BzBook.ru

Корпократия

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ «КРУГЛЫЙ СТОЛ БИЗНЕСА»

В конце мая 2006 года Джон Кастеллани, президент «Круглого стола бизнеса» (BRT), ехал в Роквилл, штат Мэриленд, в офис компании Institutional Shareholder Services (ISS) на встречу с ее генеральным директором Джоном Коннолли.

Я основал ISS в 1985 году для того, чтобы консультировать институциональных инвесторов по вопросам голосования на собраниях акционеров и проблемам корпоративного управления. За двадцать с лишним лет ISS (большую часть этого времени она принадлежала моему сыну Бобби) стала крупнейшей в этой области консалтинговой компанией мира. Сегодня ее услугами пользуется около 1700 клиентов, чьи деньги вложены более чем в 35 тысяч организаций, работающих на 115 рынках во всем мире. Бобби продал ISS в январе 2007 года, но ее главная задача осталась прежней: повышать качество взаимодействия между акционерами и компаниями, помогать акционерам управлять рисками и получать максимальную отдачу от вложений.

«Круглый стол бизнеса» на тринадцать лет старше ISS и гораздо богаче. Образованный в 1972 году путем слияния трех организаций, BRT принимает в свои ряды только генеральных директоров ведущих американских компаний. Среди 160 членов BRT — главы Aetna, Alcoa, Allstate, American Express, Archer Daniels Midland и далее по списку. В разные годы пост председателя BRT занимали глава Boeing Фил Кондит, Джон Диллон из International Paper, Джон Сноу из CXS (впоследствии министр финансов в правительстве Джорджа Буша-младшего), Дрю Льюис из Union Pacific (ранее министр транспорта в администрации Рональда Рейгана) и так далее, до самого начала, до основателя и первого председателя, Уильяма Беверли Мэрфи из Campbell Soup. В общем, нет нужды выходить за пределы первой буквы алфавита или перечислять всех председателей, чтобы понять — с BRT в корпоративной Америке считаются.

На первый взгляд ничего странного в предстоящей встрече не было. Штаб-квартира «Круглого стола бизнеса» находится в Вашингтоне, на Род-Айленд-авеню, до Роквилла от силы полчаса на машине или общественном транспорте, да и интересы у обеих организаций, казалось бы, должны совпадать.

Однако трения между двумя этими организациями было не избежать. ISS представляет собственников, особенно институциональных инвесторов, которые стремятся принимать максимальное участие в управлении своей собственностью, BRT — руководство компаний, его высший эшелон. Как ни старайся, собственники и управляющие не всегда ладят, но в бизнесе общие цели — получить большую прибыль, лучше управлять, повысить рыночную капитализацию и социальную активность корпорации — столь очевидны и неоспоримы, что можно было бы ожидать, что ради них естественные соперники сумеют преодолеть разногласия. В случае с ISS и BRT такое случалось редко. Джон Кастеллани ранее никогда не был в ISS и сегодня ехал туда не для того, чтобы нанести визит вежливости.

Он ехал, чтобы поскандалить с Джоном Коннолли из-за того, что ISS рекомендовала акционерам Pfizer на годовом собрании проголосовать против членов комитета по вознаграждениям, одобривших компенсационный пакет гендиректора Генри Маккиннелла. Тот факт, что Маккиннелл в то время по совместительству занимал пост председателя «Круглого стола бизнеса», без сомнения, только усилил ярость Кастеллани, но и Коннолли был не тот человек, чтобы легко снести оскорбление.

— Вы что, мне угрожаете? — спросил он Кастеллани.

— Нет, — отыграл назад Кастеллани, — я посылаю вам сигнал.

На первый взгляд подобная миссия казалась необычной для Кастеллани, даже при том, что в то время он, по сути, работал на Маккиннелла. Когда я в последний раз заходил на сайт BRT, там были представлены восемь рабочих групп: «Корпоративное управление», «Образование и трудовые ресурсы», «Финансово-бюджетная политика», «Окружающая среда, технология и экономика», «Энергетика», «Здоровье и пенсионное обеспечение», «Международная торговля и инвестиции» и «Безопасность». Вопрос вознаграждений топ-менеджеров, похоже, не входил в компетенцию ни одной из них.

Никаких упоминаний о размере вознаграждения генеральных директоров нет и в рекламном тексте, который можно скачать с веб-сайта. «Входящие в „Круглый стол бизнеса“ компании, — пишет о себе BRT, — вносят заметный вклад в развитие экономики и общества:

• укрепляя экономику;

• изменяя мир к лучшему;

• увеличивая прибыль акционеров;

• поддерживая сильную национальную инфраструктуру;

• стимулируя инновации и исследования».

Беглого взгляда на сайт хватает, чтобы убедиться в том, что «Круглый стол» — едва ли не благотворительная организация: «Компании — члены BRT перечисляют на благотворительные цели более 7 миллиардов долларов в год, что составляет почти 60 процентов всех корпоративных пожертвований в Америке», «Это лидеры технологических инноваций, чьи расходы на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки составляют 90 миллиардов долларов в год — почти половину всех частных затрат на НИОКР в США». Ничего удивительного — суммарный годовой доход 160 компаний, входящих в BRT, равен 4,5 триллиона долларов, их совокупная рыночная капитализация составляет около трети всего фондового рынка США, в них работает около 10 миллионов человек. Тем не менее — никаких упоминаний о вознаграждении гендиректоров, сколько ни вчитывайся.

Что же хотел сказать Джон Кастеллани? И почему для этого он лично отправился в Роквилл? Объяснение нужно искать в истинных причинах существования «Круглого стола», в его тайной, а не заявленной для публики миссии.

Имел ли меморандум Льюиса Пауэлла прямое отношение к появлению BRT — этот вопрос остается открытым. Хотя группа была образована на следующий год после того, как был распространен этот документ, BRT в своей краткой истории на сайте не упоминает ни о какой связи между этими событиями. Однако подобная организация — именно то, на что так надеялся Пауэлл.

В начале 1970-х большинство людей, глядя на ландшафт корпоративной Америки, видели ценовой сговор, зарождение монополий, а конспирологи — еще и мировой заговор военно-промышленного комплекса, правительств и бизнеса, якобы представленный Трехсторонней комиссией[25].

В реальности, однако, все было иначе. В американской политике Большой бизнес в целом был неповоротливым, неловким и неумелым игроком. Далекие от того, чтобы диктовать свою волю конгрессу, президенту и регулирующим органам, американские корпорации были поразительно не приспособлены к тому, чтобы оказывать давление или хотя бы влияние на законодателей, и постоянно попадали в неловкое или глупое положение. Вспомнить хотя бы, как General Motors пыталась с помощью частного детектива добыть компромат на Ральфа Нейдера или как Ричард Никсон пришел к власти при поддержке Большого бизнеса, а потом объявил себя кейнсианцем, отказался от золотого стандарта и стал регулировать зарплаты и цены.

«Круглый стол» все изменил. Ограничив членство генеральными директорами компаний — их заместители не допускались на встречи и к работе комитетов — и потребовав от председателей комитетов содержать собственный штат, организация, на внешний взгляд, минимизировала свое физическое присутствие в Вашингтоне. Фактически же корпоративная Америка направила огромные ресурсы и самых лучших юристов и бизнес-консультантов в стране на выполнение программы Большого бизнеса — выстроить каналы влияния.

Распространяя собственные публикации, неустанно обхаживая (а порой и прижимая к стенке) прессу, конгресс и исполнительную власть, «Круглый стол бизнеса» преуспел в своей задаче. Позиции профсоюзов ослабли. Корпорации сбросили балласт пенсионных обязательств, которые еще недавно казались священными, как скрижали. Подняв знамя «реформы гражданского права» и делая огромные пожертвования на избирательные кампании на всех уровнях, «Круглый стол бизнеса» и его союзники ухитрились изобразить корпоративную Америку жертвой, а тех, кто пострадал от корпораций, — алчными хищниками, инициировав тектонический сдвиг в массовом сознании, сохраняющийся по сей день. Последние двадцать пять лет рабочая группа по корпоративному управлению формировала определение и восприятие этого термина таким образом, чтобы позиции менеджмента неизменно укреплялись, а акционеров — ослабевали.

Возможно, самым значительным результатом деятельности «Круглого стола бизнеса» стало то, что его неустанный самопиар привел к появлению нового класса топ-менеджеров — «царей-философов»[26]. Раньше типичный генеральный директор был хорошо оплачиваемым, но скучноватым персонажем, одержимым одной-единственной идеей — чистой прибылью и непосредственно бизнесом. Вам бы не захотелось оказаться рядом с ним за одним столом на банкете. Теперь же такое соседство — счастливый случай, и следует ловить каждое слово, которое он бубнит над своим ростбифом, — про эффективность корпоративных уставов, директоров и советов, про недостатки ведущих СМИ и про волшебную систему экономических, юридических и социальных ограничений, которая позволит расцвести тысяче бизнесов и создаст приливную волну, что поднимет все лодки.

В другое время такие люди, как Ли Якокка, Джек Уэлш, Энди Гроув и Росс Перо, могли бы всю свою профессиональную жизнь провести, оставаясь неизвестными широкой публике. В нашу эпоху, в значительной степени сформированную благодаря рекламной кампании «Круглого стола бизнеса», они стали авторами бестселлеров, уважаемыми теоретиками бизнеса, людьми, у которых есть шансы стать президентами США. «Новые левые» по-прежнему присутствуют за столом — не могли же они внезапно совсем исчезнуть, но теперь их места далеки от почетных, зачастую рядом с кухней, совсем как воображал Льюис Пауэлл в своем меморандуме.

Главы корпораций набрали вес, какого у них не было за всю историю Америки, не только в политике, но и в глазах общества. Они настойчиво призывали: освободите большой бизнес от парализующих юридических и регуляторных тисков, дайте нам беспрепятственно конкурировать на мировой арене, и американская экономика расцветет как никогда… В значительной мере так и случилось. Оковы были сброшены. Благородные экологические цели сделали поскромнее или вовсе отбросили. Законодательные органы штатов определили потолок для так называемых «карательных или штрафных платежей», взимаемых в порядке компенсации причиненного вреда. Совпадение или нет, но на фондовом рынке сразу начался бум. Похоже, больше всего генеральные директора были заинтересованы в том, чтобы освободить свое вознаграждение от ограничений — бухгалтерских, моральных, любых.

Масштабы налета генеральных директоров на корпоративную кассу широко известны. Приведу пару самых наглядных примеров: в 1970 году, за два года до образования BRT, в среднем гендиректора получали почти в 30 раз больше рабочих. Сегодня этот разрыв вырос в 10 раз; это более чем вдвое превышает аналогичное соотношение в тринадцати других самых богатых странах мира. За период между 1990 и 2005 годами десять самых высокооплачиваемых генеральных директоров в США заработали в сумме 11,7 миллиарда долларов в виде вознаграждений и всевозможных бонусов, премиальных, выплат по программам долгосрочного поощрения и опционов. С 1996 по 2001 год, когда надулся, а затем стал сдуваться технологический пузырь на фондовом рынке, на долю 1 процента самых богатых американцев пришлось больше 20 процентов прироста национального дохода.

При этом общий размер вознаграждения не включает щедрые пенсии и выходные пособия, которые с завидным постоянством начисляют уходящим гендиректорам услужливые члены совета директоров и которые с таким же завидным постоянством скрываются от глаз любопытной публики. Выходное пособие в 210 миллионов долларов, что Роберт Нарделли получил от Home Depot в начале января 2007 года, — определенно огромные деньги, но эта сумма всего в 2–3 раза превышала среднее выходное пособие корпоративного топа, а не в 20 или 50, как можно было бы ожидать в более вменяемом бизнес-сообществе.

Но такая свобода обращения с деньгами компании — детская шалость в сравнении с мародерством, которым обычно сопровождается поглощение одного корпоративного левиафана другим. Когда в начале 2006 года Bank of America приобрел за 25 миллиардов долларов компанию по выпуску кредитных карт MBNA, ее генеральный директор Брюс Хэммонд получил на прощание кругленькую сумму 102 миллиона долларов — или по 51 миллиону долларов за каждый год из двух, проведенных у руля слабевшего гиганта. На Хэммонде этот аттракцион невиданной щедрости, однако, не закончился. Говорят, что бывшего директора ФБР Луиса Фри, который четыре с половиной года занимал пост старшего заместителя председателя совета директоров MBNA, поблагодарили 31 миллионом долларов — на такие деньги вполне можно купить парашют из чистого золота.

Официально «Круглый стол бизнеса» выражает обеспокоенность рассказами о вопиющих излишествах среди своих членов и в корпоративной Америке в целом. В опубликованных «Круглым столом» в ноябре 2003 года «Принципах исчисления размера вознаграждения руководства компании» говорится, что вознаграждение генерального директора «должно соответствовать долгосрочным интересам акционеров и корпоративным целям и стратегиям» и определяться «комитетом по вознаграждениям, целиком состоящим из независимых директоров». «Круглый стол бизнеса» настоятельно рекомендует таким комитетам при определении максимального размера вознаграждения учитывать все выплаты, возможные поощрения и бонусы и привлекать к работе экспертов со стороны, а корпорациям предписывает предоставлять акционерам «полную, точную, своевременную и понятную информацию относительно всех составляющих вознаграждения высшего руководства и практики его начисления».

В действительности BRT прикладывает все силы, чтобы обойти принципы, которые сам же декларирует. Пол Ходжсон из The Corporate Library показал, как в то же самое время, когда «Круглый стол» провозгласил полное раскрытие информации о вознаграждении «надлежащей практикой», его председателю Генри Маккиннеллу тихонько и без огласки назначили в Pfizer пенсию 5,9 миллиона долларов в год. Причем эту сумму увеличат, если он решит заново «вступить в брак», — и это генеральному директору, при котором курс акций компании упал на 40 процентов!

Но нигде дела «Круглого стола» так не расходились с его словами, как в вопросе об опционах, этих самолетах-невидимках компенсационного пакета. И «Стеле», и опционы несут огромный заряд и невидимы на радаре. Миллиарды, полученные за последние пятнадцать лет такими генеральными директорами, как Леон Хирш из American Surgical, покойный Роберто Гисуэта из Coca-Cola, Сэнфорд Уэйл и Майкл Эйснер из Walt Disney Co., - это прибыли от исполнения опционов на акции. Опцион, как праздник, всегда с тобой, ведь все чаще и чаще пакеты опционов предоставляются с возможностью пополнения: стоит гендиректору исполнить свой опцион, как ему тут же выдают новый, на то же количество акций. Для публики это преподносится как увязка интересов гендиректора с интересами акционеров, но внутренняя логика гораздо проще: если в шахту все время подкладывают золотишко, почему бы его оттуда не добывать?

Как показало исследование, проведенное ISS в 1992 году, 15 топ-менеджеров в каждой компании, по которой у нас были данные, получили 97 процентов опционов, выпущенных для всех сотрудников. По подсчетам журнала BusinessWeek, 200 крупнейших корпораций выделяют почти 10 процентов своих акций для топ-менеджеров, прежде всего суперзвезд, что входят в «Круглый стол бизнеса». Но что гораздо опаснее, обязательства по опционам практически невозможно отследить, поскольку от корпораций не требуют при выдаче включать их в пассивы и отражать отчетности из года в год до момента исполнения. Вместо этого опцион отражают по факту, когда его держателю заблагорассудится его реализовать.

Хотя абсурдность такой ситуации бросается в глаза, «Круглый стол бизнеса» даже самые скромные попытки реформ встречает с той же яростью, с какой Национальная стрелковая ассоциация набрасывается, скажем, на законодателей, пытающихся объявить пронос заряженного «Узи» на школьный двор тяжким уголовным преступлением. Столкнувшись в начале 1990-х с ростом обеспокоенности общества размерами директорских вознаграждений, Совет по стандартам финансового учета (FASB) реанимировал свои бездействовавшие рекомендации по ведению отчетности — учитывать опционы по факту выдачи, по справедливой стоимости и с отнесением их в расходную часть, как все расходы на оплату труда. В противном случае, заявил FASB, получается, что генеральные директора фактически платят сами себе под столом.

Вместо того чтобы разбираться с этим аргументом по существу, «Круглый стол» разработал детальную и в конечном счете успешную стратегию защиты бумажников своих членов. Глава Citicorp Джон Рид, который в то время был председателем рабочей группы BRT по принципам бухгалтерского учета, впервые услышал о предложении изменить правила учета опционов в начале 1992 года, на встрече с представителями FASB. Вместе с Брюсом Этуотером и еще несколькими коллегами по «Круглому столу» он решил начать борьбу за свои права. Всем членам организации 23 июня 1992 года он разослал письмо на фирменном бланке, в котором писал:

«Нам нужна помощь входящих в „Круглый стол бизнеса“ гендиректоров по следующим направлениям:

1. Взаимодействие с аудиторами, которые с вами работают; их подготовка.

2. Взаимодействие с консультантами по компенсациям и льготам, которые с вами работают; их подготовка.

3. Взаимодействие с FASB — сейчас, пока его мнение еще не оформлено.

Мы полагаем, что взаимодействие окажется наиболее результативным, если будет осуществляться непосредственно генеральными директорами».

В лексиконе «Круглого стола» «взаимодействие» и «подготовка» приобретают почти оруэлловский характер. В общем, крупные аудиторские компании не нуждались в особых уговорах, чтобы стать на сторону большого бизнеса в вопросах опционов, да, по правде говоря, и в любых других вопросах. К середине 1990-х некогда недоверчивые аудиторы в таких компаниях, как Arthur Andersen и Ernst & Young, уже прошли долгий путь по превращению в корпоративных консультантов, чья главная обязанность заключалась не в том, чтобы убедиться, что бухгалтерские книги правильно заполнены, а все денежные обязательства должным образом оформлены, а в том, чтобы помочь корпоративному менеджменту «объясниться перед инвесторами», как писал Джон Коффи-младший в своей книге Gatekeepers: The Role of the Professions in Corporate Governance («Учет и контроль: на страже чистоты бизнеса. Роль профессиональных специалистов в корпоративном управлении»). Даже сегодня, несмотря на закон Сарбейнса-Оксли, который должен был, по идее, определить такие вещи, менеджмент сохраняет полную свободу действий в выборе принципов бухгалтерского учета, тем самым почти наверняка гарантируя в будущем образование черных дыр, подобных тем, куда ухнули Enron и WorldCom.

«Взаимодействовать» с представителями FASB, то есть убедить в том, что они напрасно считают, что опционы надо относить к расходам, — трудная, но решаемая задача. Тимоти Лукас, тогдашний директор FASB по исследованиям, рассказал New York Times, как его вместе с другими членами FASB с правом голоса пригласили на встречу в кабинете Рида в офисе Citicorp. Раньше, говорит Лукас, FASB тщетно старался подключить глав корпораций к своей работе. Теперь же, когда решалась судьба опционов, директоров было не отогнать. К Риду присоединились Джек Уэлш из General Electric и Сэнди Уэйл, в то время глава Travelers Group[27], и в три голоса запели осанну опционам. Опционы-де прекрасный мотиватор, часть той силы, что движет американскую экономику, а предлагаемые FASB изменения правил испортят весь это праздник созидания. Компании не захотят выпускать опционы, если их придется учитывать на балансе.

Лукас пишет, что покидал кабинет Рида, четко осознавая: даже если FASB в одиночку выйдет со своими новыми правилами, Комиссия по ценным бумагам и биржам никогда не придаст ему законную силу. Большой бизнес категорически против. В любом случае до окончательного решения вопроса дело так и не дошло. FASB отступил.

Чтобы полностью удостовериться, что на опционы больше не посягнут, «Круглый стол» и его союзники подключили к делу Джо Либермана. Сенатор-демократ от штата Коннектикут и пятнадцать его коллег выступили с проектом резолюции, в котором заявили: «Совету по стандартам финансового учета следует сохранить в силе существующую практику учета опционов программ покупки акций сотрудниками». Большинством голосов (88:9) 3 мая 1994 года резолюцию принял сенат. Когда речь заходит о защите опционов, лучше перестраховаться.

Осенью 2003 года «Круглый стол» с таким же пылом набросился на предложенные SEC новые правила участия акционеров в выборах совета директоров. Согласно нововведениям, за которые выступали институциональные инвесторы, многие специалисты по корпоративному управлению и даже председатель SEC Уильям Доналдсон, акционеры получали возможность использовать бюллетени для голосования по доверенности для выдвижения собственных кандидатов в совет директоров. По существующему же регламенту компаниям разрешалось вычеркивать кандидатуры, выдвинутые акционерами, из бюллетеней.

В лучшем случае это была скромная попытка реформ, причем за проблему брались не с того конца. Не было бы нужды предоставлять инвесторам право выдвигать кандидатов в совет директоров, если бы акционеры в Америке, как практически везде в западном мире, имели неограниченное право созывать собрание и на нем большинством голосов присутствующих снимать любого, а то и всех директоров, как с объяснением причин, так и без оного. Это и есть рычаг влияния, сила которого прикладывается в нужном месте. Генеральные директора встретили предложенную SEC реформу, несмотря на всю ее умеренность, с типичной, дикой яростью. С января 2003 по июнь 2004 года «Круглый стол» потратил почти 13 миллионов долларов на лоббирование своих интересов в федеральных ведомствах, главным образом добиваясь того, чтобы предложенным SEC правилам не дали ходу. Торговая палата США поддержала «Круглый стол», как и его бывший председатель министр финансов Джон Сноу. В конце концов Доналдсон вместе с FASB сдался.

Торговая палата выступала единым фронтом с «Круглым столом», противясь всем попыткам обеспечить акционерам хоть сколь-нибудь значимый доступ к управлению корпорациями. Известно, что Майкл Райан, возглавлявший в палате Центр по вопросам конкурентоспособности, вообще ставил под вопрос право SEC санкционировать реформы, подобные описанным выше, как и более поздние попытки изменить практику голосования так называемыми «брокерскими акциями»[28], голоса по которым традиционно подаются в интересах менеджмента, а также упростить процесс выдвижения акционерами кандидатов в совет директоров — возможность, которую и Торговая палата, и «Круглый стол» приравнивали к первородному греху. Расколотая партийными противоречиями (членами комиссии являются два республиканца и два демократа), возглавляемая республиканцем, бывшим конгрессменом Кристофером Коксом, испытывавшая постоянное давление со стороны «Круглого стола», Торговой палаты и связанных с ними организаций, SEC в последние годы[29] была совершенно недееспособна.

По той же схеме «взаимодействовал» «Круглый стол бизнеса» с консультантами по вознаграждениям. Члены BRT — клиенты Towers Perrin убедили руководство этой одной из крупнейших консалтинговых компаний США в данной области прекратить сотрудничество с Wall Street Journal при подготовке ежегодного обзора вознаграждений топ-менеджмента. Четыре другие консалтинговые компании и одна из крупных аудиторских фирм не поняли намека и заполнили опросник FASB, просившего их показать, как бы они оценили опционы пяти типов. Несколько генеральных директоров из BRT выразили крайнее недовольство тем, что консультанты-отступники подрывают отстаиваемую «Круглым столом» точку зрения и что оценить стоимость опционов не так-то просто. На том дискуссия и увяла, не успев начаться. Огорчать самых крупных клиентов, может, иногда и полезно для совести, но для бизнеса это почти всегда плохо.

Как относится администрация Буша-младшего к вопросу о компенсациях руководства компаний, стало очевидно в конце 2002 года, когда Джона Сноу выдвинули на пост министра финансов. Пребывая в должности генерального директора железнодорожной компании CSX с 1996 по 2001 год, Сноу фактически получил от компании заем на сумму более 27 миллионов долларов в счет будущей стоимости акций, выписанных ему советом директоров. Но за время пребывания Сноу у руля акции падали в цене и к моменту реализации опциона стоили всего 17 миллионов долларов — разница приличная. Впрочем, дело поправимое: совет директоров CSX отменил договор об опционе, избавив Сноу от необходимости платить разницу 10 миллионов долларов из своего кармана, и выписал ему еще 4,3 миллиона долларов в виде акций и прочих «стимулов». Генеральных директоров не только «стимулировали» акциями — их защищали и от финансовых потерь в случае, если их деятельность не приносила ожидаемого результата и акции теряли в цене, а также от упреков в некомпетентности. На сенатских слушаниях перед утверждением Сноу на посту министра финансов республиканец от штата Айова Чак Грассли не дал затронуть этот щекотливый вопрос, ибо, как выразился Грассли, «такова широко распространенная схема».

«Круглый стол бизнеса» видел в аппетитах своих членов не более чем свободный рынок в действии. Посмотрите, что творится в профессиональном баскетболе. Посмотрите на профессиональный бейсбол. Посмотрите на Голливуд. Хотите, чтобы у вас работали звезды, — платите им соответственно. Однако даже беглого взгляда на цифры достаточно, чтобы понять — не так все просто.

Сравните размеры вознаграждений двух президентов Exxon — признанного лидера рынка. В 1993 году Лоуренс Роул получил акции компании, которые мог тут же реализовать, на 14 828 873 доллара и годовую пенсию в размере 1 465 600 долларов. Получается, что он получал 1508 долларов в час. Спустя 12 лет, в 2005 году, занимавший ту же должность Ли Реймонд зарабатывал (если это слово вообще тут уместно) 34 457 долларов в час, включая годовую пенсию в размере 8 187 200 долларов и акции на 252 744 480 долларов — то есть в 16,25 раза больше Роула. При уходе Реймонду гарантировали годовой гонорар за консультации в миллион долларов и предоставление на два года домашней системы безопасности, личной охраны, личного автомобиля с персональным охранником-водителем и бесплатные перелеты в личных и служебных целях самолетами ExxonMobil. Плюс кабинет и офисный персонал компании, что оценивалось в 200 тысяч долларов. Роул, умерший в 2005 году, ушел со своего поста только с пенсией — по крайней мере, о каких-либо бонусах не сообщалось (см. табл. 4.1).

Хотя компания к 2005 году выросла по сравнению с 1993 годом и Реймонд был менеджером выдающихся способностей, ничто не дает оснований предположить, что ему платили исходя из того, что его работа была в шестнадцать раз ценнее, чем работа Роула. Это вознаграждение ради вознаграждения, в полном отрыве от реальности.

Такую же модель мы видим в большинстве компаний, входящих в индекс S&Р 500. В случае с Роулом и Реймондом экономическая ситуация в целом схожая — уровень директорских вознаграждений был высоким, дефицита квалифицированных управленческих кадров не наблюдалось, требования к топ-менеджерам или риски, связанные с их работой, не повышались — словом, на рынке генеральных директоров ничего не менялось.

И тем не менее, чтобы оправдать заоблачный рост вознаграждений, «Круглый стол бизнеса» и его члены продолжают твердить про все ту же «необходимость выдержать конкуренцию». Но рынок остался на прежнем уровне, это размеры вознаграждения взлетели в стратосферу, как и готовность топ-менеджеров получать деньги ни за что. Компанию обдирают только потому, что ее акционерная стоимость велика, она «изобильна и богата», и потому, что акционеры по большей части не могут остановить разграбление, как не могут его остановить жители города, который армия победителей получила на три дня в свое распоряжение. Это признак не демократии, но клептократии.


Корпократия ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.  «КРУГЛЫЙ СТОЛ БИЗНЕСА»

Даже если проводить сравнение с учетом резкого роста продаж и прибылей с начала 1990-х, цифры не сходятся. Люсиан Бебчак, профессор Гарвардской школы права, и Янив Гринстейн, специалист по корпоративному управлению из Корнеллского университета, проанализировали множество факторов, включая прибыли, размер компании и структуру продукции, и рассчитали, насколько должны были вырасти размеры вознаграждений топ-менеджеров за 10 лет с 1993 года, если бы их привязали к финансовым результатам работы компаний. Вывод: 1500 публичных компаний в сумме переплатили своим боссам в 2003 году ни много ни мало 8,7 миллиарда долларов (и это не включая раздутые пенсии и прочие стимулирующие выплаты).

Объяснение простое — рынок гендиректоров, на который так любит ссылаться «Круглый стол бизнеса», — это директорский рынок, изобретенный самими директорами, действующими через своих лоббистов. Это рынок, отравленный обстановкой секретности, которая окружает распределение опционов, назначение пенсий и информацию о датах выдачи опционов и времени их вступления в силу[30]. Этот подгнивший рынок держится на авторитарной власти глав корпораций над советами директоров и комитетами по вознаграждениям, циничном использовании консультантов, компрометации профессии аудитора и кастрации регулирующих органов. Начав как организация, созданная якобы для содействия интересам крупных компаний, «Круглый стол бизнеса» быстро превратился в агента их руководителей. Посредством BRT и благодаря его стараниям генеральные директора крупных корпораций превратились в новый класс, ни за что не отвечающий и ни перед кем не отчитывающийся. Даже семейство Медичи не сумело бы лучше справиться с этой задачей.

К чему это все приведет? Не буду притворяться, что знаю ответ, но, учитывая нежелание и, возможно, неспособность — из-за нехватки политического влияния — Комиссии по ценным бумагам встать на защиту акционеров, можно почти с уверенностью сказать, что рано или поздно дело дойдет до судов. Конечно, если инвесторы вообще собираются возвращать свои законные права.

Поскольку я учился праву и был практикующим юристом и раз уж эта глава начиналась с визита Джона Кастеллани с посланием от председателя «Круглого стола» и гендиректора Pfizer Генри Маккиннелла, я закончу ее своим посланием — на ту же тему. Хотя положение позволяет мне подать иск — Ram Trust Services владеет крупным пакетом акций Pfizer, — приведенный ниже документ носит теоретический характер. Я мог бы подать иск в мае 2006 года, сразу после визита Кастеллани. Однако я еще продолжал работать над деталями несколько месяцев спустя, когда совет директоров Pfizer одобрил выплату Маккиннеллу 198 миллионов долларов и распрощался с ним после пяти унылых лет. Хоть мне и пришлось переписать часть текста в прошедшем времени, история показала, что потребность в таких исках высока, как никогда. Итак:

Окружной суд Соединенных Штатов Америки Судебный округ Коннектикут Иск Ram Trust Services, от имени и по поручению Pfizer, Inc., Истца, к Генри А. Маккиннеллу, Ответчику.

Иск акционера к руководству компании Истец ходатайствует о рассмотрении дела с участием присяжных.

Истец, Ram Trust Services, настоящим возбуждает иск акционера к руководству компании от имени и в интересах Pfizer, Inc. (далее Pfizer), в соответствии с федеральными Правилами гражданского судопроизводства гл. 23.1, против Ответчика, Генри А. Маккиннелла-младшего, обвиняя его в следующем.

Юрисдикция, территориальная подсудность и ходатайство о суде присяжных.

1. Истец является Корпорацией с основным местонахождением в Портленде, штат Мэн. Истец является владельцем 101 тысячи обыкновенных акций Pfizer. Истец приобрел акции Pfizer до 2000 года и с тех пор владеет ими непрерывно до настоящего времени. Истец владел акциями Pfizer во время сделки, которая является предметом настоящего иска, и с тех пор непрерывно владеет ими. Настоящий иск не является попыткой создать искусственную привязку к юрисдикции суда США.,

2. Ответчик проживает в Гринвиче, штат Коннектикут. Ответчик ранее являлся президентом и генеральным директором Pfizer, Inc., зарегистрированной в Делавэре корпорации с местонахождением основного коммерческого предприятия в Нью-Йорке, штат Нью-Йорк (далее Pfizer). Pfizer осуществляет предпринимательскую деятельность в каждом из 50 штатов США, включая Коннектикут, и во многих странах мира.

3. Настоящий иск возбужден Истцом от имени Pfizer против бывшего генерального директора Pfizer. Истец обвиняет Ответчика в том, что Ответчик вступил в сговор с членами совета директоров Pfizer и с генеральными директорами других публичных компаний с целью установить уровень вознаграждения генерального директора, тем самым ограничив конкуренцию на существующем между штатами и в масштабах страны рынке вознаграждений генеральных директоров, тем самым позволив Ответчику получать от Pfizer компенсацию за его службу в качестве генерального директора Pfizer в размерах, значительно превышающих уровень вознаграждения генерального директора, существующий на свободном рынке.

4. Настоящий иск о возмещении ущерба в тройном размере и гонорара адвоката подан в соответствии с антимонопольным законом Клейтона 1914 года (15 И.S.С. § 15(а)[31]. Истец ходатайствует о рассмотрении дела с участием присяжных.

Полномочия акционера по возбуждению иска в интересах компании.

5. Истец возбуждает настоящий иск от имени компании Pfizer, которой был причинен убыток по причине сговора, направленного на ограничение свободы предпринимательской деятельности. Истец готов отстаивать данное обвинение в интересах Pfizer и всех ее акционеров. Истец не обращался к совету директоров Pfizer с просьбой возбуждать настоящий иск, поскольку очевидно, что такое обращение было бы бесполезным.

Юридические факты и ответственность.

6. Pfizer занимается производством, дистрибуцией и продажей медицинских препаратов. Это «публичная корпорация» в том смысле, что ни один из отдельно взятых акционеров не владеет более чем 5 процентами всех акций, выпущенных в обращение.

Как все публичные корпорации, Pfizer управляется советом директоров (далее Совет). В рассматриваемый период в Совете Pfizer работали следующие лица:

Роберт Барт.

У. Дон Корнуэлл.

Дана Мид.

Рут Симмонс.

Уильям Стири-младший.

Майкл Браун.

Констанс Хорнер.

Джордж Лорх.

М. Энтони Бернс.

Стэнли Айкенберри.

Уильям Грей III.

Уильям Хоуэлл.

Ответчик, Генри Маккиннелл-младший.

Пол Маркс.

Гарри Кэмен.

Джон Ниблак.

Алекс Мандл.

Франклин Рейнс.

Жан-Поль Валле.

7. С января 2001 года по июль 2006 года Ответчик являлся генеральным директором Pfizer и с мая 2001 года по июль 2006 года — председателем Совета Pfizer. Тогда и сейчас управление было и остается иерархически организованным в том смысле, что генеральный директор (далее CEO) является главой команды менеджеров, каждый из которых отчитывается непосредственно или опосредованно перед генеральным директором. В качестве генерального директора Ответчик обладал полномочиями управлять деятельностью всех сотрудников Pfizer, под общим руководством Совета Pfizer. В качестве генерального директора Ответчик обладал полномочиями нанимать и увольнять любого сотрудника Pfizer, в рамках условий, определенных коллективным договором или другими контрактами и под общим руководством Совета.

8. В соответствии с уставом корпорации Pfizer кандидаты в Совет выдвигаются правлением Pfizer и затем избираются акционерами Pfizer. Ответчик и подчиненная ему группа руководителей обладали исключительными правами выдвижения кандидатов в директора. За время пребывания Ответчика на посту генерального директора он выдвигал кандидатуры всех директоров Pfizer на выборы или перевыборы в Совет. Ни один из директоров Pfizer не был выдвинут иначе, чем правлением Pfizer. Устав Pfizer не разрешает никакой другой стороне, кроме правления Pfizer, выдвигать кандидатов в Совет. Хотя директора, которые не являются сотрудниками Pfizer, работающими по найму корпораций Pfizer, именуются «независимыми», в действительности ни один директор не является независимым (другими словами, на протяжении того срока, что Ответчик являлся генеральным директором, каждый директор был обязан своим постом доброй воле Ответчика и его команды менеджеров).

9. С момента выдвижения и избрания генеральным директором компании Pfizer в 2001 году и до ухода в июле 2006 года Ответчик систематически вступал в сговоры и объединения с разными лицами, включая членов Совета Pfizer, и генеральных директоров других американских публичных корпораций, с целью получения от Pfizer и ее акционеров вознаграждения в форме заработной платы, иных денежных выплат и иных выгод в неденежной форме за свою работу в качестве генерального директора в размерах, превосходящих вознаграждение в форме заработной платы, иных денежных выплат и иных выгод в неденежной форме, предусмотренных на свободном рынке за выполнение обязанностей генерального директора. Такому сговору в Совете Pfizer способствовали следующие обстоятельства: а) директора Барт, Мид, Стири, Лорх, Бернс, Хоуэлл и Рейнс в прошлом являлись генеральными директорами американских публичных корпораций; б) директор Корнуэлл являлся действующим генеральным директором публичной корпорации; в) один директор в прошлом являлся председателем совета директоров и генеральным директором компании Pfizer; г) ответчик являлся членом совета директоров трех других американских публичных корпораций и занимал пост председателя комитета по вознаграждениям в двух из них.

10. За время пребывания Ответчика на посту генерального директора компании Pfizer общая сумма ежегодного вознаграждения в форме заработной платы, иных денежных выплат и иных выгод в неденежной форме, полученного им в качестве генерального директора компании Pfizer, выросла с 1,35 миллиона долларов в 2001 году до более чем 18 миллионов долларов за 2005 календарный год (включая реализованную стоимость опционов). Такое увеличение размера вознаграждения не соотносилось с обоснованной стоимостью услуг Ответчика как генерального директора и сложившейся на свободном рынке стоимостью услуг генерального директора и явилось результатом сговора, упомянутого выше и подробнее рассматриваемого ниже.

11. Сложившуюся на свободном рынке стоимость услуг генерального директора для таких коммерческих организаций, как Pfizer, можно установить путем анализа размера вознаграждения глав корпораций, принадлежащих акционерам либо контролируемых акционерами, которые обладают реальными полномочиями по выбору совета директоров, подотчетного акционерам. Переговоры между советами директоров таких корпораций и генеральными директорами ведутся на строго коммерческих началах и соответствуют конъюнктуре на свободном от ограничений рынке услуг генеральных директоров. Примерами таких корпораций являются Dexter Shoe Company (которой владеет либо контролирует Berkshire Hathaway Corporation, которую, в свою очередь, контролирует Уоррен Баффетт) и West Publishing Company (которой владеет Thomson, Ltd., которую, в свою очередь, контролирует семья Томсон). Компенсации главам таких корпораций, осуществляющих свою деятельность на свободном рынке, лежат в диапазоне от миллиона до 2 миллионов долларов в год и могут считаться рыночным значением вознаграждения за услуги генерального директора для компаний, сопоставимых с Pfizer.

12. Ответчику и членам Совета, с которыми Ответчик вступил в сговор, способствовал в их сговоре «Круглый стол бизнеса» (далее BRT), организация, состоящая из 160 руководителей американских публичных компаний. BRT был основан в 1972 году с двумя заявленными целями: (1) предоставить руководителям различных корпораций возможность вместе работать над анализом проблем, отрицательно воздействующих на экономику и бизнес, и (2) предоставлять правительству и общественности своевременную информацию и квалифицированные, практические и точные рекомендации к действиям по продвижению интересов американского бизнеса. В действительности BRT использовался его членами — руководителями американских публичных компаний для того, чтобы координировать согласованные действия по продвижению их собственных интересов и обеспечить для них и приближенных к ним членов их управленческих команд вознаграждения, намного превышающие те, что они могли бы ожидать в условиях свободного рынка. Ответчик занимал пост председателя BRT с ноября 2003 года по июль 2006 года и пост сопредседателя BRT с июня по ноябрь 2003 года.

13. Ответчик, состоявшие с ним в сговоре члены Совета Pfizer и другие вошедшие в сговор генеральные директора выработали разнообразные механизмы повышения размера вознаграждений генерального директора, намного превосходящих среднерыночные. Одним из таких механизмов являлось выделение опционов на покупку акций корпорации-работодателя по выгодной цене. Цена приобретения акций по опциону часто ниже рыночной стоимости акций на дату выдачи опциона, и сам механизм такого поощрения является «улицей с односторонним движением», позволяющей генеральному директору исполнять опционы в случае повышения рыночной цены акций компании, но не обязывающей выкупать акции в случае падения цены. Давно известно, что выделение таких опционов влечет за собой издержки для акционеров публичных корпораций, размывая их доли и оказывая понижательное давление на рынок их акций. Ответчик и BRT единым фронтом противостояли любым попыткам контролировать практику выделения опционов топ-менеджерам и расстраивали все усилия Комиссии по ценным бумагам и биржам и Совета по стандартам финансового учета, требовавших от публичных компаний проводить опционы в бухгалтерской отчетности по статье «расходы».

14. В течение 2005 года Ответчик получил 6 240 414 долларов от исполнения опциона на приобретение акций Pfizer, полученного в том году или ранее. В течение 2005 года Ответчик скопил опционы на приобретение 880 тысяч обыкновенных акций. Выделение этих опционов ни в коей мере не отражало динамику курса обыкновенных акций компании, который в течение года упал. Такое выделение опционов не имело отношения к рынку вознаграждений генеральных директоров, но было результатом сговора, направленного на ограничение свободы торговли.

15. Другая схема, использованная Ответчиком для получения вознаграждения от Pfizer в размере, превосходящем сложившийся на рынке услуг генеральных директоров, состояла в чрезмерном начислении пенсии и отсроченного вознаграждения1. В течение 2005 года Ответчик получил 5 489 400 долларов в соответствии с долгосрочной программой материального поощрения Pfizer. Данная сумма была чрезмерно большой и не имеет отношения к рынку услуг генеральных директоров, но является результатом сговора, описанного выше.

16. Чрезмерное вознаграждение Ответчика в качестве генерального директора не соотносилось с каким бы то ни было ростом биржевой стоимости акций Pfizer. За время пребывания Ответчика на посту генерального директора стоимость акций Истца упала на 40 процентов.

Средства судебной защиты.

17. В результате сговора, описанного выше и повлекшего за собой чрезмерно высокие выплаты Ответчику в виде вознаграждения и дополнительных льгот, компания Pfizer понесла потери. Эти выплаты уменьшили активы компании, увеличили ее обязательства, переходящие на новый календарный период, и оказали негативное влияние на рынок акций Pfizer. За время пребывания Ответчика на посту генерального директора описанный выше сговор повлек за собой выплату Ответчику в общей сложности 213 миллионов долларов. Данная сумма по меньшей мере на 200 миллионов превышает среднерыночный размер вознаграждения и, следовательно, является результатом противоправного сговора, описанного выше.

1 Отсроченное вознаграждение — часть заработной платы, начисленная, но не выплачиваемая до определенного времени, например, вознаграждение работников в форме отчислений в пенсионные и страховые фонды, в форме опционов на акции т т. п.

В СВЯЗИ С ВЫШЕИЗЛОЖЕННЫМ Истец, Ram Trust Services, требует вынесения решения о взыскании в пользу Pfizer с ответчика Генри Маккиннелла денежных средств в определенном судом размере в возмещение ущерба, понесенного Pfizer в результате сговора, упомянутого выше, в тройном размере в соответствии со ст. 15 титула 15 Свода Законов США, а также затрат по выплате гонораров адвокатам и возмещению их издержек, в соответствии с вышеупомянутым положением законодательства.

Адвокат Истца, Ram Trust Services.

Если 200 миллионов долларов — примерное возмещение убытков по делу Маккиннелла (и мы даже не берем в расчет 198 миллионов долларов, заплаченные Pfizer, только чтобы избавиться от его услуг), то о каких суммах могла бы идти речь в куда более масштабном иске, иске Соединенных Штатов Америки к «Круглому столу бизнеса» как к главному организатору преступного сговора от имени Генри Маккиннелла и его коллег, глав корпораций? Люсиан Бебчак, отважный и неутомимый профессор Гарвардской школы права, подсчитал, что руководители пяти крупнейших публичных компаний Америки увеличили размеры своего вознаграждения с 4,7 процента от прибыли в 1993–1995 годах до 10,3 процента в 2001–2003 годах. Если экстраполировать только эти цифры, игнорируя скрытые вознаграждения, информация о которых появилась в последующие годы, размер ущерба с легкостью достигнет триллиона долларов, а это сумма, которую даже благодушное правительство Соединенных Штатов может подвигнуть на судебное разбирательство.