BzBook.ru

Кому принадлежит власть на потребительских рынках: отношения розничных сетей и поставщиков в современной России

Институциональные ловушки государственного регулирования торговли

Предпринятые попытки административного вмешательства в гражданско-правовые отношения с большой вероятностью ведут к образованию так называемых институциональных ловушек [Полтерович 1999]. Их возникновение связано не с тем, что нарушаются экономические интересы отдельных групп участников рынка, а с тем, что административные запреты приводят к результатам, которые прямо противоречат заявленным целям, действуя, таким образом, против изначального замысла [Дзагурова, Авдашева 2010]. Рассмотрим некоторые примеры подобных ловушек, которыми чреваты осуществляемые попытки государственного регулирования торговли.

1. С одной стороны, у многих экспертов есть ясное понимание того, что многие перекосы (вызванные в том числе более сильной переговорной позицией розничных сетей) проистекают из недостаточной конкуренции в отрасли; а слабая конкуренция, в свою очередь, порождена дефицитом современных торговых форматов. С другой стороны, поскольку с негативными последствиями недостаточной конкуренции пытаются бороться путём сдерживания процесса развития современных форматов, используемых розничными сетями, то фундаментальная причина неразвитости сохраняется, и мы попадаем в замкнутый круг. Иными словами, делаются попытки сдержать развитие конкуренции вместо того, чтобы дать участникам рынка возможность развиться до той степени, когда механизм их взаимной конкуренции заработает более успешно.

2. Известно, что законопроект разрабатывался в значительной мере для того, чтобы оказать поддержку поставщикам в их взаимоотношениях с укрепляющимися розничными сетями. В качестве средства избрано запрещение взимания дополнительных платежей с поставщиков. Но поскольку такие запреты в условиях недостаточной информации у ритейлеров о свойствах поставляемых товаров снижают гибкость договорных отношений, то запускается стихийный механизм ухудшающегося отбора поставщиков. От такого отбора страдают не только сети (а через них и конечные потребители), но и поставщики более качественных товаров, если последние не имеют сильных, хорошо раскрученных брендов. Другой пример связан с запрещением возврата нереализованных товаров: поскольку торговые сети попытаются компенсировать возможные потери через снижение закупочной цены, пострадают именно те поставщики, товары которых не подлежат возврату.

3. Законом декларируется цель обеспечения доступа на прилавки современных магазинов большему числу поставщиков с широким ассортиментом качественных товаров. Но предлагаемое в этих целях принудительное использование розничными сетями единых договорных требований для поставщиков вряд ли приведёт к желаемому результату. У государственных органов нет реальных возможностей контролировать обоснованность бесчисленных отклонений от стандартных норм, а если подобные предписания будут соблюдаться относительно жёстко, запустится механизм снижения качества поставляемой продукции, от чего в конечном счёте проиграют именно те участники рынка, для поддержки которых вводились указанные ограничения.

4. Разработчиками закона заявлялась необходимость борьбы с теневыми практиками в российском бизнесе, для чего предлагалось повысить прозрачность договорных отношений. И это, несомненно, важная задача. Но поскольку решать её намереваются путём введения единых условий договора поставки и отмены большинства дополнительных условий, велик риск частичного возрождения коррупционных («откатных») схем, которые ранее были трансформированы с помощью официальных бонусных и других платежей.

5. Настойчиво предлагается обеспечивать сдерживание роста цен. Но в качестве инструментальных средств видится всё та же отмена дополнительных платежей и введение предельной торговой наценки. Однако если критики розничных сетей правы, и сети действительно доминируют на рынке, это означает, что их дополнительные издержки, порождённые введением регулирующих мер, будут переложены либо на тех же поставщиков, либо, что не менее вероятно, на конечных потребителей, способствуя не снижению, а наоборот, росту цен.

6. Разработчиками закона декларировалось, что главная цель всех предпринимаемых действий — обеспечить права и интересы конечного покупателя. Но поскольку в качестве мер предлагаются сдерживание роста сетей и отмена бонусных платежей, то торговые услуги для покупателей, вопреки декларируемым целям, станут не более, а менее доступными из-за относительного уменьшения числа торговых объектов и сужения товарного ассортимента.

7. Многие ратуют за интересы отечественных участников рынка. Но сдерживая развитие розничных сетей, мы предоставляем относительные преимущества западным операторам, которые обладают большей финансовой и технологической мощью для преодоления разного рода ограничений. А будут ли западные сети ориентироваться на отечественных поставщиков или предпочтут глобальных производителей — вопрос открытый.

Кто выиграл в результате принятия нового закона? Ответ на этот вопрос оказался не столь очевиден. Для ритейлеров введены дополнительные ограничения. Эти меры были нацелены на крупные розничные сети, но в большинстве своём они распространяются и на остальных участников рынка. Крупные поставщики лишились важных инструментов продвижения собственных товаров, большинству же мелких поставщиков в торговые сети всё равно не пробиться. Интересы конечных потребителей закон фактически не затрагивает. Зато над отраслью навис ещё один мощный регулятор в виде территориальных управлений ФАС, получивших новые категории дел и расширивших зоны своего контролирующего воздействия.

Добавим, что у истории с законом о торговле есть и более общий контекст. В предпринятом ограничении гражданско-правовых отношений путём административных запретов, вводимых, как декларируется, во имя поддержания рыночной конкуренции, проявляется более общий подход к государственному регулированию экономики в целом. Создан прецедент отраслевого законодательства, который может быть распространён и на другие отрасли, уже не связанные с торговлей продовольственными товарами. Повышается опасность своего рода «ползучего регуляционизма» [87].