мировой кризис и свалил правительство Черномырдина, ставшее символом "курса умеренных либеральных реформ".


2.

Почему свалилось правительство, возглавляемое виднейшем представителем номенклатурного капитализма, ставленником влиятельнейших столпов режима, связанных с добычей и транспортировкой за рубеж нефти и газа?

Потому что за год цены на нефть упали с 20 долларов за баррель до 13 долларов. А все серьёзные аналитики утверждают, что к прежней цене в ближайшие годы возврата не будет. Падают акции сырьевых компаний, падает надёжность гарантий российского правительства при просьбах о предоставлении новых западных кредитов, обе крупнейшие мировые организации, изучающие условия инвестиционного климата во всех государствах мира, понизили рейтинг России. Получилось так: а) собственное производство развалено; б) доходы от продажи сырья резко уменьшились, что неизбежно приведёт к резкому сокращению привоза в Россию западных продовольствия и товаров первой необходимости; в) западных инвестиций не будет. А приходится изыскивать средства для того, чтобы расплачиваться по прежним долгам внешним кредиторам, и таких средств в казне нет, а потому долги будут непрерывно возрастать за счёт процентов на кредиты. Не надо быть здравомыслящим экономистом, чтобы осознать – это полный экономический и финансовый крах, который, рано или поздно, приведёт к банкротству правительства и к гиперинфляции.

Положение дел в глазах власть предержащих отчаянное. В нищающей стране неизбежно массовое разорение мелких и средних коммерческих учреждений и их владельцев, то есть нижних слоёв пирамиды господствующего класса. Всё отчётливее проявляются признаки роста недовольства голодных и ничего не получивших от «реформ» во всех регионах страны, и в регионах вызревает революционная ситуация. А ещё Наполеон подмечал: "Самая страшная революция – революция пустых желудков". Надо срочно восстанавливать хоть какое-нибудь отечественное производство дешёвых товаров первой необходимости, но даже на это нет ни средств, ни политической воли. Страна неудержимо скатывается к социальному взрыву такой силы, которая раздавит номенклатурный, клановый капитализм. Страх перед таким развитием событий и привёл к столь срочной и политически шокирующей отставке правительства Черномырдина.

Черномырдин был символом постепенного ухудшения положения дел. Его отставка резко отрезвит страну, заставит очень многих увидеть весь трагизм ситуации и, в известном смысле, подстегнёт разрушительные тенденции. Даже на это пошли те, кто руководит властью, по существу вопроса иррационально надеясь на чудо. Но что сможет изменить новое правительство? Ничего! Последнее время стремительно возрастает общественное самосознание образованных горожан, они начинают организовываться и выстраиваться для борьбы против верхов, в особенности против паразитарной номенклатуры. За счёт обнищания большинства горожан решать проблемы господствующего слоя становится всё опаснее. Низы в производительных регионах тоже озлобляются, призывы потерпеть больше на них не действуют, наоборот, вызывают раздражение. Интеллигенция начинает выказывать неприязнь к сложившейся политической системе и всё определённее берётся за излюбленное занятие – разрушать идею полицейско-чиновной власти – а власть становится именно такой. О близком к ненависти отношении армии к режиму и говорить нечего. Даже внутренние войска постепенно разлагаются кризисом доверия в жизнеспособность режима, начинают расшатываться сомнениями в собственной безнаказанности и становятся ненадёжны.

Агония режима неумолимо крушит и номенклатурно-чиновничью думскую "партию власти", начиная с черномырдинской партии «Наш Дом Россия». НДР создавалась для придания легитимности демноменклатурному "курсу реформ" и с крахом этого курса обречена разлагаться и кануть в лету. Черномырдин пытается истерично спасти её, сплотить под лозунгом начала избирательной кампании в Госдуму и подготовки к президентской кампании. Однако очень скоро клике власти потребуются козлы отпущения для жертвоприношений озлобленным массам, и Черномырдин вместе с Гайдаром, Чубайсом и сотоварищи первые кандидаты на такие незавидные роли.

Эпоха господства социал-феодальной номенклатуры заканчивается, в этом главная политическая суть отставки Черномырдина. Но только Национальная революция призвана будет поставить точку в этом историческом процессе.

Поскольку буржуазно-демократическая революция в России оказалась загнанной в колеи "курса реформ" из-за отсутствия в прежних советских социальных отношениях мелкобуржуазной среды горожан с её собственным опытом отношения к собственности, то и русская Национальная революция должна приобрести свои ярко выраженные особенности. В чём они проявятся?

Поскольку демноменклатура субъективно ослабила буржуазно-демократическую революцию, отчасти смогла навязать ей политический реформизм и себя в качестве важнейшего элемента правящего класса частных собственников, постольку многие противоречия предыдущего социал-феодального советского строя не были преодолены революционно, не были вычищены и выброшены на свалку истории, были, подобно поверхностно прооперированной раковой болезни, загнанны внутрь. В результате, противоречия эти постепенно возрождаются в новом качестве, проявляясь укреплением пережитков полицейско-бюрократического феодализма в способах управления страной, неимоверно обостряя общегосударственный кризис в условиях диктатуры коммерческого космополитизма и доводя страну до гражданской войны. Поэтому особенностью начального этапа русской Национальной революции будет чрезвычайное ожесточение политической борьбы нового с пережитками старого, чрезвычайный радикализм русского национализма в подавлении сопротивления своих противников, – и он, такой радикализм, станет объективно необходим для ускоренного разрешения задач незавершённой буржуазно-демократической революции и создания предпосылок перерастания её в авангардно-прогрессивную социальную революцию мировой значимости.


                                                                                         З1марта 1998г.





ПОЛИТИКА В ПОНИМАНИИ НАЦИОНАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ



Цель политики – выстраивать отношения между людьми и государствами


Люди объединяются в устойчивые товарищества, сообщества, социальные слои и исторические общества постольку, поскольку между этими людьми происходит разделение труда, которое позволяет им всем добывать и производить максимально возможные материальные средства существования. Действенное разделение труда есть основа основ устойчивости человеческих отношений. Но разделение труда в крупных, многотысячных, миллионных совокупностях людей столь усложнено, столь опосредованно, что часть членов таких многочисленных людских совокупностей теряют способность воспринимать необходимость своей вовлечённости в процесс общего разделения труда. И они пытаются собственные интересы получения средств существования решить за счёт других, тем самым расшатывая устойчивость отношений между всей данной совокупностью людей, подрывая её социальные связи, трудовую деятельность и производственные отношения. Чтобы сохранять взаимозависимость трудовой деятельности людей и для защиты достижений их труда от посягательств всевозможных носителей паразитических побуждений, необходимым оказывается использование тех или иных видов системообразующего государственного насилия. Задачей такого насилия является выстраивание индивидуальных интересов в социальные, кастовые, сословные и классово объединённые интересы, а социальные, кастовые, сословные и классовые интересы в конкретно общественные. Для осуществления же задач насилия возникают соответствующие учреждения государственной власти.

Насильственное разделение труда осуществляется посредством мировоззренческого идеологического насилия и создаваемых на его основе мифов, а так же посредством учреждений физического насилия, когда в качестве побуждения к труду используется не пробуждение личной или коллективной заинтересованности в таком труде, а страх физического наказания в том или ином его проявлении. Мировоззренческое и физическое насилие могут использоваться вместе или порознь, в зависимости от конкретных исторических обстоятельств, в которых оказывается государство.

Если люди объединяются для разделения труда посредством мировоззренческого идеологического насилия, объясняющего каждому через систему мифов его роль и значение в общем взаимодействии и общие правовые принципы такого взаимодействия, то они образуют общество, которое складывается вследствие условного или кодифицированного в правовых положениях Общественного договора. При этом Общественный договор может обосновывать кастовые, классовые, сословные общественные отношения или промежуточные между кастовыми, классовыми и сословными общественные отношения. Если же для принуждения к труду используется только наказание физическим страхом, то для осуществления такого принуждения создаются чиновно-полицейские и военно-полицейские режимы власти. Чиновно-полицейские и военно-полицейские режимы власти краткосрочны и малопроизводительны, потому что, с одной стороны, они вынуждены тратить значительную долю продуктов общего труда на учреждения вне правового физического насилия, а с другой – они не в состоянии пробуждать личную и коллективную заинтересованность в результатах труда у занятых в производстве людей. При подобных режимах всегда и везде привилегии в доступе к средствам существования немногих противопоставляются не имеющему привилегий большинству нищих и бесправных, что ведёт в потере устойчивости государственной власти, и в конце концов она распадается.

Политика есть человеческая деятельность, либо направленная на выстраивание социальных, классовых, сословных, кастовых или государственных отношений между людьми и отношений между государствами, либо нацеленная на разрушение таких отношений носителями асоциальных побуждений ради продвижения своих паразитических интересов.

Представление о политике возникло в полисных государствах Древней Греции, в которых посредством особой, политической деятельности горожан происходило объединение имеющих общие имущественные интересы семейных собственников в политические классы, а между противоборствующими классами с разными имущественными интересами вследствие классовой политической борьбы выстраивались полисные общественно-государственные отношения. Другие цивилизации Древнего Мира не знали интересов семейной собственности, а потому в них не складывались политические классы семейных собственников, не было классовой политической борьбы, и государственные отношения выстраивались, как кастовые общественные отношения на основе религиозных языческих мировоззрений. Подъёмы и упадок общественно-государственных отношений в полисных государствах Древней Греции обуславливались подъёмом и упадком влияния связанных с производственными интересами классов ремесленников и земледельцев, а в остальных цивилизациях – подъёмом и упадком влияния религиозных языческих мировоззрений.

В возникшем после завоеваний Александра Македонского эллинистическом мире представления о политике распространились завоевателями македонцами и греками на огромных пространствах восточных цивилизаций, но при этом данные представления теряли связь с полисной классовой борьбой. В эллинистическом мире полисные отношения перестали быть общественно-государственными отношениями, и политической деятельностью, как деятельностью, направленной на выстраивание социальных общественно-производственных отношений и отношений между государствами занимались главным образом царские династии. А царские династии старались примирить традиции полисной классовой борьбы, как основы политической демократии и вообще политического самоуправления в греческих полисах, с традициями кастовых общественных отношений покорённых восточных цивилизаций, традициями, которые выстраивались на основаниях религиозных языческих мировоззрений.

Подобным же путём шло развитие представлений о политике в Древнем Риме. Они менялись по мере превращения Древнего Рима из древнеримской республики с ожесточённой классовой политической борьбой и общественно-государственной властью в Средиземноморскую римскую империю с военно-бюрократической властью императоров. Зародившееся в эллинистическом мире христианство закрепило новое понимание политики в идеалистическом и сословно-кастовом религиозном философском мировоззрении и было превращено римским императором Константином в религиозное идеологическое насилие государственной власти. Христианские сословно-кастовые государственные отношения выстраивались, отталкиваясь, как от философских и социальных идей Платона, который обосновал превращение полисных классовых политических отношений в идеалистические сословные отношения, так и от управляемых царскими династиями кастовых государственных отношений восточных цивилизаций. Поэтому сами христианские сословные касты под воздействием древнегреческой традиции классового деления полисного общества и учения Платона складывались наподобие классов семейных собственников, и между ними развивалась сословная политическая борьба за влияние на государственную власть.

В Средние века в христианском мире первоначально господствовали первое церковное сословие священников и второе сословие феодалов, и их господство основывалось на том, что они захватили наибольшую часть земли в сословную собственность, которая делилась внутри сословий на феодальную семейную и монастырскую собственность. Их противоборство за теократическую или светскую феодальную государственную власть во многом определяло содержание истории того времени. Однако с развитием городского ремесленного производства и увеличением численности городских семейных собственников, то есть буржуазии, значение и организованность третьего податного сословия как такового возрастали. Возглавленное буржуазией оно сначала установило свою сословную власть в городах и вокруг них, а затем повело борьбу за сословную власть в созданных феодалами и церковью государствах. Но при этом крестьянство оказывалось ненадёжным сословным союзником буржуазии, так как имело собственные, местнические по своей сути интересы. Когда добивающаяся независимости городов от феодалов городская буржуазия стала выстраивать городское самоуправление, городскую власть и началась борьба за власть разных слоёв городских собственников, в их среде начали возрождаться древнегреческие полисные представления о политике, как о борьбе классово организованных слоёв семейных собственников с общими имущественными интересами. А поскольку в государствах с многочисленными городами буржуазии отдельных городов нельзя было успешно бороться с идеологически организованными церковным христианством сословиями феодалов и священнослужителей, сторону которых часто принимали крестьяне. Постольку в среде буржуазии стали зарождаться отражающие её собственные имущественные интересы политические идеологии и политические партии, благодаря которым и стало возможным появление политических классов буржуазии не только целой страны, но и ряда стран.

Первой классовой политической идеологией связанной с производственными интересами буржуазии стало политическое учение Кальвина, который в эпоху протестантской Реформации самым решительным образом пересмотрел католическое христианство с точки зрения интересов буржуазии. Классово организованная кальвинизмом буржуазия только и смогла совершать в целых странах буржуазные революции и побеждать в них. И в тех странах, где буржуазная революция свергала сословно-кастовое господство церкви и феодалов, где благодаря политическому господству буржуазии происходило быстрое наращивание производства городских товаров для продажи на рынках данных стран и на рынках стран всего остального мира, неуклонно увеличивалась численность имущественных собственников и наёмных рабочих, возрастало имущественное расслоение населения. В этих странах неуклонно нарастала уже борьба между собой разных слоёв населения, имеющих схожие интересы по отношению к буржуазной собственности. Борьба эта становилась идеологической и классовой для всякого слоя населения, если у него появлялась своя политическая идеология и своя политическая партия. Тем самым в странах, в которых победила буржуазная революция, возрождалась политическая деятельность, какой она была в Древней Греции, возрождался дух древнегреческой полисной цивилизации, как цивилизации, основанной на классовой политической борьбе.



Победа буржуазной революции в России


Буржуазно-демократическая революция не смогла победить в крестьянской России в 1917 году потому, что серьёзную опору средних слоёв горожан она имела только в двух столицах и в некоторых крупных городах империи. Подавляющее большинство в крестьянской стране не видело в ней смысла и не понимало её задач и целей. Большинство пролетариата, малоимущих горожан и крестьян поддержали большевиков, которые предложили понятное им, хотя и решительное, но, в сущности, усовершенствование традиции православного мировосприятия и феодальной государственной власти, произвели соответствующую эпохе индустриализации реформацию православной духовности, сохранив от неё христианские этику и обоснование централизованной социал-феодальной государственной власти. Партийно-номенклатурная диктатура пролетариата уничтожила в стране зарождавшиеся городские классовые идеологии и политические партии, интересы классов и классовую борьбу. Иначе говоря, она уничтожила классы и стала вопреки коммунистическим догмам выстраивать обновлённые сословные отношения. Сама партийная номенклатура превращалась в первое сословие; военно-управленческие слои во время руководства партией и страной Сталиным преобразовывались во второе сословие; а остальное население становилось либо податным, третьим сословием, либо четвёртым необщественным, асоциальным сословием сволочи. При такой государственной власти и таких государственных отношениях восстанавливались христианские представления о том, что политику могут разрабатывать и проводить только руководители государственной власти, то есть высшая партийная номенклатура.

Советский Союз рухнул потому, что коммунистическая диктатура пролетариата, уничтожив русскую деревню и завершив раскрестьянивание России, разрушила социальную среду своей безоговорочной политической поддержки, – ибо пролетариат есть первое поколение крестьян в городском индустриальном производстве. К 70-м годам текущего столетия советская государственность пришла к кризису коммунистического идеологического насилия. А без веры в коммунистические этику и мораль номенклатурный правящий класс и основная часть городского населения начали опускаться до настроений люмпенского потребительского паразитизма существования. Сама государственная власть стала вырождаться в чиновный и военно-полицейский режим с растущими привилегиями для номенклатуры и с углубляющимся политическим и экономическим бесправием большинства. Теряя способность через коммунистические мифы воздействовать на выстраивание производственных отношений, она слабела и вынуждена была позволять одним слоям населения, главным образом этническим меньшинствам, превращаться в сословие сволочи и паразитировать на труде участников производственных отношений, главным образом русского населения. Такое положение дел убивало личную заинтересованность в результатах труда у большинства государствообразующего русского населения и, в конечном итоге, советский режим централизованного номенклатурного управления оказался экономически и политически неконкурентоспособным в сравнении с буржуазно-капиталистическими государствами, где производственные отношения строились на основе рыночного способа хозяйствования и национального политического самоуправления городских семейных собственников. Глубокий кризис советской государственной власти подготавливал в России победу новой русской буржуазно-демократической революции.

Последняя буржуазно-демократическая революция началась в России в 1989 году, когда руководство коммунистической партии во главе с её Генеральным секретарём М. Горбачёвым предпринимало попытки через демократизацию и гласность обсуждения внутренних и внешних противоречий вовлечь в поддержку самой партии и советской государственной власти широкие слои образованных горожан. Однако привлечённые либеральной буржуазной идеологией и её проповедниками горожане под влиянием западного образа жизни увлеклись политической борьбой и поддержали свержение однопартийного режима номенклатуры. Они повернули страну к длительному процессу становления новых способов организации разделения труда, соответствующих городским интересам семейной собственности. Ибо такие интересы собственности только и дают надежду большинству горожан на получение наибольших средств существования посредством раскрепощения рыночных отношений и свобод выбора, то есть на основах рыночно-капиталистического хозяйствования и появления городского общественного политического сознания и городского политического самоуправления.

Уже распад СССР после Перестройки и горбачёвской гласности, после воплощения в жизнь замыслов о представительной демократизации и ослаблении централизованных способов управления экономикой и населением – этот распад показал, что в буржуазно-рыночные преобразования было невозможно вовлечь все народы, народности и племена советского имперского государства. Разные этносы оказывались на совершенно разных ступенях исторического и цивилизационного развития, а многие вообще были не готовыми к трудовой деятельности в условиях буржуазно-рыночных преобразований и к семейным отношениям собственности, и все попытки удержать их в общем хозяйственном пространстве и пространстве зарождающегося политического самоуправления неизменно проваливались.

Самой практикой подтвердился тот научный вывод, что традиции разделения труда глубоко этнические, они зарождались и складывались в эпоху родоплеменных отношений и в процессе этнического исторического развития, поэтому объединяться в политические самоуправляющиеся общества могут лишь те этносы, которые имеют родственные традиции родоплеменных организаций общественной жизни, общественного бытия. Из этого надо делать очевидные практические выводы для предметной политики, какие в России посмели сделать только русские национал-демократы. А именно следующие. Современный мир неумолимо приближается к глобальным экологическому, сырьевому, энергетическому кризисам, чем порождается ужесточение борьбы разных держав за контроль над мировой экономикой, то есть за лидерство в мировой экономике. В таких самодовлеющих обстоятельствах ни имперские сообщества разных этносов и рас, ни свойственная капиталистическим странам Запада классовая борьба больше не имеют исторической перспективы, и самое действенное разделение труда и самую сильную экономику и государственную власть могут создать только и только этнократические национально-корпоративные общества с непрерывно усиливающимся общественным политическим самоуправлением.

С точки зрения русской национал-демократии политика в современном экономически взаимозависимом мире и есть искусство организации населения конкретной страны в высокопроизводительное этнократическое общество и защиты жизненных интересов конкретного общества ради его социальной устойчивости и субъектной жизнестойкости. А демократическое выстраивание представительной государственной власти, как власти общественной, есть важнейший инструмент осуществления основных целей политики.



Общество и правящий класс


В.Ленин сделал глубокое замечание о том, когда можно говорить о политике в современном понимании. Политика, объяснял он, начинается там и тогда, где и когда затрагиваются интересы миллионов.

Поскольку сейчас в России пришло время жизненной необходимости создавать современное городское политическое общество, в котором разделение труда происходит через раскрепощение семейных интересов собственности, постольку надо искать те основные, обобщённые интересы, которые способны господствовать над миллионами частных, затрагивая их и объединяя в политические общественные интересы.

Каковы же эти господствующие общественные интересы? Можно ли с позиции национал-демократии ответить на этот вопрос в обстановке смуты в умах, которая губит Россию?

Ответить на этот вопрос возможно. Но при чётком понимании, что благополучие конкретного политически самоорганизующегося городского общества конкретной, пережившей буржуазную революцию страны среди других прочих зависит от роста доходов этого общества в мировом разделении труда. Его благополучие и политическая устойчивость при вовлечении в мировой рынок достигается: во первых, высоким ростом производительности общественного труда, который созидает массу товарных изделий высокой конкурентоспособности; а во вторых, способностью привлечь внимание к этим товарным изделиям и продавать их по ценам, обеспечивающим определённую прибыль, необходимую для развития самого производства, социальных отношений и для роста личных доходов членов общества. Таким образом, у политического общества два главных материальных интереса. Первый связан с организацией высокопроизводительного труда и конкурентоспособного производства товаров, а второй – с торговлей товарами. Самое высокопроизводительное производство в современном мире обеспечивается наукоёмким и высокотехнологичным промышленным производством, которое для своего развития создаёт промышленно-финансовый капитал на основе соответствующей его интересам непрерывного роста социальной и научной политики государственной власти. А прибыльную торговлю товарами обеспечивает организованная в мощные фирмы коммерция, которая создаёт коммерческо-финансовый капитал.

При понимании этого становится понятным, что общественная политика неизбежно оказывается под воздействием двух главных движущих интересов, способных финансировать крупные политические партии. Промышленного политического интереса, то есть интереса организации общества для самого действенного и самого конкурентоспособного промышленного производства; и коммерческого политического интереса, то есть интереса организации наиболее прибыльной коммерции, торговли товарной продукцией в других странах.

По своей сути эти интересы антагонистичные и постоянно противоборствуют, так как каждый из них пробуждает у связанных с ним слоёв населения стремление получить наибольшую капиталистическую прибыль за счёт другого. Коммерческая деятельность в своём существе космополитическая и асоциальная: для роста коммерческого капитала всё равно, где брать товар и куда его везти, лишь бы был наибольший спекулятивный навар. Коммерческий капитал по этой причине, вообще-то говоря, стремится сбросить контроль общества и государства над своей деятельностью, отчуждаясь от конкретного общества, в среде которого он зародился. И он побуждает прямо или косвенно связанные с ним слои населения навязывать политическим целям общества космополитическую и асоциальную идеологию либерализма в том или ином её проявлении. Тогда как промышленный капитал крайне заинтересован в высоком уровне общественного сознания и общественной организации страны, в высокой действенности государственного долгосрочного правления и текущего управления. От этого напрямую зависят успехи в достижении высокого уровня профессионально-технического образования, социальной этики трудовой деятельности миллионов работников и управленцев, рост производительности их труда и гибкость разделения труда в связи с появлением новых направлений промышленного производства товаров потребления, а так же разнообразие товарного производства. И тем самым на этом зиждется достижение преимущества перед конкурентами в производстве товаров для мировых рынков. Потому-то кровный политический интерес тех, чьё материальное и моральное благополучие определяется конкурентоспособностью промышленного производства, прямо связан с ростом этнократического общественного сознания государствообразующего этноса, он-то и воспитывает его буржуазно-националистические настроения.

Промышленный и коммерческий политические интересы диалектически противоборствуют; каждый стремится навязать такую политику городскому обществу и государственной власти, которая выгодна в первую очередь ему. А для политического осуществления этих интересов из самых активных и деятельных представителей населения конкретной страны выделяется правящий класс предпринимателей, военных, политиков. В этом правящем классе идёт непрерывная политическая борьба между выразителями интересов промышленно-финансового капитала и выразителями интересов коммерческо-финансового капитала за влияние на выработку общественной политики, на общественную культуру, на средства массовой информации, на внешнюю политику и так далее. Из диалектического противоборства этих главных политических интересов и складывается история политического развития всякого конкретного буржуазного или городского общества семейных собственников, становление которого начинается с буржуазно-демократической революции.



Диктатура коммерческого космополитизма


Буржуазно-демократическая революция раскрепощает городские материальные интересы семейных собственников в качестве главных организующих политические цели власти, выстраивающих политическое общество и его правящий класс. Тем самым она осуществляет отрицание предыдущей феодальной или социал-феодальной (коммунистической) формации, при которой политическая деятельность сосредотачивалась только на верху государственной власти. Именно поэтому буржуазно-демократические революции столь болезненны и кровопролитны в истории переживших их государств. Именно поэтому происходящая сейчас в России буржуазно-демократическая революция так глубоко потрясла и потрясает наше бытиё.

Главное различие буржуазно-капиталистической формации от народно-феодальной или социал-феодальной (коммунистической) в следующем. Основные средства производства при народно-феодальной и социал-феодальной формации вырваны из рыночных отношений и не являются полной частной собственностью. Это обосновывается господствующим идеологическим насилием и жёстко утверждается выстроенной на таком идеологическом насилии централизованной системой сословно-кастовой государственной власти. При народно-феодальной формации основным средством производства была земля, а при социал-феодальной формации основным средством производства стали все индустриальные объекты и инфраструктура их функционирования. Правящий класс и податное население в этих формациях инициировались единственным системообразующим идеологическим насилием (в одном случае монотеистическим, в другом – коммунистическим), которое устраняло или смягчало классовое деление населения по имущественным, идеологическим и политическим интересам и идейно-политическую классовую борьбу горожан. Отсутствие классовой борьбы обусловливалось главным образом привилегиями полного господства осуществляющего власть правящего класса, будь то класса феодалов или класса номенклатуры, что делало городские имущественные противоречия устранёнными от влияния на власть, а потому слабо развивающимися и трудно приспосабливающимися к структурным экономическим и социальным сдвигам в производительных силах и производственных отношениях. Для их развития необходимой оказывалась революционная смена формации, позволяющая городским имущественным противоречиям семейных собственников стать господствующими и порождать собственные классы и классовую политическую борьбу.

Основным внутренним движущим противоречием, обуславливающим развитие общественных и политических отношений в среде городских семейных собственников, является диалектически антагонистическое противоборство промышленного политического интереса, как ведущего интереса производительных сил вообще, с коммерческим политическим интересом. То есть движущим противоречием буржуазно-капиталистического государства и общества семейных собственников является антагонистическое противоборство двух интересов, промышленного и коммерческого, которое приводит их выразителей к ожесточённой борьбе за власть, за цели общественного развития, за политический курс государства. И таким образом поддерживается его высокая скорость развития и способность быстро приспосабливаться к научно-технологическому совершенствованию, как производства, так и социальных учреждений обеспечения мировой конкурентоспособности производительных сил.

Чрезвычайно важно осознавать, что в буржуазно-капиталистическом обществе  правящий класс выступает в качестве порождения общественной жизни, поэтому он быстро изменяется вследствие политической борьбы основных движущих интересов, в которую вовлекается всё общество.

Соответственно, можно говорить о двух существенно разных формах бытия государствообразующего этноса в разных общественно-политических формациях. Если при эпохе феодально-классового, а так же и номенклатурно-классового, исторического развития этноса его самоорганизация проявляется как народная, и он исторически живёт, то есть зарождается, достигает зрелости и стареет, как отчуждённый от непосредственного участия в выработке политики народ, – либо как феодально-крестьянский народ, либо как индустриально-пролетарский народ. То при буржуазно-капиталистической эпохе исторического развития государствообразующего этноса он зарождается и взрослеет, как политическая нация, а его форма бытия проявляется как национальная.

В такую именно эпоху исторического развития и вступил приблизительно с 89-го года, с начала русской буржуазно-демократической революции русский народ. Год за годом он постепенно отмирает, но одновременно молодые поколения горожан тяжело и мучительно приобретают экономический и политический опыт борьбы за тот или иной интерес семейной собственности, неумолимо преобразуясь в русскую политическую нацию. Когда их численность достигнет пороговой численности, при определённых кризисных обстоятельствах процесс этот приведёт к революционной смене правящих классов и основного мировоззрения государствообразующего этноса с народного на национальное. После чего становление русской буржуазно-капиталистической нации примет необратимый характер, приобретая отчётливо выраженные черты собственно буржуазно-городской нации по мере ожесточения антагонистического противоборства за власть, за господство в правящем классе выразителей коммерческого и промышленного политических интересов, владельцев промышленно-финансового и коммерческо-финансового капиталов.

На начальном этапе любой буржуазно-демократической революции, когда рушится прежняя государственная власть, которая собственно и являлась организатором народно-феодальной (или социал-феодальной) системы развития производительных сил страны, а новая, государственная власть городских семейных собственников только-только зарождается, в обстановке анархии и хаоса, распада хозяйственной производительной деятельности первыми набирают капиталы спекулянты, ростовщики, казнокрады, бандиты, коррумпированные бюрократы и чиновники. Основным движущим их поступками интересом оказывается коммерческий интерес в том или ином его проявлении, который закладывает в них космополитическое мировосприятие. А идеологическим оправданием и обоснованием такому их мировосприятию становится псевдонаучный и даже агрессивно не научный гуманитарный либерализм, который обеспечивает им соответствующее, эксплуататорское по существу, идеологическое насилие для создания собственного политического класса, классово-правового поля и классового института политической власти.

Как раз эти силы производят политический переворот – в России он произошёл 3-4 октября 1993 года, –  и устанавливают диктатуру коммерческого космополитизма и идеологического либерализма, и создают соответствующий либеральный правящий класс, беспощадно защищающий только их паразитический и грабительский капиталистический и политический интерес. Как раз по этой причине режим диктатуры коммерческого космополитизма постепенно отходит от идей буржуазно-демократической революции, от идей создания политического общества, политической нации, с каждым годом своего господства становясь из политически прогрессивной силы чудовищно реакционной. Укрепляясь у рычагов власти и приобретая опыт своей диктатуры, он чаще и чаще, откровеннее и циничнее, беззастенчиво подминает собственную конституцию и постепенно превращает выборные учреждения и саму представительную власть в чиновничью обслугу своего интереса. Кризис идеологического авторитета гуманитарного либерализма у подавляющего большинства не связанных с коммерцией слоёв населения ускоряет эту тенденцию постольку, поскольку с этим кризисом идеологического авторитета гуманитарного либерализма размываются представления о политической законности, о легитимности конституционных оснований режима диктатуры коммерческого космополитизма. В результате режим постепенно откатывается к возрождению способов управления феодальной формации, возрождая паразитарные привилегии для узкого господствующего слоя олигархов, бюрократов и чиновников через укрепление полицейского контроля над остальным населением, отчуждая это население от конституционной политической борьбы за влияние на выработку политики главной клики исполнительной власти.

Но этот режим хуже, чем любой режим феодальной формации, ибо отрицающее классовую борьбу господство собственников крупного коммерческо-финансового капитала, антигосударственного по своим интересам, приводит к тому, что его владельцы инстинктивно боятся становления государственных отношений политически самоорганизующихся семейных собственников. Никакое общественное государство, никакие общественные отношения, ни народные, ни национальные им фактически не нужны, ибо им чужды интересы развития производительных сил страны, а в особенности промышленного производства, способного создать непримиримо враждебные для их господства политические силы. Это наглядно доказывается всем современным положением дел в России. Многочисленные заявления представителей клики исполнительной власти режима о подъёме производства оказываются невыполнимы, так как они противоречат их собственным интересам, эти заявления лишь прикрывают их эгоистические стремления любой ценой сохранить господство сложившегося правящего класса диктатуры коммерческого космополитизма, даже ценой разрушения производительных сил как таковых. Так было во всех странах, переживших буржуазно-демократические революции, когда в них утверждались у власти подобные режимы. Это объективное самодовлеющее свойство таких режимов. Как прежде в ряде других стран, так теперь и в России власть превращена в политическую диктатуру абсолютного меньшинства, живущего коммерческим интересом, над абсолютным большинством, которое может жить лишь производством товарной продукции.

Говоря иначе, режим диктатуры коммерческого космополитизма лишь коммерчески эксплуатирует многовековую традицию государственной власти посредством захвата сложившихся в начале буржуазно-демократической революции учреждений представительной власти горожан. Он абсолютно всё превращает в товар для торговли, от ресурсов страны, как сырьевых, так и наработанных предыдущей общественно-экономической формацией, советским государством, до морали, нравственности, чести, долга. Товаром становится и само государство, исторически накопленным авторитетом которого клика власти готова торговать для получения спекулятивно-коммерческой прибыли узкими кланами самых богатых ростовщиков и спекулянтов и тесно связанных с ними высокопоставленных бюрократов. "После нас хоть потоп!" – вот сущность его отношения к стране, в которой он установил своё безраздельное господство.

Такой режим не способен на политическую стратегию, он погружён в страсти сиюминутных спекулятивно-прибыльных сделок и обязательно, объективно приводит страну к глубочайшему политическому кризису. Своим асоциальным эгоизмом он отчуждает себя от огромного большинства населения страны. Не желая того, его правящий класс загоняет себя в политический тупик. Выход из этого тупика оказывается возможным на единственном пути, а именно, когда совершается революционное свержение господства выразителей коммерческого космополитизма, когда приходят к власти антагонистически враждебные коммерческому интересу политические движения, ставящие цели спасения производительных сил и государствообразующего этноса посредством решительного пробуждения в его среде национально-общественного сознания, как сознания активно политического.



Диктатура промышленного политического интереса


Социальная революция, которая свергает режим диктатуры коммерческого космополитизма, для мобилизационного восстановления производительных сил обязана устанавливать диктатуру подавления коммерческого интереса для полного подчинения коммерции задачам обслуживания производства как такового. В условиях, когда городская промышленность обеспечивает производство подавляющей массы товарной продукции и предоставляет наибольшее число рабочих мест, именно промышленный политический интерес, именно его требования к политической линии революционного режима оказываются требованиями абсолютного большинства, требованиями расширения реальной демократии, и режим подавляющей коммерческий интерес власти поэтому становится диктатурой промышленного политического интереса.

Наиважнейшей политической задачей нового режима становится быстрое создание сильной национальной государственной власти связанных с интересами промышленного производства семейных собственников. Такая государственная власть нужна в том числе и для выполнения задачи осуществления ею культурной революции ради прорыва к новому качеству культуры общественно-производственных отношений, то есть к новому качеству социальной цивилизованности общественных отношений, без чего невозможно возрождать и создавать сложное и самое совершенное, конкурентоспособное на мировых рынках производство. По своей сути свергающая диктатуру коммерческого интереса социальная революция оказывается цивилизационной национал-демократической, цивилизационной Национальной революцией, подготавливающей ускоренное становление национального политического общества промышленной цивилизации.

Для воплощения задач спасения государства и нации совершающая Национальную революцию националистическая политическая организация на первом этапе неизбежно вынуждена опираться на революционное насилие, на революционный террор против всех сил реакции. Однако террор не самоцель создаваемого ею нового режима. Политический отказ от революционного характера государственного насилия происходит постепенно, постольку, поскольку складывается сильный правящий класс, кровно заинтересованный в быстром развитии промышленного производства, и возникают условия для раскрепощения коммерческого интереса для самостоятельного проявления собственных требований к власти, но под контролем национального общественного государства, осуществляемом через соответствующую конституционную законность, направленную на первоочередную защиту интересов национальных производительных сил.

Окончательное становление национально-корпоративного политического сознания, необходимого для устойчивого развития промышленного цивилизационного производства, проявляется только при появлении третьего поколения молодёжи, воспитываемой в условиях, которые складываются после начала Национальной революции. Ибо только через определённую историческую эпоху завершается процесс отмирания народного самосознания и появляется самосознание государствообразующего этноса, как собственно национально-корпоративное и собственно общественно-политическое, способное понимать национально-государственные политические цели и контролировать их выполнение демократическими способами организации соответствующей общественной власти. Поэтому молодая национальная государственная власть обязана твёрдо и бдительно подчинять коммерческий интерес промышленному политическому интересу в течение эпохи в три поколения после начала национал-демократической революции. Эта эпоха Национальной Реформации есть эпоха становления национального политического общества, и она длится приблизительно пять-шесть десятилетий.

Особенность исторического перехода России от феодально-народного государства к национальному государству городских семейных собственников проявилась в том, что для него потребовалась промежуточная эпоха Коммунистической Реформации, которая создала советскую Сверхдержаву и оказала огромное воздействие на ход мировой истории в ХХ веке и на становление современной капиталистической цивилизации посредством антагонистического отрицания её. Поэтому антибуржуазные мифы пустили глубокие корни в русское мировоззрение снизу до верху, и ему трудно признать, что буржуазно-демократическая революция является объективным шагом вперёд, только и ведущим к дальнейшему могуществу Русского государства, а не откатом назад. И разрабатывающему научные подходы к анализу современных мировых тенденций и причин глубочайших потрясений в России русскому национализму приходится бороться за буржуазное национал-демократическое видение происходящего, не находя понимания и поддержки ни в низах ни в верхах русского государствообразующего этноса. А это мешает становлению массового прогрессивно-политического движения осуществления русской Национальной революции, продлевает господство режима диктатуры коммерческого космополитизма и заводит страну в тяжелейшую ситуацию, буквально к краю исторической пропасти.

На нынешней ступени ужесточения вне политической борьбы за власть в нашей стране, когда режим диктатуры коммерческого космополитизма вырождается и агонизирует, отсутствие массовой политической силы, способной здраво объяснять происходящее создаёт у подавляющего большинства русских людей настроения отчаяния и апатии, конца русской державной истории. Но тем самым подготавливаются условия для очень быстрого распространения среди русского городского населения нового революционного мировосприятия, опирающегося на научно-объективное понимание политических задач и целей развития страны, общества и государства. И разработка именно научно-объективного мировосприятия даёт политической организации русских националистов основания стать жизнеспособной и имеющей перспективу завоевать власть. Из понимания политики, как главного средства в борьбе за воплощение в жизнь научно-объективной сверхзадачи выстраивания городского политического общества семейных собственников, за становление высокоорганизованного и социально-корпоративного русского национального общества, и исходит национал-демократическая партия, объявляя себя самой передовой революционной силой и авангардом лучших и из лучших политически активных героев нашего времени.


24 марта 1998г.




КТО И КАК ОБЪЕДИНИТ РОССИЮ?


Происходящее в последнее время резкое падение доверия населения страны к политическому курсу витийствующего в России режима диктатуры коммерческого космополитизма подталкивает большинство думающих людей к осознанию, что хозяйственно-экономический и политический кризис приближает обострение всех противоречий и толкает страну к новому витку распада. Чтобы хоть как-то противостоять распаду идеологически, стали распространяться идеи, поощряемые мэром столицы страны Лужковым, де, Москва должна вновь выступить объединителем российских земель.

Насколько серьёзны подобные идеи? И какими мерами они могут претворяться в жизнь?

На данные вопросы обязана дать свой ответ и рождающаяся русская национал-демократия. Потому что главенствующие силы режима власти в России имеют средства для широкого вещания подобных идей, то есть имеют средства превращать их в способ борьбы за власть, в том числе использовать для борьбы со своим основным политическим врагом, русским революционным национализмом.

Разумно же и ответственно подойти к ответам на поставленные вопросы нельзя, если не разобраться с тем, является реакционной или же прогрессивной, передовой идея объединения страны столицей или каким-либо иным городом при нынешнем устройстве экономических и политических отношений. То есть, тех отношений, которые сложились вследствие буржуазно-демократической революции и почти пятилетнего диктата выразителей коммерческого политического интереса. Ибо история показывает однозначно, что только передовые идеи выступали мощнейшим и главным оружием в борьбе за объединение той или иной страны.


Почему вообще с такой остротой встала проблема распада России? Потому что контроль над властью полностью захватили своры олигархов, которые в собственных эгоистических интересах создали такие экономические условия, в каких только расхищение госсобственности, спекуляция даваемыми Западом российскому правительству ссудами валюты, монополизированная спекуляция ввозимыми в страну потребительскими товарами превратились в средства быстрого становления крупнейших состояний и капиталов. Накопление капиталов и опыта собственно капиталистических отношений происходит в очень узком слое дельцов, связанных с расхищением западных ссудных капиталов, с правительственным и банковским ростовщичеством, с торговлей нефтью и газом, с монополизированным импортом потребительских товаров и с посредничеством в торговле оружием. В производственных же отраслях экономики идёт развал, – во многом целенаправленный, чтобы обеспечить получение сверхприбылей на крупных спекулятивно-коммерческих сделках, которые совершаются только узкими кланами близких к верхам исполнительной власти олигархических группировок.

Где же расположен главный центр этих кланов, откуда они осуществляют чудовищную и гибельную для страны диктатуру коммерческого космополитизма? В столице!! В Москве! Именно из Москвы навязывается стране внутренняя и внешняя политика, которая ведёт к хозяйственной катастрофе России, к массовому голоду, к гиперинфляции, к вымиранию населения в производительных регионах. В производительных регионах ни доведённое до нищеты и отчаянного положения население, ни местные власти не видят никакой осмысленной политики столичного правительства в рыночных преобразованиях производительных сил, и большинство населения там осознаёт, что превратилось в заложников хищного эгоизма нескольких олигархических свор мерзавцев и мародёров. Естественно, что среди местного населения нарастают настроения недовольства и гнева против столицы. То есть, в сознании миллионов так называемых провинциалов происходит десакрализация всего, что связано со столицей, ускоряется разрушение её сакрального авторитета, который исторически сложился при абсолютизме феодально-бюрократического и социал-феодального коммунистического правлений. За прошлые века сакральный авторитет столицы складывался потому, что абсолютизм способствовал разделению труда в созданной им системе государственного хозяйствования и производил целенаправленное освоение территорий, поощряя специализацию местного производства в общегосударственных интересах. Диктатура же коммерческого космополитизма показала и показывает, что совершенно чужда таким целям и задачам.

По мере роста спекулятивно-коммерческих состояний грабёж страны столичными кланами скоробогатеев ширится, углубляется, становится всё более откровенным и циничным. Под залоги сырьевых и иных ресурсов регионов ими берутся западные кредитные ссуды, которые тут же расхищаются, вкладываются в коммерческие сделки или переводятся на счета в западных банках, а для оплаты процентов по этим кредитным ссудам ужесточается правительственный налоговый произвол, главную тяжесть которого испытывают как раз предприятия и население регионов. Из Москвы ведётся самая настоящая колониальная коммерческая сверхэксплуатация страны кучками столичных паразитов, которые являются по сути компрадорами, не имеющими никакой стратегии развития рыночных хозяйственных отношений. Но поскольку именно они установили полный контроль над столичными и общероссийскими средствами массовой информации и используют их для оправдания своего хищнического паразитизма, постольку ими посредством СМИ широко распространяется высокопарная болтовня о своём беспокойстве за Россию, цель которой возможно дольше держать регионы в состоянии полной покорности. И то, что в столице, в том числе и в окружении мера Лужкова выражающими интересы воров и спекулянтов либеральными силами, несмотря на все их потуги, никак не выродится пресловутая общероссийская национальная доктрина, само по себе говорит о многом.

В таких условиях ведущегося из столицы коммерческого космополитического гнёта рост местного политического сепаратизма региональных властей и населения становится естественным и единственно разумным ответом политике центральной власти, поскольку это только и оставляет им надежду на хозяйственно-экономическое и даже просто физическое выживание.


Основой основ становления капиталистических отношений в столице оказывается коммерческая сверхэксплуатация населения, спекулятивная торговля средствами и сырьём регионов. Без коммерческого грабежа регионов главные капиталы в России рухнут, всяческие банки и фирмы ждёт крах и банкротство, неизбежное разорение. Поэтому-то столичные кланы олигархии и теснейшим образом связанной с ней общими интересами крупной бюрократии так боятся потерять контроль над страной. Поэтому-то они так часто и громогласно стали выступать за территориальную и политическую целостность России.

Это напрямую касается и тех группировок, которые стоят за столичным мэром Лужковым и выдвигают лозунг нового объединения страны московской властью и московскими капиталами. Ещё недавно бывшие воинственными либералами теперь они вдруг превращаются в ярых патриотов. Но патриотическая риторика им стала необходима, чтобы в своих корыстных целях продолжать цинично эксплуатировать традиционный патриотизм русских, как государствообразующего народа. Ибо что же такое представляют собой эти силы?

В отличие от экспортёров нефти, газа, оружия, стоящие за Лужковым своры нарастили капиталы на захвате огромной недвижимости столицы, на спекуляции этой недвижимостью. А сверхвысокую рыночную ценность столичной недвижимости придали созданная режимом столичная ростовщическая сеть общероссийских банков и огромные доходы посреднических фирм, осуществлявших оптовый завоз в Россию западных потребительских товаров, а потому готовых платить очень крупные деньги за аренду столичных помещений, за постройки торговых точек и центров, за квартиры и за дачные особняки. Столичные своры воров чиновников и спекулянтов превратили Москву в один из самых дорогих городов мира, что стало возможным только из-за посреднической коммерческой сверхэксплуатации столицей огромной страны.

Их призывы к единению этой страны вокруг Москвы и вокруг мэра Лужкова отражают циничную тревогу за собственные корыстные интересы и не больше того. Их взгляды реакционные и антигосударственные, потому что они любой ценой стремятся протянуть своё господство над Россией ради её дальнейшего коммерческого грабежа. Они ни в коей мере не ставят под сомнение сам режим, его суть, как режима диктата коммерческого космополитизма, и откровенно усиливают полицейские учреждения своей власти, наступая на городские демократические настроения связанных с производственными интересами средних слоёв горожан, постепенно предавая демократию забвению и вытравливая демократические ценности и лозунги из своей пропаганды.

Они не будут и не смогут развивать производительные силы России, как обещают. Потому что при вовлечении страны в мировой экономический и финансовый рынок этого нельзя осуществлять без прорыва к совершенно новому существу производственных отношений, а именно к существу отношений общественно-производственных и национально-корпоративных, то есть отношений с чрезвычайно высоким уровнем социального взаимодействия и социальной ответственности населения. А такие отношения возникают только и только вследствие полного разрушения феодальных традиций разделения страны на столицу и провинции, и никак иначе.

Прогрессивный лозунг, передовой клич сейчас как раз обратный, – не объединение России столицей, а подъём значения её местных центров хозяйственной и политической активности с наивысшим высвобождением их от власти центрального правительства. Производительные регионы, края и области, должны рвать проклятую феодально-бюрократическую зависимость от столицы, осознавать свои собственные политические интересы, как интересы развития производительных сил и подавления диктата коммерческого интереса. Только оградив себя от колониального грабежа столичными олигархическими сворами, только сбросив с себя их иго и начав заниматься проблемами спасения собственных производительных сил, в регионах осознают необходимость нового объединения в единое экономическое и политическое пространство, в единое государство. Но тогда они потребуют не просто объединения страны. А такого объединения, которое осуществляется на основе коренным образом пересмотренной политики, на основе новой политической стратегии, целью которой должно будет стать достижение наиболее действенного разделения труда между населением разных земель России. Такого разделения труда, которое необходимо для обеспечения наивысшего из возможных роста конкурентоспособного на внутреннем и внешних рынках товарного производства.

В конце концов самые здоровые и экономически жизнеспособные силы в регионах неизбежно придут к выводу, уже сделанному русской революционной национал-демократии, что единственно возможным видом нового объединения должен стать Общественный договор, а его гарантом может быть только национальное государство, приобретающее политическую устойчивость вследствие роста национально-общественного самосознания социальных слоёв горожан государствообразующего этноса. А для создания устройства власти национального государства, способного исполнять роль гаранта Общественного договора, потребуется объективно неизбежная социальная Национальная революция, как начальный этап исторической эпохи Национальной Реформации, и установление временного режима диктатуры промышленного интереса.

Лишь в условиях установления диктата промышленного политического интереса ради ускоренного развития производительных сил страны станет возможным придать устойчивость руководящему положению избранной столицы, как центру национальной государственной власти, восстановить её политический и сакральный авторитет. Но уже на новой, национально-государственной традиции обслуживания столицей главных экономических и политических интересов национального общества и национального государства. Столица должна будет осуществлять некоторые функции управления страной, которые ей посчитают нужным передать регионы и национальное общество, а не наоборот. Когда это произойдёт, тогда станет возможной и постепенное изменение демографической ситуации. А именно, возникнут предпосылки поворота к рассасыванию населения из крупных мегаполисов, в первую очередь из Москвы, в малые и средние города и создадутся условия для демографического возрождения русских: возрастания рождаемости при устойчивой семье, как следствии укрепления общественной этики и социально ориентированной морали личностного поведения.

Таким образом, только после русской Национальной революции и установления режима диктатуры промышленного интереса начнётся спасение русских и России не только экономическое и политическое, но и демографическое. Оно напрямую зависит от успехов непримиримой борьбы русских горожан с режимом диктата коммерческого космополитизма, с поддерживаемым им лозунгом объединения страны Москвой и вокруг Москвы. А вернее сказать, с выдвинувшими этот феодальный лозунг для обоснования укрепления полицейского характера своей власти кланами олигархии и бюрократии режима выразителей коммерческого интереса. Лозунг, который понадобился им для продвижения их совместных с этническими меньшинствами интересов хищнической эксплуатации ресурсов страны и производительно-трудовых наклонностей её государствообразующего населения.


23 апр. 1998г.





БОНАПАРТИЗМ И РУССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ


(развёрнутые положения выступления на конференции национал-демократической партии "Современная политическая ситуация и бонапартизм")


Что такое бонапартизм?


1.

Лавинообразно нарастающие признаки падения России в глубочайший общегосударственный кризис ставят на повестку дня вопрос об объективной неизбежности скорой смены режима диктатуры коммерческого космополитизма, режима, не способного обеспечить стабильность ни в экономике, ни в финансах, ни в политике. Смены на совершенно новый режим, который окажется в состоянии осуществлять политику национального спасения, то есть политику спасения экономического и социального бытия страны. Иного выхода из общегосударственного кризиса нет и быть не может.

На наших глазах в стране с каждым месяцем нарастают проявления хаоса и шатаний настроений масс, упадка их доверия к официозным политическим силам. И это происходит при углубляющемся идейном и организационном разложении абсолютно всех партий и движений, допущенных к участию в спектакле политической борьбы в условиях действующей Конституции, которая обеспечивает безусловное господство в исполнительной власти выразителей коммерческого интереса. В таких обстоятельствах остановить экономический и социальный распад может только и только авторитарный режим национального спасения. Поэтому всерьёз и ответственно сейчас в России можно рассуждать о путях выхода из политического тупика лишь в контексте поиска наиболее действенных способов осуществления поворота к выстраиванию авторитарного режима власти. Но не авторитарного режима власти вообще, хотя любой авторитарный режим сам по себе способен временно улучшить положение дел, а режима революционной диктатуры партии выразителей промышленного политического интереса, единственно способного повести страну к долгосрочной социальной устойчивости и устойчивому хозяйственному развитию.

Исторический опыт европейских (и не только европейских) стран, в которых после буржуазных революций устанавливались подобные ныне витийствующему в России режиму режимы диктатуры коммерческого космополитизма, показывает, что существует только два рода революционных режимов национального спасения. А именно. В подавляющем большинстве таких стран свержение диктатуры коммерческого космополитизма происходило прямым военным насилием, когда главным образом армией осуществлялся государственный переворот, после чего устанавливались авторитарные военно-полицейские режимы централизованной власти под непосредственным контролем армейских военных. Наиболее известными из них являются режимы генерала Франко в Испании, генерала Тодзио в Японии, хунты чёрных полковников в Греции, режим генерала Пиночета в Чили и так далее. Но в некоторых странах режимами национального спасения оказывались авторитарные военно-политические диктатуры – как то, пуританский режим Кромвеля в Англии, идейно националистический режим Наполеона Бонапарта во Франции, национально-республиканский режим Линкольна в США, фашистский режим Муссолини в Италии, нацистский режим Гитлера в Германии.

Военно-политические диктатуры национального спасения и являются собственно бонапартистскими режимами.

В чём проявляется отличительная особенность бонапартистских режимов?

Главной отличительной чертой таких режимов была опора на исторически прогрессивную идеологию общемировой значимости, как следствие особого характера обострённой идеологической и политической борьбы при протекании буржуазной революции. Чрезвычайная идеологизация политической борьбы во время буржуазной революции в некоторых крупных и державных странах оказывалась следствием той ключевой причины, что при предшествующей феодально-бюрократической системе власти в них создавались из нужд обслуживания державных государственных интересов значительные для соответствующего времени промышленные производительные силы, появлялись социальные слои их обслуживания, и по этим причинам в этих странах проявились с наибольшим антагонизмом противоречия между относительно передовыми промышленными производительными силами и отсталыми феодально-бюрократическими производственными отношениями.


2.

Английская буржуазная революция происходила на раннем этапе становления промышленности, когда городской капитализм был в значительной мере коммерческим, а сама промышленность была лёгкой, мануфактурной, слабо оснащённой станками, с большой долей ручного труда. Классовое сознание промышленников и наёмных работников тогда только зарождалось, оно было ещё неразвитым, зачаточным и не опиралось на собственные социальные идеологии и политические партии. И производственные отношения в то время едва оторвались от уровня ремесленных, были слабо затронуты особой, промышленной социальной этикой и культурой производственных отношений. Поэтому влияние крестьянско-фермерских собственнических интересов на мелкобуржуазную политику движения индепендентов, которое сложилось именно в качестве средне и мелкобуржуазного движения, то есть движения мелких и средних слоёв городских семейных собственников, и в качестве городского кальвинистского движения бросило революционный вызов режиму диктата коммерческого политического интереса, выдвинув своим вождём талантливого военачальника Кромвеля, – оказалось во многих отношениях определяющим. Влияние крестьянских интересов семейных собственников в революционной армии, главной опоры индепендентов, привело к тому, что несмотря на радикально пуританскую идеологию самих индепендентов, которая религиозно идеализировала этику корпоративного труда горожан, военно-политический характер авторитарного режима установившей контроль над страной крестьянской армии, мало чем отличался от военно-полицейского.

Режим Кромвеля революционно сверг "гнилой" правящий класс, каким тот сложился при диктате коммерческого космополитизма, и предстал военной диктатурой среды средней и мелкой буржуазии и крестьянских семейных собственников. Разбуженная к массовому собственническому сознанию, требовавшая удовлетворения материальных запросов в разрушенной многолетней гражданской войной стране среда эта была вооружена, не желала больше терпеть и ждать и готова была вспыхнуть недовольством, вооружённым мятежом в любой момент и по любому поводу. Чтобы удержать власть, Кромвель и индепенденты вынуждены были военизировать дух страны, подчинить военному мировосприятию экономику, культуру и политику и начать внешнюю военную экспансию для грабежа более слабых и исторически ставших для Англии отсталыми стран и народов.

Воздействие идей английской буржуазной революции на соседние европейские государства, большинство из которых переживали потрясения и гражданские войны вследствие буржуазной Реформации, было относительно слабым и ограничило возможности идеологической и военной экспансии для утверждения буржуазных экономических и государственных интересов Англии на европейском континенте, как средства разрешения проблем удержания внутренней социальной стабильности. Но оно оказалось достаточным, чтобы создать очень энергичную экспансию на других континентах, в первую очередь в глубоко феодальной Индии, которая накопила за тысячелетия исторического развития большие материальные богатства.

Режим национального спасения и мобилизационного восстановления производительных сил, который в силу особых обстоятельств протекания конкретной буржуазной революции получает возможности разрешать проблемы удержания внутренней устойчивости социальных отношений и углублять такие отношения через внешнюю экспансию молодых буржуазных капиталистических интересов посредством прогрессивной идеологии и армии, и есть бонапартистский режим. В режиме Кромвеля и индепендентов бонапартизм проявился лишь в зачаточном виде. Свои наиболее яркие, классические особенности он раскрыл в эпоху Великой французской революции, в авторитарном режиме Наполеона Бонапарта.


3.

В эпоху Великой французской революции политическое сознание связанных с производством слоёв городской буржуазии уже опиралось на серьёзную идеологию философов французского Просвещения, самую развитую для конца ХVIII века и имевшую огромное влияние на образованные слои европейских государств. Опора на самую передовую философию и идеологию, которая выдвинула умозрительный идеал будущего общества, как рационально устроенного городского национального общества с всеобщим политическим равенством и разумными учреждениями самоуправления, и придала консульскому, а затем императорскому режиму генерала Бонапарта символический ореол тарана расшатывания и разрушения феодального мира с его христианским сословно-кастовым мировоззрением. Она и обеспечивала Наполеону при внешних войнах поддержку даже в тех странах, против которых он вёл грабительские по характеру войны, начинаемые им под давлением потребности любой ценой и любыми средствами удержать внутреннюю социальную устойчивость в разрушившей феодальные устои буржуазной Франции.

Почему же такой режим стал возможным?

Накануне Великой буржуазной революции во Франции сложились значительные в численности городские социальные слои, связанные с обслуживанием промышленного производства: предприниматели, служащие, инженеры и наёмный рабочий плебс, а так же оказывающие существенное влияние на такое производство учёные естественных наук. Данные слои по своим главным интересам получения средств жизнеобеспечения за производительный труд в условиях рыночного товарного производства сближались во взглядах на причины и следствия жизненных противоречий с многочисленными ремесленниками, то есть с мелкими семейными собственниками городской буржуазии. Благодаря расширению промышленного производства в стране быстро развивалась прикладная наука, инженерия, распространялась грамотность, вследствие чего становились популярными создаваемые впервые в мировой истории всевозможные справочники и энциклопедия. Философия французского Просвещения возникла по причине необходимости в систематизации нарастающих естественнонаучных знаний, но затем она поставила целью с помощью просвещения и знаний обеспечить человечеству социальную справедливость и "рай на земле", чем чрезвычайно потеснила влияние церковно-христианского мировоззрения, обещавшего справедливость и рай только в потусторонней жизни. Эта философия вдохновилась рядом положений о буржуазных правах и свободах человека, которые веками ранее разрабатывались во времена английского Просвещения и в эпоху Возрождения в Италии. И постепенно она превращалась в стройное видение мира, в котором раскрепощение личных материальных интересов огромных масс третьего городского и крестьянского сословия объявлялось целью государственной власти и её учреждений. Философия французского Просвещения обосновала исторически новый идеал общества, как идеал либерального национального общества, чем идейно расшатала дворянский абсолютизм второй половины XVIII века, и не только в самой феодально-бюрократической Франции, но и в других государствах христианской Европы. На её основных выводах сложилась идеология рационального буржуазного либерализма, организующая своим лозунгом « Свобода, Равенство, Братство» большинство горожан для борьбы за полное уничтожение феодальных привилегий и феодальной государственной власти как таковой.

Если протестантская Реформация христианского католицизма обосновывала особые права городских семейных собственников, то есть городской буржуазии, внутри феодализма, и протестантизм стал идеологией сосуществования буржуазии и феодализма через буржуазно-юридическое узаконивание их отношений, а потому по существу своего религиозного мировоззрения оказался регионально-замкнутым на западноевропейских традициях государственных отношений. То превращение французским Просвещением гуманитарного либерализма в рациональную политическую философию для всего человечества поставило вопрос о полном свержении феодализма как такового во всём мире. Именно французское Просвещение впервые поставило политическую цель полной замены всякого, а не только католического, монотеистического идеологического насилия государства чисто рационально буржуазным идеологическим насилием единого для всех людей гуманитарного либерализма. То есть, оно подготовило и подтолкнуло французскую буржуазную революцию, как революцию принципиально нового мировоззрения мировой значимости, общечеловеческой значимости, надконфессиональной и надрегиональной по своим целям. По этой причине Великая французская революция стала явлением не только европейской истории, а знаковым событием общемировой истории, стала символом зарождения новой эпохи растущего влияния общемирового либерализма, идей общемирового гражданства.

Однако вызванный революционным разрушением во Франции феодально-бюрократического государства развал производительных сил самым непосредственным образом ударил по материальному положению тех многочисленных горожан, кто получал средства к существованию в производительной деятельности. Именно эти горожане оказались в наиболее бедственном материальном положении, когда через четыре года непрерывного наступления либерального мировоззрения в стране установилась диктатура коммерческого космополитизма в виде режима Директории, объявившая гуманитарный либерализм идеологическим насилием всего устройства новой власти, обнажив его роль идеологии обслуживания и обоснования господства коммерческого капитала, коммерческого политического интереса, космополитического по своей сути.

Пока шло социальное расслоение по отношению к захватываемой собственности, пока каждый житель Франции имел право и тем или иным способом мог участвовать в коммерческой эксплуатации созданных предшествующими поколениями материальных запасов страны, политическая борьба так или иначе оказывалась под влиянием идей либерализма. Но при режиме Директории происходило быстрое первоначальное накопление коммерческих, то есть спекулятивно-торговых и ростовщических капиталов. В это время, с одной стороны, постепенно складывались устойчивые социально-классовые слои крупных ростовщиков и спекулянтов и тесно связанных с ними приватизировавших огромную собственность бюрократов. С другой же стороны, зарождалось политическое самосознание связанных с производственными интересами слоёв средних и мелких городских собственников и мелких земельных собственников, чрезвычайно зависящих в материальных интересах от способности исполнительной и законодательной власти остановить стихию спекуляции и заставить коммерцию обслуживать производство. Через пять лет господства режима "гнилой" Директории, режима диктатуры коммерческого космополитизма, когда производительные силы Франции были настолько подорваны, что стране грозил голод и обнищание подавляющего большинства населения, а либеральная по Конституции власть переживала острейший идейный кризис и теряла способность управлять страной, эти слои, а так же люмпенизированный плебс в полной мере осознали себя неудовлетворёнными результатами революции и стали проявлять активное и всё более организованное недовольство не только на словах, но и в действиях.

Проблема удержания устойчивости центральной власти стала наиглавнейшей для скоробогатеев-нуворишей. Контролировать социальное поведение огромных, мелкобуржуазных и люмпенизированных масс, которые привыкли за десять лет революции к крови, к бандитизму, к беспощадной борьбе за выживание и не желали больше терпеть невыносимые условия своего существования, требуя от власти сейчас и немедленно обещанного революцией "рая на земле", – контролировать поведение таких масс становилось чрезвычайно сложным делом, напрямую зависящим от быстрого восстановления промышленного и сельскохозяйственного производства, инфраструктуры обеспечения такого производства и (или) грабежа других стран.

Поскольку восстанавливать производство в условиях политического и капиталистического господства интересов сиюминутной коммерческой выгоды не удавалось, постольку режим Директории всё больше поворачивался к целям борьбы за вооружённый захват других стран. К тому же сторонников режима увлекало желание вовлечь ценности и товары завоёвываемых земель и стран в коммерческие сделки, в том числе и через прямой военный грабёж населения и обложение данью побеждённых победителями. Но внешние войны были успешными и выгодными, пока французские войска несли на знамёнах идеи буржуазного либерализма и получали поддержку тех местных сил, которые выступали за свержение в своих странах феодальных привилегий, которые рассматривали эти войска в качестве своих союзников по основным буржуазным интересам. То есть, внешние войны были успешными и выгодными, пока французские армии использовали революционное идеологическое оружие. Это особенно откровенно показала неудачная египетская экспедиция генерала Наполеона Бонапарта, который не нашёл в средневековом отсталом Египте социальной среды горожан, способные воспринять буржуазные лозунги и идеалы. Однако открытый грабёж завоёванных территорий феодальных государств Европы рано или поздно порождал недовольство и сопротивление даже тех представителей местной буржуазии, кто поддерживал французскую революцию, что указывало на пределы использования идеологического оружия. Поэтому завоевательные войны Директории только затягивали агонию режима, не способного разрешать лавинообразно нарастающие внутренние и внешние политические противоречия.


4.

Свержение режима диктатуры коммерческого политического интереса и установление режима спасения производительных сил, а промышленного производства в первую очередь, становилось единственным средством избежать хозяйственной и политической катастрофы страны, предотвратить взрыв нового витка гражданской войны всех против всех, разгула анархии и хаоса. Энергию растущего и ширящегося социального недовольства надо было идеологически и организационно направить на новые цели, цели мобилизационного созидания в условиях рыночных товарно-денежных отношений нового качества производительных сил и производственных отношений. Поставить, а затем осуществить данную задачу было единственно возможным на пути крутого поворота центральной власти к политике решительной борьбы за становление национально-корпоративного характера производственных отношений. Но такой поворот требовал предварительного укрепления исполнительной власти, революционного превращения её из либерально-общечеловеческой в конкретно государственную власть. Он требовал решительного отказа от либеральной конституции представительной власти ради выстраивания национальной государственной власти. Столь основательный политический переворот в обстоятельствах смуты в умах нельзя было осуществить без усиления влияния на власть прошедшей через войны армии, которую по этим причинам привлекли к государственному перевороту восемнадцатого брюмера 1799 года.

Генералом, которому находившиеся внутри Директории организаторы смены режима доверили войска для воплощения задач переворота, был Наполеон Бонапарт. Но армия к тому времени превратилась в самостоятельную силу, связанную в единое целое собственными интересами и целями, и она отражала главным образом мелкобуржуазные производственные интересы, интересы городских и крестьянских семейных собственников средств производства. Опираясь на самостоятельность армии, Бонапарт смог политически переиграть представителей крупной буржуазии, олигархии, части бюрократии Директории, которые заказали переворот и надеялись использовать армию в подчинённом положении для укрепления своего господства в стране и укреплении исполнительной власти посредством военно-полицейского аппарата насилия для защиты их интересов в первую голову. Традиционная военная демократия офицерского корпуса во главе с Бонапартом в корне изменила эти намерения, она возродила революционные идеалы буржуазной демократизации национальной общественной жизни, но при этом установила свою политическую диктатуру для подавления антидемократических устремлений клики олигархии и бюрократии режима Директории. При взятии армией всей полноты ответственности за положение дел в стране задача удержания социальной устойчивости через поддержку своей личной диктатуры и авторитета армии стала главной во всей политической деятельности генерала Бонапарта.

Как он мог удерживать социальную устойчивость при падении доверия к идеалам буржуазной революции, которая большинство населения довела до крайней степени нужды и отчаяния? Каким путём можно было обеспечить политическое оправдание первоначальных целей буржуазной революции, а так же вызванных ею жертв и лишений, возродить широкую социальную базу поддержки новому режиму для продолжения изменений отношений собственности? В обстоятельствах глубочайшего морального, политического, организационного и финансового кризиса в стране новой власти необходимо было в первую очередь наладить ускоренное, мобилизационное восстановление производства товаров массового потребления и выбросить часть товарной продукции на внешние рынки. А при обнищании большинства французов вопрос об экспансии французской товарной продукции превращался в важнейший. Иначе не удавалось получать достаточные правительственные доходы, чтобы расплачиваться по внешним и внутренним займам Директории и привлекать необходимые внешние заимствования для налаживания дееспособного государственного управления. А поскольку срочное восстановление инфраструктуры производства и самого производства не мыслилось без налаживания промышленности, рост производительности труда в которой был много выше, чем в сельском хозяйстве, позволяя быстро решать проблемы финансовой и политической стабилизации. Постольку режим генерала Бонапарта внутренними причинами подталкивался к установлению диктатуры промышленного политического интереса и к внешним войнам для обеспечения преимуществ сбыту французских промышленных товаров на внешних рынках. Эти же причины толкали его к антагонистической враждебности с главным конкурентом за захват европейских, тогда самых ёмких, рынков сбыта, – с буржуазной Англией.

На таком пути главным внутренним политическим противоречием режима Наполеона, сначала как Консулата, затем как Империи, было следующее. Собственно буржуазным идеологическим насилием в обосновании стратегических целей буржуазных изменений отношений собственности был либерализм. Ибо либерализм оставался единственным чисто буржуазным мировоззрением и идеологическим насилием того времени. Однако либерализм обслуживал силы, стремящиеся вернуться к диктату коммерческого космополитизма. А такой буржуазной идеологии, которая бы обосновала диктатуру промышленного интереса, тогда не было. И Наполеон предложил в качестве таковой идеологии сшитую на живую нитку концепцию буржуазно-государственнического национализма французской промышленно-буржуазной нации. Для восстановления же производительных сил сельского производства, в котором было занято подавляющее большинство французов, ему пришлось использовать понятный крестьянам идеологический монотеизм и частично возродить традицию феодальной государственной власти. Он пошёл на отказ от преследования католической церкви и подписал с Папой Римским соглашения об условиях восстановления церковной деятельности в стране. Но в этих соглашениях, в так называемом Конкордате, подчинил церковь политике буржуазно-национального государства, тем самым подчинил интересы сельских производителей интересам связанных с промышленным производством городских семейных собственников.

Государственнический гений Наполеона проявился в том, что он поставил свой выдающийся талант полководца, администратора и дипломата на службу быстрого становления промышленной мощи Франции. Он первым в истории превратил войну в действенное средство становления экономики буржуазного государства за счёт тех преимуществ, которые промышленные производительные силы получали в сравнении с сельскохозяйственными производительными силами через юридическое закрепление буржуазного равенства всех перед законом.

21 ноября 1806 года он подписал в захваченном Берлине знаменитый декрет о направленной против капиталистических интересов Великобритании континентальной блокаде. Суть его была в том, что целью войны и дипломатии Империи стало создание единого континентального рынка, в котором французские буржуазно-производительные силы не имели бы конкурентов. Как следствие, за несколько лет запрета большинству стран Европы торговать с Великобританией произошло перетекание во Францию капиталов почти со всего европейского континента. Получилось так, что феодальная Европа нищала не из-за прямого грабежа, а из-за господства в континентальном блоке правил свободной конкуренции, из-за неспособности других стран участниц противостоять конкуренции с товарным промышленным производством национальной Франции. Используя идеи свободного предпринимательства и буржуазного либерализма в качестве идеологического оружия, наполеоновская Франция создала в других странах континентальной Европы многочисленных союзников своей военной и политической экспансии. И эти союзники далеко не сразу осознали, что от свободной конкуренции и господства идей либерализма материальные преимущества получала только буржуазия Франции вообще, а в первую очередь та часть французских предпринимателей, кто смог организовать высокопроизводительное промышленное производство потребительских товаров с помощью государственнического национализма французской буржуазной нации.

Преимущества эти были огромными. Чтобы оценить их в должной мере, достаточно сослаться на следующий факт. Когда наполеоновская Франция потерпела поражение в войне с последней коалицией европейских держав, и Бонапарт вынужден был подписать акт о своём отречении, он оставил государство при превосходном финансовом положении дел – правительство не имело долгов и опиралось на значительные запасы золота в своей казне. В то же время британское правительство, правительство самой богатой из стран победительниц, несколько десятилетий расплачивалось по долгам, в которые оно влезло в эпоху наполеоновских войн.

Не захват власти выдающимся генералом, а именно этот характер государственной деятельности Наполеона Бонапарта, направленный на достижение политической устойчивости и на преодоление общегосударственного кризиса после разрушительного господства диктатуры коммерческого космополитизма, сделали бонапартизм нарицательным обозначением определённого вида диктатуры. Его политика не была заранее продуманной. Наоборот, она в значительной мере следовала за его личным наитием, пробуждаемым давлением предметных обстоятельств. Но благодаря проницательному уму, одарённости различными талантами, Наполеон долгое время находил самые верные решения для политического выживания как своего собственного, так и возглавляемого им режима, и с блеском претворял их в жизнь.

Однако подчеркнём ещё раз. Изумительные завоевания Наполеоном значительной части европейского континента стали возможны только вследствие использования им самого прогрессивного для того времени идеологического оружия, а именно, гуманитарного либерализма, ударной мощью которого генерал Бонапарт сокрушал традиции феодализма. Возможности применения этого оружия определили территории, над которыми наполеоновская империя установила контроль и государственное управление. Поражения Наполеона и его армии начинались там, где либерализм в качестве идеологического оружия оказывался бессильным из-за отсутствия соответствующей среды городских семейных собственников, такой среды, которая была бы кровно заинтересованной в утверждении своей собственной буржуазно-капиталистической власти. Провал египетской экспедиции Наполеона, поражения элитных частей империи в испанской войне, сокрушительное поражение самого императора в расцвете его могущества при войне с Россией на её территории – явно очерчивают сложившиеся в то время неписанные границы возможностей применения идеологического оружия мировоззренческого буржуазного либерализма.

Развитие политических событий во время Великой французской революции оказалось как бы классическим примером для всех последующих буржуазных революций XIX и ХХ столетий. Буржуазно-демократические революции в других странах на разных континентах таким же образом всегда перерастали в Национальные революции, которые осуществлялись военными режимами авторитарной государственной власти. Но в подавляющем большинстве случаев военные режимы оказывались по своей сути военно-полицейскими хунтами, часто порождали подпольные политические и партизанские движения против осуществляемой ими политики, потому что у них были ограниченные ресурсы, и они не в силах были добиться социальной устойчивости и не имели необходимой идейно-политической воли для внешней экспансии. Ибо в них не было промышленных производительных сил мировой значимости, восстановление которых кровно зависело бы от расширения сбыта товаров на внешних рынках, а потому в этих странах не могли появиться передовые социальные идеологии или политические силы семейных собственников, способные навязать диктатуру промышленного интереса и стать опорой для внешней экспансии, способствовать её успешному проведению.

Лишь несколько режимов осуществления Национальных революций оказались действительно бонапартистскими. А наиболее близким к классическому бонапартизму в ХХ столетии был режим Гитлера и национал-социалистов в Германии.

На каких же предпосылках он зародился?



Гитлеризм как бонапартизм


1.

Накануне Первой Мировой войны Германия стала самой индустриальной страной Европы и второй по промышленному производству державой в мире, уступая первое место лишь США. Для создания столь мощной промышленности Германия первой из мировых держав целенаправленной политикой правительств, начиная с правительства Бисмарка, избавилась от безграмотности населения, в ней быстро развивались науки, передовая инженерия, выстраивалась стройная государственная система образования, возникала среда влиятельной гуманитарной интеллигенции и многочисленного рабочего класса в индустриальном производстве. А за годы Первой Мировой войны был подготовлен огромный корпус офицеров не из представителей юнкерства. Она превратилась в урбанизированную страну, которая больше не могла выдерживать государственную власть с феодальными привилегиями у господствующего класса юнкерского дворянства.

Буржуазно-демократическая революция в 1918 году свалила феодально-бюрократическую государственную власть Прусской империи и созданные этой государственной властью сложные учреждения организации капиталистического промышленного производства и защиты интересов производителей индустриальных изделий. Производственные связи и само производство повсеместно стали распадаться, приходить в упадок. В такой обстановке только спекулятивная и ростовщическая деятельность стала капиталистически прибыльной, и даже сверхприбыльной. Представители коммерческого капитала, который рос, как на дрожжах, стали устанавливать контроль над средствами массовой информации, создали идейную и моральную атмосферу, когда товаром становилось буквально всё, в том числе и власть, подпавшая под их действенный надзор.

Возникновение Веймарской республики происходило под политическим влиянием идеологического господства гуманитарного либерализма, который всегда и везде обосновывал господство коммерческого политического интереса. На его философской основе была создана Конституция Веймарской республики, которая разделила представительную власть на законодательную и исполнительную. Спекулятивная буржуазия захватила ключевые рычаги исполнительной власти и утвердила её, как диктатуру коммерческого космополитизма. Таким образом страна конституционно теряла политическую независимость и экономическую самостоятельность, а её экономика через посредство коммерческих фирм и спекулятивно-ростовщических банков начала бурно вовлекаться в мировой экономический рынок буржуазно-капиталистических государств Великобритании, США, Франции, Нидерландов. Коммерческие фирмы Германии принялись почти беспошлинно завозить товарную промышленную и сельскохозяйственную продукцию из уже сложившихся буржуазно-капиталистических государств, в основном из США, тем самым подрывая не готовые к рыночной конкуренции внутренние промышленные и сельскохозяйственные предприятия, к тому же финансово надорванные войной и не имеющие средств для конверсии военного производства. Собственной германской продукции, предназначенное для каждодневного потребления, становилось всё меньше, и коммерческие фирмы и банки, которые завозили такую продукцию, перекачивали производственный капитал из Германии в США речным потоком, и ручьями – в Британию, во Францию, в Нидерланды.

Постепенное становление германского общественного сознания и учреждений молодой буржуазной исполнительной власти, которая стала необходимой для обеспечения господства коммерческого политического интереса над обществом, сопровождалось обнищанием и люмпенизацией тех социальных слоёв, которые создавались прежним феодально-бюрократическим государством для ускоренной индустриализации. Эти городские социальные слои оказались перед жизненной необходимостью порождать и укреплять идеологии политической самоорганизации для защиты своих попранных материальных, моральных и политических интересов.

Кроме традиционной социал-демократической партии, партии конституционной защиты интересов рабочего класса, которая из условий имперского парламентаризма без особых потрясений перекочевала в законодательное собрание Веймарской республики, – кроме неё возникали и набирали влияние и политическую силу революционные движения, видевшие выход из создавшегося положения в ниспровержении режима диктатуры коммерческого космополитизма и либерализма. Главными из этих революционных движений были два. Левое коммунистическое движение пролетариата, которое ставило целью осуществление пролетарской революции, установление диктатуры пролетариата и разрыв связей с мировым капиталистическим рынком, чтобы создавать по примеру Советской России плановую социалистическую экономику без частной собственности и без узаконенной рыночной спекуляции. И правое националистическое движение средних имущественных и образованных слоёв горожан, которое видело выход в Национальной революции, как единственном средстве защиты отечественного производителя и предпринимателя национальном государстве. Она признавала вовлечение в мировой капиталистический рынок за свершившийся и полезный для страны факт и видела единственную возможность возрождения немецкого производства в национально-корпоративном общественном эгоизме немцев внутри мирового капиталистического рынка товарно-денежного обмена.

Мировой финансовый кризис конца 1929 года стал началом глубочайшего экономического кризиса в мировом капиталистическом рынке, который с каждым годом перерастал в Великую Депрессию. Во всех странах господствующие классы принялись укреплять учреждения государственной власти для сохранения внутренней социальной устойчивости, проявляя всё меньшую готовность учитывать чужие интересы и идти на компромиссы. Это нагляднейшим образом проявилось в разрастающемся политическом параличе Лиги Наций. Для Веймарской же республики, которая по сути режима диктата коммерческого космополитизма и идеологического либерализма не имела рычагов действенного контроля над внутренним рынком, мировой кризис оказался смертным приговором, столкнул её в пропасть экономической и политической катастрофы. Спасение из глубочайшего общегосударственного кризиса было только в социальной революции. Либо в пролетарско-коммунистической контрреволюции, которая предлагала установление системы государственной власти по примеру Советского Союза. Либо в национал-социалистической или Национальной революции, примером для которой служили успехи режима фашистов в Италии.


2.

В переживающей Великую Депрессию Германии коммунистическая партия и национал-социалистическая рабочая партия превратились в главные силы в борьбе за власть. Коммунистическая партия опиралась на марксистско-ленинское философское мировоззрение, которое на примере Советской России доказало способность быть действенным идеологическим насилием в выстраивании государственной власти. И победить её могла только более прогрессивная для Германии на том этапе её развития идеология, которая бы строилась на основаниях концепций буржуазного государственнического национализма. Национал-социалисты единственные из буржуазных политических организаций привлекли геополитические научные и оккультные круги для создания такой идеологии.

Идеология национал-социализма появилась как реакция на потребность политической борьбы с коммунистами за влияние среди рабочих масс, борьбы, которая могла стать успешной лишь при поиске социального слоя, который стал бы союзником немецкого нацизма как внутри страны, так и в других странах.

Эта идеология не имела научно-объективного метода анализа исторических процессов, не имела теории познания, а потому не смогла подняться до уровня философского мировоззрения. Она не стала общемировым политическим учением и вообще-то не обозначила социальных сил, которым оказывается нужным такое учение из их кровных интересов. Тем не менее она обеспечила правовую легитимность прихода национал-социалистов к власти, легитимность победы над коммунистами, легитимность Национальной революции и оказала огромное влияние на ход мировой истории, потому что впервые поставила задачу необходимости зарождения совершенно нового идеологического оружия, призванного обосновать выстраивание диктата промышленного политического интереса в общемировом масштабе. Немецкие национал-социалисты впервые попытались подняться над идеологией государственнического национализма к националистическому идеологическому насилию в обосновании системы власти как таковой. И именно отсутствие философского мировоззрения помешало это сделать.

Отсутствие опоры идеологии национал-социализма на научно-объективный метод анализа исторических процессов стал главной причиной того, что немецкие нацисты не поднялись до политической философии саморазвития, способной стать мировоззренческой основой идеологического насилия. Это доказывается хотя бы тем, что национал-социалисты и лично Гитлер были выдающимися путаниками в обосновании социальной базы своего движения и программной политики. В пропаганде и в программе партии они непрестанно подчёркивали, что их главной социальной базой является рабочий класс, а целью – установление строя национального социализма. Но в действительности они вынуждены были в борьбе за власть проводить сначала политику установления диктатуры средней и мелкой буржуазии, её энергией собственнических интересов свергая власть олигархии и уничтожая Веймарскую республику. А после прихода к власти они стали осуществлять авторитарную политику воспитания государством среди молодёжи социально-корпоративной этики труда для острых нужд подъёма крупной индустриальной промышленности, ускоренно создавая буржуазно-национальный средний класс из квалифицированных рабочих, инженеров и управленцев для мобилизационного восстановления передового промышленного производства при условиях рыночного хозяйствования. То есть по существу вопроса они, не отдавая себе ясного отчета в том, что делают, создавали высоко социологизированные производственные отношения для ускоренного становления конкурентоспособного на внешних рынках капиталистического производства. Отсутствие теоретического понимания объективного хода истории не позволяло им выстраивать долгосрочную политическую стратегию, вынуждало по наитию, интуицией разрабатывать тактику, что заставляло их делать серьёзные просчёты, ошибки и привело в конце концов к катастрофе.


3.

Идеология немецкого национал-социализма разрабатывалась по ходу политической борьбы за власть, а затем она приспосабливалась для решения императивных задач власти. То есть она разрабатывалась и дорабатывалась под воздействием самодовлеющих текущих обстоятельств. Обстоятельства же, при которых национал-социалисты боролись за власть и пришли к власти, были обусловлены диктатурой коммерческого космополитизма в Веймарской республике и во время Великой Депрессии мировой капиталистической экономики стали удручающими. Экономический и социальный распад Германии принял, казалось, необратимый характер. Паралич исполнительной власти Веймарской республики доказывался наглядно всем и каждому галопирующей инфляцией. Разгул анархии и бандитизма грозил захлестнуть и погубить страну. Германия оказалась на краю исторического краха. Чтобы восстанавливать устойчивость социальных отношений и доверие к государственной власти, требовались срочные успехи в восстановлении производства товаров первой необходимости. Но для восстановления производства нужно было сначала осуществить осмысленную программу строительства необходимой транспортной, производственной инфраструктуры, на выполнение которой, казалось, не было ни средств, ни времени.

Единственным выходом для Германии из исторического тупика был созидательный энтузиазм масс государствообразующего народа, беспощадное подавление проявлений эгоизма всех слоёв населения, классовая солидарность на основе пробуждения тревоги государствообразующего этноса за свою историческую судьбу и судьбу государства, решительное и безжалостное подавление и изничтожение любого проявления паразитизма, и в первую очередь спекулятивного паразитизма владельцев коммерческо-финансового капитала. Подобную задачу могла осуществить только и только в высшей мере идеологизированная политическая сила, опирающаяся на широкую и передовую по своим интересам социальную среду, выражающая её кровные политические чаяния. Иначе говоря, политическая сила, способная создать систему авторитарной власти и получить высокое доверие к ней у широкой социальной среды для установления диктатуры спасения хозяйственной жизни страны.

Социальной средой национал-социалистической рабочей партии в первую очередь стали те слои средней и мелкой буржуазии, то есть городских семейных собственников, которые оказались при диктатуре коммерческого космополитизма лишёнными средств к существованию и переживали моральное неудовлетворение от своего ущербного социального положения. А именно, военные, учёные, инженеры, врачи и учителя, имеющие высокий уровень подготовки рабочие, урбанизированная молодёжь и многие другие. В их числе оказывались и представители слоя мелких лавочников из немцев, в обстоятельствах кризиса и падения покупательной способности населения живущие под гнётом страха за завтрашний день, постоянно ожидающие банкротства, а потому готовые встать под знамёна национализма ради изгнания своих конкурентов инородцев.

Чтобы удерживать политическое единение такой сложной и неустойчивой в настроениях социальной среды, нужно было осуществить развёртывание мощной идеологизированной пропаганды национальной корпоративности и национального эгоизма с яркими зрелищными мистериями на основе соответствующего мировоззрения, способного давать мифы более яркие и впечатляющие, чем коммунизм. А успехи спасения экономики, главными показателями чего являются уменьшение безработицы и остановка инфляции, наращивание производства, в особенности высокопроизводительного крупного производства, рост доходов – эти успехи должны были стать быстрыми и впечатляющими. Такие императивные требования, выполнение которых было необходимо для удержания социальной устойчивости, как раз и превратили режим власти Гитлера в национал-социалистическую бонапартистскую диктатуру.

Обязательными мерами для создания предпосылок промышленному подъёму стали:

а) подавление прежнего господствующего класса, каким тот сложился при Веймарской республике, и его базовой идеологии гуманитарного либерализма, создание условий для вытеснения представителей прежнего господствующего класса из власти;

б) установление жёсткого контроля над финансовой деятельностью банков, закрытие тех из них, которые занимались главным образом ростовщической спекуляцией универсальным товаром, то есть деньгами;

в) провозглашение контроля за процентом накрутки коммерческих фирм и посредников на покупаемый у производителя товар, сведение этого процента к минимальному, тем самым поворачивая вектор интереса сторонников получения прибыли от коммерческой спекуляции с внутреннего рынка на внешние рынки;

г) установление жёсткого контроля над средствами массовой информации и культуры, политическая и расовая чистка их от тех, кто обслуживали интересы диктатуры коммерческого космополитизма, от либеральных космополитов в первую голову;

д) национализация всей собственности страны и целенаправленная политика государства на становление национального самосознания молодых немцев, как национально-корпоративных семейных собственников, воспитание в них предприимчивости, воли к власти и к господству для наилучшего осуществления задачи наращивания семейной собственности в условиях мирового товарно-денежного обмена;

е) законодательное обеспечение прав предпринимателей, как заёмщиков собственности у национального общества, ради раскрепощения их предпринимательской деятельности в интересах всей нации.

Для воплощения таких мер в конкретную политику государственной власти и была осуществлена Национальная революция, возглавленная Гитлером и национал-социалистами. Легитимный приход к власти национал-социалистов на основаниях конституции Веймарской республики стал возможен лишь потому, что они убедили многочисленную мелкобуржуазную среду немцев в возможности выхода из общегосударственного кризиса за счёт смены мировосприятия с либерального на национально-государственническое. Но приход национал-социалистов к власти черед представительные выборы придал и совершаемой ими Национальной революции легитимный характер. Поэтому их режим, в отличие от режима генерала Бонапарта, смог стать политическим авторитарным режимом, лишь опирающимся на военные способы управления, на армию.

В обстановке ожесточающейся идеологической борьбы с внутренним и внешним коммунизмом и мировым коммерческим космополитизмом для удержания политического авторитаризма власти национал-социалистам нужно было решать задачи таким образом, чтобы сохранять и расширять постоянную опору на массы немцев. Быстрый подъём высокопроизводительного промышленного производства, который начался в результате предпринятых мобилизационных усилий по налаживанию социальной культуры производственных отношений, создал товарную массу для выброса на внешние рынки. Однако продолжающийся мировой экономический кризис обострил борьбу промышленных капиталистических держав за рынки сбыта товаров своих предприятий. Всяческие протекционистские запреты государств ради защиты интересов внутреннего производителя ограничивали ввоз чужих товаров, а если и позволяли проникновение иностранных товаров, то такие уступки делались лишь в отношении союзников по военно-политическим сговорам. Сложная и неустойчивая внутриполитическая обстановка подталкивала национал-социалистический режим к поиску средств непрерывного улучшения материального положения немцев любыми мерами, вплоть до бонапартистских, к планированию внешней военно-политической экспансии для получения рынков сбыта для немецкой товарной продукции и к предельной эксплуатации этих рынков.

Поскольку после поражения в Первой Мировой войне и вследствие длительного упадка производства Германия потеряла сферы экономического влияния, постольку изменить сложившееся положение дел она могла только военной мощью и открытой готовностью применять её. Гитлер был тем человеком, который провозглашал именно такой образ действий в отношении остального мира. Он в полной мере смог воспользоваться нацистскими мифами в качестве идеологического оружия и вооружил ими дипломатию для размягчения противодействия своей экспансионистской политике, для создания пятых колон внутри других государств, в том числе и внутри мировых держав. Идеологическое оружие помогло ему добиться первых успехов в борьбе за внешние рынки. Победа поддержанного им Франко в Испании, поглощение Австрии, уступки западных держав его агрессивным требованиям на переговорах в Мюнхене и аннексия части Чехословакии были бы немыслимыми без использования идеологического оружия.

Существенное отличие этого оружия от того, которое использовал Наполеон, было в следующем. Наполеон Бонапарт для своих завоеваний воспользовался мировоззренческим либерализмом, именно им разрушая границы феодального абсолютизма в Европе и создавая в них политические союзнические силы из среды буржуазии как таковой. Тогда как Гитлер и национал-социалисты использовали для экспансии мировоззренческий расизм связанных с индустриальными интересами городских семейных собственников. Если идеологическое оружие Наполеона действовало главным образом в странах, где вызревало возмущение всей буржуазии против феодально-бюрократических привилегий абсолютизма, как высшей точки развития феодализма. То идеологическое оружие национал-социалистов оказывалось действенным только в странах с вызревающими промышленно-производительными интересами, как интересами политическими, в которых появлялись индустриальные политические классы мелкой и средней буржуазии, той буржуазии, которая начинала ощущать классовым чутьём непримиримую враждебность к коммерческому космополитизму. 

Военные успехи нацистской Германии по захвату и превращению в полностью зависимые государства многих стран Европы были бы немыслимы без распространения в них наступательной мелкобуржуазной националистической идеологии в виде идеологии национал-социализма. Именно она дала Германии главное оружие, позволившее повторить пример Наполеона I. Именно посредством этого оружия национал-социалистический режим Германии обосновал свои права на установление в Европе новой континентальной блокады, осуществление которой обеспечило условия коммерческой эксплуатации германской промышленной продукцией европейских рынков, привело к постепенному перетеканию европейских капиталов в Германию для ускоренного возрождения германской промышленности, в том числе и германской кинематографической индустрии. Именно идеологическое оружие позволило быстро разрешать проблемы укрепления социальной устойчивости и вывело Германию из глубочайшего общегосударственного кризиса при ограниченном использовании полицейских учреждений власти во время осуществления политических задач и целей немецкой Национальной революции.



Быть ли бонапартизму в России?


1.

Советский Союз последние десятилетия был и мировым центром коммунистического мессианизма и второй военно-политической сверхдержавой мира. Чтобы иметь материальные основания для проведения мировой политики, советской государственной властью создавались крупные промышленные производства современнейших вооружений и разветвлённая сеть машиностроения для обеспечения стратегической независимости и наибольшей возможности развития собственной производственной самостоятельности в изготовлении потребительских товаров. Под цели обслуживания и развития соответствующих производств создавалась долгосрочная программа научных исследований, широкая сеть всевозможных учебных заведений, шла подготовка военных и управленческих кадров. Осуществление этих мер происходило главным образом в России. В ней за два поколения была насильственно уничтожена деревня и совершалась индустриальная урбанизация населения, среди которого большинство к концу 70-х годов получило среднее и высшее образование.

Идейный упадок коммунизма, русская буржуазно-демократическая революция и политический захват власти силами, которые вызвали распад Советского Союза, а затем установили в России диктатуру коммерческого космополитизма, надорвал промышленное производство в России повсеместно и основательно. Новому режиму оказались ненужными ни наука, ни широкая сеть учебных заведений, ни современные вооружения и кадры их производства и обслуживания, ни здравоохранение, ни сельскохозяйственное производство. Интересы его сосредоточились исключительно на вывозе сырья на рынки промышленно развитых и развивающихся стран, как самого простого средства получения коммерческой прибыли в иностранной валюте и быстрого сколачивания паразитарных состояний.

Огромные массы горожан за несколько лет господства режима превратились в люмпенизированную среду, не находящую применения своим навыкам и знаниям. А углубляющийся общегосударственный кризис неумолимо подтачивает в этой среде веру в возможность режима и его базовой идеологии либерализма вывести страну из экономического и социального разложения. Однако в большинстве своём среда эта осознаёт, что обратный путь к советскому прошлому больше невозможен и не верит парламентским коммунистам. Отчуждаясь от идей коммунизма и либерализма, среда эта рано или поздно начнёт (и уже подаёт тому признаки) объединяться для выражения протеста против либеральной конституции власти, которая лишает её многомиллионных представителей будущего, обрекает на физическое и моральное вырождение, на мучительное сознание своей социальной ущербности.

Противоречия в стране нарастают и потому, что уже произошло расслоение по отношению к приватизируемой собственности. За прошедшие годы сложились устойчивые асоциальные слои нуворишей, с одной стороны, и социальные слои проигравших при разворовывании огромной государственной собственности, с другой стороны, завершается процесс их осознания себя в качестве слоёв с противоположными интересами и политическими целями. Многомиллионная среда средних слоев горожан с социальными представлениями о государственных отношениях политизируется и ищет новые общественные идеи и идеологии, без чего она не может организовываться для политической борьбы против безграничного эгоизма олигархов и прочих владельцев собственности. И таким образом подготовляются условия для резкого возрастания социальной неустойчивости в стране, потере кликой власти политических рычагов управления зарождающимся городским общественным сознанием и переходе её к расширению использования одних только чиновно-полицейских способов удержания порядка в стране. Однако чиновно-полицейские меры подавления массового недовольства только ускоряют рост повсеместного неприятия самих оснований устройства режима, подталкивают наиболее ущемлённые в социальных интересах прослойки горожан к политическому экстремизму, в том числе и к буржуазному национализму.


2.

В России проблема удержания устойчивости социальных связей среди горожан, которые стали абсолютным большинством в составе населения, упирается в срочную необходимость создания рынка множества рабочих мест. Рабочие места нужны для имеющих высокий уровень подготовки рабочих, для большой прослойки учёных, инженеров, врачей, преподавателей вузов и средних специальных учебных заведений, для волнами увольняемых из армии офицеров. Однако новоявленные собственники этим вопросом не интересуются, и одновременно с каждым кварталом углубляются признаки бюджетного краха, когда правительство не в состоянии участвовать в финансировании программ экономического развития. Иначе говоря, проблема удержания социальной устойчивости отношений среди горожан упирается в необходимость срочного подъёма крупного товарного производства при том, что отсутствуют политические условия для привлечения необходимых огромных кредитных ссуд для подъёма рыночного производства. Ибо отсутствуют как соответствующие условиям рыночного товарно-денежного обмена производственные отношения, так и готовый к осуществлению рыночного подъёма производительных сил правящий класс.

Все шумно заявляемые намерения правительства режима диктатуры коммерческого космополитизма перейти к политике экономического роста до сих пор успешно проваливались, что доказало полную неспособность данного режима двигаться в таком направлении. При данном режиме в России сложился господствующий класс, который не только откровенно чужд производству как таковому, но и политически враждебен становлению производства в качестве основы экономики, ибо это несёт угрозу его господствующему положению. Он, господствующий класс режима, разворовал, разбазарил, промотал и проматывает все рыночно ценные запасы страны и ничем другим не умеет и не желает заниматься. И он уже исчерпал драгоценный политический капитал терпения населения, которому режимом обещалось процветание после осуществления уголовной приватизации и который вместо процветания получил хозяйственный крах и разрастающееся, как раковая опухоль, обнищание. Население страны постоянно видит и слышит самых ярких выразителей господствующего класса, а именно занятых клановой грызнёй олигархов, абсолютно равнодушных к судьбе страны и её материальному и духовному развитию, и по ним судит о существе режима, какие бы обещания лучшего не давались кремлёвскими чиновниками и либеральными идеологами, вроде Гайдара и Чубайса.

Рано или поздно русские горожане придут к пониманию, что без революционного свержения режима и смены господствующего класса выхода из углубляющегося общегосударственного кризиса нет. Вопрос станет лишь о том, каким должен стать новый режим власти. Установление военно-полицейского режима, вроде франкизма или недавней диктатуры Пиночета в Чили, вроде хунт всякого рода, – установление такого вида государственной власти в России невозможно, потому что такой режим не решает проблемы ускоренного восстановления промышленного производства. А ускоренное восстановление промышленного производства в условиях рыночных отношений необходимо для создания рабочих мест образованным слоям населения. Исторический опыт показывает, что военно-полицейский режим Национальной революции имеет средства удержать власть только в странах со значительным сельским населением, где относительно низкая грамотность и в экономике в основном слаборазвитая или добывающая сырьё промышленность. Но и бонапартизм генеральского вида в современной России, даже при гипотетическом превращении армии в самую влиятельную силу, тоже неосуществим.

Информационно-технологическая революция существенно изменила мир политических отношений и возможностей полицейского надзора за оппозицией. Даже Наполеону I при всей его харизматической популярности и гениальной одарённости пришлось подавить оппозиционные средства массовой информации и установить в подвластной Франции жёсткую цензуру. Из сотен и сотен газет и журналов, которые возникли при Директории по всей стране, он сначала оставил только тринадцать официозных изданий, а затем свёл их число до четырёх. Подобные меры подавления источников распространения инакомыслия, меры борьбы с инакомыслием неизбежны при установлении режима спасения производительных сил, режима спасения и углубления социальных отношений горожан через превращения их в национальные общественные отношения. Они направлены в первую голову против враждебных национальной революции сторонников коммерческого интереса и финансируемых ими пропагандистов либерализма. Но так же и против тех, кто желает возврата старых государственных и народных общественных отношений.

Возникновение в ХХ веке таких средств передачи сведений, информации, как радио, кинематограф, телевидение потребовало совершенно новых подходов любой государственной власти в борьбе с враждебной пропагандой, которую стало возможным осуществлять за рубежами всякого государства. Либо режимы диктата спасения производительных сил, режимы Национальной революции должны были договариваться с другими державами и проводить внутреннюю и внешнюю политику под гнётом их давления, с учётом возможности их вмешательства и навязывания своих интересов через эти новые средства распространения сведений о событиях и мнений. Либо они должны были создавать мощнейшие учреждения контрпропаганды, способные побеждать в открытой идеологической войне.

Собственно, невероятные политические успехи режима Гитлера в Германии были связаны именно с тем, что национал-социалисты создали расовую идеологию и мифологию, достаточные для ведения наступательной контрпропаганды в тех условиях, когда радиоприёмники стали потребительски доступны и оказались средством получения альтернативной информации. А наступательный дух контрпропаганды обеспечил нацизму наступательный дух в проведении внутренней и внешней политики, и особенно с того времени, когда режим укрепился и смог воплощать в жизнь собственную политическую программу Национальной революции и возрождения германской промышленной и военной мощи.

Для удержания устойчивости социальных отношений режиму проведения Национальной революции в России придётся проводить крайне субъективную государственно-эгоистическую политику подъёма самого высокопроизводительного промышленного производства и соответствующей такому производству инфраструктуры. И проводить в обстоятельствах господства телевидения, компьютеризации и глобальных средств распространения информации, как средств ведения прямой информационной войны.

Начинающаяся Новая Великая Депрессия неумолимо ожесточит уже в ближайшие годы конкуренцию товаропроизводителей до взрывоопасной черты, до грани военных противоборств. А осуществить государственную субъектную политику возрождения производительных сил в России удастся только и только через экспансию отечественных товаров на ёмкие рынки сбыта промышленной продукции. Можно не сомневаться, что информационная война станет в таких условиях как никогда прежде непременной частью любого политического и вооружённого противостояния, связанного с борьбой за подобные рынки, ибо контролировать глобальные средства распространения информации практически невозможно, а их воздействие на сознание людей огромно. Чтобы иметь шансы побеждать гораздо более сильных материальными средствами противников, русской Национальной революции понадобится идеологическое оружие самое совершенное, самое прогрессивное, способное отражать те потребности становления мировой цивилизации в ХХI веке, которые больше не в силах отражать США из-за традиций и принципов организации американского общества.

Поскольку на исходе двадцатого столетия приближается завершение исторической эпохи становления мирового рынка, мирового языка, мирового правительства, а движущим идеологическим насилием обоснования таких прогрессивных явлений стал гуманитарный либерализм, собственно и обеспечивающий нынешнее глобальное могущество американской Сверхдержаве. Постольку новое идеологическое оружие против США и других потенциальных противников русской Национальной революции должно опираться не просто на идеологию, а на более передовое мировоззрение, на самую передовую философию саморазвития глобального бытия цивилизованного человечества в следующем, двадцать первом столетии.


3.

Сейчас Россия оказалась в обстоятельствах, схожих с теми, которые она уже пережила в начале ХХ века. А именно. Либо она будет разрушена буржуазно-демократическими преобразованиями как субъект осуществления мировой державной политики и распадётся на целый ряд государств без политической независимости, то есть исчезнет в небытии. Либо она возродится экономически, социально и политически через прорыв к совершенно новому философскому мировоззрению глобальной значимости и глобального воздействия на сознание сотен миллионов людей, в том числе и во враждебных могущественных державах, создавая там союзников, заинтересованных в выживании и глобальном могуществе России, как носителя нового мировоззрения. Но в последнем случае она неизбежно станет экспансионистской Сверхдержавой. И окажется бонапартистской в том смысле, что её самостоятельное внутреннее промышленное развитие будет зависеть от экспансионизма и от роста мощи вооружённых сил, необходимой для воплощения экономического экспансионизма и удержания устойчивости социальных отношений русских горожан. Однако новое философское мировоззрение, выражающее интересы связанных с промышленными производственными отношениями слоёв горожан, позволит режиму русской Национальной революции подняться над бонапартизмом. Ибо оно позволит создавать режим национальной государственной власти, ставящий своей главной стратегической целью долгосрочную политику становления такого уровня социологизации русского национального общественного сознания, который необходим для ускоренного развития самых передовых в мире общественно-производственных отношений, являющихся причиной ускоренного развития самых передовых промышленных производительных сил, и который достигается лишь со сменой поколений государствообразующего этноса. А такая главная стратегическая цель заставит проводить соответствующую ей тактическую политику. Задачами тактической политики станет не изъятие значительной части русского населения из производственных отношений для ведения непрерывных внешних захватнических войн за рынки сбыта товарной продукции, а наоборот, сосредоточение всех усилий власти на использовании идеологического насилия в качестве главного средства обеспечения экономической экспансии и внутренней устойчивости социальных отношений. Войны должны будут обеспечить геополитически целесообразные границы для сосредоточения на независимой от внешних обстоятельств политике внутреннего мировоззренческого развития национального общества, и только.

Бонапартизм так или иначе подразумевает и провозглашает создание национальной империи, в которой переживающая рождение и становление нация господствует над множеством других этносов. Поэтому бонапартизм подчиняет государственную власть тактической цели непрерывного расширения границ национального имперского пространства, и в конечном итоге он приводит молодую нацию к трагическому военному столкновению со всеми несогласными покориться ей державами и этносами и к военному поражению. Подчинение же всей деятельности режима власти русской Национальной революции осуществлению стратегической цели мировоззренческой Национальной Реформации предполагает и подразумевает решительный отказ от имперской политики. Не военное господство над другими этносами, не расширение имперского пространства становится смыслом политики, а достижение цивилизационного первенства среди наиболее промышленно и исторически развитых наций.

Поэтому будущее России, спасение русской нации и государства как таковых, на данной ступени мировой истории оказалось чрезвычайно зависящим от субъективного фактора. Быть России или не быть зависит от появления мессианского философского мировоззрения, то есть творимого выдающимися личностями научно-объективного интеллектуального прорыва в новое качество понимания долженствующего быть миропорядка человеческого бытия. Иначе говоря, быть России или не быть, зависит от того, сможет ли она породить философское созидательное мировоззрение для переустройства глобальных производительных сил в обстоятельствах мировых экологического, энергетического, сырьевого кризисов и накануне повсеместного краха либерализма, который несколько столетий был единственным мировоззренческим обоснованием становления глобального мирового порядка и завёл мир к нынешнему тупику развития.

Углубляющийся глобальный цивилизационный и морально-нравственный кризис управления мировыми капиталистическими отношениями через диктат коммерческого космополитизма и либерализма, который окончательно сложился после Второй Мировой Войны при ведущей роли США, – этот кризис сейчас работает на то, чтобы именно Россия взяла на себя ответственность за разработку совершенно нового мировоззрения, которое смогло бы обосновать новую систему власти, необходимую для управления глобальными производительными силами городской промышленной цивилизации, систему власти глобального диктата промышленного корпоративного интернационализма самых развитых промышленных стран. И Россия уже имеет опыт подобного рода. Ибо глобальная проблема урбанизации и экстенсивной индустриализации многих стран, проблема связанного с этим кризиса мировоззрения многомиллионных масс перебирающихся в город крестьян в начале ХХ века вызвала появление именно в России мессианского коммунизма, в котором уже тогда ставилась задача разрешения гибельных для биологического выживания человечества противоречий западноевропейского коммерческого капитализма. Дело не в том, что русская Россия имеет некие особые предпосылки к предизбранности. А в том, что только русская Россия имеет определённое геополитическое положение и традицию мировоззренческого мессианизма, которые обязывают её стать центром разработки и воплощения в жизнь нового мировоззрения, долженствующего преодолеть вызревающие крайне опасные для промышленной цивилизации противоречия.

Если русские не смогут самыми революционными мерами на основаниях совершенно нового идеологического насилия прорваться к самому действенному национально-корпоративному устройству общественных отношений для мобилизационно быстрого прорыва к интеллектуально-духовному и экономическому лидерству среди промышленно развитых мировых держав, вся современная промышленная цивилизация не сможет выжить как таковая. И наступающая Новая Великая Депрессия высветит это обстоятельство для элит могущественного Запада со всей ясностью и однозначностью.

Спасение России не в военно-полицейском и чиновно-полицейском режиме, идеи о котором последнее время подсовываются и внушаются населению нашей страны с навязчивой настойчивостью. Такой режим в пережившей индустриализацию России невозможен, а если бы и установился, то привёл и её и весь зашедший в цивилизационный тупик мир к гибели. А спасение в русской национальной военно-политической диктатуре, которая отталкивается от исторического опыта бонапартизма в других странах, чтобы преодолеть его посредством опоры на сокрушительную силу самого современного идеологического мировоззренческого оружия, неизмеримо более мощного, чем всё ядерное оружие вместе взятое. Но надо ясно отдавать себе отчёт в том, что оружие это будет действенным только там, где вызреют социальные и расовые слои, способные воспринимать его в качестве отражающего и защищающего их кровные интернациональные интересы, интересы тех, кто живёт развитием цивилизационных промышленных производительных сил накануне превращения их в постиндустриальные промышленные производительные силы.


25 апр. 1998г.







ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА ДОЛЖНА САМОРАСПУСТИТЬСЯ


(Проект резолюции, предложенный национал-демократической партией на митинге 6 июня 1998г.)


Общегосударственный кризис в России продолжает углубляться. Последнее время он приобретает новые черты. Массы людей производительных краёв и областей переходят от пассивной апатии, от отчаяния и безнадёжности к активным методам борьбы за свои интересы, а выборы всех уровней показывают быстрый рост протестных настроений, быстрый рост численности избирателей, не желающих голосовать ни за одну из официозных партий. Большинство избирателей уже устойчиво воспринимают исполнительную власть и парламентскую оппозицию за единую партию власти, полностью подконтрольную кланам чудовищно эгоистичной олигархии.

Существенной особенностью новых настроений становится отчуждение рабочих от коммунистической оппозиции и профсоюзов. Майские события в угледобывающих регионах, массовые митинги врачей, учителей, студентов и преподавателей с требованиями отставки Президента и Государственной Думы, оказавшиеся неожиданными для руководства российских профсоюзов и для коммунистов, показывают совершенно новый уровень возрастающего недоверия жителей производительных регионов к Центру, их стремление выдвигать политические требования вопреки думским депутатам от оппозиции.

И это отнюдь не случайность!

История Великой французской революции преподнесла поразительный и очень поучительный пример вырождения революционных якобинцев, политически близких нынешним коммунистам, – их вырождения в парламентскую оппозицию гнуснейшего режима Директории, режима диктатуры коммерческого политического интереса, который довёл страну до грани экономического и политического краха, до грани гражданской войны. Чтобы свергнуть бездарную и насквозь коррумпированную власть, 18 брюмера 1799 года передовые политические силы Франции предприняли попытку государственного переворота ради спасения производительных провинций и страны от произвола семей олигархов, ростовщиков-банкиров и крупнейших спекулянтов. Сначала они намеревались отстранить Директорию, опираясь на конституционные методы, и обратились с просьбой поддержать смену режима к Совету Пятисот, то есть к нижней палате законодательной власти, подобной нашей Государственной Думе, где было значительным влияние якобинцев. И что, якобинцы, которые громогласно объявляли себя главными защитниками народа и государства, разве они поддержали сторонников решительного свержения режима? Ничуть не бывало! Наоборот, они выступили на стороне Директории. Именно тогда сторонникам решительной смены режима пришлось выдвинуть на первый план генерала Наполеона Бонапарта с верными ему частями гренадёров, которые на следующий день разогнали весь предательский Совет Пятисот вместе с якобинцами.

Почему якобинцы оказались в одном лагере с Директорией? Они к тому времени перестали быть прогрессивной, передовой политической силой и превратились в парламентскую оппозицию, постепенно сроднившуюся с режимом. Они не могли предложить ни одной новой политической идеи, ни одного нового социального идеала, а потому у них не было политического будущего, и они любой ценой стремились сохранить сложившиеся учреждения режима, которые позволяли им иметь депутатские привилегии. И вот что изумило современников. Ни одна прослойка населения не выступила в защиту разгоняемой войсками генерала Бонапарта парламентской оппозиции! Потеря доверия к Совету Пятисот и к якобинцам были такими, что население Франции в подавляющем большинстве не только равнодушно отнеслось к уничтожению представительной законодательной власти, но даже поддержало этот шаг, о чём свидетельствовали последовавшие плебисциты по новой конституции консульского режима.

Сейчас у нас происходит то же самое отчуждение парламентской оппозиции от подлинных, не понимаемых ею новых интересов страны, и страна начинает доказывать осознание этого, политически отчуждаясь от парламентской оппозиции.

Представительная власть, главная задача которой обеспечивать социальную устойчивость через представителей всех политически деятельных и ответственных социальных слоёв в законодательной ветви власти, превращается в свою противоположность. Расстановка политических сил в стране изменяется стремительно, не только структурно, но и качественно. И изменения эти ускоряются. К примеру, ЛДПР является третьей по численности в Государственной Думе, а опросы по стране дают ей не больше полутора процентов, её местные отделения разваливаются. Падение влияния думских коммунистов в регионах тоже очевидно. Получается, что Дума живёт в одном времени, времени последних выборов в неё, а страна уже совсем в другом, накануне социального взрыва. Как в таком случае представительная власть может быть гарантом устойчивости власти? Наоборот, она становится главной причиной потери властью политического авторитета.

Законодательство, как и исполнительная власть, оказалось в руках узкого слоя беспринципных и аморальных богачей, сделавших состояния на спекуляции, ростовщичестве, казнокрадстве. Они спекулятивно взвинтили цены депутатских мандатов, превратив их в вид высокодоходного товара, тем самым установив контроль над Государственной Думой. Огромные массы людей, связанных с производством, с производительными силами, целые социальные слои в производительных регионах, то есть подавляющее большинство населения не имеют доступа к деньгам, необходимым для выдвижения своих представителей в законодательную власть. Они отчуждены от власти и превращены в политически бесправных рабов. Осталось немного времени, когда они вспомнят главный лозунг, который поднял североамериканские колонии на революционную гражданскую войну за независимость от колонизаторской политики Британской метрополии.

"No taxetion without representation!" -"Нет налогам без представительства в парламенте!"

Нынешние избирательные законы толкают страну к чиновно-полицейскому тоталитаризму, с одной стороны, и к социальному взрыву ненависти – с другой, они неизбежно ведут Россию к двоевластию и к гражданской войне. Необходимы срочные, безотлагательные изменения избирательного процесса, в первую очередь изменения в положениях о выборах представительной власти. В обстановке, когда быстро складываются социальные слои и классы на основаниях разных интересов по отношению к собственности, когда ускоряется становление классового сознания и зарождается борьба классов, когда официозные партии теряют поддержку масс и одновременно начинается выстраивание своих рядов совершенно новыми политическими силами, нужно решительно сократить сроки перевыборов на всех уровнях, но главным образом в Государственную Думу. Чтобы власть сохраняла черты легитимности, необходима частая проверка на поддержку населением всего депутатского корпуса. Только такая проверка обеспечит сохранение представительной власти в качестве политически стабилизирующей. Только частые выборы резко понизят цены депутатских мест, потому что резко уменьшат их окупаемость, так как упадёт доходность этих мест, а значит, упадёт их выгодность для жирных котов владельцев спекулятивно-коммерческого капитала. Только таким образом удастся резко расширить социальную среду участвующих в политическом процессе, приобретающих опыт демократического разрешения политических кризисов. Только так представительная власть станет действительно серьёзным препятствием для исполнительной власти в проведении ею авантюрной и безответственной политики, заставит её считаться с собой.

Да, наша партия сознаёт, что расширение конституционной демократии не решает принципиальных противоречий, что режим диктатуры коммерческого космополитизма остаётся реакционным, разрушительным, что сложившийся господствующий класс преступно бездарен и антинационален по своей сути, он боится роста национального общественного сознания и тащит страну в болото общегосударственного кризиса и исторической катастрофы. Да, наша партия сознаёт, что страну спасёт лишь социальная революция в виде революции Национальной.

Однако мы являемся ответственной партией. Мы понимаем, что сейчас не сложилась та политическая сила, которая смогла бы остановить вызревающую гражданскую войну. Русским революционным национал-демократам нужно определённое время для создания такой политической силы. Глубинные подвижки политических настроений стали работать на нас, время стало работать на нас, нам выгодны на данном этапе частые выборы в Государственную Думу, потому что они заставляют население производительных регионов чаще и чаще видеть жалкую пустоту парламентской оппозиции. Сложились такие обстоятельства, что нельзя бороться с режимом, не борясь с нынешней Государственной Думой, которая своей оппозиционностью в условиях либеральной Конституции придаёт режиму законность и неспособна предложить действительно прогрессивную альтернативу. Надо заставлять оппозицию чаще и чаще показывать отсутствие такой альтернативы, прикрываемое пустозвонством о народных бедствиях! А король-то голый! – вот что должны увидеть в ней политически боевые социальные слои.

Сейчас частые выборы будут поднимать политическую активность населения и побуждать множество людей приходить к выводу, что русские национал-демократы являются единственной передовой силой, только они предлагают прогрессивные лозунги и путь спасения от развала производства, от голода и нищеты, путь в ХХI век, путь к возрождению экономического и военно-технологического могущества Русского государства.

Поэтому мы призываем представителей всех ветвей власти режима доказать, что они не боятся действительной демократизации. Мы призываем их доказать всей стране, что они способны хотя бы иногда проявлять ответственность, что они не сборище подлецов и мародёров, озабоченных лишь шкурными интересами.

Время не терпит. Если парламентская оппозиция сохранила хоть гран подлинной ответственности за судьбу страны, она обязана в срочном порядке, до осенних взрывов протеста внести соответствующие поправки в действующую Конституцию и самораспуститься, назначив безотлагательные новые выборы на осень. С учётом остроты социального напряжения выборы в Государственную Думу разумнее всего было бы производить раз в полгода, то есть каждые полгода избирать половину депутатов. Иначе оппозиция дождётся такого позора, когда станет ненужной обществу, лишится его поддержки перед стремлением исполнительной власти к авторитаризму и надолго дискредитирует саму идею представительной власти, потому что выродится в почти чиновничью законодательную власть.


5 июня 1998г.




КАНКАН РОССИЙСКОЙ «ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ»


У здравомыслящего наблюдателя не может не складываться подозрение, что наша законодательная и исполнительная власть, олигархическая клика вблизи власти дышат каким-то особым воздухом, в котором растворены наркотические испарения. Испарения эти кружат им головы и увлекают в параллельный к реальной действительности мир "хотелок", где можно отплясывать перед широкой телевизионной публикой политический канкан, между делом выдавая обрывки хаотических хотений того-то или этого за некие очень серьёзные заявления. Казалось бы, страна подошла уже к грани пропасти, пора бить в набат, срочно искать выход, опираясь только и только на ясное и без иллюзий видение и понимание сложившихся обстоятельств. А они предлагают рецепты ещё большего приближения России к коллапсу, истерично называя их спасением. Воистину, это держащиеся друг за дружку слепцы или команда корабля дураков, а не ответственная власть.

Чего стоят хотя бы призывы к сближению стран СНГ в тесный союз. Призывы, сначала услышанные Россией от проходимца Березовского, а затем повторённые от имени Государственной Думы как коммунистом Селезнёвым, так и яблочником-либералом Явлинским. С Березовским всё ясно, им движет личный материальный интерес, а клика власти режима диктатуры коммерческого космополитизма, наиболее воинственным представителем хищнических интересов которой он является, действует в соответствии с правилом: "После нас хоть потоп!"  Потому ему и этой клике власти нужен миф державного влияния России на огромном куске Евразии для сиюминутного спекулятивного использования этого мифа в выбивании у Запада кредитов и льгот. А олигархам нужна ещё и возможность наступления на рыночно выгодную собственность в ближнем зарубежье. Но воистину нелепы и безответственны стремления Государственной Думы объединить экономических калек бывшего СССР. Они свидетельствуют о полном, абсолютном непонимании причин экономического и политического разложения страны.

Причины же эти лежат на поверхности. Достаточно трезвым взглядом оценить нашу культуру, мораль, этику, чтобы увидеть – они насквозь деревенские, пропитанные колоссальными пережитками феодализма, и с ними немыслимо достичь высокой производительности труда, рациональной самодисциплины в быту и на производстве, немыслимо обеспечить вовлечение науки в создание конкурентоспособной на мировых рынках товарной продукции. О каких масштабных инвестиционных вложениях в производство при таком положении дел может идти речь?

Мы живём в огромных городах, воспринимая их огромными деревнями, аулами, кишлаками. Это объяснимо, если учесть семь десятилетий ненависти большевиков и коммунистического режима к русской мелкобуржуазной культуре, этике, морали, которые в своей сути и есть собственно городские культура, этика, мораль. Россия прошла через всеохватную урбанизацию и индустриализацию при господстве социал-феодальных народных отношений, при непримиримом искоренении мелкобуржуазного национализма, как главного врага этих отношений в условиях города.

Политическая проблема мелкобуржуазной среды в том, что она организуется политически только при высоком уровне рационального общественного сознания, которое и есть собственно национальное сознание. А рациональное общественное сознание возникает тогда и только тогда, когда раскрепощается архетипическое поведение индивидуума в социуме и индивидуумом осознаются свои склонности, способности. Они-то и подталкивают индивидуумов объединяться в социальные слои и классы для отстаивания материальных и моральных интересов, которые становятся политическими интересами. Склонности же, предрасположенности к той или иной деятельности, к тому или иному социальному поведению имеют ярко выраженное этническое происхождение, закреплены историческим прошлым в глубинных пластах подсознания. Поэтому раскрепощаемое мелкобуржуазное сознание при демократических свободах, необходимых становлению общественной и политической культуры, неизбежно, неумолимо становится этнически националистическим. Именно поэтому при урбанизации и проявлении политической активности собственно буржуазии всегда и везде феодальные империи разваливаются на этнические государства, которые начинают борьбу за собственные национальные интересы. Это объективная реальность, на это указывает опыт становления всех без исключения буржуазно-капиталистических государств в истории Нового времени.

СССР развалила буржуазно-демократическая революция, которая произошла именно и только в России. Ибо только в России из всех государств СНГ произошла необратимая и полная урбанизация населения. Русская деревня уже практически отмирает, и рассчитывать на её глубокие традиции этики и морали в поддержании социального порядка в городах больше нельзя. Новые поколения просто не знают об этих этике труда, морали, чужды народной культуре, откровенно тянутся к западноевропейской буржуазно-городской культуре. И пока в России не произойдёт зарождения и не начнётся быстрое становление национально-общественного самосознания государствообразующего этноса, то есть русских, пока не произойдёт национально-демократическая буржуазная революция, в том числе национальная культурная революция, пока не начнёт складываться национально-буржуазная этика труда и буржуазная мораль горожан, до тех пор страна будет разваливаться.

Говоря иначе, поскольку у нас вместо современной национально-буржуазной государственности повсеместно царят народные мировоззренческие пережитки, постольку экономика будет неизбежно приходить в упадок и разлагаться, а противоборство разных собственнических интересов нарастать и приобретать всё более и более взрывоопасные черты, пока не свалит страну в пучину гражданской войны.

Спрашивается, чем может сближение стран СНГ помочь России при таком положении дел? Ведь большинство других членов этого искусственного образования пребывают в прочнейших объятиях феодализма! Они ещё не подошли к такой урбанизации, какая имеет место в России, они ещё могут опираться на традиции деревни в организации каких бы то ни было общинных отношений. Большинству из них ещё нужны многие десятилетия до буржуазно-демократической революции, через которую Россия необратимо прошла в девяностые годы и заплатила за этот прогрессивный разрыв с коммунистическим социал-феодализмом миллионами человеческих жизней. Сейчас союз с государствами СНГ не только не способен дать России что-либо положительное, а вызовет прямо обратный эффект – он откроет южные границы азиатским феодальным ордам, которые поглотят страну, затянут её в болото полной и окончательной отсталости от современной промышленной цивилизованности и неизбежно приведут к исторической гибели государства.

Единственная разумная, единственная спасительная политика находится как раз в противоположном направлении. Надо рвать с феодализмом беспощадно, с революционной решительностью искореняя пережитки русского народного мировоззрения при революционно ускоренном подъёме русского национально-общественного сознания, так как именно то, что происходит с русскими, и определяет происходящее в России. Кризис в России вызван в чистом виде политическими причинами, он обусловлен отсутствием политической воли и политической силы, готовой рвать с отжившими традициями русского бытия и, в первую очередь, с традициями русского феодального имперского прошлого. Но как раз связанные с СНГ и не опирающиеся ни на какую стратегию национальных интересов заявления политически самого деятельного представителя олигархов Березовского, лидера российских либералов Явлинского и одного из лидеров коммунистов Селезнёва показывают, что именно политически выводить страну из общегосударственного кризиса в среде официозной власти режима некому. 

В начале шестидесятых, после Карибского кризиса и в обстановке тревоги общественности от едва не случившейся атомной войны, в США была осуществлена программа изучения ведущими психиатрами поведения близких к власти политиков. Психиатры пришли к шокирующему выводу, что подавляющее большинство из политической элиты ведут себя точно так же, как сумасшедшие. В чём суть такого поведения? Предлагаемые ими решения для преодоления опасной последствиями ситуации чаще всего не просчитывались больше чем на ход вперёд, диктовались сиюминутными интересами и побуждениями, и только ухудшали эту ситуацию и порождали совершенно новые проблемы, запутывая их же самих в замкнутом круге противоречий и тупиков.

Наши, так называемые, политические деятели от официальной власти режима подтверждают этот вывод с изумительной наглядностью. Вместо того чтобы решать действительные проблемы глубочайшего мировоззренческого кризиса государствообразующего этноса России, зависшего над пропастью между современной буржуазной цивилизованностью, в которой для него только и виден свет спасения, и феодальным варварством, из которого он такими жертвами вырвался, они предлагают навесить ему ещё и вериги проблем азиатского феодализма. Феодализма, неизбежно сползающего к тому или иному виду исламского фундаментализма.

Преступная, безответственная глупость! И глупость, как видно, неискоренимая никакими реалиями жизни. Как тут не вспомнить замечание свидетелей режима Реставрации во Франции, созданного после поражения наполеоновской империи вернувшейся к власти дворянской эмиграцией, то есть представителями прежнего феодального класса, которые стали предпринимать попытки возродить дореволюционные порядки, – «Они ничего не забыли и ничему не научились». История теперь повторяется в России, доказывая, что потерявшие прогрессивность господствующие классы не способны вырваться из своих классовых интересов и живут в иллюзорных представлениях о своих возможностях. Власть предержащие нынешней России исчерпали свой запас положительных политических воззрений и больше не способны трезво оценивать новые предметные обстоятельства, что нагляднейшим образом доказывается заявлениями об объединении России с СНГ.

Именно эта их неспособность видеть новую политическую действительность такой, какова она есть, лишний раз указывает на сползание режима диктатуры коммерческого интереса к чиновно-полицейской реакционности в политике, которая делает режим политически недееспособным и для преодоления которой неизбежную потребуется Национальная революция. Социальная Национальная революция должна будет расчистить путь к власти совершенно новой, собственно городской политической силе национального спасения. Политической силе, которая будет иметь мужество и политическую волю решительно порвать с пережитками феодализма и дать простор развитию собственно передовым производительным силам и общественным политическим отношениям, порождая новый правящий класс трезвомыслящих прагматиков, живущих в реальном мире, а не в мире виртуальных иллюзий.


21 июня 1998г.


ГОРОДНИКОВ Сергей