BzBook.ru

Как хорошо продать хороший сценарий

НАЧАЛО СЦЕНАРИЯ

Первые десять страниц надо представить себе как единый блок со своим как бы отдельным, единым драматическим действием, составляющим как бы предпосылку истории. При этом читатель должен сразу понять, о чем пойдет речь в сценарии: кто главный герой, чего он хочет, в чем его препятствия к достижению цели. Он должен понять всю драматическую ситуацию, в которой разворачивается действие.

Прекрасный пример первых десяти страниц — начало сценария «Китайский квартал», признанного профессионалами Голливуда одним из лучших сценариев американского кино.

Главный герой, Джейк Гиттс (в фильме его играет Джек Никлсон), представлен в своем офисе показывающим фотографии неверной жены Керли. Мы кое-что узнаем о Гиттсе. Он выглядит «свежим и бодрым» в своем белом костюме, несмотря на жару. Он показан пунктуалистом, вытирающим с письменного стола капли пота Керли собственным носовым платком. Когда он поднимается по ступенькам муниципалитета, он «безукоризненно одет». Эти внешние, видимые, детали манеры поведения отражают особенности характера, личности. Обратите внимание:

внешнее описание Гиттса отсутствует. Не написано, каков он:

высокий, худой, толстый или низкорослый — вообще ничего такого не написано. Вроде бы он неплохой парень. «Мне не нужна твоя последняя мелочь, за кого ты меня принимаешь?»

— говорит он Керли. При этом он угощает Керли выпивкой, выбрав бутылку подешевле. Он явно вульгарен, что не исключает определенного шарма и стремления к изысканности. Он из породы людей, которые носят рубашки с монограммами и шелковые носовые платки, чистят обувь до блеска и стригутся не реже раза в неделю.

На четвертой странице Тауни зрительно обозначает драматическую ситуацию названием конторы «ЧАСТНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ». Гиттс — частный детектив, специализирующийся на разводах, на «копании в чужом грязном белье», как потом охарактеризует его полицейский Лоах. Позднее мы узнаем, что он — бывший полицейский, испытывающий по отношению к полиции противоречивые чувства. Когда Эскобар рассказывает ему, что стал лейтенантом, Гиттс чувствует укол зависти.

Драматическая предпосылка действия происходит на стр. 5 (на пятой минуте), когда фальшивая, как скоро выяснится, миссис Малрей (актриса Диана Лад) сообщает Гиттсу, что ее муж встречается с другой женщиной. Это заявление определяет последующие действия Гиттса. Бывший полицейский, он сразу изучает детали туалета миссис Малрей. Это его работа, и он умеет ее делать. Когда Гиттс выслеживает Малрея и делает снимки «вертихвостки», за которой тот якобы приударяет, работа его на этом и заканчивается. Но к своему большому удивлению, на следующий день он видит свои снимки на первых страницах газет с заголовками, извещающими, что глава департамента «Воды и Энергии» пойман в своем интимном гнездышке. Гиттс не понимает, как снимки оказались в газете. Когда он приходит в свою контору, он еще более удивляется, обнаружив там настоящую миссис Малрей (актриса Фэй Данавей), что и является первым поворотным пунктом сценария в конце первого акта.

«Вы знаете, кто я? — спрашивает она.

— Нет. Вас я бы запомнил.

— Поскольку таким образом вы признаетесь, что мы никогда не встречались, вы также должны признаться, что я не нанимала вас ни на какую работу — и уж точно не шпионить за моим мужем, — говорит она».

После ее ухода ее адвокат вручает Гиттсу обвинение, которое может лишить его лицензии и уничтожить доброе имя и репутацию.

Гиттс не понимает, что происходит. Если Фэй Данавей — настоящая миссис Малрей, то кто была нанявшая его женщина и зачем она это сделала? Кто-то, совершенно ему неизвестный, потратил массу энергии, чтоб подставить его. Нет. Никому не удастся подставить Джейка Гиттса! Он выяснит, кто все это устроил и зачем. Это внешняя мотивировка Гиттса, и она движет его поступками через всю историю, пока он не разгадает эту тайну.

Драматическая предпосылка «Мой муж встречается с другой женщиной» создает направление движения сценария, линию развития, вычерчивающую показанный нами в начале учебника график построения истории.

Иногда этот график с его тремя актами и двумя поворотными пунктами называют еще парадигмой сценария. Это как бы алгебраическая модель, как бы некое облако, имеющее размер и структуру, определяющее конструкцию и драматизм фильма, но пока что лишенное материального содержания, создавать которое мы в этот момент и учимся.

Итак, Гиттс согласился сделать предложенную фальшивой миссис Малрей работу. Он находит Холлиса Малрея в муниципалитете, где идет дискуссия о строительстве плотины и водохранилища в Альто Вэлли. Мы еще не знаем о том, что Гиттс подставлен, мы ничего еще не знаем о Ноа Кроссе и его роли в грандиозном «водяном скандале» Лос-Анжелеса, ничего не знаем ни об убийстве, ни об инцесте, но уже созданы все предпосылки действия и все обозначено. Уже произнесены слова Гиттса, тема сценария: «Надо быть богатым, чтоб убить кого-нибудь, кого угодно, и выйти сухим из воды».

Учтены ли сценаристом декларированные нами принципы подхода к характеру главного героя? Да, и по всем пунктам.

Гиттса жалко со всеми его претензиями на роскошь и силу, жалко еще до того, как его подставили. Он хорош в своем деле. Характер и действие увлекают наше внимание. Второй акт как бы получает новое направление, новое измерение действия. И за внешними мотивировками постепенно и постоянно действует внутренняя мотивировка — самоутверждение через вызов сильным мира сего, вызов незыблемым основам общества, тем самым, которые так точно охарактеризовал сам Гиттс в первой же сцене.

Внешняя мотивировка его, движущая действие, — понять, кто его подставил и зачем. Но к этому примешивается интерес к мис.

сис Малрей. Мы воспринимаем это как особого рода, совершенно недостижимое желание женщины, которая изначально не может ему принадлежать. И тут таится глубоко спрятанное, но явно существующее сходство с антагонистом, как мы уже говорили, дающее сценарию особый привкус художественной правды. Ноа Кросс тоже испытывает к женщинам особого рода интерес — интерес к запретному. Но запретное весьма разное, и вообще для Кросса ничего запретного нет.

Как видите, не сногсшибательная «закрутка» начала с ужасами и пальбой, которая нас пугала на первых страницах учебника с рассуждениями об обязательном развлекательстве зрителя, а реалистические картинки жизни заурядного сыскного бюро, и проблемы водопровода в большом городе постепенно разворачиваются в масштабное, интересное и многомерное кино.

Можно написать очень смешной скандал с тещей или сцену головокружительной автомобильной погони, но если они никак не связаны с главной линией, определяемой внешней мотивировкой героя, эти сцены придется выкинуть или приберечь для другого сценария. Притом что подобные эпизоды, особенно в начале сценария, часто являются любимыми детищами начинающих авторов и их главной надеждой.

Уильям Голдман, знаменитый сценарист, в своей книжке о Голливуде приводит пример такого начала, призванного стопроцентно покорить «читателя». И стопроцентно не срабатывающего. Приводим его здесь еще и как пример «формата» записи, чтобы постепенно учиться еще и этому.

из зтм.

НОЧЬ. ГУСТОЙ ДРЕМУЧИЙ ЛЕС. КРАСИВАЯ ДЕВУШКА бежит среди деревьев, спасая свою жизнь. Наверное, она красива — если б черты лица ее выражали покой. Но именно сейчас они искажены паническим страхом. Она торопится. Ветви деревьев хлещут ее платье. Она бежит и бежит, и с каждым шагом растет ее ужас. Вдруг она останавливается и, стараясь сдержать дыхание, поворачивается, смотрит назад и прислушивается...

ЛЕС ПОЗАДИ НЕЕ. В первый момент ничего не слышно, но затем — вне сомнения — мы слышим звериный рев и мерные

шаги.

КРАСИВАЯ ДЕВУШКА, непроизвольно содрогнувшись, опять бежит, в то время как мы, когда...

КРАСИВАЯ ДЕВУШКА ИСЧЕЗАЕТ, слышим, что рев становится все громче и громче, и тяжелые шаги приближаются, и мы видим...

БЕЗОБРАЗНОГО ГИГАНТА, появившегося из леса и остановившегося на месте, где только что была девушка. Его лицо чудовищно уродливо. Он оглядывается, ревет, а потом, услышав впереди девичий плач, снова устремляется в погоню, в то время как мы видим, что...

КРАСИВАЯ ДЕВУШКА падает на землю, споткнувшись об упавший ствол. Ее нога оцарапана, показывается кровь. Может быть, вид крови придает ей новые силы, может быть, она просто очень храбрая девушка, но, пересиливая боль, она заставляет себя подняться на ноги и бежит, но только теперь она бежит быстрее, чем раньше, и ветви деревьев буквально впиваются в нее, но она не обращает на них внимания, продолжая бежать в ночи, в то время как мы видим, что...

БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ ревет, догоняя ее. И мы видим, что он очень силен, мы видим мощь его колоссального тела, но из-за его огромного роста ему не хватает скорости, а в это время...

ВЕТКА ДЕРЕВА хлещет по лицу КРАСИВУЮ ДЕВУШКУ, и мы видим, как струйка крови сбегает по щеке, и девушке, наверное, чертовски больно, но она не обращает на это внимания, она бежит быстрее, чем когда-либо бегала в своей жизни, а...

БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ то ли почувствовал, что добыча уходит от него, то ли по какой-то другой причине, но подымает к небу свое ужасающее лицо и исторгает дикий и яростный крик, и...

КРАСИВАЯ ДЕВУШКА слышит этот звук, но в отдалении, и она спешит, и спешит, а...

БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ, устремляясь вперед, снова кричит в ночи, и...

КРАСИВАЯ ДЕВУШКА слышит этот крик еще дальше — она спасена, спасена, и она знает это, но это лишь придает ей больше энергии, и она бежит так быстро, как не могла бежать никогда, и впервые она чувствует некоторое облегчение, и она уже не так боится, мы видим это, и уже не страшно, что лес так дик, что лицо и нога ее кровоточат, она, кажется, выживет, и... ЛЕС становится не таким густым, мы все ближе и ближе к выходу из него, и...

БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ движется медленнее и ревет в дикой ярости, но тут мы видим, как...

перед КРАСИВОЙ ДЕВУШКОЙ появляется другой БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ, по сравнению с которым первый кажется красавцем, и...

КРАСИВАЯ ДЕВУШКА вскрикивает, и ВТОРОЙ БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ хватает ее и подымает ее высоко над головой, и швыряет ее к подножию деревьев, и...

ВТОРОЙ БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ издает торжествующий рев, и падает на КРАСИВУЮ ДЕВУШКУ, и она беззащитна, и она борется, стараясь вывернуться и оттолкнуть его, и тут...

ПЕРВЫЙ БЕЗОБРАЗНЫЙ ГИГАНТ приближается к ним и опускается на землю рядом с КРАСИВОЙ ДЕВУШКОЙ, и вдвоем они начинают срывать с нее одежду...

ЗТМ...

Неважно, в какой именно момент мы уходим в ЗТМ, ибо разочарованный профессионал-«читатель» уже закрыл сценарий и приступил к чтению следующего.

Почему? — задает вопрос Уильям Голдман, сочинивший этот пародийный эпизод; чем уж так дурны эти странички, вроде бы все в порядке — вроде бы и действие есть, и напряжение, и неожиданность, и тайна, и т. д., и т. п., и пр. ...

Во-первых, объясняет Голдман (автор «Буч Кэссиди и Сан-дэнс Кид»), во-первых, и среди всего прочего, это телевидение. Это им надо сразу поймать вас на крючок, и буквально, и быстро, ибо они паникуют, что вы переключитесь на Си-Эн-Эн. Поэтому они стремятся начать сразу с чего-то «забористого».

Во-вторых, уж очень это все суетливо.

Да, действие должно развиваться быстро, но в сценарии художественного кинофильма и только в начале у нас есть время. Немного, но есть.

Время представить героев.

Время обозначить ситуацию.

Время, если желаете, показать особенности мира вашего сценария.

Но при этом не забывайте: описательной, медленной манерой начала вы имеете право помучить читателя, но опасайтесь изнасиловать его.

Во всех трех актах надо все время проверять себя — получается ли этот баланс между хорошим ритмом и отсутствием суеты.

Как же этого добиться? Как проверить, правильно ли вы конструируете ваш сценарий?