BzBook.ru

История Русской мафии 1995-2003. Большая крыша

Валерий КарышевИстория русской мафии. 1995—2003 гг. Большая крыша

Год 1995

Криминальный расклад

В 1995 году в Москве уже действовали 27 славянских группировок и 7 этнических сообществ. Из славянских 7 – иногородних, 20 – местных. Всего – 34 сообщества.

Вопреки устоявшемуся мнению, что каждой группировке принадлежит своя территория, это все-таки не так. Скорее группировки контролируют определенные объекты. Например, два аэропорта Шереметьево, согласно оперативным данным, контролировались химкинской и долгопрудненской братвой, Быково – люберецкой, Внуково – солнцевской, Домодедово делили несколько группировок, но не москвичи – здесь самыми влиятельными были представители екатеринбургской (уралмашевской) группировки.

Или – другой пример: Москворецкий строительный рынок (500 торговых мест) контролировали целых четыре группировки: абхазская, армянская, азербайджанская и ореховская.

Убийство Листьева

1 марта 1995 года Владислав Листьев, известный телевизионный журналист, был убит в собственном подъезде. Реакция общественности, а также государственных деятелей страны была бурной. Президент гневно выступил по телевидению. Мэр Москвы Лужков настоял на увольнении тогдашнего начальника ГУВД Панкратова и московского прокурора Герасимова в связи со слабой работой. В Москве была создана специальная бригада по расследованию этого убийства. Для профилактики распоряжением мэра Москвы было закрыто очень много казино. Но перед тем как они были закрыты для выполнения профилактических действий, в Москву было направлено несколько ОМОНов, в том числе и рязанский, для наведения порядка. В течение нескольких дней наведения порядка, иными словами, шмонов, арестов, задержаний, обысков в казино, в ночных клубах, а также остановки машин на трассах, омоновцы врывались в помещения, клали всех на пол, избивали, срывали золотые украшения, часы.

Убийство Листьева стало черной меткой для многих ОПГ, тогда многие лидеры и авторитеты спешно покинули на время столицу. Созданная бригада следователей по раскрытию этого громкого преступления сначала взялась за расследование рьяно, было задержано много лиц по подозрению в причастности к этому убийству, многие из задержанных под давлением оперативников и следователей даже дали признательные показания. В средствах массовой информации то и дело рапортовалось о раскрытии этого убийства, назывались исполнители и заказчики, но это, как потом выяснилось, была неправда. По данным на 2003 год, убийство Листьева до сих пор не раскрыто. А специалисты по заказным убийствам в приватных беседах утверждают, что убийство журналиста уже никто не раскроет.

Тем не менее это громкое убийство стало новым предлогом активизации борьбы с криминалом.

Указ по борьбе с организованной преступностью

В этом году выходит пресловутый указ президента: в связи с борьбой с организованной преступностью государство ввело специальный указ, который давал широкие права работникам милиции. Например, они получали право беспрепятственного прохода в любое помещение, если имели основания подозревать, что там есть признаки совершенного или готовящегося преступления. Кроме того, они могли задержать без санкции прокурора на срок до 30 суток любое лицо, подозреваемое в связях с организованной преступностью. Нужно сказать, что наши законодатели активно проводят в жизнь такие законы, но никто из них не удосужился дать определение организованной преступности, и три или четыре года, пока действовал этот указ, люди утрачивали здоровье, теряли имущество на основании этого указа, который так и не обозначил, что такое организованная преступность.

Позже этот указ был отменен как неконституционный.

Криминальная хроника

Одного из наиболее влиятельных кутаисских воров в законе Робинзона Арабули (Робинзон) руоповцы задержали в подмосковном пансионате «Отрадное» Красногорского района. В ноябре прошлого года на одной из подмосковных дач они уже задерживали его и Реваза Бухникашвили по прозвищу Резо, также вора в законе из Кутаиси. Тогда при обыске дачи милиционеры обнаружили патроны и наркотики, но уголовное дело пришлось прекратить, ибо нашлись свидетели, утверждавшие, что пальто с патронами в карманах, в котором задержали авторитетного преступника, принадлежало совсем другому человеку. Робинзона Арабули выпустили на свободу под подписку о невыезде, после чего он исчез из поля зрения правоохранительных органов, и только в результате кропотливых розыскных мероприятий был обнаружен в загородном филиале Центральной клинической больницы, где «болел» под чужой фамилией. На этот раз удалось взять его с поличным: в палате, где задержали вора в законе, оперативники нашли сильнодействующий наркотический препарат промедол. Это же вещество было обнаружено и в крови Робинзона Арабули.

Апрель

Выстрелом в голову из пистолета в Москве убит Андрей Исаев, известный в уголовном мире вор в законе по прозвищу Роспись. За последние три года это было уже четвертым покушением на уголовного авторитета. Предыдущие три, по оперативной информации РУОПа, организовали представители чеченской оргпреступности. Исаев был коронован в конце восьмидесятых годов одним из самых влиятельных российских воров в законе Вячеславом Иваньковым, известным в уголовной среде под прозвищем Япончик. Прозвище Роспись (или Расписной) он получил за разукрашенную татуировками спину. С благословения Япончика его крестник стал самым активным в Москве борцом с кавказской, и особенно чеченской, преступностью. После организованного им расстрела троих чеченских преступных лидеров возле гостиницы «Космос» чеченцы вынесли ему смертный приговор и организовали на него первое покушение, но пуля убийцы застряла в бронежилете. После этого Роспись ненадолго покинул Россию: он уехал на отдых в Нью-Йорк. Тем временем в Москве были убиты два его подручных – Александр Сухоруков (Сухой) и Герман Старостин (Гера). Когда он вернулся, чеченцы сразу организовали на него новое покушение, и в октябре 93-го он был ранен в печень выстрелом из снайперской винтовки. Вскоре после того как он опять вернулся в Россию после лечения за границей, был взорван его автомобиль, но на сей раз Исаев отделался легким испугом. Последнее покушение оказалось удачным: неизвестные, обманом проникнув в квартиру Расписного, застрелили его в собственной постели. Однажды во время очередного задержания руоповцами Роспись обиженно сказал оперативникам: «За что? Я же ничего плохого не делаю, только папуасов отстреливаю!»


В апреле в перестрелке с бойцами специального отряда быстрого реагирования московского РУОПа в старинном особняке на Петровке был убит преступный авторитет Сергей Мамсуров, в воровской среде известный под кличкой Мансур. Вместе с товарищем он взял в заложники своего делового партнера и подверг его жесточайшим пыткам. Заложнику удалось сбежать, и к Мансуру нагрянули милиционеры. Выяснилось, что в квартире находятся еще две заложницы. Мансур сдаваться не собирался. «Патронов у меня хватит на всех», – заявил он по телефону (впоследствии в квартире нашли два помповых ружья, револьвер, пистолет «ТТ», саблю, две шашки и два кинжала). После этого он передал трубку заложнице, которая сообщила оперативникам, что она тяжело ранена и истекает кровью. Напоследок Мансур сказал милиционерам, что в случае штурма убьет заложниц и застрелится сам. На штурм все же решились, но дверь взрывать не стали – из опасения за жизнь женщин. Около двух часов ночи бойцы СОБРа начали выламывать дверь кувалдами. Мансур несколько раз выстрелил через дверь и ранил одного милиционера в руку. В ответ стреляли и собровцы. Наконец им удалось ворваться в квартиру, перестрелка продолжилась. Одной из пуль Мансур был убит. Раненная им заложница позже скончалась в больнице.

Сергей Мамсуров родился в Ленинграде в семье военнослужащего. (Его отец был морским офицером, сейчас он в отставке.) Пока он жил в городе на Неве, ничего криминального в его биографии не происходило. Он состоял в рядах ВЛКСМ, служил в армии. Перелом наступил в конце 70-х, когда Мамсуров переехал в Москву. Здесь судьба и свела его с видными преступными авторитетами, в числе которых были Леонид Завадский и Федор Ишин.

После окончания школы поступил на экономический факультет МГУ и успешно там учился, но неожиданно бросил его и решил заняться бизнесом. Мамсуров стал директором только что открывшейся фирмы «Осмос», которая специализировалась на посреднических операциях по продаже компьютеров. Эта фирма принесла Мамсурову и его друзьям довольно приличный капитал. В июле 1991-го фирмой заинтересовался МУР, однако лично Мамсуров сумел избежать почти всех неприятностей. Следует отметить, что он был весьма везучим человеком. Но все же его вскоре арестовали. После недолгого пребывания в СИЗО он знакомится с влиятельными криминальными авторитетами и создает свою криминальную бригаду.

Он начинает именовать себя Мансуром, при этом называет себя Серегой–Вором российским. (Мансур не был коронован.) Мансур пережил своих друзей. Федор Ишин был убит вместе с Амираном Квантришвили еще в 1993 году. Леонид Завадский погиб 30 сентября 1994 года. Очередь Мамсурова наступила 6 апреля 1995 года. Началось же все с того, что вечером того дня в милицию обратился избитый молодой человек. Он заявил, что находился в качестве заложника в одной из квартир дома № 19 по Петровке, но сумел выпрыгнуть в окно. После этого на квартиру к Мамсурову прибыли бойцы столичного РУОПа. На предложение сдаться Мамсуров почему-то ответил отказом, после чего и было принято решение штурмовать квартиру.


Как писал затем «Московский комсомолец»: «Мансур встретил смерть в элегантном дорогом костюме. Практически все пальцы покойного увешаны золотыми кольцами и перстнями».

Смерть МансураКак это было

Мансур переехал на новую квартиру на Петровке, 19, недалеко от Центра общественных связей ГУВД Москвы и от Тверской межрайонной прокуратуры. Четыре комнаты, в которых был сделан ремонт, были обставлены дорогой мебелью. Одна из комнат напоминала зал с колоннами и камином. Кроме этого, в квартире были две ванные комнаты, в одной из которых был сделан бассейн с гидромассажем. В каждой комнате стояло по большому телевизору.

Мансур старался реже выходить на улицу, так как опасался за свою жизнь, и много времени проводил в новой квартире.

Он по-прежнему увлекался кокаином и часто находился в невменяемом состоянии.

Вскоре произошло неприятное событие. Квартиру Мансура, точнее, несколько комнат залило водой из квартиры, находившейся этажом выше. Мансур тут же вызвал бригаду рабочих и архитектора Алексея Галанина. Надо сказать, что Алексея наняла подруга Мансура Татьяна Любимова, которая нашла его через свои связи.

Однако качество ремонта Мансура не очень устраивало, к тому же переделка после затопления нескольких комнат слишком затягивалась.

Однажды, 17 марта, Мансур принял дозу кокаина и устроил архитектору выволочку. Он налетел на него, размахивая пистолетом. А когда бедный Галанин попытался что-то сказать в свое оправдание, Мансур выстрелил ему в живот и грудь. После этого Мансур приказал Душману и другим ребятам расчленить труп.

Но ребята наотрез отказались это делать. Тогда Мансур сам распилил тело ножовкой. Потом охранники всю ночь, задыхаясь от вонючего дыма, жгли в камине останки архитектора. Это была жуткая сцена.

Затем прошло еще несколько дней в пьянстве и употреблении наркотиков. В перерыве Мансур решил расквитаться с убийцами Павлова. В смерти Павлова Мансур заподозрил приятеля Завадского, некоего Рената Селяхетдинова по кличке Татарин.

Мансур вызвал татарина на «переговоры», сказав, что у него соберутся деловые люди, и предложил ему одеться поприличнее, мол, наклевывается важный контракт.

Татарин даже не предполагал, что его ждет.

Как только он вошел в квартиру Мансура, тот стал бить и пытать Татарина. Взяв видеокамеру, Мансур заставлял его признаться в причастности к убийству Павлова. Однако Татарин оказался крепким орешком и молчал. Устав от пыток, Мансур вставил в рот Селяхетдинова ствол и, глядя ему в глаза, спросил:

– Жить хочешь?

Татарин кивнул головой. Мансур нажал на курок.

Затем он отрубил Селяхетдинову голову и руки. Их сожгли в камине. Остальные части тела Мансур приказал утопить в Москве-реке.


Прошло несколько дней, и поисками Татарина занялся его приятель Олег Цилько по кличке Бройлер. А до этого Мансуру неоднократно звонила жена Татарина и спрашивала, куда подевался ее муж. Мансур отвечал, что Татарин вышел от него, а куда он дальше поехал, он не знает.

Однако от расспросов Бройлера Мансур не смог отвертеться. И тогда у него родился новый план. Он сказал, что Татарин у него дома, и предложил Бройлеру приехать к нему.

Как только Бройлер появился в квартире, его тут же связали и начали пытать, требуя, чтобы он сознался в убийстве Завадского, Татарина и Павлова. Эти признания Мансур хотел записать на видеопленку, а потом передать ворам в законе, чтобы отвести от себя подозрения.

Пытки продолжались около недели. Это была жуткая картина. На восьмой день Цилько признался во всем. Затем его приковали наручником к батарее в ванной комнате, и Мансур размышлял, как ему поступить с Бройлером дальше.

Так получилось, что в это время Татьяна Любимова закатила Мансуру скандал и потребовала, чтобы он не превращал квартиру в камеру пыток. Но Мансура этот скандал еще больше взбесил.

Находившийся под сильной дозой наркотиков, он приказал приковать к батарее рядом с Бройлером и Татьяну.

Когда пленников приковали к батарее, Мансур решил снять свое напряжение и приказал вызвать по телефону проститутку через газетное объявление. Вскоре в квартире Мансура появилась наложница любви. Девушка вначале даже не поняла, что происходит в этой квартире, но, когда она врубилась, ее охватил страх.

Мансура к тому времени просто разморило, и он пошел спать, теперь ему было не до секса.

Татьяна, как мне потом удалось выяснить, воспользовалась тем, что недалеко стоял шампунь, сумела вылить его себе на руки и снять наручники, освободив и Бройлера.

Когда Мансур спал, а ребята сидели и выпивали, пленники выпрыгнули из окна. При этом Татьяна сломала ногу. Бройлер бросился бежать. Мансур выскочил на улицу с пистолетом и крикнул:

– Обязательно поймать их! Вернуть!

На улицу за ним выскочили Душман, Малыш, еще двое ребят и я. Увидев лежащую у подъезда Татьяну, двое пацанов подняли ее и потащили в квартиру. Душман и я бросились за Бройлером.

Но тут неожиданно из соседнего двора выехала милицейская машина. Бройлер тут же свернул к ней. Я понял, что это конец. Сто процентов, что ребята не будут устраивать перестрелку с ментами, а Бройлер определенно сдаст всех. Теперь нужно было принимать решение.

Я огляделся по сторонам. Чуть поодаль стояли Душман с Малышом, как бы раздумывая, что делать. Я быстро развернулся и скрылся в соседнем дворе. Теперь я был в безопасности. Но, с другой стороны, я сам подписал себе приговор…

Миновав несколько проходных дворов, я вышел на улицу. Мне было страшно. Идти домой не было смысла. А вдруг все образуется и Мансур уже послал людей, чтобы достать меня на квартире и также подвергнуть жестоким пыткам, а затем убить?

Перед глазами возникла картина, как в камине Мансура горит мое тело…

Бесцельно прохаживаясь по улицам, я пытался найти выход из создавшейся ситуации. Вдруг мое внимание привлекла большая рекламная доска, говорившая, что на первом этаже близлежащего здания находится офис риелторской фирмы. А что, если мне снять квартиру?

Через пять минут я уже был в офисе. Я попросил менеджеров подыскать мне однокомнатную квартиру, желательно где-нибудь на окраине. Меня совершенно не волновала меблировка, необходим был только телевизор, чтобы получать информацию, и телефон для связи с внешним миром.


В этот же вечер я оказался в снятой однокомнатной квартире. Однако, посмотрев все вечерние передачи, я не увидел ни в одной никаких подробностей задержания Мансура.

Только на следующий день почти все каналы передали жуткий репортаж о штурме квартиры Мансура. Оказывается, когда сбежавший пленник попал в 17-е отделение милиции, тут же в квартиру Мансура были вызваны РУОП вместе с отрядом специального реагирования – СОБР.

Они окружили квартиру. Милиционеры по телефону пытались уговорить Мансура сдаться. Однако он отказался открыть дверь и потребовал, чтобы к нему привезли адвоката. Вместе с адвокатом приехали и родители Мансура. Но сдаваться он все равно не собирался.

– Патронов у меня на всех хватит, – заявил он и сразу же передал трубку заложнице, которая сказала, что тяжело ранена, истекает кровью. После этого милиционеры решили брать дверь штурмом. Но дверь они взрывать не стали, опасаясь, что старый дом развалится.

И около двух часов ночи бойцы СОБРа начали выламывать дверь кувалдами. Мансур несколько раз выстрелил в дверь и дважды ранил одного из милиционеров в руку.

В ответ собровцы начали стрелять. Наконец им удалось ворваться в квартиру. В колонном зале перестрелка продолжалась. Одной из пуль Мансур был убит.

Кроме заложницы, в квартире милиционеры обнаружили еще одну женщину. Это была Татьяна Любимова. Но она была тяжело ранена. В шоковом состоянии ее отвезли в больницу, где она, не приходя в сознание, скончалась.

Я не верил, что Мансур убит, что его больше нет.

Криминальная хроника

Задержан один из самых авторитетных славянских воров в законе идеолог балашихинского преступного сообщества Александр Захаров по прозвищу Захар. В местах лишения свободы он провел почти полтора десятка лет, но в послеперестроечные годы, хотя его несколько раз пытались задерживать за хранение наркотиков и оружия, ему всякий раз удавалось избежать наказания. На этот раз он попался с поличным: в его автомобиле «Мерседес-500» оперативники нашли заряженный пистолет.

Криминальная хроникаПобег Солоника

5 июня произошло громкое событие в криминальной истории России. Ночью из следственного изолятора Матросская Тишина из спецкорпуса бежал подследственный. Оттуда при немыслимых, казалось бы, обстоятельствах сбежал 35-летний Александр Солоник, тот самый, что был схвачен 6 октября 1994 года на Петровско-Разумовском рынке (тогда погибли трое милиционеров и один охранник, два человека получили ранения). Сам Солоник также получил ранение, однако, находясь в тюрьме, сумел за 8 месяцев поправить свое здоровье и в конце концов сбежать.

Как оказалось, побег был совершен очень профессионально. За несколько месяцев до него в тюремную охрану был внедрен свой человек – младший сержант. Он только ждал удобного момента, чтобы помочь Солонику. Вскоре такой момент представился.

Администрация тюрьмы узнала, что уголовные авторитеты вынесли Солонику смертный приговор (он сознался в убийстве вора в законе Длугача, авторитета В. Виннера и др.). После этого Солоника поместили в спецблок в одиночную камеру 938 9-го корпуса. Некомплект штатных охранников привел к тому, что на весь корпус приходилось всего двое – постовой и дежурный по корпусу. Причем корпусной довольно часто вынужден был отлучаться по долгу службы на 30—40 минут. Это «окно» и решено было использовать. Сообщник Солоника Сергей Меньшиков вывел его из камеры, и они вместе выбрались на прогулочную площадку корпуса (дверь они взломали). Затем они поднялись на стену, достали 23-метровый альпинистский шнур и по нему спустились на пустынную улицу Матросская Тишина. Судя по всему, где-то неподалеку их уже ждала автомашина «БМВ». Вывез Солоника Павел Зелянин, а общее прикрытие осуществляли члены курганской ОПГ.

Секретный клиентКак это было

Началось все с того, что в середине октября 1994 года в консультации, где я работал адвокатом, раздался звонок. Мне звонил коллега, адвокат из другой консультации Павел П., и предложил срочно встретиться в его консультации – он хотел сосватать мне для защиты одно громкое дело. Теперь уже, когда прошло много времени, я начинаю думать, почему этот опытный и достаточно маститый адвокат, который не так хорошо меня знал, предложил дело именно мне. Может быть, тут сыграло роль то, что до этого мы с ним участвовали в одном из мафиозных процессов и сумели, используя ошибки следствия и прорехи процессуального характера, направить дело на доследование; может быть, были какие-то иные причины.

Когда я приехал в консультацию, где работал Павел П. – а она находилась на Таганке, – народу там практически уже не было, кроме женщины, которая сидела в холле.

Павел вывел меня в коридор и представил достаточно молодой симпатичной женщине.

– Наташа, – представилась она.

На вид ей было 25—27 лет. Она была достаточно красивой женщиной, с темными волосами, немного смуглым лицом, одета в очень модную и очень дорогую норковую шубу. Взгляд ее был печальный.

Мы поздоровались. Потом наступила пауза. Каждый из нас вглядывался друг в друга. Наташа сказала:

– Моего мужа обвиняют в убийстве милиционеров. Может быть, вы слышали о перестрелке на Петровско-Разумовском рынке, которая произошла в начале октября, примерно неделю назад?

Конечно, я знал о перестрелке на Петровско-Разумовском рынке. Все газеты и все телевизионные программы сообщали, что в результате перестрелки было убито трое работников милиции, два человека ранено и был пойман опасный преступник, который тоже был ранен и доставлен в больницу. Но фамилия этого преступника в средствах массовой информации пока не сообщалась.

Безусловно, это было очень громкое дело – убийство сразу троих работников милиции!

Наташа рассказала, что после ранения ее мужа доставили в институт Склифосовского для операции, а потом перевели в специальную больницу. Несколько дней назад он из больницы переведен в следственный изолятор Матросская Тишина. Если у меня есть желание поработать по этому делу, необходимо действовать с большим вниманием и осторожностью.

Я поинтересовался, что это значит – с осторожностью?

– Потом узнаете, – ответила Наташа. – Кроме того, по условиям контракта – все это будет оплачено – вы должны ходить к моему мужу каждый день в разное время.

Это меня еще больше заинтриговало.

– Хорошо, – сказал я, – разрешите мне подумать до утра.

Выйдя из консультации, я сел в машину и поехал не домой, а в близлежащую библиотеку. Приехав туда, я взял сразу несколько подшивок газет и очень внимательно прочел все публикации, связанные с перестрелкой 6 октября 1994 года на Петровско-Разумовском рынке. Вскоре я узнал фамилии и имена погибших милиционеров, узнал, что тяжелораненый при задержании опасный преступник прежде совершил два побега из мест заключения.

Я не знаю точно, что повлияло на мое решение принять это дело к защите. Казалось, какая-то таинственная сила заставила меня взять это дело, оно представлялось мне достаточно интересным, и, может быть, я как-то сумею помочь своему клиенту.

На следующее утро мы вновь встретились с Наташей и поехали в мою консультацию, чтобы заключить соответствующий договор о правовой помощи и выписать ордер. (Ордер является нашим документом, который дает адвокатам право участвовать в уголовном процессе на следствии или на суде.)

Наташа сказала мне, что дело ведет Московская городская прокуратура, причем по этому делу создана специальная бригада, которую возглавляет один из начальников отдела Московской городской прокуратуры.

– Есть еще одна особенность, – сказала Наташа. – Вероятно, о ней вам сообщат в прокуратуре. Но я вам могу сказать, что мой муж, помимо этого, обвиняется и в убийстве влиятельных фигур уголовного мира, поэтому в условиях нашего контракта должен быть записан специальный пункт, чтобы вы никому из своих клиентов, особенно из братвы, не говорили, что являетесь защитником моего мужа и соответственно где он сидит. То есть, иными словами, вы – хранитель конфиденциальной информации, которая станет вам известна в связи с защитой моего мужа.

Тогда я еще не знал, что это за имена и какую они имеют значимость в уголовной иерархии.

Я в раздумьях ехал на улицу Новокузнецкая, где находится городская прокуратура. Я специально решил не сообщать заранее следователю о своем визите, поскольку мне хорошо знакомы приемы, когда следователь, стараясь выиграть какое-то время, работая с подозреваемым, чтобы в дело не вступил адвокат, и имея определенное преимущество, затягивает допуск адвоката к делу под различными предлогами – то ему некогда, то он срочно уезжает на совещание, то клиент заболел… Эти приемы мне были уже хорошо известны. Поэтому я решил появиться в прокуратуре неожиданно.

Зная фамилию следователя и номер его кабинета, я подъехал к зданию на Новокузнецкой. Нужно было как-то проникнуть в это здание. Но сложность заключалась в том, что здание имело пропускную систему и без предварительного приглашения со стороны людей, работающих в этом здании, адвокату пройти было невозможно. Поэтому я набрал номер своего знакомого следователя, с которым я не так давно работал по одному из уголовных дел, – с ним у нас были довольно неплохие отношения, – и напросился к нему на прием. Он ничуть не удивился моему визиту, думая, что я собираюсь что-либо уточнить или мне понадобились какие-то бумаги, поскольку дело в ближайшее время должно было быть направлено в суд.

Пробыв в его кабинете несколько минут, я вышел в коридор и, поднявшись на третий этаж, подошел к двери, где находился следователь по делу моего нового клиента. Я постучал в дверь и тут же открыл ее. Войдя в кабинет, я увидел, что это отдельная комната, вероятно, кабинет заместителя начальника отдела по раскрытию убийств. В кабинете за столом сидели два незнакомых человека. Один из них смотрел телевизор, другой что-то писал. Там же был и хозяин кабинета, Уткин.

Хозяину кабинета было лет 35—40. Он был достаточно плотного телосложения, с темно-русыми волосами.

Когда я вошел, присутствующие не обратили на меня никакого внимания. Каждый был занят своим делом. Я решил представиться, назвал свое имя и отчество и сказал, что являюсь адвокатом Александра Солоника.

Тут все сразу же прекратили свои занятия и, не сговариваясь, уставились на меня. В кабинете воцарилась тишина, которая продолжалась около двух минут.

Наконец Уткин спросил:

– А документы у вас есть?

– Конечно, есть, – ответил я и положил на его стол свое адвокатское удостоверение и ордер, выписанный только что в юридической консультации.

Уткин долго всматривался в мое удостоверение, как бы проверяя, когда оно выписано, до какого дня действительно, похож ли я на фотографию. Потом он так же внимательно изучал ордер. Затем попросил меня выйти, чтобы проверить мои полномочия.

Усмехнувшись, я сказал:

– Неужели вы думаете, что я, зная, насколько серьезна и компетентна ваша организация, представлю вам фальшивый ордер или поддельное удостоверение?

– Я уверен, что вы этого не сделаете, – ответил Уткин, – но я должен проверить вас.

Я вышел. После я понял, что целью была не проверка, а, вероятнее всего, координация дальнейших действий в связи с неожиданным появлением адвоката.

Через несколько минут дверь открылась, и Уткин пригласил меня войти. Я вошел. Двое, которые сидели в кабинете, как мне показалось, лишь притворялись, что занимаются своими делами. На самом же деле они внимательно смотрели в мою сторону и слушали наш разговор.

Первым прервал паузу Уткин:

– Я хотел поинтересоваться, кто вас нанял? Наташа?

Я ответил, что моя задача – защита клиента и я, в отличие от правоохранительных органов, никогда не проверяю документы у будущего клиента, их подлинность и является ли он родственником или близким знакомым. Человек внес деньги в нашу консультацию, предложил мне участвовать в защите близкого ему лица. А какие у них отношения и кем он является – это не моя задача.

– Конечно, – согласился со мной Уткин. – Но что вы хотите от нас?

– Прежде всего – чтобы вы дали разрешение, допуск на встречу с моим клиентом и ознакомили с первоначальными процессуальными документами, которые он подписал, и с предварительным обвинением.

Уткин сделал паузу и посмотрел на человека, который сидел за телевизионным монитором. Я взглянул на экран монитора и увидел, как ближним стоп-кадром на меня смотрел человек, лежащий на больничной койке под капельницей, весь в бинтах. Я догадался, что именно этот человек и есть Солоник и что это является доказательством того, что сейчас он находится в больнице после тяжелого ранения.

Уткин сказал, посмотрев еще раз на мое удостоверение и назвав меня по имени-отчеству:

– Я хочу вас предупредить, что вы приняли не совсем правильное решение. – Он тщательно подбирал слова и смотрел на человека, сидящего за монитором.

– А в чем неверно мое решение?

– Вы выбрали не того клиента.

– А как я могу определить, тот клиент или не тот?

– Прежде всего, этот человек обвиняется в убийстве – и вам, вероятно, это хорошо известно – троих работников милиции.

– Это ваша версия, что он обвиняется в убийстве, – ответил я. – Но мы же знаем, что там был и второй человек. Может быть, и не мой клиент убил этих людей, а другие совершили убийства. Такое может быть?

– Да, и такое может быть. Но это вряд ли. Кроме того, я вам скажу чуть позже, какие у него серьезные проблемы. И эти проблемы могут также негативно сказаться на вашей безопасности.

– Даже так? Вы, наверное, пытаетесь меня запугать?

– Нет, нет! – возразил Уткин. – Это не по нашей линии.

Через некоторое время он протянул мне два листа процессуальных документов, а сам начал печатать разрешение на посещение мной моего клиента в следственном изоляторе.

Вчитываясь в эти листочки – одним было обвинение, а другим – протокол задержания, – я узнал, что Солоник под фамилией Валерий Максимов был задержан тремя работниками милиции – потом выяснилось, что это сотрудники специальной службы при ГУВД Москвы, – капитаном Игорем Нечаевым, лейтенантами Сергеем Ермаковым и Юрием Киселевым для выяснения личности. Когда они прошли в офис для проверки документов, Солоник и его подельник Алексей Монин, неожиданно вытащив пистолеты, начали стрелять и тяжело ранили троих вышеуказанных милиционеров, а также сотрудника охранного бюро «Бумеранг» Александра Заярского. Кроме того, они сумели ранить еще двоих сотрудников охранной фирмы «Бумеранг», и один из преступников смог скрыться в Ботаническом саду. Другого – Александра Солоника – настигла пуля, попав в спину, и он оказался задержанным. При задержании у него был обнаружен 9-миллиметровый пистолет иностранного производства «глок». Вскоре раненые вместе с Солоником были доставлены в институт Склифосовского. Нечаев после ранения в голову и Ермаков, получивший пулю в живот, скончались. Также скончался и сотрудник «Бумеранга». Двое сотрудников «Бумеранга» были тяжело ранены.

Прочитав документы, я отложил их в сторону и сделал паузу, как бы глядя на них еще раз. Присутствующие в кабинете внимательно смотрели на меня, стараясь понять мою реакцию. Первым тишину нарушил Уткин.

– Вот видите, товарищ адвокат, какого негодяя вам приходится защищать! Как вы вообще можете его защищать?

Я, подумав, сказал:

– Конечно, я понимаю тяжесть обвинения, предъявленного моему клиенту. Но дело в том, что моя функция оговорена в праве каждого на защиту и меня направило государство. Конечно, я могу выйти из этого дела, но на мое место придет другой человек. Ведь человеку, который подозревается в убийстве, по закону положен защитник, и вы это знаете не хуже меня.

Уткин смутился, но тут же нашелся:

– А как же ваши моральные принципы, оценки? Вы же видите, что он – убийца, и все равно собираетесь его защищать.

– Давайте посмотрим, – ответил я, – может быть, он не столь опасен. Ведь он мог убить не всех троих. Это мог сделать и его напарник Алексей Монин или кто-то еще в результате перестрелки.

Уткин протянул мне листок бумаги, на котором было разрешение на мой визит в следственный изолятор, где находится Солоник. Я попрощался, взял свое удостоверение и вышел из кабинета, но меня остановил человек, который сидел у маленького портативного телевизора. Он настиг меня в коридоре.

– Я хочу вас предостеречь, – сказал он мне, – что для вас существует еще одна опасность.

– Какая опасность? – удивился я. – Вы хотите сказать, что работники милиции не простят убийства своих коллег?

– Я этого не отрицаю, – сказал мой собеседник, явно похожий на оперативника из МУРа. – И это может случиться. Но главная опасность заключается в том, что ваш клиент сознался под видеокамерой на больничной койке в убийстве очень серьезных людей из уголовного мира. Сейчас я вам их назову. Может быть, услышав это, вы все же не будете вести это дело.

Я с большим удивлением посмотрел на него. Оперативник продолжил:

– Вот в каких заказных убийствах он признался. Это Валерий Длугач, Анатолий Семенов, Владислав Виннер. Это Николай Причистин, Виктор Никифоров. Вам эти фамилии что-нибудь говорят?

Да, мне эти фамилии говорили многое. Валерий Длугач был вор в законе по кличке Глобус, главарь бауманской преступной группировки. Он имел колоссальный авторитет в элите уголовного мира. Анатолий Семенов по кличке Рэмбо (позднее следствие обвинит в убийстве Рэмбо других людей) был соратником Длугача и также принадлежал к бауманскому сообществу. Владислав Виннер по кличке Бабур – продолжатель дела Глобуса. Виктор Никифоров – вор в законе под кличкой Калина. Ходило очень много слухов о том, что Калина является чуть ли не приемным сыном самого Япончика – Вячеслава Иванькова. Николай Причистин был лидером ишимской группировки из Тюмени. Это были крупнейшие люди из элиты преступного мира. И, конечно, определенные проблемы и опасности со стороны «кровников» в отношении моего клиента, а может быть, и в отношении меня могли быть достаточно реальны.

Оперативник продолжал:

– Кроме того, ваш клиент совершил два побега – один из зала суда, при вынесении первого приговора, а другой – из колонии. Учитывая все это, я могу вам сказать доверительно – да вы и сами это понимаете, – что ему грозит смертная казнь. Никто ему убийства трех милиционеров не простит. Поэтому вашему клиенту терять нечего, и он может решиться даже на то, чтобы захватить кого-либо в заложники, и мне бы очень не хотелось, чтобы этим заложником оказались вы. Этот человек, как вы понимаете, может пойти на что угодно. Впрочем, – добавил оперативник, – решать вам. Никто из нас не будет на вас влиять. Но имейте в виду, что разрушить это дело или направить его на доследование вам никто не позволит – вы должны знать это совершенно четко. Поэтому решайте сами: хотите работать с ним – работайте. И еще: он сидит в специальной тюрьме, СИЗО № 4.

Я знал, что СИЗО № 4 – это специальный блок, расположенный в Матросской Тишине. До недавнего времени там сидели знаменитые члены ГКЧП. Практически это была тюрьма в тюрьме.

Когда я покинул здание Московской прокуратуры, вышел на Новокузнецкую улицу и сел в свой автомобиль, всю дорогу в Матросскую Тишину думал только об опасности попасть в категорию заложников. Перед моими глазами вставали картины, недавно увиденные в криминальной хронике, когда в колонии уголовники берут в заложники медсестер, работников охраны, посетителей комнат свиданий, куда к ним приходят. Мне виделось, как ОМОН или СОБР, вызываемые на освобождение заложников, расстреливали не только похитителей, но и жертв. С такими неприятными ощущениями я ехал и думал: у моего клиента – конечно, я его еще не видел и не знаю, что это за человек, – возможно, никаких шансов практически нет. Нетрудно было догадаться, что перед ним три приговора: будущий приговор судебных органов, который ему, скорее всего, гарантирует смертную казнь; приговор, который ему могут вынести работники милиции и убрать его даже в следственном изоляторе – а такие случаи были, я их знал; и наконец, это месть воров в законе и уголовных авторитетов, которые тоже наверняка не простят ему убийства своих коллег.

С такими мрачными и ужасными мыслями я подъехал к следственному изолятору Матросская Тишина. Я уже представлял заранее, как громадный детина, коротко стриженный, со зловещим лицом, весь в татуировках, схватит меня, приставит заточку или нож к горлу и возьмет меня в заложники. Только эта картина и стояла перед моими глазами. Я даже остановился у какого-то киоска и купил баллончик со слезоточивым газом и положил его в карман. Конечно, я не в первый раз видел людей, обвиняемых в убийстве, даже в какой-то мере привык к ним и рассматривал их как обычных людей, поскольку адвокат не дает моральной оценки своего клиента. Он видит человека как объект юридического дела, в котором ему нужно решить определенную юридическую задачу. А здесь меня охватили совершенно противоположные чувства. Я видел определенную угрозу, которая может быть направлена против меня. С таким чувством страха я вошел в здание следственного изолятора № 1, известного как изолятор Матросская Тишина.

Я поднялся на второй этаж, предъявил свое удостоверение и взял для заполнения карточку вызова клиента. В тот день я решил вызвать двух клиентов, причем двух новых. Первый был Рафик А., который также принадлежал к какой-то бандитской группировке и обвинялся в убийстве другого бандита в кафе. Я заполнил карточку на Рафика А. и на Александра Солоника и протянул эти карточки женщине, сидящей в картотеке. Она молча взяла мои карточки, достала из картотеки листок и стала сверять все данные в моей карточке с данными, записанными в картотеке. Когда она все это сделала, она взяла красный карандаш и ткнула им в листок вызова, где был записан Александр Солоник. Я прекрасно знал, что значит перечеркивание красным карандашом – что человек является особо опасным и склонен к побегу. Кроме того, она взяла ручку и написала: «Обязательно наручники!»

Чувство страха у меня еще больше усилилось.

– Поднимайтесь на 4-й этаж в 70-й кабинет, – сказала работница изолятора.

Я поднялся на четвертый этаж в указанный мне кабинет и стал ждать своего клиента.

Неожиданно дверь следственного кабинета открылась и вошел конвоир, держащий в руках листок. Я узнал свой почерк. Обратившись ко мне, он спросил:

– Солоника на допрос вы вызывали?

Я поправил конвоира:

– Не на допрос, а на беседу. Я адвокат. (Допросы проводят следователи, адвокаты – беседы.)

– Ну да, на беседу, – поправился конвоир, взглянув еще раз на листок.

– Я.

Дверь открылась, и в кабинет вошел человек в спортивном костюме и в наручниках.

Конвоиры дали возможность Солонику сесть на стул и тут же ловким движением пристегнули наручник к металлической ножке стула. Я пробовал протестовать, сказал:

– Снимите хотя бы наручники!

Конвоиры ответили:

– Не положено! – и вышли из кабинета.

Я взглянул на своего нового клиента. Александру Солонику было тридцать два – тридцать три года, невысокого роста – не больше 165 сантиметров, крепкого телосложения, с русыми волосами и голубыми глазами. Он смотрел на меня и улыбался. Молчание продолжалось несколько минут. Я немножко успокоился: хоть не громила, не зверское лицо, улыбается – уже хорошо! Я вытащил из кармана взятый накануне у Наташи брелок в качестве условного знака и пароля и положил его на стол. Хотел было сказать, что я от Наташи, но он, опередив меня, кивнул головой и сказал:

– Я ждал вас завтра. – И тут же, взяв свободной рукой брелок, улыбнулся и спросил: – Ну, как она там? Небось гоняет на машине с большой скоростью?

Для меня было странным, почему он знал, что я приду завтра, почему сразу узнал, что я являюсь его адвокатом.

Он продолжал улыбаться, осматривал кабинет, где мы должны были с ним беседовать. Я представился, назвал свою фамилию и имя, сказал, что я адвокат. Он выслушал это улыбаясь и неожиданно спросил:

– Как там, на воле-то? Как погода?

И тут я увидел, как он, оглянувшись, как бы осматривая кабинет, вытащил из кармана спортивных брюк шпильку и ловким движением расстегнул свой наручник. Я оторопел. Он встал, разминая ноги, и направился в мою сторону, к окну. Мне показалось, что сейчас он сделает резкое движение, схватит меня за горло и возьмет в заложники. У меня даже руки онемели. Я положил левую руку в карман пиджака, где у меня лежал баллончик с газом. Но Александр дошел до окна, посмотрел на улицу, в тюремный двор, взглянул наверх, увидел, что стоит ясная погода, прошелся немного по кабинету и вновь сел за стол.

Я продолжал молчать. Александр спросил:

– Вы в курсе, что вам необходимо ходить ко мне каждый день?

– Да, – ответил я, – меня об этом предупреждали. Но, честно говоря, я не вижу такой необходимости.

– Необходимость есть, – сказал Александр. – Дело в том, что моей жизни угрожает опасность и я вынужден был разработать систему собственной безопасности. Так вот, ваши ежедневные визиты ко мне являются элементом этой безопасности. По крайней мере, будете знать, жив ли я, здоров, не случилось ли со мной чего.

Нельзя было сказать, что Александр преувеличивал. Опасность для его жизни была вполне реальной – это безусловно. Я понимал, что частые посещения адвоката могут повлиять на тех, кто задумал в отношении него какую-либо провокацию.

– К тому же, – сказал Солоник, – тут рядом сидит Сергей Мавроди, так к нему адвокат каждый день ходит и сидит с ним с утра до вечера.

Предугадывая дальнейшие слова, я сразу сказал, что у меня нет возможности сидеть в кабинете с ним целый день, так как у меня есть и другие клиенты. Тогда Александр сказал:

– Давайте вы от них освободитесь. Вам будут больше платить.

Я сказал, что не могу, дело не в деньгах. Я не могу бросить людей – ведь решается их судьба.

– Это верно, – сказал Александр. – Хорошо, пусть вы пока будете ко мне ходить каждый день на какой-то промежуток времени. И еще. Если вы увидите Наташу, передайте ей, пожалуйста, что я написал заявление о предоставлении мне в камеру телевизора. Путь она купит нормальный, японский телевизор с небольшим экраном и обязательно с пультом. Остальное я ей все написал.

У меня сразу мелькнула мысль: «Значит, он имеет с ней какую-то связь!»

Я спросил у него:

– А кто с тобой в камере сидит?

– Я сижу в одиночной камере. Вообще-то она рассчитана на четверых, там четыре шконки, но сижу я один. Одному сидеть неплохо, – добавил он, улыбаясь, – поэтому я составил список, что мне нужно принести: кофеварку, телевизор, холодильник. Пусть все приготовит и через прием передач все передаст.

Я спросил:

– Может быть, принести что-нибудь из еды?

– Нет, ничего не нужно. Я здесь нормально питаюсь.

– В каком смысле нормально? Тюремной пищей, что ли?

– Нет. Тюремной пищи я не трогаю вообще. Мне пищу доставляют другим путем, достаточно хорошую, с этим проблем нет, только холодильник нужен.

– Не волнуйся, я все передам, – сказал я.

– Тогда, пожалуй, все. До завтра.

– До завтра. Завтра мы опять с тобой встретимся.

– В какое примерно время вас ждать?

– Здесь очень трудно проходить. Я должен разработать определенную систему, поскольку большая очередь из адвокатов и следователей.

На этом мы расстались. Я вызвал конвоиров, расписался в листке, и Александра увели.

Через несколько минут я покинул следственный изолятор Матросская Тишина. Выйдя за порог, я с облегчением вздохнул. Главная опасность, или страх неизвестности, миновала. Конечно, по-прежнему определенная опасность существует, и я это понимал.

Я прошел несколько шагов до своей машины, сел, завел мотор и отъехал. Я повернул было в переулок, но тут меня догнал темно-зеленый джип «Чероки». Окошко открылось, и я увидел сидевшую за рулем Наташу. Она делала мне знаки, чтобы я остановился.

Я остановил машину. Наташа также заглушила мотор, вышла и обратилась ко мне:

– Ну как, вы его видели?

– Конечно, видел. Все нормально, – постарался приободрить ее я. Коротко рассказал ей о своих впечатлениях.

– Как он вам?

– Да все нормально. Он просил передать вам про телевизор…

– Я знаю, знаю. Он список прислал.

У меня опять возник вопрос: «Откуда между ними существует связь?»

– Когда вы собираетесь к нему снова? – спросила Наташа.

– Завтра.

– В какое время?

– Я еще не знаю. Это очень трудно рассчитать. Ведь у нас в каждом изоляторе открывается доступ для следователей и адвокатов в девять утра. Но на самом деле люди приезжают в шесть-семь часов утра, заранее записываясь в очередь, поскольку в каждом изоляторе ограниченное количество кабинетов, а желающих гораздо больше. Поэтому и получается – кто раньше приехал, у того и больше гарантий на посещение. Мне нужно разработать какую-то систему, чтобы попадать к нему каждый день как можно раньше – в первой или во второй группе, чтобы меньше тратить времени, потому что можно простоять в этой очереди полдня.

Вскоре система прохода в следственный изолятор в первой группе была мной разработана. Я не могу раскрывать свои тайны, как я делал это, но практически каждый день я приходил к Александру. В девять утра я уже был в кабинете и вызывал Солоника для очередной беседы. После первой встречи последовала вторая, третья, четвертая… Посещал я его практически каждый день, кроме выходных.

Мы заметно привыкли друг к другу.

Конвоиров, которые выводили Солоника, было трое, менявшихся в зависимости от смены. Я заметил, что они относятся к Александру сочувственно и с достаточным уважением. Они понимали значимость его фигуры. Ведь значимость и авторитет того или иного подозреваемого, находящегося в следственном изоляторе, обычно складывались из многих понятий: в какой камере он находится, принадлежит ли эта камера к так называемому спецблоку, то есть к элитному, по какой статье он сидит, как он одет, дорогой ли на нем спортивный костюм с кроссовками, как оборудована его камера, есть ли там телевизор, электробытовые приборы, и самое главное – как часто к нему ходит адвокат. Это определяет значимость любого клиента. Чем чаще к нему ходит адвокат, тем более богатый и более солидный подследственный находится в данном следственном изоляторе, поэтому, конечно, к Солонику было достаточно высокое уважение со стороны конвоиров.

Надо сказать, что Солоник отвечал им взаимностью. Он приветливо к ним относился, выполнял их требования – он мне потом рассказывал об этом, – никогда не нарушал правил внутреннего распорядка за все время пребывания в следственном изоляторе. Поэтому за это время – почти девять месяцев – к нему никакие меры воздействия не применялись, чего нельзя сказать о других обитателях Матросской Тишины.

Что касается наших разговоров, то на темы, связанные с подготовкой дела, мы не разговаривали, поскольку не было еще главной экспертизы – ни баллистической, ни криминалистической, и соответственно обсуждать и готовиться было не к чему.

Солоник был оптимистом. Вначале, по крайней мере, в первый период своего пребывания в изоляторе, он успокоился, иногда даже говорил, что тут хорошо, тихо и спокойно, никто тебя не беспокоит и не напрягает. Часто мы с ним обсуждали всевозможные события, например, связанные с выходом того или иного кинофильма, часто обсуждали и криминальные новости, которые он узнавал из телепередач или читал в газетах, которые получал. Из его рассказов было ясно, что он знал многих из представителей криминального мира.

Как-то даже был момент, когда мы с ним обсуждали достаточно интересный боевик, который показали по телевидению. И вот тогда Солоник сказал, что в принципе он бы мог про себя снять еще более крутой боевик или написать книгу. Тогда я как бы с усмешкой спросил его:

– А что тебе мешает сделать это? Давай я договорюсь с режиссерами, с редакторами – опубликуем твою книгу.

Солоник в какой-то степени увлекся идеей и стал этим заниматься, но через несколько дней, когда я спросил у него, как дела на литературном поприще, пишет ли он книгу, он ответил:

– Да, конечно, все это можно написать, но, к сожалению, не при моей жизни, так как если я это напишу и издам, то мне после этого жить не придется. Поэтому если я что-то напишу, то публиковать это можно будет только после моей смерти.

Этот разговор я отчетливо вспомнил после его гибели, а также после телефонного звонка из Греции, который был накануне его смерти.

Из бесед с Солоником я узнал, что он вел активную переписку через так называемые «малявы» (тюремные записки), переправляемые из одной камеры в другую, со многими обитателями соседних камер. Он даже списался с вором в законе, который сидел над ним, – с Якутенком, достаточно авторитетным вором. Впоследствии он говорил мне, что он переправлял через Якутенка определенные суммы в «общак» – кажется, тысячу долларов.

Часто мы говорили и об оружии. Я обратил внимание, что Солоник был к нему очень неравнодушен. Иногда он, просматривая тот или иной журнал, которые я ему приносил, подолгу засматривался на рекламу какого-нибудь пистолета и потом высказывал свое мнение. Я понимал, что, безусловно, он хорошо знает оружейную технику.

Иногда мы с ним заводили разговор про лагерь, в котором, скорее всего, он будет отбывать срок. Солоник был уверен, что не получит высшую меру наказания. Об этом говорило и то, что Россию должны были принять в Совет Европы, а одним из условий принятия была отмена смертной казни. По мнению Солоника, он должен был быть отправлен в знаменитый Белый Лебедь, так как это колония строгого режима для особо опасных преступников-рецидивистов.

За все время нашего общения с лица Солоника не сходила улыбка. Его поведение было достаточно ровным, и ничто не предвещало изменений. Однако такое событие произошло.

Громом среди ясного неба были две статьи. Первая – в газете «Известия», которая появилась 10 января 1996 года, автором ее являлся некий Алексей Тарасов. Называлась она «Наемный убийца. Штрихи к портрету легендарного киллера». Вторая статья выходит через месяц в газете «Куранты» – «Курганский Рэмбо». Автор этой статьи – ставший впоследствии знаменитым писателем – Николай Модестов, выпустивший книгу «Москва бандитская». Это были «черные» статьи. Но все по порядку.

Как раз 10 января мне позвонила Наташа, подруга Солоника, и попросила о встрече. Мы с ней встретились через несколько часов. Лицо ее было заплаканным, она была бледной, в руке держала газету, которую тут же протянула мне и сказала:

– Посмотрите, что они сделали!

Я взял газету – это были «Известия», открыл ее и прочел. В статье впервые называлась фамилия Солоника, говорилось, что он являлся киллером, устранившим – следовало перечисление Глобуса, Рэмбо, Бабона, Калины, и многое другое, но вся информация резко негативная.

– Как быть?! – спросила Наташа. – Ему ни в коем случае нельзя показывать эту газету!

Я согласился с ней:

– Хорошо, не будем. Никто об этом не узнает.

Ближе к вечеру она вновь позвонила мне и попросила встретиться с ней. При встрече она сказала:

– Я подумала, все-таки надо показать ему газету. Пусть знает реальную обстановку, которая складывается вокруг.

А обстановка действительно была очень серьезной. Впервые Солоника назвали киллером, устранившим таких представителей элиты преступного мира. И конечно, обнародование этой информации преследовало какую-то цель. Может быть, правоохранительные органы хотели избавиться от Солоника путем мести со стороны «кровников» – тех, кто стоял близко к убитым лидерам преступного мира.

У меня была очень трудная миссия – принести и показать Александру статью. Этот день я запомнил надолго.

Утром, как всегда, я пришел в следственный изолятор, вызвал Солоника и стал ждать, пока он придет, обдумывая, как преподнести ему эту статью.

Солоник вошел, как обычно, в сопровождении конвоира. Как всегда, конвоир пристегнул его наручник к стулу. Через некоторое время Солоник совершенно свободно снял наручники и спросил, почему я такой невеселый, что случилось.

Тогда я показал ему газету. Он быстро прочел статью, и тут произошел взрыв. Он стал ходить по следственному кабинету из угла в угол и кричать:

– Как же так?! Почему они написали про меня? Они ничего про меня не знают! Почему они ко мне не пришли? Почему они называют меня подонком? Почему они называют меня преступником, ведь суда еще не было! Еще ничего не доказано, а они уже сделали меня преступником! Эх, был бы я на свободе!.. – сказал он, вероятно, недоговаривая, что могло бы ждать авторов этой статьи, если бы он был свободен.

В таком возбужденном и злом состоянии я его никогда еще не видел.

Потом был второй день, когда вышла статья Н. Модестова в «Курантах», и он так же негодовал и протестовал, но, к сожалению, сделать ничего не мог. Он прекрасно понимал, что после этой статьи, возможно, начнется какая-то тюремная интрига в отношении него. Он понимал, что всю политику в следственных изоляторах держат либо воры в законе, либо «смотрящие» – лица, наиболее авторитетные в уголовной среде, назначенные теми же ворами в законе. Поэтому необходимо было как-то определить их отношение к тому, что было опубликовано в газетах.

Александр сказал:

– С Якутенком я сейчас спишусь. Но сюда еще один жулик заехал, я постараюсь «пробить» его (то есть установить отношение к нему).


Тогда я еще не знал, что с воли пришло письмо, подписанное четырнадцатью ворами в законе, приговорившими Солоника к смерти. Причем двенадцать из этих воров были кавказцами. Потом, когда мне об этом рассказал один из оперативников следственного изолятора и это подтвердили другие клиенты, я представил, насколько серьезной была опасность ликвидации Солоника в стенах следственного изолятора.


Весной, в апреле, пришел следователь. Это был молодой парень лет тридцати. Впоследствии он станет заместителем прокурора одного из районов Москвы.

Следователь очень сухо вел допрос Солоника. На допросе присутствовал еще один адвокат, Алексей Загородний. Следователь задавал вопросы, связанные с оружием.

Солоник охотно рассказывал, потому что отрицать факт, что в его квартире хранилось оружие, не имело смысла, все оно было с его пальцами, да и наказания особо большого за это ему не грозило – максимум три года. Поэтому он очень подробно рассказывал о своем арсенале. А арсенал был достаточно велик.


Через несколько дней мы с коллегой поинтересовались результатами экспертизы. Следователь сказал, что ожидает его в ближайшую неделю. И он не обманул. Мы с нетерпением ждали момента, когда можно будет все узнать.

Наконец момент настал. Следователь при встрече протянул нам пять или шесть листов машинописного текста на бланке с печатями экспертного совета. Первой была экспертиза криминалистическая, второй – баллистическая. Первую мы сразу дали читать Солонику. Он взял листок и углубился в чтение. Когда он дошел до выводов, то пришел в негодование и снова стал кричать:

– Я не убивал троих милиционеров! Я не мог убить милиционеров!

Он тут же схватил листок бумаги и карандаш и стал что-то рисовать.

– Вот тут стояли они: тут, тут и тут. Здесь стоял я. Раздались выстрелы – я побежал. Как я мог за такое короткое время убить троих? Это невозможно! Совершенно невозможно! – стал быстро говорить он и обратился ко мне: – Но вы-то верите, что я не мог убить троих?

– Я тебе верю, – ответил я. – Я обязан тебе верить – я твой адвокат.

Но Солоник не успокоился.

Потом мы прочли заключение баллистической экспертизы. Она показала, что бойки патронов были специально сточены, чтобы пуля была смертельной. Все это возмутило Солоника. Он пытался доказывать, что экспертиза неправильно сделана, что заключение не соответствует действительности. На это следователь ответил:

– Будете доказывать все в суде, у вас опытные адвокаты.

– Суд? Я представляю, что это будет за суд, если вы сделали такую экспертизу – фальшивую. На что мне теперь надеяться?!

Мы, чтобы выдержать паузу, вышли с коллегой из кабинета, оставив следователя наедине с Солоником. Спустя несколько минут из кабинета выскочил следователь, весь красный. Мы удивленно спрашиваем его:

– Что случилось? Он что, пытался на вас напасть?

– Да нет, он не напал на меня. Он просто предлагал мне деньги, причем крупные.

– Сколько? – поинтересовались мы.

– Миллион долларов.

– И что же вы?

– Конечно, отказался. Теперь придется писать докладную записку.

– А стоит ли это делать, если вы отказались? – спросил его я.

– Я обязан написать.

Я понял, что, видимо, наши беседы прослушивались и записывались.

После заключения экспертизы Солоник резко изменился. Он перестал быть жизнерадостным, веселым. Замкнулся в себе, о чем-то думал, не всегда был расположен к разговору. Мысль о побеге появилась у него, наверное, именно тогда, когда стали известны результаты экспертизы. И, скорее всего, когда пришло письмо со смертным приговором от воров в законе. Он прекрасно понимал, что шансов выжить у него нет. Поэтому именно в этот период он настроился на побег.

Тогда я еще не знал, какую сенсацию подготовил для меня Солоник.

6 июня я молча поднялся на второй этаж, взял два листка вызовов клиентов и стал неторопливо заполнять их. Первый листок я заполнил традиционно на Солоника, подчеркнув при этом «9-й корпус, камера 38». Когда я протянул листок дежурной по картотеке, она удивленно взглянула на меня, сделав паузу, и молча протянула листок обратно. Я взял листок, повернулся и хотел идти, как вдруг ко мне подошли два человека и, назвав меня по имени-отчеству, попросили пройти с ними на беседу в один из кабинетов.

Мы прошли по коридору и оказались у двери кабинета, на которой висела табличка с фамилией хозяина кабинета и его должностью – заместитель начальника следственного изолятора по режиму. Я сразу понял: что-то случилось.

Войдя в кабинет, я поздоровался. В кабинете находилось четыре человека. Хозяин кабинета, майор, молча сидел у стола. Вид у него был невеселый. Рядом с ним сидел какой-то капитан. Еще двое в гражданском сидели немного поодаль.

Все молчали. Сотрудники, доставившие меня, сказали:

– Вот его адвокат, – и назвали меня по фамилии.

Мне предложили сесть за стол. Началась беседа.

Первый вопрос, который задали мне, – когда в последний раз я видел Солоника. Он показался мне очень странным и неуместным. Я подумал: «Зачем вы меня об этом спрашиваете, если все визиты записываете в журнал, как и визиты других адвокатов? У вас установлены видеокамеры, прослушивающие приборы…» Я сказал, что последний раз видел его, по-моему, в пятницу, а после этого я не был у него неделю, так как отдыхал.

– А вы не заметили ничего подозрительного? Например, странное поведение Солоника или что-то, скажем, нехарактерное для него в последнее время?

– А что значит – в последнее время?

– Ну, что он говорил вам накануне?

– Накануне чего?

Мои собеседники молчали. Первая мысль, которая неожиданно пришла мне в голову, – вероятно, Солоника убили. Значит, письмо воров в законе, присланное недавно, подействовало. А может быть, он кого-то убил в разборке? А может быть, в конце концов, самоубийство…

– А что случилось? – спросил я с нескрываемым волнением.

Вероятно, собеседники изучали мою реакцию и выясняли, насколько я посвящен в произошедшие события. Майор, хозяин кабинета, молча посмотрев на людей в гражданском, которые кивнули ему, ответил:

– Произошло то, что ваш клиент вчера ночью, вернее, сегодня утром бежал.

– Как бежал?! – вырвалось у меня. – Не может быть! Разве отсюда можно убежать?

Я вспомнил, насколько девятый корпус и следственный изолятор серьезно охраняются. Это была практически тюрьма в тюрьме.

Майор неохотно ответил, пожав плечами:

– Выходит, возможно.


Когда я сел в машину и направился в сторону своего дома, я включил радио и услышал новости. Через каждые 15 минут все московские радиостанции передавали сенсационное сообщение о побеге из Матросской Тишины.

Всю дорогу я думал о Солонике – почему он убежал? Вдруг его убили, а пытаются инсценировать его побег? Нет, все же, наверное, убежал. А что же будет со мной? Какие будут предприниматься действия? То, что за мной будут следить, – очевидно. Но могут ли они провести обыск у меня дома? Внутренний голос ответил мне: «А что ты волнуешься? Ведь у тебя нет ничего такого». Нет, но могут подбросить… Ведь им нужен стрелочник.

Побег СолоникаКак это было

Идея побега пришла мне в голову еще весной. Как зарождалась идея побега? С чего это началось? Наверное, с того, что я эту идею вынашивал постоянно, с первого дня пребывания в СИЗО. Но тогда я еще не был готов к побегу. Ранение, удаление почки, слишком большая потеря крови и сил не давали мне такой возможности. Кроме того, мне нужна была поддержка работников следственного изолятора.

Весной, когда следователь принес результаты экспертизы и на меня стали вешать всех троих ментов, я был взбешен такой несправедливостью, это была одна из главных причин. Вторая причина – я узнал, что пришла «малява» от воров, которые вынесли мне смертный приговор. Подписали его то ли 11, то ли 12 воров. Для СИЗО или зоны это было приказом, требующим беспрекословного исполнения. Мало-мальски уважающий себя зэк, мечтающий о близости к ворам, посчитает честью для себя выполнить такой приказ.

Наконец, мой адвокат постоянно говорил мне, что приговором суда в отношении меня вряд ли будет смертная казнь и даже если все-таки смертная казнь, то она будет впоследствии отменена, так как Россия готовится вступить в Совет Европы, а требования Совета предусматривают неприменение смертной казни в качестве наказания. Но даже, допустим, если меня не расстреляют, то какой срок по приговору я могу получить? 15—20 лет будут вычеркнуты из жизни. И смогу ли я провести все эти годы в неволе? Конечно, нет. И нет никакой гарантии, что когда я попаду в зону, то проживу там больше недели – туда тут же придет «малява» с приговором воров в отношении меня. У меня уже были подобные истории – в Пермской зоне, в Ульяновской.

Так что идея побега сформировалась окончательно и бесповоротно.

Я стал думать, как это лучше осуществить. Вариантов было несколько. Первая идея – захватить заложника: кого-нибудь из вертухаев или оперов следственного изолятора. Но это было бы очень опасным, и для этого было необходимо оружие или хотя бы заточка. Да и вызванный спецназ или ОМОН наверняка изрешетит меня и заложника не задумываясь.

Захватить в заложники адвоката, пускай даже постороннего, будет западло.

Второй вариант – перепилить решетку в камере. Это тоже нереально. Сколько мне придется ее пилить? И нет гарантии, что это не будет раскрыто.

Третий вариант, которым я воспользовался, пришел мне в голову неожиданно. Я прекрасно помню этот день. В апреле, когда солнце уже было по-весеннему теплым, я совершал прогулку по крыше следственного изолятора. Я обратил внимание, что крыша огорожена тонкой стальной сеткой, опоясанной сверху рядом колючей проволоки. Я очень внимательно осмотрел проволоку и увидел, что никакого подключения к электрической сети не было. Оставалось только определить, куда выходит крыша, в какую сторону.

Один скат ее выходил на внутренний двор тюрьмы, а другой – на улицу. Об этом было нетрудно догадаться, потому что оттуда время от времени доносились голоса людей и звуки идущего транспорта.

Нужно было выяснить, на какой высоте находилась крыша здания. Но этого я сделать не мог, поскольку не видел тюрьмы снаружи.

После этого у меня родилась на первый взгляд фантастическая идея – сбежать через крышу с помощью альпинистского шнура. Я вернулся в камеру взволнованным, ничего не ел, не пил, только думал о побеге. В тот момент мне казалось, что все это нереально.

Прошло два-три дня. Я все еще считал, что мой план провалится на первом же шагу, что я буду либо убит при попытке к бегству, либо просто ничего не получится. Но – выхода не было.

Целыми днями я обдумывал план побега. Постоянно чертил схемы на листках бумаги, вычерчивал примерный метраж, рассчитывал время, указывал места, на которые нужно обратить особое внимание. Каждый раз, когда меня выводили на прогулку, я внимательно вглядывался в каждый предмет. Я уже определил, что, по существу, в коридоре, через который меня водят, стоят два или три монитора. Оставалась проблема – как их отключить? Надо было как-то себя спасать.

Каждый день в камере я продолжал разрабатывать планы и схемы побега. Потом, когда я приходил к какому-то определенному варианту, я сжигал их, чтобы не оставлять никаких следов.

Вскоре я посвятил в свои планы своего коридорного конвоира Сергея. Он был ошарашен. Но, поскольку он уже был мною завербован, отступать было некуда. Его задачей было согласовать все с людьми Бориса Петровича на воле. Вскоре мне принесли рацию, от людей Бориса Петровича я узнал, что высота здания примерно 25—30 метров.

Следовательно, нужен шнур соответствующей длины. Напротив здания находится жилой дом, состоящий из пяти или шести этажей, с металлической крышей, которая значительно ниже крыши следственного изолятора.

Для побега я заказал следующее оборудование: альпинистский шнур из очень прочной капроновой нити, не меньше 25 метров, хорошие кожаные легкие перчатки, несколько карабинов. Заказал ствол типа «глока» 17-зарядный, мой любимый. Но впоследствии мне заменили его на «макарова», объяснив это тем, что конвоиру легче пронести «макарова», сославшись на то, что это его оружие. Заказал миниатюрную радиостанцию, чтобы переговариваться со своими людьми из организации; по выходным они подъезжали на машине к стенам тюрьмы, и мы вели переговоры.

Кроме этого я заказал быстродействующий яд, чтобы в случае, если меня задержат, умереть сразу, чем подвергнуться пыткам, избиениям и дальнейшей каторге и мучениям. Так я решил.

Все это я потом получил через Сергея. «Волыну» он занес мне только в день побега, остальное у меня было спрятано в разных местах, например в холодильнике, который я по ночам разбирал и сделал в нем что-то вроде тайника.

Для побега я выбрал ночь с субботы на воскресенье. Получилось так, что Сергей дежурил по графику только в ночь с пятого на шестое июня, то есть с воскресенья на понедельник. Это было не очень благоприятное время. Лучше всего было бежать с субботы на воскресенье, так как люди отдыхают и им будет трудно меня выследить. Но пришлось подстраиваться. Если Сергею затевать обмен с кем-нибудь, это может вызвать подозрения, и мы решили: пусть это произойдет в ночь с воскресенья на понедельник.

К этому времени к побегу было подготовлено практически все. Было оборудование, тщательно вычерчен план, рассчитано время хронометража.

Я стал замечать, что в последнее время Сергей, приходя на дежурство, заходит ко мне все чаще и чаще в нетрезвом состоянии. От него постоянно разило спиртным. У меня стали возникать сомнения – а вдруг он в назначенный день также придет нетрезвым?

Я много думал накануне побега. Не спал совершенно. Мне стали чудиться кошмары – как меня подстреливают при побеге, как потом меня расстреливают в тюрьме. Все это было очень неприятно. Утром даже мелькнула мысль: а вдруг органы готовят против меня провокацию, подставляя Сергея. Мол, будет убит при попытке к бегству. Но я старался гнать от себя подобные мысли. У меня был единственный шанс, и нужно было попытаться его использовать.

Тот воскресный день я буду помнить всю жизнь. Утро было солнечным и тихим. В тюрьме было спокойно, никого не вызывали к следователям и адвокатам, громко играла музыка – в последнее время почему-то стали транслировать музыку, вероятно, для того, чтобы затруднить перекрикивание между зэками. Все было спокойно.

Утром ко мне, как обычно, постучали, открылась кормушка, и мне протянули завтрак, от которого я отказался, так как практически никогда не употреблял тюремную еду. Я посмотрел в маленькое окошко и увидел, что на улице теплая и солнечная погода, у меня даже сердце защемило при мысли, что я поздним вечером уже могу быть на свободе.

Сверху кто-то стучал кружкой. Я подумал: «Это, наверное, стучит мне Якутенок». Между мной и вором в законе Якутенком, камера которого находилась надо мной, в последнее время установились достаточно хорошие отношения. Мы постоянно обменивались «малявами», где вели разные разговоры «за жизнь». Но в последние дни «малявы», которые приходили от Якутенка, были наполнены какой-то странной идеей, что жизнь не вечна, что мы все равно все будем в земле. Не знаю, почему он писал мне такое. Может быть, он уже знал, что мне вынесен приговор, и как-то по-своему хотел меня успокоить.

Но неожиданно пришла «малява». Я ее внимательно прочел: «Сашок, браток, когда к тебе придет адвокат, закажи еще что-нибудь для меня, чтобы мне передали почитать. Книги кончились. А ты, кстати, что читаешь? Отпиши мне, братишка!» Внизу была приписка: «Напиши, если вечером есть что-то по ящику интересного». Я написал ему короткий ответ и тут же отослал его по веревочке обратно.

Я посмотрел на часы. До начала дежурства Сергея оставалось еще немного времени. Я включил телевизор, стал смотреть. Шла какая-то передача, даже не помню какая – «Клуб путешественников», что ли. Мне захотелось на улицу. Мысль о том, что, возможно, скоро я буду на свободе, не давала мне покоя. Я задергался, начал ходить по камере. Улучив момент, когда я был около кормушки, через которую было слышно, что по коридору никто не ходит, я быстро подошел к холодильнику и проверил, все ли на месте. Шнур и другие приспособления, заранее принесенные мне, лежали наготове.

Времени до начала дежурства Сергея оставалось не более часа. Примерно в девять часов должен быть первый сеанс радиосвязи, который будут проводить со мной люди из организации Петровича, заранее подъехавшие к тюрьме и наблюдающие за обстановкой. Но время шло необыкновенно медленно.

Вскоре стали стучать из соседней камеры. Там с группой грабителей и вымогателей сидел доходяга Мишка. С ним у меня тоже сложились достаточно теплые отношения, от которых, правда, в последнее время я стал уставать, потому что он все время лез со своими просьбами, начиная от мелочовки и кончая тем, что стал даже просить, чтобы я посоветовал ему адвоката. Я уговорил своего адвоката взять защиту этого Мишки, который тут же стал доставать его различными просьбами.

Я взял кружку и поднес к стене, чтобы послушать его сообщение. Это был наш местный телефон, по которому мы переговаривались. Он в очередной раз спрашивал меня, нет ли у меня немножко кофейку – у них кончился кофе. Я повернул кружку другой стороной и ответил, что есть, готовь контейнер, сейчас зашлю. После этого я взял коробок спичек, тонкую бумажку, скатал что-то типа сигаретки, отсыпал ему туда кофе и стал ждать, когда эта веревочка придет ко мне в камеру. Вскоре это произошло.

Когда я отправил «контейнер», мне в голову неожиданно пришла мысль: как же так получилось, что в спецкорпусе, где содержатся особо опасные преступники, ни с того ни с сего в камере с грабителями и убийцами, которым грозят большие сроки, мог оказаться Мишка – наркоман, угонщик машин, которому могут дать не более трех лет? Зачем он там оказался и случайно ли это? И вообще, почему он лезет ко мне со своей дружбой?

Наверное, произошел какой-то психологический надлом накануне побега, и я уже стал подозревать даже собственную тень. Но опять с помощью своих специально разработанных аутотренинговых упражнений я стал отгонять эти мысли. Я взял журнал и стал рассматривать его. За последнее время у меня скопилось много журналов по автомобилям, по путешествиям. С обложек на меня смотрели полуобнаженные красавицы в купальниках. Я вспомнил Наталью, и у меня возникло желание. Но я взял себя в руки – надо сидеть и ждать. До побега осталось совсем немножко.

Началось дежурство Сергея. Он обычно приходит ко мне минут через 30—40 после начала. Я стал смотреть на часы. Прошел уже час, а Сергея все не было. Полтора часа – Сергея нет. В голову стали лезть разные мысли: а вдруг его раскрыли, а вдруг он испугался и не пришел, а вдруг явился с повинной, а вдруг в конце концов… Нет, не надо об этом думать. Надо чем-то отвлечься.

Я опять включил телевизор. Передавали какой-то концерт. И тут я услышал знакомые шаги. Двери соседней камеры открылись – видимо, кого-то выводили на прогулку. Через тридцать минут должна подойти моя очередь. И точно, через полчаса открылся засов, и Сергей грозно закричал:

– Заключенный, на прогулку!

– Да, конечно, гражданин начальник, – ответил я ему.

Дверь открылась, я вышел. Внимательно посмотрел на Сергея.

Слава богу, он был совершенно трезв, но лицо его было взволнованным. Видимо, он тоже боялся. Я посмотрел внимательно на его одежду, пытаясь понять и вычислить его намерения. Одет он был обычно – в традиционную форму службы внутренних войск: зеленые брюки, зеленая рубашка без галстука, погоны прапорщика и хорошие белые кроссовки. Так, кроссовки – это интересно. Значит, все остается в силе.

Сергей подал мне знак, что все идет по плану. Мы пошли по коридору. Притормозив возле первой железной двери, я кивнул ему на видеокамеру, просматривающую коридор. Когда мы прошли ее, Сергей показал мне знаком, что все схвачено. Потом, уже после побега, мне рассказали, что в этот день Сергей заранее получил специальный прибор, который при подключении к электрической сети с помощью «крокодильчиков» вывел из строя сразу три монитора на третьем этаже спецкорпуса № 9 и на лестнице.

Постепенно мы поднимались по лестнице, ведущей на крышу. По дороге встретился прапорщик, знакомый Сергея. Они постояли и поговорили о чем-то. Я в это время стоял лицом к стене. Потом Сергей повел меня дальше, время от времени перестукиваясь большим ключом – «вездеходом», который мог открывать любые двери, кроме последней, предупреждая, что ведет заключенного.

Наконец мы подошли к последней двери. Я посмотрел на замок. Замок остался тот же, никто его не менял. Теперь меня интересовала каждая деталь. Мы вышли на крышу. Я внимательно осмотрелся кругом. Все было по-старому: металлическая сетка так же опоясывала тюремный дворик, сверху – колючая проволока. Но ее заранее уже подпилили.

На прогулке я был минут двадцать. Не хотелось расходовать свои силы. Я вернулся в камеру. Нужно было немножко отдохнуть и поужинать. Я прилег на шконку. Лежал и думал. Снова в голову полезли разные мысли. Я старался отделаться от них и включил телевизор. Шел какой-то фильм, детектив. Я пытался мысленно подготовить себя к побегу.

Приближалось время сеанса радиосвязи. Я достал из холодильника миниатюрную рацию, включил настроенную волну. Связь, как всегда, была лаконичной. Я услышал знакомый голос человека из организации:

– У меня все нормально. Как настроение?

Потом тот же голос сказал, что все контролируется, на крыше дома поставили своего человека, он отслеживает обстановку. После я узнал, что на крыше специально были посажены два снайпера. Один следил за воротами тюрьмы, чтобы видеть, как я буду спускаться. Он должен был меня подстраховать: если выскочат охранники, он должен был уложить их на месте. На самом деле, я думаю, он должен был уложить меня, чтобы я не достался ментам живым. Второй подстраховывал другую сторону тюрьмы, где находились другие ворота. На противоположной стороне улицы стоял «БМВ» с тонированными стеклами, поджидающий меня.

В камеру снова зашел Сергей. Ничего не говоря, показал на отворот военной рубашки. Я увидел ствол «макарова». Он кивнул головой, спрашивая, куда его положить. Я взял «макаров» и спрятал в холодильник. Сергей вышел, похлопав меня по плечу.

Когда он ушел, я стал прислушиваться к звукам в коридоре. Там все было тихо, никто не ходил. Я подошел к унитазу, развернул «макаров» и проверил патроны. Все они были на месте. Загнать патроны в ствол я пока еще не решался. Теперь надежда была и на него. Хотя, с другой стороны, я не хотел бы, чтобы он мне пригодился. Но если что-то случится, я использую все патроны до последнего.

Десять часов вечера. До побега оставалось каких-то два часа. Вновь появился Сергей, как бы проверяя, все ли со мной в порядке. Наклонился ко мне, и я почувствовал, что от него пахнуло спиртным. Я спросил его:

– Зачем?

Он ответил:

– Я специально принес бутылку водки, чтобы напоить своего напарника, как-то его изолировать.

– Только ты сам не набирайся, – сказал я ему на ухо.

– Все будет нормально! Отдыхай пока!

Я остался один. Лежал, смотрел на стрелки часов. Было 22.30. Примерно через час я должен буду достать все свое снаряжение – альпинистский шнур, ствол, перчатки – и быть готовым к побегу. Но тут неожиданно я услышал, как из камеры, что напротив моей, раздался крик и сильный стук в дверь. Кто-то звал конвоира. У меня сердце чуть не остановилось – неужели что-то случилось?!

Вскоре появился Сергей. Он вошел в камеру, что-то стал говорить. Потом Сергей вышел и побежал по коридору. Минут через десять появились несколько человек, и в камере началось какое-то движение. Я с волнением думал: что же там такое? Вдруг все сорвется?!

Наконец звуки стихли, дверь в камеру закрылась. Ко мне заглянул Сергей, показал жестом, что все о'кей. Я вопросительно посмотрел на него: что случилось?

– Там одному плохо стало.

Потом я узнал, что у кого-то из соседней камеры начался приступ то ли аппендицита, то ли язвы и вызвали врачей. Я немножко успокоился, снова стал думать о побеге.

Время шло. Я открыл холодильник, вытащил ствол, загнал патроны. Обмотал себя альпинистским шнуром, в карманы положил карабины, приготовился… И вдруг – снова крики, снова стук из соседней камеры. «О господи, опять началось! Наверное, не судьба», – подумал я.

Опять беготня, опять пришли врачи. На сей раз врачи пробыли в камере около пятнадцати минут. Была уже полночь. Меня ждали. Наступило время побега. Что же делать? А Сергей – все еще в соседней камере.

Я услышал, как кого-то выносят из камеры. Вероятно, решили госпитализировать больного. А вдруг вместе с ним придется ехать Сергею?! Опять в голову полезли кошмарные мысли. У меня уже появилось желание – если кто-то войдет ко мне в камеру, прикончить его, а потом и себя. Нервы были на пределе.

Я посмотрел на часы. Было уже пятнадцать минут первого. Люди ждут и волнуются. Но уходить сейчас было нельзя.

Медленно, практически без звука, открылась дверь камеры. Но в камеру никто не входил. Что же это может быть?! Я выглянул – стоит Сергей, кивает, весь трясется. Наверное, и я выглядел не лучше. Мы молча вышли. Он хлопнул меня по плечу, как бы показывая – вперед! Закрыл камеру. Потом ударил себя по лбу и сказал:

– Постой, нужно вернуться.

– Зачем?

– Нужно!

Я вернулся в камеру, взял скомканную одежду, положил ее на шконку, укрыл одеялом – создал видимость, что я лежу. Ведь наверняка через тридцать-сорок минут после ухода Сергея из тюрьмы его хватятся, поднимется тревога, будет полный шмон по всем камерам. А у нас будет хоть несколько выигранных минут.

Мы снова вышли в коридор. Там никого не было. Мы пошли спокойно, но быстро. Сергей открыл первую дверь своим «вездеходом». Она открылась легко. Мы вошли в следующий отсек. Я смотрел на видеоглазок. Было невозможно определить, работает он или нет. Я кивнул Сергею и указал на глазок. Тот показал, что все нормально, все отключено. Следующая дверь. Перед тем как выйти на лестницу, ведущую на крышу, Сергей вышел один и посмотрел, нет ли кого впереди. Я потянулся к пистолету. Но тут Сергей кивнул: все в порядке. Мы быстро поднялись по лестнице.

Осталась последняя дверь, где был спецключ. Ключ отбирался у всех конвоиров после окончания прогулки и находился у дежурного по корпусу в опечатанном шкафу. Но Сергей заранее сделал дубликат ключа. Теперь я с волнением ждал, подойдет ли дубликат к замку. Сергей быстрым движением повернул ключ. Дверь не поддалась. Он еще раз повернул ключ – все, дверь открыта!

Осталась площадка. Была полная темнота. На вышке никого не было. Мы быстро подошли к проволоке, специальными щипцами, принесенными Сергеем, перерезали металлическую сетку, а затем – и проволоку.

Быстро прикрепив к крыше шнур, я взглянул на Сергея. Он кивнул – давай! Сам же пошел обратно. По нашему плану Сергей должен был выйти через служебную дверь.

Я подошел к краю крыши. Подо мной была улица. Ехала какая-то машина, слева стояла большая группа людей, они жгли костер. Впоследствии я узнал, что это были родственники заключенных, которые собрались к понедельнику на свидания и на передачу посылок. Там было человек тридцать или сорок. А вдруг кто-то из них вызовет милицию?! Но что делать – чему быть, того не миновать! Неподалеку я увидел голубой «БМВ», стоящий в стороне. Меня ждали. Я посмотрел на противоположную крышу. Там я никого не увидел.

Быстрым движением я сбросил альпинистский шнур. Он стал спускаться вниз. Я все время боялся, как бы он не зацепился за проволоку, которая была протянута возле некоторых камер. Я обратил внимание, что земли шнур не коснулся. Значит, придется прыгать.

Я подошел к краю крыши, зажмурил глаза, взялся за шнур руками в надетых заранее перчатках и стал постепенно спускаться. Спускался я альпинистским способом, тормозя движение ногами, чтобы не было резких скачков. Примерно на полпути я услышал крики со стороны людей, греющихся у костра. Меня заметили. Слава богу, никто не бежал. «Ну все, – подумал я, – теперь меня могут точно выдать», – и стал торопиться.

Отпустив ноги, я начал стремительно спускаться вниз. Тут я заметил, как с другой стороны тротуара медленно отъехал «БМВ». Все, до свободы осталось чуть – чуть. Но нужно было прыгать, а высота – примерно два с половиной метра. Шнур кончился. Я прыгнул, упал на тротуар. И тут услышал со стороны костра одобрительные крики и аплодисменты. Слава богу, никто из них ко мне не подбежал. Я быстро подскочил к «БМВ», открыл заднюю дверцу и заскочил внутрь. Впереди сидел парень. Обернувшись ко мне, он улыбнулся и подмигнул мне:

– Ну, теперь держись!

И мы рванули по ночным улицам.

Арест ЯпончикА

8 июня в 7 часов утра в Нью-Йорке агенты специального русского отдела арестовали знаменитого российского вора в законе Вячеслава Иванькова по прозвищу Япончик. Он находился на квартире своей знакомой женщины, и арест явился для него полной неожиданностью.

Иваньков освободился из тулунской тюрьмы в ноябре 1991 года, отсидев 10 лет из 14 объявленных ему судом. Однако в России он жил недолго и уже в марте 1992 года под видом сотрудника киностудии нелегально через ФРГ выехал в США. Там он поселился в Майами, однако затем переехал в Нью-Йорк, где у него был свой офис. Жил он на улице Хорнелл Луи в Бруклине, там же, где жил певец Вилли Токарев. По словам многих, он жил весьма тихо и незаметно и никогда своим положением не кичился.

Однако в феврале 1995 года к нему обратились представители банка «Чара», которые попросили Иванькова посодействовать им в получении их денег (3,5 миллиона долларов) с двух бизнесменов, живущих в Нью-Йорке. По словам самого Иванькова: «Я хотел помочь, чтобы они встретились и во всем разобрались. Потому что это же дикое предательство, они столько лет друг друга знали, вместе учились…»

Между тем это посредничество вышло боком самому Иванькову. Когда ФБР стало известно об этом, оно приняло решение его арестовать. К тому времени американская пресса уже расписала Иванькова как крестного отца российской мафии в США, и поэтому его арест лег на благодатную почву. Помимо него в тот же день в США были арестованы еще пять человек и трое объявлены в розыск. 27 июня из США пришло известие о том, что госдепартамент этой страны отказал Иосифу Кобзону в визе на въезд в США и аннулировал его многоразовую визу. Многие наблюдатели связали это событие с арестом 8 июня в Нью-Йорке российского вора в законе Вячеслава Иванькова (Япончика).

Из американских газет

В США задержан король воров в законе Вячеслав Иваньков по кличке Япончик. На посвященной этому событию пресс-конференции в Нью-Йорке помощник директора Федерального бюро расследований Джеймс Келлстром заявил, что арест Иванькова – самый большой успех ФБР в борьбе с русской мафией. По его словам, столь значительных результатов ФБР сумело достичь благодаря взаимовыгодному сотрудничеству с Главным управлением по организованной преступности МВД России. Япончику и восьмерым членам его группировки предъявлено обвинение в вымогательстве. Сам вор в законе радости правоохранительных органов не разделил: когда два агента ФБР вели его в штаб-квартиру агентства, Иваньков плевался от злости и пинал ногами фотографов.

С арестом в Америке Япончика многие ожидали начала нового криминального передела и начала крупной бандитской войны, но, как ни странно, этого не произошло. Говорят, что законники и крупные авторитеты сумели договориться между собой. А может, никто не решился делить империю Япончика?

Криминальная хроника, август

Крупномасштабная операция против солнцевской преступной группировки проведена в Москве. Задержано несколько десятков активных участников группировки и ряд ее лидеров. Всего было проверено свыше ста адресов квартир и офисов. Причем оперативники нанесли визиты не только участникам солнцевской группировки, но и связанным с ней лидерам других московских уголовных бригад. Солнцевских же с раннего утра до позднего вечера отлавливали по всей столице. Например, крупной удачей оперативников стало задержание одного из лидеров солнцевской группировки, 32-летнего Алексея Кашаева по прозвищу Циклоп. Он был схвачен сотрудниками РУОПа возле Центрального телеграфа на Тверской улице. При обыске автомобиля Кашаева милиционеры нашли гранату «РГД-5» с запалом. А в его кармане руоповцы обнаружили удостоверение личности, из которого следовало, что Циклоп является майором Российской армии Пахомовым, начальником отделения по запуску ракет одной из областных частей ПВО. Водительские права преступного авторитета также были выписаны на Пахомова.

Из материалов уголовного дела

«В целях раскрытия тяжкого преступления, совершенного в марте 1995 года, в связи с убийством ведущего тележурналиста (Владислава Листьева), а также для предотвращения преступной деятельности солнцевского преступного сообщества провести ряд обысков в квартирах и помещениях лиц, подозреваемых в связях с солнцевской ОПГ. Список лиц и адресов прилагается.

В случае обнаружения орудий преступления, а также иных предметов, добытых преступным путем, возбудить соответствующие уголовные дела и провести соответствующее расследование по этому факту».

Стало ясно, что практически вся эта операция была связана с версией причастности солнцевской группировки к убийству тележурналиста Владислава Листьева.

В Москве была проведена крупномасштабная операция против солнцевских, в которой было задействовано более 500 милиционеров, причем привлекали не только штатные группы – СОБР, ОМОН, – но и рядовых гаишников. В результате этой операции были задержаны 23 солнцевских боевика.

Операция «Закат» была проведена с 8 до 23 часов. Для многих она была все же внезапной. Так, к штабу РУОПа на Шаболовке, 6 съехалось много представителей милицейских служб на различных машинах. Все ждали конверты. Из штаба были вынесены конверты с адресами, там было указано отделение милиции, где необходимо было вскрыть их в определенное время. Представители милицейских бригад разъехались по отделениям и вскрыли там конверты. В них был указан конкретный человек, у которого необходимо было произвести обыск, и его адрес. Это делалось для того, чтобы не было никакой утечки информации.

Впоследствии удалось узнать, что произошла утечка информации и большинство членов солнцевской группировки были предупреждены о готовящейся операции и заблаговременно покинули свои квартиры и офисы.

Операция «Закат»Как это было

Одной из крупнейших операций с участием ОМОНа, СОБРа, а также ведущих подразделений РУОПа, ГУОПа, ГУУРа, МВД России была операция против солнцевской братвы под условным названием «Закат», которая произошла в конце августа 1995 года.

Ближе к вечеру этого дня мне позвонили из консультации и попросили срочно приехать, так как меня ожидали какие-то взволнованные клиенты. Не получив вразумительной информации, что это за клиенты, я поехал в консультацию. Там я увидел двух ребят спортивного телосложения, с короткими стрижками, которые начали взволнованно объяснять мне, что они пришли по рекомендации моих предыдущих клиентов, что сейчас проведен большой ментовский шмон в отношении Солнцева и многих братишек «приняли», в том числе их друга Гену. Они очень просили меня срочно приехать на Шаболовку, в здание РУОПа, где сейчас находится Гена. Кажется, у него взяли пистолет, – добавили они.

Быстро оформив все необходимые документы, я поехал в сторону метро «Октябрьская», где находилось здание РУОПа. Подъехав к зданию, я заметил непривычную картину. То и дело сюда подъезжали машины различных марок, из которых два милиционера выводили одного или двоих коротко стриженных, спортивного вида ребят, прикованных наручниками к рукам милиционеров. Нетрудно было догадаться, что произошла какая-то крупномасштабная операция, в результате которой сюда доставляли задержанных.

Я позвонил по внутреннему телефону человеку, который занимался Геной, и, представившись, попросил встретиться с ним. На другом конце провода произошло замешательство. Наконец мой собеседник ответил:

– Да, вы действительно ему нужны. Пожалуйста, передайте трубку дежурному милиционеру.

Дежурный взял трубку, выслушал распоряжение, кивнул мне головой и сказал:

– Проходите.

Поднявшись на третий этаж, я нашел нужный мне кабинет, где меня ждали. Постучавшись, я открыл дверь и вошел. Кабинет состоял из двух смежных комнат, в одной сидела группа людей в штатском, некоторые из них были без пиджаков, с пистолетами Макарова под мышкой – штатным оружием московских милиционеров. Кто-то из них просматривал бумаги, другие что-то писали. За столом сидел мужчина в пиджаке и заполнял какие-то листы. Напротив него сидел парень в спортивном костюме. Я прошел, обратился к сидящему за столом, назвал себя. Он сказал:

– Все правильно, вы к нам. Только сначала, пожалуйста, предъявите документы.

Я показал ему свое удостоверение, предъявил ордер на ведение дела.

– Вот и ваш клиент, – показал он на парня.

– Гена, – пробурчал тот.

Я наклонился к Гене и прошептал ему, от кого я пришел и кто пригласил меня на это дело. Гена одобрительно кивнул и улыбнулся.

– В чем обвиняется мой клиент?

– Сейчас я вам все покажу.

Следователь заканчивал писать протокол.

Пока следователь писал, я рассматривал своего клиента. Гена был крупного телосложения, на вид лет двадцати пяти – тридцати. Круглое лицо, короткая стрижка, светлые волосы. На лице ссадины, вероятно, следы от полученных им ударов. Ладони крупных рук также были испачканы кровью. Время от времени Гена брал платок и подносил его к губам, из которых сочилась кровь.

Неожиданно Гена обратился к следователю:

– Слышь, начальник, покурить бы!

– Кури, – ответил ему следователь и протянул лежавшую на столе пачку сигарет.

Гена закурил и вопросительно посмотрел на меня. Я обратился к следователю:

– Как мне с вами поговорить?

– Сейчас я закончу, и вы все прочитаете.

Через минуту следователь закончил писать, расписался и протянул мне папку-скоросшиватель, в которой лежало несколько процессуальных документов: протокол обыска, протокол изъятия, протокол задержания и другие документы. Я взял папку и стал читать.

Беседуя с Геной, я узнал, что примерно в 12 часов дня в его квартиру, где он находился, – а он проживал в районе Солнцева, – позвонили. Увидев в глазок двоих милиционеров и двоих в штатском, Гена сразу дверь не открыл. Тогда ему сказали, что если он не откроет дверь, то они ее взломают, так как для этого у них есть все основания. Гена не стал испытывать их терпение и открыл дверь. В квартире милиционеры предъявили свои документы и постановление на обыск и стали его проводить. Вскоре они нашли пистолет и несколько патронов.

После такой находки орудия преступления милиционеры стали предпринимать активные действия. Они несколько раз ударили его, требуя признаться, где он прячет остальное оружие, но Гена ничего не сказал. И тут неожиданно к нему пришел его друг, который тут же был задержан и обыскан. К счастью, у него ничего не нашли. Но обоих привезли в штаб на Шаболовку, где подвергли жесткому допросу.

Я еще находился в здании РУОПа, ожидая вместе с Геной санкции прокурора на его арест. Какая-то надежда, что он может быть не арестован, у нас, как всегда, была. Время от времени выходя в коридор покурить, я видел, как все чаще и чаще милиционеры привозили людей, подозреваемых в принадлежности к солнцевской группировке.

Ближе к вечеру приехал оперативник и привез санкцию прокурора на арест Гены. Теперь он стал собираться в следственный изолятор.

Выйдя из здания РУОПа, я увидел, что многих задержанных уже стали отпускать. Они сидели в своих автомобилях на другой стороне улицы и нервно курили сигареты, видимо ожидая своих друзей. Чуть позже мне стало известно, что в результате этой операции было изъято около 30 пистолетов и других запрещенных предметов.

Тогда операция «Закат» против солнцевской группировки наделала много шума. Но, как выяснилось впоследствии, это была не единственная операция против нее.

23 августа в Москве была проведена крупнейшая за последние несколько лет облава на представителей столичной оргпреступности. Операция носила наименование «Закат» и была направлена в первую очередь против мощной солнцевской группировки.

Итог операции «Закат»(из служебной записки)

Операция началась в 5 часов утра. В течение нескольких последующих часов руоповцы посетили свыше ста различных адресов в Москве, Подмосковье и даже в Калужской области. Число задействованных в операции милиционеров составило 481 человек. Число задержанных солнцевских достигло к вечеру 23 человек. Во время обысков было изъято 20 пистолетов, 2 незарегистрированных охотничьих ружья, 4 газовых пистолета, 4 ножа, 700 патронов, а также свыше 250 миллионов рублей и 24 тысячи долларов. Однако специалисты ожидали гораздо больших результатов от этой беспрецедентной облавы. Как выяснилось, из-за утечки информации большинство наиболее интересных для оперативников представителей группировки заблаговременно покинули пределы Москвы, а многие – и России.

Хроника криминальной жизни

Солнцевские и чеченские боевики собрались на улице Миклухо-Маклая, чтобы в очередной раз выяснить отношения. В этом районе, известном многочисленными точками по продаже наркотиков, торгуют кокаином, героином и анашой в основном студенты Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы, имеющего здесь несколько общежитий. Первыми разработали и освоили этот рынок чеченская и ингушская группировки. Они начали поставлять студентам наркотики и забирать себе часть прибыли. Кроме того, кавказские бандиты обложили данью и африканских учащихся, которые торговали собственными контрабандными наркотиками. Солнцевских не устраивало такое положение дел, и они не раз предлагали чеченцам поделиться доходами от наркобизнеса. Вследствие разборок и борьбы за контроль над торговлей наркотиками уже имело место немало человеческих жертв, в частности в результате поджога одного из общежитий погибли четверо и еще девять человек получили ожоги и ранения. Но на этот раз руоповцы не допустили столкновения: из подъехавших к общежитию десятков иномарок были извлечены и положены лицом на асфальт около сорока бандитов.

Братва, не стреляйте друг в друга!

«Братва, не стреляйте друг в друга!» – песню с таким названием впервые исполнил летом 1995 года известный певец Евгений Кемеровский, и актуальность этой песни на фоне всего происходящего почти никем не оспаривалась.

Этот страстный призыв, размноженный на миллионах аудиокассет и озвученный по телевидению, часто заказывали в ресторанах и ночных клубах. Но ни песня, ни сам клип не возымели никакого действия, и братва продолжала убивать друг друга.

Криминальная хроника

Понесла крупные потери и измайловско-гольяновская группировка. В августе был расстрелян ее казначей Миша Китаец, а в сентябре на стадионе «Трудовые резервы» таким же образом поступили еще с двумя членами этого сообщества.

В результате войны внутри армянской группировки в течение трех недель апреля–мая 1995 года были убиты пять человек.

22 ноября в начале десятого вечера настоящее сражение разгорелось на Краснопресненской набережной возле торгового центра «Садко-Аркада». Один из лидеров курганской группировки был внезапно обстрелян двумя неизвестными из автоматов в тот момент, когда он на своем «Линкольне» выезжал с автостоянки. Первые пули попали в «Линкольн», когда расстояние между ним и стрелявшими не превышало шестидесяти метров.

Позже выяснилось, что на курганцев напали бауманцы.

Криминальный расклад

На брифинге в МВД России сообщалось, что в настоящее время в преступной среде обострились противоречия – идет настоящая война за выживание идеологии «старых» и «новых» воров в законе. Эта междоусобица, по оценкам специалистов, закончится победой нового воровского поколения, располагающего гораздо большими материальными ресурсами и связями с коррумпированными чиновниками. Произойдет это через 3–5 лет, когда закончится разделение сфер влияния по национально-территориальному признаку.

Вот лишь сухие цифры этой борьбы: если в 1992 году в России были выявлены 1684 преступные группировки, то только 11 из них в суде были квалифицированы как бандитские. В 1993 году в Москве были ликвидированы 352 преступные группы, в 1994-м – уже 596. Однако криминогенной обстановки в городе это так и не разрядило. Почему? Видимо, потому, что на место ушедших в тюрьмы людей пришло новое пополнение, которое с новым рвением окунулось в романтику бандитских будней. Положить этому конец или хотя бы отвадить часть молодежи от бандитского ремесла можно будет тогда, когда экономическая ситуация в нашей стране примет наконец цивилизованные формы. Когда это произойдет, бандитов просто вытеснят из легального бизнеса, оставив им их исконные ремесла: наркоманию, проституцию, азартные игры и т. д. Скептики утверждают, что в нашем случае это произойдет еще не скоро.

Год 1996

Авторитеты

В конце 80-х – начале 90-х годов в преступном мире Москвы произошла перестройка. Если до этого периода главенствующую роль в преступном мире играли профессиональные преступники – так называемые воры в законе, или законники, – то с начала перестройки в обществе и успешного развития коммерции – кооперативного движения – происходит и перегруппировка среди лидеров столичных группировок. Появляются так называемые авторитеты – «некоронованные» главари группировок. Раньше авторитетами называли лиц, наиболее приближенных к законникам. В новом же понимании авторитет – это лидер группировки, сам создавший себе репутацию в преступном мире.

К моменту появления многочисленных группировок, естественно, возрастает и количество их лидеров. Конечно, все это приводит к появлению так называемых авторитетов. Нельзя сказать, что роль воров в законе снижается. Напротив, многие группировки и структуры имеют воров в законе в качестве консультантов и третейских судей для разборок с другими группировками. Часто к услугам таких людей обращаются различные группировки. Вместе с тем все большее значение имеют авторитеты.

Авторитеты принципиально отличаются от воров в законе по статусу. Большинство из них категорически отрицает воровские понятия и традиции уголовного мира. Есть несколько причин такой позиции. Некоторые из них просто не признаны среди законников – да они и сами не особенно стремятся к такому признанию, другие считают, что они выполняют еще и функции бизнесменов, предпринимателей, а для контакта с политиками, с другими бизнесменами, с представителями иностранных фирм им ни в коем случае нельзя иметь воровское звание, которое для них является компроматом.

В этой связи можно сказать, что именно поэтому многие отказывались от принятия воровских званий – такие, как Сергей Тимофеев (Сильвестр), хотя ему не раз предлагали «короноваться», Отари Квантришвили (Отарик). Конечно, нельзя отрицать, что среди авторитетов существует немногочисленная группа, которая стремится стать ворами в законе, но в силу определенных обстоятельств – нет еще поручительства, или не накоплен воровской стаж (как правило, имеется в виду отсидка на зоне), или по каким-то другим причинам – они не смогли пока добиться воровского звания. Авторитеты – «некоронованные» лидеры преступных группировок и сообществ – должны иметь достаточно влиятельное положение в современном преступном мире.

Нельзя не отметить, что авторитеты по многим позициям значительно превосходят тех же воров в законе. Если мы обратимся к тому, откуда же берутся авторитеты, из какой среды, то мы можем увидеть, что новые авторитеты появляются из благополучной среды.

Так, например, по мнению правоохранительных органов, лидеры некоторых группировок в недалеком прошлом были офицерами Российской армии или воевали в Афганистане.

Многие авторитеты, с которыми мне приходилось общаться, раньше были штатными комсомольскими работниками. Многие работали на должностях руководителей коммерческих фирм. Но, пожалуй, самый большой удельный вес среди сегодняшних авторитетов – это выходцы из профессиональных спортивных организаций, то есть бывшие спортсмены.

Надо сказать, что влияние сегодняшних авторитетов заключается в двух факторах. Прежде всего в умственном развитии – то есть эти люди имеют достаточно большой умственный потенциал, определенные связи не только в криминальном, но и в коммерческом и политическом мире, а также в правоохранительных органах и могут сплотить вокруг себя определенную группировку. И конечно, фактор силы. На это опираются бывшие спортсмены, лидеры группировок.

Скажем, некоторые солнцевские авторитеты постоянно подчеркивают, что они не являются преступниками, что они не бандиты, они далеки от криминала. Действительно, некоторые из них негативно относятся к криминалу. Конечно, при наличии определенной ситуации, когда возникает какая-либо проблема в их предпринимательской деятельности, в их бизнесе, эти люди не исключают возможности обратиться к тем преступным методам, к каким привыкли, для решения этих проблем. Но они уже перестали быть преступниками в прямом смысле слова, они уже стали «новыми русскими», то есть в большей степени бизнесменами.

Появление авторитетов новой формации, безусловно, отразилось и на положении воров в законе. У них произошел определенный раскол. Часть воров-законников отказалась от так называемых воровских обычаев и традиций – не иметь семьи, имущества, каких-то иных благ. Многие из них стали наполовину коммерсантами, хотя при этом и сохранили свои воровские звания.

Существенное различие между авторитетами и ворами в законе наблюдалось в их психологии. Если ворам в законе, особенно молодому поколению, свойственно, как говорится, налаживание и поддерживание связей именно с представителями криминального мира, то есть с теми же ворами в законе, и обычно они живут по принципу «кого знаешь, с кем сидел», то у авторитетов совершенно другой принцип – жить, по возможности не нарушая законы, и иметь связи среди политиков, государственных деятелей, среди крупных банкиров и бизнесменов, среди верхушки правоохранительных органов и депутатов.


Другим увлечением авторитетов, безусловно, становится спонсорство и связи со звездами эстрады. Отсюда известный скандал певицы Азизы и Игоря Малахова, которого правоохранительные органы также относят к авторитетам. Я много раз видел, как происходили встречи и многие авторитеты говорили, что они знакомы с теми или иными звездами эстрады. Нередко я сам видел их в обществе этих людей. Особенно часто это бывает на отдыхе или на концертах и фестивалях.

Основная проблема сегодняшних авторитетов – это, безусловно, борьба за выживание, борьба за власть в тех условиях, в каких они существуют. Даже если они полностью существуют отдельно от криминала, как они утверждают, то борьба за сохранение своих позиций в группировке между ними сохраняется. Не случайно, когда произошла моя встреча с одним из телохранителей известного в прошлом авторитета Сильвестра – он же Сергей Тимофеев, – то телохранитель мне сказал, что в последнее время Сильвестр никому не доверял из своего сообщества и для своей охраны он нанял ребят с Дальнего Востока – двенадцать-четырнадцать человек, которые, впрочем, не смогли спасти ему жизнь, и он был взорван в «шестисотом» «Мерседесе» недалеко от Белорусского вокзала.

После гибели Сильвестра борьба за власть между авторитетами ореховской группировки наиболее ярко видна на примере междоусобной войны 1994—1996 годов.

Наум

Знаменитый скандальный случай с Василием Наумовым, он же Наум, – лидером коптевской группировки, и его охраной из спецподразделения «Сатурн» имел большой резонанс.

С Василием Наумовым я несколько раз встречался и достаточно хорошо его знал. Первая наша встреча произошла около двух-трех лет назад в связи с задержанием одного из лидеров коптевской группировки по кличке Алима. Алима выходил из спортзала в сопровождении своих охранников и был задержан работниками РУОПа, в его одежде нашли оружие. Тогда я встретился с Василием Наумовым, который стал просить меня взять на себя защиту его знакомого Алимы. Но я отказался, так как в тот момент участвовал в непрерывном судебном процессе в Московском городском суде и практически весь рабочий день находился в здании суда. К защите Алимы я порекомендовал одного из своих коллег.

Затем с Василием Наумовым мы встречались несколько раз по делам бизнеса. Он консультировался по многим вопросам коммерческих проектов, приезжал то с охраной из своих людей, то его сопровождало не более двух человек. Но в последнее время я обратил внимание, что он стал приезжать с молчаливыми, грузными людьми. Я даже спросил его как-то:

– Это ваши люди?

Он сказал:

– Да нет, это менты. Мы наняли их для выполнения одного ответственного задания.

Действительно, охранники значительно отличались от других одеждой, выражением лица. Они имели штатное оружие, и в этом было их преимущество в охране авторитетов.

23 января в 17 часов Наум был на тренировке в спортзале в районе Тушина. Затем он вышел, сел в машину с охранниками и поехал в центр. Тут его стали преследовать убийцы. Машину охраны сопровождала белая «семерка», в которой сидели четверо в камуфляжной форме. Наум ехал в район Петровки, 38, на встречу. Он специально делал это, видимо боясь возможной расправы, выбирал место, наиболее безопасное – ведь никто же не решится стрелять у Петровки, 38! Выбрав Успенский переулок, где до Петровки, 38 оставалось 150 метров, Наум остановил машину. Машина охраны находилась немного в стороне. Он стал разговаривать по телефону. В этот момент подъехала вишневая «девятка», стекла опустились, и из двух автоматов начался шквальный огонь. Наум гибнет, гибнет при наличии вооруженной охраны из сотрудников милиции, в 150 метрах от здания Петровки, 38. Все это говорит о том, что звание авторитета необычайно опасно.

Потом погибают такие известные авторитеты, как Леонид Завадский, Федя Бешеный, Сильвестр, и многие другие, которых я не знал. Практически ежемесячно гибнет несколько авторитетов.

Звание авторитета и место лидера группировки становятся опасными для всех.

Авторитеты живут достаточно роскошной и сытной жизнью, у них красивые загородные особняки, виллы за границей, красавицы – все это так. Но существует и оборотная сторона медали – следственные изоляторы, тяжелые ранения, морги и кладбища, где их хоронят. Их жизнь бывает скоротечна. Но они сами выбирают эту жизнь.

Изменения в криминальной жизни. Легализация

Скоро в криминальном мире наметилась новая тенденция – легализация деятельности некоторых ОПГ. Многие авторитеты поняли, что находиться под постоянным прессом со стороны своих конкурентов и правоохранительных органов становится невыгодным да и опасным. Гораздо проще стать авторитетными бизнесменами – легализоваться. Возможность легально обладать оружием заставляет лидеров и авторитетов вливаться в ЧОП (частные охранные предприятия) – некоторые из них становятся теневыми владельцами таких ЧОПов.

В этот период в Москве начинались новые процессы. Многие, кого раньше называли бандитами, все ближе подходили к легальному бизнесу. Многие совсем отошли от явного криминала.

Правда, некоторые воры в законе не принимали такие переходы своих бывших подчиненных в ряды бизнесменов. В этой связи широкую огласку получил в те времена конфликт законника Шурика Захара с авторитетом Мжелем. Когда последний открыто занялся легальным бизнесом, законник сказал: «Если коммерс – плати…» Мжель отказался, посчитав, что сам может себя защитить. После этого у него начались неприятности: его несколько раз задерживала милиция за ношение оружия и на него было несколько покушений.

Другой причиной выхода из явного криминала является то, что многие лидеры ОПГ уже накопили весьма значительные суммы денег и теперь, как они считают, настало время вложить их в выгодные проекты. Лидеры ОПГ становятся совладельцами или владельцами коммерческих фирм, банков. Но часто при возникновении споров между партнерами или конфликтов между конкурентами «новые русские» вспоминают свое криминальное прошлое и решают эти споры и конфликты привычным для себя способом.

БанкирКак это было

Большой темно-синий бронированный «Мерседес» шестисотой модели остановился у здания банка ровно в десять утра. Другой «Мерседес», джип пятисотой модели, встал впереди, блокировав часть мостовой, которая вела к банку. Из джипа выскочили несколько человек, одетые в темные костюмы с белыми рубашками и темными галстуками. Они блокировали все подступы к банку. Один из них открыл дверцу «шестисотого» «Мерседеса».

Оттуда вышел мужчина в темном костюме, в голубой рубашке с желтым галстуком.

Мужчина медленно пошел по направлению к банку. Он тут же был окружен мужчинами в черном. Это была его личная охрана. Дойдя так до лифта, мужчина поднялся на третий этаж.

Проходя по длинному коридору, он шел медленно, степенной походкой. Люди, попадавшиеся ему навстречу, услужливо здоровались с ним, называя по имени-отчеству, наклоняя голову в знак приветствия.

Мужчина дошел до конца коридора. На двери висели две таблички. На одной – «Президент». На второй табличке было написано: «Вице-президент Сушков Валентин Алексеевич». Мужчина вошел.

За столом сидела одна секретарша. Мужчина бросил взгляд на второй, пустой стол. Его секретарши еще не было. Первая назвала мужчину по имени-отчеству и сказала:

– Извините, Валентин Алексеевич, ваша секретарша Маша звонила, сказала, что немного опаздывает.

Валентин взглянул на часы, немного нахмурившись, и молча вошел в кабинет.

У входа в приемную остались его охранники.

Войдя в просторный кабинет, состоящий из стандартного набора руководителя банка, Валентин снял пиджак и уселся в большое дорогое кожаное кресло. Первым делом он подвинул к себе календарь, на котором было много различных записей – что сделать, кому позвонить и тому подобное. Это был его распорядок дня.

Затем он медленно повернулся к телефонным аппаратам, стоящим справа на столе, и включил их. Еще раз посмотрев на календарь, выключил телефон прямой телефонной связи.

Неожиданно загорелась красная лампочка селекторной связи. Валентин нажал на клавишу:

– Слушаю!

– Простите, пожалуйста, Валентин Алексеевич, вам по городскому звонит Михаил Васильевич.

– Какой еще Михаил Васильевич?

– Кузьмин.

– Кузя? – чуть было не переспросил Валентин, но вовремя сдержался. – Хорошо, соединяйте.

Валентин снял трубку.

– Алло, Кузя, привет! Как твои дела?

На другом конце он услышал знакомый голос Кузи.

– У меня-то хорошо.

– А почему ты мне по городскому звонишь? – поинтересовался Валентин.

– Так у тебя прямой отключен…

– Как отключен? – Валентин изобразил удивление. – Да, действительно! Секретаршу надо наказать. Не успела со вчерашнего дня подключить.

– Что, вчера переговоры были?

– Да, очень важные.

– Как у тебя сегодня день складывается?

– Нормально. День, как обычно, тяжелый, но встреча, которую мы с тобой запрограммировали на вечер, обязательно состоится.

– Я, собственно, по этому поводу и звоню, – продолжил Кузя. – Я хочу перенести встречу на час раньше. Как у тебя со временем? Сможешь?

– Да, без вопросов.

– И фантики заодно привезешь.

– О чем разговор? Сегодня же наш день, – улыбнулся Валентин.

– Все, тогда до встречи, на старом месте, в том же ресторане.

– Кузя, прости, я забыл, что значит в том же? Ты рыбный имеешь в виду?

– Тебе еще название скажи, чтобы нас менты или фээсбэшники вычислили? Нет, вспоминай, где прошлый раз сидели!

– А, вспомнил! – сказал Валентин. – Все, обнимаю! – И он положил трубку.

Валентин тут же снял трубку внутреннего телефона.

– Начальника финансового отдела!

На другом конце послышался голос молодого парня.

– Алло! Слушаю вас, Валентин Алексеевич!

– Боря, подготовь, пожалуйста, сегодня сумму, которую мы выплачиваем еженедельно нашим учредителям!

– В полном объеме или недельную?

– Что ты мне глупые вопросы задаешь? Я же сказал – в недельном!

– Хорошо, через час все будет готово!

– Сразу зайдешь ко мне с чемоданчиком.

Валентин задумался. Прошло уже больше шести лет с того памятного дня, когда арестовали Кузю и всех остальных членов группировки, когда Валентин совершенно случайно нашел чемоданы с деньгами. Тогда жизнь его могла сложиться по-другому. Конечно же, он стал обменивать деньги в банке Димы, но сумма была настолько велика, что Дима, брат Жанны, не смог обменять деньги в один прием. Поэтому перевод денег в валюту проходил в течение двух недель.

Каждый день Валентин привозил деньги и менял их в банке Димы. Потом, когда все было сделано, Валентин решил уехать. Но все деньги увезти за границу было невозможно. Взяв кое-какие деньги, он поехал на Кипр, рассчитывая, что там положит деньги в банк. Но пребывание на Кипре оказалось безрезультатным. Языка Валентин никакого не знал. Да и потом, допустим, увел он «общак» группировки. Ну и что дальше? Прятаться с этими деньгами по всему миру? Деньги вложить некуда. Да и вероятность, что его найдут бандиты, была велика!

Поэтому, пробыв немного за границей, Валентин вернулся. Он снова обратился к Диме. Дима тогда работал в крупном банке. Валентин пригласил его в ресторан и спросил, сможет ли он покрутить его деньги так, чтобы они постоянно удваивались. Дима сказал, что проблемы не будет.

Валентин привозил ему определенную сумму, а потом, по прошествии определенного срока, Дима возвращал ему эту сумму с процентами. Их сотрудничество продолжалось два года.

Валентин рассчитывал, что нет смысла брать «общак». Наоборот, как только Кузя выйдет – а он выйдет рано или поздно, – Валентин вернет ему эти деньги, и Кузя не посмеет его тронуть. А себе он оставит те проценты, которые накрутил. Расчет был правильный. Тем более суд над членами группировки, которые первоначально проходили по статье 77 УК – «бандитизм», практически провалился. Суд так и не смог доказать, основываясь на показаниях Воробьева, что члены группировки Кузи занимались бандитизмом, поэтому все получили небольшие сроки – кто за наркотики, кто за оружие. Кузя же получил всего пять лет – за оружие и за сопротивление работникам милиции при задержании. Да и то максимальный срок он получил лишь благодаря тому, что имел ранее судимости.

Что касается самого главного провокатора, Сергея Воробьева, то он почему-то странным образом исчез. Ходили слухи, что милиция взяла его под специальную опеку, под действие программы охраны свидетелей. Самое интересное, что в Уголовно-процессуальном кодексе такой статьи не предусматривалось, хотя на практике милиция иногда шла, в порядке исключения, на такое и меняла паспорта и прочие документы тем людям, которые давали показания против бандитов. Поэтому Валентин предполагал, что Сергей Воробьев уже не Воробьев, а носит какую-нибудь другую фамилию и спокойно живет в каком-нибудь тихом городке.

План, который он придумал, полностью себя оправдал. Кузя действительно вышел на свободу, только значительно раньше. Валентин тут же приехал к нему на встречу, и приехал с чемоданом. К тому времени из тюрьмы вышел и коронованный Анатолий Иванович. Увидев чемоданы с деньгами, авторитеты очень обрадовались. Теперь Валентин был у них в полном доверии.

И тогда у одного из них родилась идея создать свой банк. Вот и выступили Анатолий Иванович и Кузя фактическими учредителями банка, хотя формально ими значились совершенно другие люди. Директором банка назначили Диму, так как он был мастак по финансовым делам. А в качестве главного смотрящего и контролера Кузя назначил Валентина. Так он стал вице-президентом банка. Но фактически он был его хозяином. Нет, какое-то время хозяином был Дима, он давал Валентину практические советы, учил его крутить деньги, помогал заводить нужные связи, укреплял отношения с чиновниками. Когда Валентин овладел всей этой наукой, фактически он возглавил банк, а Дмитрий, как президент, был отправлен в так называемую почетную ссылку.

Ему купили виллу на южном берегу Франции, где он постоянно жил, время от времени звоня в банк и приезжая на собрания акционеров.

Размышления Валентина прервал телефонный звонок. Валентин взял трубку. Он услышал голос Жанны, своей жены.

– Ты почему сегодня так рано на работу уехал? – спросила она.

– Так получилось, – сказал Валентин. – Проснулся рано, не спалось, решил поехать в банк пораньше. Куча бумаг накопилась, надо посидеть над ними, подумать, подписать.

– Странно… Я тебе звонила час назад, твой телефон не отвечал.

– А, да, – вспомнив про Машу, сказал Валентин, – я только что прямой телефон включил.

– Ты не забыл, что сегодня пятилетие нашей свадьбы? – сказала Жанна.

– Как? Пять лет уже? С ума сойти! Какой срок!

– Да, пять лет мы с тобой женаты.

– Мне казалось, что я знаю тебя гораздо больше…

– Правильно, мы же с тобой три года до свадьбы встречались. Ты находился в стадии активного ухаживания! А я еще думала…

– Да брось ты – думала! – улыбнулся Валентин. – Ты меня сразу полюбила, как только на дискотеке увидела лет десять или больше назад! Признайся, это так?

– Ну ладно, мы сегодня отпразднуем нашу дату?

– Конечно! Я сейчас заеду в магазин, куплю что-нибудь… Может, то бриллиантовое колье, которое тебе понравилось?

– Нет, не надо, оно мне уже разонравилось. Лучше давай поедем с тобой куда-нибудь на острова или брата навестим. Тебе же нужно отдохнуть.

– Да, отдохнуть мне не мешало бы, – согласился с ней Валентин. Потом взглянул на календарь и вспомнил, что сегодня у него назначена встреча с Кузей… – Послушай, дорогая, сегодня у нас ничего не получается. Важная встреча!

– И с кем же ты сегодня вечером встречаешься? – подозрительно спросила Жанна.

– С этими, сама понимаешь с кем, с учредителями нашими главными…

– О господи! Сегодня разве четверг?

– Да, четверг.

– Надоели они мне все!

– Думаешь, мне не надоели? Но делать нечего, такова жизнь!

– Тогда постарайся прийти сегодня пораньше.

– Это уже как получится, – сказал Валентин. – Ладно, целую тебя! – И он положил трубку.

В кабинет вошла молодая симпатичная девушка лет двадцати двух. Она плотно закрыла за собой дверь, подошла к Валентину и, усевшись к нему на колени, крепко поцеловала его.

– Что вы себе позволяете, Маша? Секретарь вице-президента банка опаздывает на работу! – грозно проговорил Валентин.

– Дорогой, – сказала девушка, лениво потягиваясь, – я же не виновата, что вице-президент банка навещает свою любовницу в восемь утра и будит ее для того, чтобы заниматься с ней любовью в течение полутора часов! А потом нежному созданию нужно было немного помыться, поспать, привести себя в порядок…

Валентин улыбался.

– Тебя тут уже Ирина, твоя напарница, выгораживать начала!

– Что ты говоришь!

– Представляешь, я приехал в банк, смотрю на твой стол, а она сразу поняла, что я чем-то недоволен. Она говорит мне: вы знаете, Маша звонила, сейчас она едет на работу, опаздывает!

– Правильная баба! – сказала Маша. – Иногда мне кажется, что она догадывается о наших с тобой отношениях.

– Нет, никто не догадывается. В банке никто об этом не знает. У нас с тобой секретная любовь! – улыбнулся Валентин.

– А что мы сегодня вечером будем делать? Ты приедешь ко мне домой?

– Нет, сегодня я не смогу. Сегодня важные переговоры, встреча. Кстати, сегодня у меня должна была быть встреча с хозяйкой твоей квартиры, – Валентин достал бумажник и отсчитал несколько сотенных долларовых купюр. – Передай ей, это за будущий месяц.

– Ой, когда же ты купишь мне собственную квартиру, чтобы я свила там свое гнездышко?

– А зачем тебе квартира? Погоди чуть-чуть, я уйду от жены, и мы будем жить вместе.

– Это уже так долго тянется! Мне кажется порой, что это никогда не произойдет! – сказала Маша капризно.

Но тут зашипел селектор.

– Валентин Алексеевич, – послышался голос второй секретарши, – вам из Минфина звонят. Вы будете говорить?

– Кто звонит?

– Чугунов.

– Да, с Чугуновым буду, – сказал Валентин. Он взял трубку и прижал руку к мембране микрофона. – Маша, оставь меня, пожалуйста, на пять минут! Мне нужно поговорить по очень важному вопросу.

– Хорошо. – Маша встала, выпрямилась и пошла к двери. – Тебе кофе заварить?

– Да, я с тобой вместе потом попью.

Как только Маша закрыла дверь, Валентин сказал в трубку.

– Иван Семенович, здравствуй, дорогой! Приветствую тебя!

Иван Семенович был чиновником Минфина, работающим в управлении, ведавшем ценными бумагами. Валентин давно знал Чугунова и неоднократно покупал с его помощью различные государственные облигации. Потом государство выкупало эти облигации у Валентина, и он получал определенный процент. Все эти бумаги назывались сокращенно ГКО – государственные краткосрочные облигации.

Но особенностью этих бумажек было то, что они практически ничем не обеспечивались. Они были только бумажками, типа долговых расписок государства. А попробуй возьми что-то по этой долговой расписке! Ничего взять нельзя – ни фабрики, ни заводы, ни ресурсы, которыми обладало государство, на эти бумажки не менялись. Поэтому никакой особой силы эти бумажки не имели. В то же время Валентин прекрасно знал, что все крупные банки, входящие в первую двадцатку, обязаны были покупать бумаги ГКО, так как на этом строилась финансовая политика государства. При покупке таких бумаг банки получали определенные льготы, кредиты. Иногда через них государство передавало свои бюджетные деньги. Банки эти деньги прокручивали, получая большую прибыль.

Вот и сейчас Валентину с Чугуновым необходимо было решить важный вопрос закупки этих бумаг. Однако Валентин не хотел покупать их на большую сумму. Чугунову же было выгодно продать через банк Валентина большое количество бумаг. От этого он тоже получал какие-то премии. Но на самом деле здесь велась двойная бухгалтерия. Валентин платил Чугунову определенный процент, комиссионные, за эти ГКО.

Валентин быстро договорился с Чугуновым о деловой встрече. Эта встреча должна была проходить недалеко от банка, в уютном китайском ресторанчике. Поэтому Валентин, договорившись о времени и часе, дал команду дежурному водителю банка, чтобы тот заехал в Минфин, забрал Чугунова и привез его в китайский ресторанчик.

Первую половину дня Валентин посвятил приему сотрудников банка. Время от времени он устанавливал такую процедуру: каждый начальник структурного подразделения приходил к нему с отчетом. В основном эти отчеты касались денег. У каждого были две тетради: одна «белая», другая «черная». По этим тетрадкам начальники заносили в специальные тетради Валентина движение денег за определенный период.

Обычно этот период равнялся двум неделям. Валентин тщательно все отслеживал. Конечно, бывали такие моменты, когда зависал какой-либо остаток или какая-то сумма проваливалась. Тогда Валентин подключал группу поиска, составленную из въедливых аудиторов, которые искали бумаги, отслеживали путь денег по всему маршруту. Иногда деньги просто оказывались в совершенно постороннем банке где-нибудь на Багамских островах, засланные туда по ошибке. Иногда кто-то умышленно направлял деньги на другие фирмы, и у Валентина была специальная служба по переговорам с такими фирмами. Выезжала группа людей для получения своих законных денег. Если переговоры заходили в тупик и ничего из этого не получалось – юристы банка не могли ничего сделать, тогда Валентин подключал так называемые потусторонние силы, которые поставлял не кто иной, как Кузя.

Группа боевиков, а то и профессиональные киллеры выезжали к несговорчивому банкиру, который присвоил их деньги. Тогда разговор был очень коротким…

Но Валентин старался не вникать в деятельность потусторонних сил. Ему и так надоело его прошлое, связанное с люберецкой качалкой, с рэкетом и всеми бандитскими делами и разборками. Оно казалось ему настолько далеким, чужим, будто это была не его жизнь. Теперь он хотел другой жизни – жизни нормального банкира.

Единственным, кто напоминал ему о его прошлом, был, конечно, Кузя.

Кузя все время тянул его обратно. По крайней мере, так казалось Валентину при каждой встрече с ним.

Валентин перевел взгляд на фотографию своей жены, стоящую на столе. Жанна была сфотографирована на одном из приемов, в вечернем платье, с бриллиантами. Валентин задумался. Странная штука жизнь! Та маленькая девочка, которая понравилась ему так давно, за которой он так долго ухаживал и имел дела с ее братом, наконец, с которой вступил в законный брак…

По идее, он должен быть счастлив с ней. Но на самом деле счастья у них не получилось. Разные они оказались. Да и жена жила своей жизнью, в которую он особо не вникал. Постепенно они отдалялись друг от друга. Правда, отдыхать ездили вместе. А так у каждого была своя жизнь. Жанна жила сначала в московской шестикомнатной квартире, затем, когда они купили загородный коттедж, переехала туда. Там она проводила почти все время.

Часто она выезжала в Москву за покупками, иногда встречалась с подругами и зависала в Москве почти на целый день.

Потом появилась Маша, племянница знакомого предпринимателя, который попросил Валентина устроить ее на работу. Как все получилось, для Валентина до сих пор остается загадкой. Маша, несмотря на свои девятнадцать лет, была достаточно опытной в любовных делах. Она очень быстро расставила свои сети так, что непонятно, кто из них кого соблазнил.

Валентин до сих пор не мог понять, как это он на второй или третий день работы Маши у него оказался с ней в постели. А там Маша действительно была королевой, которой не было равных. Поэтому, конечно, Валентин полностью отдалился от Жанны и увлекся Машей.

Рабочий день подошел к концу. Встреча с Чугуновым ничего нового не дала. Были обговорены объемы покупки ГКО, сроки их погашения и доля, которую получал Чугунов от этой операции. После этого Валентин вернулся в банк.

В приемной его ждал начальник финансово-расчетной части, которому с утра Валентин заказал деньги. В руках начальник держал небольшой черный чемоданчик.

– Ну что, принес? – спросил Валентин.

Начальник отдела кивнул головой.

– Давай.

– Я хотел еще с вами переговорить, – сказал начальник отдела.

– Погоди, времени нет. Давай завтра, сегодня день тяжелый!

Валентин плотно закрыл дверь за начальником отдела и повернул ключ, чтобы никто, ни Маша, ни другие сотрудники, не вошли неожиданно в кабинет. Взяв чемоданчик, он подошел к столу и раскрыл его. Там лежало около трехсот тысяч долларов – еженедельная доля, которую банк передавал Кузе и Анатолию Ивановичу. Валентин подержал деньги в руках. Да, Кузя давно отыграл те деньги, которые остались в чемоданах у Сергея Воробьева. Валентин выплатил уже сверх той суммы еще половину. Сколько же можно платить этим людям? Времена откровенного бандитизма закончились, теперь у него много знакомых, в том числе генералов из силовых ведомств, а он этому Кузе до сих пор платит такие деньги!

«Больше миллиона в месяц плюс различные платежи по ценным бумагам! Эх, избавиться бы от этого дела!» – думал Валентин.

Посмотрел на часы. Нужно было собираться на встречу с Кузей. Взяв чемодан и вызвав охрану, Валентин через несколько минут сел в свой бронированный «Мерседес» и направился в сторону того ресторанчика, где он обычно встречался с Кузей.

К ресторану он подъехал точно в назначенное время. Поднявшись на второй этаж, Валентин заметил табличку на дверях, на которой было написано: «Санитарный час», но дверь тут же открылась, и оттуда, словно увидев Валентина, выскочил метрдотель.

– Валентин Алексеевич, вас ждут! – Он услужливо распахнул дверь. – Эта табличка не для вас!

Валентин усмехнулся, вспомнив свое прошлое, когда он видел такую табличку на дверях люберецкого кафе, где проходили «стрелки» и «сходки». Валентин прошел в зал. Там, в углу, сидел Кузя. Чуть поодаль от него – его телохранители.

Кузя за это время очень изменился. Не было уже откровенного бандюка, одевавшегося по моде той эпохи, Кузя теперь был похож на деятеля искусств или на мецената. На нем был дорогой пиджак от Версаче, такие же дорогие темные брюки и темная рубашка.

Валентин, увидев Кузю, улыбнулся. Ему стало смешно. Во-первых, от того, как резко Кузя преобразился. По стилю его одежды нельзя было догадаться, что Кузя как был бандитом, так бандитом и остался. Во-вторых, Валентин прекрасно знал историю этого костюма, рубашки. Дело в том, что Кузя никогда не имел вкуса. В заграничных поездках, в которые Кузя иногда отправлялся вместе с Валентином, он подходил к магазину, находя на витрине более или менее понравившийся ему манекен, требовал, чтобы манекен немедленно раздели, и эту одежду он покупал.

Таким образом, Кузя автоматически обходил проблему подбора гардероба.

Валентин подошел, протянув руку Кузе. Кузя встал, традиционно обнял Валентина и поцеловал его.

– Садись, Валентин! Ты, как всегда, точен! – сказал он.

– Банковские работники этим и отличаются! – улыбнулся Валентин.

– Мы в принципе тоже не хуже банковских работников! – намекнул Кузя на свое криминальное прошлое и настоящее.

Валентин придвинул к нему чемоданчик с деньгами.

– Это ваше.

– Мерси, – сказал Кузя. – Сколько тут?

– Сколько полагается, – ответил Валентин.

– Отлично! Ну что, какие проблемы?

– Сегодня встречался с чиновником из Минфина, опять уговаривает купить бумаги ГКО.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Я хотел с тобой об этом поговорить. А что, сегодня Анатолия Ивановича не будет?

– Анатолий Иванович в отъезде, сегодня я и за него, и за себя, – улыбнулся Кузя. – Что тут думать? Надо покупать. Давай мы пришлем тебе «бабки» на следующей неделе.

– Смешно получается: я вам вожу «бабки» по четвергам, вы мне в понедельник их возвращаете!

– И что же тут смешного? Ты же банкир, должен понимать, что «бабки» не должны лежать в сейфе или в чулке. Они должны работать. Так что все нормально. Какую сумму тебе привезти и под какой срок ты с этой минфиновской крысой договорился?

– Почему же он крыса?

– Как же, он же наши «бабки» законные стрижет!

– А ты что, хочешь, чтобы он бесплатно работал?

– А что? Может, устроить ему пару встреч с моей братвой? – улыбнулся Кузя, показав на столик, за которым сидели несколько мордоворотов. – Запросто! Может, он и бесплатно будет с нами работать! Ты сколько ему платишь?

– Да ладно, – махнул рукой Валентин, – он эти деньги полностью отрабатывает. Не рушь схему, Кузя, я тебя очень прошу!

– Ладно, ради тебя это делаю! Хотя, честно говоря, на эту крысу у меня давно уже руки чешутся! Да, Валентин, я вот еще о чем хотел с тобой поговорить, – добавил Кузя. – Я в последнее время думаю о том парне. Помнишь, коммерсант с тобой был, Воробей его звали?

– Сергей Воробьев? Конечно, помню. Тот самый, который вас всех сдал.

– Да, именно он. Сдал и «общак» наш заныкал!

– Погоди, но я же тебе весь «общак» вернул, даже с лихвой!

– Ты мне его вернул, а не он!

– Как же он мог его тебе вернуть, если он вас сдал и после этого был под охраной ментов? – удивленно сказал Валентин.

– Ты знаешь, пусть это покажется тебе смешным, но в последнее время меня преследует одна мысль. Я хочу найти этого гада и рассчитаться с ним полностью, – неожиданно произнес Кузя.

– И что?

– Да в том-то и дело. Ничего не получается. Я уже всю ментовку люберецкую протряс, деньги ребятам отослал, чтобы те с ментами поговорили.

– А они?

– Ты же видишь, почти весь состав люберецкой ментовки сменился. Молодые его, естественно, не знают, а стариков кого нашел – кто говорить не хочет, а некоторые не в курсе. А я им верю.

– Да плюнь ты на это дело, Кузя! – сказал равнодушно Валентин. – Сколько времени прошло! Пора уже забыть!

– Понимаешь, не могу! Может, к старости дело идет, может, сентиментальность какая-то… Но я иногда ловлю себя на мысли – те пацаны, которых он вместе со мной заложил, которые чалились по всем этапам, по зонам, смотрят на меня удивленно: что же ты, Михаил Васильевич, никак не можешь разобраться с какой-то комсомольской крысой?

– Что, прямо так и говорят?

– Нет, они так не говорят, они так смотрят.

– А ты, значит, их мысли читаешь?

– Я тоже в этом мире кое-что значу. Если ты на бумажках деньги делаешь, то у меня чутье и психология не хуже твоих, – сказал Кузя обиженно. – К тому же моя история, которую я люблю рассказывать ребятам, что сейчас работают со мной в группировке, затыкается на этом фраере.

– То есть как?

– У меня вроде все складно получается – качалка, мокруха, тюрьма, бригады люберецкие… И тут бах – комсомольский вожак, крыса, Воробей! И он мной не наказан. Молодые слушают мой рассказ и не понимают этого. Короче, это дело принципа.

Валентин улыбнулся:

– Знаешь, Кузя, я понимаю тебя. Но чем я могу тебе помочь?

– Как чем? Ты очень многим можешь помочь!

Валентин удивленно взглянул на Кузю.

– Ты женат на сестре Димы, президента нашего банка. Кстати, он является твоим формальным начальником. А Дима всегда дружбу с Воробьем водил. И я не верю, чтобы он не знал, где Воробей!

– А если Воробья зашифровали где-нибудь в Урюпинске или в Узбекистане? А может, он за границей живет? Как мы его достанем?

– А это уже мои проблемы. Я его из-под земли достану! Короче, вот что я подумал. Сейчас выходные приближаются, ты слетай к своему председателю, Диме. Где он там отдыхает – в Ницце или в Монте-Карло? Слетай к нему и попробуй пробить его на предмет Воробья. Только чтобы безо всяких разводок! Я чувствую, а интуиция меня редко подводит, что Воробей где-то рядом, здесь. А я буду устраивать свой параллельный поиск. И еще вот что, Валентин. Ты меня никогда не обманывал. Не разочаруй меня и сейчас, не обмани в этой ситуации, ладно? Я тебя очень прошу! – Кузя на прощание похлопал Валентина по плечу.

Новый начальник МУРа

Новым начальником МУРа с октября 1996 года стал Виктор Голованов, выходец из 2-го убойного отдела МУРа. В. Голованов был хорошим профессионалом и знал работу в МУРе от «а» до «я». В то же время для него характерен жесткий авторитарный метод правления. В. Голованов проработал в должности начальника МУРа по февраль 2000-го. Сняли его из-за тогдашней политической борьбы за контроль над ГУВД между министром МВД В. Рушайло и мэром Москвы Ю. Лужковым. В результате такой борьбы В. Голованов покинул свой пост вместе с начальником ГУВД Николаем Куликовым. Однако в 2003 году в разгар скандала дела «полковников МУРа» его снова приглашают на должность начальника МУРа.

Криминальная хроника

1 февраля, Москва: были убиты члены химкинской преступной группировки Егорцев, Гаврилов и Синельников.

6 февраля, Москва: в зале игровых автоматов произошла очередная бандитская разборка, жертвами которой стали члены солнцевской преступной группировки. Убиты Олег Бахмачев и некий Федор, ранен Анатолий Фуков.

3 июня, Москва: убит член мытищинской преступной группировки Дмитрий Куваев, более известный под кличкой Дрон. В теле убитого насчитано 7 пулевых ранений.

7 июня, Москва: совершено покушение на кандидата в вице-мэры столицы префекта Южного административного округа города Валерия Шанцева. Радиоуправляемое взрывное устройство, заложенное у подъезда дома, где проживает Шанцев, сработало в 7.55 утра. Шанцев получил осколочные ранения и в тяжелом состоянии отправлен в больницу.

29 июня, Москва: двумя неизвестными из пистолетов «люгер» и «ПМ» убиты два члена казанской преступной группировки В. Бочкарев и Э. Габдрахимов.

30 июня, Москва: двумя выстрелами в голову убит владелец нескольких ресторанов Тенгиз Гвелисиани.

9 июля, Москва: погиб один из авторитетов северной преступной группировки Сергей Лящук. Он был убит тремя выстрелами в живот из пистолета «ТТ».

10 августа, Москва: в результате бандитской разборки был убит из автомата преступный авторитет Сергей Голованов. Вместе с ним были убиты двое его спутников.

12 августа, Москва: произошла бандитская разборка, в результате которой был убит Антон Павлинов и Андрей Пироженко – оба члены гольяновской преступной группировки.

5 сентября, Москва: было совершено покушение на Самвела Мардояна. Его «Линкольн» был обстрелян из автомата. Мардоян и его жена были ранены. Милиции Мардоян известен как авторитет ореховской преступной группировки по кличке Гамлет.

13 сентября, Москва: в ночь с 12 на 13 сентября прогремел мощный взрыв. Погиб житель г. Архангельска Александр Привалов, который принадлежал к курганской преступной группировке. Позже в отместку за убийство Привалова был убит другой преступный авторитет – куратор вещевого рынка ЦСКА архангельский авторитет по кличке Пакет.

16 сентября, Москва: произошла крупная бандитская разборка, в результате которой были убиты Алексей Балашов и Николай Дзнелевский. Андрей Жаков в тяжелом состоянии отправлен в больницу. Все трое состояли в пушкинской преступной группировке.

18 ноября, Москва: был убит неоднократно судимый Рауль Гогелава. 50-летний вор в законе пользовался большим авторитетом в грузинской преступной группировке.

2 декабря, Москва: был убит активный член ореховской группировки, бывший боксер Валерий Ландин (Толстый).

Президентские выборы и криминалЛебедь

Летом 1996 года произошли президентские выборы. Один из претендентов на звание президента России, отставной генерал Александр Лебедь, широко известный своей молдавской эпопеей, был назначен президентом секретарем Совета Безопасности с широчайшими полномочиями. Помимо основной деятельности, которая сводилась к урегулированию чеченского конфликта, Лебедь неожиданно для всех стал заниматься борьбой с организованной преступностью. Тогда я уже получал информацию, что генерал Лебедь стал часто встречаться с другим генералом – Рушайло, тогдашним начальником Московского РУОПа. Лебедь, давая очередные интервью, не раз говорил о том, что в течение короткого времени он может полностью ликвидировать преступность, для начала – в Москве.

Преступный мир чутко реагирует на все изменения в политике и тактике государственной борьбы с организованной преступностью. Мне еще памятны летние выступления генерала Лебедя как секретаря Совета Безопасности, когда он, с экранов телевизоров говоря о борьбе с организованной преступностью, вдруг бросил грозный взгляд и сказал свое знаменитое: «Бойтесь!» Тогда произошел определенный шок. Многие уголовные авторитеты спешно покинули страну. Некоторые мои клиенты стали звонить мне, предлагая встретиться для обсуждения этого высказывания Лебедя и ожидаемых репрессивных мер в отношении их. Практически весь криминальный мир находился в шоке и ожидал, что вот-вот начнет действовать мясорубка репрессий, перемалывая всех подряд безо всякого разбора.

И как гром среди ясного неба принимается указ, в дополнение к существующему указу, – о борьбе с организованной преступностью в Москве и Московской области. Как потом ходили слухи, указ этот являлся основной базой для целого ряда профилактических мер, которые условно были названы «Московский эксперимент». Иными словами, спецслужбы разработали специальный комплекс жестких мер, направленных на борьбу с организованной преступностью в Москве и Московской области. Естественно, об этом узнали представители братвы, и очень многие мои авторитетные клиенты стали звонить мне, назначая встречи и обсуждая один и тот же вопрос: что это за указ, на что он направлен, что нам грозит? Может быть, нам лучше пока уехать из страны? Практически у всех в глазах был страх, замешательство и нерешительность. Мне ничего не оставалось, как по просьбам многих из них достать текст этого указа.

Я обратился к своим знакомым депутатам Государственной думы, и через несколько дней указ был у меня на столе. Внешне он ничего нового не открывал, но в то же время я знал, что существовало специальное закрытое, секретное приложение к указу, в котором, очевидно, раскрывалась вся суть указа. Теперь уже трудно говорить о том, что входило в это секретное приложение, что не входило, но тот случай, который произошел с одним из моих клиентов, является ярким примером событий тех дней.

В тот период произошло резкое ужесточение деятельности милиции. Задержания, обыски и облавы стали проводиться в более жесткой и бескомпромиссной форме. Например, как говорили мне два моих клиента, их задержали на основании указа о борьбе с организованной преступностью как принадлежащих к одной из московских группировок и тут же вывезли в район пригорода Москвы. Спецназовцы достали из своих машин лопаты и заставили их рыть ямы. Когда мои клиенты поинтересовались, для чего они это делают, спецназовцы ответили: как для чего – для могил, мы вас сейчас будем расстреливать. От них требовали, чтобы они подписали чистосердечное признание в принадлежности их к организованной преступности и к одному из бандитских формирований Москвы. В случае же отказа, сказали им, мы вас расстреляем, закопаем и все спишем на мафиозную разборку.

Моих клиентов подвели к ямам, спецназовцы передернули затворы, и – раздались выстрелы. Но, как оказалось, была устроена провокация. Патроны были холостые. Но представьте себе психологическое состояние после такого эксперимента!

Конечно, никаких доказательств этой акции нет. Вероятно, работники милиции отрицали бы свою причастность к этому. Но возникает вопрос: зачем моему клиенту придумывать такую легенду? Позже этот эпизод, описанный в одной из моих книг, удачно позаимствовали авторы успешного сериала «Бригада».

Спустя некоторое время я сам в какой-то мере оказался жертвой этого эксперимента. Так получилось, что в конце лета у меня произошла встреча с двумя моими клиентами по вопросам бизнеса. Встреча была назначена в одном из кафе, находящихся в районе Нового Арбата. Мы заказали обед, и я консультировал своих клиентов по тем или иным интересующих их вопросам. Впоследствии я узнал, что два моих клиента являются лидерами двух разных группировок и они решили совместно провести одну коммерческую операцию.

В зале, где мы обедали, никого не было. Когда обед был закончен и все вопросы были решены, мы хотели встать, чтобы уйти. Вдруг в пустой зал вошли четыре или пять коротко стриженных здоровых ребят. Увидев моих клиентов, они радостно замахали руками: привет, братва! Все направились к нашему столику. Тут в двери быстро вошли несколько человек в гражданской одежде, с пистолетами в руках и сказали:

– Братва, стоять!

Знакомых моих клиентов построили вдоль стены, заставив стоять с поднятыми руками, широко расставив ноги. Сотрудники РУОПа стали быстро их обыскивать, а двое направились к нашему столику. У меня возникло чувство страха. Место нашей встречи выбрал я. Мои клиенты являлись лидерами двух группировок, и могло возникнуть подозрение, что я их просто сдал. Мое состояние невозможно передать. Был страх не из-за того, что нас обыщут, арестуют. Я боялся, что арестуют моих клиентов и потом могут подумать, что я к этому причастен.

Подойдя к нам, один из сотрудников попросил предъявить документы. Один мой клиент достал какую-то кредитную карточку со своей фотографией, другой – пропуск в ночной клуб «Станиславский». Руоповец молча взял документы и стал рассматривать их, дав понять, что это не документы. Я достал свое адвокатское удостоверение и уверенным голосом сказал:

– Эти люди со мной!

– Все понятно, нет проблем, – сказал оперативный работник. – Вы можете быть свободны.

Мы тут же покинули зал. Мои клиенты вышли веселые и удовлетворенные. Они радовались, хлопали меня по плечам. Я поинтересовался:

– Это за вами?

– Да нет. Скорее всего, это казанских отслеживали. Мы завтра позвоним, узнаем, как у них дела, – сказал один.

– Вот видите, как получилось! – произнес я. – Я очень боялся, что вы можете подумать на меня…

– Да что вы! Мы вам доверяем! Напротив, мы бы вас с удовольствием возили бы с собой на подобные встречи, раз ваше магическое удостоверение действует на них!

– Нет, такие встречи мне больше не нужны! – отшутился я. – С меня и одной хватит!

Но зарекаться было рано. Через два месяца я был приглашен на день рождения своего клиента, московского бизнесмена. День рождения проходил в одном из фешенебельных московских ресторанов, назвать который я сейчас не могу, чтобы не портить его репутацию. В отдельном банкетном зале собралось человек 50—60. В основном это были бизнесмены, а также, вероятно, представители их «крыш». Это были атлетического телосложения ребята с короткими стрижками. Примерно половина присутствующих были женщины – подруги, жены.

Праздник проходил достаточно весело, столы были хорошо сервированы, заказаны были экзотические блюда. А гости все прибывали. Вошел мужчина в обыкновенном сером костюме. Его лицо показалось мне очень знакомым. Я спросил своего знакомого бизнесмена:

– Кто это?

– Ну как же! Вы должны его знать. Это сотрудник одного из московских изоляторов.

Да, я много раз видел его, только в военной форме.

Потом появились еще знакомые мне люди. Приходили шумно, с подарками, желали успехов юбиляру.

Примерно в середине вечера входные двери резко открылись, и в зал вошли человек десять-двенадцать, частично в гражданской, частично в камуфляжной форме.

– Всем оставаться на местах! Московский РУОП! – приказали они присутствующим.

Естественно, за столами тут же воцарилась тишина. Сразу несколько сотрудников построили мужчин и женщин вдоль стен и стали проверять документы, проводя одновременно и личный досмотр. Ни у кого ничего не нашли, кроме одного человека, который находился в розыске и которого тут же забрали. Для всех остальных эта процедура закончилась благополучно.

Потом, через два-три дня, я узнал, что у другого моего знакомого бизнесмена, который открыл пиццерию и у которого по этому поводу собралась шумная компания – только бизнесмены, – также побывал РУОП. Положили всех на пол, обыскали и покинули помещение. Слава богу, при этом никто не пострадал, никого не забрали, ничего не разрушили, ничего не украли. Но такая практика существовала.

Неприятным моментом в жизни московского криминала, безусловно, является задержание. Задержание для них, по их словам, опасно не тем, что они могут быть избиты, покалечены, а тем, что им могут подбросить какое-либо орудие преступления, наркотики или оружие.

Конечно, нельзя отрицать, что братва уже научилась умело сбрасывать свои стволы в момент задержания их милицией, так что потом это оружие практически никогда не находят. Они научились прятать свои «волыны» в безопасных местах автомобиля. Бывали случаи, когда в таких машинах, которые несколько дней находились в отделениях милиции и тщательно просматривались, оружия так и не находили. А потом, когда машины выдавались обратно, оружие в них находилось – теми, кто его прятал, конечно.

Проблема подброса предметов преступления существовала всегда. Вспоминается фильм «Место встречи изменить нельзя», когда опытный начальник отдела по борьбе с бандитизмом МУРа капитан Жеглов подкидывает кошелек, до этого удачно сброшенный, вору-рецидивисту Кирпичу. Возникает вопрос о его неправомерных действиях, о нарушении им закона. Но в то же время и сотрудников милиции можно понять, хотя мы совершенно не одобряем этого: иногда операция тщательно разрабатывается, затрачивается много усилий, человека задерживают, а он умелым приемом избавляется от предмета преступления. Вот и возникает такая ситуация – возврат того, что ты сбросил раньше.

Один мой клиент, опытный в этих делах, приобрел себе специальную спецодежду для встреч. Как-то он пригласил меня к себе в офис. Я приехал к нему, мы посидели, выпив кофе, разговорились. Он попросил меня присутствовать при одной очень важной, на его взгляд, встрече, которая, как он чувствовал, может закончиться для него достаточно плачевно.

– В каком смысле? – поинтересовался я. – Могут убить?

– Да нет, этого не случится. Могут арестовать. Поэтому я прошу меня подстраховать.

– А как же я буду подстраховывать, в каком эпизоде?

– Просто надо быть рядом и наблюдать.

Мы договорились. Затем он встал и сказал:

– Пойду переоденусь. Нужно надеть спецодежду.

Через несколько минут он вышел в обычном костюме. Я поинтересовался:

– Это и есть спецодежда?

– Да, – ответил он.

– А в чем же ее отличие от обыкновенного костюма?

– Да вот, посмотрите. Положите мне в карманы что-нибудь!

Я попытался это сделать и обнаружил, что все карманы, как в брюках, так и в пиджаке, были тщательно зашиты прочными нитками. Таким образом, возможность положить что-либо в эту одежду полностью исключалась.

Мы вышли из офиса и сели в автомобиль. Впереди сидел водитель. Машина тронулась. Я спросил моего знакомого:

– А что, действительно, ты специально зашиваешь карманы, избегая провокаций со стороны ментов?

– Конечно. У меня есть печальный опыт, – ответил он. – Года три назад при одной из таких встреч мне просто подложили в карман немного наркотика. После этого даже адвокат мне не помог, и мне дали два года. Отсидел, освободился, теперь взял за правило – ходить на встречи только с зашитыми карманами.

Вскоре мы подъехали к одной из гостиниц. Там уже была его охрана на машине. Они помигали нам передними фарами. Мы молча вошли в здание гостиницы, я сел за столик вместе с водителем, а наш собеседник с зашитыми карманами сел недалеко от стойки, где его ждал, видимо, один из партнеров. Они поздоровались и о чем-то заговорили. Вскоре по рации, которая лежала на нашем столике рядом с водителем, я услышал сообщение:

– Братва прибыла на двух машинах.

– Понял тебя, браток, – ответил водитель и пошел докладывать старшему.

Вошли два рослых парня, лет 25—30, в черных костюмах с черными водолазками. Массивный золотой браслет, а у другого большой золотой перстень бросались в глаза. Они молча подошли, сухо поздоровались, сели за столик, где сидел мой клиент. Между ними завязался разговор. Можно было догадаться, что шел раздел влияния в какой-то коммерческой структуре. Вероятно, оба представителя группировки являлись «крышей» одного или двоих коммерсантов, и им необходимо было договориться между собой об определенной доле, получаемой с этой коммерческой структуры. Разговор носил неровный характер. Иногда друзья переходили на жесткие тона, иногда незнакомцы вскрикивали, и я видел знакомые жесты, характерные для воровского мира. Вероятно, эти люди относились к категории «синих» – приверженцев воровских традиций.

Наконец, разговор закончился, судя по всему, благоприятно, они похлопали друг друга по плечу, как бы закрепляя достигнутую договоренность, и хотели было уходить, как вдруг в зал вошли еще два человека. Лицо моего клиента с зашитыми карманами резко напряглось. Он бросил вопросительный взгляд в сторону водителя. Вероятно, водитель имел еще и функции охранника. Тот тоже удивленно развел руками. Возникла небольшая пауза. Двое незнакомцев направились к столику, где сидели наши собеседники, поздоровались с моим клиентом и отсели за соседний столик вместе с людьми в черных костюмах. Наверное, это была другая встреча у партнеров по общему коммерсанту.

Мой клиент с зашитыми карманами встал и направился к выходу. Мы вышли вслед за ним. Сев в машину, я спросил:

– Ну как, все прошло благополучно?

– Как видите, – ответил он. – Просто в конце, когда явились эти двое, я подумал, что пришли менты опять нас брать. Но, вероятно, у них ничего не получилось.

Я шутя сказал ему:

– Вот видишь, твое предчувствие не оправдалось.

– Да нет, интуиция меня не подвела, наверное, у них там какая-то накладка произошла, – ответил он.

Я потом долго думал над его репликой. То ли он имел информацию, что его задержат правоохранительные органы, то ли он действительно интуитивно чувствовал, что его могут арестовать, но это так и осталось загадкой.

Прошло время, и тут неожиданная новость потрясла многих. Были отправлены в отставку основные борцы с организованной преступностью – генерал Лебедь и генерал Рушайло. Лебедю были предъявлены претензии в создании незаконного формирования. Действительно, в последнее время генерал Лебедь, настойчиво пропагандируя свои формы борьбы с организованной преступностью, много говорил о необходимости создания специального воинского подразделения, состоящего из бывших работников КГБ, МВД, не связанных с коррупцией. Подразделение условно должно было называться «Русский легион» и иметь в своем составе примерно 50 тысяч человек. Не знаю, по каким причинам, но тут же последовала реакция министра внутренних дел Анатолия Куликова, который обвинил Александра Лебедя в попытке узурпировать власть, создать незаконное воинское формирование. Может быть, какие-то причины и не стали достоянием гласности.

В скором времени генерал Лебедь был отправлен в отставку. Что характерно, спустя некоторое время генерал Анатолий Куликов, министр внутренних дел, также высказал идею специального подразделения по борьбе с организованной преступностью, создания аналогичного воинского формирования. Тогда его не поддержали, так как в недрах ФСБ и МВД уже существовали специальные подразделения: Главное управление по борьбе с организованной преступностью – РУОП – и другие. Создавать еще какое-то подразделение, видимо, руководство страны не посчитало целесообразным.

После отставки Лебедя генерал Рушайло работает какое-то время советником у тогдашнего председателя Совета Федерации Егора Строева. Затем Рушайло становится министром МВД, но через некоторое время уступает свой пост Грызлову, а сам переходит в Совет Безопасности.

Депутатские крыши и корочки

Одно время было очень модно авторитетам иметь корочки «помощник депутата». В 94–96-м годах считалось, что эти корочки – атрибут любого авторитета, они давали ему ряд преимуществ.

Некоторые депутаты ГД активно торговали такими корочками, суммы колебались от 1000 до 5000 тыс. долларов, якобы эти деньги шли на нужды фракции. На самом деле наличие этих корочек никакого влияния на статус его обладателя не оказывало. Наоборот, гаишники, сотрудники уголовного розыска или РУОПа, видя корочку «помощник депутата», сразу говорили: «А, это криминалитет!»

Другим раскрученным бизнесом для некоторых депутатов ГД становится так называемая депутатская поддержка – это депутатский запрос или письмо по поводу освобождения из-под ареста или прекращения уголовного дела. Многие авторитеты наивно верят, что с помощью таких запросов и писем можно повлиять на следствие. Но, как показывает практика, это выброшенные деньги, в лучшем случае депутату приходит ответ из правоохранительных органов – формальная отписка.

Депутат

– Да были дела, раньше, по молодости, пересекались, – уклончиво ответил Валентин, намекая на свое бандитское прошлое. – Отпишу-ка я ему «малявочку». Ты его сможешь найти?

Я пожал плечами.

– Если ты скажешь, кому передать, то найду.

– Хотя нет, – неожиданно сказал Валентин, – есть у нас один человек, который нам очень много должен. Пускай он работает. Ему это сделать будет гораздо проще. А к жулику пока не буду обращаться – может быть, потом более серьезная ситуация возникнет.

– Что это за человек такой?

– Говоришь, около Госдумы с Павлом встречаться будешь? – сказал задумчиво Валентин.

– Да, в баре напротив.

– Хорошо. Езжай пораньше на встречу. Я запишу тебе номер телефона, – и Валентин записал цифры, – позвонишь, спросишь Сергея Ивановича Удальцова.

– А кто это? – поинтересовался я.

– Один депутат Госдумы, человек с большими связями. Он там трется все время, по линии МВД, с генералами шашни заводит. Я думаю, ему мой перевод в изолятор Москвы сделать будет нетрудно. Кстати, намекни ему, чтобы сделал мне одиночку. Хоть книжки там спокойно почитаю…

– А с чего ты решил, что он будет тебе все это делать?

– Я же сказал – он мне очень много должен.

– Деньги, что ли, большие?

– Нет, посерьезнее, чем деньги. Спас я его… – сказал Валентин.

– Ты какими-то загадками говоришь, – улыбнулся я, – интригу закручиваешь… Ладно, я сделаю все, как ты сказал.

– Погоди, я все же черкану пару записочек, чтобы более убедительно было. И я вот что хочу тебя попросить. Ты ничего по моему делу ему не говори.

– Так он же наверняка будет спрашивать?

– Конечно. Но ничего конкретного не говори. Скажи, что ты не особо в курсе, что ты как бы на вторых ролях адвокат. А первую роль Паша выполняет.

– А Пашу он знает?

– Нет, не знает. Скажи, что он – первый адвокат, а ты просто его помощник.

– Хорошую ты мне позицию выбираешь, – улыбнулся я. – Я в помощниках хожу!

– Нет, он догадается… Да и наверняка он про тебя слышал. Не надо никаких помощников. Просто уклончиво скажи – мол, торопишься на встречу, потом подробно все расскажешь. Скажи, главное – пускай это сделает.

Валентин написал короткую записку. Читать ее я не стал, а быстро положил в карман.

– Я тебя очень прошу – сделай все это до встречи с Пашей, – попросил Валентин. – Сейчас нельзя время терять. Черт его знает, что они задумали… И еще вот что. У тебя есть листок бумаги с ручкой? – добавил он, почему-то повысив голос.

– Конечно, есть, – я полез в карман.

– На всякий случай, я напишу заявление в прокуратуру.

– Ты напишешь заявление в прокуратуру? – удивился я.

– Да, – Валентин стал говорить еще громче. Я понял, что эта информация была предназначена для стен, в которые могли быть вмонтированы микрофоны. – Я хочу написать, что жить собираюсь долго и кончать жизнь самоубийством не собираюсь. К тому же я очень осторожен и никаких несчастных случаев не допущу. Как ты думаешь, такой текст пойдет?

– Да, пойдет. – Теперь уже я взглянул на потолок – пусть знает администрация изолятора, что мы готовы ко всему. Безусловно, это не вариант, но, может быть, кого-то это все же остановит…

Валентин быстро написал заявление и протянул мне.

– Если что, то дашь ему ход, – добавил он.

– А что я могу сделать?

– Все, что тут делается, делается по согласованию с администрацией тюрьмы.


Вскоре я попрощался с Валентином и, сев в машину, направился в сторону Москвы. Проехав около километра, я заметил, как с проселочной дороги неожиданно на трассу выехал черный «Чероки» с тонированными стеклами. «Неужели это хвост? Неужели это опять они? Нет, наверное, просто совпадение. Мало ли похожих джипов… Жаль, что я не запомнил номера машины братвы, – думал я. – Это прокол в твоей работе, адвокат!»

Остановившись у обочины, я достал блокнот и записал номер следующего за мной джипа. Через некоторое время я вновь посмотрел в зеркало. Джип ехал за мной на расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. «То ли мне кажется, то ли действительно меня ведут», – подумал я. Я решил проверить это старым гэбэшным приемом. Резко свернув к обочине, я остановился и включил аварийные огни, дожидаясь, пока джип проедет мимо. Джип вскоре обогнал меня. «Ну вот, – подумал я, – значит, все это мне показалось».

Я вновь тронулся с места. Но, завернув за первый же поворот, я заметил, что знакомая машина стоит у небольшого магазинчика, словно поджидая меня. Проехав мимо, я увидел, как джип тут же рванул с места и пристроился сзади меня. Теперь оставался еще один прием – свернуть на какую-нибудь проселочную дорогу, изменить маршрут и посмотреть, что будут делать преследователи.

Вскоре я сделал это. Джип тоже свернул с трассы и медленно ехал за мной, не приближаясь и не отставая. Теперь было ясно – меня вели. Вот только кто?


После встречи с Кузей Валентин шел к машине с отвратительным настроением. Во-первых, ему надоело платить деньги, к которым, по его мнению, Кузя с Анатолием Ивановичем уже никакого отношения не имели. Во-вторых, Кузя постоянно командует им. И в-третьих, теперь он должен заниматься грязной работой, искать Воробья, о котором он давно забыл, до которого ему дела нет! Кузя этот упрямый урка, заставляет его заниматься ненужной работой! Видите ли, уголовная сентиментальность на него напала!

Валентин вернулся домой. Жанна ждала его за накрытым столом.

– Что это такое?

– Как что? – удивилась Жанна. – Наш с тобой праздник – пять лет, как мы женаты. Сегодня у тебя были деловые встречи, ты был в ресторане, без жены… А твоя любимая жена решила приготовить ужин при свечах.

– Да я и есть-то не хочу, – сказал Валентин, устало снимая пиджак. – Но с тобой посижу. – Он сел за стол. – Жанна, я вот что подумал. Ты, пожалуй, права. Давай на выходные рванем к Диме, твоему брату, на юг Франции, погреемся.

– Я тебе сама хотела предложить именно этот вариант, но немного попозже, чтобы заодно и на Каннском фестивале побывать…

– Какой еще фестиваль? – раздраженно сказал Валентин. – У меня работы много! Я от силы на два-три дня могу выскочить! Значит, так. Ты закажи завтра билеты с открытой обратной датой.

– Зачем же нам деньги переплачивать за открытую дату? – сказала Жанна. – Ты же собирался на три дня ехать!

– Все может быть. Вдруг в банке какое-то ЧП будет! По крайней мере, для меня ее сделай. А ты в принципе можешь там и задержаться.

Расчет Валентина был достаточно простым. Он хотел пробыть там от силы полтора дня, а остальные выходные провести с Машей, уехав под предлогом дел в банке.

Жанна пожала плечами.

– Хорошо. Ну что, пойдем спать?

– Я сегодня очень устал. Пожалуй, я лягу в кабинете. Ты не обидишься?

– Валя, послушай, что случилось? – серьезно спросила Жанна. – Ты в последнее время охладел ко мне. У нас с тобой супружеских отношений около двух месяцев не было! Ты приходишь с работы усталый, изнуренный, как выжатый лимон…

– И что, тебе охота лежать в постели с выжатым лимоном? – улыбнулся Валентин.

Жанна ничего не ответила и пошла в спальню.


Через два дня они втроем сидели на большой белоснежной террасе с видом на море. Рядом в деревянных кадках стояли пальмы. Южное солнце грело вовсю.

– Дима, – обратился Валентин к брату Жанны, – а ты совсем на француза стал похож!

– Чем же я на француза похож? – удивленно спросил Дима.

– Говорят, местность, среда обитания накладывает на человека отпечаток. Мне кажется, что ты уже стал настоящим французом. Как ты считаешь, Жанна? – обратился он к жене.

– Нет, Дима как был русский, так русским и останется, – улыбнулась Жанна. – Скорее, он стал похож не на француза, а на итальянца.

– Что-то вы, ребята, на меня нападаете! То я на француза похож, то на итальянца… Я же русский! Валентин, ты лучше останься тут подольше, отдохни! Совсем измотался на своей работе! Да и сестру мою не бережешь! Она тоже давно не отдыхала!

– Пусть она остается с тобой. Я ей доверяю. Пусть хоть месяц, хоть два отдыхает! – улыбнулся Валентин.

– Да ладно, тебе лишь бы от меня избавиться! – раздраженно сказала Жанна и, бросив на стол салфетку, выбежала с террасы.

– Какая-то она нервная стала, – сказал Дима, с удивлением посмотрев на Валентина.

– Жизнь в России не очень простая, вот она и стала нервная. – Валентин придвинул к себе стакан с апельсиновым соком. – Знаешь, я с трепетом вспоминаю тот день, когда я пришел к вам домой, когда меня выпустили из ментовки, и Жанна отдала мне чемоданы Сергея Воробьева… После этого у нас с тобой дела завертелись.

– Да, были времена! – улыбнулся Дима. – Сначала мы с тобой, как идиоты, деньги меняли. Ты пытался эти деньги заныкать и уехать то ли на Кипр, то ли в Испанию…

– Да, – улыбнулся Валентин, – хотел. А потом понял, что пока эти уголовники сидеть будут, я эти деньги в двойном или в тройном размере могу получить… Только с твоей помощью! Да еще с помощью Сережи Воробьева. Кстати, ты никаких известий от него не имеешь?

– А почему ты о нем спрашиваешь?

– Нет, просто так… Я ему даже обязан. Два этих чемодана сыграли определенную роль. Без них я не знаю, кем бы я был сейчас! Может быть, в земле бы лежал, – сказал Валентин. – А благодаря Воробьеву я имею то, что имею. Да и ты, кстати, тоже имеешь! Так бы сидел от силы начальником отдела в своем банке, а сейчас у тебя свой банк!

– Какой же он мой! Я только на бумаге числюсь президентом банка!

– Но ты же доход имеешь, долю имеешь с этого банка, и, по-моему, денежки немалые!

– Да, немалые. Но я со своим умом и финансовым чутьем сижу как на пенсии на этой вилле, которая мне уже осточертела!

– А ты что, хочешь в Москву вернуться?

– А почему бы и нет? Там дела можно делать. А тут один и тот же маршрут – пляж, ресторан, вечером эта дурацкая набережная! Ну, иногда какие-то тусовки, на которых я редко бываю. Этот бассейн, – Дима показал на огромный бассейн, расположенный рядом с террасой, – который тоже надоел! Все одно и то же!

Валентин улыбнулся:

– Скажи честно, как родственнику, ты никакой информации о Воробьеве не имеешь?

– Да что ты ко мне привязался? На что он тебе сдался?

– Да так просто… Какая-то сентиментальность. Встретился бы я с ним с удовольствием, посмотрел на него, кем он стал.

– Захочет ли он с тобой встретиться? – с иронией сказал Дима. – Думаю, вряд ли…

Валентину стало ясно, что Дима знает что-то о Воробьеве. Уж слишком близкие отношения были между ними. Но напирать на него и требовать информацию Валентин не стал, чтобы не спугнуть. Он поднялся, положив салфетку.

– Что-то устал я, – сказал он, – пойду отдохну, заодно и с Жанной поговорю.

Вернувшись в спальню, Валентин застал Жанну лежащей на кровати с открытыми глазами.

– Что-то ты нервная стала, – сказал он, нежно прижав ее к себе.

– Пусти, Валентин, не надо! – сказала Жанна. – Ты очень изменился в последнее время.

– Ладно тебе, – улыбнулся Валентин. – Я такой же, как и был. Плохо у нас получилось с нашим юбилеем…

– Да уж куда хуже! Ты умудрился в этот день даже с бандюками встретиться!

– Жанна, не я же решаю, с кем мне встречаться, когда такие люди звонят! Я хочу сделать тебе хороший подарок. Здесь есть шикарные бутики и ювелирные магазины. Мне сейчас Димон про них рассказал.

– Ну и что?

– Взяла бы ты своего брата, съездила бы, купила бы… – и Валентин вытащил из бумажника свою кредитную карточку «Виза Интернэшнл». – Возьми по моей карточке!

– Зачем мне твоя карточка! У меня своя есть, – сказала Жанна раздраженно.

– Нет, я хочу, чтобы ты с моей списала. Тем более она и на тебя оформлена. Купи себе что-нибудь из брюликов, ты же их любишь!

– Хорошо, я пойду с Димой поговорю.

Вскоре Жанна ушла.

Через несколько минут Жанна вместе с братом поехала в город, пройтись по ювелирным магазинам. Теперь Валентину представилась возможность проникнуть в кабинет своего родственника, поискать записи в отношении Воробьева.

Он поднялся на второй этаж, где располагался кабинет. Дверь была не заперта. Валентин вначале изучил письменный стол. В столе ничего не было, кроме многочисленных визитных карточек владельцев магазинов, кафе и ресторанов, которые всегда давали свои карточки при появлении «новых русских», зазывая их в постоянные клиенты.

Затем Валентин взял фотоальбом, лежащий на краю стола, и стал его рассматривать. Везде на фотографиях Дима был изображен то с девчонками – он был не женат, то с какими-то бизнесменами. Стоп! Вот тут он изображен явно с русским, и лицо очень знакомое… Валентин взял лупу, лежащую на столе, и стал всматриваться. Вроде Воробьев, а вроде нет… Тогда Валентин осторожно вытащил фотографию из альбома и прочем надпись на обратной стороне: «Дорогому близкому другу Диме от Сергея Ивановича Удальцова». Фамилия другая.

Но фамилию можно изменить. «Дорогому близкому другу, дорогому близкому другу», – повторил Валентин. Так пишут действительно близкому другу, но не человеку, с которым ты познакомился полгода назад, пусть у тебя с ним и теплые отношения. Значит, это может быть Сергей Воробьев…

Валентин взял фотографию, подошел к ксероксу, стоящему на тумбочке, и снял несколько копий. Потом Валентин вернул фото на место.

Он открыл ящик письменного стола и стал внимательно просматривать визитные карточки, валяющиеся в куче. Наконец он нашел и карточку Удальцова. «Удальцов Сергей Иванович, депутат Государственной думы». Там были и телефоны.

Вот оно что! Нужно проверить этого Удальцова! Что же это за удалец: может, это и есть Воробей? Подойдя к ксероксу, он снял копию и с визитки.

Довольный своей находкой, он свернул бумаги и положил их в карман брюк. Затем он достал свой мобильный телефон и набрал номер банка.

– Приемная председателя правления банка слушает! – раздалось в трубке.

– Ирина Алексеевна, это я, – сказал Валентин.

– Здравствуйте, Валентин Алексеевич! Как вам отдыхается?

– Здесь дела очень важные, а супруга на меня обижается, что я работаю и работаю. Ирина Алексеевна, выручай меня! Пришли мне факс, что мне срочно в Москву нужно!

– А какой текст, Валентин Алексеевич?

– Ну, что срочно вызывают на работу, у нас ЧП. И подпись нашего клерка из банка.

– Хорошо. А по какому номеру вам факс выслать?

– По какому номеру? – растерялся Валентин. Он подошел к факсу, стоящему в кабинете. – Записывайте номер, – и он продиктовал цифры. – И не забудьте набрать код страны! Это Франция.

– Хорошо. Через полчаса я вышлю вам факс. Нормально будет?

– Вполне! – сказал Валентин, довольный своей сообразительностью, и вышел из кабинета.

Валентин улегся около бассейна. Вскоре вернулась Жанна с братом. Она стала показывать Валентину покупки.

– Представляешь, Дима действительно настоящий француз! – сказала Жанна.

– Почему же?

– Он так с ними разговаривает, они его за своего принимают, такие скидки дают! Вот эта вещь, – Жанна вытащила бриллиантовое колье, – досталась нам почти бесплатно!

– Ничего себе бесплатно! Сколько оно стоит?

– Зачем тебе волноваться о ценах?

– Наверняка несколько тысяч долларов!

– А ты думал, что такая вещь будет стоить дешево? – улыбнулась Жанна.

– Ты же сказала, что бесплатно!

– Это я так, образно…

Валентин увидел, что со второго этажа торопливо спускается Дима. В руках у него был листок факсовой бумаги.

– Валя, тут тебе факс пришел, – сказал он.

Валентин взял факс в руки. Жанна тут же выхватила его.

– Что там случилось, как ты думаешь?

– Не знаю, – ответил Валентин.

– Как-то это подозрительно, – сказала Жанна. – Ты словно чувствовал, что тебе нужно будет уезжать, поэтому и взял билет с открытой датой!

– Тебе этого не понять, – сказал Валентин. – Я чувствовал, что-то может случиться.

– Так что случилось?

– Потом, боюсь сглазить. Может, все уладится. Короче, я сегодня же вечером улетаю.

В этот же вечер Валентин вылетел обратно в Москву. Около одиннадцати часов вечера он был в Шереметьеве-2. Быстро поймав такси, он поехал к той квартире, где жила Маша.

Без четверти двенадцать он уже достал ключ, чтобы открыть дверь, но задумался. А вдруг Маша не одна? А вдруг с ней какой-нибудь любовник, и он окажется в дурацком положении? Что он сможет сделать, закатить сцену?

Валентин осторожно открыл дверь и прислушался. В квартире было тихо. Он вошел в квартиру. Маши не было. «Странно, где же она может быть? – подумал Валентин. – Уже двенадцать ночи! Может, она вообще не придет ночевать?» Он подошел к телефону и набрал номер мобильника Маши.

На другом конце он услышал ее голос. Было слышно, что громко играет музыка. Значит, Маша находится в ресторане или на дискотеке. Это уже лучше, чем с любовником в постели…

– Машуня, ты где?

– Кто это?

«Бог ты мой, она меня не узнает! Интересно, кто еще обращается к ней так же?» – подумал Валентин.

– Да это же я!

– Ой, Валя! Ты откуда звонишь?

– Из твоей квартиры.

– Ты же в Ницце!

– Я приехал ради тебя. А ты где находишься?

– Я в «Титанике», это ночной клуб. Тут так здорово! Приезжай к нам!

– Нет, я не могу. Я специально летел сегодня, чтобы быть с тобой.

– Хорошо, я минут через сорок буду! – сказала Маша и отключилась.

Через час Маша влетела в квартиру. Она подбежала к Валентину и обняла его. Валентин на ходу попытался снять с нее одежду, но это заняло бы слишком много времени. Он быстрым движением сорвал с нее облегающие брючки и овладел ею прямо в передней…

– Валя, что же ты делаешь! Дай мне раздеться! Валя! – пыталась протестовать Маша, но было поздно…

После бурной сцены Маша пошла в душ. Валентин лежал в постели и обдумывал план дальнейших действий. В понедельник он начнет пробивать этого неизвестного Сергея Ивановича Удальцова. Валентин уже придумал план.

В понедельник утром он сидел в кабинете своего знакомого депутата, с которым дружил более полугода и являлся его помощником. Тогда это было очень модно – быть помощником депутата. Сам депутат предложил Валентину быть его общественным помощником, выдав ему соответствующую корочку.

Валентин начал разговор издалека.

– Послушай, я был у своего родственника, смотрю фотографии… Депутат у вас есть такой, Удальцов. Кажется, его Сергей Иванович зовут.

– Удальцов… По-моему, есть такой депутат. А что, он тебе нужен?

– Да, нужен. Я собираюсь одно дело провернуть и хочу, чтобы он помог.

– Но, понимаешь, – сказал знакомый депутат, – я его толком не знаю. Знаю лишь, что он заместитель председателя комиссии то ли по борьбе с коррупцией, то ли по безопасности, что-то в этом роде.

– Вот как раз по этому вопросу он мне и нужен! Как бы мне его найти?

– Да проще простого! – Депутат взял справочник депутатов Госдумы и нашел нужную фамилию. – Поднимайся на седьмой этаж, вот номер его комнаты. Запомнишь или тебе записать?

– Запомню!

Вскоре Валентин уже стоял в приемной, на двери которой было написано: «С. И. Удальцов». Осторожно открыв дверь, он обратился к секретарше:

– Мне бы Сергея Ивановича, можно?

– А как мне вас представить?

– Девушка, лучше никак не представлять, – сказал с улыбкой Валентин. – Я друг его детства и хочу сделать ему сюрприз.

– Но у нас так не принято… – начала было секретарша.

– Ничего, – сказал Валентин. – Я потом вас отблагодарю. Да он и сам будет очень доволен! – Он открыл дверь в кабинет. – Разрешите?

Валентин вошел. За столом сидел лысоватый мужчина небольшого роста, крепкий. Он читал газету.

– Здравствуйте, Сергей Иванович! – сказал Валентин. – Вы меня не узнаете?

Сергей Иванович поднял голову и внимательно посмотрел на Валентина. В свою очередь, Валентин пристально вгляделся в его лицо. Да, это был Воробьев. Время изменило его, а может, и какую-то операцию сделал. Но это был он. Теперь оставалось только услышать его голос.

– Что-то я вас не припомню, – сказал Удальцов.

– Ну как же, Сергей Иванович, вы должны меня хорошо знать! – И Валентин быстро достал из бокового кармана ксерокопию фотографии, на которой был изображен Удальцов с Димой. – И Дима мне про вас говорил много… Правда, у тебя раньше другая фамилия была – Воробьев. Но кто старое помянет, тому глаз вон! – Валентин протянул Удальцову листок.

Сергей Иванович взял листок.

– Да, Диму я знаю прекрасно, – сказал он, – а вас…

– А меня ты должен лучше знать! Я Валя Сушок, из Люберец, помнишь?

– Погодите, погодите…

– Тот самый, с которым тебя арестовали и прессовали вместе! Ладно, Серега, я к тебе не по этому вопросу пришел. У меня к тебе другое дело, и претензий у меня к тебе никаких нет.

Сергей Иванович молчал, оценивая ситуацию, размышляя, признаваться ему или не признаваться.

– Тебе нужны еще какие-то доказательства? – спросил Валентин.

– Нет, не нужны, – наконец ответил Удальцов. – У меня мало времени. Если хочешь серьезно поговорить, давай встретимся вечером в ресторане. Тут я особо говорить не могу, – и он посмотрел наверх, намекая, что тут может стоять прослушка.

– Хорошо, можно и вечером. Только не хотелось бы, чтобы ты куда-то исчезал.

– Куда же я исчезну? Я человек государственного масштаба, – улыбнулся Удальцов. – Знаешь ресторан «Националь» напротив Госдумы? Вот давай там сегодня, часов в шесть. Ты ведь один будешь?

– Да, я один буду, – сказал Валентин, протягивая Удальцову свою визитку. – Тут мой мобильный телефон и прямой номер. Если будут какие-то изменения, позвони!

– О, ты теперь банкиром стал!

– А то ты не знал! Тебе Дима об этом не говорил?

– Говорил, – улыбнулся Сергей.

– Значит, до вечера.


С неприятным осадком в душе я подъехал к центру города, к Госдуме. Теперь мне необходимо провести две важные встречи.

Здание Госдумы находилось на Охотном Ряду. Раньше в этом здании размещался Госплан союзного значения. Здание состояло из двух частей – сталинского периода, из гранита, высокое, с мраморными лестницами и высокими потолками, с большими окнами, выходящими в сторону Кремля и гостиницы «Москва», и другой, пристроенной во времена Брежнева, находившейся на другой стороне. Эта часть была из бетона и стекла.

Набрав номер мобильного телефона депутата, я ждал ответа. Наконец трубку взяли. Голос был приятным, бархатным. Я назвался. Потом сказал, от кого звоню.

– У меня для вас сообщение, – сказал я.

– Да, да, хорошо, – сказал депутат. – Когда вы можете ко мне подъехать?

– Я тут недалеко нахожусь. И если у вас сейчас есть время…

– Есть время. Я закажу для вас пропуск, – сказал депутат. – Только вот что… Вы бывали в Госдуме?

– Нет, не был.

– Вы знаете, где находится наше бюро пропусков? В новом здании, с противоположной стороны. Паспорт у вас с собой?

– Да, с собой.

– Предъявите его в окошко, вам выпишут пропуск. Подниметесь на девятый этаж, – депутат назвал номер комнаты. – Я буду вас ждать. Думаю, что минут через двадцать вы будете на месте.

– До встречи, – и я положил трубку.

«Стоп, минутку! – подумал я. – Как же он закажет мне пропуск, если не записал моих данных? Неужели у него такая феноменальная память? Ведь я назвал фамилию в самом начале разговора, да еще, по-моему, не очень внятно… Имени не назвал точно. А может, он действительно знает обо мне заранее? Ладно, в конце концов, если пропуск будет выписан неправильно, сразу перезвоню ему».

Я вошел в бюро пропусков, протянул паспорт в окошко. Практически тут же я получил листок, где было написано: «Депутат Сергей Иванович Удальцов, 9-й этаж, кабинет 935». Мои фамилия, имя и отчество были написаны правильно.

Взяв листок, я подошел к службе охраны. Там стоял парень лет тридцати, в гражданской одежде. Было видно, что это служба безопасности, бывший или действующий гэбэшник. Он аккуратно взял пропуск, просмотрел мой паспорт, взглянул на вторую фотографию, которая вклеивается после двадцати пяти лет, и сравнил ее с оригиналом, потом молча протянул мне документы.

– Пожалуйста, проходите.

Я уже направился дальше, как он остановил меня:

– Одну минуточку! Пожалуйста, пройдите вот тут.

Недалеко стояла специальная рамка-металлоискатель, такая же, как в аэропортах. Я прошел через нее. Раздался резкий звонок.

– У вас есть что-то металлическое? – спросил охранник.

– Только ключи.

– Вы можете их выложить?

Я выложил ключи от квартиры, от машины, от номера пансионата на столик, стоящий рядом, снова прошел. Опять раздался сигнал.

– Что-то у вас еще есть, – сказал охранник.

Я пожал плечами, полез в карман, нащупал мобильный телефон.

– Вот еще мобильник…

– Он включен?

– Да.

– Выложите его, пожалуйста.

Выключив мобильный телефон, я выложил и его на столик. Я снова прошел под рамку. На сей раз никакого сигнала не прозвучало.

«Ну вот, – подумал я, – надо же – мобильник, хотя он и пластмассовый, дает радиосигналы…»

Собрав все выложенные предметы, я прошел к лифту. Поднявшись на девятый этаж, я без труда нашел нужный мне кабинет. На двери висела табличка «Удальцов С.И., депутат от фракции…» О, самая скандальная фракция, которая сумела еще в период митинговой демократии пролезть во власть! Все понятно…

Я постучал и вошел. В приемной сидела секретарша-блондинка. Я заметил две двери. Вероятно, помимо кабинета Сергея Ивановича, тут находился кабинет еще какого-нибудь депутата, но никакой таблички не было.

Я назвал себя.

– Пожалуйста, – произнесла секретарша, – вас ждут.

Я приоткрыл дверь, постучав. Войдя в кабинет, я увидел, что кабинет был небольшим, прямоугольной формы. У окна стоял полированный стол итальянского производства, достаточно дорогой, рядом кожаное кресло. К столу был приставлен еще один столик, поменьше, с двумя креслами. Слева находился стеклянный шкаф, на котором лежали какие-то папки, стояли книги. Над шкафом висел портрет президента, в углу за креслом стоял большой флаг Российской Федерации.

Мужчина, сидевший в кресле, встал. Он был небольшого роста, с темными волосами, крепкого телосложения, немного полноватый. На вид ему было примерно столько же, сколько и моему клиенту, – лет тридцать пять. Он протянул мне руку для приветствия.

Я еще раз назвал свое имя-отчество.

– Садитесь, – Сергей Иванович указал мне на кресло, а сам сел напротив меня. – Может быть, хотите кофе или чаю?

Я пожал плечами.

– Спасибо, не хочу.

– Вы принесли? – спросил Сергей Иванович.

– Да, – и я протянул ему записку от Валентина.

Пока депутат читал, я осматривал его кабинет. Мое внимание сразу привлекли фотографии, которые стояли на шкафу и на небольшой тумбе, примыкающей к столу. На фотографиях был изображен владелец кабинета в обществе вице-мэра, заместителя руководителя Администрации президента, каких-то генералов, исполняющего обязанности Генпрокурора.

Закончив читать, депутат слегка улыбнулся и, перехватив мой взгляд, сказал:

– А вы разве не знаете, что я зампредседателя Комитета по борьбе с коррупцией? Вот и приходится общаться с силовиками…

Затем он взял записку, разорвал ее на мелкие клочки и сложил их в пепельницу.

– А что на словах передал Валентин? – спросил Удальцов.

– На словах особо ничего, – ответил я. – Просил, чтобы вы помогли ему.

– Это само собой, – сказал депутат и добавил: – Мы же с ним знакомы давно, еще с детства… Выросли, можно сказать, в одном дворе. Конечно, старым друзьям надо помогать. Наши пути сейчас разошлись, мы вращаемся на разных орбитах… Кстати, как у него дела в банке?

– Я не в курсе.

– А кто ведет его банковские дела? Его жена, Жанна?

– Наверное, – неопределенно пожал я плечами.

– Очень хорошо. А что касается перевода его в Москву, то, думаю, мне это удастся. Только вам необходимо обратиться ко мне официально.

– Нам – это кому? – уточнил я.

– Пусть его жена придет, запишется ко мне на прием, я принимаю… – и Удальцов протянул мне листок бумаги, где были записаны его приемные часы и адрес. – По этому адресу находится моя приемная. Придет, официально запишется, напишет заявление. Тогда по этому заявлению я могу обратиться к Ивану Дмитриевичу напрямую.

«Кто такой Иван Дмитриевич? – подумал я. – Ладно, в конце концов, это неважно…»

– Так вот, – продолжал депутат, – если я обращусь к нему напрямую, думаю, он поможет мне перевести Валентина в московский изолятор. Кроме того, в этом случае у меня будет возможность навестить его самому, передайте ему это. Не зря же я работаю в этом комитете! Да, и еще, – депутат встал, давая понять, что разговор заканчивается, – самое главное. Что он думает?

– Насчет чего? – не понял я.

– Насчет той вещички, которая у него находится, которую он обещал мне вернуть. Пусть не затягивает с этим вопросом! Ведь все наши добрые отношения строятся только на взаимном доверии. А злоупотребление доверием порождает недоверие другой стороны. Так ему и передайте.

– Хорошо, я постараюсь все дословно передать Валентину, – сказал я.

– А как с вами связаться, – спросил Удальцов, – если у меня возникнет необходимость в этом, если будут какие-то новые обстоятельства?

– Пожалуйста, – и я вытащил визитную карточку. – Только у меня номер мобильного телефона изменился. Запишите новый.

– Отлично, – сказал Удальцов. – Ну что, когда вы придете ко мне на прием?

– Как только я свяжусь с Жанной, так сразу и придем.

– Хорошо. Постарайтесь до этого навестить Валентина.

– Да я к нему почти каждый день хожу, – сказал я, но тут же осекся. Зачем же я даю такую информацию? Валентин же предупреждал – ни о чем не говорить! Эх, теперь уже сказанного не воротишь! Немного помолчав, я добавил: – Стараюсь ходить каждый день, но не всегда получается.

– Ну-ну, – депутат кивнул головой. – Ну что, до свидания, – и он снова протянул мне руку. Я пожал ему руку и вышел из кабинета.

Хроника РУОПа

На сходку по приглашению московских воров в законе прилетели несколько волгоградских преступных авторитетов. В аэропорту их встречали не только коллеги, но и сотрудники московского РУОПа. Прилетевшим в Шереметьево волгоградским авторитетам их московские друзья подали три роскошных лимузина, но, как только колонна иномарок отправилась в Москву, сзади к ней пристроилось несколько милицейских машин. И когда кортеж въехал в город, сотрудники РУОПа решили задержать бандитов. На Ленинградском шоссе они стали прижимать иномарки к обочине, а когда один из пассажиров «БМВ» выхватил пистолет, милиционерам пришлось стрелять. Вооруженный бандит был убит на месте, а его спутники задержаны. Как выяснилось позже, милиционеры застрелили неоднократно судимого преступного авторитета Олега Куренчанина. Среди пойманных бандитов оказались известные в Волгограде рецидивисты – Молодец и Кадик. Оружия у них не было, зато нашелся гашиш. Кроме того, у одного из задержанных обнаружили поддельное удостоверение майора милиции.

При задержании торговцев наркотиками погиб стажер РУОПа 32-летний Алексей Фоминов. Он отработал два года участковым инспектором в ОВД муниципального округа «Загородный» и последний месяц оформлялся на службу в РУОП.

Пышные похороны лидера пушкинско-ивантеевской преступной группировки 30-летнего Игоря Зубовского, известного под кличкой Зубарик, прошли в подмосковной Ивантеевке. В последнее время Зубарик злоупотреблял наркотиками и скончался от передозировки, став едва ли не единственным местным бандитом, который умер своей смертью.

Апрель

Разогнана одна из самых представительных за последние годы бандитских сходок в Москве. На ней присутствовали десять воров в законе и пятнадцать авторитетов грузинского преступного сообщества. Участники заседания обсуждали недавнее покушение на грузинского вора в законе Захария Калашова (Шакро-младшего), проблемы раздела сфер влияния, кроме того, в повестке дня стояла коронация нескольких авторитетов. Но все были задержаны. Самый авторитетный вор Отари Кварацхелия по прозвищу Кимо, пытаясь спастись бегством, выпрыгнул из окна, сломал ногу и был отправлен в больницу.


При невыясненных обстоятельствах погиб 65-летний вор в законе Вячеслав Слатин по кличке Ростик, один из авторитетнейших лидеров славянского преступного мира, значительную часть жизни проведший в местах заключения и ссылках. Он был доставлен в приемный покой мытищинской районной больницы неизвестными с пулей в животе. Узнать у Ростика, кто и где его ранил, прибывшие вскоре милиционеры не успели: не приходя в сознание, Слатин скончался в реанимации. Весть о гибели Ростика, одного из идеологов пушкинской, мытищинской и балашихинской преступных группировок, в считаные часы распространилась по Подмосковью. Бывший профессиональный карманник, Слатин по своему влиянию на российские криминальные круги мог сравниться лишь с не менее известным Япончиком. Среди друзей и партнеров Ростика были такие влиятельные воры в законе, как Роспись, Захар, Цируль, Савоська, и ряд других. Многие из них присутствовали на отпевании и похоронах Слатина. Всего, по данным милиции, вора в законе провожали в последний путь не менее трехсот человек. Большинство подмосковных и столичных преступных группировок прислало на похороны свои делегации с венками. На лентах венков было написано: «От друзей».

В Берлине застрелен один из самых влиятельных российских воров в законе, 55-летний Шакро Какачия, более известный в определенных кругах как Шакро-старший. Он принадлежал к клану грузинских воров в законе, выходцев из города Зугдиди. Более 20 лет в местах лишения свободы, а также строгое следование воровским традициям сделали Шакро одним из самых авторитетных людей в уголовном мире. В качестве третейского судьи его постоянно приглашали на воровские сходки, он участвовал в разрешении конфликтов между различными преступными группировками. Кроме того, у Какачии имелись обширные связи в российских правительственных кругах.

Год 1997

Разгром курганской ОПГ

Прямо под окнами Петровки, 38, буквально в 150 метрах, автоматной очередью был расстрелян находящийся в своем «БМВ» Василий Наумов, генеральный директор ТОО «Миранда», один из крупнейших авторитетов коптевской группировки. Впервые оперативники МУРа прибыли на место происшествия пешком, вероятно, дерзость этого убийства заставила их с большей активностью взяться за раскрытие этого преступления. Каким-то образом и сыщики, и коптевские узнали, что это дело рук курганцев.

После этого судьба курганцев была решена. Мощный взрыв на улице Твардовского, убийство около Петровки, 38 Наумова переполнили чашу терпения правоохранительных органов. Курганская группировка вышла, если можно так сказать, из лимита своей деятельности. В срочном порядке, как я узнал позже, по указанию тогдашнего министра МВД Куликова было принято решение о немедленной ликвидации этой ОПГ. В Главном управлении уголовного розыска ГУВД Москвы и при непосредственном участии прокуратуры Москвы был создан штаб по ликвидации курганской группировки. В этот штаб вошло большое количество оперативников и следователи. К этому штабу была прикомандирована также специальная группа по захвату – бойцы СОБРа и ОМОНа. Началась тщательная, кропотливая работа по выявлению и аресту представителей курганской группировки.

За короткий период – полтора-два месяца – были арестованы около двадцати активных боевиков курганской группировки. Практически у всех были найдены либо оружие, либо наркотики. Причем впоследствии, когда я через своих знакомых стал интересоваться, как же все-таки правоохранительные органы сумели отследить одну из самых неуловимых группировок в Москве, то выяснилось, что сделано это было банальным способом. В Москву прибыла то ли жена, то ли любовница одного боевика. Она была вскоре задержана на вокзале сотрудниками правоохранительных органов и во время личного обыска у нее была обнаружена записная книжка с номерами всех мобильных телефонов курганской бригады. Сыщики получили в свои руки важный козырь. С помощью спецслужбы было организовано прослушивание практически всех телефонных разговоров курганской бригады, а затем с помощью специальных установок-локаторов были выявлены места их нахождения.

Дальше все было делом техники. Брали практически каждые два-три дня, причем брали после наблюдения. Одних боевиков взяли, следя за их машиной. Они совершенно спокойно ехали на своей машине, и вдруг за ними пристроилась машина ГАИ, последовал приказ остановиться. Ничего не подозревающие ребята поставили свою машину у обочины. Как только они вышли из машины и стали объясняться с гаишниками, неожиданно подъехала другая машина, из которой выскочили оперативники и бойцы СОБРа в камуфляжной форме. Боевики моментально были арестованы, положены на землю. В машине нашли оружие.

Другие два бойца были взяты в кафе, в районе «Сокола», когда зашли поужинать. В кафе ворвались бойцы СОБРа, и боевики были скручены.

За какое-то время практически все боевики группировки были арестованы. Но лидеры Олег Нелюбин и Виталий Игнатов в спешном порядке выехали за границу. Был объявлен их срочный розыск, а затем – и розыск по линии Интерпола.

Большую роль в этой борьбе сыграла, безусловно, пресса. Время от времени стали появляться статьи, рассказывающие о преступлениях, которые совершили курганцы. Особенно большое значение имела статья в «Комсомольской правде» летом 1997 года с совершенно уникальным названием «Петровка, 38 уходит в подполье», где говорилось, что самая «отмороженная» бандитская группировка объявила муровцам войну на уничтожение. В той статье подробно расписывались все преступления, совершенные курганцами, а главное, в центре красовались портреты двух ее лидеров, которые, по информации сыщиков, в данный момент находились за границей. Практически дни их пребывания на свободе были сочтены. И действительно, вскоре пришло сообщение, что в Голландии арестован один из курганцев– Олег Нелюбин, и через некоторое время он был депортирован в Россию. Все арестованные курганцы были помещены в спецблок (СИЗО 4) следственного изолятора Матросская Тишина, в котором ранее сидел Солоник и который после его побега был значительно переоборудован и преобразован.

Первоначально все боевики были в полном отказе и ничего не признавали, вероятно, боялись своего лидера Олега Нелюбина. Как только его доставили, он потребовал меня в качестве своего адвоката. Вскоре мы встретились в стенах СИЗО. Олег первым делом попросил меня переговорить с коммерсантами, которым он помогал и которые работали на его деньгах, чтобы они подтвердили, что он является бизнесменом. Я срочно начал посещать банки и коммерческие структуры, на которые мне указал Нелюбин. Но все было напрасно – с некоторыми коммерсантами уже провели работу оперативники, другие просто не захотели ввязываться в это дело, заявив, что у них и без того проблем хватает.

Когда Олег об этом узнал, он пришел в бешенство. Тогда он решил вообще на следствии никаких показаний не давать. Кроме того, я ему сказал, что за мной поставлено практически круглосуточное наружное наблюдение.

Олег Нелюбин решил, что в такой ситуации нечего «дразнить гусей», и предложил мне пока выйти из дела и участвовать в качестве его адвоката на суде.

Позже события стали разворачиваться неожиданно. После моего выхода из дела Олега и Павла Зелянина (в ОПГ он был что-то вроде начальника контрразведки) вдруг переводят в общие камеры СИЗО. А через короткое время Олега Нелюбина убивают в драке в камере, а Павел Зелянин в этот же день умирает от сердечной недостаточности.

Все это было крайне странно.

После гибели лидеров в период следствия, а оно шло около двух лет, оперативникам удалось склонить к сотрудничеству двух боевиков, которые дали признательные показания и расклад по всем участникам группировки.

Вскоре по телевизору выступил В. Колесников – тогдашний заместитель министра внутренних дел с информацией, что раскрыта и обезврежена курганская группировка. Из средств массовой информации я узнал, что над курганцами готовятся судебные процессы по статье «бандитизм» и «заказные убийства». Меня самого несколько раз допрашивали по этому делу как на следствии, так и в суде. Суд над курганцами проходил в обстановке строжайшей безопасности.

Совещание силовиков

В 1997 году состоялось совещание руководителей Совета Безопасности и специальных служб и государств СНГ. В структуре Федеральной службы безопасности РФ были созданы: Управление разработки и пресечения деятельности преступных организаций (позднее расформировано), Следственное управление, Оперативно-поисковое управление и Управление оперативно-технических мероприятий, а также специальная служба экономической контрразведки (ранее – подразделения по борьбе с коррупцией и контрабандой; позднее – Департамент экономической безопасности).

В соответствии со ст.10 («Борьба с преступностью») Федерального закона «О Федеральной службе безопасности Российской Федерации» (от 3 апреля 1995 года) органы ФСБ стали принимать участие в борьбе с ОП, коррупцией и координировать свою деятельность с МВД (в том числе совместные операции – «Трал», «Перехват», «Заслон», «Янтарь», «Золото» и др.).

Координирующим органом над всеми государственными структурами стала Межведомственная комиссия Совета Безопасности РФ по общественной безопасности, борьбе с преступностью и коррупцией (Положение о ней было утверждено 24 апреля 1995 года). Непосредственная координация деятельности структур осуществляется органами прокуратуры, организациями оперативно-розыскной деятельности и спецподразделениями по борьбе с РОП МВД РФ.

Смерть в Лефортове

23 января 1997 года стало для вора в законе Павла Захарова (Цируль) последним днем его жизни.

Родился Павел Захаров 9 марта 1939 года в Москве. Жил в бараке. Воровать начал рано, чуть ли не с восьмилетнего возраста. Бросил школу, не доучившись до конца пятого класса. На работу устраиваться не хотел, занимался тем, что очищал чужие карманы, а деньги, после отчисления в «общак», пропивал. В 1956 году его первый раз судили за хищение, дали год исправительных работ. Но уже в 1958 году его посадили на 10 лет. Срок, по версии Цируля, он получил за чужое убийство. Якобы уголовники попросили «взять труп» на себя, чтобы «отмазать» кого-то. Так вполне могло быть, поскольку по старым воровским понятиям будущий законник должен был пройти через подобное «испытание». А Цируль жил «по понятиям».

В лагере, по рассказам Захарова, он и получил прозвище Цируль, когда то ли брил какого-то вора и случайно порезал его, то ли, по другой версии, он получил кличку еще на воле за прически, которые ему делала подруга, работавшая парикмахером. Уже в девятнадцатилетнем возрасте Цируля в Нижнетагильском лагере короновали в воры в законе. В 1960 году он, освободившись по амнистии, устроился парикмахером, а на следующий год опять сел.

Потом он еще четыре раза оказывался в лагерях за хулиганство, кражу, сопротивление работникам милиции.

В тюрьмах и лагерях Цируль, как и положено вору, попадал в карцеры, штрафные изоляторы. Его авторитет рос.

В конце семидесятых, после очередного срока, Цируль стал специализироваться на мошенничестве. Его бригада занималась «ломкой» чеков в магазинах «Березка» и банках Внешпосылторга. Но в 1980 году ему пришлось прерваться. С двумя грузинскими уголовниками Цируль попался на квартирных кражах. При этом у самого Цируля нашли наркотики и пистолет. Его судили в последний раз в жизни, дали пять лет.

Всего же Захаров провел в заключении двадцать один год.

Состояния особого он не нажил. Да и, по понятиям, он не мог этого сделать. Все изменила перестройка. В конце 80-х – 90-х годах Цируль помогает «подниматься» многим преступным группировкам. Особое предпочтение он отдавал коптевской бригаде, лидером которой в то время был Ястреб, он был его другом.

К тому времени, как считают многие, он имел сильное влияние в Казани. Казанцы вскоре обосновались в Волжске, где в 1993 году прописался и сам Цируль.

Ходили легенды, что в последнее время Цирулю доверили держать «общак» славянских группировок, сумма которого достигала аж 150 миллионов долларов. Однако работники правоохранительных органов считают, что этого не могло быть по той причине, что Цируль давно уже не у дел и с иглы не слезает.

Но тем не менее особняк под Москвой, в поселке Жостово, где он жил, без начинки стоил более двух миллионов долларов. Внутри же отделка была из гранита и мрамора. Павел Захаров как представитель элиты преступного мира был под наблюдением у правоохранительных органов давно.

Последние полгода он находился в оперативно-розыскной разработке, которую вела специальная группа МВД и ФСБ, готовившая его арест по обвинению в торговле наркотиками и хищениями в особо крупных размерах на март 1995 года. Но произошло неожиданное. Из-за полной нестыковки правоохранительных органов такой арест произошел гораздо раньше.

Сотрудники московского РУОПа вторглись в особняк Цируля в Жостове, тем самым спутав все карты вышестоящим организациям – МВД и ФСБ.

15 октября 1994 года в девять вечера в подмосковном поселке Жостово началась боевая операция по захвату вора в законе Паши Захарова. После продолжительного наблюдения за его особняком бойцы СОБРа и РУОПа пошли на штурм. К его особняку подъехало 12 автомобилей одновременно, и полсотни бойцов СОБРа с короткими автоматами окружили коттедж Цируля.

Коттедж представлял собой трехэтажный особняк, напоминающий цитадель: глухой бетонный забор, пуленепробиваемые стекла, огромные металлические ворота с электроприводом, которые потом пришлось взрывать. Бойцы ворвались на территорию. Что интересно, обыскав все помещение, они ничего компрометирующего не нашли – ни оружия, ни наркотиков.

Однако позже, доставив Пашу в здание РУОПа, каким-то странным образом под плащом у него обнаружили пистолет «ТТ». Его стали обвинять сразу по двум статьям – «незаконное хранение оружия» и, чуть позже, «незаконное хранение наркотиков», которые нашли у него в камере, где он отбывал срок наказания.

Первоначально Цируль находился в Бутырке с другим известным вором в законе Робинзоном Арабули по кличке Робинзон. Вскоре Цируля спешно перевезли в спецкорпус Матросской Тишины, где он и продолжал употреблять наркотики. В доставке наркотиков стали подозревать нескольких его адвокатов, некоторых задержали и возбудили против них уголовные дела.

Потом по телевизору даже показывали сцену такого задержания, когда один из адвокатов приносит наркотики, врывается оперативная группа, адвоката задерживают, а Паша Цируль говорит что-то невнятное в камеру.

После этого его переводят в следственный изолятор Лефортово, и дело его ведет 4-й отдел Следственного комитета Российской Федерации.

Смерть законникаКак это было

Цируль лежал в своей двухместной камере. Он спал.

Вдруг сквозь сон ему послышалось, что кто-то идет громкими шагами по коридору. Конечно, Цируль знал, что на самом деле он не мог этого слышать. Толстые стены, массивная железная дверь и ковровые дорожки в коридоре – все это способствовало тому, что заключенный не мог слышать даже передвижения конвоира.

К тому же конвоиры ходили в кроссовках, что предписывалось внутренней инструкцией. Таким образом, если конвоир подойдет к его камере, подследственный этого не услышит.

Но Цируль отчетливо слышал: по коридору шли кованые сапоги. Он напрягся. «Неужели это ко мне?» – подумал он. Он повернул голову ко второй кровати, стоявшей в его камере. Заключенный спал, повернувшись лицом к стене.

Цируль полностью проснулся. И предчувствие его не обмануло. Лязгнул дверной замок, ключ плавно повернулся, и дверь открылась. Цируль увидел яркий свет электрической лампочки из коридора. В камеру вошли двое. Один из них держал стремянку, другой – веревку. Оба были в камуфляжной форме.

Цируль сразу обратил внимание на то, что у них не было ни резиновой дубинки, ни других спецсредств, которые имели при себе конвоиры следственного изолятора. Более того, их лица были закрыты черными масками с прорезями для глаз, которые носят омоновцы и собровцы при выполнении своих оперативных мероприятий.

Цируль, приоткрыв глаза, с интересом наблюдал за движениями вошедших в камеру. Один сразу деловито прошел на середину камеры и, установив лестницу, полез к потолку. «Лампочку, наверное, полез менять, – подумал Цируль. – Стоп, какая лампочка? Лампочка висит у входа. Зачем он туда полез? Там палка какая-то висит…»

Другой в это время подошел к его соседу по камере, поглядел, спит он или нет, но тут же отвернулся и подошел к Цирулю, посмотрел на него. Цируль закрыл глаза, оставив небольшую щелочку для наблюдения. Создавалось впечатление, что он спит. На самом же деле он все видел.

Цируль посмотрел на второго человека. Тот, поднявшись на верхнюю ступеньку лестницы, стал… Какой ужас! Он делал петлю. Наверное, чтобы кого-то повесить! Теперь вопрос, кого: Цируля или соседа? У Цируля сильно застучало сердце. Он стал нервничать.

Наконец, закончив делать петлю, человек посмотрел на напарника. Тот, стоящий у кровати Цируля, кивнул головой. Цируль не успел ничего сказать, он почувствовал, как руки в кожаных перчатках быстрым движением обхватили его шею и два больших пальца стали давить под самое яблочко.

Цируль открыл глаза, пытаясь закричать, но раздался только слабый писк. Голоса не было.

Человек, схвативший Цируля за шею, стал душить его. У Цируля уже появились круги перед глазами. Вдруг – о господи, быть такого не может! – сосед, лежащий на кровати, встал и подошел к Цирулю. Он улыбался и пристально смотрел на Цируля. Не может быть, это же Вася Очко!

Мужчина перестал давить на горло, и Цируль смог произнести:

– Вася, ты же… Тебя же нет! Тебя же сбросили с балкона в Ялте!

Но Вася продолжал молчать и улыбаться. Тем временем второй человек медленно слез с лестницы и подошел к Цирулю. Цируль понял, что сейчас его задушат, а потом подвесят на веревке к потолку, имитируя самоубийство. Но второй неожиданно пошел в угол и включил телевизор. Цируль в шоке уставился на экран.

Там появилась статуя Свободы, какие-то небоскребы и лицо Япончика. Он говорил на английском. Цируль ничего не понимал.

Неожиданно на него набросились сразу двое и стали его душить. Цируль пытался кричать, бить ногами, но ноги и руки уже держал Вася Очко. Цируль чувствовал, что земля уходит из-под ног. Наконец он сделал резкое движение, рванулся и увидел…

Цируль проснулся в холодном поту. Он осмотрел камеру. На пустой кровати, стоящей рядом, никого не было. Телевизора тоже не было. Значит, опять эти галлюцинации, опять кошмары, которые его мучают!

Цируль встал с кровати, достал из куртки, висящей на крючке, пачку сигарет, закурил. Сердце выпрыгивало из груди. «Нет, – думал Цируль, – они меня в могилу загонят! Я больше не выдержу!»

Цируль объяснял эти галлюцинации тем, что внизу, под ним, находится так называемое кладбище расстрелянных, где в тридцатые годы НКВД хоронил всех расстрелянных врагов народа.

И в следственном изоляторе существовала легенда, своя тюремная байка, что якобы мертвецы, зарытые на этом кладбище, дают излучение, которое сильно влияет на подследственных. Цируль знал, что многие именно из-за этого просили перевести их в более суровые, более худшие следственные изоляторы.

Никто не хотел оставаться в Лефортове.

Цируля перевели в Лефортово в марте 1995 года, когда провели обыск и нашли наркотики. Цируль толком не понял, неужели они отсекли тот контакт с волей, который он установил на Матросской Тишине?

Перевезли его быстро, опять в обстановке повышенной секретности. Теперь уже здесь, в Лефортове, Цируль находился около двух лет, не хватало двух месяцев.

Вначале Лефортово показалось Цирулю лучшим вариантом. Ему тут даже понравилось. А когда он узнал, что одним из соседей в камере, находившейся недалеко от камеры Цируля, является бывший генеральный прокурор, это совсем развеселило Пашу, и время от времени он передавал ему через кормушку, выходящую в коридор, приветы от самого Паши Цируля.

Это было одним из любимых развлечений. Затем он садился на свою койку и долго смеялся с сокамерником, который в последнее время находился вместе с ним, отпуская разные шутки в адрес прокурорских работников, смысл которых был один: от тюрьмы и от сумы не зарекайся, все там будем – и вор в законе, и генеральный прокурор.

Но затем ситуация изменилась. Следственные органы стали относиться к нему более жестко. Кроме того, к нему стали чаще приходить чекисты, которые, как потом выяснилось, осуществляли разработку с наблюдением.

Конечно, тут им было легче сделать это. Ведь кабинет следователя находился совсем рядом, в другом отсеке здания, где сидели следователи Следственного комитета. Чекистам тоже было недалеко ехать до Цируля. Такие визиты стали частыми. С ними пришло худшее. Начались интриги.

Первый удар, который получил Цируль, был совершенно неожиданным. Как-то пришли к нему чекисты со следователем. Сидели, долго разговаривали. Вдруг один из них достает газету.

– Кстати, Павел Васильевич, – обращается он к нему, – вы сегодняшнюю газету не читали?

– Какую? – спросил Цируль. – У меня зрение плохое.

– Так почитайте, – сказал следователь и протянул ему газету.

Цируль полез в боковой карман за очками. Плохое освещение в камере сказалось на его здоровье, и он стал почти все время ходить в очках. Достав очки в массивной оправе, Цируль развернул газету. Бог ты мой! На одной из страниц была статья. Цируль уже не помнит, как она называлась.

Суть же ее заключалась в том, что в камере Лефортова сидит Цируль, известный вор в законе.

Цируль якобы стал раскаиваться и написал письмо прокурору Москвы…

Цируль стал читать:

«Прокурору города Москвы от Захарова Павла Васильевича. Прошу больше не считать меня вором в законе, поскольку в 1958 году был коронован неправильно, с нарушением воровских законов и традиций».

Цируль был в негодовании.

– Да как вы могли?!

Но чекисты только улыбались.

Это был сильный удар для него. Как же, теперь Цируль из воров в законе мог перейти в обычные фраеры, выражаясь на блатном жаргоне. Цируль после такого заявления, которое он прочел в газете, несколько дней не мог прийти в себя. Ему было плохо, несколько раз вызывали врача. Цируль очень переживал, как на свободе отнесутся к этому.

Однако сокамерник, с которым Цируль находился в то время, которого прекрасно знал еще по ранним ходкам, успокоил его:

– Да не волнуйся, Паша, все это провокации ментов! Пробивают тебя органы! Братва это сразу поймет. Не волнуйся!

В какой-то мере это обнадеживало. Но все равно было очень неприятно.

Вторым сильным потрясением, которое пришлось пережить Цирулю, находясь в следственном изоляторе Лефортово, были «косяки», поступавшие с воли в «малявах» от его братвы. Там время от времени его ближнее окружение намекало, что по Москве пошел разговор, будто Паша присвоил часть «общаковских» денег или даже растратил их.

Самое главное, это исходило не из уст какой-то шестерки, а от самого Вячеслава Иванькова, Япончика.

Нет, отношения между двумя влиятельными ворами складывались достаточно сложные.

Одно время другом Цируля считался и Япончик, который освободился в 90-м году из тюрьмы не без участия Павла Васильевича, уже начавшего прибирать к своим рукам столичный «общак».

Действительно, Цируль хранил большие ценности, исчисляемые десятками миллионов долларов. Там были деньги, золото, прочие ценности. Все это первоначально находилось в элитном подмосковном поселке Новогорске на даче, которую Паша снимал. Поселок охранял спецназ.

Но затем Паша построил собственный коттедж и переехал в Жостово.

Когда в Америке Захаров посещал Иванькова, имел с ним общие дела, все было нормально. Но потом, из-за дележа сфер влияния, между ними пробежала черная кошка, и они люто возненавидели друг друга.

Для Цируля каждый день становился все невыносимее. Ему стало казаться, что в камере находится балка, которая дает радиоактивное излучение, чтобы он умер в ближайшее время.

Все эти галлюцинации, психическое расстройство, которое стало у него наблюдаться в последнее время, делали свое дело. Цируль даже начал бросаться на конвоиров, которые этапировали его на прогулку или в баню, чего раньше никогда за ним замечено не было.

Самыми тяжелыми были вечерние часы, когда Цируль готовился ко сну. Он знал, что каждую ночь ему снятся какие-то кошмары.

Иногда ему казалось, что его убивают: либо расстреливают, либо вешают в камере. Все это угнетало Цируля, и он чувствовал, что смерть приближается.

Все закончилось 23 января 1997 года.

Утром его вызвали на допрос. Передвигаясь уже на костылях, Павел Захаров вошел в кабинет. Там сидели два человека. Это были знакомые фээсбэшники. На сей раз следователя не было. Они заулыбались, предложили сесть. Цируль с трудом сел за стол, надев очки, внимательно посмотрел на них.

– Ну, как здоровье, Павел Васильевич? – поинтересовался один.

– Что это ты про мое здоровье спрашиваешь? – огрызнулся Цируль. – Лечить, что ли, собрался?

– Вот-вот, именно лечить, Павел Васильевич! Почему бы и нет? Давай-ка рассказывай, чем болеешь, – и он вытащил листок с ручкой.

– Правда, что ли, записывать будешь?

– Приготовиться, по крайней мере, надо, – сказал фээсбэшник.

Цируль несколько минут подумал. В конце концов, можно и перечислить свои болезни…

– Хронический гнойный обструктивный бронхит с частыми обострениями, послетуберкулезный пневмофиоброз правого легкого с очаговым изменением плотного характера, плевродефисдиафрагмальный фиброз, легочная гипертензия, постинфарктный кардиосклероз, стенокардия, сахарный диабет по 2-му типу, средней степени тяжести, хроническая язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки в стадии ремиссии. Операцию по улучшению язвы мне делали в 1988 году.

Тогда Цирулю дали вторую группу инвалидности. Назначенная экспертиза нашла у него также старый перелом лучевого отростка позвонка и признала наличие «психопатических черт личности».

Цируль сказал, что у него плохо с зубами, зубы выпали, трудно жевать.

– Я же просил, – обратился он к ним, – чтобы мне в дачке передали терку.

– Да-да, терку, – записал фээсбэшник.

– И наконец, ноги, – Цируль посмотрел на стоящие рядом костыли. – Не могу передвигаться свободно.

– Да, совсем ты стал плох, Павел Васильевич, совсем! Как же ты по приговору суда на лесоповал пойдешь?

– Какой еще приговор суда? – переспросил Цируль. – Может, я еще освобожусь.

– Что ты, Павел Васильевич, смотри на вещи реально! – неожиданно, отложив ручку, сказал записывавший болезни Цируля. – Давай поглядим. Тебе под суд уже минимум по трем статьям УК: «хранение, ношение огнестрельного оружия», «подделка документов» и самое основное – «торговля наркотиками». Восемь эпизодов по твоему делу проходит! Максимальное наказание, предусмотренное за такой букет, – пятнадцать лет лишения свободы, да еще в колонии строгого режима! А дальше возможно и предъявление других обвинений: хищение в особо крупных размерах, мошенничество, наконец, убийство…

– И снова, Павел Васильевич, – продолжил другой, – долгие тюремные годы на нарах в лагерях, лесоповал да баланда! После того как ты десять лет привыкал к роскоши, жил в шикарном особняке, пользовался дорогими машинами, питался изысканными блюдами! Все это тебе никогда не пригодится.

– Какие наркотики! Что вы пургу несете? – запротестовал Цируль. – Если вы нашли у меня сигареты, заряженные в камере, то это еще не значит, что я их распространял!

– Да ладно, Павел Васильевич! Ты что, не знаешь, что уже давно находишься в оперативной разработке? Мы тебя пасли почти два года. Если бы менты тебя не приняли и не сломали нам всю работу, ты бы у нас шел по полной программе.

Цируль сделал удивленные глаза.

– Смотри-ка, – сказал фээсбэшник, – он и вправду не понимает! Ты что думаешь? Все началось 20 мая 1993 года. Я прекрасно помню тот день, когда был арестован твой кент, бывший вор в законе Николай Саман по кличке Бархошка, наркоман и торговец наркотиками. Через месяц он скончался в следственном изоляторе от цирроза печени. Сказалось тридцатилетнее употребление опиатов. Через него мы вышли на действующих воров в законе, контролирующих наркобизнес, известных тебе людей, – Алика Зверя, Молдавана, Тенгиза Гагалишвили по кличке Тенгиз Пицундский, и, наконец, замаячил в нашей разработке и ты, Павел Васильевич Захаров…

Затем в ходе оперативной разработки мы выяснили, что ты был тесным образом связан с неким Таги, руководителем азербайджанской сети торговцев наркотиками. Надо сказать, что только крестным отцам азербайджанских преступных кланов удавалось создать высокоэффективную систему сбыта синтетических наркотических веществ на территории бывшего СССР. Независимо от того, кто привозил крупную партию страшного зелья, он вынужден был сдавать все оптом именно им, поскольку только подпольные азербайджанские торговцы способны раздробить ее на мелкие партии и донести товар до непосредственного потребителя. По этим сетям распространялся и пакистанский метадон, и индийский бупреморфин, и триметилфетонил. Но когда с «синтетикой» возникли перебои, чтобы система не простаивала, пошли опиаты, марихуана, а потом снова хлынул метадон. У следственных оперативных групп были все основания подозревать, что к возвращению этого наркотика на российские просторы непосредственное отношение имеешь и ты, Павел Васильевич.

Тут Цируль прервал его.

– Чего вы добиваетесь, менты поганые? Ну, сижу я тут на нарах, закрыли вы меня. Что вам толку от меня?

Тогда фээсбэшник взглянул на Цируля, потом на своего коллегу и сказал:

– Чего мы добиваемся? Чтобы тебя не было.

– Да я старый уже! Не нужен я уже никому!

– Ты нужен всему воровскому движению. Ты, можно сказать, – знамя полка, – сказал второй фээсбэшник. – Поэтому для нас, скажем тебе откровенно, Павел Васильевич, ты не обижайся, лучше, чтобы тебя не было.

От этих слов Цирулю стало не по себе. У него снова возникла резкая боль в сердце. Будто лезвие ножа пронзило его грудь. Его моментально парализовало, руки отнялись, и он стал медленно сползать со стула. Через минуту он уже лежал на полу.

Павел Захаров лежал на полу следственного кабинета Лефортовского изолятора и уже ничего не видел и не понимал. Один из фээсбэшников склонился над ним, взял руку, стал нащупывать пульс. Затем он прислонил ухо к его груди, пытаясь прослушать сердце.

– Ну что он, симулирует? – спросил его второй.

– Похоже, и вправду серьезно… Надо вызвать врача.

– Зачем врача? Раз он жаловался на здоровье, раз адвокаты поддерживают медицинскую версию, что он больной, пускай умирает! Нам будет легче.

– Погоди, – запротестовал первый, – надо все же вызвать врача. – Он нажал на кнопку звонка.

Вскоре в следственном кабинете появились конвоиры, дежурный по следственному изолятору, врачи из больничного спецблока. Все они склонились над Цирулем.

– Похоже, все, умер Павел Васильевич, – сказал пожилой врач, выпрямляясь. – Что делать-то будем?

– Прежде всего надо перенести его в камеру, – сказал фээсбэшник. – Пусть в камере умрет. Это первое. Во-вторых, доктор, ему нужно поставить нормальный диагноз, – и он протянул листок бумаги. – Тут все его болезни, только что он сам продиктовал. Надо проверить и вписать все это куда нужно.

Через несколько часов некролог был готов. Официальной причиной смерти была признана острая сердечная недостаточность.

Так 23 января 1997 года неожиданно умер в следственном изоляторе Лефортово авторитетнейший вор в законе Павел Васильевич Захаров по кличке Цируль.

Криминальная хроника

30 января в аэропорту Шереметьево-2 РУОП арестовывает Андрея Коллегова – лидера курганской ОПГ, который прибыл в Москву из Израиля.

Информация об аресте Коллегова моментально пронеслась по криминальным кругам.

Лидер ореховской группировки Сергей Буторин (Ося), близко сотрудничавший с курганскими, и в частности с Солоником, понимает, что Коллегова могут расколоть насчет местонахождения Солоника. Если Солоника арестуют, то он может назвать заказчиков по многим заказным убийствам криминальных авторитетов. Ося дает указания своим боевикам, живущим в Греции рядом с Солоником, убрать его.

Убийство Солоника

2 февраля Солоника убивают ореховские, а записку с указанием, где лежит его тело, подбрасывают специально для сотрудников московского РУОПа, которые в спешном порядке выехали на задержание Солоника.

Командировка в АфиныКак это было

3 февраля мне позвонил знакомый журналист и сообщил сенсацию: только что по радио передали, что в окрестностях Афин нашли тело Александра Солоника.

Я был ошарашен. Включил радио – действительно. Передавали, что в местечке в 18 километрах от Афин – район Варибоди – нашли труп Солоника. Причем было сказано, что никаких документов у него не было. Сначала это был неопознанный труп, и только после установили, что это Солоник. А убийство было совершено 2 февраля.

Я сразу проанализировал полученную информацию. Мне стало непонятно: как же так – в далекой Греции находят труп и меньше чем через полдня выясняют, что это труп беглого россиянина Александра Солоника, о котором греки и знать не знали. Возникает версия, что о трупе сообщил человек, который имеет отношение к убийству Александра Солоника.

Через несколько дней в Москву прибыли родители Александра Солоника. Они связались с моей юридической консультацией. Мы встретились. Родители, приехавшие из далекого Кургана, слезно просили, чтобы я помог им выехать в Грецию. Но у стариков не было заграничного паспорта. Поэтому мы решили, что первоначально в Грецию поеду я, а затем, если это будет необходимо, поедут старики.

Я оформил официальную командировку через президиум Московской городской коллегии адвокатов и начал собираться – заказал через туристическое агентство билет. Вдруг мне позвонила Наташа. Мы с ней говорили недолго. Она очень просила меня узнать, он это или не он.

– Но как я это узнаю? – спросил я ее. – Он же, наверное, сделал себе пластическую операцию.

– Не совсем. Он изменил только нижнюю часть лица. По-моему, у него короткая стрижка.

– А что, вы давно его не видели?

– Да, мы давно расстались. Вы должны помнить, что у него есть два шрама. Один из них – от ранения, полученного на Петровско-Разумовском рынке, другой – после удаления почки, и еще один шрам – от аппендицита. А в лицо, я думаю, вы его все же узнаете.

Получив такую просьбу, я не мог не выполнить ее. Но самое интересное было в другом. Буквально за день до вылета в Грецию мне неожиданно позвонили. Один из моих клиентов просил о срочной встрече. Она состоялась на Ленинском проспекте в баре «Какаду». Когда я приехал туда, ко мне подошли три незнакомых человека, чья внешность свидетельствовала о принадлежности к криминальным структурам. Они начали разговор издалека: мол, нам известно, что вы были адвокатом Солоника, что он теперь погиб и что есть серьезные люди, которые интересуются, он это или не он.

Далее разговор особого интереса не представлял, всех теперь занимал вопрос, в действительности ли погиб Солоник. Это интересовало всех – начиная с близких и кончая врагами.

Ну что ж, меня ждала дорога. Я летел в Афины около трех часов. Когда наш самолет приземлился в Афинском аэропорту, я увидел необычную картину. Все пассажиры проходили по зеленому коридору без проблем, но что касалось российских граждан, то здесь образовалась громадная очередь, напоминающая очереди за дефицитом времен застоя. Каждый полицейский очень внимательно всматривался в туриста, видя в нем, вероятно, или мафиози, или шпиона, или еще кого-нибудь. Особенный интерес проявлялся к женщинам в возрасте до тридцати лет. Здесь даже были попытки обыскать женщину, проверяли содержимое ее кошелька, проверяли на компьютере, не было ли на нее ранее компромата. Все это было достаточно неприятно. Наконец процедура прохождения через границу была закончена, и спустя полтора часа я появился в городе.

У меня была заказана гостиница, и меня встречал представитель туристической фирмы. Через некоторое время я был в центре Афин. Гостиница называлась «Парк-Отель», она находилась недалеко от знаменитой площади Амонии – центра Афин. Гостиница была пятизвездочной, хотя номера были не того высокого уровня, как должно было быть.

У меня уже был разработан план работы по своей командировке. Первым делом я отправился в российское консульство. Я решил не предупреждать о своем визите, а приехать неожиданно. Я взял такси, поднялся на гору, где находилось российское консульство. Это живописный, красивый район, там виллы богатых людей. И само консульство напоминало большую виллу, огороженное со всех сторон высоким забором, утопающее в зелени.

Я подошел к забору российского консульства и нажал кнопку звонка. Меня спросили, что я хочу. Я ответил, что хочу видеть консула. Мне ответили, что он будет через час-полтора.

– Хорошо, я его подожду.

Я сел на скамейку и стал ждать. Как выглядит консул, я примерно знал. Это высокий человек лет пятидесяти. Вскоре подъехала машина, из нее вышел человек, похожий на это описание, и пошел к зданию консульства.

Я снова нажал на кнопку звонка.

– Вы можете войти, – сказали мне.

Я вошел. Высокий человек с седыми волосами, подтянутый, со спортивной фигурой, встретил меня молча. Мы поздоровались. Я представился, показал все свои документы, командировочное предписание, сказал, что я приехал по делу Александра Солоника. Консул сразу меня остановил:

– А он проходит у нас как Владимир Кесов.

– Как?

– Он ведь по документам грек, – сказал консул.

– Но мне необходима ваша помощь. Нужно установить, он это или не он, или связаться с представителем официальных греческих властей и провести опознание тела.

– Хорошо, я вам сообщу решение этого вопроса, – ответил консул.

Мы попрощались.

На следующий день я приехал в консульство за ответом. Ответ был отрицательным. Консул сказал, что он связался с Москвой, консультировался по этому вопросу и ему дали указание, что поскольку Солоник в Греции проходит как Владимир Кесов, гражданин Греции, то, следовательно, российское консульство к нему никакого отношения не имеет и не вправе оказывать адвокату, как представителю негосударственных органов, – подчеркнул консул, – никакой помощи.

– Ну что ж, спасибо, – сказал я.

– За что?

– Хотя бы за то, что дали мне такую информацию.

Потом мы сели, и я спросил:

– Как же вы говорите, что он Кесов? Это же Александр Солоник.

– Я знаю, что он Солоник. Все это знают. Но по документам он – Владимир Кесов, и мы не вправе с этим делом связываться.

Но все же консул рассказал мне некоторые подробности. Накануне гибели Солоника по Афинам прошла волна убийств среди понтийских греков – это репатрианты из России. Приезжали оперативники из РУОПа, они нашли Солоника мертвым, а когда обнаружили труп, думали, что он заминирован, и стали проволокой его тащить, тем самым очень сильно повредив лицо.

После того как я получил отказ от российского консульства, я понял, что у меня есть единственный вариант – это надеяться на самого себя. Конечно, я могу обратиться в греческие органы и обязательно обращусь, но сначала проведу свое, частное расследование.

Через переводчика я попросил познакомить меня с каким-нибудь понтийским греком, который мог бы показать мне предместье, где снимал виллу Александр Солоник. Вскоре происходит мое знакомство с таким человеком. Но вместо того чтобы поехать на виллу, я предложил ему поехать в морг.

Мы едем в специальный полицейский морг, который находится на окраине города, и с помощью, так скажем, неформальных способов проникаем в это помещение.

Конечно, работники морга не хотели показывать нам помещение, где может находиться тело Владимира Кесова, но понтийский грек, знающий достаточно хорошо греческий язык, сумел их убедить, что это необходимо.

Когда мы вошли в помещение морга, то увидели, что трупы, находившиеся там, закрыты специальным люком. Смотритель сразу повел нас в помещение, где лежало много трупов. Это было примерно 22 февраля, а погиб он 2-го, то есть прошло уже двадцать дней после его гибели.

Мы подошли к трупу, на котором было написано «Владимир Кесов» по-английски. Работник морга повернул ручку, люк открылся. Он взял носилки за ручку и выкатил тело. Я посмотрел. Лицо было обезображено. Я пытался всмотреться в лицо, но ничего похожего на Солоника не мог найти. Я не мог понять, он это или не он.

Я обратился к своему переводчику, чтобы он попросил перевернуть тело, дабы я смог найти шрамы. Но в этот момент прибежал другой сотрудник морга и стал что-то говорить. Оказалось, что снова приехали из полиции и надо срочно покинуть это место. Мы моментально через другой выход покидаем морг.

Потом, когда я позвонил Наташе, она сообщила мне: пришла информация, что это действительно он, и необходимость повторного посещения морга отпала.

Прошло несколько дней, и я пошел в полицейский участок, чтобы получить официальный доступ в морг и как-то принять участие в официальном опознании. Однако чиновник греческого министерства общественной безопасности – так называется греческая полиция – долго не мог понять, чего от него хотят. Каждый раз, когда я говорил «Александр Солоник», он поправлял меня «Владимир Кесов». Я показываю документы, подтверждающие, что я приглашен представлять интересы родителей погибшего Александра Солоника. Тогда греческий чиновник говорит:

– Извините, он у нас проходит под именем Владимира Кесова, как гражданин Греции. Поэтому вы, как российский адвокат, к этому никакого отношения не имеете. Если бы вы принесли нам документы, подтверждающие, что вы представляете интересы родителей Владимира Кесова, конечно, мы дали бы вам разрешение.

Я долго препирался с ним, говоря о правах человека, о Совете Европы, но все это было бесполезно. Хотя обхождение его было очень вежливым.

Когда я уже собрался уходить, он, как бы ободряя меня, сказал:

– Мы все знаем, что это Александр Солоник, а не Владимир Кесов. Но закон есть закон, и мы ничем не можем вам помочь.

Я понял, что больше ничего полезного для себя от них не добьюсь.

В гостиницу я вернулся очень расстроенным. Но к вечеру неожиданно раздался телефонный звонок, и человек, назвавшийся Костей Греком – тоже из понтийских греков, – сообщил, что он был телохранителем и переводчиком того человека, из-за которого я приехал в Афины, и предложил мне встретиться с ним. Я не мог понять: может быть, это провокация? Но любопытство взяло верх. Я решился на эту встречу.

Встретиться условились в центре Афин, на площади, в одном из русских кафе, где обычно собираются понтийские греки. Когда я появился в кафе, то по условиям должен был держать в руке журнал, как в шпионском кинофильме. Я сел за столик и стал ждать. Вскоре ко мне подсел человек лет тридцати пяти, с темными волосами, в светлой рубашке, и сказал, что он Костя Грек. Мы разговорились. Я узнал, что Костя был нанят Александром Солоником – но представлялся тот Владимиром Кесовым – буквально через месяц после того, как Солоник появился в Греции. В обязанности Кости Грека входило не только обеспечение его безопасности, но и работа в качестве переводчика. Кроме того, он часто ездил в магазины и покупал Солонику одежду.

Жил Солоник в курортном местечке Лагонисе.

Я спросил, может ли Костя показать мне это место.

– Без проблем, – ответил Костя.

Мы договорились с ним о следующем дне. У меня была машина, взятая напрокат. Мы сели в нее и через 20 километров подъехали к курортному месту Лагонис. Я обратил внимание, что дорога шла вдоль моря, но мы свернули с трассы налево и стали подниматься в гору. Местечко находилось на горе, и все подступы к нему просматривались. Я понял, почему Солоник приобрел виллу именно там. С одной стороны, это было укромное место, а с другой – прекрасно просматривались подъезды со всех сторон, и к тому же недалеко от Афин.

Мы подъехали к вилле. Она представляла собой огороженный со всех сторон мощным кустарником участок в 30—40 соток. На нем стояла трехэтажная белоснежная вилла с бассейном. Около бассейна было открытое место. Вся вилла была охраняема, стояло несколько видеокамер, специальный монитор, камера, которая фиксировала любой объект, приближающийся на расстояние меньше 50 сантиметров к забору, работающая на автоматическом режиме. Кроме этого, как сказал Костя, вилла была оборудована дорогостоящей охранной сигнализацией, вплоть до того, что в асфальт около калитки были вмонтированы специальные датчики: если человек находится на расстоянии метра от калитки, раздавался сигнал на пульте.

Вилла представляла собой достаточно дорогое сооружение.

Из рассказа Кости Грека я выяснил, что Солоник часто ездил в разные страны – в Италию, на Кипр, Мальту, несколько раз бывал даже в России. С Наташей они расстались давно, и у Солоника появлялись различные женщины. Среди них были и русскоязычные женщины, которые обслуживали дискотеки или ночные клубы в Афинах. Иногда это были украинки, румынки, албанки, но чаще всего украинки. При этом если вначале Солоник соблюдал конспирацию, то затем иногда говорил, что он Солоник, что он бежал из России и так далее, то есть открывал свою тайну.

В декабре 1996 года у Солоника появилась красивая женщина. Как я понял, это была фотомодель Котова. Она была высокого роста, значительно выше Солоника, с очень красивым и правильным лицом, с великолепной фигурой. Они часто ездили на побережье, купались на знаменитом Теплом озере, которое находится недалеко от моря, на другой стороне дороги, где температура воды постоянно около двадцати двух градусов, даже зимой.

Я спросил у Кости:

– А что тебе известно о его гибели?

Костя помолчал и сказал, что в конце декабря его контракт с Солоником-Кесовым закончился, и Солоник не стал продлевать его. Иногда они перезванивались по телефону. Разговоры были короткими.

Костя Грек поинтересовался, когда я уезжаю. А когда до моего отъезда оставалось меньше двух дней, он неожиданно пришел ко мне и сказал:

– Я вот что вспомнил: Солоник звонил вам накануне гибели по телефону, сказал, что в банке для вас есть небольшой пакет.

– Я помню этот звонок. Это и в самом деле был он?

– Да, он. Он мне перезвонил после разговора с вами. Я хочу сообщить вам название банка и номер ячейки.

Костя достал блокнот, открыл его. Там было записано название греческого банка, номер ячейки. Он сказал, как пройти в этот банк и как достать из ячейки пакет.

Через несколько минут я уже был у этого банка, прошел, назвал фамилию Владимира Кесова, номер ячейки. Мне выдали второй ключ, я подошел вместе со смотрителем, открыл ячейку и достал небольшой пакет, обернутый скотчем. Я расписался во всех документах, поинтересовался, должен ли я деньги за хранение.

– Нет, – сказали мне. – Ячейка оплачена вперед на несколько месяцев.

Я спросил, могу ли вернуть содержимое. Служитель сказал, что без проблем, поскольку у меня был ключ моего доверителя. Его мне передал Костя Грек.

Я приехал в номер гостиницы, отключил телефон, сел, включил магнитофон и стал слушать кассету из пакета.

Это была исповедь Солоника. Очень долго я слушал эти кассеты. Их было шесть. В этих кассетах Солоник рассказывал про свою жизнь, про пребывание в России, про заказные убийства, как он их выполнял, как долго выслеживал своих жертв. Какое-то время было посвящено его жизни в Греции, а также моментам нелегального приезда в Россию. Я узнал, что он был в России три раза. На одну из последних встреч он приезжал с прокурорским удостоверением и в специально сшитом мундире, чтобы не привлекать внимание правоохранительных органов. В последний приезд он и познакомился со Светланой Котовой в одном из ночных клубов.

После такой информации я был просто ошарашен. Я не знал, как мне поступать. Везти кассеты в Россию я не имел никакого желания, ведь накануне у меня в квартире был обыск, как у адвоката одной преступной группировки. Поэтому я опять аккуратно сложил их в пакет, запечатал и вернул в ту же банковскую ячейку. Не знаю, может быть, когда-нибудь я опубликую эти кассеты, но пока такой возможности нет. Причин для этого много. Во-первых, та информация, которую сообщает Солоник, не проверена. Эти факты не получили пока подтверждения. Во-вторых, если все изложить в той редакции, как наговорено на кассеты, то в Москве прольется море крови, а это никому не нужно.

Через несколько дней я вернулся в Москву. Там я подробно рассказал о своей командировке родителям Солоника, также имел разговор с Наташей. Родители решили сами лететь в Грецию. Вскоре у них были готовы документы, в Кургане они получили загранпаспорта и вылетели в Грецию.

После моей поездки в Грецию интерес к Солонику в газетах и журналах продолжал нарастать. Статьи о нем выходили постоянно. Наступил даже момент, когда по своей популярности он обошел Вячеслава Иванькова, известного в криминальном мире под кличкой Япончик.

Где-то в середине лета ко мне обращается знаменитый телевизионный журналист Олег Вакуловский. Я встречаюсь с ним, и Олег предлагает мне участвовать в съемке фильма о Солонике с условным названием «Красавица и чудовище». На съемки этого фильма руководство канала «Центр-ТВ» отпустило уже определенную смету.

После недолгого раздумья я согласился участвовать в съемках фильма. Сначала съемки проводятся в Москве, в тех местах, где бывал Солоник. Олег в качестве консультанта пригласил не только адвоката Солоника, но и тех людей, которые его искали, в частности сыщиков. От сыщиков был известный человек, Валерий Стрелецкий, бывший начальник отдела Службы безопасности Президента Российской Федерации, подчиненный Александра Коржакова.

При создании этого фильма мы узнали многие подробности, которые ранее были скрыты от нас. Например, Валерий Стрелецкий поведал, что информацию о пребывании Солоника в Греции Служба безопасности Президента через каналы внешней разведки получила уже через две недели после его побега из Матросской Тишины. Источник видел его в одной из дорогих гостиниц Афин вместе с представителями нескольких преступных группировок Москвы. Затем он поведал, что Солоник жил по паспорту СССР, по номеру из тех, которые МИД передал в Грузию для двухсот репатриантов для их выезда в Грецию. Солоник обратился в органы греческой власти для получения греческого гражданства. И когда Служба безопасности через Службу внешней разведки направила греческим органам дактилокарту, фотографии Солоника, а также некоторые фрагменты его уголовного дела для его идентификации, если он появится в греческих органах, греки дали согласие. Но тем не менее, располагая полными данными о том, что Солоник является преступником, власти Греции не сделали никаких шагов для его задержания, и это было очень удивительно.

Когда мы приехали в Афины и в ходе съемок фильма вышли на начальника греческой полиции района Аттики, того места, где был обнаружен труп Солоника, генерала Яниса Попадакиса, он подтвердил, что они получали информацию из России о Солонике, но подтверждающей информации о том, что он является беглым преступником, они не имели и поэтому не могли его задержать. Потом Валерий Стрелецкий всячески опровергал эти слова и говорил, что греческие службы, вероятно, предприняли попытку завербовать Александра Солоника и, скорее всего, им это удалось, то есть он дал согласие. Только так можно объяснить то, что, располагая полной информацией о преступнике, греки все же не решились его арестовать и оставили на свободе.

Для съемок фильма мы ездили на место гибели Солоника, в район Аттики, в 18 километрах от Афин, в пригород Варибоди. Кстати, Варибоди считается самым экологически чистым местом Греции. И еще о месте, где увидели труп. Это была шоссейная дорога, а внизу был спуск, овраг, и там лежал труп Солоника. Сразу возникает мысль: в это место могли привезти труп только люди, которые знали окрестности Афин очень хорошо, поскольку это шоссе вело к аэропорту.

Интересную информацию дал нам бригадный генерал Янис Попадакис. Оказывается, когда приехали представители московского РУОПа, греческие власти сразу же установили за ними наблюдение. Однако когда все пошли в российское консульство, наблюдение было снято. Потом стало известно, что сразу в греческом аэропорту они узнали из телефонного разговора с Москвой, что на ближайшей заправке их ждет некая посылка. Действительно, в этом месте был найден пакет, а на другой день в помещении Интерпола в присутствии полицейских из Афин со всеми мерами предосторожности пакет был вскрыт. Там оказался план какой-то местности, начерченный от руки. Внизу была приписка на русском языке: «Вы хотели Солоника? Так получайте!» На указанное в плане место в район Варибоди прибыла интернациональная бригада сыщиков. Оперативники, видевшие Солоника в тюрьме, осмотрели труп. «Он!» – уверенно сказал руоповец. Выходит, удавку на Солоника набросили сразу после вылета руоповцев из Москвы. Солоник был одет в серо-зеленую рубашку и черные брюки. На шее виднелись следы удавки.

После того как оперативники опознали труп Солоника, они в спешном порядке возвратились в Москву.

Затем начало твориться что-то непонятное. По Греции пошли слухи, во всех газетах сразу написали, кто такой был Солоник, поместили фотографии. Был показан фильм о Солонике, который шел у нас по НТВ. Но в то же время появилось много слухов, что погиб не Солоник, а его двойник. Тем более что после пластической операции его лицо якобы было неузнаваемо. Говорили даже, что в Интерполе в компьютерной базе данных исчезли данные на Солоника, а также пропали отпечатки пальцев в досье Московской прокуратуры.

В ходе съемок мы узнали очень много нового. Мы побывали на виллах, где он был, на месте гибели, ездили на кладбище. На кладбище нас ожидала сенсация. Оказывается, мать, приезжавшая на опознание сына, была в морге на опознании, но спешно покинула Афины, уехав в Россию и отказавшись присутствовать на захоронении своего сына. Хоронила его совершенно другая женщина, одетая в черное. Но тем не менее на могиле была надпись «Александр Солоник» – было написано по-гречески и по-русски.

Затем было еще очень странное происшествие. После его гибели в русскоязычную газету «Амония» приходит письмо, написанное якобы Александром Солоником, где указано, что он жив, что в силу определенных обстоятельств он инсценировал свою смерть. На самом же деле погиб двойник.

Есть люди, которые утверждают, что видели Светлану Котову уже после сообщения, что ее тоже нашли мертвой недалеко от виллы Солоника.

Фильм «Красавица и чудовище» вышел на телевизионные экраны в ноябре 1997 года и имел большой успех. Затем фильм был размножен на видеокассетах и также с большим успехом продавался. Но, создав фильм, авторы так и не пришли к выводу, жив или мертв Александр Солоник.

Так закончилась и моя работа с этим знаменитым, громким, легендарным клиентом, который унес с собой очень много неразгаданных тайн.

Убийство Гусева

Анатолий Гусев был убит 21 июля 1997 года вечером у своего ночного клуба «Арлекино», вернее, у кафе «Арлекино». Подробности убийства следующие. Гусев приехал вечером на «пятисотом» «Мерседесе» с двумя охранниками, один из которых был за рулем, другой – рядом с ним. У охранников были пистолеты Макарова с разрешением, как у бывших работников ФСБ. Из кафе они вышли практически бок о бок, и когда до лимузина оставалось несколько метров, из окна расположенного напротив дома раздались выстрелы. Огонь велся из автомата Калашникова с глушителем.

Телохранитель не мог защитить Гусева от профессионального снайпера. Расстреляв в течение нескольких секунд Гусева, киллер застрелил и его охранника, а потом начал вести огонь по машине. Кабина «Мерседеса» была изрешечена. Водитель пытался выехать из-под огня, но пули повредили двигатель. А когда машина остановилась, он был тяжело ранен. И самое главное, что очевидцами расстрела – а это был не поздний вечер, всего лишь шесть-семь часов – оказались десятки людей, прохожие и посетители кафе «Синема», сидевшие за столиками на улице.

Некоторые из них в ужасе упали на асфальт, остальные, перевернув столики, бросились внутрь кафе, под защиту бетонных стен. Когда приехала милиция, оперативники, отправив раненого водителя в больницу, обыскали весь дом, откуда велась стрельба, и в подъезде обнаружили автомат «АК-47» – автомат был аккуратно прислонен к стене – и два десятка стреляных гильз. Возле дома, как потом узнали от опрошенных свидетелей, убийцу поджидал автомобиль. Это было около дома №10 в Большом Пречистенском переулке. Убийца выбросил из машины пистолет-пулемет «люгер» и перчатки, поэтому «люгер» оставил на асфальте глубокую вмятину. Причем, когда стали обследовать близлежащую местность, на улице Заморенова нашли набитую тряпками картонную коробку из-под куриных окорочков, в которой, вероятно, убийца принес на место засады оружие. Кроме того, экспертиза показала, что все оружие было заранее пристреляно. Но у киллера возникли проблемы с «люгером» – видимо, заклинило патрон, так что он воспользовался «АК». Стрелял идеально, как настоящий снайпер – из двадцати выпущенных пуль мимо прошли только шесть.

Потом провели обыск на квартире Гусева на Остоженке, оперативники искали фотографии, документы. Нашли очень много контрактов с коммерческими структурами, а также неподписанный протокол о намерениях. Это говорило о том, что у Гусева были широкие коммерческие планы.

Но, кроме этого, оперативники нашли фотографии с очень известными людьми – с Лужковым, Рушайло, Коржаковым… Была изъята двустволка с дарственной надписью тогдашнего министра обороны России Павла Грачева.

Разборки у «Арлекино»

Я знал, что криминальные разборки вокруг «Арлекино» начались еще в 93-м году. Тогда ночной клуб «Арлекино» в Москве был одним из первых и имел достаточно большую популярность. Естественно, это привлекало многие структуры. Говорят, что в то время из-за клуба враждовали ореховская и бауманская группировки. Они пытались взять заведение под свою крышу. Договориться они не смогли, и ореховские стали сражаться с бауманскими. Но поскольку в то время ореховские враждовали с чеченской группировкой, то, как писали, ореховские – а конкретно Сильвестр – привлекли на свою сторону курганскую группировку. А те, уже с помощью моего подзащитного Солоника, смогли убрать Валерия Длугача (Глобус), Владислава Ланера (Бабон), которые возглавляли бауманскую группировку. После их гибели крышей «Арлекино» стала курганская группировка.

Затем в отношении «Арлекино» более или менее жизнь стабилизировалась, и серьезных разборок не было.

– Это не так, – сказал оперативник. – Вы должны знать, что в феврале 96-го года на Верхней Радищевской улице, в районе Таганки, был застрелен учитель детского клуба «Арлекино» Виктор Борисов. Он был компаньоном Анатолия Гусева.

После убийства Гусева через несколько лет было организовано покушение на другого совладельца «Арлекино», Черкасова, но его не убили. После этого «Арлекино» закрыли и открыли вновь в 2003 году.

Сентябрь

Оперативники РУОПа узнали, что в Москву возвращаются несколько активных участников группировки покойного Андрея Исаева по кличке Роспись, или Расписной. После его убийства в июле этого года шайка вора в законе распалась, большинство бандитов влилось в другие московские группировки, а часть отправилась работать на периферию. Там они совершили несколько разбойных нападений и заказных убийств, после чего решили отсидеться в столице, где у них были конспиративные квартиры. Установив их адреса, оперативники организовали наблюдение. Когда бандиты, закупив много водки и приведя с собой девушек, собрались вместе в доме на Мичуринском проспекте, руоповцы провели операцию по задержанию. Ворвавшись в квартиру, бойцы специального отряда быстрого реагирования в считаные секунды скрутили преступников. Воспользоваться пистолетами, которые лежали на столе, те не успели. Всего у наследников Расписного было изъято четыре автомата Калашникова, пистолет-пулемет «скорпион» с глушителем, револьвер «харингтон-ричардсон», пистолет «чешска-сброевка», помповое ружье и более 600 патронов к ним. Часть патронов милиционеры нашли в сливном бачке унитаза.

Высылка из Канады законника Сливы

Власти Канады намерены выслать из страны гражданина России Вячеслава Сливу. У себя на родине он известен правоохранительным органам как вор в законе, лучший друг Вячеслава Иванькова (Япончика) и один из лидеров ассирийской преступной группировки. В свою очередь, канадская полиция считает Сливу самым крупным из российских мафиози в Канаде – он якобы пытался даже взять под свой контроль всех местных русскоязычных бандитов. Однако обвиняют вора в законе в том, что при въезде в Канаду он скрыл свое преступное прошлое, не указав в анкете судимости.

52-летний вор в законе Вячеслав Слива приехал в Канаду из Москвы в конце 1994 года по гостевой визе. Работникам иммиграционной службы он тогда объяснил, что намерен встретиться с хоккеистом Валерием Каменским. С ним он так и не встретился, а канадская полиция со временем стала проявлять к «гостю» все больший интерес. Дело в том, что летом 1995 года в США арестовали влиятельнейшего российского вора в законе Япончика. Сотрудники ФБР информировали тогда канадских коллег, что Иваньков поддерживал постоянную связь со своим ближайшим другом Сливой, прочно обосновавшимся к тому времени в Норт-Йорке. Кроме того, «ориентировки» на Сливу пришли и из МВД России, и в конце 1995 года канадцы начали собственное негласное расследование преступной деятельности вора в законе.

Они выяснили, что Россию Слива покинул, чтобы спасти свою жизнь, – якобы его убийство заказали два видных российских авторитета. Эта версия подтверждалась тем, что вскоре после отъезда Сливы начался отстрел лидеров ассирийской группировки, которую он возглавлял. В 1995 году в самом центре Москвы расстреляли авторитета Александра Бид-жамо (Алик Ассириец). В 1996 году был убит племянник Сливы вор в законе Эдуард Хачатуров (Крыса), а несколько позже та же участь постигла второго племянника Сливы – Давида Хачатурова. Последний был фактическим владельцем казино Golden Palace.

Из досье на Сливу

В России (точнее, в СССР) Слива неоднократно оказывался за решеткой: в 1961 году он сел на три месяца за кражу часов, в 1963-м – на четыре года за отказ служить в армии. Потом Слива стал работать с Япончиком, которого давно знал (в Москве они жили неподалеку друг от друга, а покровительствовал им известный в то время вор в законе Геннадий Корьков (Монгол). В конце 60-х – начале 70-х годов под его руководством была организована банда (среди ее членов был и Отари Квантришвили), которая стала грабить ювелиров, коллекционеров антиквариата и вымогать деньги у подпольных миллионеров. Признанным лидером в ней вскоре стал протеже Монгола Иваньков, а его излюбленным приемом – «разгон»: под видом милиционеров бандиты описывали и изымали имущество. В конце концов в 1982 году Слива получил 11 лет за разбой. Отсидел он 9.

В сокрытии этих страниц биографии теперь и обвиняют Сливу. Однако полиция Канады почему-то так и не узнала, что в 1991 году Слива получил свой самый большой срок. Ему дали 12 лет (после разборки с кавказцами), но уже в следующем году вор в законе оказался на свободе. Как это произошло, никто до сих пор объяснить не может. Авторитет Сливы продолжал расти. Квартирные грабежи, карманные кражи, на которых издавна специализировались ассирийские, стали отходить на второй план, а на первый вышел контроль над рынком наркотиков в Москве, игорным бизнесом. Кроме того, группировка давала крышу ряду коммерческих структур. Известно, например, что Слива получал дань с гостиницы «Космос».

Что и с кем Слива не поделил, осталось неясным, но в конце концов он вынужден был спрятаться в Канаде, введя при этом в заблуждение иммиграционные власти. За это он и был арестован в минувшую пятницу. За это преступление Слива может быть выслан из страны.

Во вторник в иммиграционном суде Торонто начался процесс, куда Сливу привели закованным по рукам и ногам в кандалы. «Дома со мной обращались лучше», – пожаловался судьям старый вор.

После возвращения в Россию Слива жил некоторое время в Москве, но вскоре умер своей смертью.

Коррупция

Криминальные группировки всегда озабочены не только тем, как извлечь максимальную прибыль из своей деятельности, но и тем, как свести до минимума риск столкновения с правоохранительными органами. Одним из самых распространенных способов достижения этого является подкуп нужных для «дела» должностных лиц, что позволяет нейтрализовать действия спецслужб, помогает проводить упреждающие контрразведывательные акции, обеспечивает защиту от судебного преследования. В основе своей коррупция – инструмент, используемый для ослабления дееспособности государства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что явление приобрело такой размах. К тому же сегодня в России отсутствует даже четкое законодательное определение понятия «коррупция», что, конечно же, не способствует борьбе с ней. Правда, большая часть коррумпированных чиновников функционируют на достаточно низком уровне, и их деятельность никак не связана с организованной преступностью. Однако это создает общую атмосферу, в которой моральные принципы оцениваются намного ниже материальной выгоды, что, безусловно, позволяет преступникам использовать нечистых на руку представителей власти всегда, когда это необходимо. Само собой, в этом явлении нет ничего нового, и старые отношения, издавна существовавшие в Советском Союзе, просто были приспособлены к новым условиям. Но сегодня преступные группировки сами определяют правила игры. При прежней, советской системе государство использовало «черный» рынок в качестве громоотвода только при необходимости, нехотя признавая за теневыми дельцами кое-какие права. В новой системе официально облеченные властью лица на самом деле являются всего лишь марионетками в руках мафии. В постсоветской России коррупция стала не средством как-то обойти контроль со стороны властей над экономической жизнью, а инструментом борьбы организованной преступности с правоохранительными органами. С тех пор как политической элите пришлось искать общий язык с группировками, которые в равной степени используют политику кнута и пряника, возник новый симбиоз отношений, в которых ключевую роль играет организованная преступность. Коррупция создала особую среду, где большинство преступников могут действовать открыто и безнаказанно. Главная опасность заключается в том, что вся Россия уже давно стала этаким домом отдыха для криминала, откуда он может распространять свою власть по всему свету.

Криминальная хроника

5 марта в бутырском СИЗО умер самый молодой вор в законе Григорий Серебряный, лидер долгопрудненской группировки. Смерть наступила от передозировки наркотиков.

Серебряный был коронован в 25-летнем возрасте, но тем не менее он откровенно пренебрегал воровскими законами, был женат, имел двух дочерей, сам «ходил на дело», не гнушаясь вымогательством и грабежами.

В сентябре при большом стечении народа в подмосковном Звенигороде был похоронен вор в законе Петр Козлов (Петруха). Законник погиб в результате дорожно-транспортного происшествия. Несмотря на то что у него была своя бригада, которая контролировала несколько коммерческих структур, сам Петр Козлов занимался легальным бизнесом – торговлей продуктами и стройматериалами.

Можно с уверенностью сказать, что в том году воры в законе в большинстве случаев умирали своей смертью, правда, иногда такая смерть наступала при загадочных обстоятельствах.

Секретное письмо МВД

В конце 1997 года министр внутренних дел Анатолий Куликов направил Президенту России закрытое письмо об организованной преступности. Потом стало известно, что письмо написано в черных, пессимистических тонах. В нем сказано, что МВД располагает данными о 16 тысячах преступных организаций, а также о 60 тысячах лиц, которые с ними тесно связаны. Однако представители правоохранительных органов часто говорят, что им все хорошо известно об организованных преступных сообществах. Они знают их количественный состав, многие занесены в специальную картотеку поименно, с фотографиями, они обладают информацией, каким видом деятельности занимается та или иная конкретная группировка, какие имеет подшефные коммерческие структуры. Но арестовать всех или ликвидировать эти сообщества они не могут, ссылаясь на то, что отсутствует законодательная база. Таким образом, можно сделать вывод, что в стране идет не борьба с организованной преступностью, а действует установка отслеживания, то есть правоохранительные органы занимаются только наблюдением за деятельностью преступных сообществ.

В бытовом, повседневном обиходе представления об организованной преступности связаны с этакой действующей бандой молодых, коротко стриженных ребят, увешанных золотыми цепями, то есть с деятельностью рэкетиров. Но никто никогда не говорит, что существует так называемая организованная преступность белых воротничков. Недавно, по данным Центрального разведывательного управления, стало известно, что в России более 10 крупнейших банков занимаются преступной деятельностью, а в теневой экономике производится от 30 до 40 процентов валового национального продукта.

Когда стало известно о секретном письме министра внутренних дел Куликова и о создании Координационной комиссии по оперативно-розыскной деятельности, в рядах криминальных структур возникла растерянность. Такая инициатива многих взволновала. До шока дело не дошло, но очень многие стали интересоваться, какие меры и инициативы предлагает Министерство внутренних дел по борьбе с организованной преступностью. Последовали звонки, встречи, просьбы поподробнее узнать об этом письме.

Когда мне удалось узнать о содержании этого письма, то оказалось, что в нем ничего опасного не было. Речь шла о создании специального механизма, или, иными словами, разведывательных подразделений, которые призваны собирать информацию об организованной преступности и заниматься ею. В этой связи в рядах правоведов возник диспут, что, дескать, Министерство внутренних дел берет на себя не свойственные ему функции, что подобные функции осуществляет прокуратура, которая призвана надзирать за соблюдением законности, в том числе и за действиями органов внутренних дел.

Год 1998

Милицейская мафия

В январе 1998 года Московская городская прокуратура предъявила обвинение банде бывших милиционеров, которая в течение пяти лет орудовала в Москве и Подмосковье. Банда совершала убийства, разбои, грабежи, занималась вымогательством и захватом заложников. 12 бандитов арестованы Московской городской прокуратурой и ФСБ. Им предъявлено обвинение по 210-й статье УК – «организация преступного сообщества». Еще двое милиционеров, которые, по оперативным данным, были лидерами группировки, при задержании застрелились.

Раскрыть группировку следователям помог 28-летний сотрудник «Легпромбанка» Олег Нестеров, числящийся сейчас в списках без вести пропавших.

1 июля 1996 года, когда Нестеров на Бутырской улице садился в свою иномарку, ее окружили несколько вооруженных милиционеров. Они предъявили служебные удостоверения и предложили Нестерову проехать в отделение – будто бы на него написали заявление.

Предприниматель, не сопротивляясь, сел в их машину.

Но в отделение они не поехали. Попетляв по улицам, машина через некоторое время остановилась у подъезда жилого дома. На Нестерова надели наручники и затащили в одну из квартир. Сначала пленника избили. Затем несколько раз выстрелили из пистолета у него над головой.

За освобождение милиционеры требовали 100 тысяч. долларов наличными. Такой крупной суммы у Нестерова не было, но убедить в этом вымогателей он не мог. Пытки продолжались несколько дней. Нестеров понимал, что живым его из квартиры не выпустят. И предложил милиционерам: пусть отпустят его на свободу в сопровождении одного из своих людей, а он через несколько дней принесет деньги. Милиционеры согласились. Оказавшись на свободе, Нестеров сбежал от охранника и обратился в Савеловскую межрайонную прокуратуру. Но дела по факту вымогательства в прокуратуре почему-то не завели. Тогда бизнесмен отправился в ближайшее отделение милиции. Там обещали помочь. Сообща был разработан следующий план. Если бандиты выйдут на связь, Нестеров назначает им встречу и немедленно информирует милицию. А те берут вымогателей с поличным. Оперативники угрозыска даже изготовили «куклу» – 100 тысяч ни у Нестерова, ни у них не нашлось. Но все приготовления оказались напрасными. На назначенную вскоре стрелку бандиты не явились. А еще через несколько дней исчез и Нестеров. Оперативники решили, что он ударился в бега, и заниматься этим делом не стали. Но через некоторое время исчезновением Нестерова заинтересовались сотрудники ФСБ. Оказалось, что они уже давно охотились за милицейской бандой и собирали данные обо всех преступлениях, в которых участвовали люди в погонах.

В ФСБ решили, что операция по захвату милиционеров-вымогателей провалилась из-за утечки информации, Нестерова могли убрать как нежелательного свидетеля. Разрабатывая эту версию, оперативники 20 апреля прошлого года задержали двоих сотрудников УВД Центрального округа Москвы и обвинили их в убийстве Нестерова, но собрать доказательства не смогли и через некоторое время отпустили. Это произошло во многом потому, что тело Нестерова до сих пор не найдено. Поиски милицейской банды продолжались. К ним подключились прокуратура Северного округа (а потом и rородская), МУР и Служба собственной безопасности МВД.

Все арестованные оказались действующими офицерами и сержантами московской милиции. Служили в разных подразделениях: в уголовном розыске, Управлении по незаконному обороту наркотиков, спецназе, отделе по экономическим преступлениям. Один из них, подполковник, даже преподавал в Московском юридическом институте МВД России. Предполагаемых лидеров группировки – сотрудника ГУУРа МВД и оперуполномоченного уголовного розыска ОВД «Даниловский» – живыми взять не удалось. Когда за ними явилась группа захвата, милиционеры застрелились.

Во время обысков на работе и по месту жительству у бандитов было изъято 10 единиц незарегистрированного автоматического оружия, огромное количество боеприпасов, а также гранаты, взрывчатка, 40 комплектов формы различных подразделений МВД, компьютерная техника (с базой данных о жертвах), спецтехника для прослушивания телефонов, сотовые телефоны, средства скрытого наблюдения, радиостанции, пять иномарок. Кроме того, у преступников обнаружили огромную картотеку с компроматом на бизнесменов и уголовных авторитетов. Особенно тщательно милиционеры собирали данные на наркодельцов. Как потом сказал один из них на допросе, «мы держали под контролем несколько каналов, по которым наркотики поступали в Московский регион».

Выяснилось также, что милиционеры контролировали и десятки вполне легальных коммерческих структур. Выступая в роли их крыши, они регулярно участвовали в разборках с бандитами. Причем до применения оружия дело доходило довольно редко. Обычно милиционеры задерживали своих недругов и сажали. Банда совершила также несколько вооруженных налетов на коммерческие структуры (всякий раз в милицейской форме – так легче было уходить от преследования), грабежей, вымогательств и захватов заложников. Хотя милиционеры профессионально заметали следы, по почерку преступлений все же удалось установить, что они действовали не только в Москве, но и в Подольском, Чеховском и Серпуховском районах Подмосковья. По данным следствия, в 1993—1997 годах банда совершила 18 убийств. Многие жертвы группировки числились без вести пропавшими. Установить их помог изъятый у преступников фотоальбом, в который они вклеивали фотографии тех, кого грабили и убивали. Признались они и в том, что брали в заложники Олега Нестерова. Пытали его, но не убили. Уголовное дело милицейской банды едва умещается в 10 толстых томов.

ГКО

17 августа 1998 года – черная дата для многих слоев нашего общества. В этот день как карточный домик рухнула пирамида ГКО (государственных краткосрочных облигаций), в недалеком прошлом разработанной государством системы, построенной на выпуске государственных краткосрочных облигаций. ГКО начали работать с 1993 года и просуществовали более пяти лет.

17 августа доллар вырос в три раза. Многие фирмы разорились. Исчез так называемый средний класс. Потерпели крах крупнейшие банки, выстроившие свою политику на играх с ГКО. Вместе с ними потеряли свои деньги и крупные финансовые инвесторы, которые вкладывали их в ГКО.

Среди них были и преступные сообщества, которые вложили в облигации свои «общаковские» деньги и также их потеряли. Во многих ОПГ начались сокращения штатов, многие лидеры жаловались, что нечем кормить своих боевиков. ОПГ перестали «крышевать» разорившиеся коммерческие структуры.

А те, которые знали заранее, смогли увеличить свои капиталы в несколько раз.

СделкаКак это было

Наступил 1998 год. В правительстве появился новый премьер, молодой реформатор, который сразу же начал проводить в жизнь новые идеи. Приближался август, 17-е число, когда должен был произойти экономический кризис в России. И тут опять Никите Солнцеву повезло. Бывший сослуживец, который до сих пор работал в разведуправлении, попросил Никиту о встрече и предложил ему купить важную информацию. Ознакомившись с ней, Никита пришел к выводу, что ГКО вот-вот лопнет. Другого выхода не было. Никита сразу поверил в это. Слишком серьезные люди сидели в ГРУ, и никакой дезинформации с их стороны быть не могло. Единственное – никто не знал, когда это должно произойти. Но задача номер один была ясна: срочно освободиться от бумаг ГКО. Тогда Никита потребовал встречи со своими подшефными, рассказал о полученной информации и поставил условие: если все сходится и все получается, банкиры берут его в полноправные партнеры.

Коммерсанты долго не могли понять, о чем говорит Никита. Наконец соглашение, точнее, сейфовая записка была подписана. Оговорили все условия. Никита взял листок и положил в карман.

– А теперь слушайте меня внимательно, – сказал он. – Прежде всего вам необходимо срочно продать акции ГКО.

– ГКО? Зачем? – удивились Алик и Михаил.

– Нужно это сделать любым путем. Скоро государство откажется платить по ним и они обесценятся.

Алик и Михаил с большим трудом, но все же поверили Никите и сдали акции.

На следующем этапе нужно было купить доллары – еще по шесть рублей за доллар. И нужно это было сделать как можно быстрее.

– Но куда же мы столько наличных долларов денем? – недоумевали банкиры.

– Делайте все так, как я говорю! – убеждал их Никита.

И коммерсанты опять послушались Никиту. На вырученные от продажи акций ГКО деньги они через нанятых заранее людей купили валюту.

И тут наступило 17 августа. Цена доллара одним махом подскочила до тридцати рублей.

– Ну что? – сказал Никита, встретившись с Аликом и Михаилом. – Мы стали в пять раз богаче, не так ли?

Банкиры согласно кивали головами.

– Да, такого мы не ожидали! – говорили они.

Затем Никита предложил купить акции предприятий, которые продавались еще по старой цене. Андрианов и Кузьмин стали скупать акции. Таким образом, за небольшой промежуток времени состояние Андрианова, Кузьмина и Солнцева увеличилось в десять раз.

Прошло еще какое-то время. Никита Солнцев позволил себе переехать в шикарную квартиру, построенную по проекту XXI века в престижном месте, купил особняк на Рублевском шоссе и виллу на южном берегу Франции. Туда он перевез свою семью.

Постоянно находясь во Франции, Никита внимательно следил за ходом событий в России. На юге Франции он уже видел предпринимателей, которые бросили свой бизнес и уехали в теплые края. Конечно, Никита знал, что тут есть и беглые банкиры, и «пирамидчики», которые сумели обогатиться, предлагая свои услуги в 1994—1996 годах, – «Властилина», «Тибет» и другие. Были тут владельцы казино, бандиты. Много было чеченских мафиози.

Никита постоянно поддерживал связь со своей фирмой, а также с коммерсантами – все время был в курсе происходящего.

Пирамида смертиКак это было

Всякая история имеет начало. Эта история началась с обычного телефонного звонка, который раздался осенним вечером в моей квартире. Звонили издалека. Сняв трубку, я услышал голос своего коллеги, адвоката, с которым мы вместе работали в юридической консультации.

– Привет, – сказал он, – как дела?

– Ничего, нормально. А у тебя? Где ты сейчас?

– Я в Испании, отдыхаю.

– Как отдых?

– Все прекрасно. Отдыхать – не работать. Единственное – очень жарко, больше тридцати градусов.

– Ясно. Что-то нужно сделать для тебя? – поинтересовался я, поняв, что не зря он звонит мне из Испании.

– Здесь такое дело… Есть человек, очень солидный и интересный. У него возникли проблемы.

– В чем суть? – спросил я. – Он арестован?

– Да нет пока, не арестован.

– Что, предлагают взять адвоката еще до ареста?

– Нет, может быть, ты и не пригодишься. Но все равно работа, которую ты сделаешь, в любом случае будет оплачена, причем по высокой ставке, – добавил мой коллега. – Это люди небедные. Сам он в прошлом банкир, правда, сейчас живет постоянно за границей. И тут проблемы возникли…

– Понимаю. Что-то, связанное с хищением или с мошенничеством? – пытался угадать я.

– Почти правильно. Но помимо этих проблем, у него есть проблемы и с его «крышей», так что будь осторожен, если это дело тебе интересно.

– Ладно, давай возьму, – сказал я.

– Отлично! Тут рядом со мной жена его находится, ее зовут Татьяна, я передаю ей трубку. Ты обо всем с ней договорись.

Да, дело действительно необычное. Человек не арестован, находится на свободе, а уже сейчас ему требуется адвокат. Обычно у нас в стране все происходит наоборот – все живут по старой русской пословице «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится», то есть пока человека не арестуют, никто адвоката не приглашает.

Конечно, есть исключения. Сейчас многие предприниматели, банкиры и уголовные авторитеты имеют своих штатных адвокатов, с которыми встречаются практически ежедневно, когда возникает та или иная опасная ситуация. Для этой категории людей такая необходимость становится все более очевидной. Адвокаты часто подстраховывают их, сидят у телефона как на круглосуточном дежурстве.

Те, кто нас приглашает, отчетливо понимают, что жизнь полна неожиданностей. Сегодня ты можешь быть в фаворе, быть очень богатым, а завтра – разоренным или обвиняемым в каком-либо преступлении. Поэтому и необходима такая подстраховка с адвокатской поддержкой.

Через минуту я услышал приятный женский голос.

– Алло, меня зовут Татьяна, – сказала женщина. – Вам будет удобно, если я прилечу через два-три дня? Тут нужно еще кое-какие дела доделать… Я вам тогда позвоню на мобильный телефон. Хорошо?

– Хорошо, договорились, – ответил я. – Как мы встретимся?

– Обо всем договоримся, когда я буду в Москве, – сказала Татьяна.

Ровно через три дня Татьяна позвонила мне. Мы договорились встретиться с ней в центре, напротив Госдумы, в одном из баров, примыкающих к гостинице «Москва». Когда я попросил ее описать себя, чтобы я мог ее узнать, она неожиданно перебила меня:

– Давайте лучше я вас буду искать.

– Хорошо, тогда я опишу себя, хотя это очень трудно сделать…

– Ничего, я вас узнаю.

Через некоторое время я уже сидел в условленном месте и ждал Татьяну. Было около полудня. Народу в баре было немного, поэтому вычислить Татьяну было несложно – женщин в баре почти не было, за исключением двух молодых девушек, сидевших за столиком, пивших кофе и увлеченно о чем-то разговаривающих.

Вскоре в бар вошла молодая женщина лет двадцати восьми, невысокого роста, с темными длинными волосами. Несмотря на то что было прохладно, она была без головного убора, в норковой шубе, достаточно симпатичная. Она подошла к столику, назвала меня по имени-отчеству. Я спросил ее в свою очередь:

– А вы – Татьяна?

– Да, – кивнула она головой.

Татьяна стала снимать с себя шубу. Я, выполняя роль кавалера, взял шубу и повесил ее на рядом стоящую вешалку.

– Что будем пить? – спросил я.

– В Москве очень холодно. Хорошо бы кофе…

– Капуччино, эспрессо?

– Давайте капуччино.

Мы заказали кофе.

– Прежде всего я хочу, чтобы вы выслушали меня, – начала Татьяна, – потому что я не знаю, что мне делать. Я знаю, о чем просить вас, что вы могли бы сделать, но хотелось бы, чтобы вы были в курсе всей нашей истории.

– Может быть, не надо подробностей? – спросил я. – Может, лучше сразу о деле?

– Нет, нет, для меня это очень важно. Я хочу, чтобы вы знали, что мы не преступники.

– А с чего вы взяли, что я думаю так?

– Ваш коллега говорил, что вы имеете дело с наиболее отпетыми элементами… Уголовниками.

– Начнем с того, – сказал я, – что все они для меня подозреваемые, а еще лучше, как мы их называем, – клиенты. А преступниками их называет только суд, извините за банальность. Так что вы для меня не преступники.

– Нет, я не хочу, чтобы вы плохо думали о нас. Понимаете, мы люди из другого мира, мы не имеем к ним никакого отношения! Вернее… – Татьяна помолчала, – вернее, конечно, имели, но… Давайте лучше все сначала. У вас есть немного времени?

– Время есть.

Мне стало не по себе от сознания того, что сейчас Татьяна выложит какую-нибудь длинную историю – родились, женились и так далее… Но, как ни странно, Татьяна начала свой рассказ достаточно интересно, не упуская ни одной важной для дела детали.

– Мы познакомились с Антоном десять лет назад. Антон – это и есть мой муж, у которого возникли проблемы. Тогда мы учились в финансовом институте. Антон был на факультете международных экономических отношений, там учились ребята, а я училась на другом факультете.

Познакомились, полюбили друг друга и поженились. Через два года закончили институт. Антон получил распределение в престижный банк, я, как его супруга, также пошла в этот банк, вернее, вскоре меня туда устроил Антон. Мы начали работать. Антон очень способный, и начальство это сразу оценило. Его стали постепенно выдвигать на руководящие должности. К тому же Антон очень легко сходился с людьми и располагал их к себе.

Антон проработал года два или три в этом банке и на одном из совещаний неожиданно встретил своего сокурсника, Семена Шебунина. Семен к тому времени был заместителем председателя правления одного из средних банков. Они оба очень обрадовались встрече. Потом Семен приезжал к нам в гости. Вскоре он предложил Антону перейти работать к нему в банк и пообещал сразу назначить его своим помощником. Поскольку оплата была значительно выше, Антон и я решили принять это предложение.

Банк находился в центре Москвы, недалеко от Арбата. Семен сдержал свое слово, и Антона сразу же посадили на работу с крупнейшими частными вкладчиками этого банка. В его обязанности входило отслеживать их кредитную историю, принимать у них платежи и осуществлять в соответствии с этим банковские приказы.

Антон был очень доволен работой у Семена.

Через некоторое время Семен пошел на повышение – его сделали председателем правления банка. И тогда Антон впервые встретился с Игорем Казаковым. Это был крупнейший клиент банка, он осуществлял там свои финансовые операции. Еженедельно он привозил крупные суммы денег, буквально мешки, и сдавал их в банк. Несмотря на то что такие поступления были еженедельными, Игорь брал у банка кредиты, но всегда своевременно возвращал их.

И поэтому он был привилегированным клиентом.

Семен решил познакомить Игоря с Антоном и сделать так, чтобы Антон лично курировал его банковские дела. Надо сказать, что Игорь, хотя и бандит, – уточнила Татьяна, – в прошлом комсомольский работник. Он, как вы можете себе представить, внешне ничем не отличался от других. Они даже чем-то были похожи с Антоном. Мы тогда еще не знали, чем занимается Игорь.

Единственное, он говорил, что в прошлом был комсомольским работником, а сейчас – преуспевающий бизнесмен.

В общем, стали они работать напрямую. А однажды Игорь пригласил нас с Антоном в ресторан. Он выбрал самый дорогой и заказал изысканный ужин. Игорь был с симпатичной девушкой. Она была в очень дорогой одежде. Почти весь вечер она молчала. Игорь относился к ней как-то снисходительно, что ли… Тогда я почувствовала: что-то не то в их отношениях. Тем не менее вечер проходил неплохо. Мужчины немного выпили, и Игорь предложил Антону по совместительству быть его финансовым консультантом.

Антон очень удивился: «Какой же я консультант, если вы мешками деньги возите в банк? Вы умеете зарабатывать! В чем же я вас буду консультировать? Как деньги правильно складывать?» – «Нет, – улыбнулся Игорь, – мне от вас нужны консультации по тем или иным финансовым проектам, участвовать в которых мне предлагают и в которые я могу вложить свои деньги. Но я не разбираюсь в тонкостях финансовых дел. Поэтому мне и нужна ваша консультация. Пробить что-то – это уже не ваши проблемы, это мы сами сделаем, а финансовые схемы – это для нас очень важно». Тогда Антон и заметил, что Игорь употребляет слова «для нас», а не «для меня». Конечно, можно было представить, что человек, имеющий такие огромные деньги, работает не на себя, а еще с кем-то.

Тогда мы согласились. А в качестве поощрения, сказал Игорь, что будет приплачивать Антону достаточно солидную сумму. Для нас это было очень кстати, так как мы собирались покупать квартиру. Машину к тому времени мы уже купили.

Все и началось с этого ужина… Время от времени Игорь привозил такие же мешки, а иногда вечерами они встречались с Антоном, и Игорь вычерчивал ему различные схемы, а мой супруг говорил: это не пройдет, это невозможно, тут будут сложности, а тут – большие проблемы с налогами… В общем, Антон консультировал Игоря.

А потом… Потом и началось самое страшное.

– Страшное? В чем? – спросил я.

– В том, что убили Семена.

– Что, ваш муж подозревается в этом? – сразу спросил я.

– Нет, нет, все по-другому… Вы знаете, за что убивают банкиров?

– Примерно догадываюсь. В основном за невозврат кредитов.

– Да, но бывает совсем наоборот. История была такая. Как-то Игорь приехал в банк без мешков и сказал, что ему нужен срочный кредит и он хочет поговорить с Семеном. Они вдвоем закрылись в кабинете и о чем-то долго говорили.

Семен, как потом выяснилось, дал Игорю кредиты, не оформив никаких документов. В принципе его тоже можно было понять: ведь у Игоря лежали немалые суммы в этом банке, и он не мог просто так скрыться. И суммы на его счете превосходили сумму кредита, хотя и кредит был не маленьким – несколько миллионов долларов. Но то, что он не оформил документы, вероятно, и стало его смертным приговором.

После того как Игорь получил разрешение и деньги были ему выданы, произошло несчастье. Семена убили в подъезде собственного дома. Причем Семен, как и мы, недавно купил квартиру на Ломоносовском проспекте, трехкомнатную, оборудовал видеокамерами, всевозможными кодовыми замками, поставил две железные двери. Кроме того, он ездил на своем «шестисотом» «Мерседесе» все время с охраной.

– А как его убили? – поинтересовался я.

– Об этом писали и показывали по телевизору. Он выходил из подъезда, там недалеко стоял парень с цветами, будто ждал кого-то. Семен не обратил на него никакого внимания, закрыл дверь лифта, и вдруг парень отбросил цветы и выстрелил в него. А внизу его ждал еще один, для подстраховки. Они пять или шесть пуль влепили в Семена и исчезли…

По горячим следам их, естественно, не нашли. Как ни странно, после этого убийства Игорь больше не появлялся в банке. Потом приехала следственная группа из прокуратуры, проверки начались. Все это тянулось около двух месяцев. Моего мужа вызвали на допрос в районную прокуратуру по факту этого убийства. И там они встретились с Игорем. Игорь также шел как один из подозреваемых.

Вот тут, – Татьяна помолчала, – произошла кульминационная встреча. Следователь спрашивает Антона напрямую: «А как вы считаете, кому в последнее время ваш шеф, Антон Шебунин, мог дать кредиты?» И называет несколько фамилий, среди которых была и фамилия Игоря. Мой муж сказал: «Я при этом не присутствовал и не могу знать, кому он что выдал». Конечно, мы догадывались, что кредит получил именно Игорь, но Игорь сказал, что никакого кредита он не получал, что у него есть возможность брать кредит в другом месте. К тому же у него есть большие вклады в нашем же банке и ему кредиты не нужны. Антон подтвердил тогда, что это так и есть. Видимо, следователя это вполне устроило. Так все и закончилось.

Через некоторое время Игорь появился в банке. Он был очень доволен и пригласил Антона со мной в ресторан. Я не помню, о чем он говорил, но мне было очень неприятно – я чувствовала, что вина за убийство Семена лежит на Игоре.

Я всю ночь говорила об этом со своим мужем. Но Антон убеждал меня: «Мы же тоже не все знаем… Ведь может быть совпадение! Может быть, он действительно не брал кредиты! А если и взял, то, может, и не он заказал убийство… Я не очень верю в это. В конце концов, Игорь в прошлом – комсомольский работник, не мог он пойти на убийство!»

Дела в банке стали идти плохо. Игорь начал постепенно переводить свои капиталы в другой банк. А затем он вдруг исчез, предварительно сняв все деньги со счета. Банк стал затухать, резко сократились доходы, премии. Мой муж понял, что оставаться в этом банке не имеет смысла. Но найти работу без рекомендации было очень сложно.

Тогда он решил найти Игоря и обратиться к нему с просьбой помочь с поисками работы. Не помню, каким образом он отыскал Игоря, но они договорились о встрече. Антон мне подробно рассказывал о ней. Встретились они в одном из ресторанов. Игорь очень обрадовался. Они долго разговаривали с Антоном, и когда Антон сказал ему, что собирается уходить из банка и не сможет ли Игорь устроить его на работу, Игорь внимательно посмотрел на него. «Есть возможность устроиться на работу, – сказал он. – Тем более я тебе обязан в какой-то мере…» – «Ты обязан мне?» – удивленно переспросил Антон. «Да, помнишь, ты же не сдал меня следаку, что я брал кредиты? Значит, тебе можно верить. Знаешь, что я хочу тебе сказать? Мы создаем свой банк. Вернее, не свой, а мы вливаем свои капиталы в один из банков, но будем являться его учредителями, и нам нужен свой смотрящий». – «Смотрящий?» – переспросил Антон. «Ну, не смотрящий, а наблюдатель, наш человек. Как ты посмотришь на такое предложение, если мы направим тебя в этот банк наблюдателем в ранге заместителя председателя правления этого банка и ты будешь фактически заниматься контролем и проворачиванием наших финансовых дел?»

Потом они еще несколько раз встречались, вычерчивали различные схемы возможной работы, сотрудничества и так далее. Антону все это очень понравилось, и вскоре он уволился с прежней работы и перешел в новый банк.

Это был банк среднего класса, но он входил, по-моему, в тридцатку лучших банков. Находился он в центре, имел достаточно солидные апартаменты. Все там было с евроремонтом, отделано мрамором, стояла дорогая импортная мебель. Моему супругу полагалась служебная машина и охрана.

И оклад был солидный. Кроме оклада, была хорошая премия и процент от сделок. Вскоре мы приобрели себе новую квартиру, сделали хороший ремонт, купили новые машины, иномарки. Мы стали часто ездить за границу. Вот тут я хотела бы уточнить. У них были очень специфические отношения с Игорем…

– В чем это выражалось? – спросил я.

– В основном их финансовые отношения складывались следующим образом. У Игоря постоянно были наличные деньги, и он мог позвонить Антону и сказать: сегодня приедет человек, заберет пятьсот тысяч или миллион долларов налом, приготовь сумму. Приезжал человек, обычно с типичной бандитской внешностью…

– И из этого вы сделали вывод, что Игорь бандит?

– Нет, это выяснилось позже. В конце концов, мы понимали, что для таких дел могли быть наняты специальные люди. Это не показатель. В общем, в течение недели Игорь то привозил пятьсот тысяч, то забирал, то миллион, то два миллиона… Постоянно курьеры ездили, привозили и увозили мешки с налом. А Антон выдавал из резерва. А потом, в конце недели, в пятницу или в субботу, они обязательно встречались и полдня сидели за расчетами, проверяя все, сравнивая со своими бумагами.

В последнее время Игорь стал приезжать со своим бухгалтером, который, видимо, вел всю эту переписку.

– Почему? Он что, не доверял Антону?

– Нет. Как раз наоборот, он ему доверял. Просто, вероятно, такие перемещения были не только через банк Антона, но и через какие-то другие структуры. Вот для того, чтобы как-то отслеживать свою кредитную историю в течение недели, Игорь и брал бухгалтера, который фиксировал все в бухгалтерских документах.

– Я не пойму, с чего вы решили, что Игорь – бандит? Пока я никаких признаков не вижу.

– Это все не сразу обнаружилось… Первое прозрение наступило на дне рождения Игоря. Он пригласил нас. Антон уже работал в его банке. День рождения отмечался на очень престижном судне, которое постоянно пришвартовано недалеко от пятизвездочной гостиницы на Москве-реке. Там было человек двести или триста, очень много. Все они приехали на шикарных машинах. Сначала мы думали, что это «крыша» Игоря… Все настолько переплелось, что и бизнес, и «крыша» все время рядом. А потом смотрим: Игорь всем указания дает, они их выполняют, причем выполняют так, что сразу ясно, что дисциплина соблюдается очень строго. Потом видим: стали появляться бизнесмены, которых мы посчитали его партнерами.

Оказывается, нет, это были подшефные бизнесмены, те, которым Игорь делает «крышу». Иными словами, потом Антон стал говорить с Игорем, и тот ему признался, что он начинал с откровенного рэкета, чисто бандитских наездов, а затем, когда скопил большие деньги, стал пускать их в оборот. Но поскольку у него была своя собственная группировка, она эти деньги и охраняла. Охраняла и никому не доверяла. Конечно, он не вел активную преступную деятельность, как многие беспредельщики, но деньги добывал тоже преступным путем.

Наступил 1995 год. Уже два года действовала система ГКО. Вначале Антон к этому серьезно не относился, но затем, через своих коллег, стал узнавать, что это достаточно выгодное дело: помещаешь на какое-то время свои деньги, а потом получаешь их с большими процентами. И многие стали заниматься этими ГКО. Антон прекрасно понимал, что это обыкновенная пирамида, что рано или поздно она рухнет.

Но соблазн заработать большие деньги был все же очень велик. Примерно около года Антон колебался. Надо сказать, я в эти дела не вмешивалась. Антон сам начинал по вечерам разговор на эту тему: «Как ты считаешь, стоит ли мне убедить их заняться ГКО?» И сам начинал рассуждать и в конце концов приходил к выводу, что все же не стоит.

Но потом что-то произошло с ним, я даже не могу объяснить, отчего, и он вдруг решился. И самое интересное, что это началось именно в 1997 году, за полгода до этих печальных событий.

Тогда он и пошел к Игорю на разговор. А разговор у них был серьезный. Игорь сначала ни в какую: не верю я государству, в азартные игры с ним я не играю. Но Антон убеждал его: «Посмотри, сколько примеров, сколько известных банков, например, банки из первой пятерки, у них свои люди в государстве есть, чиновники информируют их обо всех событиях. Я сейчас завязал хорошие отношения с владельцем одного из таких банков. Он всегда меня предупредит». Тогда Игорь сказал: «Антон, а ты понимаешь, что может случиться, если мы проиграем?» Антон помолчал. Игорь продолжал: «Это не мои деньги, а общаковские». Тогда мы точно поняли, с кем имеем дело. «Поэтому мы не должны проиграть! Но если ты считаешь, что это нужно и в самом деле безопасно, я переговорю с ребятами. Если они одобрят, мы так и сделаем».

Теперь уже Антон был сам не рад своей идее. Однако через два дня Игорь привез ему положительный ответ. Вскоре все деньги, которые были в резерве, были вложены в ГКО. Антон сам долго занимался этим через свои источники. Затем был первый платеж. Он был очень удачным и принес большую прибыль.

Потом снова была закупка, а потом… Потом наступило 17 августа. Я этот день буду помнить всю жизнь! – Татьяна сделала паузу, а через минуту продолжила: – Тогда я была на даче, Антон позвонил мне на мобильный около половины первого дня и сказал, чтобы я никуда не выходила из дома и ждала его приезда. Я была очень удивлена: «Что случилось?» – «Расскажу при встрече, – сказал он и неожиданно спросил: – А документы у тебя с собой?» – «Да нет, все в Москве осталось», – ответила я. Вскоре Антон приехал. Он был какой-то взъерошенный. «Что случилось?» – спросила я. «Все, конец! – сказал он. – Нам надо срочно уезжать из страны!» Тогда я и узнала о крахе ГКО. «Меня уже ищут. Я уехал, а мне звонили, что меня разыскивают в банке… Где твой паспорт?» – «Он в квартире». «Черт возьми! – махнул раздраженно рукой Антон. – Наверняка они знают наш адрес. Как же быть? Как же твои документы забрать?» Он даже закричал на меня: «Сколько раз я тебе говорил, что у меня такая профессия, нужно постоянно иметь с собой документы!»

И вот что я придумала. Была у меня хорошая подруга, она жила недалеко. Я позвонила ей и договорилась встретиться. Мы подъехали, я передала ей ключи и все объяснила, где что лежит, попросила принести документы. А сама сижу и жду. Подруга пошла. Ее долго не было, наверное, часа два.

Наконец она возвратилась. Надо сказать, что я ее заранее проинструктировала. И оказалась права. Ее задержали в подъезде незнакомые ребята, стали спрашивать, куда она идет, не знает ли, где Антон, где я, почему они прячутся. На пейджер Антона постоянно шли сообщения: «Антон, срочно перезвони Игорю!», потом – Роману, потом – Вадиму… Антон не выдержал – нервы были на пределе – и выбросил пейджер.

Вскоре мои документы были у меня в руках. Теперь нужно было срочно уезжать из страны. Я спрашиваю у Антона: «Разве то, что мы где-нибудь спрячемся, что-то даст? Они все равно нас найдут!» – «Не найдут, – сказал Антон, – а если и найдут, то не сразу. Ничего, мы все успеем сделать».

Потом мы стали думать, как выбираться из Москвы. В Шереметьево ехать было бесполезно – наверняка нас там уже ждали. Я снова обратилась к Антону: «Давай поговорим нормально, спокойно. В конце концов, объясни им, что ты ни в чем не виноват, что само государство создало эти ГКО, само же их и угробило. Ты-то здесь при чем?» – «Неужели ты не понимаешь, – раздраженно ответил мне Антон, – ведь это я им посоветовал, я втянул их в эту игру! В любом случае с ними разговор очень короткий. Может быть, не больше одной минуты… Что им моя жизнь? Да ничего!» Я ему верила полностью. Не буду утомлять вас рассказом о том, как мы покидали Россию, скажу одно – выехали мы на Кипр через Ленинград. До Ленинграда доехали на машине.

– А почему на Кипр? – спросил я.

– Кипр – это первая страна, которая пришла на ум. Во-первых, безвизовый въезд, во-вторых, надо было побыстрее спрятаться.

Потом уже мы оказались в Испании. Стали жить там, прожили три месяца. А потом я узнала самое главное, Антона начали искать, причем искать стали правоохранительные органы. Его стали обвинять в том, что он похитил из банка крупную сумму денег, чуть ли не тридцать миллионов долларов. Это совершенно невозможно! Он даже доступа к деньгам не имел! В общем, я хотела бы просить вас, не могли бы вы узнать, существует ли уголовное дело по факту хищения этой суммы денег.

– Но как я могу это сделать? – спросил я ее. – Я что, приду и скажу – я адвокат такого-то, скажите, мой клиент вас интересует или нет? Вы собираетесь разыскивать его, обвиняете в чем-либо? Мне никогда не дадут такой информации! Это бесполезно.

– Но ведь существуют какие-то приемы… У вас же есть знакомые!

– А у вас есть знакомые в банке, которые могли бы дать информацию об этом?

– Есть.

– Может, попробуем действовать через них?

– Но я не хотела бы прибегать к их услугам, я допускаю, что может произойти утечка информации и Игорь со своими сообщниками может узнать, что я приехала. А так пока, кроме вас, никто не знает, что я в Москве.

– Да, конечно, в этом есть резон, – кивнул я головой. – Даже если я приеду в банк, даже если через своих знакомых найду человека, который сможет мне что-нибудь сообщить, то где гарантия, что он в самом деле будет знать и сообщит мне именно то, что является достоверным?

– Хорошо, а если действовать через правоохранительные органы?

– Через какие?

– Ну, те, которые могут вести эти дела.

– А вы знаете, кто из органов может вести такие дела? – задал я встречный вопрос. – Предположим, я прихожу в следственный отдел района, где находится ваш банк. Они говорят, положим, честно – мы не в курсе. А это дело может вести городское управление по экономическим преступлениям, или, скажем, какая-то иная спецслужба, или органы прокуратуры. Это вычислить практически невозможно. И самое главное – следователи могут об этом не знать. Это дело может находиться на стадии оперативной разработки.

– А что это такое? – спросила Татьяна.

– Это когда действуют только сыщики, оперативники. Они собирают первоначальный материал, а уже потом, на основании этого материала, делаются выводы – возбуждать дело или не возбуждать.

– Ну что же, получается, я зря приехала? – спросила Татьяна. – Только для того, чтобы рассказать вам эту историю? И выслушать от вас слова сочувствия, получить совет, что надо себя беречь и поскорее уезжать обратно?

– Нет, – я покачал головой, – конечно, так думать не стоит. Погодите, есть у меня человек, который сможет вам помочь. Тем более по долгу службы.

Татьяна удивленно посмотрела на меня:

– А он надежный?

– Да, это его работа.

– А что это за человек?

– Это бывший оперативный работник. Когда-то он работал в одной из правоохранительных организаций Москвы. Сейчас, выйдя в отставку, он занимается частной охранной деятельностью, точнее, работает в фирме по предоставлению охранных услуг. Вот он, насколько мне известно, – а встречался я с ним недавно, – как раз работает как частный детектив, занимается сбором информации. Если вам с ним договориться, то есть официально заключить соглашение через охранную фирму, то это вполне возможно.

– Понимаете, – сказала Татьяна, – я бы не хотела светиться на фирме. Лучше всего – поговорить с ним.

– Но он же не частное лицо, – уточнил я. – И поэтому все отношения с вами он должен поддерживать только на основании официального договора. Впрочем, будет резонно, если я сам с ним договорюсь, как это лучше сделать и оформить.

Так мы и решили.

На следующий день я стал искать телефон Николая Осипова. Он в прошлом был оперативником одного из подразделений ГУВД, работающих по линии раскрытия экономических преступлений. С Николаем мне довелось сталкиваться два раза по уголовным делам.

Надо сказать, что эти встречи тогда были не из приятных. Подразделение, где работал Николай, очень рьяно бралось за выполнение любого задания. Его сотрудники практически в каждом подозреваемом видели преступника. Поэтому их первоначальное отношение к моему клиенту было враждебным.

Они «копали» все подряд под него, причем безо всякой халтуры, досконально, въедливо собирали материал, подчас никакого отношения к делу не имеющий. Откуда-то они доставали подробности личной жизни, которые люди тщательно скрывали.

Потом, когда вступали в борьбу мы, их оппоненты, и оказывали им всяческое сопротивление, отстаивая честь и интересы своих клиентов, начиналось настоящее сражение. Конечно, в переносном смысле. Есть такие люди, которые на самом деле преданы своей профессии и любят ее, переживают за нее.

Поэтому они стараются поддерживать честь мундира до конца. Вот и на наши выпады они отвечали наступлением. Так и происходили эти схватки.

Но потом произошло неожиданное – начальника Николая сняли с работы. Какие-то интриги возникли где-то «наверху».

И новый начальник, как ни странно, приказал немного изменить тактику, в том числе и по ведению нашего дела. А связано это было с одним фигурантом – уж больно крупная государственная структура была завязана, и лица, работающие в ней, в свое время обвинялись в крупном хищении.

Многие сотрудники ушли в знак протеста против несправедливых действий начальника. Тогда нам удалось выиграть дела. А Николай с коллегами вынуждены были уйти в отставку.

А потом, через некоторое время, мы с ним случайно встретились. По-моему, это было на каком-то совещании. Встречи адвоката с бывшим оперативником могут проходить по-разному.

Чаще всего коллеги Николая делают вид, что никогда тебя не видели, или, в лучшем случае, холодно здороваются, не больше. Но тут произошло обратное. Николай первым узнал меня, подошел, протянул руку и стал расспрашивать, как у меня дела.

Я не ожидал такого поворота. Ведь еще недавно мы были противниками. А тут неожиданный переход. Не знаю, может быть, люди чувствуют, что кончились профессиональные проблемы, остаются только человеческие отношения.

Мы с ним разговорились. Вскоре я узнал, что Николай работает в частном охранном агентстве, руководителем которого является его бывший начальник. И он сразу сказал мне:

– Мы знаем ваши методы работы. Возьмите мою визитную карточку, может быть, мы вам пригодимся, так как нам приходится заниматься самыми разнообразными формами работы.

Мне всегда импонировало, когда адвокаты, особенно в американских фильмах, работают с частными детективами. Столько вопросов снимается для адвоката!

Но у нас пока такие явления очень редки, так как адвокат не участвует в сборе доказательств, а может только заниматься их оценкой, да и то на стадии судебного заседания. Это, на мой взгляд, является ущемлением адвокатской стороны на следствии.

Но, к сожалению, я не нашел его визитной карточки, хотя почти весь вечер просматривал свои записные книжки. Мне было очень обидно, тем более что поздно вечером позвонила Татьяна и спросила, нашел ли я телефон.

– Не волнуйтесь, Татьяна, – ответил я, – я обязательно его найду!

Мне ничего не оставалось, как узнавать фамилии руководителей всех охранных фирм Москвы. Вскоре я нашел нужную фирму. Я набрал номер телефона и попросил пригласить Николая Осипова.

– А кто его спрашивает? – поинтересовался мой собеседник.

«Сыщики всегда сыщики, никогда не меняются», – подумал я.

– Клиент его спрашивает, – ответил я.

– А клиент фамилию имеет?

– Имеет, но назвать ее вам не может.

– Понял вас.

– Так вы позовете Николая?

– А его сейчас нет.

– Тогда пусть он мне сам перезвонит. Запишите номер.

Я продиктовал номер своего телефона.

– Так какая же фамилия? – снова спросил мой собеседник.

– Я лучше имя и отчество скажу.

– Хорошо.

Минут через тридцать раздался телефонный звонок, и мужской голос назвал меня по имени-отчеству.

– Да, слушаю вас, – ответил я, уже забыв, что мне должен позвонить Николай.

– Вы просили меня позвонить вам.

– А кто вы?

– А вы кто?

Тут я наконец сообразил, кто звонит.

– Николай, это вы?

Тут и он узнал меня, назвав по фамилии.

– Что случилось?

– Мне нужно с вами встретиться. Есть работа.

– Интересная? – спросил Николай.

– Да. Только такой нюанс – мой доверитель, с кем я имею дело, она не хотела бы светиться в вашей конторе. Дело очень деликатное. В то же время я знаю…

– Никаких проблем, – перебил меня Николай. – Сделаем вот как. Давайте встретимся в кафе. Я поговорю с ней. Бланки договора я возьму с собой. А печать, если ей надо…

– Нет, ей печать не нужна, ей нужен только результат.

– Прекрасно! Когда мы встречаемся?

– Давайте прямо сегодня, если вы можете…

– Да, могу.

Мы договорились встретиться в одном из небольших кафе в центре Москвы. Я позвонил Татьяне и сказал ей о встрече. Она очень обрадовалась.

– Как вы думаете, он нам поможет? – спросила она.

– Я думаю, он может помочь и постарается это сделать.

Через некоторое время мы сидели в кафе. Я познакомил Николая с Татьяной. Она снова стала излагать суть своего дела. Николай внимательно слушал, время от времени делая пометки в небольшом блокноте. Затем он стал уточнять детали.

– Во-первых, скажите мне отчество Игоря Казакова.

– Я его отчества не знаю.

– А где живет, тоже не знаете?

– Постойте, кажется, я знаю, что часто он приезжал откуда-то…

– Хорошо, это мы сами узнаем, – сказал Николай. – А фотографии его у вас нет?

– Есть. Я специально с собой привезла, на всякий случай. Они с мужем фотографировались.

– Покажите мне.

Татьяна протянула ему фото.

– Теперь скажите мне, где живете вы.

– А зачем вам это?

– Знать, где вас искать, узнать, ждут ли вас проблемы по тому адресу. Давайте адрес!

Татьяна продиктовала адрес. Затем Николай задал еще несколько вопросов – о банке, о правлении, когда все это происходило и другие.

– Что я вам скажу… Примерно это будет стоить… – И он назвал сумму.

Татьяна кивнула головой.

– Но я не знаю, какой будет объем внутренней работы, – добавил Николай. – Минимальный срок исполнения – неделя.

– Так долго? – удивилась Татьяна.

– А вы хотите, чтобы я узнал все за один день? Это нереально.

– И что дальше? – спросила Татьяна.

– В течение недели, в зависимости от объема работы, я скажу окончательную цену услуг. Устроит вас такое решение?

– Конечно, если будет результат.

– А какой должен быть результат?

– Знать, возбуждено против моего мужа уголовное дело или нет.

– А почему вы так интересуетесь этим вопросом? – спросил Николай. – Не проще ли затеряться за границей, если вы все равно там сейчас живете?

– Дело в том, что если возбуждено дело – вы, как сыщик, должны это знать, – то моего мужа могут найти через Интерпол достаточно быстро в любой стране. А если дела нет, тогда у нас есть шанс спрятаться от бандитов.

– Да, вы правы, это так. А как мне с вами связываться?

– Запишите мой мобильный телефон, – сказала Татьяна.

Они обменялись номерами мобильников. На этом встреча закончилась.

Прошла неделя, потом еще два дня. Но никаких звонков от Николая не было. Наконец я сам позвонил Татьяне.

– Как дела?

– Все прояснилось, – ответила она.

– Давайте встретимся, – предложил я.

Через час мы уже сидели в баре. Татьяна сияла.

– Все благополучно, никакого дела нет. Николай все проверил! – сказала она и протянула мне заклеенный конверт.

– Погодите, какая может быть благодарность? Я ничего не сделал. Я только выслушал вас и свел с нужным человеком!

– Нет, от вас очень многое зависело. Без вас я никогда бы не довела все до конца!

– Расскажите мне все подробно, – попросил я ее. – Что он сделал? Как ему удалось выяснить, что никакого дела нет?

– Он задействовал свои связи, потом побывал в банке… Он много узнал. И самое главное – что именно Игорь Казаков, по кличке Казак, ищет меня и моего мужа. Ищут они нас за границей, но ожидают и нашего приезда в Москву. Почему – непонятно. Может быть, наши звонки, когда мы звонили в банк знакомым, навели его на мысль, что мы вскоре можем появиться в Москве.

– Таня, вам нужно быть очень осторожной! – предупредил я ее. – Они могут вас найти!

– Я знаю. Я через пару дней уезжаю, – сказала она. – Так что я думаю, что мы сумеем справиться с ними. Главное, чтобы государство нас не искало. Ведь на самом деле мы ничего ему не сделали.

– Это ясно, – сказал я.

Вскоре мы простились с ней.

Прошло несколько дней. Неожиданно на мой телефон раздался звонок. Я услышал в трубке незнакомый мужской голос.

– Это Антон, – сказал мужчина.

– Какой Антон? – спросил я.

– Антон, муж Татьяны.

– Добрый день. Вы в курсе, что у вас все нормально?

– Что же тут нормального? – почти закричал в трубку Антон. – У меня жена пропала!

– Как пропала?

– Очень просто. Она не вернулась. Когда вы с ней виделись последний раз?

– Пару дней назад.

– Я звоню ей по мобильному, телефон не отвечает. На квартире, где она жила, ведь она сняла квартиру специально, чтобы не светиться в гостинице, и там телефон не отвечает. Я прошу вас, запишите адрес этой квартиры, пожалуйста, съездите, узнайте, что там и как!

– Давайте, – согласился я.

Я быстро записал адрес в блокнот.

– Вечером позвоните мне.

– Я поеду прямо сейчас и часа через три уже буду иметь какие-то сведения, – сказал ему я.

Что же случилось с Татьяной? Почему она пропала? А вдруг что-то произошло? Или ей плохо, может, она в квартире? Одному мне ехать не хотелось. Тогда я позвонил Николаю.

– Николай, вы в курсе, что пропала Татьяна? – спросил я.

– Как пропала? – сказал Николай. – Откуда вы знаете?

– Только что мне звонил ее муж, Антон, и сказал об этом. Она не вернулась в страну. А должна была прилететь еще вчера.

– И что вы думаете?

– Николай, у вас время есть?

– Да, есть.

– У меня есть адрес квартиры, которую она снимала. Давайте съездим туда.

Через некоторое время мы с ним встретились. Вместе мы подъехали к нужному дому. Он находился в центре, недалеко от Зубовской площади. Дом был постройки сталинских времен.

Мы осторожно поднялись на этаж и подошли к двери квартиры, где должна была проживать Татьяна. Николай поднес палец к губам, показав, чтобы я молчал, а сам прислонил к двери ухо.

Некоторое время он вслушивался, затем, отойдя немного, достал из-за пазухи небольшой приборчик, что-то среднее между слуховым аппаратом врача и каким-то техническим прибором. Он вставил специальные наушники и поднес прибор к двери, прикрепил его к замку и стал слушать.

Он слушал минуты две или три. Наконец он положил прибор в карман и показал рукой, что нужно спуститься вниз.

Мы спустились на несколько этажей.

– Ну что, как там? – спросил я.

– В квартире кто-то есть, – сказал он.

– Откуда вы знаете?

– Дыхание улавливается. Давайте определим, куда окна выходят, в какую сторону.

Мы вышли во двор. Николай посмотрел вверх и показал мне рукой:

– Вот нужные окна.

Потом мы вернулись к машине. Николай достал из багажника чемоданчик. Там находился другой прибор, напоминающий пистолет с массивным наконечником.

Видимо, это был какой-то радиоперехватчик. Он направил этот прибор в сторону окна, снова вставил в уши наушники. Опять он слушал несколько минут.

– Ну что, все ясно, – сказал он. – Около окна находится какая-то женщина, которая время от времени всхлипывает. Судя по всему, она привязана или пристегнута наручниками к батарее. Больше в квартире никого нет.

– А как вы это определили? – поинтересовался я.

– Это не я, это техника определяет, – улыбнулся Николай. – Но и техника может ошибаться. Что будем делать?

– Может быть, лучше вызвать милицию или РУОП? – предложил я.

Николай пожал плечами.

– А вдруг это не то? А вдруг она просто решила отдохнуть от мужа? Откуда мы знаем?

– Ну, что будем делать?

– Попробуем позвонить.

Мы поднялись к двери. Николай стал звонить. Я остался немного ниже, подстраховывая его. На звонки никто не отвечал. Затем Николай стал говорить:

– Татьяна, это Николай. О вас беспокоится ваш супруг, Антон. Если вы в квартире, подайте мне знак! – И снова приставил к двери свой прибор. Тут же он сложил пальцы вместе, показав мне, что все в порядке, знак получен. Он спустился ко мне.

– Что будем делать? – спросил я.

– Она точно там привязана, – сказал Николай. – Она постучала каким-то предметом по батарее.

– Будем вызывать милицию?

– Нет, не имеет смысла, – проговорил Николай. – Думаю, мы сами сможем попасть в квартиру.

Он снова спустился к машине и достал спортивную сумку. Мы стали подниматься пешком наверх.

– Почему не на лифте? – спросил я.

– Так надо, – ответил Николай, перебирая по пути какие-то металлические пластинки, лежащие в сумке.

– Что это? – поинтересовался я.

– А еще адвокат! – усмехнулся Николай. – Обыкновенные отмычки. Профессиональные отмычки. Контора ими пользуется. И мы иногда тоже, – добавил он.

– А откуда у вас столько оборудования?

– На все это есть разрешение. Мы же охранная фирма.

Мы быстро открыли замок. Осторожно вошли внутрь. Квартира, которую снимала Татьяна, была однокомнатной. Коридор вел в комнату. Мебели было немного. Под окном находилась батарея, и там сидела Татьяна, пристегнутая наручниками.

Около нее стояла миска с водой и какая-то кастрюля, напоминающая горшок. Рот Татьяны был заклеен широким пластырем. Глаза ее были полны слез.

Мы быстро подошли к ней. Николай достал набор своих отмычек и почти моментально расстегнул наручники. Затем он снял пластырь со рта Татьяны. Она бросилась обнимать нас.

– Боже мой, вы мне жизнь спасли! – говорила она, плача.

– Так, что теперь делать будем? Может быть, органы вызовем? – спросил Николай.

– Нет, никаких органов не надо! Этот мерзавец отнял у меня все документы! Все взял! Как я теперь уеду? – стала метаться по комнате Татьяна.

– А когда он должен вернуться?

– А кто его знает… Каждый раз по-разному. Приезжает на полчаса, на час, не больше. Привезет немного еды…

– Рассказывайте по порядку, как все случилось, – сказал я.

– Погодите, – сказала Татьяна. – Нам нужно срочно уехать отсюда. Но сначала я должна попытаться найти свои документы.

Она стала заглядывать в ящики, шарить по книжным полкам, просматривать все места, где могли быть спрятаны ее документы. Наконец она закричала:

– Есть! Нашла! – И вытащила из-под стола свои паспорт и билет. – Слава богу, теперь скорее пойдем отсюда!

– Может быть, еще что-то возьмете?

Мы вышли из квартиры.

– Пусть думает, что я сбежала и уехала! – сказала Татьяна.

Мы сели в машину. Когда мы тронулись с места, я вновь спросил:

– Ну, теперь, может быть, расскажете, как все случилось?

– Я не знаю. То ли утечка информации, может быть, когда вы проверять стали, но каким-то образом они заподозрили, что я нахожусь в Москве, и стали следить за мной. Я никакой слежки не замечала. Но однажды я подъехала к нашей квартире, хотела было подняться, забрать кое-что, но, так и не решившись это сделать, поехала обратно, сюда. Когда я уже подъезжала сюда, ничего подозрительного я не заметила. А вечером, часов в восемь, неожиданно дверь открывается и входит Игорь, а с ним еще два парня. Они тут же меня наручником пристегнули к батарее. Игорь ругался, угрожал, сказал, чтобы я немедленно сообщила, где находится Антон, но я ничего не говорила. После этого они дали мне на раздумье сутки. То есть сегодня вечером срок заканчивается. Игорь сказал, что, если ему не удастся достать моего мужа, он убьет меня. Он сказал, что такое они не прощают. Как вы понимаете, я была в жутком состоянии. Я не столько испугалась за себя, сколько волновалась за Антона.

– Но вы же были в таком состоянии…

– Вначале было страшно. Они меня не били. А то, что они могли меня убить… Но я же ничего не могла изменить. И кричать не могла – они плотно заклеили рот. К тому же никто бы не обратил внимания на какие-то звуки из квартиры… И пристегнули они меня хитро – так, чтобы я не могла выглянуть в окно. А снять наручник сама я не смогла. Я все перепробовала, но… Слава богу, вы появились… А как вы узнали, что я там? – спохватилась Татьяна.

– Мне позвонил Антон, – ответил я.

– Антон? Как он?

– Очень волнуется.

– Дайте мне ваш телефон! – попросила Татьяна. – Я позвоню ему.

Через две минуты она уже разговаривала с Антоном, пытаясь рассказать ему о своих приключениях. Я слышал, как Антон кричал в трубку:

– Немедленно возвращайся!

– Погоди, мне нужно кое-что решить. Я практически все довела до конца. Я тебе все расскажу при встрече.

Затем, положив трубку, Татьяна повернулась к нам.

– Я бы хотела еще обратиться к вам. Но есть одна особенность – мне нужно поговорить с каждым отдельно.

Мы с Николаем удивленно переглянулись: мы ее спасли, а тут какие-то секреты друг от друга!

– Сначала с вами, – обратилась она ко мне, – а потом с Николаем. Так нужно, вы потом все поймете!

– Хорошо, – сказал Николай, – мы не возражаем.

Я вышел из машины, Татьяна за мной.

– Вы знаете, – сказала она, – Николай сделал очень много. Я узнала, что никакого розыска по линии государства нет, что нас ищут бандиты. Да и то они толком не знают, где находится Антон и какой он из себя. Его знает только Игорь. Понимаете, к чему я клоню?

– Нет, не понимаю.

– Вы же вели много заказных убийств, вы же знаете киллеров…

– И что?

– Как мне найти киллера? Помогите мне!

– Да вы что! За кого вы меня принимаете? Вы считаете, что у меня есть банк данных на киллеров? – возмущенно заговорил я.

– У меня нет другого выхода, – сказала Татьяна. – Если я этого не сделаю, то он убьет нас. Он не оставит нас в покое. Вы не знаете этого человека!

– А не проще ли обратиться в правоохранительные органы, чтобы они взяли его за то же похищение?

– Какое похищение? Я сняла эту квартиру. Он что, меня в собственной квартире похитил? Так разве бывает?

Я задумался. Действительно, картина складывалась довольно странная.

– Но он же лишил вас свободы! Пристегнул наручником к батарее!

– Еще надо доказать, что это сделал именно он, был ли он там вообще… – сказала Татьяна. – От силы хулиганство. Я не верю, что его посадят.

– Хорошо. А если вам вернуться, пристегнуться наручниками, а мы вызовем РУОП? Его примут…

– А я могу быть убитой, – сказала Татьяна.

– Пожалуй, вы правы… Но я на самом деле не могу вам ничем помочь.

– Ладно, придется отказаться от этой мысли, – сказала Татьяна. – Я еще поговорю о технических вопросах с Николаем. Вы не возражаете?

Теперь я остался на месте, а Татьяна пошла к машине. Разговаривали они с Николаем минут десять. Наконец она вышла и сказала:

– Я должна проститься с вами и поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. В ближайшее время мы постараемся прислать вам из-за границы деньги. Николай довезет меня до нужного места. А вскоре я покину Россию. Забудьте о нашем разговоре.

– А я уже забыл, – улыбнулся я. – Успехов вам! Может, помощь нужна?

– Нет, нет, Николай все сделает. Мы с ним договорились.

Она пожала мне руку. Из машины вышел Николай и обратился ко мне на «ты»:

– Ну что, старик, давай прощаться. Все будет нормально. Я обеспечу ей полную безопасность, не волнуйся.

– Послушай, Николай, может быть, все же стоит в органы заявить?

– Да нет, это бесполезно!

– Так что же будете делать?

– Спокойно покинем пределы России, и все. Я ее подстрахую.

«Неужели они договорились о киллере? – мелькнула у меня мысль. – А может, она вообще с ним об этом не говорила и он не в курсе?»

Прошло несколько дней. Я думал, что Татьяна покинула Россию, представлял себе, как Игорь со своими коллегами врывается в квартиру, а там никого нет.

На четвертый день в отделе происшествий «Коммерсанта» читаю: «У подъезда собственного дома в результате бандитской разборки был убит криминальный авторитет Игорь Казаков по кличке Казак, бывший комсомольский работник, лидер одной из преступных группировок Москвы, подозреваемый в организации ряда заказных убийств банкиров, а также в хищениях в особо крупных размерах».

Мне стало не по себе. Выходит, Татьяна все же осуществила свое намерение? А почему она? Может, это кто-то другой? Может, просто конкуренты? А может, и его сообщники? Кто знает, будет ли раскрыто убийство этого уголовного авторитета или нет?

«Время покажет», – подумал я…

Криминальная хроникаАрест коптевских

Сотрудники столичного РУОПа нанесли очередной удар по коптевской преступной группировке. В результате милицейской операции за решеткой оказались такие видные ее представители, как Юрий Морозов (Мороз), Александр Бирюков (Саша-Боксер) и Андрей Зайцев (Заяц). Они подозреваются в убийствах, разбоях, вымогательствах и похищении людей.

Самый «авторитетный» из троицы – Юрий Морозов. По оперативным данным, он вместе с ныне покойными братьями Александром и Василием Наумовыми стоял у истоков коптевской бригады. Сидел три раза: за грабежи и хранение оружия. Воевал в Афганистане, потерял несколько пальцев на руке. Кстати, в бригаде было три брата Морозовых. Один из них был застрелен, другой покончил с собой после передозировки, выжил только Юрий, старший из них.

На Мороза руоповцы вышли летом этого года. Тогда в Северном округе был похищен один из предпринимателей. Милиционеры выяснили, что преступление организовал Мороз, но взять его не успели. Друзья заложника заплатили за него коптевским требуемую сумму, а оказавшись на свободе, он заявление в милицию писать отказался.

Это сделал другой предприниматель, на которого буквально на днях наехали те же коптевские. Как выяснилось, несколько месяцев назад коптевские дали ему 25 тыс. долларов на раскрутку собственного бизнеса. Но тот не смог вовремя вернуть долг, и бандиты поставили его «на счетчик».

Среди тех, кто выколачивал деньги, оказались Александр Бирюков, Андрей Зайцев и все тот же Морозов. Брать всех троих решили одновременно. Ворвавшись рано утром в квартиру Мороза на улице Зои и Александра Космодемьянских, руоповцы застали его в халате, который едва скрывал огромный золотой крест, висевший у него на груди.

В то же время в своей квартире на Большой Академической улице был задержан Заяц. Не возникло осложнений и с Бирюковым, который, кстати, в 1988—1990 годах был чемпионом Москвы по боксу, за что и получил в группировке кличку Боксер. Бирюков сам открыл оперативникам дверь своей квартиры на 1-й Владимирской улице. Увидев на пороге людей в масках и с автоматами, он тут же без всякой команды лег на пол. Пока в квартире производился обыск, Бирюков твердил: «Это какая-то ошибка, меня кто-то подставил. Я за всю жизнь и мухи не обидел».

Когда мать Бирюкова спросила у милиционеров, за что они взяли ее сына, один из оперативников ответил: «Твой сын – убийца». Впрочем, тогда коптевской троице предъявили обвинения лишь в вымогательствах и похищении человека. Потом следователи пытались доказать их причастность к целому ряду аналогичных преступлений и нескольким убийствам. Речь, очевидно, идет о разборках между коптевскими и курганскими бандитами, где полегло несколько десятков человек. В том числе брат Юрия Морозова Сергей.

Убийство вора в законе Комара

В первых числах ноября в Москве застрелили вора в законе Сергея Комарова (Комар). Он контролировал кунцевскую бригаду, доставшуюся ему в наследство от известного законника Сергея Липчанского (Сибиряка). Сам Липчанский таинственно исчез два года назад. По одной из версий, с Комаром расправились за то, что он слишком близко подошел к разгадке исчезновения своего предшественника.

Сибиряк, приехавший в Москву из Иркутска, считался преемником знаменитого Вячеслава Иванькова (Япончика), получившего в США срок за вымогательство. Молодой вор в законе имел большие связи. Чего стоит хотя бы сходка бандитских авторитетов, которую Сибиряк в мае 1994 года провел в СИЗО Бутырки. К сидевшим там солнцевским бандитам, по распоряжению Липчанского, охранники пропустили авторитетов Геннадия Авилова, Геннадия Шаповалова, Михаила Леднева и вора в законе Тенгиза Гавашелешвили. Сотрудники РУОПа, прослушивавшие сотовый телефон Сибиряка, задержали всех участников сборища. Липчанскому, в отличие от своих друзей, тогда удалось избежать суда.

Два года назад вор в законе исчез. В бандитской среде ходили разные слухи. Одни утверждали, что Сибиряк убит, другие говорили, что он скрывается за границей. Милиция его почему-то не искала.

Найти Липчанского попытался лишь его друг Сергей Комаров. Отсидевший за кражу, Комар был коронован незадолго до исчезновения Сибиряка. Его крестными отцами стали воры в законе Джамал Микеладзе и Олег Шишканов (Шишкан). Комаров, получивший в наследство от Сибиряка кунцевскую группировку, которую тот курировал, ни на шаг не отступал от воровских законов. «Разводил» враждующие банды, собирал деньги в «общак». Не забывал он и о жене Липчанского, помогая не только деньгами, но и связями.

Пытаясь выяснить судьбу Липчанского, Комаров несколько раз ездил к нему на родину в Иркутск и даже, по некоторым данным, нанял частного детектива. Говорят, тот по нескольку раз в месяц докладывал клиенту о проделанной работе, получая за это щедрое вознаграждение. Очередная их встреча должна была состояться на днях, но в последний момент ее перенесли – Комар был на Кипре. Вернулся он оттуда в конце октября, а в минувший понедельник был застрелен наемным убийцей.

Вечером того дня Комаров подъехал на «Мерседесе-500» к дому №7 в Петровско-Разумовском проезде. В этом доме он два года назад купил квартиру, в которой проживал с подругой и четырехлетним сыном. Когда Комар вышел из лифта на седьмом этаже, киллер в упор расстрелял его из пистолета.

Выдвигать версии о мотивах убийства оперативники не спешат. «Сами понимаете, с кем имеем дело, – говорят они. – Поди разбери, кто на кого „наехал“, кто кому перешел дорогу. У них свои законы, да и расследование наверняка будет свое».

Приговор лидеру сокольнической ОПГ

3 декабря 1998 года Чертановский суд Москвы приговорил к десяти годам заключения лидера сокольнической группировки, потомственного бандита 35-летнего Тимофея Демидова (Тимоха). Вместе с Тимохой осуждены еще два участника его бригады. Самое смешное, что бандиты, контролировавшие множество коммерческих предприятий, имевшие по нескольку квартир и престижных иномарок, сели за вымогательство 400 долларов. Такую сумму им задолжал один риелтор, которого банда Тимохи уже обобрала на 150 тысяч долларов.

Сокольническая преступная группировка считается одной из старейших в Москве. Она сформировалась еще в 70-е годы. В 90-х эта банда, по данным РУБОПа, попала под контроль более мощной криминальной структуры – измайловской ОПГ. Правда, если деятельность сокольнических бандитов не мешает измайловцам, они в нее не вмешиваются. Это потому, что сокольнический лидер Тимоха, как считают оперативники, – друг Аксена, главного измайловского авторитета и, по мнению сыщиков, одного из крестных отцов российской мафии.

Тимоха тоже считал себя крестным отцом. Не такого, конечно, уровня, как Аксен, но тоже вполне достойного. Насмотревшись фильмов про сицилийскую мафию, он даже ввел у себя в бригаде соответствующие ритуалы: подчиненные целовали ему руку, на общих сборах приветствовали его аплодисментами стоя и не садились до тех пор, пока он не разрешит.

Интересно, что Тимоха, с детства верховодивший уличной шпаной, авторитет приобрел точно в соответствии с фильмами «Крестный отец» и «Последний дон» – по праву рождения. Его отец был вором в законе. В милиции уже не помнят его прозвища – он был расстрелян при советской власти по отмененной потом статье за хищение социалистической собственности. Но сын серьезно с законом еще не сталкивался.

Последние лет пять состав тимохинской бригады, насчитывавшей, по данным РУБОПа, около полусотни боевиков, был относительно стабильным. Кого-то, правда, сажали, кто-то погибал в разборках, но в целом дела группировки шли в гору. Люди Тимохи взяли под контроль всю коммерцию в Сокольниках, а также ряд супермаркетов и два ресторана в центре Москвы.

Строптивых клиентов обычно убеждал один вид бандитов – здоровенных бритоголовых ребят в золотых цепях и с бейсбольными битами в руках.

А для тех, кто начинал артачиться, был более весомый аргумент – хирургический инструмент для ампутации пальцев.

Бандитам стоило только надрезать палец клиента, и тот был уже на все готов. Такие сцены происходили обычно на контролируемой бандитами автостоянке на Нахимовском проспекте. Там стоял специальный бронированный вагончик, являвшийся своеобразной штаб-квартирой. Туда приносили дань от коммерсантов и оттуда же бандиты разъезжались по делам.

В деньгах недостатка не было. Боевики ездили на престижных иномарках, которых у самого Тимохи было четыре: 500-й и 600-й «Мерседесы» и два джипа.

У него было три квартиры (двух – , трех – и пятикомнатная) и большой каменный дом с прудом в Ногинском районе. Остальные бандиты вроде бы тоже ни в чем не нуждались.


Тимоху, Плешу и Базина обвинили в вымогательстве. Причем Тимоха оказался в одной камере с лидером нагатинской группировки Андреем Брыксиным. Тот тоже ждет суда за вымогательство. А сокольнические бандиты на днях получили свои сроки. Тимоха сел на 10 лет, Базин – на 8, а Плеша – на 3,5 года. Имущество у них, конечно, конфисковали.

Год 1999

Криминальная хроника

20 февраля в Москве был убит один из авторитетнейших воров в законе Сергей Бойцов (Боец), который приехал в столицу из Иркутска. Его вместе с напарником Андреем Верещагиным буквально изрешетили возле «Крайслера» на Мосфильмовской улице. После убийства киллеры спокойно сели в «БМВ» и скрылись с места происшествия, бросив машину и оружие в другом квартале. Убийство Бойца, сподвижника Япончика, одного из генералов преступного мира, продолжило длинную цепочку смертей криминальных лидеров, которая начала сплетаться в конце прошлого года. Тогда, в ноябре прошлого года, в Москве расстреляли вора в законе Комара, контролировавшего кунцевскую группировку.

А незадолго до убийства Бойца, 17 февраля, был расстрелян один из авторитетнейших российских воров в законе, трижды судимый 53-летний Рудольф Аганов, более известный как Рудик. Его убили в кафе «Мир» на 51-м километре МКАД. В тот день он вернулся из Минеральных Вод вместе с телохранителем Юрием Федосеевым и прямиком направился в кафе, где назначил кому-то встречу. Через час в кафе вошли шестеро неизвестных, которые поинтересовались, кто из присутствующих – Рудик. В итоге Аганов погиб под ураганным огнем из пистолетов и автоматов.

Рудика похоронили на родине в Пятигорске. Его убийство всколыхнуло весь воровской мир, тем более что это было уже не первое покушение на него. Около двух лет назад Рудика пытались убить в Подмосковье, обстреляв его джип из двух гранатометов. Тогда ему чудом удалось выжить.

Смерть Рудика многие связывают с его конфликтом с Дедом Хасаном (Усояном) – другим авторитетным до недавнего времени вором, которого раскороновали именно по инициативе Аганова. Рудик обвинил Усояна в нарушении воровских устоев. Дед Хасан несколько раз пытался собрать большую воровскую сходку как на территории России, так и в странах ближнего зарубежья, но все его попытки пресекались операциями милицейских частей спецназначения.

Война в Перове

В марте в московском микрорайоне Перово началась бандитская война. В течение двух дней погибли три местных авторитета: Павел Климанов (Климан), Александр Токарев и Леонид Калмыков (Каратист). Милиционеры связывают эти убийства с очередным переделом собственности, который может привести к десяткам жертв.

Павла Климанова убили в пятницу в подъезде дома на Новокосинской улице. Бандиты расстреляли его из двух пистолетов с глушителями, после чего расправились с супругой Климанова Ириной, единственной свидетельницей происшедшего.

На следующий день утром был убит приятель и деловой партнер Климана Александр Токарев (по милицейским данным, они вместе держали комплекс на Перовской улице, в котором располагаются два магазина, ресторан и автостоянка). Двое киллеров устроили на него засаду на Магнитогорской улице: стреляли из пистолета Макарова и пистолета-пулемета чешского производства. Изрешеченный пулями авторитет из последних сил сумел забежать в подъезд, но убийцы настигли его и добили. Тело Токарева нашли два алкоголика, проживавших в его доме, но вместо того, чтобы вызвать милицию, они забрали брошенный киллерами пистолет-пулемет (пистолет убийцы унесли с собой). Опергруппа задержала алкоголиков, но через час выяснилось, что они ни при чем.

В ту же субботу около пяти часов вечера погиб еще один перовский лидер Леонид Калмыков (Каратист). В Большом Купавинском проезде был взорван автомобиль «Вольво-940», в котором он находился. За несколько минут до происшествия Каратиста видели в небольшом кафе на 15-й Парковой улице – излюбленном месте встреч местных бандитов, где он обсуждал с кем-то из уголовников текущие дела, возможно, убийства Климанова и Токарева.

Взрыв произошел, когда иномарка отъехала от кафе. 900 граммов тротила превратили «Вольво» в груду искореженного металла. Каратиста буквально разорвало на части. Его водитель Сергей Четов, раненный осколками в голову и плечо, сумел самостоятельно вылезти из автомобиля. Когда подъехала милиция, он сидел рядом с машиной и молча курил. Удалось ли Четова вывести из шока и разговорить, неизвестно.

Как установили потом взрывотехники, бомба была заложена за спинку заднего сиденья иномарки. Заряд приводился в действие радиосигналом. По мнению оперативников, теракт был совершен профессионалом, возможно, армейским минером.

Кстати, на Каратиста, ранее судимого за кражи, уже покушались один раз.

В августе прошлого года киллер подкараулил его в подъезде дома на улице Молдагуловой и расстрелял из пистолета. Две пули попали авторитету в грудь, а еще одна – в голову. Последнюю врачи так и не смогли извлечь.

Причины разборок еще предстоит установить следствию. Но уже сейчас милиционеры склонны связывать все эти три убийства. Возможно, говорят они, в Перове начался очередной передел сфер влияния. В конце 80-х – начале 90-х милиция пересажала большинство местных лидеров, которые придерживались традиционных уголовных понятий. Их место заняли вчерашние боевики, предпочитавшие криминалу бизнес. Но в 1997 году одна из небольших перовских банд поставила под угрозу существования всю группировку. При ограблении фирмы «Орбитал» на Гончарной улице они застрелили двух милиционеров, а еще одного тяжело ранили. В ответ на это московская милиция провела массовую зачистку микрорайона от бандитов. Десятки боевиков и лидеров, в том числе и не связанных с происшедшим, по малейшему поводу оказывались в СИЗО. После этого перовская группировка фактически распалась на несколько бригад, тяготеющих к более мощным измайловской и подольской. Скорее всего, они и начали делить находившиеся под контролем перовских коммерческие структуры.

Впрочем, как говорят оперативники, у разборок могут быть даже бытовые мотивы. «В Перове полно отморозков, которым убить человека ничего не стоит даже из-за какой-нибудь мелочовки, – объяснил один из участников расследования. – Теперь, когда пролита кровь уже трех человек, бандиты вряд ли остановятся. Скорее всего, начнется крупномасштабная война».

По приказу руководства ГУВД в Восточном округе создана специальная оперативно-следственная бригада, которая должна в кратчайшие сроки расследовать происшедшее. «Если мы быстро не найдем убийц и не разведем противоборствующие стороны, последуют новые жертвы», – говорят милиционеры.


Жизнь некоторых группировок продолжалась по обычным бандитским будням. Тренировки, стрельбища, выезд «на дела» и, наконец, отдых по интересам.

Будни группировкиКак это было

Мы приехали на одну из опушек. Здесь ребята вытащили из багажников пустые бутылки и выставили их на пеньки. Моментально в их руках появилось оружие, я видел и «ТТ», и семизарядные пистолеты «глок», и «макаровы», и даже небольшие автоматы «узи». Все это было вытащено из одного неприметного «жигуленка» пятой модели. Теперь я понял, что это оружейная машина. На ней ездит один и тот же парень, считающийся у нас оруженосцем. Он перевозит все оружие – гранаты, пистолеты, автоматы… Если его возьмут, то именно на него ложится вся ответственность.

Парень выдавал каждому оружие. Мне выдали сначала «ТТ», затем – автомат, чтобы я ознакомился с ним. Это место служило для нашей группировки стрельбищем. Поскольку место было достаточно глухим, то нас никто не беспокоил. Все пули, выпущенные по бутылкам, потом были собраны и аккуратно закопаны в землю, чтобы не оставлять улик.

Стрельба продолжалась минут сорок. После этого мы сели в машины и разъехались в разные стороны. Теперь я знал, что такое день фирмы. Это летом футбол, зимой спортзал с тренажерами, с тяжестями и с бассейном, и обязательно стрельба. Я знал, что несколько ребят в группировке являются киллерами, мне Виктор говорил об этом. Но кто – об этом предпочитали молчать.

Вообще, в группировке существовали строгие правила. Нельзя быть слишком болтливым. Конечно, можно один на один поговорить с приятелем по своему ремеслу, если ты ему веришь, поделиться какими-нибудь тайнами. Но не дай бог, если кто узнает! Болтовня в нашем деле не приветствовалась.


Конкуренты, враги или неугодные коммерсанты – вот основные объекты, которых заказывают лидеры и авторитеты ОПГ. Но использование своего штатного киллера в таких акциях небезопасно. Ведь в случае его ареста становится ясно, кто заказчик и на кого нужно направить возмездие. Московские ОПГ все чаще практикуют вызов киллеров из провинции.

Иногда таких приезжих киллеров самих убирают после исполнения акции, чтобы спрятать концы в воду.

Вызов киллераКак это было

Стрелка закончилась ничем, никакого соглашения достигнуто не было, и фактически мы находились в состоянии войны еще с одной бригадой. Но силы были неравные. У Толстого была серьезная поддержка в воровском и криминальном мире. И к тому же он был достаточно влиятельным авторитетом, многих знал. Поэтому наши лидеры сели за разрабатывание плана, как ликвидировать этого Толстого.

Через пару дней вся бригада занималась этой проблемой. Была создана специальная группа, куда вошли десять человек, которые готовили организацию убийства. Пока наши старшие разрабатывали способ его устранения, – а первым вариантом был выбран взрыв машины, – остальные члены группировки занимались его отслеживанием, круглосуточно «водили» его, ездили за ним следом, вычисляя те места, где бывает Толстый. Остальные искали нашего взрывника.

Взрывником был не кто иной, как прапорщик одной из воинских частей. Но тут нам не повезло. Прапорщика срочно перебросили в Чечню, на боевые действия.

Старшие очень огорчились.

– Жалко, Михеича в нужный момент нет, – сказал Алик, – сейчас бы все вопросы решили. Закинули бы немного тротила под «мерин» этого Толстого, и все путем! Ни машины, ни человека… Теперь придется разрабатывать вариант номер два.

Вариантом номер два был выстрел. И опять же – еще одна неудача. В последнее время лидеры группировки отказались от того, чтобы роль киллера выполняли штатные ее члены. Обычно для этого вызывали человека, не засвеченного в криминальном мире Москвы, чтобы если какая-то осечка – с него нечего было спросить. Мало ли…

Поэтому для этого брали приезжих ребят, с периферии. Вот и сейчас у нас был киллер-гастролер, которого время от времени вызывали для выполнения контрактов. Это был некий Вася из-под Рязани.

Он был странным – в армии служил, но не в десанте, не снайпером, а в обычных строительных частях, и отношения к киллерскому делу впрямую никакого не имел. Мне было непонятно: может, это был специальный расчет? Если Вася провалится, то он не киллер, а бывший строитель…

Вася был фермером-неудачником. Отслужив армию, он попытался создать фермерское хозяйство, взял кредиты. Однако ничего не получилось, и он прогорел. Кроме этого, на него наехали местные бандиты и потребовали денег. Вася отправился в Москву на заработки, организовал строительную бригаду и стал заниматься ремонтом квартир. Но и тут ему не повезло. В одной из квартир, где они делали ремонт, его бригада напилась и устроила пожар. А бизнесмен был очень влиятельным. И на Василия наехала «крыша» бизнесмена. Как нетрудно догадаться, этой «крышей» и была наша группировка. Так наши старшие с ним и познакомились. Точнее, первым был Рыба.

Рыба повез Васю в лес и устроил ему «наезд» по полной программе – с подвешиванием к дереву, с имитацией расстрела, с закапыванием в землю… А что было взять с Васи? У него не было ничего, кроме жалких копеек. Вот тогда Сергей с Аликом и определили Васю на роль киллера. Но, как ни странно, Вася убрал свою первую жертву – одного несговорчивого коммерсанта – достаточно умело. Может быть, не зря он с детства любил охоту. С работой он справился хорошо. В качестве поощрения Васе дали ящик водки и проститутку, часть долга списали и отпустили домой, чтобы в Москве не светился.

На сей раз снова Василию пришло время отрабатывать свой долг. Поэтому Рыба готовился к тщательному инструктажу.

Я уже знал, что Василия неоднократно возили в лес, где он пристреливал оружие. Вероятно, он выбирал, из чего будет стрелять.


Неудачи начались неожиданно. Когда наступил назначенный день, когда Вася должен был пристрелить Толстого в подъезде его дома, когда группа прикрытия уже заняла свои места, оказалось, что Вася неожиданно исчез. Куда – непонятно. Последний раз Рыба привез его на одну из квартир. После этого никто его не видел.

И опять мы в полном замешательстве. Нужно было что-то придумывать. Неожиданно Рыба предложил в качестве дублеров по киллерскому делу меня и Виктора. Особенно Рыба настаивал на моей кандидатуре.

– Во-первых, – говорил Рыба, – он новичок, его никто в нашей среде не знает, а во-вторых, это будет крещение для него. Пусть кровью себя помажет! Это будет для него последняя проверка.

Не знаю почему, но старшие согласились с доводами Рыбы. Так меня выбрали на роль киллера.

Теперь Рыба возил в лес меня, и я пристреливал оружие. Сначала дали мне два пистолета – один «ТТ», другой «глок», бразильский. Два – на всякий случай, если один заклинит. Виктор должен был быть моим дублером – сидеть в машине недалеко от подъезда. У него тоже было два ствола. Если что, он должен был выскочить и добить Толстого. Остальные ребята были распределены на участках территории, которая прилегала к дому Толстого.

Одни находились с правой стороны, другие – с левой. Кроме этого, группа ребят, которые сопровождали Толстого, осуществляя за ним слежку, часто меняя машины, должны были по рации передавать условные сигналы.

Затем началась моя идеологическая подготовка к этому преступлению. Рыба всячески запугивал меня, говорил, что если что сорвется, то мне не жить, он меня кончит самолично – если будет осечка или я сдрейфлю.

– Но если ты попадешься его братве, – добавил Рыба, – то тогда тебе не жить. Они тебя на куски порежут. А ментам сдаться – пиши пропало. Получишь по максимуму. Да и в колонии не выживешь.

Так что картина складывалась для меня довольно безрадостная. Мне даже иногда казалось, что Рыба специально говорит все это, что он хочет, чтобы у меня произошла неудача в этом покушении.

Зато меня всячески подбадривал Виктор. Он говорил мне:

– Ничего, Ромка, все у тебя будет нормально! Все сложится! Завалишь этого борова, глядишь – серьезное продвижение по службе будет.

– И какое же это продвижение?

– Ты сначала дело сделай, а там узнаешь. Наши в этом плане никогда никого не кидают.

– Ты с таким знанием дела говоришь… А ты сам участвовал в таких делах?

Виктор посмотрел на меня внимательно.

– Ты помнишь наш разговор? Чем меньше знаешь…

– Я тебя понял, – тут же остановил я его.

«Кто его знает, – подумал я, – может, кого-то Виктор и замочил, просто не хочет на эту тему говорить. Его можно понять. Интересно, кем стану я после этой акции? И вообще, смогу ли я это выполнить?»


Из объектов, где бывал Толстый, были выбраны два – спортклуб и дом. Но каждый объект имел свои недостатки. В спортклубе Толстый всегда был не один. Как правило, его сопровождали телохранители, которые также усиленно занимались на тренажерах, и было ясно, что в ответ можно получить пулю от кого-нибудь из них. Что касается квартиры, которую снимал Толстый, – он каждый месяц, а то и дважды в месяц, менял квартиры, что было типичной чертой для мафиози: никогда не оставаться надолго в одном месте.

Поэтому воры в законе и авторитеты предпочитали снимать квартиры, а не иметь собственное жилье. Точнее, может быть, они имели свое жилье, но никогда его не светили. Я даже знаю случай – мне Виктор рассказывал, – как у одного из лидеров группировки была специальная секретная дача, на которой он жил. И никто из группировки не знал, что у него она есть, где он время от времени скрывался, – даже ближайшее окружение. Тем не менее это не спасло его – он был убит при странных обстоятельствах именно на этой даче. Некоторые поговаривали, что это дело рук Сергея Малахова, который тогда был бригадиром и выбивался в лидеры. Но доказать никто ничего не мог.

Убийцы найдены не были. Предыдущего лидера с почестями похоронили, а на общем собрании выбрали другого – Сергея, а потом появился и Алик.

Так что квартира Толстого тоже имела определенные минусы. Прежде всего никто не знал, во сколько он возвращается. Он мог допоздна торчать в казино, в ночном клубе, мог на ночь уехать к проституткам. Поэтому моя доля как человека, ждущего его, чтобы завалить, была нелегкой. Сколько его нужно было ждать, никто не знал.


Почти каждый день я тренировался. Помимо того, что я выезжал за город и пристреливал оружие, мне показали подъезд подобного дома. Конечно, было глупо тренироваться в том самом подъезде, где жил Толстый, поэтому пацаны нашли аналогичный. Хорошо, что дома у нас сделаны по одним и тем же проектам! Я хорошо ориентировался на своем местечке. А местечко это было достаточно укромным. Толстый должен был подняться на первые пять-шесть ступенек, а потом повернуть на другую лестницу, чтобы подойти к лифту. Там был небольшой закуток. Там я и должен был прятаться. Предварительно ребята должны были вывернуть лампочку, чтобы меня не было видно. Потом в считаные секунды я должен был покинуть подъезд.

Кто-то из ребят изображал Толстого. Я подходил к нему и делал условный выстрел почти в упор, затем быстро делал второй, контрольный выстрел, бросал оружие и покидал подъезд. На всю операцию мне отводилось не больше двух минут. Единственное условие – машина с охраной должна отъехать. Но это меня не очень волновало, так как во дворе находились наши ребята и в случае чего должны были прикрыть меня – вести по этой машине автоматный огонь.


Время тянулось очень медленно. Меня стала пугать неопределенность. У меня возникло чувство, что ничего не состоится. Слишком уж много времени прошло, больше недели, а никто не назначал день задания. Я стал надеяться, что окажусь прав. Но наше относительно спокойное существование неожиданно было резко нарушено.

У бильярдного зала был расстрелян автомобиль, в котором ехали Рыба с Максом. Рыба был ранен в ногу, Макс не пострадал и сумел вывезти Рыбу в ближайшую больницу. Было ясно, что это дело рук команды Толстого. Теперь нам нужно было нанести ответный удар.


Вскоре день был назначен. Я заранее был предупрежден об этом, чтобы морально подготовить себя к заданию.

С утра меня поочередно опекали Виктор и Эдик. Не знаю, зачем это было нужно. Может быть, думали, что может произойти утечка информации. Но не пойду же я сам себя закладывать! А может быть, таков порядок, чтобы морально не расслаблялся…

Эдик постоянно повторял:

– Ничего, Ромка, не дрейфь, все будет нормально! Все через это проходили… Потом будет легко.

Во второй половине дня Эдика сменил Виктор. Он был моим дублером. Если у меня что-то не сработает, то он должен был добить Толстого.


Примерно около девяти часов вечера меня привезли на обычной машине к дому, где жил Толстый. Мы с Виктором вышли. Виктор держал в руке фонарик. На голове у меня был рыжий парик, подстриженный немного. Сверху – вязаная шапочка, фирменная, финская. Шапочка имела свои особенности. На ней были вырезаны дырки для глаз. Так что если натянуть ее поглубже на голову, то получается не шапочка, а черная маска. Кроме этого, на ногах у меня были мягкие кроссовки, на руках – перчатки. Один пистолет находился за поясом, другой был приклеен к ноге специальным пластырем, который можно было легко оторвать. Еще у меня была небольшая рация.

Я вошел в подъезд. Лампочка была вывернута. Виктор посветил мне фонариком и сказал:

– Вот твое место, парень. Ну, все, – он обнял меня, – не оплошай! Главное – не теряйся: первый выстрел, второй – обязательно в голову. Это контрольный, наша гарантия. Если что – мы рядом. Помни, что ты не один!

Виктор ушел. Я остался стоять в темноте. «Вот как может повернуться жизнь, – думал я. – Вроде меня брали в группировку на хозяйственную работу, курьером, потом я постепенно стал боевиком, а теперь выполняю роль киллера! Надо же, как не вовремя этот Вася сбежал! Интересно, будут они с ним разбираться?»

Я взглянул на часы. Предусмотрительно я надел командирские часы со светящимся циферблатом. Уже прошел час. Время от времени мимо меня проходили жильцы – кто-то входил, кто-то выходил. Интересно, а как же сложится ситуация, если Толстый войдет не один, с кем-нибудь посторонним? Мне об этом ничего не говорили! Вообще-то мне это было все равно, я прекрасно понимал, что люди будут в шоке, так что я успею скрыться. К тому же я помнил, что я не один, что минимум десять человек подстраховывают меня.

Разные мысли мелькали в моей голове. Мне совершенно не хотелось исполнять роль киллера. Как я буду сейчас убивать человека? Смогу ли я это сделать? Нет, смогу, конечно. Я прекрасно знал, что бывает с людьми, которые не выполняют приказ. Для них один приговор – смерть. Поэтому выбора у меня не было.

Прошел еще час. Я то и дело смотрел на часы. Рация молчала. Значит, сигнала, что Толстый приближается к дому, еще не было. Я опять занялся самоанализом. Теперь получается, что я творец судеб человеческих. Живет, например, Толстый сладкой жизнью… Конечно, у него тоже бывают проблемы. Но сейчас он, наверное, где-то в сауне с девчонками или на бильярде разминается… А может, разбор полетов в бригаде проводит. Короче, сейчас он на коне, он – лидер. И совершенно не подозревает, что через несколько часов он вернется к себе домой, а тут – все, жизнь его закончится. Я же – человек, который выполняет приговор, значит, я являюсь повелителем его судьбы. С нажатием курка жизнь Толстого прервется…

Это импонировало мне. Хотя, с другой стороны, мне было неприятно. Неожиданно в мою голову пришла мысль: а что тут делает Виктор со стволом? Не выполняет ли он не только роль моего дублера, но и роль чистильщика? А вдруг старшие решили убрать меня? Ведь не случайно они выбрали именно меня. Никто меня толком не знает, я – новичок, в криминальном мире еще не засвечен. Вот уберу я Толстого, а потом Виктор или кто-то еще уберет меня. И спишут это на разборку…

А может, меня уберет охрана? Нет, этого наши не допустят, потому что понятно, что сразу меня не убьют. Сначала меня повезут в лес, пытать, снимать показания. Господи, да что же за мысли мне в голову лезут! Все будет нормально. Да и Виктор на такое не решится. Я в это не верю. Он же мой лучший друг теперь!

Неожиданно замигала лампочка рации. Я переключился на прием и поднес рацию к уху.

– Рома, как слышишь? Клиент подъезжает. Будь готов, – услышал я голос Эдика.

– Слышу нормально, все понял, – и я отключился. Затем я осторожно достал из-за пазухи «глок», еще раз проверил, надежно ли прикручен глушитель, и одной рукой взвел курок. Я чувствовал, что руки у меня начинают трястись.

Вскоре лампочка на рации снова заморгала. Это значило, что Толстый близко. Я выдохнул. Тут я услышал, как заскрипели тормоза возле подъезда…

И тут же услышал, как где-то недалеко, на втором или третьем этаже, открылась дверь квартиры. Неужели кто-то выйдет? Вот будет картина – Толстый входит в подъезд, и в это же время женщина с ребенком спускается вниз… Да нет, время около полуночи, никакой женщины с ребенком быть не может! Но кто-то же вышел…

Тем временем в подъезд вошли две фигуры. Одна из них была большой. Кто-то его сопровождал. Первый басом выругался:

– Сволочи, опять лампочку разбили! Ты это, разберись тут, пусть лампочку нормальную поставят.

Все, пора выходить. Я считал шаги. Вот они сделали первый шаг, второй… Тут я услышал, что вошедшие остановились. А вдруг они меня увидели? А вдруг они стволы достают? Да что, в конце концов, я дергаюсь? Надо ждать, пока они поднимутся на ступеньки.

Я увидел, что Толстый со спутником достали зажигалки, освещая ступеньки. Пламя на несколько мгновений осветило их. Толстый опять выругался. Вероятно, огонь обжег ему пальцы.

Им оставалось преодолеть несколько ступенек, повернуть направо. Там они попадут в пролет, который освещается, и я смогу прицелиться.

Наконец Толстый достиг той площадки, после которой должен бы повернуть направо. Но неожиданно он остановился. Оба замолчали. Мне стало не по себе. А вдруг сейчас Толстый разгадает, что в закутке стою я, поджидающий его киллер? И он начнет по мне стрелять?

Толстый двинулся по направлению к тому месту, где горела лампочка, к лифту. Я слышал, как кто-то спускается сверху. Вероятно, Толстый что-то заподозрил и стоял на месте.

– Слышь, Толян, – снова услышал я его бас, – посмотри, кто там сверху спускается. Что-то мне это не нравится.

– Да ладно, не волнуйся! – ответил его спутник. – Все тебе последнее время мерещится! Сейчас сделаю, – и быстрыми шагами стал подниматься по ступенькам.

Все, мое время пришло! Я видел, как крупная фигура стояла возле лифта. Рука его была в кармане. Толстый ждал, пока его кореш спустится обратно и подаст ему знак.

Вытащив пистолет и наведя его на голову Толстого, я сделал шаг. Но в последний момент Толстый повернулся ко мне. Я увидел его лицо. На нем было выражение удивления. Но в этот момент я поднял руку и нажал на курок. Выстрела почти не было слышно. Толстый отлетел в сторону, настолько велика была сила выстрела. Он стал опускаться на пол. Руки у меня тряслись. Вместо того чтобы выстрелить второй раз в голову, я перевел дуло пистолета в область сердца и снова нажал на курок. Все, работа сделана.

Я услышал, как Толян несся вниз. Я отбросил пистолет в тот угол, где стоял минутой раньше, и побежал к выходу. Левой рукой я доставал «ТТ».

Я знал, что, когда я выйду на улицу, если машина с охраной еще стоит, наши ребята тут же начнут стрелять в нее. Но, открыв дверь, я увидел, что машины нет. Навстречу мне бежал Виктор с пистолетом. Господи, вот сейчас-то он в меня и выстрелит… Я инстинктивно присел. И, как оказалось, сделал правильно. За моей спиной стоял тот самый Толян и целился в Виктора. Но тот опередил его. Выхватив второй пистолет, он выстрелил одновременно из двух стволов. Я увидел, как тело Толяна мешком свалилось на землю.

– Все, уходим! – выдохнул Виктор.

Я тотчас же рванул, как было договорено, в сторону детской площадки. На другой стороне должна стоять машина, на которой мы уедем отсюда. Вот она стоит, я вижу ее, двигатель работает. Вскочив внутрь, я увидел, что за рулем – Егор.

– Ну как, все нормально? – спросил он.

– Да. Давай гони! – приказал Виктор.

Машина рванулась с места. Виктор стал пристально смотреть в зеркало, нет ли за нами «хвоста». Я тоже повернулся назад. Но стекла были тонированные, и ничего толком видно не было.

– Пригни голову, – сказал Виктор. Я чувствовал, что он очень нервничает.

– Кажется, нет никого сзади, – проговорил Егор.

Криминальная хроника

Сотрудники столичного РУБОПа задержали известного вора в законе 46-летнего Захария Калашова (Шакро-молодой). Его бронированный «Мерседес-600» и два джипа сопровождения оперативники остановили недалеко от казино «Кристалл». Во время обыска у Шакро обнаружили 33,5 г гашиша.

Трижды судимый Захарий Калашов обосновался в Москве в 1993 году. С тех пор рубоповцы никогда не теряли его из виду (по крайней мере, так утверждают они сами). Однако повода, чтобы арестовать криминального лидера, им долгое время не представлялось. Хотя, по оперативным данным, Шакро не только участвовал в многочисленных воровских сходках, но и сыграл свою роль в ряде криминальных разборок.

Минувшую пятницу Шакро решил провести в казино «Кристалл». По словам оперативников, там он не только играл в рулетку, но и курил гашиш. Последнее обстоятельство и стало поводом для проведения милицейской операции. Около шести часов вечера Шакро вышел из казино, сел в свой «Мерседес-600» и в сопровождении двух джипов с охраной поехал в сторону Симоновского вала. Недалеко от станции метро «Пролетарская» следовавший первым джип «Гранд-Чероки» остановила патрульная машина ГИБДД под предлогом проверки документов.

Тут же весь кортеж блокировали несколько машин со спецназом. Через несколько секунд семь охранников Шакро лежали на асфальте. У каждого из них при себе был пистолет «ИЖ» (аналог «ПМ») и удостоверение сотрудника одного из рязанских ЧОП.

Шакро также вытащили из машины и обыскали. В карманах у него оказалось портмоне с 1,4 тыс. долларов и сверток с гашишем. Предупреждая вопросы оперативников, вор в законе закричал: «Это вы мне подкинули сверток, и что в нем, я у вас хочу спросить!» Вокруг начала собираться толпа, проезжавшие машины притормаживали, образовалась огромная пробка. Чтобы не привлекать лишнего внимания, рубоповцы усадили Шакро в свою машину и отвезли в 37-е отделение милиции. Отпущенные охранники поехали следом в надежде, что их патрона отпустят. Однако, простояв под окнами отделения несколько часов, они уехали ни с чем: Калашова задержали на 10 суток.

Наряду с Робинзоном Арабули и Асланом Усояном (Дед Хасан) Шакро-молодой входит в тройку наиболее влиятельных в России грузинских воров в законе. На свободе сейчас остался только один из них – Дед Хасан. В январе прошлого года Шакро вместе с Дедом Хасаном организовал воровскую сходку в городе Шахты. Съехавшиеся туда со всей России 45 воров в законе собирались определить, кто каким регионом будет распоряжаться. Но провести собрание помешала милиция.

По данным оперативников, сейчас под контролем у Калашова ряд нефтеторговых фирм, несколько банков и казино, исправно пополняющих его бюджет. Практически все деньги Шакро вкладывает в недвижимость: он имеет виллы в США и Испании, роскошные квартиры в Москве и Грузии. Не жалеет денег и на личную охрану, его повсюду сопровождают вооруженные телохранители. В необходимости усиленных мер безопасности Шакро-молодой убедился еще в июне 1994 года, когда его машину обстреляли из автомата на Рублевском шоссе. Вор в законе был тяжело ранен в грудь и руку. Еще через два года его пытались убить в самом центре Москвы. Бронированный «Мерседес» попал под шквальный автоматный огонь в Большом Златоустовском переулке. Тогда Шакро был ранен в бок. Очередное покушение на криминального лидера произошло недавно во время его поездки в Северную Осетию. Но и на этот раз Шакро повезло: пули достались его приятелю, некоему Джалину Джендаяну.

Врагов у Калашова предостаточно. Это и бизнесмены, из структур которых его бандиты выкачивают деньги, и авторитеты из противоборствующих, прежде всего славянских кланов. Хотя за наркотики Шакро могут дать реальный срок, сам он, похоже, рассчитывает отделаться условным наказанием, да и то в худшем случае. К его освобождению – пока под залог – уже подключились покровители из властных структур. Сотрудники РУБОПа берут всех ходатайствующих за вора в законе на заметку.

Отдых для братвы

Ночные клубы, казино и рестораны продолжают оставаться излюбленным местом проведения досуга для многих криминальных авторитетов. В этот период они плодятся в Москве в ускоренном режиме. Содержать такие заведения становится весьма выгодным делом, но иногда такие места подвергаются налету со стороны правоохранительных органов. Оперативники проводят рейды по пресечению оборота наркотиков, а иногда с целью обнаружения разыскиваемых преступников.

В ночном клубеКак это было

Как-то меня пригласил поужинать мой коллега-адвокат, работавший с одной крупной корпорацией, – встретиться, поболтать о том о сем. Тем более что у нас в адвокатуре намечались определенные изменения – реорганизация. Поэтому основной целью нашей встречи было обсуждение будущих организационных вопросов, которые нам, всем адвокатам, предстояло пережить. На встречу с коллегой я согласился с большим удовольствием.

Мы сидели в ресторане и обсуждали общие проблемы и грядущие изменения в нашей структуре. Закончив разговор и расплатившись с официантами, мы собрались уходить, как вдруг мой коллега предложил мне пойти в одно ночное заведение.

– Я, – сказал он, – получил пропуск в ночной клуб категории VIP. Давай сходим посмотрим!

– А что за клуб? – поинтересовался я.

– Сейчас покажу.

Коллега вытащил из бумажника золотистую карточку, похожую на кредитку. Я прочел название клуба. С правой стороны стоял значок VIP, означающий «очень важная персона». С другой стороны – номер 006 и фамилия моего коллеги.

– Послушай, ты почти как Джеймс Бонд! Он – 007, а ты – 006, – пошутил я.

– Кстати, у него тоже был агент 006, – сказал мой коллега с улыбкой. – Ну что, поедем?

– Да, конечно.


Мы сели в машины и поехали в сторону центра, где располагался ночной клуб. Подъехав к помещению клуба, я припарковал машину на стоянке и хотел войти в клуб, как увидел стоящий неподалеку знакомый «Мерседес» Алексея Михайлова. В машине сидел его водитель. Кивнув ему головой, я направился к клубу. «Наверное, там отдыхает Алексей», – подумал я.

Сегодняшним вечером в клубе должна была выступать известная женская группа, которая пользовалась безумной популярностью, и особенно у мужчин. Поэтому все ждали ее прибытия. Ко времени нашего приезда в клубе было много народу. В центре зала, на танцевальной площадке, двигались в медленном танце несколько пар. В углу – сцена с шестом, где время от времени выступали девицы – наполовину обнаженные, а иногда и полностью без одежды. С другой стороны находился бар с небольшими круглыми столиками, которые почти все были заняты.

Мой коллега стал искать столик. Но свободного столика мы не нашли. Тогда я сказал:

– Послушай, у тебя же VIP-карточка! Найди метрдотеля, покажи ему ее и пусть тебе найдут место.

– Правильная мысль! Так мы и поступим.

Через несколько минут нас уже вели в отдельное помещение, в так называемую VIP-зону, где сидели люди, имеющие такие же карточки. Мы пересекли бильярдную, потом что-то напоминающее то ли библиотеку, то ли телевизионную и оказались в большом зале с зеленым ковролином на полу, по цвету напоминавшим бильярдную обивку. Здесь в уютных кожаных креслах сидели мужчины с женщинами. Одеты мужчины были в темные костюмы. Тут я услышал свое имя. Я обернулся и увидел, что в кресле в углу сидит Алексей в компании своих ребят, приветливо помахивая мне рукой.

Я подошел к нему, поздоровался.

– Ты что тут делаешь? – спросил я.

– Да вот, отдыхаем, – ответил Алексей, улыбаясь. – А ты тут как оказался?

– Случайно. Коллега пригласил.

Алексей поздоровался с моим коллегой за руку, привстав из кресла.

Мы поговорили еще несколько минут о погоде, о марках автомобилей. Неожиданно я почувствовал пристальный взгляд. Подняв голову, я посмотрел вокруг и увидел троих ребят крепкого телосложения, которые смотрели в нашу сторону. Взгляды их были колючие, враждебные. Я пытался понять, что это за люди и знаю ли я их. Наконец мой взгляд заметил Алексей и спросил:

– Ты куда смотришь? Пытаешься вспомнить, знаешь ли этих ребят?

Я кивнул головой.

– Это люди Боксера. Точнее, из бывшей бригады Чижа. Они давно на меня зыркают.

– А ты не боишься, что здесь может что-нибудь произойти?

– Нет, здесь нейтральная полоса, – спокойно ответил Алексей. – Какие бы враги тут ни встречались – кровники, некровники, – тут никогда ничего не случится. Мы соблюдаем перемирие. Смотреть – да, могут враждебно. Но кто им это может запретить? А вот в отношении чего такого – пострелять или подраться – не может быть и речи.

Мне было странно: как же так, две враждующие группировки, которые днем и ночью гоняют друг друга, отстреливая боевиков, спокойно сидят в одном ночном клубе и обмениваются враждебными взглядами! Но, может быть, в этом есть смысл.

– Ну что, – Алексей похлопал меня по плечу, – еще увидимся! У нас тут сейчас встреча будет. Девчонки должны подъехать, фотомодели. Хочешь?

– Нет, – я покачал головой. Повернулся к своему коллеге: – Пойдем в бильярд сыграем!

Мы двинулись в сторону бильярдной.

– А что это за люди? – спросил меня коллега. – Бизнесмены?

– Такие же, как мы с тобой. Бандиты они.

– А откуда ты их знаешь?

– Это мои клиенты.

– А почему ты с ними не уйдешь?

– Легко сказать! А ты знаешь такую пословицу: рубль вход, а два – выход? И кто меня на волю-то выпустит? В принципе могут, конечно, шлепнуть в подъезде или покалечить и отпустить на все четыре стороны…

– Да ладно, неужели они такие звери?

– Не знаю, может, и не звери, – ответил я, – но эксперименты ставить не хочу.

– По существу, у тебя опасная работа!

– Не настолько, насколько у тебя. Посмотри, что получается. Ты ведешь крупные контракты. А современный бизнес предполагает и такие понятия, как долг, игра с нечестными правилами. Другая сторона всегда является пострадавшей, теряя миллионы, коммерческие точки или проекты. Что ты думаешь, не бывает обратной реакции в отношении вас или конкретно твоей персоны?

– Конечно, такое бывает. Еще как бывает! И нашего брата, кто ведет арбитражные дела и работает с корпоративными клиентами, отстреливают.

– Вот видишь, у нас с тобой просто опасная профессия. Единственное, что могу сказать, – добавил я, – что такие, как они, долго не живут. У меня нет ни одного знакомого крупного авторитета, который дожил бы до сорока-пятидесяти лет. Рано или поздно они в землю ложатся или их в зону определяют. Или, в лучшем случае, за границу бегут.

– Ты хочешь сказать, что и ему осталось немного? – Коллега кивнул на Алексея.

– Боюсь сглазить… – сказал я.

Но тем не менее я все же сглазил. Примерно в середине вечера, когда уже приехала популярная группа и стала исполнять свои зажигательные номера, в зале стало душно. Мы с коллегой вышли на улицу. Вместе с нами вышли и многие посетители клуба – был объявлен небольшой перерыв. Я видел, как Алексей с каким-то парнем в сопровождении своих боевиков вышли на улицу и направились к машине. Вероятно, сейчас Алексей будет хвастаться машиной. Я знал, что недавно он купил последнюю модель «Мерседеса» за сто двадцать тысяч долларов, со всеми возможными наворотами, с телевизором, с кожей-рожей, как он говорил. Поэтому я был уверен, что он пошел показывать своему очередному дружку новую игрушку.

Мы с коллегой вернулись в клуб и через стеклянную стену наблюдали, как Алексей подходит к «Мерседесу». Время от времени мы перебрасывались ничего не значащими репликами. Неожиданно мой коллега схватил меня за плечо:

– Посмотри, какие пижоны едут!

Я повернулся. Прямо к входу, у которого мы стояли, к ступенькам подрулили серая «девятка» и небольшой микроавтобус. Картина была действительно нелепой: среди дорогих иномарок – «Мерседесов», «БМВ», «Роверов» и джипов увидеть «девятку», да еще с каким-то микроавтобусом! Мы стали пристально наблюдать за приближающимися машинами. Неожиданно я понял, что это та «девятка», которая не так давно за мной следила. Я сразу узнал ее по немного оторванному с левой стороны бамперу. Конечно, это та машина!

Автомобиль остановился. Тотчас же из «девятки» и микроавтобуса выскочили несколько человек, одетых в короткие куртки. У некоторых в руках были рации. Теперь я заволновался. Конечно, это оперы из какой-то организации! Мужчины в куртках направились к дверям клуба, чтобы их блокировать. Через несколько мгновений они закрыли двери металлическими палками. Таким образом, из клуба никто выйти не мог.

Вскоре подрулило еще несколько микроавтобусов. Оттуда выскочили ребята-спецназовцы в пятнистой форме. Я смотрел в сторону «Мерседеса», где находился Алексей. Но тот словно ничего не видел. Он увлеченно показывал, сидя в салоне, какие-то навороты. Мне захотелось крикнуть ему, предупредить об опасности, но сделать этого я не мог.

Я рванулся к двери и тут же увидел, как несколько человек направились в сторону «Мерседеса» Алексея. Теперь мне стало ясно, что это была операция правоохранительных органов по его задержанию.

Через несколько минут я увидел, как спецназовцы уже вытаскивали из машины упирающегося Алексея и пытались надеть на него наручники. Я видел, что Алексей что-то кричал, но через стекла ничего слышно не было. Мне показалось, что он обращался ко мне и звал меня на помощь, чтобы я, как адвокат, помог ему. Я быстро отодвинул своего коллегу и направился к дверям, пытаясь открыть их. На меня удивленно посмотрели оперативники, один из которых держал в руках рацию. Я достал из бокового кармана свое удостоверение адвоката и начал стучать им по стеклу, показывая, что мне нужно пройти туда. Оперативник немного приоткрыл дверь и спросил:

– Что вы хотите?

– Я адвокат. Там моего клиента задерживают! – сказал я.

Неожиданно второй оперативник, стоящий ко мне спиной, повернулся ко мне и улыбнулся.

– Ну что, – он назвал меня по имени-отчеству, – пытаетесь своему клиенту помочь? А вот ничего не получится! Время-то у вас нерабочее, и ордера у вас нет.

Я понял, что этот оперативник являлся и членом «наружки», то есть группы наблюдения, которая ездила за мной. Поэтому он меня знал. Да и улыбка у него была какая-то снисходительно-хитрая. Я понимал, что ничего сделать нельзя.

Дверь снова закрылась. «Ничего, – подумал я, – что-нибудь придумаем!»

В ночной клуб вошли люди в камуфляжной форме и оперативники и стали у всех проверять документы. Когда подошла моя очередь, все тот же оперативник слегка похлопал меня по плечу, даже не проверив мои документы.

Некоторых посетителей ночного клуба задержали. У кого-то были просрочены документы, у кого-то их не было. Вечер был испорчен.

Я вышел на улицу. Теперь мне нужно было как-то разыскать Алексея. Но для этого мне надо было сначала узнать, что же за организация проводила этот рейд. Я подошел к микроавтобусу с оперативниками. Отыскав знакомого оперативника, который говорил со мной, я обратился к нему:

– Как же мне узнать, куда повезли моего клиента?

– А что тут узнавать? – ответил оперативник. – Мы – оперативные работники и с вами в контакт не вступаем. Вы должны обратиться к следователю, который будет вести это дело.

– Хорошо, а кто следователь?

– Обращайтесь в городскую прокуратуру, в ваш бандитский отдел.

Я знал, что бандитским отделом называют отдел Московской городской прокуратуры по расследованию убийств и бандитизма.

– Там вам скажут, куда вашего клиента повезли, – продолжил оперативник. – А мы так, только его задержали, типа сторожей…

Я понимал, что в этот вечер ехать куда-либо бесполезно. Прокуратура ночью не работает, а дежурный прокурор и следователь со мной просто разговаривать не будут.

Криминальная статистика

Оставшиеся на плаву старые воры в законе не имели другого выбора, кроме возврата к традиционному криминалу. Реакция милиции не заставила себя ждать: по России прокатилась волна задержаний известных «генералов преступного мира».

Всего в 1999 году в России было зарегистрировано 3 001 748 преступлений. Из них 31 140 убийств. Было завершено расследование 32 858 преступлений, совершенных организованными преступными группами.

В 1999 году только сотрудники подмосковного РУБОПа задержали 11 воров в законе. Шесть из них уже осуждены по различным статьям УК РФ.

Брали и старых, и недавно коронованных. Брали в Москве и в маленьких городах. Брали тех, кто контролирует махинации в сфере недвижимости, и тех, кто отладил систему краж барсеток и сумок из машин зазевавшихся водителей. Именно с конца 90-х годов в Москве кражи из автомобилей барсеток и портфелей становятся достаточно распространенным видом преступления.

Часто основными кураторами бригад барсеточников становились грузинские или абхазские воры в законе.

Год 2000

Февраль

15 февраля 2000 года в Московском городском суде началось слушание по делу самой кровавой преступной группировки 90-х годов – так называемой курганской ОПГ. На скамье подсудимых – 13 ее активных членов во главе с одним из руководителей группировки Андреем Колиговым. Это Виктор Канахович, Игорь Нестеров, Андрей Таран, Эдуард Перепелкин, Владимир Шугуров, Максим Роменский, Дмитрий Малашевский, Михаил Кобезков, Вячеслав Ермолаев, Валерий Дегтярев, Михаил Соловей и Юрий Полковников. Они обвиняются в семи убийствах, бандитизме, похищениях людей и других тяжких преступлениях. Причем Колигов уже отбывает шестилетнее наказание за подделку документов, незаконное проникновение на территорию России и хранение наркотиков. Криминальная слава курганцев во многом связана с именем знаменитого наемного убийцы Александра Солоника, известного как Саша Македонский.

Расследование преступлений курганцев прокуратура Москвы завершила еще в конце марта прошлого года, и дело №4-КПН-9940 поступило в Московский областной суд. Однако там засомневались, что делом должна заниматься именно областная Фемида. В июне Верховный суд РФ вынес решение: направить дело в Московский городской суд «для рассмотрения по существу». И вот только теперь должно начаться слушание. При этом до последнего момента в Мосгорсуде не были уверены, что дело все-таки не вернется в Московскую область. На то были весомые основания: областной уголовный суд – суд присяжных, что, как считается, дает подсудимым больше шансов на снисхождение. И, насколько известно, стороной подсудимых предпринимались определенные усилия, чтобы их судьбой занялись присяжные. Но, как бы там ни было, уже сейчас многие участники расследования и наблюдатели сходятся в том, что курганцев ждут, скорее всего, самые продолжительные сроки отсидки. И это несмотря на то, что сыщики не успели в отведенный срок собрать достаточно улик, обличающих их еще как минимум в восьми убийствах. Этот существенный пробел, считают они, может восполнить судебное следствие. Кроме того, расследование будут продолжать и сыщики, а значит, это может быть не последний курганский процесс. Вообще же оперативники подозревают гангстеров в совершении более 40 (!) убийств главарей криминального мира и рядовых «бойцов», совершенных в Москве и Подмосковье в ходе передела сфер влияния.

Как организованная преступная группа курганская ОПГ существовала с 1994 года. Несколько бывших десантников и спецназовцев пригласил из Кургана в Москву лидер ореховской группировки Сергей Тимофеев по кличке Сильвестр: ему требовалось подкрепление для выяснения отношений с бауманскими гангстерами. Именно тогда впервые заявил о себе бывший милиционер Александр Солоник, застреливший по заданию Сильвестра главарей бауманцев Глобуса и Бобона.

Курганцы стали набирать силу и проявлять все больше самостоятельности. Особое внимание они обратили на север Москвы, находившийся под контролем коптевцев, и началась настоящая криминальная война. Курганцы стали методично устранять соперников и за сравнительно короткий срок убили два десятка коптевских бандитов и бизнесменов. Среди их жертв оказались и братья Александр и Василий Наумовы (Наум-старший и Наум-младший), причем последний был расстрелян прямо у здания столичного ГУВД. Среди московских преступных группировок курганцы отличались не только крайней беспощадностью и целеустремленностью, но и особым стилем подготовки и совершения убийств. Они тщательно «разрабатывали» намеченную жертву с помощью самой совершенной шпионской техники, а приговор приводили в исполнение, почти исключительно используя автомат Калашникова. Образчиком такого стиля можно считать расстрел лидера ореховцев по кличке Культик. Он был убит в своем «Вольво», когда ехал по Новинскому бульвару: автоматная очередь раздалась из промчавшегося мимо джипа. Демонстративный расстрел Наума-младшего переполнил чашу терпения столичных правоохранителей, и они вплотную занялись отловом обнаглевших курганцев. Уже вскоре группировка была обезглавлена.

Скрыться удалось только Александру Солонику, сбежавшему из Матросской Тишины и позднее при загадочных обстоятельствах задушенному в Греции, а также Виталию Игнатову и Олегу Нелюбину, которые также бежали за границу. Нелюбин был задержан в Голландии и препровожден в Россию, что поставило точку на существовании курганской ОПГ.

Объясняя причины развязанного приезжими бандитами неслыханного беспредела в столице, сыщики указывают прежде всего на манеру московских гангстеров нанимать для разборок между собой иногородних киллеров. И неудивительно, что, выполнив заказы, те затем обращают оружие против своих хозяев. Вот почему нераскрытое убийство зазвавшего курганцев в Москву Сильвестра позволяет предположить, что оно также на счету наемников из провинции. Та же участь была уготована и главарям коптевской ОПГ, к которым курганцы затем втерлись в доверие. Коптевцы рассчитывали, что те будут за них уничтожать конкурентов, но вскоре поняли, что жестоко ошиблись. Собрав достаточно информации о сферах влияния своих новых партнеров, курганцы взялись планомерно отстреливать их. При этом не забывали приносить на могилы своих жертв венки с надписью «От друзей» и на поминках клясться примерно наказать убийц. Так в течение трех лет в Москве не осталось практически ни одной группировки, которая не понесла бы потерь от рук приезжих наемников. Но в конце концов алчность, хитрость и цинизм, столь необходимые для успешной преступной деятельности, сыграли с курганцами злую шутку. Они стали жертвой своих же бандитских достоинств, оказавшись в окружении раздраженных и озлобленных столичных гангстеров. С другой стороны, настоящую войну убийцам объявили московские сыщики. Так курганцы оказались между молотом и наковальней и фактически сами подписали себе приговор. Хотя банда курганских убийц и разгромлена, она до последнего времени находилась в состоянии войны со своими врагами – даже в СИЗО. Так, не дожили до суда Павел Зелянин и лидер ОПГ Олег Нелюбин. Оба погибли при невыясненных обстоятельствах в СИЗО.

Однако у оперативников есть данные, что за устранение Павла Зелянина и Олега Нелюбина (оба погибли в СИЗО Матросская Тишина в один день) исполнители этого заказа получили 120 тысяч долларов. Надо полагать, покойные не только были чьими-то смертельными врагами, но и слишком много знали о делах почти всех московских преступных группировок.

Внутренние разборкиКак это было

Новый год начался с больших проблем. Сначала все было спокойно, ничего особенного не намечалось. Группировка жила обычной жизнью, характерной для московской братвы, – разборки, «стрелки», вечером и ночью – отдых в ночных клубах и казино. Часть времени ребята проводили с проститутками, но на серьезные отношения у них не было времени. В любое время дня и ночи их могли вызвать на работу – либо кого-то пасти, либо валить. Поэтому ребята не успевали ни за кем ухаживать. А тут – все гораздо проще. Приходишь, платишь деньги, снимаешь девчонку с улицы или из ночного клуба – вези, трахай ее спокойно. На следующий день – никаких обязанностей.

Постепенно мы стали замечать, что ребята из нашего города стали появляться и в других московских группировках. Это насторожило нас с Севкой.

– Очень странно, – говорил Севка, – почему они приезжают не к нам, своим землякам, а находят приют в других бригадах?

«Черт его знает, – думал я, – может, молва про нас с Севой идет не очень хорошая?»

Вскоре наши ребята познакомились в ночном клубе с земляком – Игорем Бабаковым. Игорь был из нашего города и как-то сразу сумел расположить к себе наших ребят. Все чаще они стали встречаться в его квартире. К тому времени Игорь Бабаков жил со своей подругой, тоже из нашего города. Последующие события случились, кстати, именно на этой почве.

Мы стали замечать странные вещи. Наши ребята стали привозить из нашего города своих девчонок, с кем встречались раньше, когда еще жили в городе. Мы с Севкой вначале не обратили на это внимания – пускай живут. Все чаще ребята стали собираться у Игоря Бабакова.

К тому времени Игорь был в одной из группировок, имевшей дружественные связи с центральной. В политику они особо не лезли, но я начал замечать, что люди стали вести себя как-то странно.

Потом прошла утечка информации. Оказывается, Игорь Бабаков занимался тем, что перевербовывал наших людей. Он говорил, что мы с Севкой – конченые люди, беспредельщики, что на нас очень много крови и нам давно выписан смертный приговор, что в ближайшее время нас положат в землю, что нашей группировке скоро придет конец. Поэтому он предлагал всем нашим ребятам перейти в его группировку.

Когда мы с Севкой узнали об этом, мы были крайне возмущены. Особенно разъярился Севка.

– Это диверсия! – говорил он. – Я еще узнаю, кто такой этот Игорь Бабаков, кто его заслал к нам! Может, специально это сделали, чтобы нас развалить! Чьих рук это дело? Нет, надо кончать с этим Игорем!

Вскоре Севка организовал покушение на Игоря Бабакова. Тот жил в районе проспекта Мира, в одном из переулков, примыкающих к нему. Адрес мы узнали без труда. Севка сказал, что нужно воспитывать дисциплину в своих рядах, и послал туда двоих киллеров для ликвидации Игоря Бабакова. Но получилось так, что киллеры ждали его целый вечер около квартиры, но так и не дождались. Зато их проверил милицейский наряд, проезжавший мимо. Поинтересовались, зачем они стоят. Те ответили, что дружка ждут. Но поскольку ничего подозрительного в их машине обнаружено не было, ребят не задержали.

На следующий день Севка послал другую группу. И тут случилось то, чего мы совершенно не ожидали. Оказывается, Игоря предупредил кто-то из наших, и он спешным образом решил сменить квартиру, собрал вещи. И вот тут подъехали наши киллеры. Как только Игорь увидел их, тут же выхватил пистолет из-за пояса и начал стрелять первым. Ребята выскочили из машины с пистолетами и открыли ответный огонь. Вскоре одна из пуль оказалась смертельной для Игоря – она попала ему в голову. Так он и остался лежать на капоте своей машины, набитой так и не перевезенными на другую квартиру вещами…

На следующий день в газетах и по ТВ прошла информация о зверском убийстве одного из членов якобы нашей группировки, хотя на самом деле Бабаков никакого отношения к нам не имел.

– Ну вот, – сказал Севка, – опять мы засветились!

Вскоре страсти улеглись, и мы с Севкой решили позволить себе поездку в Грецию, к Сашке. Тем более он неоднократно звонил нам и звал к себе. Но прежде чем поехать в Грецию, мы должны были оставить кого-то старшим на хозяйстве. На этот раз мы решили эти обязанности возложить на Алексея Завьялова. Это был паренек из нашего городка, второго призыва. Его предложил Севка. Алексей был крупным парнем, высокого роста, со светлыми волосами, очень симпатичный, обаятельный. Он как-то сумел завоевать авторитет у ребят. Мы практически сразу поставили его бригадиром. Все, что поручали Алексею Завьялову, выполнялось на очень высоком уровне. Кроме того, у него в бригаде была крепкая дисциплина. В то же время люди его очень уважали. Алексей никогда не бросал своих ребят в беде. Если кого-то задерживали, то он старался сам вытащить человека из беды. Если не получалось – только тогда приходил к нам за помощью. Мы видели, как рос его авторитет, поэтому в качестве смотрящего за группировкой мы с Севкой решили поставить именно его. Тогда мы не знали, что это наше решение обернется против нас…

Отсутствовали мы около двух месяцев. После Греции мы посетили Италию, потом Лазурный берег с Ниццей, поехали в Испанию. Потом взяли машины напрокат и проехали почти по всей Европе, посетив Германию, Австрию и страны Бенилюкса.

Наконец мы вернулись в Москву. Севка сразу почувствовал, что в группировке произошли какие-то перемены. Несмотря на то что Алексей Завьялов встретил нас достаточно приветливо в аэропорту и доложил, что дела идут успешно, что коммерсантов у нас стало еще больше, что наши точки дают больше дохода, что стрелки, которые он проводил, практически все закончились мирным путем и наши интересы не потеряны, Севка все равно что-то почувствовал. Я смотрел на него и видел, что настроение его ухудшалось.

«Что-то тут не так», – думал я.

Наконец, когда мы остались одни, я спросил Севку:

– Ты почему такой мрачный? Лешка ведь сказал, что все в порядке, обстановка хорошая…

– Неужели ты не понял, – ответил Севка, – что в группировке произошел переворот? И не сегодня-завтра нас с тобой шлепнут! И группировку возглавит Завьял. Никакого сомнения в этом нет.

– С чего ты это взял?

– Это неважно.

– Тебя, наверное, твоя интуиция на этот раз подвела. Ты в последнее время вообще стал очень подозрительным!

– Никакой подозрительности тут нет. Просто я это точно знаю.

– Откуда?

– Звонил мне один человек, когда мы с тобой по Европе разъезжали, и предупреждал об этом.

– Что за человек?

– Не могу я его светить. Мой это человек.

– Стукач, что ли, который на тебя работает?

– А как же без этого? – спросил Севка. – Хочешь спокойно лечь спать и проснуться утром – необходимо такого человека иметь.

Я не знал, как относиться к Севкиной информации, но в какой-то мере было странным, что за время нашего двухмесячного отсутствия Заявьялов действительно сумел ничего не потерять, а только приобрести, и авторитет его еще больше возрос.

На первом же собрании, которое мы провели с Севкой, я обратил внимание, что за всех говорил Завьялов, то есть он имел наибольший авторитет, и его все слушали, никто его не перебивал. Стало ясно, что он метит в дамки…

Затем нас ожидал самый главный сюрприз. Неожиданно на этом же собрании Завьялов встал и сказал:

– Я считаю, что будет по справедливости, если мы увеличим долю братве. В конце концов, больше всего рискуют именно они. А мы, – повернулся он к нам с Севкой, – в гораздо меньшей степени. Поэтому надо им увеличить долю.

Естественно, это был прекрасный тактический ход. Попробуй возрази! Конечно, с одной стороны, это было нарушение дисциплины. Как же так, он высказывает свое мнение, не согласовав его с нами, да еще это мнение противоречит нашему! Но с другой – мы видели, какая была сильная поддержка Алексея в группировке, и нам идти против него открыто было нельзя. К тому же Завьялов, видимо, предусмотрел возможность конфронтации с нами и заранее обзавелся своей личной охраной, которая практически круглосуточно охраняла его. Мало того что он жил на девятом этаже в Строгине, так он снял квартиру на первом этаже в том же подъезде и поселил там двух своих охранников, которые всегда видели, кто подходил к подъезду, входил в подъезд. Таким образом, Завьялов четко себя обезопасил.

Севка настоял, чтобы мы с ним немедленно поменяли адрес и никому его не сообщали. Пусть знают только номера пейджера и мобильного телефона. Этого будет вполне достаточно.

– Да, но тем самым мы лишаем себя возможности, чтобы охрана провожала нас до дверей! – говорил я ему.

– Что делать! – ответил он. – Береженого бог бережет! Пока мы не решим вопрос с Завьялом, нам придется жить такой жизнью.

Угроза потери группировки и собственной смерти очень тревожила нас с Севкой. Севка замкнулся, стал часто встречаться с Борисом Петровичем – они что-то разрабатывали. Наконец Севка пригласил меня и предъявил мне своего стукача. Им оказался не кто иной, как наш Ромка. Я не ожидал такого. Почему Ромка стал информировать Севку, зачем ему это нужно?

В тот день, когда он раскрыл мне Ромку, Севка сказал, что он полностью подготовил акцию по Завьялову.

– Значит, убирать Завьялова будем путем взрыва. Это самое безопасное. И подозрение на нас не ляжет. Ты, – сказал он Ромке, – придешь к нему в будни, когда его не будет дома, и в лифте, в котором он ездит, пристроишь вот этот взрывной пакет.

Пакет был небольшого размера, примерно с молочный пакет. Взрывное устройство было присоединено к пейджеру. Таким образом, если по пейджеру приходило сообщение, то контакты замыкались и происходил взрыв. Таким хитроумным способом Севка решил устранить Завьялова.

Не знаю, кто это разработал, – наверное, кто-то из людей Бориса Петровича. Севка сам бы не допер до этого.

Акцию было поручено провести Ромке.

– В тот день, когда мы вызовем Завьяла на стрелку для получения очередного задания, – говорил ему Севка, – ты приедешь к нему для того, чтобы, скажем, взять у него бинокль ночного видения. Позвонишь в квартиру. Если никого не будет, то осторожно положишь пакет над лифтом.

– А если там два лифта? – поинтересовался Ромка.

– Нет, на наше счастье, в этом подъезде только один пассажирский лифт, второй – грузовой. Вот над обычным лифтом и положишь пакет с пейджером и тут же сообщишь нам об этом.

– А дальше?

– Дальше – уже наша забота, – сказал Севка. – Единственное – ты будешь находиться недалеко от дома Завьяла. Возьмешь у кого-нибудь из друзей машину напрокат, деньги – из общака – и дежурь около подъезда. Только так, чтобы тебя никто из братвы не увидел. Понял?

– Конечно.

Через несколько дней Ромка выполнил задание и тут же сообщил Севке об этом.

– Ну все, – радостно потирая руки, сказал Севка, – кажется, все идет отлично! Главное – чтобы не сорвалось!

Информацию о том, что Завьялов приехал в свою квартиру и находится дома, мы получили поздним вечером. Звонил Ромка с места, где он находился на дежурстве, возле дома Завьялова. Севка сказал мне:

– Все, Олег, нужно срочно ехать!

Через несколько минут мы подъехали к дому. Завьялов жил в обычном четырнадцатиэтажном блочном доме светло-синего цвета, с небольшими балконами. Машина Ромки стояла невдалеке. Ромка поставил машину так, что из дома ее практически видно не было. Но ему был хорошо виден подъезд Завьялова.

Мы с Севкой пересели в машину к Ромке. Он сидел на переднем сиденье и не отрываясь смотрел в бинокль.

– Ну, как дела, Ромка? – спросили мы.

– Все нормально. Пока не появлялся, – ответил тот.

Севка взял бинокль, пристально посмотрел и передал его мне. Бинокль ночного видения давал очертания предметов темно-зеленого цвета, многие предметы казались расплывчатыми.

Я отчетливо видел подъезд, освещенный лампами. Было видно, как люди входили и выходили в дверь.

– Смотрите, слева от двери окна светятся. Там живет его охрана, – пояснил Ромка, – Серега и Ленька. Сейчас они дома, пиво пьют.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Севка.

– Через занавески видно было.

– А Завьял что делает?

– Чем-то с женой занимается. Может быть, видик смотрят. Вон его окно!

Действительно, на девятом этаже виднелось освещенное окно.

– Ну что, – сказал Севка, – пора его вызывать. – Он взял свой мобильный телефон и набрал номер пейджинговой компании, послал срочное сообщение Завьялову. – Сейчас он появится.

Действительно, через несколько минут появился Завьялов. Тут же на первом этаже погас свет. Видимо, охрана Завьялова вышла вместе с ним. Севка снова взял мобильный и позвонил ему. Мне было видно, как Завьялов вытащил из бокового кармана свой мобильный.

– Алло, ты меня узнал? – сказал Севка.

Алексей ответил утвердительно. Севка спросил главное:

– Ты пустой?

Это означало, имеет он при себе оружие или нет. Вероятно, ответ был отрицательный, так как Севка сказал:

– Нет, этого брать с собой не стоит – не к месту.

Алексей, видимо, согласился, так как я увидел в бинокль, как он хотел положить мобильный телефон в карман, но передал трубку одному из охранников, а сам поспешил домой – вероятно, выложить оружие. Теперь надо было смотреть за лифтом.

Вот Завьялов вошел в лифт, вот нажал кнопку. Тут же Севка взял телефон и набрал номер пейджинговой компании, отправил сообщение.

Пейджер, прикрепленный к взрывному пакету, имел тональный вызов. Достаточно была назвать несколько цифр, как пейджер срабатывал, что и сделал Севка. Было видно, что лифт поравнялся со вторым этажом… В это время раздался мощнейший взрыв. Я видел в бинокль, как полетели какие-то обломки балок, выбитые стекла, посыпалась пыль. Я видел испуганные лица ребят, стоящих у подъезда. Один из них рванул в подъезд, другой, наоборот, побежал к машине.

– Ну, все, – сказал Севка, – свершилось! Поехали! – И неожиданно обратился к Ромке: – Ты поедешь с нами.

– А машина?

– Ты поедешь на своей машине за нами, – уточнил Севка.

Мы ехали молча. За рулем был Севка. Быстро выехав на Кольцевую дорогу, мы направились к Ново-Рижскому шоссе. Я смотрел в заднее зеркало. Ромка ехал за нами.

– Ну что, он едет? – спросил Севка.

– Да, едет.

– Слушай, сейчас мы выйдем из машины. Ромка – опасный свидетель…

– Что ты предлагаешь сделать?

– Ну что в таких случаях делают? Ты же сам понимаешь…

– Послушай, Севка, может, не надо? Он же хороший парень, молодой совсем – девятнадцать лет! Ему жить да жить!

– Я согласен с тобой, Олег, но у нас нет другого выхода. Ромка слишком болтлив. Я его и расколол на болтливости. И так же его могут расколоть чужие люди. Ты представляешь, что будет, если он признается? А признаться ему – три секунды! Я не верю, что он сможет держать информацию. Он для этого слишком несерьезен.

С Севкой было бесполезно спорить. Я видел, каким жестким стал его взгляд…

– И потом, ты представляешь, что бы с нами сделали Завьял и те, кто был за него? Ну ничего, список тех, кто поддерживал Завьяла, у меня есть, – сказал Севка сквозь зубы, – и я с ними разберусь!

Потом Севка быстро свернул на Ново-Рижскую трассу. Мы проехали километра два. Я видел, как Ромка стал мигать фарами, прося остановиться. Севка тормознул. Он быстро вытащил из-под заднего сиденья пистолет, взвел курок и сунул за пазуху. Сзади подбегал Ромка.

– Куда мы едем, Севка? – спросил он встревоженным голосом. – Время уже позднее, мне домой нужно!

– Ты что, братан? Приказ есть приказ, – проговорил Севка. – Нам надо в одно место подъехать, с человеком переговорить.

– А во сколько мы приедем? – не унимался Ромка.

– Да скоро приедем, не волнуйся! Ты что нервничаешь?

– Да я не знаю, – сказал Ромка. – Как-то непривычно то, что с Завьяловым случилось…

– Забудь об этом, – жестко проговорил Севка.

Я посмотрел на Ромку. Руки его тряслись, он был взволнован. Вероятно, он понимал, что выступает в роли свидетеля. Вдруг Ромка рванулся и побежал в сторону машины. Севка выскочил и крикнул:

– Стой!

Но Ромка не остановился. Севка побежал за ним, на ходу вытащил пистолет и прицелился. Тот, не добежав нескольких метров до машины, неожиданно свернул в сторону леса и рванулся к деревьям. Севка побежал за ним. Я видел, как Ромка падал, снова вскакивал и продолжал бежать. Наконец они скрылись в темноте. Минут пятнадцать я ничего не видел.

Вскоре из леса вышел Севка. Шел он спокойно. Подойдя к машине, он вытащил тряпочку и стал протирать свои ботинки и стряхивать прилипшую к брюкам грязь. Затем он подошел к машине Ромки, осторожно включил зажигание и столкнул ее в кювет. После этого обернулся ко мне и сказал:

– Теперь все. Поехали!

– Что с Ромкой?

– Все нормально, лежит в земле. Еле догнал!

Больше никаких вопросов я Севке не задавал. Но всю обратную дорогу у меня было очень неприятно на душе. Я ехал домой и переживал, что так получилось. Мы начали терять людей, причем стали их убирать сами. Это было очень странным.

Убийство Завьялова и взрыв в его доме наделали много шуму. Дня три-четыре газеты только и писали об этом происшествии. Арестовали двоих пацанов из нашей группировки, которые ехали на машине: вероятно, органы получили информацию и проверяли причастность к этому взрыву именно нас.

Братва выезжает за границу

С середины до конца 90-х годов, устав от бандитских разборок и войн, от милицейского преследования, многие представители московских ОПГ покинули столицу и перебрались в различные европейские страны. В основном они выбирали средиземноморские страны с теплым ласковым климатом – Грецию, Кипр, Испанию, Италию, Южное побережье Франции.

Купив себе квартиры, виллы и рестораны, представители московской братвы попытались начать жизнь сначала. Но и там некоторых стали доставать коллеги, а тех, которые были в розыске, с легкостью выдавали местные правоохранительные органы.

Русский ресторанКак это было

Вскоре я уже знал, что большое число русских приехали в Афины в конце восьмидесятых. В основном это были коммерсанты-теневики, которые, получив возможность покинуть страну, уехали за рубеж вместе с нажитыми капиталами. За ними потянулся криминалитет – те, кто в прошлом был их «крышей» и партнерами. Поэтому сейчас в Афинах достаточно большая русскоязычная колония. Что касается бизнеса, то им занимаются немногие. Есть кое-какие магазинчики, лавочки – от меховых до ювелирных.

– Ювелирных? – удивился я.

– Это громко сказано. Небольшая лавчонка с тремя прилавками. Впрочем, есть и крупные магазины, которые держат русские, есть и рестораны…

– Кстати, про рестораны, – остановил его я. – Я бы с удовольствием отведал русской еды здесь, в Афинах.

– Ну, ресторанов тут много…

– Сколько именно?

Костя понял, что я кого-то разыскиваю.

– А кто тебе нужен? – спросил он.

Скрывать не было смысла.

– Мне нужен русский ресторан, который держит ореховский…

– Я знаю, кто тебе нужен, – улыбнулся Костя. – Я тебя с ним сведу. Это ресторан «Миша». Собственно, это не их название. Ресторан был уже давно, его держали греки. Он расположен в хорошем месте – рядом ночные клубы, побережье, автострада. Что касается названия, то, я думаю, это в честь Михаила Горбачева. Он очень уважаемый здесь человек. Короче, греки открыли русский ресторан. Потом приехала русская мафия и перекупила этот ресторан. Я не знаю, откуда они, тебе виднее… Но случилось непредсказуемое. Дело в том, что, когда владельцами ресторана были греки, он имел бешеную популярность. Там всегда было очень много людей, отличная русская кухня. Вероятно, именно то, что ресторан был раскрученным и приносил большой доход, и повлияло на то, что русская мафия купила этот ресторан. Но как только они его перекупили, пошла обратная реакция. Почти все Афины узнали, что этот русский ресторан держит мафия. Произошел резкий отток посетителей. Сейчас туда почти никто не ходит, его игнорируют. И я тебе не советую, даже если тебе очень туда надо…

– Да, Костя, – сказал я, – мне очень нужно туда поехать.

– Я подвезу тебя туда и покажу.

– Но тогда скажи мне, коли я открыл тебе все карты: Солоник бывал в этом ресторане?

– Конечно. И не один раз. Он знал владельца этого ресторана…

– Кстати, кто владелец этого ресторана?

– Но ты же знаешь фамилию? Антон Борисов. Они друг друга очень хорошо знали. Но только, – Костя сделал паузу, – я тебе об этом не говорил, и ты на меня не ссылаешься. Договорились?

«Да что же вы все так боитесь этого Антона?» – подумал я. Но вслух произнес:

– Хорошо, поехали в этот ресторан!

Вскоре мы сидели в машине Кости.

Нужный мне ресторан находился за Афинами. Костя остановил машину неподалеку и сказал:

– Вон за тем зданием сразу будет этот ресторан. – Он вышел из машины, постоял немного и спросил: – Как мы договоримся?

– Давай вечером созвонимся.

Костя взглянул на часы.

– Давай лучше я к тебе подъеду завтра утром.

– Договорились, – кивнул я головой, протягивая Косте на прощание руку.

Через несколько минут я направлялся в сторону ресторана.

Ресторан «Миша» находился в хорошем месте. Рядом с ним – несколько ночных клубов с дискотеками, за ними – большие песчаные пляжи. Чуть дальше – несколько гостиниц. Неподалеку – оживленная автотрасса. Все говорило о том, что этот ресторан должен иметь большую раскрутку.

Внешне ресторан ничем не отличался от многочисленных греческих таверн и представлял собой одноэтажное здание, выкрашенное в белый цвет и окруженное с двух сторон большими верандами, на которых стояли аккуратно расставленные столики с белыми скатертями. Веранда представляла собой крытую беседку, с крыши которой свисали вьющиеся растения.

Подойдя ближе, я увидел, что практически все официанты в ресторане – женщины. Если в греческих ресторанах официантами являются в основном мужчины, то тут все наоборот. Я сразу понял, что это русские.

Войдя в ресторан, я поздоровался по-русски. Мне ответили тоже по-русски.

– Куда я могу сесть? – спросил я.

Девушка-официантка, которой на вид было лет двадцать пять, – с темными волосами, услужливо показала мне, что я могу сесть на любое место. Действительно, зал ресторана был почти пуст. Сев за столик, я заказал себе блюда русской кухни, по которой успел соскучиться, – борщ, грибы и холодный морс. Единственное исключение – я заказал греческий салат, в который входили свежие помидоры, огурцы, перец и кусочки брынзы с лимоном. Греки делают такой салат очень вкусным, и несмотря на то что он состоит из обычных продуктов, он имеет необычный вкус.

Приняв мой заказ, официантка собралась уходить, но я остановил ее.

– Девушка, – обратился я к ней, – вы можете позвать управляющего вашим рестораном?

– Что-нибудь не так? – засуетилась официантка.

– Нет, все нормально. Просто мне нужно с ним поговорить.

Через несколько минут ко мне подошел высокий светловолосый парень. Он приветливо поздоровался со мной и назвал свое имя. Его звали Кирилл.

– Я – менеджер этого ресторана, – сказал он.

– У меня вот какое дело, – проговорил я. – Мне нужно увидеть владельца вашего ресторана, Антона Борисова. – Я сделал паузу.

Кирилл тоже помолчал, будто оценивая меня. Наконец он сказал:

– А его сейчас нет. Как мне ему о вас сказать?

– А что, у вас есть связь? Конечно, хорошо бы ему позвонить. У меня дело очень срочное. Представьте меня следующим образом, – и я протянул ему свою визитную карточку. Я подумал, что Антон может сразу понять, чего я от него хочу. В конце концов, я решил сыграть ва-банк – либо он сочтет нужным со мной встретиться, либо будет меня избегать. Зачем тянуть? А то можно попасть в долгую историю – приезжать раз за разом, и каждый раз мне будут отвечать, что Антона нет, хотя он будет находиться в своем рабочем кабинете.

– Сейчас узнаю, – сказал менеджер, взял мою визитную карточку и вышел из зала. Я понял, что он пошел звонить Борисову.

Пока менеджер отсутствовал, я приступил к еде. Я обратил внимание, что девушки, обслуживавшие меня, смотрели на меня как-то по-особому, не просто как на посетителя, а как на человека, который знает их хозяина. А может, мне это и казалось… Потом у меня появилась мысль: а может, он меня знает или я его знаю? На самом деле, мне приходилось встречаться со многими. Правда, далеко не все мне представлялись. Но то, что меня в криминальном мире знают многие, никакого сомнения у меня не вызывало.

Принесли первое блюдо, второе, потом десерт, но ни менеджера, ни Антона Борисова не было. Я забеспокоился. Наконец я вызвал официантку и, расплачиваясь с ней, спросил:

– А менеджера еще раз можно увидеть?

Официантка тут же, словно ожидая этого вопроса, ответила:

– Человек, которого вы ждете, сейчас подъедет. Он просил, чтобы вы еще немного подождали.

– Хорошо, – улыбнулся я, – тогда, пожалуйста, принесите мне кофе.

Сидя за столиком, я то и дело поглядывал на стоянку, где парковались машины, угадывая, на какой машине приедет Антон Борисов. А вдруг он не приедет? Или с ним приедет братва и начнет со мной «игру в КВН» – что, откуда, почему, зачем приехал и все такое прочее. Такая перспектива показалась мне не очень приятной.

В зал вошли двое крепких мужчин, на вид им было около тридцати лет. Они даже внешне были похожи – рост примерно метр восемьдесят, крупного телосложения, с широкими плечами, с короткими стрижками, оба в пиджаках, под которыми были надеты спортивные майки. Уверенной походкой они подошли к моему столику и, не спрашивая разрешения, сели. Они внимательно смотрели на меня.

– Я Антон Борисов, – сказал один из них, протянув мне руку. Я пожал ее и назвал свое имя.

– Слышал, много слышал, – улыбнулся Антон.

– Извини, Антон, – я сразу перешел на «ты», – что я вот так, без приглашения, без рекомендации к тебе пришел.

Антон пожал плечами и ответил:

– Нет проблем! Ничего страшного, все нормально.

– Мне нужно с тобой поговорить, – продолжил я, при этом бросив взгляд на парня, сидевшего с ним рядом.

– Ничего, – сказал Антон, – у меня от него секретов нет.

Тогда я решил начать издалека.

– Послушай, – сказал я, – мне твое лицо очень знакомо. Мы с тобой раньше нигде не пересекались? – Хотя на самом деле мне его лицо было совершенно не знакомо.

Антон отрицательно покачал головой.

– Мы не могли пересекаться, потому что я давно покинул Россию. А лицо знакомое – оно просто типичное.

– А ты давно в Греции?

Я специально задал этот вопрос, чтобы проверить, насколько он будет искренен со мной. Если скажет правду – разговор, скорее всего, получится. Если начнет крутить, то можно следующие вопросы и не задавать.

– Лет пять, – сказал он. И неожиданно добавил: – А ты что, приехал своего клиента искать?

– Да, – кивнул я, – ты угадал. Кстати, про клиента. Он тут бывал?

– Сашка-то? – спросил Антон, показывая, что Солоника он мог звать просто по имени.

– Да, а кто же еще?

– Много раз, – усмехнулся Антон. – Постоянно тут тусовались.

– Что ты можешь мне рассказать о нем?

– А что тебя интересует?

– Ну, с кем тусовался, с кем встречался?

– Сказать, чтобы много с русскими встречался, – будет неверно. Хотя практически все русские тут его знали. Я вообще-то удивлялся, почему его раньше-то не заложили при таких понтах, как у него!

– При понтах? – переспросил я.

– Да он почти всем говорил, кто он есть на самом деле. И про Петровско-Разумовский рынок, и про побег из Матросски… Я этого не понимал! Обычно люди, когда поддадут, пьяные говорят об этом. А тут – не пил совсем, трезвый… А так он парень нормальный. Ничего не могу сказать плохого.

– Ты знаешь, тут ходят слухи, – начал я осторожно, – что его убили, потом я слышу, что он жив… Сам-то ты что думаешь?

Антон пожал плечами.

– И самое интересное, – продолжал я, – что в убийстве подозревают ореховских.

– Ореховских? – с удивлением переспросил Антон. – Кого?

Я понял, что он не в курсе дела.

– Есть такая кличка – Солдат.

– Солдат? – Антон напрягся, вспоминая. – А фамилия его как?

Я назвал фамилию.

– Это в газетах пишут, – добавил я и вытащил из кармана распечатанную статью. Антон развернул листок и начал читать. Я наблюдал за его лицом. Выражение его лица менялось. Прочитав статью, он передал листок своему приятелю, ухмыльнувшись при этом.

– Ну что я могу сказать? По-моему, все это фуфло, – сказал Антон. – Ты же знаешь, что журналисты гонятся за сенсациями. Вот и нашли убийцу, да еще кого – Солдата!

– Так ты хочешь сказать, что не веришь в это? – спросил я.

– Скажу тебе откровенно – из ореховских сюда многие приезжали. Обстановка сейчас сложная, каждый за себя. Такого, как при Сергее Ивановиче, было, давно нет, – Антон намекал на то время, когда все они были под знаменем Сильвестра. – Конечно, я общаюсь со многими, кто сюда приезжает. Пацаны многие тут дома себе купили. Но не могу сказать, что кто – то из них мог Сашку завалить. А ты как считаешь? – обратился он к своему спутнику. Тот отрицательно покачал головой и сказал:

– Нет, ни в жизнь не могли!

– Но ты понимаешь, – продолжил Антон, – что сами журналисты не могли такое придумать. Значит, им эту информацию органы слили.

– Про этого Солдата?

– Слушай, адвокат, – сказал Антон, – ты же знаешь, как все эти дела делаются! Нашли человека, которого уже закрыли за какое-то преступление, добавили несколько эпизодов. Потом ему говорят, причем безо всякого пресса – мол, давай бери на себя Солоника! Правильно? А на нем уже два или три трупа. И он в этом признался. Чего же ему четвертого не взять! Да еще такого известного! Святое дело. С почетом в зону войдет, в тюрьме в авторитете будет. Как сам-то считаешь? – спросил он у меня.

Я вспомнил дело Листьева, дело Отари Квантришвили, когда действительно нашлись несколько человек, которые взяли на себя эти убийства.

– Да, – согласился я, – в этом смысл есть. Все разумно.

– Что ты! – сказал Антон. – Сейчас этот Солдат в тюряге сидит, как в шоколаде! В почете, в уважении, его братва там на руках носит, поскольку к Солонику многие имели претензии. Ты же понимаешь!

– Вот тут я с тобой не согласен, – помолчав, сказал я. – Видно, ты давно не был в России и ситуации там не знаешь.

Антон внимательно слушал меня.

– Сейчас нет такого уважения к киллерской профессии. Наоборот, люди, которые сидят по этим статьям, стараются вести себя потише и не афишировать это. Поэтому славу на убийстве Солоника и авторитет ты себе не заработаешь.

– Хорошо, адвокат, – махнул рукой Антон, – так и быть, я тебе скажу… У нас, конечно, есть своя тусовка, базар по разным темам идет, – он перешел на криминальный жаргон, – но даю слово – а обманывать мне нет смысла, я тут не при делах, – не было вообще ни одной такой темы, чтобы на Сашку кто-то стрелки перевел, какую-то претензию к нему поставил, или предъяву готовил, или заказ получил. Я за это отвечаю! Единственно, – Антон перевел взгляд на своего напарника, – только из-за баб он мог погореть. Как ты думаешь?

Напарник кивнул головой.

– Из-за баб? – удивился я.

– А ты что, не знал? Сашка был крутой в этом смысле – трахал все, что движется, – сказал Антон, улыбаясь.

– А почему ты решил, что это могло произойти из-за баб? Он что, кидал их, не расплачивался?

– Нет, с проститутками у него все было нормально. Тут их навалом – вон, смотри! – И он кивнул на соседний столик, где сидели официантки и пили кофе. – Это они днем тут работают, а вечером они все… – Антон не договорил. – Все ночные клубы, все дискотеки – там только русские сидят. Правда, есть еще болгарки, албанки, но в основном наши – Украина, Молдавия, Белоруссия… Куча девчонок!

Я сразу вспомнил о проблемах, которые возникли на таможне в аэропорту, когда там шмонали всех русских женщин, не достигших 30 лет.

– И тут, – Антон опять взглянул на своего напарника, – одно могу сказать – он парень как бы… с понтами. Он всегда любил понты кинуть, что он богатый, что у него денег лом, что он такой-сякой… Может быть, какая-то потребовала, чтобы он на ней женился. Я не знаю. Но я думаю, что если его завалили, то заложила его русская проститутка.

– Хорошо. А как ты думаешь, он жив или не жив? – задал я свой заключительный вопрос.

– Я думаю, скорее всего, Сашка жив. Просто ситуация такая, что он залег на дно. Ты же знаешь, он на воле всегда с двумя стволами ходил, близко к себе не подпускал никого чужого. Да и со своими тоже всегда ушки на макушке! Так что, я думаю, он не мог позволить, чтобы его кто-то так влегкую завалил.

– Антон, спасибо тебе! – сказал я. – Ты меня немного просветил.

– Да ладно! – улыбнулся Антон. – Не за что!

– У меня к тебе есть еще одна просьба. Тут, говорят, у него в последнее время постоянная девушка была, танцовщица какая-то…

– Да, знаю, – ответил неожиданно Антон. – Он с ней часто у меня бывал.

– А как бы мне ее увидеть? Ты не знаешь, где она?

– Так она работает в ночном клубе «78». Не знаю, какой у нее график, но, если к полуночи приедешь и пару-тройку дней поездишь, наверняка ее найдешь. Она там танцует. А днем где она тусуется – понятия не имею.

Я встал, протянул Борисову руку на прощание:

– Еще раз большое спасибо тебе, Антон! Ты мне очень помог.

Неожиданно, словно решившись, он сказал:

– Знаешь что, если у тебя есть желание, давай сегодня вечерком в этот клуб вместе завалимся! Я тебе ее покажу.

– Это было бы здорово!

– Отлично. Тогда мы не прощаемся. Да, у тебя мобила с собой есть?

– Да, есть.

– Дай мне свой телефон.

Я быстро написал на листочке номер своего мобильника.

– А у тебя? – спросил я.

Антон вытащил из кармана визитную карточку и положил ее на столик. На одной стороне карточки были надписи по-русски, на другой – по-английски: «Антон Борисов, владелец ресторана».

Я взял карточку.

– А как у тебя дела по бизнесу?

– Ой, не наступай на больную мозоль! Одни убытки! И все это из-за названия! Какие-то пидары растрезвонили, что это ресторан русской мафии, и всех иностранцев и греков как ветром сдуло – никто не ходит! Вот, продавать его собираюсь…

Забегая вперед, скажу, что через некоторое время ресторан «Миша» был продан иностранцам. Те тут же изменили название и кое-что поменяли. Что было дальше с Антоном, я не знаю. Говорят, он уехал в другую страну…

Высылка русских из Европы

Вскоре самолет приземлился. Мы прошли контроль и хотели выйти в зал ожидания, как неожиданно я увидел среди встречающих знакомую фигуру. Я всмотрелся. Да это же Сергеев из Второго отдела МУРа! Того самого отдела, который вел и Солоника, и курганскую группировку. Почему он нас встречает?

Сергеев тоже узнал меня и удивился. В тот же момент я увидел, как группа людей вела парня в наручниках, видимо, с другого самолета. Лицо его было закрыто черным мешком. Точно так же в свое время вели Анатолия Быкова, привезенного из Венгрии. Вероятно, Сергеев почувствовал мой пристальный взгляд и подошел ко мне.

– Какая встреча! – сказал он и протянул руку.

Я поздоровался с ним.

– А вы тут зачем?

– Вот гостя встречаем… Кстати, ваш знакомый, – неожиданно добавил он.

– Какой еще знакомый?

Сергеев внимательно посмотрел на меня, следя за моей реакцией, и сказал:

– Зайцева знаете? Из ореховской бригады. Он был другом Пирожка, а тот в свое время был приятелем вашего Солоника и Саши Солдата, который находится сейчас у нас на Петровке. Так что, как видите, мир тесен. А вы что тут делаете?

– Да вот, во Франкфурт летал, на книжную ярмарку… – на ходу придумал я.

– Ну что же, – сказал Сергеев, – до свидания!

Он направился в сторону группы с задержанным.

Теперь я вспомнил слова Лики про ореховскую бригаду, про Зайцева, который уехал то ли в Чехию, то ли в Венгрию.

В тот же вечер по телевизору я увидел эту встречу. Вся информация, которую выдал мне Сергеев, полностью соответствовала той, которую передали в новостях. Действительно, это был боевик Зайцев, доставленный из Венгрии, который разыскивался Интерполом и российскими спецслужбами за убийство около ДК Горбунова кунцевских боевиков и милиционеров, пытавшихся их задержать.

Чуть позже из Испании был выслан лидер ореховской структуры Ося.

Криминальная хроникаРаскрытие убийства Рэмбо

Хотя в большинстве случаев заказные убийства, особенно где жертвами становились представители криминалитета, не раскрывались, но в 2000 году такое правило получило исключение. Было раскрыто одно из громких убийств, совершенных в самый расцвет годов беспредела.

12 апреля 1993 года, в День космонавтики, заместитель директора фирмы «Интерформула» Анатолий Семенов по прозвищу Рэмбо вышел из своего серебристого «трехсотого» «Мерседеса».

«Мерин» – высший признак преуспевания в деловой среде – не очень вязался со статусом Семенова, менеджера средней фирмы, торгующей компьютерами. Но кто из предпринимателей того времени имел только официальные источники дохода! 35-летний Анатолий Семенов тоже получал основные доходы на стороне, но старался этого не афишировать.

В тот день в 17 часов с минутами замдиректора «Интерформулы» приехал к себе домой, на улицу Строителей, 7 и вошел в подъезд. И там прогремели выстрелы из «макарова»…

Экспертиза установила: первый выстрел был произведен с достаточно большого расстояния. Пулей Семенова отшвырнуло к стене и согнуло. Тут же прогремел второй выстрел – в то же самое место. Так учат профессионалов: две пули одна за другой – этот способ называется «флэш». Третья же пуля не только прошила головной мозг, но поразила шею, трахею и чуть было не дошла до спинного мозга. После такого выстрела выжить у человека нет никаких шансов…

Он умер почти мгновенно: в его широко раскрытых глазах не отразилось ни предсмертного ужаса, ни боли. Лишь безграничное удивление.

Анатолий Семенов, с детства занимавшийся боксом, владевший карате и кикбоксингом, даже получивший в спортивном клубе прозвище Рэмбо, действительно мало чего боялся в жизни. И потому в предсмертную минуту, увидев направленный на него пистолет, скорее всего просто безмерно удивился. Кто посмел? Уроженец городка Удомля Тверской области, Анатолий Семенов приехал в Москву в 70-х, после срочной службы. Здесь уже жила его старшая сестра Нина, после смерти родителей заменившая ему мать. Нина и помогла брату обосноваться в Москве и найти работу. Анатолий стал мастером по обслуживанию лифтов в жилых домах. И одновременно продолжил активные занятия боксом и тяжелой атлетикой.

О достижениях Анатолия Семенова в Москве говорит факт его участия в спортивном параде на Красной площади в честь Олимпиады-80. С тех пор его можно было всегда найти в спортзалах Олимпийской деревни.

Смертью предпринимателя в наше время никого не удивишь. А в начале 90-х по стране прокатился вал заказных убийств. Растерянность государственной власти на фоне слабых законов привела к тому, что не только бандиты, но и вполне цивилизованные бизнесмены отправлялись решать спорные вопросы не в суды, а на стрелки. 1993 год в прошедшем десятилетии выделяется особо: только в Москве произошло более 30 заказных убийств крупных предпринимателей. Сколько погибло «середнячков» и «мелочи», знают только милицейские статистики. Заказ серьезного бизнесмена – удовольствие недешевое. Средние расценки на «работу» исполнителя колеблются в пределах от 10 до 20 тысяч долларов США. Гонорары посредников и организаторов убийства – не в пример выше. По некоторым данным, контракт только исполнителя, подрядившегося убрать предпринимателя Семенова, «стоил» 10 тысяч баксов.

По оперативным данным, Анатолий Семенов по кличке Рэмбо был доверенным лицом вора в законе Валерия Длукача (Глобуса). Сыщики сразу сделали предположение, что смерть Рэмбо явилась очередным звеном в серии заказных убийств. Первым в этой серии можно считать авторитета казанской группировки Радика Ахмедшина по прозвищу Гитлер. Его расстреляли у гостиницы «Измайлово» в марте.

К тому времени в некогда стройных рядах славянских группировок уже произошел раскол. По одной из версий, Глобус еще в начале перестройки объединился с казанцами и «крышевал» многие торговые точки столицы. Также он пытался ввести новые законы в криминальном мире, ослабив старые воровские традиции. Но славянским ворам совсем не нравились его нововведения, тем более что опирался он в своей деятельности больше на кавказский клан. На звание «вор» его также короновали кавказцы: Рафик Сво, Шакро и Арсен Микеладзе.

Война славян и «лаврушников» (кавказцев) резко обострилась как раз к 1993 году. Выстрелы постоянно звучали и с той и с другой стороны. Глобус очень мешал славянам в этой войне.

Глобус в конфликте между балашихинскими и осетинами открыто поддержал осетин. Недовольные славянские воры Петрик и Роспись пригласили Глобуса на встречу. Но Длукач ее проигнорировал. После этого, говорят, славяне, вынесли приговор Глобусу и заодно Рэмбо. По данным спецслужб, санкцию на убийство давали такие авторитетные воры, как Петрик и Роспись, которые сразу после произошедшего покинули Россию: Петрик уехал в Германию, а Роспись – в Нью-Джерси (США).

…После дискотеки Длугач-Глобус вышел из спорткомплекса «Олимпийский» в половине четвертого утра вместе с телохранителем и направился к своему «Шевроле». В этот момент и раздались выстрелы. Глобус упал замертво.

В 1998 году был задержан некий Юрий Туляков. Вслед за ним – Сергей Популов и Владимир Емельянов. Преступление раскрывалось столь долго, потому что убийц Рэмбо искали в преступной среде, подозревали даже Солоника. И никому не приходило в голову, что в деле замешаны… милиционеры.

Туляков оказался бывшим сотрудником ГУВД Московской области; двое других – действующими. Все они некогда работали операми угро в областном ГУВД и даже занимали один кабинет. Позже Сергей Популов перешел на оперативную должность в ГУИН МВД РФ, а Владимир Емельянов вообще дорос до помощника начальника ГУВД Московской области.

Тулякова взяли по подозрению в убийстве жителя Лыткарина Рыбакова. Последний, по оперативным данным, принадлежал к одной из преступных группировок. Кому-то Рыбаков перешел дорогу, и его заказали за 5 тысяч долларов. Юрий Туляков с напарником приехали в Лыткарино, подкараулили свою жертву в подъезде и выпустили в него 5 пуль из «ПМ». Заказчика, естественно, не нашли.

Когда Туляков уволился из органов и занялся бизнесом, на него начал наезжать Рэмбо. Юрий обратился за помощью к Сергею Популову. Тот, в свою очередь, попросил «решить транспортный вопрос» помощника начальника областного ГУВД.

И Емельянов на своей машине отвез Популова на улицу Строителей. Популов попытался «поговорить» с Рэмбо, но габаритный мужчина двинулся на него… Сергей перепугался и в целях самообороны убил Семенова. Такова версия защиты. Обвинение согласилось с ней частично.

Но именно Туляков, как он сам заявил в начале следствия, получил заказ на Рэмбо от Емельянова. Вместе с ним поехал к ресторану «Арбат», что на Новом Арбате, встречаться с торговцем оружием. Однако тот почему-то на встречу не явился, а сроки поджимали. Тогда-то и решили стрелять из табельного пистолета Популова. Во-первых, такое убийство легко списать на необходимую самооборону сотрудника милиции от бандита, а во-вторых, сотни сотрудников милиции на постоянном ношении имеют служебное оружие и вряд ли кто-то додумается проверить на причастность к преступлению ствол никому не известного опера.

Однако все провалилось, и преступление было раскрыто.

Популова осудили. Он получил всего 5 лет лишения свободы. Более чем мягкое наказание за умышленное убийство! Владимир Емельянов из разряда обвиняемых переведен в свидетели. И на суд упорно не является: числится больным.

(Материал взят из газеты «МК» от 29.11.2000 г.)

Выбор места для заказного убийства

Подъезд собственного дома является идеальным местом для заказного убийства. Нетрудно догаться, почему киллеры выбирают именно его. Во-первых, будущая жертва почти всегда возращается на место, где проживает, – нужно только запастись терпением и ждать. Вторая причина: подъезды практически не охраняются – отсюда киллеру всегда легко уйти.

Убийство в подъездеКак это было

Как-то меня подозвал Алексей для серьезного разговора. Я подошел к нему и присел рядом.

– Как дела, Витек? – спросил Алексей.

– В общем, все нормально.

– Сколько прошло времени после того, как эти гады Аркадия убили?

Я сосредоточился, чтобы просчитать время.

– По-моему, почти год.

– Да… Как ты жив остался?

– Да все потому, что я сел за руль, а бомбу они подложили под днище с правой стороны, и вся волна пришлась на пассажирское сиденье. Аркадия тогда на мелкие кусочки разнесло, а у меня сотрясение мозга.

Алексей кивнул головой.

– Так вот, Витя, нашли мы убийц. Надо бы за Аркадия отомстить. И знаешь, кто это дело организовал?

– Кто?

– Твой земляк, Толик Воронков. Кличка у него Ворона.

От этого сообщения я растерялся. Не ожидал я, что Алексей найдет тех, кто заказал Аркадия. Аркадий был моим самым близким другом, мы с ним жили в одной квартире, потом дружили семьями – его жена дружила с моей девчонкой. Поэтому утрата для меня была очень тяжелой. С детства мы жили в одном дворе, да и в группировку попали почти одновременно – сначала Аркадий, потом он притащил меня.

– Так что, мне ехать в родной город? – Я посмотрел на Алексея. – Посчитаться бы надо… Ответить бы этому Вороне за смерть Аркаши!

– Ехать тебе туда необязательно, – Алексей сделал паузу. – Дело в том, что Ворона здесь банкует, торговый центр держит, точнее, «крышует». Вот нам и надо с ним посчитаться.

– Как бы мне о нем узнать?

– Ребята уже все сделали. – Алексей достал из бокового кармана фотографию, с которой на меня смотрел парень крепкого телосложения, с мощной шеей, с искривленным носом.

– У него что, нос перебит? – спросил я.

– Он боксер бывший.

– А где живет?

– В начале Кутузовского проспекта. Вот адресок. – На обороте фотографии был записан адрес. – Ты пару дней с ребятами потусуйся, посмотри, что и как. Возьмешь с собой Кольку и Серегу для подстраховки. Даю тебе три дня, чтобы с Вороной разобраться. Усек? Только вот что – ты «тэтэшку» с собой не бери, лучше что-нибудь посолиднее.

– А почему?

– Да она китайского производства. А китайские осечку часто дают. Возьми лучше «стечкина» или «макарова».

Я понимающе кивнул головой.

На следующий день я с ребятами приступил к изучению графика жизни Вороны. С утра мы уже были в начале Кутузовского проспекта, недалеко от гостиницы «Украина». Мы знали, где находится его подъезд и где автомобильная стоянка, откуда Ворона каждое утро забирает свой «Мерседес» и каждый вечер ставит. Иногда Ворона со своей молодой женой – а она у него бывшая парикмахерша – уезжали куда-нибудь на тусовку, в клуб или в ресторан. А так Ворона ездил с утра в свой торговый центр как на работу. К вечеру он возвращался. Чаще всего он привозил упаковку импортного пива и пакет с какой-нибудь закуской.

Наблюдение мы осуществляли из старых «Жигулей» третьей модели, которые предварительно купили по объявлению. Мы специально взяли старую, неприметную машину, чтобы не привлекать к себе внимания.

Время от времени, когда мы с ребятами проводили слежку, Серега открывал капот машины и возился внутри – имитировал какую-то поломку, а иногда машина на самом деле барахлила.

Наконец был выбран день, когда все должно было произойти. Это был вечер пятницы. По нашим расчетам, Ворона между шестью и семью часами должен был вернуться домой. В этот день я был на месте часов в пять. Одетый в темную неприметную одежду – черную куртку и черные брюки, я сидел недалеко от подъезда и держал в руках газету. За поясом под курткой у меня был ствол. Но напутствия Алексея не брать китайский «ТТ» я не выполнил, так как второпях, как часто бывает, просто не успел взять с собой приготовленный «стечкин». Поэтому я взял свой ствол, мое «штатное» оружие.

Серега оставался в машине. Я сидел на лавочке и делал вид, что читаю газету. В правом кармане у меня лежала небольшая рация, через которую мы осуществляли связь. Другой паренек находился на автостоянке, куда Ворона ставил машину. И как только тот появится на стоянке, паренек сообщит Сереге, а Серега – мне. Время от времени я поглядывал на часы.

Во дворе народу почти не было. Кое-где играли дети, у соседнего подъезда сидели старушки, оживленно обсуждая дворовые сплетни. Я уже начал волноваться. Конечно, у меня были кое-какие сомнения, что Ворона причастен к убийству Аркадия. Прошло около года, и вдруг Алексей узнал, кто убийца. А может, Алексей просто хочет убрать Ворону с торгового центра, чтобы посадить туда своего человека и сменить там «крышу»? А чтобы провернуть эту акцию, он и придумал версию о причастности Вороны к взрыву нашей машины? Но, с другой стороны, может, это и правда. Ведь Ворона наш земляк, перебравшийся, как и мы, в Москву. И может быть, он действительно причастен к убийству Аркадия. Нет, Аркадия я ему не прощу, если это он заказал его!

Время тянулось медленно. Мне казалось, что стрелки часов застыли неподвижно. Я стал заранее проигрывать сценарий. Если Ворона пойдет к подъезду, я направлюсь туда вместе с ним. Затем я спрошу, на всякий случай, он Ворона или нет. Всякое может быть. А затем произведу пару выстрелов, один – непременно в голову. Потом брошу оружие и выйду из подъезда. За углом меня будет ждать машина. На все мне отводилось не более шести минут. Главное – выйти из подъезда не торопясь…

Я поправил на голове рыжий парик. В кармане у меня лежали специальные матерчатые перчатки, которые мне нужно было надеть. Что касается маски, то ее я не взял, так как это не имело никакого смысла. Выстрел должен быть обязательно произведен в подъезде, чтобы вокруг никого не было. Если при этом появится какой-нибудь посторонний, то я должен буду проводить Ворону до лифта и попробовать сделать это у лифта или, в крайнем случае, у дверей его квартиры. Ситуация, конечно, резко осложнится, но что делать?

Вдруг у меня в кармане ожила рация. Я вытащил ее.

– Алло?

– Витек, это я. Он идет к подъезду, – быстро проговорил Серега. – В серой куртке, в вельветовых черных джинсах, черная рубашка. Удачи тебе, братан!

– Понял тебя, – ответил я и выключил рацию.

Все, теперь мне нужно ждать этого человека. Я прикрыл лицо газетой и через небольшую щелочку, которую я заранее проделал, смотрел на людей, подходящих к подъезду. Я увидел, что долговязый парень подходит к подъезду. Однако одет он был не в серую, а в синюю куртку, и джинсы у него были синие. Они что, дальтоники? – подумал я. – А вдруг это не он? – Но лицом парень был очень похож на Ворону. Мне ничего не оставалось, как зайти за ним в подъезд.

Но Ворона, словно чувствуя что-то, не спешил заходить в подъезд. Он остановился у двери, поставил пакет на землю и опустил упаковку бутылок с пивом. Нагнувшись, он стал зашнуровывать ботинок. Теперь мне показалось, что он почувствовал мои намерения и сейчас вытащит ствол и завалит меня. Дрожь прошибла меня, руки затряслись от волнения.

Но этого не случилось. Ворона завязал шнурок и, подняв пакет с продуктами и упаковку с пивом, вошел в подъезд. Я отложил газету и быстро направился за ним.

Войдя в темный подъезд – а лампочку я вывинтил заранее, – я поднялся на несколько ступенек. У лифта стоял Ворона, насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Я подошел к нему вплотную и спросил:

– Слышь, Ворона – это ты?

Парень посмотрел на меня недовольно. Я почувствовал, что от него исходит какая-то непонятная злость.

– А ты кто? – в свою очередь, спросил он.

– Я? – Я быстро выхватил «ТТ» и нажал на курок. И тут произошло то, что должно было случиться. Не зря Алексей предупреждал – не бери китайскую «тэтэшку»! Произошла осечка.

Ворона сориентировался моментально. Он запустил в меня бутылками пива. Они полетели мне в голову, но я успел увернуться. Бутылки разбились с ужасным грохотом. Этот звук, естественно, мог привлечь внимание людей. Тогда я снова поднял пистолет и опять нажал на курок. На сей раз пистолет выстрелил. Но пуля, скорее всего, попала в живот – Ворона схватился за бок и пошел на меня. Я снова выстрелил. Но и это не остановило Ворону. Говорили же, что он здоровый как бык, боксер в прошлом и боли не боится.

Ворона налетел на меня, и каким-то образом мы с ним выскочили из подъезда. Там между нами завязалась настоящая борьба. Ворона пытался выбить у меня пистолет. При этом он стал кричать:

– Вызовите милицию! На меня нападают!

Вот этого я не ожидал совершенно. Как же, криминальный авторитет, а сам обращается к милиции! Наверное, ему просто хотелось жить.

Я продолжал сопротивляться, но Ворона навалился на меня и прижал к себе. Я не мог вырваться. Тогда я, перехватив пистолет, нанес ему несколько ударов рукояткой по голове. Это в какой-то мере ослабило Ворону. Я быстро скинул его с себя и хотел бежать, но увидел, что к нам быстро приближается мужчина в гражданской одежде.

– Стой, стрелять буду! Милиция! – кричал он.

«Ну все, – подумал я, – попался! Как же так получилось?»

Я забежал в подъезд. Стоя там, я держал в руках «ТТ» и не знал, что мне делать дальше. Мне казалось, что сейчас приедет группа захвата, милиционер не один. Я рванулся к лифту, нажал на кнопку вызова. Поглядывая на дверь подъезда, я решил, что если появится мент, то я буду в него стрелять. Однако тот не появлялся.

Вскоре открылись двери лифта. Я забежал туда и поднялся на последний, восьмой этаж. Теперь мне не оставалось ничего другого, как уйти через крышу. В три прыжка я оказался у чердачной двери. Но тут меня ждало разочарование. Дверь была закрыта мощной решеткой, на которой висел огромный амбарный замок. Я вытащил пистолет, но тут же понял, что пуля этот замок не собьет, а только наделает шуму. Мне казалось, что я слышу шаги снизу. Наверное, это идет группа захвата. Я опустился на ступеньки и схватился руками за голову. Все, жизнь моя закончена, теперь меня точно арестуют…

В течение нескольких следующих минут слышалось какое-то движение, но ко мне никто не поднимался. Наконец, минут через пятнадцать-двадцать я увидел, как на этаже появились люди в пятнистых бронежилетах, с автоматами. Скорее всего, это были спецназовцы.

– Стоять! Руки вверх! Ствол на землю! – раздался громкий приказ.

Бросив пистолет на пол, я ногой подтолкнул его к спецназовцам, а сам поднял руки. В следующее мгновение я уже лежал на каменных ступеньках лестницы, а сверху на мне сидели два омоновца. Один из них защелкивал на моих руках наручники.

Потом меня вывели на улицу. У подъезда собралась приличная толпа. Там же стояло несколько милицейских машин, машина «Скорой помощи». Вероятно, Ворону уже загрузили туда. Народу было много, только того мента, который кричал мне, я не увидел.

Меня отвезли в ближайшее отделение милиции. Приехали оперативники. Меня сразу повели в «пресс-хату», там стали обрабатывать, точнее, бить. Били меня долго.

– Будешь признаваться? – спрашивали они. А что тут не признаваться? Фактически я был взят с поличным. У меня был изъят парик, «ТТ», рация – весь киллерский набор. Но я пока не признавался.

После второй серии побоев у меня не оставалось сил. Я понял, что выхода у меня нет, и признался, что стрелял в Ворону, потому что он был причастен к взрыву, который произошел год назад у нашего подъезда, и к убийству Аркадия. А убить я его хотел с целью отомстить ему. Так мне сказали и оперативники, которые приехали в отделение.

– Ты же нормальный парень, – говорили они, – скажи, что решил отомстить! Много тебе не дадут, он ведь такой же бандит, как и ты!

Ворона был авторитетом, «крышующим» московский рынок. Так что в какой-то мере оперативники сочувствовали мне. И я решил поддержать такую версию, тем более что она была правдивой.

А на втором допросе следователь сообщил мне, что парень, который кричал «Милиция!», действительно был сотрудником милиции, но был в тот день без оружия. От злости я изо всей силы стукнул кулаком по столу. Господи, я бы мог спокойно уйти, и этот мент ничего бы мне не сделал! Почему же я испугался? До сих пор не могу ответить на этот вопрос.

Так закончил свой рассказ Виктор и вопросительно посмотрел на меня.

Я слушал его очень внимательно. После окончания рассказа я помолчал и, немного подумав, сказал:

– Да, ситуация не из простых. Действительно сложная. Как же тебе не повезло с этим ментом!

– А кто знал, что у него ствола нет? – сказал раздраженно Виктор.

Я понял, что говорить на эту тему все равно что наступать на больную мозоль.

– Ладно, – сказал я, – нужно что-то придумывать. Конечно, плохо, что тебя взяли со стволом, с париком и рацией. Это все отягчающие обстоятельства. Стопроцентно будет доказано, что ты участвовал в заказном убийстве.

– Но послушайте, – неожиданно сказал Виктор, – а что, если нам такую версию придумать? Был со мной еще один, неизвестный человек. Я стоял на шухере. Он стрелял, а потом он исчез.

– Интересно, где же этот второй человек? Кто его видел? Тот милиционер, который тебя задержал, будет говорить, что видел только тебя, как ты боролся с Вороной. А второй где? Почему Ворона напал на тебя, а не на второго?

– Тот сразу убежал. А Ворона напал на меня, подумав, что я тоже буду стрелять.

– Нет, в эту версию никто не поверит – слишком уж мифическая фигура этот второй! В суде тоже не дураки сидят.

Виктор опустил голову.

– Тогда, я считаю, нужно признаваться. Признаваться в том, что я убил гада, потому что он убил моего близкого друга. Аркадий действительно был моим лучшим другом! И я совершил акт мести.

– И ты думаешь, суд это учтет и даст тебе небольшой срок? Его это совершенно не касается. Суду все равно. Главное – ты убил человека.

– Да, вы же читали дело… Он умер не сразу, а в больнице?

– Ну и что? Будет не убийство, а покушение на убийство. Ну, дадут тебе чуть меньший срок. Тут нужно придумывать что-то другое, более реальное.

Теперь я сидел и размышлял, как же строить защиту. Стоп! – остановил я себя. Меня неожиданно осенила мысль.

– Ты сказал, что тебя взрывали год назад?

– Да.

– Ну-ка, давай, расскажи мне поподробнее!

– Тогда у нас были терки с одной северо-восточной группировкой. Мы одну торговую точку делили. Аркаша у нас бригадиром был, я под ним ходил. Жили мы вместе. В один из дней мы подошли к машине. Я сел за руль, Аркаша – на переднее сиденье. Я повернул ключ, и тут раздался взрыв. Каким-то образом меня выбросило из машины – моя дверца была открыта. А Аркашу разнесло на кусочки. Я остался жив, но почти четыре месяца лежал в больнице.

– А что у тебя было?

– Контузия серьезная. Крыша поехала…

– Погоди, вот это хорошо! Значит, был взрыв, у тебя была контузия и была повреждена психика, – сказал я ему, словно растолковывая позицию нашей защиты.

Виктор посмотрел на меня.

– Все понял? Это прекрасно! – сказал я. – Завтра я приду к тебе в десять или одиннадцать часов утра.

Виктор с надеждой смотрел на меня…

Гусинский, НТВ

В мае разгорелся скандал между «Газпромом» и владельцем телекомпании НТВ Владимиром Гусинским по поводу невыплаты последним долгов (Гусинский набрал кредитов на астрономическую сумму – 1,3 млрд. долларов, в том числе и у «Газпрома»). Сторону «Газпрома» поддержала Генпрокуратура, и телемагнат Гусинский оказался в бутырском СИЗО – это первый случай, когда на нарах оказался олигарх.

Однако в тюрьме Гусинский успел неплохо устроиться.

Даже для повидавшей всякое Бутырской тюрьмы Гусинский – личность выдающаяся. Мало кто из постояльцев легендарного СИЗО мог похвастать таким вниманием со стороны тюремной администрации. Прямо с утра пресс-служба ГУИН сообщила, что «ночь прошла спокойно», и привела меню Гусинского: на завтрак – пшенная каша с чаем, на обед щи и гуляш, на ужин – жареная рыба с картофельным пюре и чай. Возле камеры Гусинского установлен круглосуточный офицерский пост, чтобы, как говорят работники Бутырки, не дай бог, что-нибудь не случилось.

В камере у Гусинского самое «блатное» место – койка на первом ярусе у окна. Так обустраиваются воры в законе и авторитеты.

Хотя среди сокамерников Гусинский уже пользуется непререкаемым авторитетом – его назначили старшим по помещению.

С воли Гусинскому передали телевизор, кроссовки, белье, продукты, электробритву. А вот холодильник, гигиенические салфетки (из опасений, что из них будут выжимать спирт) и книги запретили. Формулировка отказа в книгах: «Воспитатель не разрешил». От прогулок, по словам тюремного начальства, Гусинский отказался сам: слишком много времени занимают встречи с адвокатами. Магнату позволено получать одну газету. Он выбрал «Сегодня». Более того, ему удалось договориться с руководством тюрьмы, чтобы и другие обитатели Бутырок бесплатно получали газету «Сегодня», а также журнал «Итоги» и еженедельник «7 дней» с вырезанными (по усмотрению надзирателей) фотографиями эротического содержания. Гусинский рассчитывает, что после его освобождения издания «Медиа-Моста» будут регулярно поступать обитателям изолятора.

После недолгого своего пребывания в СИЗО Гусинский покинул Россию и продал свой телебизнес. Правда, уже после выезда за границу пришлось опять какое-то время провести в следственных изоляторах Испании и Греции, но, вероятно, воспоминание о бутырском СИЗО у него останется надолго в памяти.

«Синий» в камереКак это было

Утром, после того как увели Андрея Соколова, Денис почувствовал себя неуютно. Во-первых, не было человека, на которого он надеялся. Во-вторых, передачу, которую Андрею прислали с воли, он забрал с собой, и теперь у Дениса не было никакой еды. А просить у кого-то не было желания.

Ближе к обеду по камере разнеслась весть, что к ним направляется какой-то суперблатной, смотрящий по всему корпусу по кличке Груша, который имел несколько ходок, знает все тюремные законы, понятия и весь «синий».

Денис заволновался. А вдруг он этому Груше не понравится? Вдруг тот начнет свои тюремные порядки устанавливать, в которые Денис не впишется? Андрея теперь точно в камеру не вернут. Видимо, его перебросили куда-то из-за драки с кавказцами…

Ближе к обеду дверь открылась, и в камеру вошел невысокий человек, щуплый, в спортивном костюме. Как только дверь закрылась, он тут же обратился к камере:

– Привет, бродяги! Это я, на Грушу откликаюсь. Кто старший по камере?

Со шконки нехотя поднялся здоровенный парень.

– Ты старший? – переспросил Груша. – Ну скажи, почему в камере бардак? Почему воздуха свежего нет? Почему на полу наплевано, окурки валяются, грязь? Где ведро у вас, где тряпка?

Все внимательно следили за действиями Груши. Он взял ведро, подошел к умывальнику, наполнил его водой, затем взял тряпку и, намочив ее, к изумлению всех сокамерников, начал мыть пол. Он мыл пол тщательно, выгребая грязь из всех углов, из-под шконок, собирая окурки и спички.

Когда он закончил мытье, то прополоскал тряпку, отжал ее, вымыл руки и сказал:

– Значит, так, бродяги! Чтобы каждый день была вот такая чистота! Поняли меня? – Он грозно посмотрел на старшего. – А теперь, – он направился к окну, – вот эту шконочку мне освободить!

Сидевший на шконке громила ростом около двух метров тут же соскочил со шконки.

Теперь всем было ясно, что авторитет у Груши в камере неоспоримый.

Груша уселся на шконку и стал внимательно осматривать камеру.

– Эй, ты, человечек, – неожиданно он указал на паренька в спортивном костюме, – иди-ка сюда!

Парень подошел.

– Как зовут? За что сидишь, рассказывай! – Груша показал на соседнюю шконку, чтобы тот сел. Парень начал рассказывать о себе.

Так постепенно Груша познакомился со всеми обитателями камеры.

Наконец очередь дошла до Дениса.

– Эй, человечек, – Груша показал на Дениса, – иди сюда! Как зовут?

– Денис Пирогов.

– За что сидишь?

– Угон машины.

– Чем на воле занимался? Машины угонял?

– Нет, сигнализации на машины устанавливал.

Грушу это очень развеселило, и он залился почти детским смехом.

– Я тебя не понял, пацан! Ты сигнализации днем ставишь, а вечером машины угоняешь? И что, любую сигнализацию снять можешь?

Денис понял, что настал его звездный час. Почему-то все интересуются машинами…

– Конечно, любую сигнализацию, – кивнул он головой.

– Ну, давай расскажи! Вот у меня «шестисотый» «мерин». Ты знаешь «шестисотый» «мерин»?

– Конечно, знаю.

– Я больше сотки долларов отдал! Пацаны на общак собирали, мне подарили. Я из общака, как честный жулик, ничего не беру. Ребята подарили на день рождения. Как ты его угонишь?

Денис пожал плечами.

– Угоню.

– Прибор какой-то, сканер, да?

– Нет, в принципе тут все гораздо проще. Вот смотрите, – Денис взял листок бумаги и стал рисовать схему.

– Я в этих схемах ничего не понимаю! – замахал руками Груша. – Послушай, парень ты правильный, я смотрю! Хочешь быть моим личным шофером на воле?

– Я не знаю…

– У тебя тут проблем нет никаких? Никому ничего не должен? – Груша обвел взглядом камеру.

– Нет, ничего, все нормально.

– Значит, теперь тебя никто не обидит. Если что – ты под Грушей стоишь, понял меня?

Денис кивнул головой.

– Все, иди, мне нужно отдыхать, – закончил разговор Груша. Он тут же лег на шконку и сделал вид, что заснул.

Сразу же после разговора с Грушей Денис почувствовал, что в камере к нему возникло уважение. Ему стали приветливо улыбаться, некоторые – заискивающе. Денис почувствовал себя независимым.

К вечеру, когда один из сокамерников пригласил его сыграть в карты, в очко, Денис согласился. Его посадили на почетное место.

– А у меня денег нет, – сказал Денис.

– Тут ни у кого их нет, – ответил один из игроков. – В долг играем.

Денис при раздаче самодельных карт получил туза.

– Ну что, в банке сто баксов, – сказал тот же парень. – Кто на что?

Денис сказал:

– Пятьдесят.

– Получите карту!

Денис открыл карту. Это была восьмерка. Всего получилось девятнадцать.

– Еще? – спросил банкующий.

– Нет, хватит.

– Теперь мне, – банкующий открыл карты. – О, у меня перебор! А сколько у тебя?

– Девятнадцать, – ответил Денис.

– Получи полтинник!

В руках у Дениса оказались нарисованные пятьдесят долларов, которые после игры он должен был непонятным образом обменять у кого-то на настоящие деньги.

Вскоре Денис выиграл уже сто пятьдесят долларов. Он стал представлять, что на эти деньги сможет заказать любые продукты из тюремной лавки, вплоть до выпивки…

Но тут наступил перелом в игре, и он уже был должен сто долларов, затем сто пятьдесят, а затем и триста.

Неожиданно банкующий положил руку на карты и сказал:

– Пора бы расплатиться, пацаненок!

– Так денег же нет!

– А что же ты играл?

Денис бросил взгляд на Грушу. Тот спал.

– Ребята, но у меня же денег нет!

– Когда деньги будут? Три дня тебе даем, – сказал банкующий. – Если через три дня денег не будет… Пацан! Ты сам выбрал свою судьбу. Никто тебя насильно в карты играть не заставлял!

Теперь Денис понял, что его подставили, что это была просто завлекаловка, ему подыграли. А он попался, как последний лох! Где же он триста долларов найдет! Как назло, Андрея нет… Андрей бы ему помог. Но он уже никогда в камеру не вернется…

Дождавшись, когда Груша проснется, Денис подошел к нему и осторожно начал разговор о том, что проиграл триста долларов, что его подставили.

– Послушай, пацан, – неожиданно проговорил Груша, – я в тебе разочаровался. Играл правильно, проиграл тоже правильно. Все по понятиям. Триста баксов ты должен вернуть, срок тебе – три дня. Слышите, бродяги? Чтобы через три дня он деньги вернул. Я все проверю. Если что не так – то, сам понимаешь…


Денис понял, что его «опустят». «Господи, – думал он, – меня просто подставили, заманили в игру!» Он также понял, что Груше он не нужен. Никакой работы водителем на воле не было, это тоже входило в подставу. И через три дня его будут насиловать всей камерой. И если первым будет Груша, то Денис не удивится. «Все, – подумал он, – я пропал!»

Всю ночь Денис не спал, почти все время беззвучно плакал. Ему никогда не рассчитаться! А после того как его «опустят», он перейдет в разряд педерастов, к которым в тюрьме особое отношение. Все, жизнь кончена…

Новый начальник МУРа

17 сентября был назначен новый начальник МУРа Евгений Максимов (с 2000 год по 2001 год), которого за глаза оперативники звали «безумный Макс». Е. Максимов прославился невоздержанным характером и избиением в стенах МУРа отца и сына Точилиных за ДТП на Новорижской трассе. (Водители Точилины подрезали личную машину Е. Максимова.) Е. Максимов прославился и близкой дружбой с оперативниками МУРа, проходящими по делу «Оборотней МУРа» (2003 год).

Год 2001

Криминальная хроникаАрест мазуткинского авторитета

В середине января авторитета мазуткинской преступной группировки, 35-летнего Олега Москалева по кличке Хряк, задержали сотрудники ЦРУ РУБОПа и УВД Северного округа на улице академика Павлова. Три года мафиозо числился в федеральном розыске за совершение разбойного нападения.

Своим названием мазуткинская группировка обязана уже несуществующей улице в районе ВДНХ, откуда и вышла большая часть ее лидеров.

В 80-е годы она считалась одной из самых влиятельных банд Москвы и контролировала часть Рижского рынка и гостиницу «Космос», а возглавлял ее большой друг Япончика, трижды судимый вор в законе Алексей Петров, в криминальных кругах известный как Петрик или Генерал. «Ветви» группировки простирались в Зеленоград, Химки, Киров и Астрахань. В 1989 году сотрудники МУРа практически разгромили банду, задержав 200 и арестовав 70 бандитов. Дело Петрика продолжил его помощник Прокоп, а в начале 90-х годов в группировке произошел раскол: часть братвы перешла к солнцевским, часть – к коптевским.

Позже бригадиром группировки стал бывший офицер-вертолетчик Олег Москалев, он выдвинулся на криминальном поприще в 1994—1995 годах. Тогда он был практически наместником Петрика, который долго скрывался за границей. Под его предводительством братва контролировала рестораны, автосервис и частные охранные предприятия.

11 февраля 1997 года сотрудники РУОП Северного округа задержали Хряка за то, что он с пятью сообщниками буквально выбил из руководителя небольшой строительной фирмы 2400 долларов, а затем отнял у него джип «Опель-Фронтера», за который потом вымогал 600 миллионов неденоминированных рублей.

Задержание произошло в двух шагах от Боткинской больницы, а в квартире Москалева детективы нашли пистолет Макарова, патроны разного калибра, электродетонаторы, взрывоподжигательные шашки, сигнальную ракетницу, а также множество видеокассет порнографического содержания. По словам обслуживавших авторитета проституток, у Хряка были серьезные проблемы с потенцией…

Тогда дело до приговора не дошло: вскоре судья выпустил бандита из-под стражи без залога и даже без подписки о невыезде. По одним данным, выйти на свободу Москалеву помогла уловка адвоката, а по другим – освобождение обошлось братве в 30 тысяч долларов. Вскоре Москалев был объявлен в федеральный розыск. В течение трех лет Хряк скрывался под фамилией Ройзман сначала на Украине, а затем в Москве. За это время авторитет успел жениться и даже стал отцом двоих детей.

В Москве задержан вор в законе Робинзон Арабули. В феврале прошлого года неоднократно судимый законник получил срок за вымогательство, но, за взятку оказавшись на свободе, ударился в бега.

48-летний Робинзон Арабули считается одним из самых влиятельных грузинских воров в законе и в криминальном мире пользуется непререкаемым авторитетом. Все свои судимости (за исключением последней) Робинзон получил в Грузии, и связаны они с наркотиками. В общей сложности Робинзон провел за решеткой около восьми лет. Задерживали с зельем лидера криминального мира и в России. В 1995 году во время спецоперации «Допинг» Робинзона взяли в подмосковном поселке Отрадное (Красногорский район), но вору удалось выкрутиться.

После этого Робинзон надолго исчез из поля зрения столичных правоохранительных органов. От дел вор в законе, естественно, не отошел: его фамилия регулярно фигурировала в сводках провинциальных подразделений по борьбе с оргпреступностью. В основном он выступал третейским судьей во время разборок между группировками, а также контролировал поставки в московский регион наркотиков.

Взяли Робинзона на вымогательстве – преступлении, не свойственном вору в законе. Произошло это в Твери в начале 2000 года. Арабули с подельниками «наехали» на предпринимателя с требованием переоформить роскошный коттедж на одного из бандитов. Бизнесмен обратился в милицию, угрозы бандитов зафиксировали на аудиопленку и вскоре всю шайку арестовали.

В феврале Московский райсуд Твери приговорил вымогателей к различным срокам. Робинзон получил четыре года строгого режима и был отправлен в одну из тюменских колоний. Однако там вор в законе провел всего около трех месяцев. Авторитетные друзья зэка договорились с начальником и врачом колонии о досрочном освобождении Арабули. Получив деньги, те якобы обнаружили у Робинзона рак печени, и законник вышел на свободу «в связи с изменением обстановки». Вскоре его место на нарах заняли разоблаченные начальник колонии и врач. Самого же Арабули прокуратура Тюменской области объявила в розыск только 1 декабря 2000 года.

К тому времени Робинзон прочно осел в Москве, постоянно меняя паспорта и квартиры. В конце концов оперативникам ГУБОПа удалось задержать вора в законе, когда он выходил из дома на проспекте Вернадского. По словам губоповцев, Арабули не был шокирован арестом и лишь сожалел, что не успел перебраться за границу. Позже Робинзона этапировали в Тюмень.

Аресты русской братвы в Испании

15 февраля в Испании в пригороде под Барселоной задержали Сергея Буторина (Ося), которого сыщики считают криминальным авторитетом и лидером ореховской бригады, и его помощника Марата Полянского. Основной причиной послужил конфликт ореховских ребят с администрацией борделя, которая вызвала испанскую полицию. А та, в свою очередь, пробила русских через картотеку Интерпола.

В мае испанская полиция арестовала в провинции Малага российского гражданина Юрия Пылева, который, по данным МВД России, является лидером группировки московского района Медведково, и пятерых его сообщников. На группировку сотрудники испанских и российских органов правопорядка вышли после того, как арестовали под Барселоной Сергея Буторина и Марата Полянского. Лидер ореховской группировки Буторин и его напарник Полянский подозреваются в организации 35 убийств, в том числе шести милиционеров и следователя, который вел их дело, и целой серии других тяжких преступлений. Ореховские были обнаружены при содействии Интерпола и при участии прибывшей в Испанию спецгруппы из Москвы: полковника МВД, майора ФСБ и капитана-следователя. Схватили Буторина и Полянского при выходе из публичного дома в Кастельдефельсе.

Однако на этом расследование не закончилось. Следователи заинтересовались женой Буторина Елизаветой, которая живет в фешенебельном курортном городе Марбелья. Через нее они вышли на Пылева, который купил в этом же районе роскошную виллу и жил на ней с супругой. Считается, что Пылев был сообщником Буторина и Полянского, когда они совершали преступления в России (медведковская преступная группировка является союзником ореховской).

В ходе полицейской операции арестовали Пылева с супругой, жену Буторина, двух российских граждан, чьи фамилии не разглашаются, и испанца Рауля Рене Родригеса, который помогал авторитетам из России совершать операции с недвижимостью. Эти операции, по данным испанской полиции, проводились на деньги, которые преступники отмывали в Испании. На три виллы общей стоимостью 1 млрд. песет (5,5 млн. долларов), в которых проживали члены группировки, наложен арест. Изъято большое количество наличной валюты и драгоценностей, обнаруженных в их домах. Судья предъявила задержанным обвинение в отмывании денег и принадлежности к преступной группировке.

Югославия, побережье Адриатического моряКак это было

Коша со своим бывшим водителем Севой сидели в уютном ресторанчике на набережной Адриатического моря и любовались окружающим видом. А вид и в самом деле был потрясающий. С одной стороны подступали горы, заросшие соснами, а внизу – синее море.

Коша, потягивая натуральный сок, время от времени поглядывал вдаль. Затем, вспомнив о чем-то и взглянув на часы, неожиданно обратился к Севе:

– Почти полгода прошло, как мы с тобой тут оказались.

Сева кивнул головой:

– Да, полгода! Здорово ты все придумал, Коша! Одним разом все проблемы решил.

– А ты как думал? – довольно улыбнулся Коша. – Все благодаря… – Коша похлопал себя по голове, показывая, какие серьезные извилины у него в мозгу. – Я подумал, что рано или поздно меня все достанут – и криминал, и братва, и «погоны», и, самое главное, Тарас. Да и в бригаде начались разборки. Гнилые ребята оказались, мутные! Поэтому оптимальный вариант – «соскочить». В бега подаваться – рано или поздно найдут. Вот я и придумал собственную смерть. Еще Белку приказал памятник мне построить…

– А как же ты Егора уговорил?

– Да я его не уговаривал! Просто заплатил ему три штуки, пообещал взять водилой с большим окладом и в качестве испытания взял его на эту «стрелку». Он еще очень старался и не знал, что практически уже покойник!

– И зачем ты это сделал?

– Ты обратил внимание, что он был моей комплекции, совершенно такой же? Я на него такой же костюм надел, как у меня, на всякий случай. Первоначально я хотел его показать, но потом пошел на более рискованный вариант – показался сам перед братвой, чтобы все меня видели, а потом, благодаря твоему звонку, сел в машину и тут же вышел из задней дверцы незаметно, приказав Егору оставаться. А потом, когда перед взрывом сильно повалил дым, я быстро скрылся, а затем прогремел настоящий взрыв. А дальше как было – сам прекрасно знаешь.

– Потом все произошло очень четко, – улыбнулся Сева. – Я, как ты мне приказал, нажал на кнопку дистанционного управления, и – бабах! – машина взлетела на воздух. И Гоша, он же Егор, попал на небеса…

– Да, все отлично! Ни у кого не было никаких сомнений! Пацаны, наверное, до сих пор думают – как же Коша опростоволосился!

– А уж Белок – тем более…

– Ладно, хватит об этом! – махнул рукой Коша. – Главное, мы с тобой «упакованы» – «бабульки» у нас серьезные имеются, на счетах все лежит. Так что живем, отдыхаем…

– Жаль, конечно, что мы с тобой пока еще в подполье, появиться не можем.

– Да подожди, Сева, тебя что, так сильно в Россию тянет? Мы с тобой тут бизнес замутим! Поживем несколько годков, а когда все забудется, многие уже в землю лягут, тогда мы с тобой и появимся на родине!

– А Тарас как?

– Если он поверил в нашу сказку, тогда все в порядке.

– А если нет?

– А если нет – искать нас будет. Но, – Коша пожал плечами, – маловероятно, что он нас найдет.

Сева задумчиво посмотрел на своего шефа и сказал:

– Ты знаешь, я думаю, все же тайное всегда становится явным…

– Нет, я все предусмотрел. Все нормально! И Хорватию мы с тобой не случайно выбрали. Тут виза не нужна. Если что – поедем в Черногорию, там же недалеко Кипр, так что всегда спрятаться сумеем! С нашими – то деньжатами! К тому же через неделю греки обещали нам с тобой греческие паспорта дать. Я уже шестьдесят тысяч баксов отправил им. Так что будем мы с тобой Папандреусами или Теодоракисами!

– По-моему, Теодоракис – это какой-то греческий музыкант…

– Да какая разница! – усмехнулся Коша. – Главное, греками будем.

– А пластику делать не собираешься?

Коша задумчиво посмотрел на Севу.

– Да ну, зачем, и без пластики обойдемся! Все, хватит о разной фигне говорить, поехали лучше к Наде!

– Мы же вчера там были…

– А сегодня к Надьке в публичный дом новых телок из Москвы привезли. Свеженькие, молоденькие, местные их еще не трахали. Мы с тобой первыми будем! Я с ней еще вчера договорился, чтобы мы первыми были.

Сева кивнул головой.


Они подошли к серебристому открытому «Мерседесу», сели в машину и направились в сторону города. Проехав несколько сот метров, они остановились около красивого белоснежного коттеджа с небольшой светло-коричневой оградой, на воротах которой было написано «Массажные комнаты». Коша с усмешкой посмотрел на Севу:

– Да, югославы спокойно живут, пишут «Массаж», а на самом деле, как сам понимаешь, тут все по полной программе! Ну что, пошли?

– Пошли! – улыбнулся Сева.

Вскоре ребята подошли к воротам и нажали на кнопку звонка, с улыбкой глядя в расположенную на самом верху видеокамеру. Дверь открылась. На пороге их встречала сама хозяйка – полногрудая рыжеволосая югославка Надя, точнее, бывшая их соотечественница, несколько лет назад удачно вышедшая замуж за югославского строителя, до этого промышлявшая проституцией. Супружеская жизнь Нади с югославом не сложилась, и вскоре югослав, оставив Наде немного денег, уехал в Америку. Надя же осталась тут. Поскольку ничего, кроме как торговать своим телом, она не умела, а в ее сорок лет ложиться в постель было поздновато, она и открыла публичный дом. Своего бывшего сутенера Григория, который остался в Москве, она быстро нашла, и он стал подбирать ей девушек для югославских ночных клубов. На самом же деле девушки прибывали только в один бордель и занимались обслуживанием местных жителей, а также русских ребят, которые по тем или иным причинам находились в Хорватии.

Что касается Коши и Севы, то они у Нади были самыми почетными клиентами, которым разрешалось практически все.

Ребята прошли в уютный холл и расположились на мягких кожаных диванах. Девушка, одетая в красивую униформу, подала напитки. Рядом стоял столик с фруктами. Надя села рядом и взяла в руки чашечку с кофе.

– Девушки только вчера прибыли. Свеженькие, московские…

– Сколько их? – спросил Коша.

– Пока шестеро. Ожидается еще четверо. Девушки подготовленные. Двое из них работали в ночных клубах, топлесс танцевали.

Коша ухмыльнулся:

– А на морду-то хоть ничего?

– Мордашки симпатичные.

Затем Надя позвонила в маленький звоночек, и со второго этажа по лестнице стали медленно спускаться шесть вновь прибывших девушек. Все они были одеты в купальники. Кое у кого сверху был просто кусок прозрачного материала.

Коша внимательно рассматривал каждую из девушек, словно оценивая и выбирая, кого из них взять. Наконец он показал на крашеную блондинку, подошел к ней вплотную и спросил ее имя.

– Меня зовут Лера, – ответила девушка.

– Отлично! Пойдем, Лера, посмотрим, что ты умеешь!

Через несколько минут они оказались на втором этаже в специально приготовленной комнате. Там стояла большая двухместная кровать, тумбочка с телевизором и стереосистемой, а на потолке – огромное зеркало. Рядом с комнатой находилась джакузи. Это была одна из лучших комнат в борделе Нади.

Коша сразу уселся за стол. Лера, зная свое дело, быстро подошла и стала расстегивать его брюки. Через несколько мгновений Лера с Кошей уже занимались любовью…

После небольшого сексуального развлечения уставший Коша откинулся на подушку.

– А ты здорово все делаешь! – сказал он.

– Прошла хорошую школу! – улыбнулась Лера.

– И где же ты трудилась?

– Ой, – Лера махнула рукой, – в нескольких клубах на Новом Арбате…

– На Новом Арбате? Я там часто бывал.

– Ты знаешь, мне твое лицо знакомо… Как тебя зовут, если не секрет?

– Да какой секрет – Максимом, – соврал Коша.

– Макс… Макс… У меня такое впечатление, что я тебя где-то видела.

– У меня отличная память. Ты меня нигде не могла видеть. Если бы ты меня видела, то и я бы тебя тоже видел. Я бы точно запомнил твое лицо!

– Может быть, я видела тебя по телевизору или в газетах?

Коша рассмеялся:

– Да вроде меня не печатали нигде и не показывали… В президенты я не собирался, депутатом тоже не был. Я бизнесом здесь занимаюсь. Из России давно уехал.

– Ну, значит, я ошиблась. Просто лицо у тебя такое…

Затем она вновь придвинулась к Коше и стала гладить его рукой по животу.

– А ты завтра придешь ко мне? – спросила она. – Хозяйка говорит, что ты очень богатый, крутой…

– Твоей хозяйке язык нужно отрезать! – резко ответил Коша. – Но к тебе я точно приду.

– А ты никого другого заказывать не будешь? Ты мне не изменишь?

– Ты что, на меня глаз положила? – усмехнулся Коша.

– Ты такой славный… В сексе ты – герой!

– Мы на пару дней в командировку слетаем, а потом я к тебе сразу приду.

– А ты точно никого из подружек брать не будешь? – снова спросила Лера.

– Пока ты меня устраиваешь… Только ты вот что – я твоей Наде деньги забашляю, чтобы ты тоже ни с кем, только меня ждала. И еще, если чего узнаю – а узнаю я сто процентов, – то смотри… – Он провел ногтем по нежной щеке Леры.

– Да что ты! Я – никогда, я буду только тебя ждать!

– Хорошо, – улыбнулся Коша. – Я «бабки» хозяйке оставлю. А это – тебе! – Он вытащил триста баксов и положил их на стол. – Это тебе типа чаевых. С хозяйкой не делись. Я и так ей нормально денег дал.

Вскоре Коша вышел из борделя в сопровождении верного Севы.

Как только они уехали, Лера поднялась к себе в комнату и приняла душ. Затем она вышла на балкончик, села и уставилась вдаль, задумавшись. Неожиданно она вспомнила о чем-то и взяла мобильный телефон. Полистав маленькую записную книжку, Лера набрала номер и стала ждать.

– Алло, Руслан? Это Лера говорит. Привет! Давно не виделись!

На другом конце что-то невнятно пробормотали.

– Русланчик, – продолжала Лера, – у меня такой вопрос к тебе… Тут один человечек есть – твой хозяин им интересовался, Тарас… Ну, помнишь, ты нам еще газеты показывал, фотографии? Я не помню, как его зовут, – какой-то криминальный авторитет, Гоша, кажется… Да, Коша, правильно. Так вот что я хотела спросить… Сколько «бабок» ты мне отстегнешь, если я скажу, где он?

В ответ раздался такой громкий голос, что Лера даже отодвинула трубку подальше от уха.

– Нет, так наезжать на меня не нужно, я же тебе сама позвонила, добровольно! Я не могу сказать, где я… Что значит, ты меня вычислишь? Что, мне ничего не полагается? Вы так всегда – пообещаете, скажете, что не обидите, а как до дела дойдет, так… В общем, я хочу десять тысяч… Конечно, долларов! Не местных же… Записывай адрес. Только он тут будет через три дня. Да, точно он. Я его сразу узнала.


Прошло три дня. Коша сдержал свое слово. Он мотался с Севой на Кипр за деньгами. Вернувшись в Хорватию, он первым делом поехал в бордель к Наде. Но каково же было его удивление, когда он узнал, что Леры нет!

– Лера ушла в город по делам, – почему-то испуганно сказала Надя.

– Что это ты ее отпустила? – спросил Коша. Он знал, что в борделе у Нади существовало строгое правило: девушек одних в город не выпускать. А их документы она забирала сразу же после их прибытия.

– Да так получилось… Приболела она, за лекарством пошла. Да ты не волнуйся, скоро она будет! Хочешь – возьми Ирочку или Катю… Давай я девочек приглашу?

– Ладно, – махнул рукой Коша, – я ее дождусь. Я обещал ей. Влюбилась она в меня, наверное!

– Смотри, как хочешь! У меня дела, – сказала Надя, – я, пожалуй, пойду…


Уход хозяйки тоже показался странным. Коша чувствовал, тут что-то не то – уж больно все неожиданно получилось. Девчонка вдруг пропала, пускай и на время, и хозяйка свалила… Обычно она никогда не уходит, пока клиент девочку не возьмет.

Неожиданно распахнулись все двери. Первыми в холл, где сидели Коша с Севой, ввалилась группа вооруженных людей. В основном это были полицейские. Бормоча что-то на местном языке, они быстро уложили Кошу с Севой на пол лицом вниз.

Коша посмотрел на Севу и увидел его испуганное лицо. Он понял: ведь у каждого из них за пазухой был пистолет…

– Не дрейфь, корефан! – тихо сказал Коша. – Откупимся! «Бабки» у нас есть.


Через несколько минут их доставили в ближайший полицейский участок. Коша сразу сказал, что не понимает местного языка и требует переводчика. Один из югославов сказал по-русски:

– Будет тебе переводчик!

Через полчаса к полицейскому участку подъехал темно-синий «БМВ» с немецкими номерами. Из машины вышел плотный парень лет тридцати пяти, коротко стриженный. Войдя в полицейский участок, он поздоровался с комиссаром, о чем-то с ним пошептался, и тот провел его в комнату, где сидел Коша. На Коше уже были надеты наручники.

– Я ваш переводчик, – сказал парень, – меня зовут Руслан. Перед тем как пригласить адвоката – а адвокат должен быть обязательно местным, – я бы хотел с вами переговорить.

Коша понимающе кивнул головой.

– Послушай меня, Руслан, – сказал он, – у меня много денег. Я тебе «бабки» дам, только выдерни меня отсюда! Поговори с ними, узнай, сколько они денег хотят, чтобы всю эту волынку со «стволами» замять!

– Боюсь, у вас будут большие проблемы. Сюда уже летят русские полицейские. У вас с ними было что-то? Говорят, на тебе, Коша, несколько убийств лежит…

Коша внимательно посмотрел на Руслана.

– Ты кто, парень? – тихо спросил он, сразу сообразив, что тут нечисто.

– Ты Тараса помнишь?

– Какого еще Тараса?

– Циклопа. Так вот, я от него. Рассчитываться будем на родине.

– Не надо никакой родины! Пусть меня здесь судят! Пусть двушку, трешку, пятерик дадут, но я лучше здесь отсижу!

– Понятное дело, что ты тут хочешь остаться! – усмехнулся Руслан. – Только кто же тебя тут оставит? Слишком много на тебе «бабулек» висит. Тебе, можно сказать, личный бухгалтер нужен! Так что, Коша, поедешь ты на родину, в снежную Россию. А там у тебя выбьют все «бабульки» – у Тараса крепкие связи с ментами. Потом засудят, построят по всей строгости российского закона – ведь на тебе много эпизодов разных. Жаль, стрелка своего, Слоника, ты не сберег…

– А что с ним? – спросил Коша.

– Говорят, убили его… Хотя трудно сказать, правда ли это. И поедешь ты в зону, что-то типа «Белого лебедя», одной из самых суровых зон. Так что, паренек, я пока при тебе переводчиком и личным телохранителем побуду и что главное – совершенно бесплатно!

Коша отвернулся…

Похороны криминального патриарха

В мае криминальная Москва хоронила 64-летнего Владимира Савоськина (Савоська). Проститься с влиятельным вором в законе на Котляковское кладбище приехало два десятка лимузинов и несколько сотен друзей покойного. Пока Савоську отпевали в храме Воскресения Христова в Сокольниках, на Котляковском кладбище шли последние приготовления. Хмурые молодые люди в черном придирчиво осматривали центральную аллею, по которой пойдет траурная процессия, а кладбищенские работники разгоняли со служебной стоянки перед входом случайные «Жигули» и «Волги».

Посреди центральной площади кладбища, откуда расходятся аллеи, был разбит огромный шатер. Под тентом стояли столы, сервированные человек на пятьдесят. Возле них суетились официанты в униформе с погонами, напоминающие офицеров царской армии. Они проворно расставляли тарелки с кутьей, блинами и баночки с липовым медом. Чуть позже появились бутерброды и напитки из Черноголовки. Посреди стола утопал в цветах портрет Савоськи.

– Поминки будут вечером в нашем ресторане, – сказал один из официантов. – А это так, фуршет, дань традиции. Просто, чтобы люди могли выпить по рюмочке за упокой души.

У молодых людей, курсирующих по аллее, вдруг разом затрещали мобильные телефоны, и они, словно по команде, двинулись в сторону центрального входа. В кладбищенские ворота въезжал черный «Кадиллак» без окон и с кожаным верхом, перед которым все почтительно расступились. За катафалком тянулась целая кавалькада «Мерседесов»: одних только представительских лимузинов «пятисотых» и «шестисотых» было около двух десятков. Той же марки оказался и автобус, на котором привезли иногородних друзей и родственников Савоськи.

Бросив в могилу по горстке земли, все потянулись к столу. Первым делом всем раздали по карамельке «Кизил» – помянуть, а затем уже все перешли к блинам и водке.

– Вот я все могу, – сказал благообразный старичок в очках, поднимая рюмку. – Щипать могу, резать, но решать конфликты, как Савоська, не могу!

– К консенсусу он приходил, как Горбачев, – вставил другой. – Достойный был человек, честный, порядочный. Как жил, так и хоронят: со всего Советского Союза приехали проститься. Это для вас и ментов он жулик, а для нас… Да вы и сами все видите.

В это время за его спиной двое молодых уже обсуждали деловые вопросы. Говорили о каких-то малявах, которые надо разослать по всем зонам. Милиции видно не было. Хотя оперативники, как сообщили потом в МВД, весь день проработали на кладбище. Они потом рассказали, что на похоронах присутствовало 50 воров в законе. Наиболее известные из них – Джамал и Блондин. На могиле Савоськи братва установила большой дубовый крест и оставила целую гору из живых цветов и роскошных венков: «От друзей из Самары», «От братьев с Дальнего Востока», «От хабаровских бродяг». А на одном, самом, пожалуй, пышном – «Бате Савосе от Андрея Хобота и Святого».

Похороны законника

23 августа в Москве на Даниловском кладбище провожали в последний путь Нодара Чограши (Ноно), одного из влиятельнейших воров в законе.

Похороны прошли тихо и настороженно. Это было связано с тем, что в столице началась очередная гангстерская война. Братья Нодар и Дато Чограши и их дальний родственник Сурен Фаризян были взорваны в подмосковных Химках в минувшую субботу. Бронированный «Мерседес-500», в котором они ехали, подорвался на радиоуправляемой бомбе. Броня не спасла пассажиров. Все они получили тяжелейшие ранения. Ноно, оказавшийся в больнице в критическом состоянии, скончался в понедельник. До этого Ноно пережил несколько покушений, в 1998 году несколько недель пролежал в больнице. Тогда в него стреляли из автомата.


На проводах Ноно было немноголюдно. Родственники вора, контролировавшего при жизни десятки банков, крупных фирм и ночных клубов, приехали на двух автобусах. Друзья – на лимузинах с джипами сопровождения. Говорили тихо, на своем языке, так что сторонним людям разговор остался непонятен. Среди собравшихся были замечены воры в законе Михо-слепой и Бесик (всего было человек двадцать законников и авторитетов). Приехал и Сурен Фаризян, не оправившийся от ран и контузии. Его лицо, все в ожогах, было страшным. Процессия, растянувшаяся на несколько десятков метров, на руках донесла закрытый гроб до могилы. Что-то национальное на дудочке, баяне и барабане сыграл приглашенный оркестр. Женщины как по команде начали плакать. Мужчины запели ритуальную песню. Могилу (за место на коммерческом участке кладбища заплатили 70 тыс. руб.) обложили кирпичом. Потом залили установленный туда гроб бетоном. Поверх холма (засыпали могилу друзья Нодара, не давшие кладбищенским работникам бросить ни одной лопаты земли) тут же выросла целая гора букетов и корзин цветов. Привычных венков с надписями от братвы или тулунских бродяг не было. Даже пару ленточек, на которых было написано «Дяде Ноно» и «Дорогому Ноно», тут же сняли с корзин и сожгли. И это лишний раз подчеркивало, что покойный, пользовавшийся огромным авторитетом в криминальной среде, все-таки держался особняком. «За это его и уважали», – говорили многие участников траурной церемонии. Уже после похорон друзья Ноно говорили, что в Москве вновь начался беспредел. Кто и зачем развязал войну, воры не знают: разборы еще не проводились. Они также сказали, что вражды в армянской диаспоре нет, а слухи о междоусобицах специально распускает милиция, чтобы стравить авторитетов. Милиция все это время была рядом. На крыше одного из гаражей, расположенных возле кладбища, работал телеоператор РУБОПа, которого вначале даже приняли за снайпера.

Задержание воров

4 сентября по подозрению в совершении нескольких грабежей задержаны два вора в законе – ранее судимые Равиль Мухаметшин (Муха) и Алексей Кирюхин (Шеркан). В начале 90-х годов Муха являлся одним из лидеров люберецкой ОПГ. Шеркан стал вором лишь полтора года назад (короновали Рамс и Бойко), в последнее время тесно общался с казанской ОПГ.

ЛюберецкиеКак это было

Прошло два месяца с тех пор, как мы стали заниматься рэкетом. За это время мы уже накопили достаточно денег, купили машины, завели себе видеомагнитофоны. Время от времени просматривая фильмы о карате и рэкете, ребята как бы повышали свою квалификацию. Макс еженедельно выдавал им зарплату. В основном зарплата составляла каждую неделю около ста рублей. Триста-четыреста рублей в месяц были неплохими деньгами. Остальные деньги шли в общак, на непредвиденные расходы.


Вскоре Макс отметил двухмесячное существование группировки. Отметил с шиком. Заказав в одном из ресторанов несколько столиков, ребята сидели и отмечали событие, радовались вольной жизни. Многие ребята, которые работали в группировке у Макса и Валентина, уже готовы были привести своих друзей. Постепенно группировка должна была разрастись.

В конце вечера, когда кто-то из ребят пошел танцевать, кто-то снимать проституток, Макс подсел к Валентину и начал разговор.

– Знаешь, Валек, я думаю, нам надо расширяться.

– В каком смысле?

– В прямом. Группировку расширять нужно. А то, видишь, мы уже сражения проигрываем, ореховским отдали много проституток. А это, между прочим, деньги большие! И живые деньги!

– Я не против, – сказал Валентин.

На следующий день начался отбор. В первую очередь принимали тех, кого привели члены группировки. Макс долго беседовал с каждым, узнавал, из какой тот семьи, кто родственники, чем занимался до этого, какие спортивные секции посещал и так далее. Затем он рассказывал про группировку, про жесткую дисциплину, про систему наказаний и поощрений. Валентин сидел и слушал с большим вниманием.

– Оказывается, у нас есть система поощрений и наказаний, – сказал он Максу, когда они остались одни.

– А как ты думал, братишка? Есть и будет обязательно. А без дисциплины мы никто и ничто, – сказал Макс. – Более того, я даже проведу пару показательных акций по наказанию и поощрению, потому что пацаны четко должны знать, что мы справедливы, но и требуем много.

Основное требование – полный отказ от спиртных напитков и даже запрет курения на деле. Кроме того, запрещалось опаздывать. Так, на одну сборку, когда нужно было ехать на Рижский рынок, один паренек опоздал на пятнадцать минут. Вся бригада ждала его. Когда он появился и стал оправдываться, что опоздал на автобус, Макс просто отвел его в сторону и на глазах у всех жестоко избил.

– Это тебе на первый раз, – сказал Макс, ударив напоследок парня ногой. – Во второй раз убьем! И чтобы каждый знал – если назначаем встречу в двенадцать, значит, все должны быть ровно в двенадцать! Ни минутой позже! У нас должна быть железная дисциплина!

Валентин посмотрел на ребят и увидел страх в глазах у многих. Но, с другой стороны, они уважали Макса и подчинялись ему, потому что он был сильный и просто так ни на кого не наезжал.

Через пару дней подвернулся случай с поощрением. Пришел один паренек и сказал, что на выходные ездил к тетке в Москву, день рождения отмечали в одной кооперативной стекляшке. И паренек раскрутил там коммерсанта, то есть фактически предоставил ему люберецкую «крышу». Коммерсант согласился.

– Точно, не врешь? – спросил Макс.

– Макс, Валя, точно говорю! – сказал паренек.

На следующий день Макс с Валентином и с другими ребятами подъехали к этой стекляшке. Паренек не обманул. Коммерсанты сказали, что охотно будут платить люберецким и станут под их «крышу», прекрасно понимая, что на кафе рэкетиры будут слетаться как бабочки.

Максу очень импонировало, что они получили такую серьезную точку – кооперативное кафе. Ему казалось, что с этого кафе они будут иметь большие бабки.

– Ну что, очень хорошо! – сказал Макс, обращаясь к хозяевам. – С сегодняшнего дня в кафе будет сидеть наш смотрящий, типа дежурного, связного. Если братва будет подтягиваться, он будет с ними разговоры вести, чтобы вы не отрывались от своего бизнеса.

Хозяева кивали головами в знак согласия.

– А то, знаете, лишнее брошенное слово – а нам потом отвечать. Могут быть трупы. – Макс повторил фрагмент из какого-то американского боевика.

Назначив своим смотрящим маленького Колобка, Макс дал ему инструкции, о чем и как говорить с братвой, как стрелки назначать, как с ним связываться. А когда вышли из кафе, Макс вдруг повернулся к тому пареньку, который первый раскрутил это кафе, и, похлопав его по плечу, сказал:

– Молодец, Егорка! Правильно живешь! – И он повернулся к Валентину: – Валя, выдай Егорке премию в размере тысячи рублей!

Все посмотрели на Егорку. Тысяча рублей – не хилые деньги для молодого паренька!

– И еще, ты будешь иметь небольшой процент с этого кафе, поскольку ты сам его нашел и сам с ними договорился, – добавил Макс.

Теперь Валентин понял: вот она, форма поощрения! Теперь каждый понимал, что если он в свободное время найдет какую-нибудь коммерческую точку и сможет договориться с ней о крыше, то, помимо солидной премии, будет получать и процент с этой точки.

Оставшись с Максом наедине, Валентин осторожно спросил его:

– Послушай, Макс, если мы так всем будем проценты раздавать, то что нам тогда останется?

– Не боись! – улыбнулся Макс. – Пусть немного пополучает процент, а потом мы его накажем. Наверняка он дисциплину нарушит.

– А если не нарушит?

– Значит, сделаем так, чтобы нарушил. Зато все будут стараться!

Действительно, его тактика очень скоро дала плоды. Через несколько дней еще несколько точек были найдены ребятами. Была одна небольшая автомастерская, точнее шиномонтаж, потом кооперативный киоск и так далее.

Прошло еще несколько месяцев. Теперь Валентин с Максом выполняли роль главарей, копируя своих американских коллег. В основном они обедали и ужинали в ресторанах, время от времени навещая те или иные точки. В ресторанах они принимали коммерсантов и своих же кассиров, которые приносили им деньги. Каждая точка теперь была закреплена за какими-то конкретными двумя боевиками. Макс специально выработал систему именно двух человек. Один – это контрольный, а второй – проверяющий его. И потом, он специально комплектовал эти пары так, чтобы эти двое не были друзьями, а, наоборот, были либо малознакомыми, либо между ними были далеко не дружеские отношения.

Время от времени Макс менял состав пар, чтобы они не спелись.

– Ловко ты все придумал! – говорил ему Валентин.

– А ты как думаешь? Если дашь им свободу, глядишь – потом или кафе, или еще какая точка будет их, а мы с тобой вроде и не при делах будем! А так я их периодически меняю.

На Рижский рынок теперь вся группировка не ездила, а снаряжали туда двоих-троих ребят – кассиров, дань собирать.

Прошло еще немного времени. Теперь группировка насчитывала не двенадцать, как было вначале, а двадцать четыре человека. Кроме «трешки», у угонщиков была куплена еще и старенькая «девятка» с перебитыми номерами и с фальшивыми документами.

Макс стал организовывать так называемый досуг и спортивный режим. Теперь, зная, что понедельник – день нерабочий, так как многие кооперативные точки и структуры отдыхают после выходных, Макс назначал день спорта.

Всей группировкой ходили на футбольное поле, играли в футбол, причем играли почти полдня. Вечером шли либо париться в баню, либо в ресторан. Там подводили еженедельные итоги, подсчитывали прибыль, распределяли обязанности, высчитывали новые направления деятельности.

Постоянно шла работа по привлечению новых объектов. Теперь в группировке была своя служба разведки. Макс сумел найти ребят молодых, особенно таких, у которых были богатые родители и которые уже имели свои тачки, и завербовал их в качестве разведчиков.

Фактически они не были членами группировки. Они только выясняли точки, на которые потом надо было наезжать. Эти ребята целый день ездили по Москве в разные места. Макс оплачивал им расходы на бензин и давал премиальные за хорошую работу. Ребята сообщали Максу или Валентину о тех или иных точках, которые, на их взгляд, были без «крыши». И в этот же вечер бригада наезжала на эту точку.

Таким образом, поиск новых точек велся почти ежедневно.

Часто ребята не успевали приехать на ту или иную точку, как появлялся смотрящий от другой группировки, закрепленной за этой точкой. Тогда происходил обычный разговор – ребята, вы опоздали, мы тут уже стоим.

Иногда смотрящих не было, коммерсанты что-то говорили невразумительно. Тогда Макс требовал предъявить «крышу», назначал стрелку. В этот же день к вечеру или после обеда в каком-то известном месте назначалась встреча. На двух машинах подъезжали ребята, приезжала другая группировка. Опять же происходило почти одно и то же – вы кто? А вы кто? Мы такие-то…

Но самое неожиданное случилось в конце следующей недели, когда на встречу, вернее, на серьезный разговор явился Гарик – тот самый Гарик, который держал видеосалон. Встречу решили назначить в одном из ресторанов, который находился в районе Старого Арбата. Подъехав в назначенное время на двух машинах, Макс, Валентин и еще несколько ребят сели за столики.

Садились обычно следующим образом. За один столик садились только старшие – Макс и Валентин. Все остальные садились за соседний столик.

Вскоре появился Гарик. Тепло поздоровавшись со всеми, он подсел к Максу и Валентину. Суть его предложения сводилась к тому, что он хотел открыть что-то типа ночной дискотеки – прообраз будущих ночных клубов. Макс отнесся к этому предложению скептически.

– У тебя, Гарик, никакого опыта нет! – сказал он.

– Да я раньше активно дискотеки посещал, я все там знаю! – ответил Гарик. – Схема простая.

После долгого разговора посчитали, что дело это достаточно прибыльное.

– А деньги где возьмем? – поинтересовался Макс.

– Вообще-то я рассчитывал на кредит из банка. Какая-то часть наличными будет нужна, сами понимаете – ремонт, переустройство, а работягам мне нужно наликом платить, – стал объяснять Гарик.

– И что из этого?

– Я вот и хотел у вас занять эти деньги. Мы же с вами партнеры! – неожиданно произнес Гарик те самые слова, которые недавно ему вдалбливал Макс.

– Конечно, партнеры, – кивнул головой Макс.

– Значит, и расходы у нас должны быть пополам…

– Логично, – сказал Макс. – На какую сумму ты рассчитываешь?

Гарик назвал сумму.

– Да, сумма немаленькая! – покачал головой Макс.

– Но ведь и доход будет большой! – сказал Гарик. – Я посчитал – прибыль почти двести процентов! И самое главное, на чем будем делать деньги – это на напитках. Коктейли разные, а там своя химия.

– Что значит химия? Химические вещества, что ли, растворять будешь? – улыбнулся Макс.

– Нет, я имею в виду, что вместо коньяка можно «Старку» наливать… Знаете, как раньше халдеи в ресторанах делали.

– Это нам знакомо, – сказал Макс и повернулся к Валентину. – Ну, Валя, что ты думаешь? Как тебе эта идея?

Валентин одобрил идею Гарика.

– Идея хорошая, перспективная.

– Значит, бабки нужно готовить, – сказал Макс. – Сколько у нас там набралось?

Всю последующую неделю готовились к открытию дискотеки. Гарик без труда взял в коммерческом банке кредиты. Тогда кредиты давали под смешные проценты и под честное слово. Предоставив только устав и положение о молодежном центре, Гарик сумел уговорить банкира, и тот дал неплохой кредит. Единственное, что все кредиты были по безналичному расчету. Но все равно это были деньги.

Только однажды Макс обратился к Валентину:

– Знаешь, Валя, что я думаю? Не очень-то я доверяю этому Гарику, мы его мало знаем. Я хочу в это дело ввести своего человека, проверенного.

– Ты кого имеешь в виду? – поинтересовался Валентин.

– Помнишь Серегу Воробьева? Мы с ним палаточку держали. К тому же Серега – бывший комсомольский босс и ему все это знакомо. Ты как, не против?

– Нет, не против. Пускай работает!


Через несколько дней состоялась встреча с Сергеем Воробьевым. Он действительно оказался к тому времени не у дел. После потери коммерческой палатки он устроился на какую-то фирму инженером. Но это, естественно, его не устраивало. Теперь перед ним открывались хорошие перспективы начать серьезное дело с помощью группировки.

Позже Валентин с Максом часто навещали взятое в аренду помещение, находившееся около одной из станций московского метро. Там вовсю шли ремонтные работы. И Гарик, и Сергей Воробьев активно руководили ремонтом. Единственное – возникали проблемы с рабочими. Иногда те или иные бригады напивались. Тогда Макс посылал ребят, чтобы научить того или иного рабочего выходить на работу трезвым.

После легкого избиения рабочие приходили в рабочее состояние. Валентин и Макс хотели только одного – чтобы дискотека была открыта точно в срок.


Однажды Валентин с Максом заехали в будущую дискотеку с проверкой, посмотреть, как идут работы. Оставшись довольными результатами работ, они уже собрались уходить, как неожиданно их пригласил в свой уже отремонтированный кабинет Сергей Воробьев.

– Послушайте, ребята, – сказал он, – у меня появилась отличная идея, которая будет приносить нам большую прибыль. Дело в том, что таких дискотек, какую мы хотим открыть, в Москве уже много, нам будет трудно завоевать публику и конкурировать с другими подобными заведениями. Поэтому я предлагаю открыть дискотеку со стриптизом.

– Со стриптизом? – сказал Макс. – Это отличная идея! Только кто разрешит нам стриптиз? При сегодняшней пуританской системе это невозможно! Нас тут же закроют!

– Хорошо, – сказал Сергей, – пусть будет не стриптиз, а бои женщин без правил…

– Что это значит?

– Вот смотрите, – и он вставил в прорезь видеомагнитофона кассету. На экране появились две дерущиеся женщины без лифчиков, валяющиеся в какой-то грязи.

– А где же мы столько грязи найдем? – усмехнулся Макс. – Если только на стройку выехать…

– Это специальная грязь. Ее из Европы привозят, – объяснил Сергей. – Я уже узнавал. Стоит она, правда, недешево.

– Нет, это исключается!

– Хорошо, пусть будет не грязь, пусть будет ринг.

– А откуда мы девчонок возьмем?

– Так у нас же проститутки есть, – вступил в разговор Валентин, – поедем на Калининский, выберем. Попробовать можно! Ведь на это зрелище много мужиков соберется, а это хорошие деньги!


Так и сделали. На следующий день Валентин с Максом взяли с собой еще двух ребят и поехали на Калининский проспект выбирать из подшефных проституток будущих боксеров. Заодно они решили устроить себе субботник.

Ребята давно сняли однокомнатную квартиру, куда время от времени приводили проституток снимать с себя и со своих бойцов напряжение.

В тот день из тех, кто вышел на работу на Калининский, было только двенадцать подшефных проституток. Макс обошел всех и назначил им в разное время приехать в эту квартиру. Ребята шутили:

– Макс, а у тебя пупок не развяжется, если ты всех в один день?

Но они не знали, что на самом деле Макс не ставил перед собой такой задачи – вступить в любовную связь с двенадцатью проститутками, просто ему нужно было отобрать будущих участниц женского бокса.

Вскоре девушки стали появляться. Валентин с Максом сидели в квартире, где из мебели были только диван, тумбочка и небольшой кухонный гарнитур. Каждой девчонке необходимо было сразу раздеться. Они обнажали грудь. Отбор проходил по этому критерию – у кого грудь красивее и пышнее, та и подходила для этого бокса. Не надо было никаких физических данных, так как это была просто игра в бокс. И каждый раз, по замыслу Макса, победительницей должна была быть какая-то девушка по установленной схеме.

Перед Максом и Валентином стояли три девушки, обнажив грудь. Макс подошел к одной из них и стал поглаживать ее по груди, как бы проверяя. Затем попросил ее попрыгать, глядя, как она будет смотреться в движении. Все это его устроило.

– Ты и ты, – показал на двух девушек Макс, – подойдете. А ты, – указал он на третью, – нам не подходишь. Будешь в резерве.

– А что делать-то надо? – поинтересовались две девушки.

– Сейчас мы вас научим.

И Макс увлек одну из них в постель. Завалив ее туда, он стал заниматься с ней любовью. Валентина же отправил на кухню со второй. Третьей сказал, чтобы она шла на работу и прислала еще двоих.

Та, которая ушла, так ничего и не поняла. Чего они хотят, зачем нужно было обнажать грудь, зачем они заставляли девчонок прыгать – странно…

Через некоторое время девчонок сменили другие две. Макс опять заставил их раздеться, прыгать. Из двоих он выбрал еще одну. Так, в течение этого дня Валентин с Максом оттрахали пять или шесть девчонок, отобрав их для бокса.

Потом, объяснив им, что от них требуется, Макс сказал, сколько это будет стоить – сто рублей за участие в бое. То есть это была норма оплаты проститутки, если учитывать, что она брала по двадцать пять–пятьдесят рублей с человека.

Многие заинтересовались этим делом.

В конце дня Валентин спросил:

– Макс, а кто же будет их тренировать?

– Да пускай Серега Воробьев и тренирует, это ведь его идея!

– Серега? – засмеялся Валентин. – Да он же бывший комсомольский работник!

– Вот именно. Ты что, не слышал про так называемые комсомольские сауны? Там такая была групповуха у них…

– Нет, – Валентин покачал головой, – мне об этом ничего не известно.

– Вот видишь! А я знаю. Комсомольские работники по этим делам мастаки. Вот пусть он их и тренирует.

Неожиданно в дверь квартиры кто-то позвонил. Макс медленно подошел к двери. Странно, кто это? Мало кто знает про эту квартиру…

В дверях стоял паренек, недавно принятый в группировку.

– Макс, извини, что беспокою… Там проблема возникла. Казанцы наших проституток бьют.

– Где?

– На Калининском, около кафе «Печора».

– Валя, вперед! – скомандовал Макс.

Валентин с Максом выскочили из квартиры и побежали в сторону Калининского проспекта. До кафе «Печора», которое находилось где-то в начале проспекта, было совсем недалеко. Вбежав в кафе, они ничего не заметили.

– Где? – спросил Макс у паренька.

– В женском туалете.

Ребята быстро спустились вниз и оказались у двери женского туалета. Одним движением Макс выбил дверь и увидел следующую картина. Человек десять молодых крепких ребят с коротко стриженными темными волосами били двоих проституток.

– В чем дело, братва? – громко спросил Макс.

– А ты кто такой? – обернулся к нему невысокий паренек с явно татарской внешностью.

– Я Макс из Люберец. Это наши девчонки. В чем дело, братва?

– Они плохо работают. Они обокрали нашего парня.

– Вы кто будете?

– Мы казанцы.

– С кем работаешь? – чуть ли не командным тоном спросил Макс.

– А чего это ты на меня голос повышаешь? – нахмурился паренек. – Я тебе что, шестерка? Мы с Фаридом работаем. И что дальше?

– А то, что так дела не делают, – продолжал Макс.

– Какие дела? Это у вас в Москве дела, а у нас свои законы, в Казани.

– Как тебя зовут? – спросил Макс.

– Равиль меня зовут. А ты Макс? Слышал я про тебя.

– Так в чем проблема? Так дела не делаются, – повторил Макс.

– Какие дела? Твои девчонки плохо нас обслужили, и мы вправе их наказать. Такие наши законы.

Макс понял, что без драки не обойтись. Он повернулся к Валентину и сказал:

– Иди посмотри, закрыл ли я машину на ключ.

Валентин уже знал, эта условная фраза означает, что нужно выйти на улицу и как можно быстрее созвать ребят, которые могли бы вступить в драку. Он пожал плечами, показывая, что не хочет оставлять друга одного. Потом он быстро выскочил на улицу. Минут через десять ему удалось найти троих ребят из группировки. Они помчались в кафе.

Но было уже поздно. Когда они вбежали в туалет, Макс и еще один паренек из группировки, оставшийся с ним, валялись на полу, жестоко избитые. Казанцев не было.

Макса довели до машины и усадили в нее, повезли в Люберцы, в больницу.


Пролежал Макс в больнице две недели. Валентин навещал его каждый день, приносил ему фрукты, соки. Макс через пару дней начал говорить. Он очень переживал и прекрасно понимал, что его авторитет после этого случая сильно пошатнулся. Как же – он был сильным, всемогущим Максом, державшим группировку в руках, а тут какие-то казанцы избили его! Конечно, их было двое, а казанцев – человек десять. Силы были неравными. Но все равно, он не должен был допустить такого избиения. А если допустил, то обязательно должен отомстить – кровью смыть свой позор!

Макс однажды первым начал разговор с Валентином.

– Надо бы нам оружие прикупить, – сказал он.

– Какое оружие? – не понял Валентин.

– Стволы – пистолеты, может, пару гранат.

– Ты чего? С казанцами войну затеваешь? – осторожно спросил Валентин.

– А другого выхода нет. Войну с казанцами вести не буду, а этого Равиля я должен замочить лично, иначе, – Макс сделал паузу, – сам понимаешь, братан, что со мной может быть.

Валентин пожал плечами.

Идея покупки оружия захватила Макса. Он раздумывал, где можно это оружие достать. Остановился он на варианте покупки оружия в какой-нибудь воинской части.

Воинская часть, находившаяся недалеко от города Жуковского, была Максу знакома. Один из его приятелей когда-то служил в ней. Когда Макс выздоровел, они с Валентином прихватили еще одного паренька и поехали в эту часть.


Часа через два они нашли двоих прапорщиков. С каждым Макс говорил один на один, без свидетелей, показывая деньги и убеждая продать оружие. Но пока все было безуспешно. Ни один не согласился.

Макс нервничал.

– Черт возьми, столько времени потеряли, и все впустую! Один говорит – в ГСМ работает…

– Где? – переспросил Валентин.

– Ну, на складе горюче-смазочных материалов. Другой – какой-то каптер… Я говорю ему – найди человека, который за оружие отвечает, я тебе деньги заплачу, деньги ему показывал, а он – нет, ребята, мы не по этой части!

– Может, они просто боятся? – предположил Валентин.

– Может, и так. Черт их знает!

Вдруг из проходной вышел мужчина в военной форме. Но форма эта была какая-то странная. У него была офицерская фуражка с кокардой, солдатский бушлат с погонами рядового и офицерские брюки. Наверное, он специально надел бушлат, чтобы замаскироваться.

Медленно пройдя пару раз мимо машины и оглядевшись вокруг, мужчина подошел к ребятам и сказал:

– Кто из вас Макс?

Макс расправил плечи.

– Я Макс.

– Пойдем поговорим, – сказал военный.

Отойдя на несколько шагов, они начали о чем-то говорить. Макс снова достал деньги из кармана, стал их показывать. Неожиданно военный взял деньги и положил к себе в карман. После этого он направился в сторону КПП.

Валентин смотрел на это с удивлением. Что, этот военный деньги у Макса отнял? Что же Макс не догоняет, а спокойно стоит на месте? Но Макс уже шел к Валентину и улыбался.

– Мы договорились, – сказал он.

Военный появился снова минут через тридцать. Он нес в руках какой-то полиэтиленовый пакет. Быстро передав его Максу, он повернулся и пошел обратно.

– Ну, все, пара стволов у нас есть! – довольно произнес Макс.

Они отъехали от воинской части. Макс достал из пакета два пистолета «ТТ» черного цвета. Он аккуратно погладил оружие.

– Слышь, Валентин пойдем постреляем! – предложил он.

Вскоре они свернули с трассы в какой-то лесок, там нашли большую поляну. Они быстро соорудили подобие тира, поставив пустую консервную банку на пень. Взведя курок, Валентин с Максом отстреляли почти целую обойму.

Макс стрелял точно.

– Теперь осталось прикупить патроны и глушитель сделать.

– А патроны мы где возьмем? – спросил Валентин.

– Да мне тот вояка обещал через пару дней…

Через пару дней состоялась новая сделка – покупка патронов. Военный продал Максу не только большое количество патронов к «ТТ», но и две «лимонки».

Теперь необходимо было сделать глушители.

– А зачем глушители? – поинтересовался Валентин.

– Как зачем? Что, на Калининском изо всей силы палить? Да меня тут же мусора загребут! – сказал Макс.

Оружие решили хранить у Валентина. Теперь Макс часто заходил к нему и подолгу занимался разборкой «ТТ». Он разбирал его, смазывал, изучал его конструкцию. Вскоре Макс уже мог легко разобрать пистолет. С помощью паренька, у которого дядя работал на заводе на токарном станке, Макс заказал глушители. Наконец наступил день, когда глушители были готовы.

Макс с Валентином поехали опробовать оружие. Это был великолепный результат! Практически ничего слышно не было, только легкие хлопки. Правда, дальность выстрела значительно уменьшалась, но это не имело большого значения. Главное – тишина.

Теперь Максу нужно было рассчитаться с Равилем. Накануне Макс спланировал акцию по ликвидации Равиля. Она была достаточно простая. Притащив заранее пистолеты и «лимонки» в съемную квартиру на Арбате, где они принимали проституток, Макс должен был ждать, пока его разведчики донесут ему, где и когда появится Равиль. Наблюдение вели те внештатные разведчики, которых Макс нанимал для вычисления точек.

Расчет Макса был прост. Он не хотел светить никого из бригады, а казанцы уже многих знали, поэтому посторонние парни легко могли дать знак, когда появится Равиль. Наблюдение было установлено за двумя кафе – «Печора» и «Ангара». «Печора» была местом, где Равиль часто тусовался.

Как только поступит сигнал, что Равиль появился в одном из кафе, Макс должен был тут же подъехать туда на машине. Вторая машина с водителем должна была ждать с включенным двигателем. Дальше все – дело техники. Макс должен его пристрелить. Неважно, сколько будет людей, в полном ли составе будет его группировка. На этот случай Макс держал гранату. Если кто-то из казанцев дернется, то Макс их тут же остановит, выдернув чеку из «лимонки».

– Ну что, Валентин, пойдешь со мной? – спросил Макс.

– Конечно, пойду, ты же мой друг! – ответил Валентин.

В тот день ждать им пришлось долго. Как ни странно, Равиль все не появлялся. Наконец около шести часов вечера, когда кафе стали постепенно наполняться публикой, один из разведчиков, подъехав на машине, дал сигнал под окном.

– Все, он приехал! – Макс быстро спустился вниз. Наклонившись к парню, сидящему за рулем фиолетовой «девятки», Макс получил от него информацию, что Равиль сидит в «Печоре».

Макс с Валентином и с еще одним парнем поехали к «Печоре». Паренька оставили в машине на Калининском проспекте, а сами, вооружившись двумя пистолетами и двумя гранатами, пошли в кафе.

Как только они вошли в вестибюль, Валентин сразу заметил, что у дверей, вернее, у гардероба тусуются два татарина, явно из казанской группировки. Макс подошел вплотную к одному из них и сказал:

– Вызови мне срочно Равиля! Разговор есть!

– Какого еще Равиля? – нагло ухмыльнулся парень. – Я никакого Равиля не знаю.

Макс схватил его за то, что находилось у парня между ног, и с силой сжал.

– Пусти, гад! Что ты делаешь! – закричал парень. Другой хотел рвануться, но Валентин остановил его.

– Равиля мне быстро, а то выдерну все твои мужские достоинства! – сказал Макс.

Второй парень побежал за Равилем. Через несколько минут по лестнице с шумом спускался Равиль и с ним шесть или восемь его боевиков. Увидев Макса, он заулыбался.

– Макс, ты, что ли? А я думал, какой-то бандит пришел, моих ребят за яйца хватает… Ты чего, Макс, еще хочешь получить, что ли?

Макс к тому времени отпустил парня.

– Да нет, наоборот, с тобой рассчитаться пришел, должок списать.

Равиль не понимал, как Макс может с ним рассчитаться. Он продолжал улыбаться.

– И где ты собираешься со мной рассчитываться? Опять в женский туалет пойдем? Пойдем, рассчитаемся…

Валентин посмотрел по сторонам. К тому времени в кафе было много людей. Казанцы постепенно стали окружать их. Сейчас круг замкнется, и они будут отрезаны от выхода… Валентин внимательно следил за руками Макса. Что же он будет делать? Ведь никакой конкретной договоренности не было, они должны были действовать по обстановке…

Никто не знал, пойдут они в туалет выяснять отношения или не пойдут. Все теперь решал Макс.

Равиль стоял в нерешительности. Он сам не хотел драться в фойе. «Вероятно, это его точка, – думал Валентин, – компрометировать себя, наверное, не хочет».

– Чего же мы стоим? – Равиль демонстративно взглянул на часы. – Только время теряем! Если у тебя времени вагон, то у меня его мало. Или ты сдрейфил, Макс?

Казанцы заулыбались.

– Ты не бойся. Скажи честно – я сдрейфил, Равиль, – я тебя прощу.

Макс быстро полез за пояс и вытащил пистолет с глушителем. Выражение лица Равиля резко изменилось. Кто-то из казанцев хотел было рвануться наверх – вероятно, они пришли пустые, без оружия, – но Валентин вытащил свой пистолет и навел его на бегуна.

– Всем стоять, суки! – сказал Макс. – Ну вот тебе, Равиль, должок! – И он два раза нажал на спусковой крючок.

Два хлопка прозвучали очень тихо, их почти никто не слышал. Равиль схватил себя за грудь и, зажав раны, стал медленно опускаться вниз. Он что-то пытался сказать, но уже не мог. Казанцы стояли вокруг без движения. Они не знали, что им делать.

У Макса в левой руке уже была «лимонка».

– Всех замочу! – закричал он. – Расступитесь, падлы!

Казанцы расступились. Валентин с Максом стали пробираться к выходу. Валентин видел выражение ужаса в глазах случайных посетителей кафе.

Через несколько мгновений они выскочили из дверей кафе. Добежав до машины, Макс скомандовал:

– Гони!

Парень, сидевший за рулем, повернул ключ зажигания. Но машина не заводилась.

– Ты что делаешь? Заводи машину, гад! – кричал Макс.

– Не заводится! – Парень стал включать и выключать зажигание.

– Ты что делаешь? Сейчас аккумулятор разрядишь!

Наконец машина завелась. Она тронулась с места, но, не проехав и нескольких метров, ребята услышали сирену. Сзади пристроились два милицейских «газика». Видимо, они мчались в попутном направлении. Непонятно, что двигало Максом, но он скомандовал:

– Давай-ка на тротуар, вон в тот переулок!

Машина въехала на тротуар. И тут «газики», словно заметив машину Макса, поехали за ней. Теперь Валентину стало ясно, что милиция ехала по своим делам, по вызову. А теперь, получив по рации сообщение о стрельбе в кафе «Печора» и увидев, как синяя «трешка» рванулась к тротуару, милиционеры стали ее преследовать.

– Не уйдем! – сказал Валентин.

– Ничего, отстреляемся! – И Макс начал сворачивать глушитель с пистолета. – Давай, Валентин, сворачивай со своего!

– Ты что, Макс, задумал?

– С глушителями стрелять нельзя – расстояние уменьшается. Снимай, я тебе приказываю!

Валентин медленно отвернул глушитель со ствола.

Машины ехали на большой скорости, распугивая редких прохожих, которые шли по тротуарам. Наконец они свернули в какую-то арку.

– Ну, падла, смотри, если там тупик! – сказал Макс.

– Макс, я тут никогда не был! – воскликнул парень. – Я стараюсь от них оторваться!

Но вскоре они выскочили из небольшого дворика в еще один дворик. Милицейские «газики» их преследовали.

Потом они кружили по узким арбатским переулкам, пытаясь оторваться, но все было безуспешно. Если их машина ныряла в какой-то дворик и, казалось, уходила от преследования, то патруль их вновь настигал.

Макс понял, что все бесполезно.

– Слушай меня внимательно, Егорка, – скомандовал он, – ты сможешь уйти? Мы сейчас спрыгнем. Тормознешь за углом. А сам уходи. Если не удастся – смотри, Егорка! – Макс подвел ствол пистолета к его лицу. – Я тебя лично шлепну! А до этого твои кишки наружу вытащу, если ты нас сдашь!

– Макс, да никогда! Даже не думай об этом!

– Все, тормози!

Егорка резко тормознул. Макс с Валентином быстро выскочили из машины и рванулись к ближайшему подъезду. Машина понеслась дальше. Не успела она проехать десяти метров, как из-за угла выскочили два «газика» и поехали за Егоркой.

– Все, кажется, пронесло! – выдохнул Макс.

Покушение на законника

26 августа совершено покушение на вора в законе Дато Какулия (Дато Рыжий, Дато Тбилисский), который чудом остался жив после того, как в него бросили бомбу. В субботу около двух часов дня 38-летний Дато Какулия вышел из частного дома на улице Вучетича, 33, где он проживал со своей подругой. В это время неизвестный, прогуливающийся неподалеку, кинул в него сверток. Какулия автоматически отбил сверток рукой, и тут же раздался взрыв. Сработало СВУ, начиненное гвоздями. Без кисти правой руки, с сильными ожогами груди и глаз, а также многочисленными осколочными ранениями Какулия был доставлен в расположенную неподалеку больницу (легкие ранения получили еще трое прохожих). Надолго он там не задержался: примерно через час друзья перевезли раненого в более престижную клинику. Палата, в которой после операции лежит вор в законе, охраняется не только милиционерами, но и многочисленными земляками Дато Тбилисского. Они не исключают, что его попытаются добить. При осмотре территории вокруг дома Какулии оперативники обнаружили еще одно взрывное устройство, состоявшее из 200-граммовой тротиловой шашки. Видимо, организаторы покушения на вора готовили запасной вариант, если бы его не удалось взорвать первой бомбой.

МВД не исключают того, что это преступление свидетельствуют о начавшейся в столице крупномасштабной гангстерской войне. Причины ее оперативникам пока неизвестны. Представители же криминальных группировок обвиняют в развязывании конфликта правоохранительные органы. При этом они приводят в пример недавнее заявление Бориса Грызлова о начале крестового похода против организованной преступности.

Новое покушение на законника

Через три дня после покушения на вора Какулию в центре Москвы застрелили армянского вора. Маис Карапетян никогда не брал в руки огнестрельного оружия. На этот раз оно могло бы ему пригодиться В ночь на пятницу в центре Москвы был убит один из самых авторитетных армянских воров в законе 35-летний Маис Карапетян. Задержать киллеров по горячим следам, как обычно, не удалось. Преступление было совершено в полночь возле дома № 9 по Большой Бронной улице.

Нападение произошло в тот момент, когда Маис Карапетян в сопровождении телохранителя вышел из ресторана и направился к своему «БМВ». Неожиданно из темноты к нему подбежал молодой человек, в упор открыл огонь из пистолета «ТТ». Смертельно раненный вор в законе рухнул на асфальт. Киллер склонился над ним, чтобы добить, в этот момент охранник Карапетяна бросился в машину за оружием. Но когда он вернулся, преступник успел добить жертву и скрылся.

Некоторые свидетели говорили потом, что видели, как из соседнего двора отъехала какая-то машина, но было это простым совпадением или на ней уехал киллер, не установлено. Маис Карапетян был человеком довольно известным как в российских, так и армянских криминальных кругах. Первый срок он получил за кражу еще в 15-летнем возрасте. Затем несколько раз привлекался к уголовной ответственности за хранение наркотиков, к которым пристрастился после первой отсидки. Он был коронован по инициативе старых армянских воров, которые, уходя на покой, решили подготовить себе достойную замену. Можно сказать, что Карапетян соблюдал воровские традиции: никогда сам не совершал тяжких преступлений, не брал в руки огнестрельного оружия (его слово уважали больше, чем «ствол») и старался особенно не шиковать. Последний раз он оказался в заключении в январе 1998 года, когда сотрудники московского РУОПа разогнали сходку авторитетов на Садовой-Самотечной улице. На ней обсуждались проблемы, связанные с разделом сфер влияния. У Карапетяна тогда нашли 0,02 г морфина. Освободился он незадолго до своей гибели.

ЗаконникиКак это было

Моя первая встреча с ворами в законе произошла несколько лет назад, когда я начинал свою адвокатскую карьеру. Тогда один мой коллега, опытный адвокат, пригласил меня участвовать в уголовном деле в качестве второго адвоката у вора в законе.

До этого я никогда не видел воров в законе и, идя в Бутырку, представлял, что передо мной возникнет типичный образ, изображенный в фильме «Холодное лето пятьдесят третьего» – этакий маститый вор, с папироской в зубах, в наколках, с холодным резким взглядом.

Мой клиент был Давид К., имевший кличку Дато, обвиняемый следствием в целом букете уголовных преступлений: рэкет, похищение человека, руководство преступной группировкой, употребление наркотиков и оказание сопротивления сотрудникам милиции при задержании.

Впоследствии, значительно расширив свою клиентуру и став защитником многих воров в законе, я уже четко представлял психологический портрет законника.

Многие легенды, связанные с наличием этого звания у многих уголовных профессионалов, в моих глазах претерпели резкое изменение.

Прежде всего хочу отметить, что законники никогда не употребляют термин «вор в законе». «Вор в законе» – это милицейское определение. Общаясь с ними, я не слышал, чтобы кто-то из них называл кого-либо так. Обычно это было обращение «вор», «жулик» или, в лучшем случае, «законник». Но сочетания «вор в законе» не было никогда.

Наверное, лица, пишущие на криминальную тему, специально употребляют этот термин, подчеркивая этим приверженность вора к соблюдению воровских традиций и понятий. Получалось – вор, соблюдающий закон. Можно привести и другую версию – человек, имеющий звание вора, как бы утвержденный воровским сообществом, иным словом, коронованный. Но эти версии так и остались невыясненными.

А пока мне предстояла первая встреча с законником. Прибыв в следственный Бутырский изолятор, я вскоре увидел своего клиента. Это был грузин лет тридцати двух, высокий, опрятно выглядевший, в хорошем, дорогом, хорошо сидящем на нем спортивном костюме.

Лицо было тщательно выбрито, темные волосы причесаны, никаких татуировок на руках. Бросались в глаза красивые массивные кроссовки фирмы «Адидас Торшн», в то время рекламировавшиеся на телевидении, и чистейшие белоснежные носки. Тогда я не придал значения его опрятному виду, но потом, когда я общался со многими законниками, понял, что один из психологических элементов – это опрятный вид, наличие превосходства перед другими арестантами внешним видом.

Потом до меня доходили легенды о пребывании в заключении воров в законе – тот же Шурик Захар сначала собственноручно мыл камеру, а потом заставлял сокамерников поддерживать чистоту. Все это впоследствии оказалось реальностью.

Мой клиент вошел, мы поздоровались, я представился и начал разговор. Тогда, по указанию моего старшего коллеги, я должен был подготовить своего подопечного к очередному допросу, который должен был состояться через два дня. Необходимо было уточнить ряд позиций. Я достал блокнот и хотел было начать корректировку тех ответов на вопросы, которые могли возникнуть при допросе, но мой собеседник, увидев мой блокнот, резко перебил меня и сказал, что никаких показаний на предварительном следствии давать не будет – только на суде. Я удивился – почему, какая причина?

– Масть обязывает, – сказал он коротко, посмотрев на меня внимательно.

Я понял по выражению его лица, что никакого желания разговаривать со мной у него не было. Закрыв блокнот, я сказал:

– Хорошо, так и договоримся.

На следующий день состоялся допрос с участием следователей, который в принципе тут же и закончился, не начавшись, так как наш клиент моментально отказался давать какие-либо показания, аргументировав это тем, что все показания он будет давать на суде.

Мы с коллегой уже хотели выходить, как вдруг Давид наклонился ко мне и попросил прийти к нему на следующей неделе. Я пообещал.

За это время, готовясь к визиту, я совершенно случайно в одном из московских киосков купил книгу «Москва бандитская». Надо сказать, что выход этой книги наделал много шума в криминальной Москве и люди с большим интересом читали ее. Я также приобрел такую и стал ее читать. Так получилось, что, идя к моему клиенту Дато, я взял с собой эту книгу. В следственном кабинете открыл ее, стал ожидать его. Вскоре его доставили. Он так же опрятно был одет, так же чист и аккуратен.

Я отложил книгу, и Давид стал просить меня срочно связаться с его женой, чтобы она подготовила ему медицинскую передачу. Неожиданно он бросил взгляд на книгу. Я увидел в его глазах интерес и предложил ему ее посмотреть. Он взял книгу и увидел там много фотографий, которые начал с интересом разглядывать.

– О, – говорил он, – этого я знаю… этого знаю…

Давид пытался вчитываться в текст. Я понял, что книга его очень заинтересовала. Мне ничего не оставалось, как предложить ему почитать ее. Я спросил, а можно ли ему пронести ее в камеру, на что Давид, улыбнувшись, ответил:

– Мне? Мне можно.

Прошла неделя. Я вновь появился в Бутырском изоляторе. Давид пришел ко мне в совершенно другом настроении. Он поблагодарил меня за книгу. Она ему в принципе понравилась. Я поинтересовался его отношением к тому, что там написано. Он попросил меня принести еще несколько книг – для таких же жуликов, которые сидят вместе с ним в Бутырке.

Я был удивлен, ибо уже выступал в роли какого-то библиотекаря.

К тому времени в Бутырке сидели такие авторитеты, как Дато Ташкентский, Робинзон, Якутенок. Позже появился Петруха, ставший впоследствии моим клиентом.

Книги я принес и передал Дато. Вскоре, прочтя книгу «Москва бандитская» от корки до корки, я поинтересовался его мнением о ней. И вот тут началась наша своеобразная читательская конференция по поводу прочитанного.

Я сделал для себя очень много открытий в отношении психологии воров, их понятий, законов, традиций и правил, которых они придерживаются, жизни, которую они ведут. Эти высказывания Дато, а позже и Петрухи, совпадали со многим, изложенным в книгах этой тематики, но кое-что существенным образом отличалось.

Например, я узнал, что понятия «вор» и «жулик», которые употребляют законники в своем обиходном языке, имеют разные контексты и могут употребляться в разных значениях. Что касается блатного языка, жаргона, или фени, как мы его называем, то здесь тоже произошла определенная эволюция. Совершенно нельзя сказать, что все законники или авторитеты говорят только на фене. Наоборот, на воле, как показали мои наблюдения, они редко употребляют воровские выражения.

Конечно, когда они пребывают в следственном изоляторе, в тюрьме, то многие слова приобретают символику тюрьмы, без них невозможно обойтись – например, шконка (кровать), хата (камера), малява (записочка) и так далее. Но утверждать, что все законники говорят на стопроцентном блатном языке, было бы неверно. Наоборот, сейчас блатной язык стал адаптироваться именно к нашей, гражданской жизни.

И часто наше общество, особенно депутаты или иные государственные чиновники, с экранов употребляют как раз блатные термины – «наезд», «общак», «разборка» и так далее.

Следующим открытием было то, что все законники практически очень хорошо знают свою историю – историю появления воров и их традиций. Но вместе с тем на мой вопрос, когда же они, законники, возникли, никто конкретной даты назвать не мог. Вероятно, никто и не знает, когда они появились.

Примерно можно сказать, что законники возникли в конце тридцатых годов, и появились они от тогдашних представителей преступного мира, называвшихся в то время паханами. Паханы, в свою очередь, произошли от жиганов.

Однажды при встрече с законником я попал на импровизированную лекцию о воровских понятиях. Не помню, какая причина положила начало нашему разговору на эту тему, но он продолжался более двух часов. А началось с того, что законник сказал:

– Какова роль законников в преступности? Преступность всегда была и будет. Мы, законники, никакого вреда обществу не приносим, наоборот, являемся регуляторами. У нас больше запретов, чем возможностей. Например, раньше законник должен был не работать, не служить в армии, не иметь прописку, семью, не окружать себя роскошью, не иметь оружия, не прибегать к насилию, к убийству, кроме случаев крайней необходимости. Конечно, сейчас многие эти запреты сняты, ситуация изменилась.

Я спросил:

– А что необходимо для того, чтобы стать законником?

Законник сделал паузу, подумал и сказал:

– Это смотря в каком случае. Главное раньше было – иметь приверженность к воровской идее и определенный уголовный опыт, то есть количество ходок. Сейчас уголовный опыт практически значения не имеет. Главное – законник должен выделяться из общей массы братвы, то есть иметь какие-то организаторские и психологические способности и, самое главное, не иметь косяков.

– Косяков? – переспросил я.

– Да, компрометирующих данных о себе.

– А как становятся законниками?

Законниками становятся тогда, когда человека принимают путем так называемой коронации. Он получает масть законника. У нас много писали об этом.

Коронация – это вроде приема в партию: не менее двух рекомендаций от воров, это обязательная формальная процедура на каком-либо сходняке. На самом деле никто не может сказать, в какой обстановке должна проходить коронация.

Все мои клиенты, которых я спрашивал об этом, как-то уклонялись от ответа – у каждого была своя коронация.

Обычно на коронации человек получал определенную кличку и право нанесения воровской татуировки. Иногда звание законника можно и купить, внеся в общак значительную сумму денег. Таких людей, которые покупали звания, называли «апельсины» – в основном их покупают грузины. Но часто такое звание требовало подтверждения на зоне. Если человек не подтверждал этого звания, не заслуживал определенного уважения среди зэков, то его опускали в разряд мужиков. Это самая распространенная каста заключенных.

Воровские сходки являются весьма обычным и традиционным явлением в жизни криминального мира. Но не следует полагать, что на воровских сходках присутствуют только законники. Как правило, там участвуют и представители других каст криминального мира.

На таких сходках, как правило, обсуждаются вопросы, связанные с разделом сфер влияния, может быть коронация того или иного авторитета или процедура обратного свойства – развенчивания. Чаще всего на сходках обсуждается смерть того или иного крупного авторитета.

Так, например, было и после убийства вора в законе по прозвищу Глобус в апреле 1993 года. Крупнейшая сходка была после смерти Отари Квантришвили в апреле 1994-го. На сходке представители различных группировок или воровских течений устраивают собственное расследование и пытаются определить, какая группировка или какой конкретно воровской авторитет причастен к убийству.

Многие сходки заканчиваются печально для участников, то есть накрываются правоохранительными органами. Все лица, участвующие в них, задерживаются. К таким сходкам, участники которых были задержаны правоохранительными органами, а впоследствии получили большую известность, относится сходка в отеле «Солнечный» по поводу дня рождения Шурика Захара.

В последнее время стало популярным устраивать такие сходки за границей, в частности в Израиле, Швейцарии, Австрии, Чехии и других странах.


2 апреля 1997 года сотрудники Московского уголовного розыска разогнали одну из самых представительных в последние годы сходок, на которой присутствовали 10 воров в законе и 15 авторитетов грузинского сообщества.

Участники заседания намеревались обсудить недавнее покушение на грузинского вора в законе Захария Калашова (Шакро-младший), а также проблемы раздела сфер влияния. Кроме того, на повестке дня стояла коронация нескольких авторитетов. Но все они были задержаны представителями правоохранительных органов на территории детского сада, который в настоящее время арендует под офис одна из московских фирм.

Надо отметить, что все проблемы воровской сходки обсуждались на втором этаже этого офиса. На первом же этаже работал полиграфический цех данной фирмы.

Председательствовал на сходке один из самых авторитетных грузинских воров, неоднократно судимый Милон Джелагония.

Собравшиеся пытались выяснить, кто заказал покушение на вора в законе Шакро-младшего, раненного 30 марта 1997 года, несколько дней назад, и как отомстить обидчику. Кроме того, на сходке люди обменивались информацией о подконтрольных коммерческих структурах. Последним вопросом стояла коронация нескольких участников сходки, но тут прибыл МУР. Примерно в пять часов вечера к офису подъехал микроавтобус, из которого выскочили спецназовцы, поднялись по лестнице и закричали ворам, чтобы все легли на пол и прижались к стене.

Для убедительности несколько раз выстрелили в потолок. Большинство воров подчинились, однако трое из авторитетов разбили окна и выпрыгнули на улицу. Убежать им не удалось. Задержанных обыскали. У некоторых нашли наркотики: героин, опий, гашиш. Остальных участников отвезли в ближайшее отделение милиции, где разместили в бывшей ленинской комнате.

Пока муровцы обновляли базы данных и по очереди фотографировали задержанных и снимали у них отпечатки пальцев, задержанные не без интереса изучали стенгазету, которая рассказывала о милицейских буднях – стенд «Рожденная революцией». После того как задержанных запротоколировали, большинство из них отправились по домам. Наше участие оказалось ненужным, и мы так и не прибыли на место задержания, поскольку нам по телефону дали отбой.

В последнее время в средствах массовой информации, а также в специальной литературе, которую пишут люди, занимающиеся изучением российского криминала, муссируется тезис о том, что многие воры в законе отступили от своих старых воровских традиций.

В связи с этим их авторитет в криминальной среде резко снизился. Даже Главное управление по организованной преступности МВД (ГУОП), проанализировав деятельность российских воров в законе, пришло к выводам, которые оказались достаточно интересными.

Так, если верить этому ведомству, за последний период количество воров в законе возросло в 6 раз, а уровень их авторитета в криминальной среде значительно снизился.

Правоохранительные ведомства даже утверждают, что в настоящее время в России действует более трех тысяч воров в законе, а еще три года назад их было не более 400. Приводится цифра, что в последние годы ежегодно коронуется, то есть проходит процедуру утверждения в звании на криминальной сходке, 40—50 человек, ранее же короновали не более 6–7 авторитетов в год.

Трудно сказать, насколько соответствуют действительности эти цифры, но со следующей тенденцией, которую выделило правоохранительное ведомство, нельзя не согласиться. Резко снизился средний возраст воров в законе. Действительно, большую часть пополнения сейчас составляют молодые, которые в прежние времена на вершину уголовной иерархии попасть практически не могли.

Аналитики ГУОПа отмечают, что титул вора в законе с каждым годом становится все легче купить. И что любопытно, покупают титулы главным образом выходцы из Грузии.

За коронацией в раннем возрасте иногда наступает и смерть. Так, в Бутырке умер молодой вор в законе Григорий Серебряный. Он был коронован в сравнительно раннем возрасте – 25 лет. Тогда ходили слухи, что он откровенно пренебрегал воровскими традициями – был примерным семьянином, имел жену и двух дочерей, не гнушался лично «ходить на дело».

Кое-кто даже поговаривал, что Серебряный купил воровское звание, хотя на самом деле у Григория Серебряного был неплохой уголовный опыт. Он уже отсидел три года в зоне за тяжкие телесные повреждения, а чуть позже – небольшой срок за хранение оружия. Кроме того, говорили, что Серебряный руководил небольшой преступной группировкой в районе города Долгопрудный, которая контролировала несколько коммерческих структур.

Задержали Серебряного в марте 1995 года с людьми из его группировки по факту вымогательства денег у одного из коммерсантов. Его задержали сначала на 30 суток по указу о борьбе с бандитизмом и поместили в ИВС на Петровку, а после направили в Бутырку, в камеру для криминальных авторитетов, то есть на «спец». Находясь под следствием более двух лет, в возрасте 27 лет, Григорий Серебряный неожиданно умирает в камере. По заключению тюремных медиков, он скончался от сердечной недостаточности. По оперативным данным, которые известны от работников следственного изолятора, Серебряный часто баловался наркотиками, и не случайно, вероятно, они утверждают, что смерть наступила от передозировки наркотиков. Хотя адвокат Серебряного Алла Шиян заявляла, что ее подзащитный никогда не жаловался на здоровье.

Важным воровским правилом является то, что вор в законе не должен участвовать в совершении какого-либо конкретного преступления. Более того, он не имеет права носить с собой оружие. Если верить статистике правоохранительных органов, за минувшее десятилетие никто из воров в законе не был обвинен в убийствах и других тяжких преступлениях. Хотя, конечно, бывают иногда случаи, когда некоторые из них попадаются на совершении какого-либо конкретного преступления, например грабежа или вымогательства.

Другое неписаное правило в воровском мире – ни при каких условиях не общаться с представителями правоохранительных органов, а иногда даже и не давать показаний в период следствия. Нужно отметить, что отступления от этого правила существуют. Я не раз видел, как многие криминальные авторитеты, воры в законе охотно разговаривают с сотрудниками следственного изолятора. Да и что же предосудительного в этих разговорах? Говорят, что многие из них во время своего дежурства приходят в камеру попить чай, покурить, поговорить «за жизнь». На самом деле такое общение за рамки обычного бытового разговора не выходит. Ведь никто не думает вербовать вора в законе и собирать на него компромат или через него компромат на других воров в законе.

Важной особенностью многих воров в законе является хранение так называемого общака. Общак – святое понятие в любой криминальной структуре. Он представляет собой деньги, собранные для финансирования членов преступных группировок, оказавшихся в тяжелом положении: под следствием, в тюрьме, на поселениях, в больнице, или для финансирования процедуры захоронения. В последнее время все чаще стали направляться так называемые косяки в отношении многих воров с подозрением в растрате общаков.

Между тем, как говорят сами законники, помимо коронации, существует совершенно противоположная система – процедура раскороновывания, или развенчивания воровского звания. Один законник говорил, что в этом году этой унизительной процедуре было подвергнуто 5 человек. Нельзя, по тем или иным причинам, называть имена лиц, которые попали под эту процедуру. Можно только сказать, что один из них был грузин, а двое – русские. Все они были наказаны за нарушение воровских законов.

Ликвидация РУБОПов

В результате известного приказа № 855 министра внутренних дел Бориса Грызлова от 26 сентября этого года прекратило свое существование ЦРУБОП. По неофициальной информации, интрига с ликвидацией РУБОПа развивалась следующим образом. Руководитель ФСБ Патрушев принес Владимиру Путину большой доклад по итогам проверки деятельности МВД. Там было мало утешительного. А на первом месте в разделе «Коррумпированность» стояли именно РУБОПы. (На втором, если интересно, УНОНы – подразделения по борьбе с наркотиками.) Кремль и правительство отреагировали решительно и немедленно озвучили принятое решение устами министра МВД Бориса Грызлова.

Почти первым делом у оперативников отобрали оружие, теперь они сами шутят, что на задержание будут выезжать со свистками. Затем началась очередная аттестация – или глобальная чистка и перетасовка кадров. С каждым рубоповцем провели собеседование на предмет «кого поймал, что раскрыл» и сделали выводы. Однако, как стало известно, самые коррумпированные нашли себе тепленькие местечки в крутых конторах: в ГУПОПах и ГСБ МВД!!!

РУБОПы должны были преобразоваться в ОРБ (оперативно-розыскные бюро). Между тем наши неофициальные источники предположили, что разгонять это мощнейшее подразделение никто не будет. Речь скорее идет о простом переименовании структуры, которое, безусловно, будет сопровождаться какими-то кадровыми перестановками, переподчинением и реорганизацией. Однако в глобальном смысле ничего не изменится. Основные функции оперативно-розыскных бюро останутся теми же самыми, что были у РУБОПов.

Позже начальник ГУБОПа МВД Александр Овчинников на своей пресс-конференции рассказал, как его ведомство борется с милиционерами, предоставляющими «крышу» коммерческим структурам.

В ходе новой «переаттестации» борцов с оргпреступностью, которую руководство ГУБОПа проводило совместно с Главным управлением собственной безопасности (ГУСБ) МВД, ими были получены материалы о причастности ряда сотрудников ЦРУБОПа к «крышеванию над коммерческими структурами». По словам генерала, «речь идет не о рядовых сотрудниках, а о более высокопоставленных должностных лицах». Несмотря на то что полученный на бывших сотрудников ЦРУБОПа компромат уже передан в прокуратуру для расследования, господин Овчинников, ссылаясь на тайну следствия, не стал открывать их имена, как и названия коммерческих структур, пользовавшихся милицейским прикрытием. Генерал сказал только, что пять бывших сотрудников ЦРУБОПа, к которым «накопились вопросы», сейчас находятся в розыске.

Красная «крыша»Как это было

Через несколько минут машина с Аликом и охраной подъехала к бетонному четырехметровому забору, по периметру которого были установлены многочисленные видеокамеры. Остановившись у ворот, водитель достал брелок, напоминающий брелок от сигнализации, только чуть большего размера, и нажал на кнопку. Ворота медленно открылись. С другой стороны ворот стоял охранник с помповым ружьем, который нес службу в коттедже. Машина подъехала к главному входу – шесть мраморных ступенек с массивными колоннами в стиле XVIII века. Алик медленно вышел из машины. Взяв портфель, поданный ему охранником, он махнул рукой.

– Ребята, завтра к десяти. Я раньше не поднимусь.

Охранники с водителем кивнули головами. Машина развернулась на большой площадке, выложенной разноцветным кирпичом, и направилась в сторону шоссе.

На пороге Алика встретила домработница. Приветливо улыбнувшись, спросила:

– Вы ужинать сразу будете или сначала в баню и в бассейн?

– Да, сначала в баню и в бассейн, а потом – ужинать.

Алик прошел в дом, поцеловал супругу, сидевшую в большом холле у огромного телевизора с несколькими стереоколонками, разделся в одной из комнат и спустился в подвальное помещение, где располагался большой бассейн с волнами и две бани: одна русская, другая финская. Алик бросился в прохладную воду бассейна. Проплыв несколько метров, он подплыл к небольшой белой коробочке и нажал на кнопку. Тут же по поверхности пошли волны. Алик стал усиленно грести. Проплыв еще несколько метров, он вышел из бассейна и направился в баню.

Просидел в бане Алик около сорока минут. Вышел оттуда распаренный и, пройдя в столовую, увешанную дорогими картинами, обставленную тумбами из орехового дерева, огромным столом, за которым могли бы расположиться шестнадцать человек, уселся в одно из кресел. К тому времени Клавдия Ивановна на дорогом фарфоровом сервизе, выпущенном еще в конце XIX века известным мастером Кузнецовым, подала форель, аккуратно обложенную дольками лимона и свежей зеленью. Алик стал с аппетитом есть рыбу. Вскоре появилась Наташа.

– А ты почему не ужинаешь? – спросил Алик.

– Что-то не хочется… Сегодня плотно пообедала с подругами.

– Что у вас нового?

– Да тебе неинтересно… Все по-старому. Что делать будешь – бильярд или караоке?

– Ты знаешь, ничего. В кабинете посижу, газеты почитаю, пару звонков сделаю. Потом спать.

– Хорошо. А завтра во сколько уедешь?

– На десять машину вызвал.

– Тогда спокойной ночи, – Наталья подставила щеку для поцелуя.

– Спокойной ночи, дорогая!

Наташа ушла. Алик остался в одиночестве. Вот так, прожив вместе больше пятнадцати лет, они стали не столько супругами, сколько добрыми друзьями. Алик не спал с женой года три. Конечно, она все понимает… Но она – умная женщина, на скандал не пойдет.

Алик поднялся в кабинет, представлявший смесь дорогой офисной мебели и морской атрибутики, среди которой присутствовали многочисленные дорогие картины с изображением кораблей, якоря, цепи, – все это Алик купил в одном из городов Италии. Алик не был моряком, но отдавал дань моде – многие кабинеты бизнесменов были украшены именно в таком стиле.

Алик просмотрел газеты. Что-то вспомнив, он подошел к мобильному телефону. Достав записную книжку, открыл ее на букве Г и набрал номер. В трубке раздался басистый мужской голос.

– Алло, Никита, это ты?

– Да, я.

– Это Алик Андрианов говорит.

– Здорово, Алик! – ответил Никита.

– Как дела? Как там, на южном побережье Франции, погода?

– Теплая. Что у тебя, Алик, какие новости?

– С американцами контракт подписали.

– Поздравляю. Еще что?

– С чиновниками московскими тоже договорился. Здание на Пречистенке нам отдать обещали.

– Отлично! Сколько бабок нужно?

– Да немного. Пару лимонов. Правда, ремонт дорогой будет.

– Что еще?

– Никита, я хочу с тобой по одной теме поговорить… Ты же – наша «крыша», – Алик сделал паузу.

– Алик, ты же знаешь – я это слово не люблю. Покровитель я, оказываю вам содействие.

– Ладно, что тут такого? Ты же не криминал, а бывший полковник ГРУ…

– Послушай, Алик, следи за базаром! – оборвал его Никита. – Я вообще-то за границей нахожусь. Спецслужбы не дремлют! Зачем ты меня светишь?

– Извини, брат, совсем забыл! Так вот тема какая. Мне сон приснился неприятный…

– Что за сон?

– Якобы Зубастик из зоны выходит и мочит меня около банка.

– И что, причины есть?

– Конечно, есть. Ты же отлично знаешь, что я ему денег должен. Я вот что хочу сказать – ты как-никак… – Алик чуть было снова не произнес слово «крыша», но, вовремя остановившись, сказал: – Ты покровительствуешь нам. Позвони в дом отдыха, где сейчас Зубастик отдыхает, узнай, когда он выходит. Я забыл – на следующей неделе или через две… Узнай, а потом мне позвони. Ты же как-никак мой неформальный партнер, – добавил Алик.

– Ладно, банкир, не дрейфь! Все будет в порядке. Органы не дремлют, – произнес Никита свою любимую фразу. – Сегодня позвонить не успею, завтра. А потом тебе перекину.

– Когда возвращаться думаешь?

– А что, есть необходимость? Тут хорошо, отдыхаю.

– Надеюсь, когда приедешь, ты меня подстрахуешь?

– О чем разговор, брат! Все сделаем как договаривались. Привет жене и любовнице! – сказал Никита, подчеркнув, что прекрасно знает всю подноготную Алика, хотя и находится за границей.

Алик положил трубку. Взяв со столика сигару, он специальными щипчиками отрезал кончик и, подойдя к камину, вытащил оттуда уголек, поднес его к сигаре. Закурив, он подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на лес, задумался. Еще не так давно у него была «крыша» криминального авторитета Зубастика – Ильдара Ахметшина. Потом он познакомился с Никитой Солнцевым, полковником ГРУ, который помог ему сделать пробивку одного контракта с иностранными партнерами. После этого они тесно сошлись, несколько раз обедали в ресторанах. Во время одного из обедов Никита сделал Алику неожиданное предложение – стать его «крышей». Конечно, Алику импонировал Никита. Все-таки не уголовники.

– Тем более я скоро ухожу в отставку, – добавил Никита. – Но это ничего не меняет. Ребята у меня остались, связи я поддерживаю. Если нужно – подстрахуем по всем параметрам. У нас связи с ФСБ, с РУБОПом, даже со службой безопасности президента, так как мы участвуем в общих проектах. А кто у тебя? Какие-то уголовники, наркоманы, от которых неизвестно что ждать дальше!

– Это логично, – ответил Алик. – Но ты же знаешь, что не так-то легко освободиться от криминальной «крыши».

– Это моя проблема, – сказал Никита. – Главное – нам с тобой договоренность иметь. Так как, переходишь к нам под покровительство или останешься с Ильдаром работать?

Алик недолго раздумывал и согласился.

Затем, когда были подписаны все «сейфовые» документы о том, что Алик должен сумму в размере двадцати процентов отсылать Никите и его коллегам, Алик стал ждать. Но Никита не спешил убрать криминального авторитета Ильдара. Напротив, он предложил Алику провернуть с ним финансовую операцию. Дело в том, что Ахметшин уже около четырех лет занимался рэкетом и скопил достаточно много денег. Кроме этого, он имел двадцать шесть процентов от бизнеса Алика. Алик и предложил Ильдару вложить его деньги в одно прибыльное предприятие. Но особенность этого вложения заключалась в том, что Ильдар со своей бригадой должен был привезти наличные деньги – «черный нал». Те согласились. Через некоторое время Ильдар с двумя телохранителями вошел в кабинет к Алику и положил на стол спортивную сумку, в которой было около четырех миллионов долларов.

– Вот наша доля, – сказал он. – Теперь мы с тобой партнеры.

– Конечно, брат! – ответил Алик, обнимая Ильдара. – Мы партнеры.

Но через пару дней случилась неприятность. Машину, в которой ехал Ильдар, остановил СОБР. У него были изъяты патроны, пистолет и наркотики, которые ему подкинули, так как Ильдар ни оружия, ни наркотиков с собой не возил. После был суд, и Ахметшин получил пять лет. Как только Ильдара посадили, начались неприятности и в его бригаде. То кто-то попадет в дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом, то кто-то упадет с балкона в нетрезвом состоянии, хотя в бригаде существовал «сухой закон», то кто-то исчезнет бесследно… Так бригада из шестнадцати человек постепенно растворилась, а те несколько человек, оставшихся на свободе, предпочли уехать в свои родные города. Тогда место «крыши» и занял Никита Солнцев со своей командой из бывших гэрэушников.

К тому времени Никита ушел в отставку и создал что – то типа частного охранного предприятия. Конечно, у Алика были проблемы. Было несколько наездов криминальных структур с целью взять их банк под свою опеку. Но все проблемы Никита успешно решал.

Поработав с Аликом какое-то время, Никита переехал на постоянное место жительства на южный берег Франции, где купил уютную белоснежную виллу почти на самом берегу, и почти все время проводил там, получив французское гражданство. Но время от времени он приезжал в Россию разрешать нестандартные ситуации, которые возникали иногда у Алика.

На следующий день после разговора с Аликом Андриановым Никита Солнцев лежал возле бассейна в удобном кресле и наслаждался теплыми лучами средиземноморского солнца.

Глядя в морскую даль, Никита задумался. Трудно было предположить несколько лет назад, что он из простого полковника ГРУ, ничем не выделявшегося среди других, готовившегося выйти в отставку, превратится в преуспевающего бизнесмена, обитающего в одном из самых престижных уголков мира.

Поначалу карьера Никиты Солнцева складывалась традиционно. Сын военного, он без особого труда поступил в один из самых престижных в то время институтов – Институт военных переводчиков, впоследствии переименованный в Военный институт. Он окончил его достаточно хорошо, изучив два языка – арабский и английский, причем арабский был основным. Затем – загранкомандировки: Сирия, Йемен, Ливия, наконец, работа в Десятом управлении Генштаба.

Неожиданно наступила перестройка. Все разом изменилось. Полковники самого элитного подразделения Вооруженных сил стали получать все меньше и меньше и отставали от молодежи, которая бросилась в рынок и торговала всем, чем придется, начиная от сникерсов и импортного ширпотреба. Никита отчетливо понимал ситуацию. Если раньше у него была ухоженная белая «шестерка» и он гордился ею, то теперь машина не смотрелась на фоне пусть даже трехлетних иномарок, привезенных из Германии, – «Мерседесов» и «БМВ». А на таких машинах сейчас ездили пацаны, которые еще недавно играли в его дворе в Ясеневе, где он по-прежнему жил в небольшой трехкомнатной квартире с женой и дочкой.

Конечно, такой финансовый расклад Никиту совершенно не устраивал. Он, как разведчик-аналитик, стал изучать различные ситуации и обнаружил простую вещь – все его коллеги из правоохранительных органов, особенно из МВД и ФСБ, давно уже завели себе подшефных коммерсантов, то есть занимались не чем иным, как «крышеванием». Конечно, от них требовалось в основном отбивать наезды рэкетиров-бандитов. Те, кто работал в МУРе, РУОПе или в других силовых подразделениях МВД, делали это просто. Ведь бандиты боялись этих организаций, и никто не хотел с ними связываться. Но у Никиты такой возможности не было. Кого он испугает, кто знает, что такое ГРУ? Поэтому Никите нужно было искать собственный путь. И неожиданно такая возможность представилась.

В один из дней ему позвонил сослуживец, который только что уволился из ГРУ и работал в одной из коммерческих структур. Он предложил Никите непыльную работу.

– Есть одни коммерсанты, – сказал он, – которые ищут партнеров по бизнесу. Свой взгляд они обратили на Ближний Восток. Ты у нас в этом деле дока. Можешь им помочь?

Через некоторое время Никита познакомился со своими первыми и последними коммерсантами – Михаилом Кузьминым и Аликом Андриановым. Вскоре они заключили «джентльменский» контракт и поехали вместе в одну из стран Ближнего Востока. Никита был в роли переводчика. Он переводил различные газеты, коммерческие журналы, а друзья искали партнеров. Никита участвовал в переговорах.

Вскоре партнеры были найдены. Необходимо было выяснить, насколько эти арабы благонадежны. Вот тогда-то Никите и пригодилась профессия разведчика. Используя весь имеющийся опыт, он сумел быстро провести пробивку партнеров и убедить Алика с Мишей, что те достаточно благонадежны и неожиданных поворотов в бизнесе от них ждать не придется. Арабы дорожили своей коммерческой репутацией и «кидать» новых русских партнеров не собирались.

После этой сделки Никита получил приличную сумму – около пяти тысяч долларов. Но радость его была недолгой. Приближался год, когда он должен был покинуть Вооруженные силы по возрасту. Ему оставалось служить около трех лет. Вернувшись в Москву, он понял, что сейчас у него возникла хорошая перспектива, что ему лучше раньше уйти к этим ребятам, чем уподобиться своим коллегам, которые днем торчат в Генштабе, а вечерами подрабатывают грузчиками. «Нет, это не для меня, – думал Никита. – В конце концов, я сумею обработать этих предпринимателей!»

И тут у него родилась фантастическая идея. Он изобрел потрясающую схему. Попросив у одного из сослуживцев дорогой костюм, он пригласил Андрианова и Кузьмина в ресторан и там изложил им суть своей схемы. Отныне он гарантирует им снятие всех проблем – по линии безопасности, по линии разведки, по линии проверки партнеров, конкурентов и так далее, то есть полное выполнение роли «крыши». Кузьмин и Андрианов тут же среагировали на это предложение положительно. Они сказали, что будут рады иметь с ним дело. Никита им импонирует как действующий офицер, за ним стоят серьезные силы, подчеркнул Андрианов, намекая на то, что Никита говорил им, будто представляет засекреченную организацию. На самом же деле никакой организации не существовало. Никита придумал ее – не предлагать же услуги одного человека, лучше создать миф. Одним из представителей этой мифической организации выступал его сослуживец, который сидел рядом за столиком и молча кивал в знак подтверждения всего, что говорил Никита.

Коммерсанты поверили Никите. Но было одно небольшое «но». Коммерсанты имели «крышу», во главе которой стоял лидер группировки Ильдар Ахметшин, в криминальных кругах известный под кличкой Зубастик. Нужно было от него освободиться.

– Так что если мы сможем освободиться от Зубастика, – говорил Кузьмин, – то милости просим. Но при этом мы должны оставаться в стороне, в этом деле участия не принимать. Сможете – приходите к нам, и мы с удовольствием будем с вами работать.

Так закончился тот исторический вечер в ресторане, который резко изменил всю дальнейшую судьбу Никиты.

Никита сразу же написал рапорт об увольнении. Процесс оформления увольнения из Вооруженных сил занял около месяца. Еще какое-то время он уговаривал своего сослуживца, который присутствовал на встрече в ресторане, стать его компаньоном по новому проекту. Но сослуживец отказывался, так как не верил в успех задуманного дела. Но когда Никита выплатил ему авансом часть денег, согласился. Вскоре сослуживец тоже уволился.

Дальше нужно было изучать предмет будущей деятельности. А этим предметом было отстранение от дел бригады, возглавляемой Ильдаром Ахметшиным. Около двух-трех месяцев Никита потратил на сбор соответствующего материала о деятельности этой бригады. Через три месяца он уже знал, что в состав бригады входят шестнадцать боевиков. Многих он знал по именам, имел их фотографии. Кроме того, он знал, как они проводят время, знал все коммерческие точки, которые они контролировали. Все эти сведения требовали больших затрат.

Первое время Никита сам осуществлял наблюдение за бригадой, мотаясь денно и нощно за боевиками и за Ахметшиным. Вскоре у него образовалось достаточно пухлое досье на каждого члена бригады. И тут Никите пришла в голову мысль, что такое досье можно с успехом продать службе криминальной милиции, РУБОПу или МУРу, которые интересуются этой бригадой. Жаль только, что денег мало заплатят…

Наконец был разработан нехитрый план. Заплатив деньги знакомым рубоповцам, Никита смоделировал задержание самого Ахметшина и подбросил ему оружие и наркотики, которые заранее были им приобретены. Рубоповцы охотно согласились провернуть это мероприятие, так как Зубастик уже порядком надоел им своими выходками. В назначенный день такая операция была успешно проведена. Правда, потом люди Зубастика пытались через адвоката выкупить его и прекратить дело, но Никита внимательно контролировал с помощью подкупленных людей все попытки и пресекал их, хотя это стоило ему больших усилий и денег.

Зубастик получил срок, правда, небольшой – всего пять лет. Теперь пришла очередь остальных членов бригады. Тут Никита пошел по проторенному пути. Он уже одолжил деньги у банкиров, не говоря им, на что они пойдут, и с помощью таких же нехитрых операций нейтрализовал остальных. Кое-кого пришлось убрать лично. Так получилось, что один из боевиков во время проведения операции заметил его. Никита самолично выбросил его из окна двенадцатого этажа дома, где тот жил, а в мертвого влил полбутылки водки, чтобы инсценировать самоубийство, – будто бы парень сорвался вниз в пьяном виде.

Еще через некоторое время Никита пришел к Кузьмину и Андрианову и заявил им, что теперь бригады нет, теперь он является их «крышей». Коммерсанты охотно согласились на его услуги.

Когда все члены группировки оказались кто на нарах, кто в земле, Никита решил создать свою собственную структуру. Он набрал бывших сотрудников правоохранительных органов, а также людей из Генштаба и официально оформил частное охранное предприятие, сделав генеральным директором бывшего муровца, который имел серьезные связи в системе МВД и без труда пробил соответствующую лицензию. Единственным владельцем охранной фирмы был Никита Солнцев.

Дела шли успешно. Если происходил наезд криминальных структур на банк или финансовую группу Андрианова и Кузьмина, то Никита тут же направлял на стрелку своих сотрудников. Естественно, боевики, увидев перед собой оперов, пускай даже бывших, не хотели связываться с ними. Постепенно у фирмы Никиты создался положительный имидж среди коммерсантов, и у него стали появляться коммерческие точки, которые с удовольствием переходили под его опеку.

Гибель Антона Измайловского

8 ноября в Москву чартерным рейсом было доставлено тело авторитетного предпринимателя Антона Малевского (Антон Измайловский), который опекал крупнейшие алюминиевые предприятия страны. Он погиб в ЮАР, прыгая с парашютом. В ЮАР 34-летний Антон Малевский отправился с женой, детьми и двумя друзьями – инструкторами по парашютному спорту.

Считается, что своим приходом в большой бизнес измайловский авторитет Антон Малевский обязан Тайванчику. По легенде, именно Тайванчик, близкий приятель и сосед (еще по ташкентским временам) братьев Черных, познакомил Антона с российскими алюминиевыми королями. Однако друзья Антона утверждают, что на братьев вышел он сам, предложив услуги по защите. Так или иначе, встреча произошла в начале 90-х, когда предприниматели перебрались из Узбекистана в Москву и действительно были заинтересованы в силовой поддержке своего нового бизнеса – торговли алюминием.

После разлада Льва и Михаила Черных в середине 90-х Антон Малевский встал на сторону последнего и вслед за ним покинул Россию и обосновался в Израиле. После того как в 1995 году на Антона Малевского было совершено покушение, МВД Израиля стало проявлять к нему повышенный интерес. Тогда выяснилось, что, заполняя анкету для получения израильского гражданства, он «забыл» написать о своих проблемах с правоохранительными органами на родине. Израильский паспорт у него изъяли, однако после долгих судебных разбирательств ему удалось вернуть документы. Правда, с тех пор он довольно редко появлялся в Израиле, предпочитая заниматься бизнесом в России.

Год 2002

Приговор курганской ОПГ

В Мосгорсуде был оглашен приговор по делу девяти участников курганской оргпреступной группировки, которую сотрудники МУРа между собой называли машиной для убийств. Бандитам инкриминировались восемь убийств, хотя первоначально следствие располагало информацией о сорока! А еще несколько покушений, а также разбои и вымогательства. Суд приговорил курганцев к срокам от 7 до 24 лет лагерей. Примечательно, что прокурор просил меньше. Процесс по делу курганских боевиков продолжался в Мосгорсуде около года. На первых заседаниях в зале были приняты строжайшие меры безопасности.

Достаточно сказать, что у каждого окна в зале судебных заседаний дежурило по автоматчику гуиновского спецназа, а публику на процесс пускали лишь после тщательной проверки. Сотрудники оперативных служб, ссылаясь на информацию из источников в криминальной среде, утверждали, что участники других группировок за убийства своих авторитетов уже вынесли курганским приговор и решение суда на него никак не повлияет. Однако ничего чрезвычайного так и не произошло, и спецназ из зала суда убрали. Зато почему-то журналистам категорически запретили съемки в зале. Суд проходил довольно спокойно, если не считать некоторых эмоциональных выступлений потерпевших.

Обвиняемые, включая Андрея Колегова, которого следствие считало мозговым центром группировки, частично признавали свою вину и ни в чем не раскаивались. Даже в своем последнем слове никто из подсудимых не стал просить прощения у потерпевших. Вместо этого боевики говорили об ошибках следствия и пытались свалить вину на членов преступной группы, погибших в ходе многолетних разборок.

Суд признал курганских виновными и приговорил их к довольно значительным, как уже было сказано, срокам заключения. В ходе оглашения приговора председательствующая отметила, что лидер ОПГ – Олег Нелюбин был убит в период следствия в СИЗО в 1997 г. Не дожил до суда и Павел Зелянин (умер в СИЗО в один день с убитым О. Нелюбиным).


Но подсудимый Андрей Колегов как лидер ОПГ был признан виновным в организации большинства преступлений, совершенных его сообщниками, даже в тех случаях, когда он находился за границей. Колегов получил самый большой срок – 24 года заключения (судья дала ему на 4 года больше, чем просил прокурор). Подсудимые Нестеров, Шугуров и Малашевский, исполнители самого громкого из вменяемых банде преступлений – убийства коптевского «авторитета» Василия Наумова возле здания ГУВД Москвы в 1997 году, получили соответственно 20, 15 и 17 лет заключения. Остальным дали от 7 до 17 лет.

Юрий Полковников, единственный из подсудимых, который находился под подпиской о невыезде, на последнее заседание суда не пришел. Судья, назначив ему семилетний срок, объявила Полковникова в федеральный розыск. Другой боевик, активно сотрудничавший со следствием В. Кобецкой (тщательно охраняемый), все же получил 7 лет.

Между тем после окончания процесса над курганцами судья, вынесшая им приговор, спешно уволилась с работы. Так же без всяких видимых причин уволилась и секретарь судебного заседания. По неподтвержденным данным, обе они поменяли местожительства.

После приговора курганцев еще почти год держали в пересыльной тюрьме, так как их адвокаты обжаловали приговор в Верховном суде. В криминальных кругах ходили слухи, что друзья и товарищи приговоренных срочно собирают миллион долларов, что для этой цели в Кургане было продано казино. Также говорили, что Верховный суд значительно снизит им сроки и в ближайщее время все они выйдут на свободу. Однако в реальности этого не произошло. В 2003 году Верховный суд оставил приговор фактически без изменения, правда, незначительно снизив сроки некоторым осужденным до 6 месяцев.

Встать! Суд идет!Как это было

Половина двенадцатого. У дверей собралась вся группировка Вороны вместе с его вдовой. Я тоже стоял и ждал, но суд никак не начинался. Наконец дверь открылась, показалась молодая девушка, секретарь суда.

– По делу Князева кто тут присутствует? – спросила она громко.

– Я, – отозвался я.

– Вы кто?

– Адвокат.

– Кто еще?

– Свидетели есть, – раздались голоса, – и сторона потерпевшего. – Люди со стороны потерпевшего тоже пришли с адвокатом. Мой коллега стоял рядом с ними, время от времени поглядывая на меня. «Наверное, – подумал я, – он мне не завидует… Ничего, не первый раз такое делаем и, думаю, не в последний!»

– Когда начнется суд? – поинтересовался я у секретаря.

– Только что была доставка. Его привезли из изолятора, сейчас поднимают. Минут через пять начнем. Вы можете проходить! – сообщила она.

Мы прошли в зал. Я занял свое место. В противоположной стороне сел прокурор. Вошли люди со стороны потерпевшего с адвокатом. Тот замешкался, не зная, куда ему садиться. Он встал в проходе, размышляя – садиться ли на место адвоката на противоположной стороне, или на скамью, где сидит прокурор. Я ничего подсказывать не стал – пусть сам разбирается!

Вскоре дверь открылась и в зал вошли конвоиры. Они привели Виктора. Я посмотрел на него и обомлел. Передо мной предстал не Виктор, а какой-то полуразвалившийся мужчина. На нем были спортивные брюки с вытянутыми коленками, какая-то измятая, не очень чистая фуфайка. Волосы торчали в разные стороны, на лице неопрятная щетина. Его взгляд не фиксировался, а постоянно перебегал с одного предмета на другой. «Надо же, – подумал я, – вошел в образ!» Я чуть было не рассмеялся, настолько комично выглядел Виктор. Я-то знал, в чем дело! Стараясь скрыть улыбку от окружающих, я прикрыл рукой лицо.

Виктор медленно сел на скамью и опустил голову. Тут произошло неожиданное. Из рядов, где сидела братва Вороны, поднялись два парня. Они почти вплотную подошли к решетке, за которой сидел Виктор.

– Смотри в глаза! – сказал один из них строго.

Конвоиры забеспокоились.

– Уважаемые, сядьте на место! – потребовали они. Но ребята не реагировали. Обстановка накалялась. Один из парней стал полушепотом разговаривать с Виктором. Я понял, что в ход идут угрозы. Но в этот момент дверь открылась, и секретарь объявила:

– Прошу всех встать! Суд идет!

В зал вошла женщина-судья и два народных заседателя – мужчина и пожилая женщина. Перед тем как начать, судья взглянула на адвоката другой стороны, так и не севшего до сих пор и стоящего между рядами.

– Вы кто? – спросила она. – Почему вы не можете сесть?

– Я адвокат, адвокат потерпевшего. Я не знаю, куда садиться, ваша честь! – От волнения парень стал заикаться.

Судья смутилась.

– По идее, если вы представляете потерпевшего, вам уместнее сесть рядом с прокурором, – сказала она и взглянула на прокурора. Тот согласно кивнул.

Адвокат сел на указанное место и раскрыл толстую папку. «Хорошо подготовился! – подумал я. – Ну, ничего, сейчас мы тебя разобьем!»

Судья начала перечислять, кто участвует в судебном процессе: судья, народные заседатели, прокурор, адвокат, адвокат потерпевшего, свидетели… Затем она огласила статью, по которой обвиняется мой подзащитный, спросила, получил ли он вовремя обвинительное заключение. Настало время отвечать Виктору.

– Подсудимый Князев, когда вы получили обвинительное заключение? – спросила судья.

Виктор сидел неподвижно и молчал.

– Подсудимый Князев, я к вам обращаюсь!

Виктор медленно встал и отвернулся в противоположную от судьи сторону. Хорошо играет, черт возьми!

Судья начала раздражаться.

– Вы что, не понимаете русского языка? Я спрашиваю, когда вы получили обвинительное заключение, какого числа?

– Ваша честь, мой клиент себя чувствует не совсем хорошо, – вмешался я, – поэтому позвольте ответить на этот вопрос за него мне. Из дела видно, что он получил заключение 14 марта.

– Это я знаю, – сказала судья. – Но я хотела бы услышать это от него.

– Ваша честь, – продолжил я, – я бы хотел чуть позже объяснить поведение моего клиента.

Судья недоуменно взглянула на меня, не понимая, в чем дело.

– Хорошо, – кивнула она. – Начинаем судебное заседание! Какие у кого будут ходатайства? Товарищ прокурор, у вас есть ходатайства?

Прокурор в синей форме встал словно по стойке «смирно»:

– Ваша честь, пока у меня никаких ходатайств нет.

– Хорошо. У защиты?

Я поднялся.

– Есть ходатайство, ваша честь!

– Слушаю внимательно.

Я специально сделал паузу.

– Я прошу направить дело в отношении моего подзащитного на доследование по той причине, что следственные органы грубо нарушили статью Уголовно-процессуального кодекса – не провели судебно-психиатрическую экспертизу моего подзащитного.

– А при чем тут экспертиза? – поинтересовалась судья.

– Дело в том, что мой клиент полтора года назад получил серьезную контузию в результате взрыва легкового автомобиля, в котором он находился, и соответственно у него налицо все признаки контузии. И эти симптомы особенно обострились к началу суда, – специально добавил я, словно оправдывая поведение Виктора. – Поэтому я считаю, что он может неадекватно воспринимать происходящее и не в полной мере может защищать себя, что нарушает его право на защиту. Поэтому я прошу направить дело на доследование и назначить судебно-психиатрическую экспертизу моего подзащитного.

– А что, – спросила судья, – разве судебно-психиатрической экспертизы не было?

– Не было, ваша честь.

Судья стала быстро листать уголовное дело, затем вопросительно посмотрела на прокурора. Тот пожал плечами. Было ясно, что они не знали об отсутствии экспертизы.

– Хорошо, – произнесла судья, – суд удаляется на совещание!

Все присутствующие, кроме меня, естественно, не могли понять, что произошло. Особенно сторона потерпевшего. Пацаны подбежали к своему адвокату, тот только пожимал плечами и ничего толком не мог объяснить.

Через полчаса судья вернулась и огласила решение суда, в котором мое ходатайство было полностью удовлетворено. Суд постановил: «В связи с тем, что судебно-психиатрическая экспертиза на следствии в отношении подсудимого Князева не была проведена, назначить ее стационарно, дело направить на доследование, ходатайство адвоката удовлетворить».

Воспользовавшись тем, что в зале началась суматоха, так как пацаны Вороны засуетились, стали подбегать то к адвокату, то к прокурору, пытаясь что-то выяснить, я быстро вышел из зала. Теперь необходимо было найти мою охрану. Но, как назло, я их не видел. Я спустился на второй этаж – там их тоже не было. Я вышел на улицу и увидел, что со стороны площадки, где стояли автомобили, появились четыре человека в темных очках. Это явно были люди из группировки Вороны. Они пристально смотрели на меня. Один из них тут же достал мобильный телефон – вероятно, собрался звонить своим дружкам, которые оставались в зале суда, чтобы выяснить, почему адвокат вышел.

Нужно было торопиться. Я еще раз огляделся по сторонам и, выругавшись про себя, хотел идти, как неожиданно кто-то взял меня за руку.

Я обернулся и увидел своих «телохранителей», улыбающихся во весь рот.

– Ну что, все закончилось, командир? – обратился один из них ко мне.

– Да, закончилось. Быстро уходим!

Ребята торопливо пошли за мной. Мы прошли несколько шагов шагов по улице, затем я свернул во двор. Мы вышли на соседнюю улицу и направились к моей машине. Попрощавшись с ребятами, я сел в автомобиль и нажал на газ.

Процесс над итальянцем

В Мосгорсуде завершился процесс по делу шести участников солнцевской ОПГ, контролировавших ряд крупных коммерческих структур. Возглавляли бригаду «авторитетный» предприниматель Андрей Качуйков (Итальянец) и Андрей Артемов. За решеткой они оказались по жалобе предпринимателя, которого практически разорили. Расследование этого дела началось в ноябре 1999 года, после того как в ГУБОП МВД обратился коммерсант Андрей Гайдашенко. Он рассказал, что его фирма «Маира» занималась взаимозачетами между российскими нефтяниками и украинскими переработчиками. Однако последние постоянно задерживали платежи, и получить с них деньги без проблем почти никогда не удавалось. Поначалу господин Гайдашенко решал эти проблемы с помощью Фонда поддержки правоохранительных органов.

Однако в какой-то момент представитель фонда Владимир Темников порекомендовал предпринимателю сотрудничать с одним из «подразделений» фонда, которым руководил некий Андрей Качуйков.

Андрей Гайдашенко последовал его совету. Новый партнер пообещал выбивать долги «Маиры» за 20% «комиссионных», что вполне устроило главу фирмы. Поначалу Андрей Качуйков неплохо справлялся со своими обязанностями (правда, сумма комиссии иногда была больше оговоренной), однако все изменилось после того, как в октябре 1998 года у «Маиры» возникли финансовые проблемы и ей нечем было оплатить провоз очередной партии нефтепродуктов. Качуйков предложил Андрею Гайдашенко ссуду в пятьдесят тысяч долларов, потребовав взамен, чтобы доходы от сделок перечислялись на счет в латвийском банке Hansabank-Latvia. Предприниматель согласился.

С этого времени доходами фирмы распоряжался Андрей Качуйков. Себе он стал забирать половину. Когда Андрей Гайдашенко попытался воспротивиться, Качуйков вместе с приятелем Андреем Артемовым избили коммерсанта. После этого они потребовали полностью отдать им бизнес, предложив в качестве отступных десять тысяч долларов в месяц. При этом ежемесячная прибыль «Маиры» составляла около 200 тысяч долларов. Андрею Гайдашенко ничего не оставалось, как согласиться. Однако в конце 1999 года «Маира» оказалась на грани разорения. Вскоре коммерсант обратился в милицию и написал заявление о вымогательстве, и в начале 2000 года Андрей Качуйков и пятеро его сообщников были задержаны. При обысках у них обнаружили немало оружия, целый набор поддельных паспортов.

Позже выяснилось, что господин Качуйков работал на солнцевскую ОПГ, где был известен под прозвищем Итальянец. Он специализировался на том, что отнимал чужой бизнес. Так, параллельно с «Маирой» его люди пытались захватить Выхинский колбасный завод. Руководство завода также взяло у господина Качуйкова ссуду, но, выяснив, с кем имеет дело, вовремя погасило долг и отказалось от дальнейшего «сотрудничества». И на следствии, и в суде солнцевские не признавали своей вины. Обвиняемый Качуйков заявил, что Андрей Гайдашенко согласился с перечислением доходов «Маиры» в Латвию, так как занял у него не пятьдесят, а пятьсот тысяч доларов. При этом Андрей Гайдашенко будто бы сам пытался «кинуть» инвесторов и обратился в милицию, чтобы не возвращать долг. Подельники Качуйкова говорили, что только улаживали долговые проблемы с украинскими партнерами «Маиры» и ни в какие иные финансовые отношения с Андреем Гайдашенко не вступали.

В итоге реальное наказание получили лишь Качуйков и Артемов, участвовавшие в избиении предпринимателя. Их признали виновными в мошенничестве, вымогательстве, организации преступного сообщества и приговорили соответственно к десяти и пяти годам заключения. Для Итальянца это был не первый срок: он уже отсидел два года за то, что в драке откусил ухо сотруднику ГАИ. Четверо его подельников были признаны виновными в соучастии в мошенничестве, но отделались условным наказанием. Все осужденные остались недовольны приговором. Адвокаты Качуйкова и Артемова добились в Верховном суде смягчения наказания на половину срока.

Дело гольяновской группировки развалилось в суде

Московский окружной военный суд вынес приговор по делу так называемой гольяновской преступной группировки. И хотя трое из семи подсудимых все-таки получили сроки, а один был отправлен на принудительное лечение, сказать, что дело рассыпалось, – значит, не сказать ничего.

Следствие по делу гольяновской группировки велось более четырех лет. Два года им занимались прокуратура Восточного округа Москвы и Московская городская прокуратура, затем более трех лет дело находилось в Московском окружном военном суде. Заседания проходили сначала в Лефортовском СИЗО, а потом в здании военного суда Московского гарнизона.

Обвиняемых было семеро, но один из них на процессе не присутствовал, так как в ходе следствия он стал невменяемым. Это тридцатипятилетний Максим Шенков, известный также как Макс Гольяновский, серебряный призер Европы по карате, мастер спорта международного класса по дзюдо, член Российского союза промышленников и предпринимателей. Следствие считало его лидером гольяновской группировки, которая в материалах дела значилась как банда. Другим лидером, по версии обвинения, был неоднократно награждавшийся за безупречную службу кадровый чекист из информационно-аналитического отдела МБ/ФСК/ФСБ, кандидат социологических наук полковник Игорь Кушников. Пятеро остальных подсудимых, по мнению следствия, являлись активными участниками банды. Еще пять «активных бандитов» до сих пор находятся в розыске по этому же делу. По словам оперативников, в группировке состояло около 150 человек и за ними числилось не менее 40 убийств. Однако выдвинутые против них официальные обвинения были более скромными, хотя и не менее тяжкими. Вкратце они звучали так. В 1992 году офицер госбезопасности Кушников сколотил банду, которая действовала под вывеской ЧОП «Беркут», расположенного на территории спортивно-зрелищного комплекса «Измайлово». Там же находились и принадлежавшие Максиму Шенкову торговые и развлекательные заведения. Чекист обеспечивал банде прикрытие, снабжал оружием, спецаппаратурой, спецталонами, запрещающими досмотр автомобилей, разрабатывал планы операций. Непосредственное руководство «бригадой» осуществлял Максим Шенков. В обвинительное заключение вошло 14 эпизодов преступной деятельности подсудимых: вымогательства, убийства четырех человек (в том числе «вора в законе» Бориса Зильбера по кличке Крыса), взрывы, незаконные операции с оружием. В принципе все это охватывалось всего одной статьей УК – «Бандитизм» (ст. 209). В основу обвинения легли вещественные доказательства, признания обвиняемых, акты экспертиз и показания 108 свидетелей и потерпевших.

В суде выяснилось, что результаты экспертиз имеют мало общего с признаниями и показаниями, что не помешало следствию принять в качестве доказательств и то и другое. При этом в материалах дела не оказалось ни одной обещанной следствием видеозаписи следственных действий, не хватало протоколов, а многие вещдоки, главным образом пистолеты, автоматы, гранатометы, просто куда-то исчезли. Вдобавок ко всему от показаний дружно отказались не только подсудимые, но и большинство потерпевших и свидетелей, в том числе сотрудники милиции и ФСБ. Членам оперативно-следственной бригады все было ясно: всех запугали и купили. Все расставил на свои места вызванный под конец процесса следователь прокуратуры Восточного округа Вячеслав Канев. Именно он возбудил это дело и собрал большую часть материалов, но при этом, как следовало из его показаний, руководствовался не столько УПК, а тем, что ему подсказывала совесть, и поэтому переводил показания допрашиваемых на язык протокола весьма вольно. Это же подтвердили и большинство свидетелей. Так, российско-израильский предприниматель Вадим Каненгисер, в похищении которого в 1994 году и в вымогательстве у которого шести миллионов долларов обвинялись подсудимые, объяснил суду, что на самом деле наезжали на него люди ореховского «авторитета» Сильвестра. А из этих он знает лишь одного, да и то с лучшей стороны. Оговорил же он их потому, что сыщики обещали вытурить его из России за его просроченный паспорт и прикрыть его ювелирный бизнес. Попутно выяснилось, что подсудимого Дмитрия Мигина, члена сборной Москвы по футболу, следствие обвинило в преступлениях, в которых он никак не мог участвовать: в то время, когда они были совершены, он сидел в СИЗО под следствием за другие дела. А тут еще оказалось, что в ЧОП «Беркут», якобы под прикрытием которого с 1992 года действовали бандиты, работали одни отставные офицеры ФСБ и образован он был двумя годами позже. По ходу процесса и обвинители, и адвокаты, и судья, обсуждая в кулуарах это дело, сошлись на том, что с таким качеством расследования им еще не приходилось сталкиваться. В итоге обвинение отказалось от всех основных статей обвинения. Военный судья Виктор Ефимов огласил приговор. В маленьком зале было не протолкнуться. За своего близкого друга чекиста Кушникова пришел поболеть даже начальник Лефортовского СИЗО. Из текста приговора следовало, что обвинение построено в основном на домыслах: в одних случаях нет убедительных доказательств, в других случаях нет вообще никаких доказательств, и «результаты следственных действий вызывают у суда обоснованные сомнения».

И вот итог. Игорь Кушников признан виновным в злоупотреблении властью в 1994 году (тогда он вытащил из милиции другого из нынешних подсудимых – сына своего приятеля) и освобожден от ответственности за истечением срока давности, в остальном же признан невиновным. Руслан Богачев оправдан полностью. Александр Сонис получил два с половиной года за хулиганство, при том что уже отсидел в СИЗО более четырех лет. Игорь Ивановский и Дмитрий Мигин получили по четыре года за хулиганство. Первый выйдет уже через год, а вот Мигину сидеть еще долго: в 1998 году Мосгорсуд приговорил его к восьми годам за другие преступления, и теперь, в результате частичного сложения обоих сроков, ему дали десять лет. Столько же получил Сергей Бурей, признанный виновным в покушении на убийство и в мелком грабеже. Максим Шенков также признан виновным в покушении на убийство, в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью и в хулиганстве; производство по его делу решено приостановить, а самого его – отправить на принудительное лечение.

Дело о прослушивании телефонных переговоров

В Мосгорсуде завершилось слушание нашумевшего уголовного дела о незаконном прослушивании телефонных переговоров и перехвате пейджинговых сообщений частным охранным предприятием «Сокол-ЮНС», патронируемым милицейскими чиновниками. Директор ЧОПа Юрий Стенин приговорен за эти злоупотребления к трем годам лишения свободы. Но от тюрьмы его спасла амнистия.

Старший лейтенант милиции Юрий Стенин в 1993 году уволился из органов и занялся частной охранной деятельностью. Совместно с руководством Московского экономико-статистического института он учредил ЧОП «Стрелец», а пять лет спустя у него появилось охранное агентство «Сокол-ЮНС» (эта аббревиатура – инициалы господина Стенина). Господин Стенин стал его гендиректором, а в замы себе взял работавшего ранее на Петровке подполковника милиции. Руководителем же отдела криминальной безопасности был назначен оперуполномоченный угрозыска с 22-летним стажем Василий Левандовский. Бизнес «Сокол-ЮНС» развивался весьма успешно: по словам Юрия Стенина, всего за год клиентами ЧОПа стали около 160 юридических и физических лиц, в том числе Беджет Паколли (Behdjet Pacolli) из известной швейцарской компании «Маьетех», которого чоповцы охраняли в течение полугода во время его визитов в Москву. Агентство гордилось своими связями и сотрудничеством с ГУВД Москвы и с РУБОПом.

Однако летом 1999 года у ЧОПа начались крупные неприятности с законом. 7 июля в офис предприятия в Басманном тупике нагрянули налоговые полицейские и обнаружили там склад специальных технических средств, использование которых на территории РФ без специальной лицензии запрещено. В ходе обыска были изъяты радиопередатчики, радиомикрофоны, широкополосные сканирующие приемники, в том числе для негласноrо прослушивания сотовых телефонов. Юрий Стенин стал первым из руководителей российских ЧОПов, попавших под суд за подслушивание чужих разговоров.

Доказать, что «Сокол-ЮНС» прослушивал телефонные переговоры, следствию удалось лишь по одному эпизоду.

Подсудимый Стенин виновным себя не признал. Он также не сказал, откуда в офисе ЧОПа оказалась «шпионская» техника. Тем не менее Мосгорсуд счел его вину доказанной и приговорил его по ст. 201 УК («Злоупотребление полномочиями») к трем годам лишения свободы.

От тюрьмы осужденного спасла юбилейная медаль «В память 850-летия Москвы»: награжденные ею подпадают под амнистию.

Год 2003

Криминальная хроникаРасстрел в суши-баре

21 марта в Москве была расстреляна сходка криминальных «авторитетов». Два человека убиты, четверо ранены. Примерно в половине второго ночи в милицию и «Скорую помощь» поступили вызовы из суши-бара «Такэ» (Кутузовский проспект, 5/3). «Приезжайте быстрее, – просили охранники заведения. – У нас тут несколько человек расстреляли». Врачи и милиционеры приехали почти одновременно. Пока первые оказывали помощь раненым, вторые, по рассказам работников суши-бара восстанавливали картину происшедшего. Как выяснилось, в начале первого в «Такэ» на автомобилях «БМВ» и внедорожнике «Мерседес» прибыла компания из шести человек. Приехавшие заняли столик в углу, заказали суши и вино и стали о чем-то тихо разговаривать. Других посетителей в заведении не было. В 1.15 к «Такэ» подъехали две иномарки с опущенными в задних правых дверях стеклами.

Как только машины остановились, из них хлестнули автоматные очереди. Стрелки били прицельно через стеклянную витрину бара – пули не миновали ни одного из сидевших за столиком. После того как посетители бара упали на пол, машины одновременно резко взяли с места и скрылись. Все произошло настолько быстро, что никто из сотрудников бара не то что не запомнил номера автомобилей преступников, но даже не смог определить их марки. На месте происшествия сыщики нашли два автомата, один из них с глушителем, и гильзы.

Двое из шести пострадавших скончались в больнице. По словам оперативников, это были криминальные «авторитеты» Отар Бадалов и Муслим Хасханов. Последний, по информации ГУБОПа, в самом начале второй чеченской кампании возглавлял крупный отряд, действовавший в Ачхой-Мартановском районе. Однако уже летом 2000 года сложил оружие, а потом и вовсе перебрался в Россию. Раненные в суши-баре так же имеют отношение к криминальному миру: житель Грозного Артик Добчаев оказался известным чеченским «вором в законе» Артеком, Руслан Мусаев из подмосковной Шатуры – другом и правой рукой Хасханова, а Моборис Гаджи-заде и Иса Мустафаев – лидерами одной из азербайджанских преступных группировок. Оперативники считают, что сходку расстреляли участники одной из славянских ОПГ, с которой кавказцы не смогли поделить сферы влияния. Самим пострадавшим, рассказали в прокуратуре Западного округа, причины нападения неизвестны. Один из «авторитетов» прокомментировал случившееся так: «Приехали Москву посмотреть, японскую кухню попробовать: много о ней хорошего слышали. А у вас тут такой беспредел».

Криминальная хроникаАпрель Мосгорсуд вынес приговор

Банда лейтенанта запаса Сергея Захарова (Захар) взяла в середине 90-х годов под свой контроль коммерческую деятельность на юге Москвы. По подсчету следователей, ежемесячный доход гангстеров доходил до пятисот тысяч долларов.

Всего по делу банды Сергея Захарова обвинялись пять человек. Двое из них, Дмитрий Романов и Александр Данилов, находятся в розыске, и перед судом, таким образом, предстали трое бандитов – сам Захар и его подручные – Александр Борисов и Александр Бурлаков. Все трое признаны виновными в бандитизме, убийствах, похищениях людей, вымогательствах и в ряде более мелких преступлений. Но приговор, который оглашался в конце минувшей недели, услышал лишь Александр Бурлаков: обвиняемые Захаров и Борисов перед самым заседанием суда разбили себе головы о стены конвойной комнаты, и их пришлось госпитализировать. Тем не менее свои сроки они получили.

Захару дали 21 год в колонии строгого режима, его приятелям Борисову и Бурлакову – 14 и 7 лет соответственно.

Лейтенант запаса Сергей Захаров стал бандитом в 1992 году, когда вступил в группировку, уже несколько лет хозяйничавшую на юге Москвы. Начинающий уголовник с задатками лидера привел с собой еще несколько человек, среди которых были мастер спорта по боксу Александр Бурлаков, титулованный каратист Александр Борисов, а также их приятели Дмитрий Романов и Александр Данилов. В 1994 году Захар сам возглавил банду, чему в немалой степени способствовала смерть двух ее предыдущих лидеров – Геннадия Пушкова и Сергея Кушнера. Первый погиб в разборке с конкурентами, второй пропал при загадочных обстоятельствах.

Под руководством Захара бригада прибрала к рукам Даниловский рынок с прилегающими территориями и взяла под контроль несколько относительно крупных фирм. Например, известную строительную компанию «Юнисстрой». Но в 1997 году Захар впервые сел по подозрению в убийстве одного предпринимателя. В машине бандита нашли даже пистолет, из которого в начале 90-х и был убит тот самый коммерсант. Однако доказать, что его убил именно Захар, не удалось, и тот отсидел всего два года за хранение оружия. Освободившись в 1999 году, Захаров взялся за дело с удвоенной энергией.

Вскоре после этого бандиты похитили владельца нефтяной фирмы «МТК Финанс» Максима Коныгина, за которого потребовали семьсот пятьдесят тысяч долларов. Денег они не получили, и бизнесмена с тех пор никто не видел.

Однако в это же время у Захара начались конфликты с «коллегами» по ремеслу. Он не признавал никаких «авторитетов», не платил ни в чей «общак», и против него ополчились другие ОПГ. Оказалось, что Захар переоценил свои возможности: практически все подконтрольные ему коммерческие структуры ушли под другие «крыши». С бандитами Захаров воевать не стал, а вот коммерсантам – «предателям» спуску решил не давать. В мае 2000 года он собрал свою бригаду за городом и произнес перед ними свою программную речь (ее черновые наброски оперативники нашли потом на квартире автора).

Смысл речи сводился к тому, что он хочет «заработать большие деньги, а потом завязать». Пообещал, что честно поделится со своей бандой, но та должна за это беспрекословно повиноваться ему. Затем Захар объяснил суть плана: выкрасть всех плативших ему ранее предпринимателей и потребовать за них выкуп. «Что нас ждет, не знаю, – честно сказал главарь, – но кто останется со мной, у того не будет дороги назад». Согласились все. После этого Сергей Захаров зачитал текст придуманной им клятвы: «Перед лицом моих товарищей клянусь! Отныне и до конца, каким бы он ни был, выполнять приказ, действовать и жить по уставу, не идти на поводу своих слабостей. Не слушать чужих против своих. Враги моих товарищей – мои враги. Клянусь! Перед смертью или под пытками молчать обо всем, что касается команды. Клянусь! Отныне и до конца жизнь моих товарищей – моя жизнь. И я за нее в ответе. Клянусь! Если с одним из моих товарищей что-нибудь случится, я буду в ответе за его семью, даже если останусь один. Клянусь! Не предавать и не сдаваться. Клянусь! Клянусь! Клянусь!» Велел каждому надрезать себе палец, капнуть кровью на бумагу, затем сжег листок и, утрамбовав пепел в землю, плюнул на него. С этого момента, по мысли Захарова, каждый из его сообщников превращался в члена тайного ордена, беспрекословно подчинявшегося его воле. И пошла работа.

Первым бандиты захватили сына владельца ресторана «Апшерон».

За него они потребовали шестьдесят тысяч долларов. Получили только одиннадцать тысяч долларов. Тогда бандиты убили мальчика и закопали его в лесу в районе 47-го километра Калужского шоссе. Следующим из известных следствию эпизодов было похищение предпринимателя-армянина. Но тут родственники не стали испытывать судьбу и обратились в ЦРУБОП. Первыми 21 августа 2000 года были арестованы охранявшие армянина Александр Борисов и Александр Бурлаков. Однако сам лидер и большая часть его подручных скрылись. Задержали Захарова лишь в мае 2001 года, да и то случайно: при выходе из здания ЦРУБОПа на Шаболовке один из оперативников узнал в случайном прохожем Захарова. Во время следствия тот признался лишь в хранении оружия и использовании поддельного документа. На подмосковной даче Захара был изъят крупный арсенал оружия, а у него самого нашли фальшивый паспорт. Ни на кого из своих сообщников он показаний не дал. Равно как и они на него и друг на друга. Но и без их признаний сыщики узнали не так уж мало. Недавно, например, они выяснили, что два с половиной миллиона долларов из денег группировки хранятся на счетах одного из изральских банков.

Устрашение бизнесменовКак это было

В этот же день мы с Виктором оказались в районе трех вокзалов и, бродя по разным закоулкам, проводили своего рода инспекцию сообщества бомжей. Но бомжи попадались неприличного вида – то зубов почти нет, то с синяками…

Наконец мы обратили внимание, что на одной из скамеек у Ленинградского вокзала расположились три бомжа. Один из них нам приглянулся. Он был в грязном светлом плаще, небритый, черноволосый. На вид ему было лет сорок. Он курил дешевые сигареты. Двое других распивали бутылку какого-то вина. Виктор взглянул на бомжа, потом перевел взгляд на меня, как бы спрашивая мое мнение. Я неопределенно пожал плечами. Виктор подошел к бомжу и сказал:

– Слышь, дядя, дело есть. Пойдем, поговорим… – И отвел бомжа в сторону. Я пошел за ними.

– Откуда сам приехал? – спросил Виктор.

– А ты что, из ментуры? – настороженно ответил бомж.

– Нет, не из ментуры. Слышь, дядя, дело такое есть. Надо роль сыграть. Ты как на этот счет?

– В театре, что ли?

– Да нет. Мы тут с одним бизнесменом работаем, и нам надо показать, что ты тоже бизнесмен. Можешь сыграть роль бизнесмена?

– Я? – ухмыльнулся бомж. – В таком виде?

– Вид – это не твоя проблема. Мы тебе триста долларов дадим.

– А ты не врешь? – недоверчиво переспросил бомж. Видимо, от суммы, названной Виктором, у него перехватило дыхание.

– И все, что мы купим, – одежда, обувь, все такое, – твое будет.

– А что надо делать? – заинтересовался бомж.

– Да почти ничего. Сидеть и молчать.

– А вам-то какой резон?

– Это уже наше дело. Давай ты в это вникать не будешь, хорошо? Или ты не согласен? Хорошо, мы триста баксов другому предложим.

– Нет, нет, я согласен, ребята! – торопливо сказал бомж. – Конечно, если никакого криминала не будет.

– Да что ты! Все будет правильно! – заверил его Виктор.

Мы посадили бомжа в свою «девятку». Запах, конечно, от него жуткий. Мы доехали до ближайшей бани.

– Ну что, иди, – и Виктор протянул бомжу сто рублей, – закажи себе баньку, чтобы тебя постригли и побрили, чтобы нормальный вышел.

– А что с этой одеждой делать? – спросил бомж, глядя на меня.

– Да, одежда у тебя не очень… – покачал головой Виктор. – У тебя какой размер?

– Пятьдесят второй.

– С одеждой вопрос мы решим. Ты иди в баню, а мы тебе что-нибудь купим.

Когда бомж вышел из машины и направился к бане, я спросил Виктора:

– Как ты думаешь, не сбежит?

– Нет, не сбежит. Он от денежек не уйдет. Ну, давай слетаем в магазинчик, купим ему одежду.


Мы остановились возле большого универмага. Зайдя в отдел мужской одежды, мы купили там темный костюм, белую рубашку, черный галстук, ботинки, белье и плащ черного цвета.

– Ну, вылитый бизнесмен теперь будет наш бомж! – усмехнулся Виктор. – Брюки только длинноваты будут… Ну ничего, укоротим.

Вскоре мы вернулись к бане. Прождали минут двадцать, но бомж не появлялся.

– Неужели, падла, сбежал? – выругался Виктор. – Ну, найду я его на вокзале, урою!

– Погоди, Витек, может, еще появится!

– Давай подождем…

– Послушай, – спросил я, – а что вы с этим бомжом на самом деле задумали делать?

– Да не знаю я. Мне Рыба задачу поставил – привезти бомжа, переодетого бизнесменом, я эту задачу выполняю. А дальше Рыба будет работать. Короче, спектакль разыграем. А ты не знал?

– Нет, откуда?

– Да, ты же новичок, – улыбнулся Виктор. – У нас это называется разводка. Мы берем такого бомжа и начинаем его бить, пытать…

– Не по-настоящему?

– Конечно. А другому бизнесмену этот спектакль показываем. Тот видит все это, думает, что все это по-настоящему, а мы этого бомжа еще кровью измажем – краской специальной, – и клиент готов. Это такой психологический прием. Ничего сложного. Потом бомжу деньги дадим – и до свидания.

– А что это за бизнесмен?

– А тот самый, за которым мы следили. Он не очень соглашается на наше предложение. Мы и покажем ему поучительный спектакль!


Вскоре мы увидели, как в дверях бани появился темноволосый мужчина и помахал нам рукой.

– Надо же, как баня меняет человека! – улыбнулся Виктор. – Неужели это наш бомж?

Перед нами стоял мужчина лет тридцати восьми, худощавый, с правильными чертами лица, свежевыбритый, но в грязной одежде. Он подошел к нам и спросил:

– Ну, как я вам?

– Слушай, здорово! А зовут тебя как? – спросил Виктор.

– Женя, Евгений Петрович.

– Ну, Евгений Петрович, садись в машину, сейчас переодеваться будешь… Хотя в машине неудобно. Зайди снова в баню и переоденься.

– А теперь меня не пустят.

– Что, билет опять надо брать?

– Да, конечно.

– Ну, вот тебе на билет, – Виктор протянул ему пятьдесят рублей. – Только смотри, не напивайся!

– Обижаешь, шеф! – улыбнулся Женя и, взяв одежду, пошел переодеваться.

Минут через десять он появился вновь. На сей раз он действительно был похож на бизнесмена.

– Знаешь, мы ему кейс не купили, – вспомнил Виктор. – Сейчас надо заехать, присмотреть что-нибудь.

Через несколько минут мы остановились возле магазина, купили портфель – «дипломат».

– Теперь надо Рыбе позвонить, – сказал Виктор. Он взял мобильный телефон и набрал номер. – Алло, Рыба, это я. Ну что, у нас все о'кей. Клиент готов. Да, все понял. До связи.


Мы поехали в сторону центра. Остановились у небольшого кафе, припарковали машину.

– Пойдем, бродяга, перекусим, – сказал Виктор, похлопав Женю по плечу.

Мы сели за столик.

– Давай, заказывай что хочешь. Я вижу, что ты голодный, – сказал Виктор, глядя на бомжа, и протянул ему меню.

– Ребята, а вы не шутите? – недоверчиво спросил Женя.

Виктор улыбнулся и покачал головой. Женя стал заказывать бесчисленное количество блюд. Было видно, что он был очень голоден. Он взял первое, три вторых, несколько салатов. Когда все принесли, Женя жадно набросился на еду. С первым он управился в течение одной минуты и перешел ко второму блюду. Неожиданно он опустил вилку и пристально посмотрел на нас.

– Слышь, ребята, а вы случайно не «голубые»? – спросил он. – А то, может, вы меня хотите…

– Никто ничего не хочет, – улыбнулся Виктор. – Мы же тебе сказали, дело нам нужно провернуть. Не волнуйся, все будет правильно. Давай, жуй!

– А можно мне пивка попить? – спросил бомж.

– Только бутылочку, не больше. Ты нам трезвый нужен.

Бомж заказал бутылку пива. Выпив, он немного захмелел и продолжил с аппетитом уплетать очередное блюдо. Наконец, съев все, что было заказано, он с удовольствием погладил себя по животу.

– Ну, ребята, давно я так не ел!

– А откуда ты, Женя? Расскажи нам о себе, – попросил Виктор.

– Я из Свердловска. У меня раньше семья была. Работу потерял – жена из дому выгнала. Стал пить, сами понимаете, пьяная компания, потом в Москву приехал, хорошую жизнь искать. Думал, здесь что-то установится. Ничего хорошего, только разборки да менты… А последнее время и в отделение милиции забирать не стали. Правда, как-то забрали. Привезли в отделение, потом отправили на Петровку. Я там сидел.

– И что там, на Петрах, делали? – спросил Виктор.

– Территорию заставили убирать. А потом выпустили.

– Понятно, – усмехнулся Виктор. – Может, я тебя там и видел.

– А ты когда там сидел?

– Когда сидел? – переспросил Виктор. – Да мало ли когда… Тебе-то какая разница?

– Да мне по барабану…

– Тогда сиди и молчи.

– А чего мы ждем? – спросил Женя, когда мы опять сели в машину.

– Звонка ждем, – ответил Виктор, – когда встреча будет назначена.

Я взглянул на часы. Было около шести часов вечера.

Мы ждали еще минут пятнадцать. Наконец раздался телефонный звонок. Виктор взял трубку.

– Алло! Где, ты говоришь? На старом месте, на полянке? Хорошо, будем минут через тридцать… Да, все в порядке. Заедем, купим.

Виктор включил зажигание и тронулся. Мы направились в сторону области. Минут через двадцать мы выехали на Кольцевую дорогу и поехали в сторону Ново-Рижского шоссе.

– Куда едем, в Ригу? – поинтересовался Женя.

– Нет, тут недалеко, – сообщил Виктор. – Есть тут симпатичный домик на опушке. Там у нас встреча назначена.

Проехав несколько километров по Рижской трассе, мы свернули на проселочную дорогу. Вскоре выехали на опушку леса. Она и в самом деле была очень уютная. Хотя стояла весна, но земля была совершенно сухая, снег стаял. Остановив машину, Виктор вышел и осмотрелся. Никого пока не было.

– Ну что, Женя, выходи, – сказал он, – давай покурим пока. – И, достав пачку сигарет, протянул Жене. Тот вытащил одну.

– Кстати, ты выпить, по-моему, хотел? – неожиданно вспомнил Виктор.

– А что, можно? – удивился Женя.

– Да, здесь можно. – Виктор открыл багажник, достал оттуда бутылку водки. Быстро достав оттуда же стакан, он наполнил его.

– А вы, ребята? – спросил Женя.

– А мы не пьем.

– Да мне одному как-то не с руки…

– Ты, может, думаешь, что мы тебя отравить хотим? – улыбнулся Виктор. – Не бойся. Ладно, давай немного выпьем. – Он налил себе чуть-чуть водки, столько же мне. – Давай выпьем за встречу, за знакомство!

Мы выпили первыми. Водка была обычной, и я не почувствовал, что туда что-то было добавлено – клофелин или другое сильнодействующее вещество. Женя залпом выпил стакан. Он сразу же захмелел и расслабился.

– Ну вот, Женя, ты думал, что мы тебя обманем? – спросил Виктор. – Давай еще выпьем. – И он опять налил водки в стакан бомжа. На этот раз Женя не требовал, чтобы мы пили вместе с ним. Он выпил второй стакан.

– Осторожно, не упади, – улыбнулся Виктор. – Что-то ты совсем захмелел!

– Ничего, все в порядке! – ответил бомж. – И вообще, вы классные ребята!

– Женя, вот что, – сказал Виктор, – чтобы ты не думал, что тут какой-то подвох… Вот, держи, – и он вытащил из бокового кармана бумажник. Достав оттуда деньги, он отсчитал триста долларов и протянул их Жене. – Вот, они твои.

– Вы что, и правда не шутите? – спросил Женя.

– Спрячь только поглубже!

Бомж сунул деньги во внутренний карман.

– Ребята, вы мне так нравитесь! – забормотал Женя. – Такие классные пацаны! Если вам что надо будет…

– Ладно, ладно, – Виктор похлопал Женю по спине, – ты еще задание не выполнил.

– Да я все, как вы скажете, сделаю!

– Ну, если ты так говоришь, бери лопату и копай.

– Чего копать-то?

– Ямку небольшую, в половину человеческого роста. Кстати, Ромка, ты ему помоги, а то он до утра не справится!

Мы с бомжом подошли к багажнику, в котором лежали две складные лопатки, достали их и начали копать. Земля была сухая, и копать было легко. Вскоре мы вырыли ямку нужной глубины.

– Ну что, Женька, попробуй, примерься! – сказал Виктор.

– А чего ее мерить? – удивился тот.

– Прыгни в ямку!

Бомж спрыгнул в яму, чуть не упав при этом.

– Во, хорошо стоишь! А если на колени встать?

Женя исполнил приказание.

– Хорошо получается, по горло, в самый раз! Все, ребята, все в порядке. На, покури еще, – и Виктор вытащил пачку «Мальборо».

Женя сел на лежащее рядом бревно и стал курить.

– А что мы с ямой делать-то будем? – спросил он.

– Мы тебя туда положим… Это все в наш спектакль входит. Сейчас все узнаешь.

Бомж курил. Виктор стал нервничать и поглядывать на часы.

– Черт возьми, неужели они место перепутали? – беспокоился он.


Наконец мы услышали, как со стороны трассы донесся гул автомобильного мотора, и вскоре на нашу опушку въехал джип «Чероки». Из него вышел Рыба, еще двое ребят. Рыба посмотрел на бомжа, подошел к нему, как бы оценивая нашу работу.

– Ну что, он уже поддатый, что ли? – спросил он, обращаясь к Виктору. Тот кивнул головой. – Как зовут-то?

– Женя зовут.

– Женя, братан, нужно будет такую сцену нам с тобой нарисовать, – сказал Рыба. – Сейчас приедет бизнесмен. Ты – как будто наш бизнесмен, как будто ты нам денег должен…

Женя тут же полез в карман, доставая оттуда триста долларов.

– Да убери их, это твои бабки! – усмехнулся Рыба. – Как будто ты нам должен крупные деньги, а мы тебя как будто пытать будем. Но все это не по-настоящему будет.

– Понарошку? – уточнил Женя.

– Да, как детская игра. Мы тебя бить не будем, просто в ямку положим, засыпем немного. Понимаешь меня?

Женя согласно кивнул головой.

– После этого деньги твои. Я тебе еще двести баксов дам, если все хорошо пройдет. Главное, сиди и молчи.

Бомж снова кивнул головой.

– А когда играть-то будем? – спросил он.

– Скоро уже, – Рыба посмотрел на часы. – Вот уже и начинаем… Давай-ка, Женька, примеряйся к могилке! – Рыба похлопал его по плечу.

Вскоре я увидел, что на опушке появилась знакомая «БМВ» с тонированными стеклами. Рыба молча подошел к машине. Из нее вышел толстяк, которого мы водили несколько дней назад. Он подошел к Рыбе и заговорил с ним. Они стояли несколько в стороне от других.

Бизнесмен пожимал плечами и отрицательно качал головой. Вероятно, стыковка не получалась. Наконец Рыба отошел в сторону. Я видел, что бизнесмен продолжал стоять возле своей «БМВ». Внутри машины сидел водитель. Охранника не было.

Рыба подошел к бомжу, быстро взял портфель и, раскрыв его, бросил в яму все бумаги, которые лежали внутри. Конечно, это были обычные листки, которые мы с Виктором положили туда заранее. Я понял, что спектакль начался.

Рыба стал кричать на бомжа, что тот должен крупную сумму денег, что сейчас, если он не отдаст их, его просто убьют. Бомж, ничего не понимая, пытался что-то говорить, но Рыба останавливал его грозным окриком:

– Молчи, сейчас урою тебя!

Я не понимал значения этой сцены. Тут Рыба изо всей силы толкнул бомжа в яму. Тот споткнулся и оказался стоящим в яме на коленях. Рыба, грозно взглянув на нас с Виктором, сказал:

– Закапывайте его! Только одну руку ему оставьте.

Мы подошли к яме, взяли саперные лопатки и стали забрасывать бомжа землей. Тот стоял и улыбался.

«Идиотская сцена получается! – думал я. – Человек, которого сейчас будут пытать, стоит и улыбается!»

– Ты бы хоть не улыбался, – тихо сказал Виктор. Бомж спрятал улыбку. Я бросил взгляд на толстяка возле «БМВ». Тот не отрываясь смотрел на эту сцену.

Когда мы почти полностью завалили бомжа землей, Рыба вытащил кисть его правой руки наружу. Затем он заставил нас с Виктором притоптать землю. Двигаться бомж уже не мог. Затем Рыба не спеша полез в карман и достал оттуда кусачки. Господи, это были не кусачки, а ножницы, которыми подрезают кустарник, очень острые. Рыба подошел к бомжу и, схватив его за волосы, спросил:

– Ну что, бабульки присылать будешь, гад?

Бомж не успел ничего сказать, как получил сильный удар в челюсть. Он заморгал. Я заметил, что из глаз его потекли слезы. Рыба схватил его левую руку и поднес к пальцу кусачки. Раздался дикий крик. Я увидел, что Рыба отрезал бомжу палец. Палец лежал рядом на земле. Бомж кричал:

– Ребята, что вы делаете? Больно! Мы же так не договаривались!

– Что ты, падла, сказал? – закричал Рыба. – Какой еще договор? Это мы говорим, что ты должен делать! – И он подошел к своему джипу. С заднего сиденья он достал большой сверток, очертаниями напоминающий то ли саблю, то ли пику. Вернувшись к бомжу, Рыба развернул бумагу. Внутри оказалась обычная коса, которой косят траву.

Рыба встал сзади бомжа, размахнулся и…

Мы с Виктором ахнули одновременно. Голова бомжа покатилась по земле. Рыба косой снес ее.

Все вокруг стихло. Я видел, что глаза Рыбы стали бешеными. Почему он так завелся? Он же настоящий садист!

Виктор отвернулся. Остальные ребята, которые сопровождали Рыбу, стояли молча. Бизнесмен закрыл глаза руками. Его трясло. Он стал медленно садиться в машину. Рыба же, спокойно отбросив окровавленную косу, сказал нам с Виктором:

– Закопайте, приберите тут все!

Сам же быстро направился в сторону машины толстяка.

Мне стало не по себе. Меня чуть не стошнило при взгляде на отрубленную голову бомжа. На ней застыло выражение дикого испуга.

Виктор аккуратно откатил ногой голову и положил ее на вскопанную землю.

К тому времени «БМВ» толстяка и джип Рыбы уехали в неизвестном направлении. Мы с Виктором остались на опушке одни. Взяв саперные лопатки, мы закопали труп и сделали над ним невысокий холмик. Виктор перекрестился и медленно направился к машине.

– Пойдем, Ромка, – он обнял меня за плечи.

Я пошел к машине. Неожиданно недавняя сцена снова встала у меня перед глазами, и меня вырвало.

– Ты что? – спросил Виктор. – У нас бывает всякая работа. И красивая жизнь, и жестокая…


В этот вечер я поехал домой. От предложения Виктора заехать к нему я отказался. Виктор понял мое состояние и не стал настаивать.

Купив в магазине бутылку водки, я выпил ее. Всю ночь меня мучили кошмары. Мне снилось, что я разговариваю с отрубленной головой бомжа, которая говорит мне: «Как же так, ребята? Мы с вами так не договаривались? Возьмите назад свои триста долларов! Зачем вы меня убили? Зачем мне отрезали голову?»

Криминальная хроникаИюль Братского авторитета расстреляли в Москве

В субботу 26 июля был убит лидер одной из братских ОПГ, «смотрящий за Иркутском» Вячеслав Гамерик (Гомера), его приятель – шоу-мен Андрей Грозин, получил ранения.

Вечером шумная компания гостей из Иркутска отмечала день рождения своего земляка по кличке Слава Улыбон. Скоро некоторые из гостей пошли отдыхать в гостиницу, а Вячеслав Гамерик и Андрей Грозин, в прошлом продюсер «Ласкового мая», решили продолжить. По предложению Грозина они на его «Вольво» отправились в ночной клуб «Метелица» на Новом Арбате. Около трех часов они с двумя девушками вернулись в «Советскую» – приятелей там уже ждали номера. Однако едва «Вольво» запарковался у входа в отель, к нему подъехал «ВАЗ-2109». Стекла «девятки» были опущены, и неизвестный, находившийся на ее заднем сиденье, неожиданно выхватил два пистолета-пулемета Стечкина. Прямо из двух стволов он открыл стрельбу короткими очередями. Вячеслав Гамерник, находившийся рядом с водителем, был буквально изрешечен.

Он скончался на месте. Грозин и одна из девушек, получившая ранение в ноги, попали в больницу. Из четверки людей, находившихся в «Вольво», не пострадала только одна женщина, она и описала подъехавшим вскоре милиционерам машину, на которой скрылись киллеры.

В городе был введен план «Сирена», и вскоре у здания Мострансагентства оперативники нашли брошенные «Жигули». В салоне машины находились два «стечкина», две пары матерчатых перчаток и россыпь стреляных гильз. След преступников служебно-разыскная собака взять не смогла – очевидно, в этом месте их поджидали сообщники на другом автомобиле.

По данным справки УВД Иркутской области, выяснилось, что Гомера возглавлял в Братске ОПГ, занимавшуюся вымогательствами и торговлей оружием. Несколько лет назад у «авторитета» возникли проблемы с конкурентами, он перебрался в Иркутск. Гомеру даже «назначили» «смотрящим» за этим городом. Здесь за последние пять лет его четыре раза арестовывали за мошенничество, рэкет, незаконное хранение оружия и другие преступления. Но всякий раз «авторитета» освобождали под залог, а его уголовные дела прекращались под различными предлогами.

По сведениям из Иркутска, убийство у «Советской» наверняка связано с делами Гомеры в этом городе. Примерно месяца за два до поездки в Москву он приобрел бронированный «Шевроле» и нанял вооруженную охрану, с которой не расставался нигде и никогда. На день рождения друга в Москву Гомера, как говорят оперативники, отправился налегке – это его и погубило.

Убийство, а к тому же столь очевидно связанное с криминальными разборками, в том числе в Москве, всегда вызывает большой резонс. Достаточно сказать, что его расследование взял под личный контроль только назначенный начальником МУРа генерал Голованов. Допрошены почти все «гости» – Улыбон и другие посетители «Яра». Их показания сводились к тому, что «у них свои дела, у нас свои» и им неизвестно, за что убили авторитета.

Между тем, поездки в столицу для многих иркутских бандитов становятся роковыми. Например, был убит известный вор в законе Владимир Саломинкий (Солома), которого «короновал» Вячеслав Иваньков (Япончик). Это убийство до сих пор не раскрыто.

Криминальная хроникаПохороны прообраза Кирпича

В Москве на северном Николо-Хованском кладбище был похоронен старейший «вор в законе» Александр Прокофьев по кличке Саша Шорин. Погребальная церемония была относительно скромной, такова была воля самого «законника». 74-летний Саша Шорин скончался от рака в больничной палате. Тело усопшего забрали его подопечные из сокольнической группировки. В тот же день гроб с телом привезли в церковь Воскресения Христова на Сокольнической площади. Выбор был неслучайным: Александр Прокофьев родился, вырос и всю жизнь, за вычетом двадцати лет отсидок, провел в Сокольниках. Он любил этот храм. Первые желающие проститься с усопшим появились у церкви еще в среду вечером. Но оказалось, что они пришли слишком рано, и к гробу их не допустили. Среди них был и актер Станислав Садальский, исполнитель роли карманника Кости Сапрыкина по кличке Кирпич в фильме «Место встречи изменить нельзя». В МУРе серьезно считают, что прообразом Кирпича был как раз щипач-профессионал Саша Шорин, обчищавший в послевоенные годы карманы пассажиров трамвая десятого маршрута в Сокольниках.

Да и актер Садальский рассказывал, что Шорин после этой роли прислал ему ящик «Камю». Отпевать Сашу Шорина начали около 11 утра. Незадолго до этого у церкви стали собираться коллеги покойного, пожелавшие проститься с легендарным вором. К началу первого все узкие улочки вокруг церкви были забиты иномарками. Хотя прощавшихся было не так уж и много – человек шестьдесят-семьдесят. Скромные, можно сказать, похороны, если, например, сравнить их с похоронами друга детства Саши Шорина, другого влиятельного «законнинка» – Савоськи. С ним в 2001 году прощалось не менее трехсот человек. Ближайшее окружение Шорина сочло, что вор, не приветствовавший роскоши при жизни, не одобрил бы и помпезных похорон. Однако воровская элита была представлена так, что краснеть не приходилось. Среди провожающих были известный «вор в законе» Вячеслав Казенный (Казенный) и Олег Плотников (Плотник). После того как батюшка Михаил закончил отпевание и пора было отправляться на кладбище, выяснилось, что машин на всех не хватает. Тогда двое из сокольнических отправились на ближайшую остановку городского транспорта, где наняли маршрутное такси. Водителю так понравилось их предложение, что он попросил пассажиров очистить салон и влился в похоронную колонну, в основном состоящую из иномарок.

Из-за пробок до северной части Николо-Хованского кладбища добрались лишь к началу третьего. Стоявший у ворот сотрудник кладбища приветливо распахнул ворота, и колонна проследовала на территорию.

Для всех остальных она на какое-то время оказалась закрытой. Рядом с могилой были разбиты тенты, под ними стоял накрытый стол персон на шестьдесят, вокруг суетились официанты. Тем временем батюшка произнес последнюю молитву, и гроб предали земле. Присутствовавшие кинули в могилу по горсти земли и переместились к столу. Как раз к поминкам появился еще один джип. Из него в сопровождении охраны вышел еще один известный человек – подмосковный «вор в законе» Олег Шишканов по кличке Шишкан. «Дела задержали», – объяснил он. «Хорошей смертью умер, в своей постели, а не у „хозяина“,» – задумчиво произнес один из гостей.

Криминальная хроникаУбийство Кости Могилы

25 мая был убит питерский «положенец» Константин Яковлев (Костя Могила). Как показала одна из свидетельниц:

«Я посмотрела вниз и увидела, что от Садового кольца по переулку Обуха едет черная иномарка. Через сто метров после ооновского дома переулок под прямым углом поворачивает в сторону Воронцова Поля, оставляя слева здание индийского посольства. Когда машина, притормозив, пошла на этот поворот, из двора института по пандусу скатился мотоцикл с двумя седоками. Мотоциклисты поравнялись с иномаркой, вынули автоматы и стали стрелять по боковым правым окнам машины. Все было как в кино – я даже испугаться не успела». Показания женщины подтвердил еще один местный житель, выгуливавший собаку, мимо которого в сторону Подсосенского переулка промчался мотоцикл. «Чуть не задавили нас, мерзавцы, – сказал он. – Еле отскочить успели». Когда оперативники приехали, трое мужчин в расстрелянном «Ниссане» были уже мертвы. Еще один пассажир иномарки, женщина, оказалась жива. Ее доставили в больницу, где прооперировали и поместили в охраняемую палату.

Имена убитых сыщики установили довольно быстро.

Один из них оказался питерским «положенцем», бывшим «смотрящим» за Петербургом, а ныне авторитетным предпринимателем Константином Яковлевым, известным многим просто как Костя Могила.

Криминальная хроникаДело милицейских оборотней

23 июня в Москве сотрудники ФСБ, Генпрокуратуры и Главного управления собственной безопасности (ГУСБ) МВД России в присутствии журналистов задержали высокопоставленных работников МВД и МЧС.

Пока задержанным предъявлено обвинение в вымогательстве, фальсификации уголовных дел и превышении служебных полномочий.

Информация об операции была засекречена, поэтому журналисты узнали о ней непосредственно перед проведением. Подробности операции организаторы держали в строжайшем секрете. Время встречи было назначено на понедельник в 6.00 у здания следственного управления Генпрокуратуры на Бауманской улице. В назначенный час там собралось с десяток журналистов и более трехсот сотрудников ГУСБ, ФСБ и Генпрокуратуры. О дальнейших планах журналисты попытались узнать у одного из спецназовцев. «Мы и сами не знаем, куда поедем, – сказал здоровенный парень. – На инструктаже расскажут. – Потом покосился на журналиста и добавил: – Да и то не всем». К семи утра всех собравшихся запустили во двор Генпрокуратуры. Там силовики построились в шеренгу, а руководители операции начали разбивать всех собравшихся на группы. В каждой из них было несколько следователей Генпрокуратуры, оперативников ГУСБ, а также сыщиков и спецназовцев ФСБ. Журналистов поставили в конец каждой шеренги. Затем руководители получили по запечатанному коричневому конверту, в котором содержались адреса и время начала операции. Первым в одиннадцатичасовых новостях стране обо всем рассказал глава МВД Борис Грызлов: «Установлено, что сотрудники одного из отделов (5-й отдел) управления уголовного розыска Москвы подбрасывали гражданам оружие, боеприпасы и наркотики с целью дальнейшего шантажа этих граждан. Организовывали обыски, возбуждали уголовные дела и прекращали их за деньги. Есть случаи, когда по сфабрикованным материалам люди получали реальные сроки заключения». К этому времени обыски шли более чем на сорока объектах: в служебных кабинетах, квартирах, дачах, банках. В результате в СИЗО «Лефортово» оказались шесть старших офицеров МУРа и генерал-лейтенант – начальник службы собственной безопасности МЧС.

Одна из следственных бригад (к каждой из них были прикреплены по 10—20 бойцов «Альфы») направилась на улицу Ватутина, где располагается департамент собственной безопасности МЧС. Следователям и альфовцам пришлось совершить рывок через почти стометровый двор департамента и, сокрушив охрану, ворваться в кабинет начальника управления безопасности МЧС РФ Валентина Ганеева. Генерал-лейтенант в этот момент проводил селекторное совещание и одновременно раскладывал на дисплее компьютера пасьянс «Косынка».

Альфовцы буквально вынули его из кожаного кресла, обыскали, а затем вернули в исходное положение. Следователь зачитал постановление об обыске и задержании.

«Бред собачий, – сказал генерал, к которому в кресле вернулось самообладание. – Я сейчас позвоню Шойгу». – «Не надо, – ответили ему. – Звоните лучше адвокату».

Следователи вынули из кармана генерала девять тысяч четыреста долларов. «Эх, – сокрушался генерал, – не успел машину купить». И стал хамить оперативникам. Он притих, когда из сейфа достали наградной пистолет Макарова и пятьдесят тысяч долларов. Вместо подписи на протоколе господин Ганеев оставил следующую надпись: «Это какая-то чушь дурацкая». Тогда следователь поинтересовался у генерала: «Вы так и не поняли, за что вас задерживают? А кто вымогал шестьсот тысяч долларов у…» (Исходя из интересов следствия, название фирмы не называется). Ответа не последовало.

В это же время другая бригада оперативников пришла к замначальника МУРа. К нему же по просьбе следователей пригласили замначальника 2-й оперативно-разыскной части Управления уголовного розыска (ОРЧ УУР) полковника Евгения Тараторина. Он вошел в кабинет и протянул руку человеку, сидевшему у двери. Тот оказался следователем и защелкнул на полковнике наручники. Но больше всех не повезло пятому отделу 2-й ОРЧ МУРа. Из двадцати пяти его сотрудников были задержаны: полковники милиции заместители начальника отдела по борьбе с незаконным оборотом оружия Юрий Самолкин и Владимир Лысаков; подполковники милиции старшие оперуполномоченные того же отдела Игорь Островский, Николай Демин, Валерий Демин (кстати, два года назад срок за вымогательство получили сотрудники того же отдела подполковник Александр Шахов и старший лейтенант Игорь Каратыгин).

Если с задержанием Владимира Демина и Владимира Лысакова у «альфовцев» проблем не было, то с арестом Николая Демина и Юрия Самолкина они возникли.

Офицеры Демин и Самолкин заперлись за железной дверью квартиры номер 13 в доме номер 4 по Среднему Каретному переулку. В этом бывшем доходном доме, расположенном рядом со зданием ГУВД Москвы, они арендовали квартиру под офис уже в течение пяти лет. Угрожая взорвать гранату, они вынудили «альфовцев» вести осаду злополучной квартиры по всем правилам. Здесь были и переговоры, и попытки выбить дверь и высверлить замок. В итоге в квартиру была вброшена светошумовая граната. Только после этого полковники сдались. Во время обыска «альфовцы» обратили внимание на часы господина Самолкина стоимостью, по оценке оперативников, около тридцати тысяч долларов и наградной пистолет Макарова с золотыми курком и спусковым крючком.

Закончилась операция выемкой из сейфов банка «Гостиный двор» более трех миллионов долларов. «Это „общак“ „оборотней“,» – пояснили следователи. Деньги хранились в пяти ячейках в банке. Ячейки были оформлены на подставных лиц. Банкноты были упакованы в полиэтиленовые пакеты и опечатаны печатью МВД.

Чистка в МУРе

Десяткам сотрудников Московского уголовного розыска спустя неделю были вручены уведомления о том, чтобы они искали себе новое место работы. Все они не прошли проверку на профпригодность, начатую в управлении вскоре после ареста шести офицеров МУРа по так называемому делу милиционеров – «оборотней». В рамках этой проверки с 1 июля все семьсот восемьдесят сотрудников МУРа были выведены за штат, после чего ими занялись инспекция по личному составу, управление кадров и собственной безопасности. Причем начальник столичной милиции Владимир Пронин утверждал, что проверки никак не связаны с делом «оборотней», а проводятся в рамках давно запланированной реорганизации оперативных служб ГУВД. О том, к каким выводам пришли проверяющие, стало известно недавно. Наиболее пристальной проверке подверглись сотрудники оперативно-разыскной части и отдела по борьбе с незаконным оборотом оружия, в которых работали все шесть арестованных офицеров. «Любые контакты с ними вызывали чуть ли не подозрения в связях с оргпреступностью», – утверждали оперативники. Проверяющие подвергли досмотру служебные сейфы муровцев. Вскрывать их, как по делу «оборотней», не пришлось – оперативники открыли сами. Согласно ведомственным инструкциям, все содержимое сейфов должно быть занесено в специальную опись, однако выяснилось, что сыщики хранили в сейфах не только вещдоки и оперативные дела, но и валюту и ценные бумаги. Объяснения, что это личные накопления, которые надежнее хранить на службе, чем дома, проверяющих не удовлетворили. «Буквально на каждую сотню долларов назначена дополнительная проверка», – утверждают в МУРе. Впрочем, досмотром дело не ограничилось. Как стало известно, некоторым сыщикам были вручены уведомления (так называемые «черные метки») о том, что в их услугах МУР больше не нуждается.

Новый начальник МУРа

Теперь уже бывший начальник МУРа Виктор Трутнев (2001—2003, июль) в связи со скандалом с делом «оборотней» заявил в прямом эфире НТВ: «Я не верю в виновность Евгения Тараторина потому, что он всегда был у меня на виду». Министр МВД Б. Грызлов его тут же уволил, и с июля на этот пост вновь вернули Виктора Голованова. (1996—2000 гг.)

Аресты милиционеровКак это было

Москва, 23 июня 2003 года, шесть часов утра


Генерал Олег Иванович Лядов стоял у окна и внимательно смотрел вниз. Там, на площади, прилегающей к Главному следственному управлению Генеральной прокуратуры, в столь ранний час собралось около трехсот пятидесяти человек.

Рядом с генералом стоял его заместитель, полковник ФСБ Николай Егорович Маслов. Он тоже смотрел в окно. Время от времени он бросал короткий взгляд на своего шефа.

Первым нарушил молчание Маслов.

– Как вы думаете, Олег Иванович, – произнес он, – утечки не произошло? Вдруг их уже предупредили?

Лядов повернулся к Маслову и внимательно посмотрел на него. Лицо генерала оставалось спокойным. Но в душе он испытывал тревогу.

– Я и сам нервничаю, – тихо ответил он.

– Может быть, зря мы разрешили присутствовать на этой операции журналистам? Ведь мы ее готовили два года, держали в строжайшем секрете. А сейчас кто-нибудь проболтается – и все…

– Послушай, Коля, – остановил его генерал, – ты же сам хорошо знаешь, что точное название операции и против кого она направлена знают только наши сотрудники и ребята из УСБ. В детали операции посвящен очень узкий круг людей. Так что утечки не должно быть. А что касается журналистов… Ты понимаешь, что это не моя воля. Я был против до последнего. Но эмвэдэшники считают, что скоро выборы, и накануне этого события им нужно отрапортоваться. И операция «Чистые руки» для них самый оптимальный вариант. Рейтинг в предвыборной борьбе у них сильно возрастет, – усмехнулся Лядов.

– Олег Иванович, но ведь если о чем-то знают три человека, это уже не секрет…

– Ну, брат, – улыбнулся генерал, – давай тогда меня подозревай, а я буду подозревать тебя. У нас не было другого выхода. Мы же с тобой не можем вдвоем эту операцию провести.

Маслов кивнул.

Дверь кабинета открылась. Вошел мужчина в гражданской одежде. Это был генерал Главного управления собственной безопасности МВД Геннадий Николаевич Решетников.

– Привет, командиры, привет, ФСБ! – улыбнувшись, громко произнес он. – Что загрустили?

Лядов протянул вошедшему руку.

– Ну что, до начала операции остались считаные секунды? – спросил Решетников.

– Да, – Лядов взглянул на часы. – Сейчас будем спускаться. Ну что, Коля, – повернулся он к заместителю, – бери конверты!

Маслов подошел к столу, на котором аккуратной стопкой лежали запечатанные и скрепленные печатями сорок два конверта. Быстро пересчитав их, он взял стопку и двинулся к двери.

– Все, с богом! – вздохнул он.

– Погодите, – остановил его Решетников. – Господа офицеры, давайте присядем на дорожку! Операция сложная, два года готовили в строжайшем секрете…

Лядов вздохнул.

– Да что вы мне душу бередите! Такое впечатление, что операция вот-вот будет раскрыта и все закончится провалом! Только что мой боевой зам говорил те же слова, теперь ты…

– Нет, я просто так сказал, – будто оправдываясь, сказал Решетников.

Посидев секунд тридцать, они встали и вышли из кабинета.

Вскоре офицеры спустились с третьего этажа и, миновав проходную, вышли во двор, который почти полностью был забит народом. Было удивительно, что в столь ранний час на пересечении Технического переулка и Бауманской улицы столпилось больше трех сотен мужчин. Прохожие могли подумать, что проводятся какие-то учения или готовится секретная операция. Второе предположение было верным.

Операция Главного управления собственной безопасности МВД и ФСБ действительно была строго засекречена. Настолько строго, что даже сами участники предстоящих арестов и обысков пока не знали, по каким адресам они отправятся и на чьи фамилии выписаны ордера на арест.

Лядов, взяв у адъютанта громкоговоритель, обратился к толпе:

– Прошу построиться, господа офицеры!

Моментально толпа встала в стройные ряды. Только поодаль переминалась небольшая кучка журналистов, которые внимательно наблюдали за происходящим. По правилам игры, никто из них не имел права никого фотографировать – ни участников операции, ни руководителей. Разрешение на любое действие давалось специальными пресс-службами ФСБ и МВД.

Участники операции застыли в ожидании дальнейшего приказа.

Неожиданно ворота внутреннего дворика открылись, и на площадь въехало шесть небольших автобусов с окошками, закрытыми темными занавесками. Автобусы остановились. Двери открылись, из них выскочили люди, одетые в черную камуфляжную форму. На спинах у них было написано «ФСБ».

– Вот и «альфовцы» прибыли, – сказал Маслов, глядя на генерала. Тот понимающе кивнул.

– Встаньте в строй! – обратился Лядов к вновь прибывшим.

«Альфовцы» моментально выстроились, примкнув к основным рядам.

– Итак, сегодня проводится операция, – продолжил генерал, – которая разрабатывалась под руководством ФСБ и ГУСБ. В операции участвуют следователи Генпрокуратуры, оперативники ФСБ, а также оперативники ГУСБ. Кроме этого, физическую поддержку операции осуществляет спецподразделение «Альфа», – Лядов посмотрел в сторону офицеров в черном камуфляже. – Операция строго секретная, и сейчас мы не можем сказать, против кого она направлена. Через некоторое время вы узнаете об этом. Это действительно серьезная и могущественная группировка, которая представляет большую опасность для нашего государственного строя. Поэтому я попрошу вас, прежде чем мы раздадим вам конверты с адресами, построиться по следующему принципу. Каждая группа должна состоять из семи человек. В группу должны входить следователь Генеральной прокуратуры, двое оперативников ГУСБ и четыре бойца подразделения «Альфа».

Полковник слегка толкнул генерала, словно напоминая ему о чем-то.

– Да, – добавил Лядов, – еще в группе будет работать прикомандированный журналист. Старшими групп мы назначаем следователей Генпрокуратуры. Поэтому сейчас я прошу вас выстроиться по названной схеме. Следователей Генпрокуратуры прошу встать перед строем на расстоянии пяти метров. Затем прошу встать за ними оперативников ФСБ и ГУСБ. Потом по четыре бойца «Альфы» для поддержания каждой группы.

Через несколько минут перестроение закончилось.

– Теперь, – Лядов взглянул на часы, – попрошу старших групп, следователей Генпрокуратуры, подойти ко мне.

Вскоре около генерала образовалась небольшая очередь.

– Вот конверты, – сказал генерал, – они запечатаны. На каждом конверте написан адрес, куда вы должны подъехать, и время, когда вы должны будете вскрыть конверт. Я прошу вас после вскрытия конверта, когда вы узнаете фамилию и адрес человека, которого должны будете «навестить», ни в коей мере не удивляться. Я также прошу вас, если этот человек начнет козырять различными громкими именами или называть своих «высоких» покровителей, не тушеваться. Сегодняшняя операция одобрена и санкционирована руководителем ФСБ и министром внутренних дел лично. Поэтому мы предоставляем вам широкие полномочия. Теперь по поводу журналистов, – генерал понизил голос. – С вами будут работать журналисты. К сожалению, хотя я и был категорически против этого, но, как мне было сказано, у нас продолжает существовать гласность… На конвертах будет написано, кого из задерживаемых разрешается снимать. Поэтому в этих случаях можно будет разрешить сделать несколько снимков. Но следите за тем, чтобы в кадр не попали лица оперативников ФСБ и ГУСБ. Вся ответственность за действия журналистов лежит на вас, как на старших групп. Ну, удачи! – громко сказал генерал. – Не слышу ответа, – улыбнувшись, добавил он.

– К черту! – неохотно проговорили несколько человек из бригады следователей Генеральной прокуратуры.

– Через десять минут выезжаем. У каждой группы есть свой номер. Машины стоят там, – генерал махнул рукой в сторону высокого металлического забора, отделявшего двор от улицы, – они с соответствующими обозначениями. На лобовом стекле – номер, который соответствует номеру группы. Есть вопросы?

– Вопросов нет! – последовал дружный ответ.

– Желаю вам удачи, – повторил Лядов. – Через час начинается операция.

Следователи повернулись и подошли к своим группам. Группы стали рассаживаться в подготовленные для них машины.

Лядов вздохнул и направился к зданию Генеральной прокуратуры. За ним последовали Маслов и Решетников.

Поднявшись на третий этаж и войдя в просторный кабинет, специально выделенный для них Генпрокуратурой и являющейся штабом проводимой операции, генерал уселся в большое кожаное кресло и задумался.

Тем временем в приемной перед кабинетом уже собралось несколько офицеров – оперативников ФСБ и ГУСБ, которые должны были осуществлять координацию и оперативное руководство данной операцией.

Лядов смотрел в окно и о чем-то думал. Неожиданно зазвонил мобильный телефон. Генерал достал трубку и включил ее. Звонил один из заместителей директора ФСБ.

– Как дела, Олег Иванович? – спросил он.

– Все нормально, товарищ генерал! – доложил Лядов. – Люди выехали по адресам.

– Как ты думаешь, провала не будет? Утечки информации? – спросил заместитель директора ФСБ.

– Нет, товарищ генерал, не должно быть. Все держится в строжайшем секрете.

– Ты где сидишь?

– В кабинете следователя по особо важным делам. Тут теперь находится штаб операции.

– Скажи, там у вас есть телефон правительственной связи ВЧ?

– Вроде есть.

– Перезвони мне, я сейчас на работе.

– Слушаюсь, товарищ генерал, – ответил Лядов. Он подошел к аппарату цвета слоновой кости с гербом Российской Федерации и набрал четырехзначный номер. Тут же он услышал знакомый голос.

– Я вот что хотел спросить, – продолжил заместитель директора ФСБ. – Ты про того человека, внедренного агента, что думаешь? Его будете брать?

– Нет, – ответил Лядов. – Мы совещание провели, решили его оставить, чтобы потом узнать, кто будет выходить на этих людей, чтобы помочь вытащить их. Пусть на свободе гуляет.

– Правильное решение! И второй вопрос. Ты мне отзвони, когда главного возьмут. Ты понимаешь, о ком я говорю…

– Да, конечно, понимаю. Обязательно позвоню, – ответил Лядов.

– Ну, удачи тебе, генерал! Ты звони мне, информируй, как дела. Директор уже про тебя спрашивал.

– Слушаюсь!


Через пять часов секретная операция была закончена. Министр внутренних дел информировал средства массовой информации о ее успехе. Вскоре страна узнала, что была проведена спецоперация, подготовленная ГУСБ, ФСБ и Генеральной прокуратурой. Операция была беспрецедентной и крупномасштабной и напоминала операцию «Чистые руки» – направлена она была против высокопоставленных сотрудников МУРа. Журналисты тут же назвали эту операцию «делом милиционеров–оборотней». На пресс-конференции министр сказал, что удалось задержать высокопоставленных работников МУРа, которые занимались фальсификацией и незаконным возбуждением дел, вымогательством. Всего было арестовано семь человек. Министр не упомянул о том, что еще троим удалось скрыться…

Увольнения в моспрокуратуре

31 июля коллегия Генпрокуратуры подведет итоги проводившейся в течение месяца проверки прокуратуры Москвы. Основная цель проверки ни от кого не скрывалась – отстранить от должности главу горпрокуратуры Михаила Авдюкова и его первого заместителя Юрия Синельщикова. Последний вчера направил Владимиру Путину письмо с просьбой создать независимую комиссию для объективной проверки его ведомства. Такого в истории органов прокуратуры еще не было: один из московских прокуроров жалуется на руководство Генпрокуратуры президенту страны. Первый зампрокурора города Юрий Синельщиков, имеющий самый большой стаж работы в руководстве прокуратуры столицы – девять лет, предал огласке свое письмо Владимиру Путину. В нем он сообщил, что акт проведенной в течение минувшего месяца комплексной проверки городской и районных прокуратур, подписанный двумя заместителями Генпрокурора, Юрием Бирюковым и Николаем Савченко, содержит «искажения, фальсификацию и недозволенное жонглирование статистикой». Господин Синельщиков не отрицает, что в работе его ведомства есть немало недостатков, однако считает, что надо принять меры по укреплению следствия и надзора, а не просто в очередной раз «разогнать руководство городской прокуратуры».

Юрий Синельщиков попросил президента вмешаться. Прокуратура столицы, по его словам, готова к ее проверке независимой комиссией.

Однако какой-либо реакции президента не последовало. Бывший прокурор М. Авдюков остался советником у Генерального прокурора, а Ю. Синельщиков был уволен, после чего он начал оспаривать незаконность своего увольнения в суде. Между тем следует заметить, что отставки московских прокуроров удивительным образом совпадают с парламентскими выборами. Весной 1995 года был снят Геннадий Пономарев. Хотя поводом к его отставке послужило убийство Владислава Листьева, Кремль в тот момент уже начал готовиться к предстоявшей всего через полгода думской предвыборной кампании. В ноябре 1999 года началась атака на «сменщика» господина Пономарева – Сергея Герасимова. Правда, уволили его уже после выборов в Думу, в январе 2000 года. Правда, убирая прокурора, Кремль нанес удар по Юрию Лужкову – мэру Москвы, у которого в то время имелись существенные противоречия с администрацией тогдашнего президента Б. Ельцина.

Криминальная хроникаКонец следствия по ореховским

Московская прокуратура 16 октября закончила следствие по делу одной из самых кровавых российских преступных группировок ореховской (лидеры ореховских Буторин (Ося) Олег Пылев (Саныч) и Гриня). Более десяти человек обвинялись в организации преступного сообщества, бандитизме и убийствах. От их рук гибли криминальные авторитеты, бизнесмены и «соратники». Следователям стали известны шокирующие подробности «ликвидации» знаменитого киллера Александра Солоника. В настоящее время более десяти ореховских, среди которых Александр Пустовалов (по кличке Саша Солдат), Олег Пылев (Саныч), Андрей Гусев и Сергей Махалин, знакомятся с материалами уголовного дела. Прежде всего их обвиняют в целой серии заказных убийств.

Могущественная преступная группировка начала свою деятельность еще в конце 80-х годов.

Тогда разрозненные преступные группировки Москвы объединил тракторист из Новгородской области и будущий криминальный «генерал» Сергей Тимофеев по кличке Сильвестр. Под его руководством ореховские быстро достигли успеха и вскоре стали контролировать юг и юго-запад Москвы. Сильвестр одним из первых догадался вкладывать «заработанные» таким образом сотни миллионов долларов в легальный бизнес.

Ореховские участвовали в приватизации предприятий на Урале, контролировали половину крупных коммерческих банков Москвы, открывали магазины, рестораны, спортивные залы.

После гибели Сильвестра (1994 г.), по мнению оперативников, С. Буторин (Ося) возглавил одну из крупных бригад ореховских. Ося старался привлечь в бригаду профессиональных военных и бывших сотрудников спецслужб. В его группировку вошли бывший спецназовец А. Пустовалов по кличке Саша Солдат и другие. Ореховские тесно сотрудничали с бригадой из Медведкова. В бригаде ореховских существовали жесткие законы. В частности, ее лидеры были помешаны на здоровом образе жизни.

Подробности убийства Солоника

Следователям удалось раскрыть подробности ликвидации киллера Солоника. По их мнению, в конце 1996 года Ося начал опасаться, что активно разыскиваемый и много знающий Солоник, который скрывался в Греции, в случае поимки начнет рассказывать о «заказах». Тогда Ося принял решение устранить Сашу Македонского и отправил к нему бригаду «чистильщиков» – Александра Шарапова, Александра Пустовалова и Андрея Гусева. «Чистильщики» поселились на шикарной вилле, находившейся неподалеку от дома, где Солоник жил вместе с подругой Светланой Котовой (победительницей конкурса «Мисс Мира» – 96). Чтобы не вызвать опасений, к Солонику пошел имевший с ним хорошие отношения Саша Солдат. Пустовалов пригласил Солоника на следующий день «отдохнуть в городе». Ничего не подозревавший Солоник согласился и ночью заехал вместе с Котовой на виллу к ореховским. Они предложили ему выпить. Во время непринужденной беседы Гусев неожиданно сбил Солоника с ног. Затем Гусев и Шарапов держали Солоника за руки и ноги, а Саша Солдат набросил ему на шею веревку и долго душил. После этого Пустовалов убил подругу киллера, сломав ей подъязычные кости, а затем расчленил труп. Тело Солоника бандиты вывезли в лесистую местность и там закопали. Останки Котовой бросили в заранее выкопанную яму в другом месте.

Тело Солоника нашли благодаря схеме, которую кто-то (скорее всего, сами ореховские) подкинул рубоповцам, находившимся в те дни в Греции. Позже пошли слухи, что Саша Македонский на самом деле жив.

– Этот вопрос закрыт, – утверждает один из следователей управления по борьбе с бандитизмом прокуратуры Москвы. – Проведены все необходимые экспертизы, в том числе и генетические. Убитый в Греции – Солоник.

Аресты ореховских начались после того, как в 1998 году они убили следователя Одинцовской военной прокуратуры Юрия Керезя. Сперва арестовали 13 человек, год спустя – еще 10. Всех обвинили в убийствах (следователи уверяют, что уже доказано 30 эпизодов) и бандитизме.

В 2002 году в Мосгорсуде началось слушание уголовного дела в отношении ранее задержанных 13 ореховских, которые обвиняются в совершении 28 убийств.

На суде ореховцы сразу поняли, что рассчитывать на снихождение суда у них нет никакой надежды. Поэтому они вели себя на суде крайне вызывающе – оскорбляя нецензурными словами прокурора в зале суда и проявляя полное безразличие к ходу процесса. Все они были осуждены к длительнм срокам.

Но их лидеру Сергею Буторину (Ося) после арестов членов его бригады в 1999 году удалось скрыться в Испании. В 2001 году он был арестован испанской полицией за хранение оружия и незаконное пересечение границы. Испанский суд приговорил его к восьми годам лишения свободы. После отбытия срока в испанской тюрьме Ося, по всей видимости, будет экстрадирован в Россию, где его будут судить за совершенные здесь убийства.

В декабре испанские власти все же выдали на время суда Сергея Буторина в Москву.

Ореховские

Штаб-квартирой, где собиралась бригада Двоечника, был небольшой пивной бар с бильярдной на Елецкой улице. Так получилось, что Елецкую улицу с самого начала «забила» бригада Двоечника.

Ровно в полдень около бильярдной припарковалось несколько машин, в основном отечественного производства – «девятки», «восьмерки», «семерки». Были и подержанные иномарки. Многие пацаны из бригады Двоечника уже сидели на втором этаже, когда Стас поднялся в бильярдную.

Кто-то гонял шары на столах, но, как только появился Двоечник, все сразу отложили игру, оборвали разговоры и уселись за стол. Двоечник подошел к каждому и поздоровался за руку.

– Ну что, пацаны… Вчера все собирались на стрелку, – начал он, – и пытались… Да что зря базарить, – он махнул рукой, – что мы там пытались! Короче, тема такая: как жить будем дальше?

– В каком смысле? – раздались голоса.

– Тут война намечается. Теперь каждый за себя. – И Двоечник коротко обрисовал картину вчерашнего разговора с точек зрения разных бригадиров. В конце он рассказал о том, что вчера «завалили» Культика. Подводя итог, Двоечник снова спросил: – Что вы думаете, пацаны, как жить будем?

Он посмотрел на Стаса. Тот отлично знал такой взгляд своего шефа и понял, что именно ему нужно начать разговор.

– А чего тут думать? – начал он. Все пацаны посмотрели на него. – Нужно жить по одной формуле: нам чужого не нужно, но и своего не отдадим!

– Конкретно сказал, правильно! – разом заговорили ребята.

– Правильно-то правильно, – сказал Двоечник, – только единственное, как определить, что наше, а что не наше? Боюсь, что многие считают своим то, что мы считаем принадлежащим нам. Дело в том, что при Сильвестре все было общим. Мы имели определенный процент с наших точек.

– Так пускай эти точки нашими и останутся! – предложил Дэн.

– А насчет тебя – отдельный разговор! – прервал его Двоечник. – Ты куда вчера с волынами пропал?

– Я же Стасу говорил – батарейки разрядились…

– А перезвонить никак не мог?

– А зачем звонить? Я как-то не подумал…

Неожиданно зазвонил мобильный Двоечника. Он вынул из кармана свою серую «Моторолу».

– Да! Здорово, братан! Зачем? О чем базар-то?.. Хорошо, будем.

Сунув телефон обратно в карман, он обратился к ребятам:

– Пацаны, пока мы с вами базарили, нам уже стрелку забили. Люди Фонаря.

– Фонаря? – переспросил Стас. Он прекрасно знал, что Фонарь – это бригадир соседей бригады, которая контролировала все коммерческие структуры рядом с «хозяйством» Двоечника.

– Значит, так, – решил Двоечник, – на стрелку с Фонарем поедет… – и он посмотрел на ребят, выбирая среди них нужные кандидатуры. Тринадцать человек, склонив головы, затаились.

– Поедут Стас и Дэн. Гарик – за рулем.

Приказы Двоечника никогда не обсуждались. Кого он назначал, тот их и выполнял. Никто никогда не отказывался.

– Старший – Стас, – ткнул пальцем Двоечник в сторону своего телохранителя и «правой руки» и продолжил: – Там разговор будет. Они хотят перетереть по поводу автосервиса на Елецкой. Ты историю этого вопроса знаешь, – он вновь посмотрел на Стаса. – Сервис никому не отдавать! Если долю хотят – пусть вкладывают или дают что-то на обмен. И вообще, Стас, не выступай там! Фонарь – человек резкий, непредсказуемый, жестокий. Так что пусть Дэн тебя подстрахует. – Двоечник намекал на то, что Дэну нужно взять с собой оружие. – Гарик на связи в машине. Все, пацаны, идите готовьтесь. Стрелка у вас, – Двоечник взглянул на часы, – через сорок минут.

– А где стрелка-то? – спросил Дэн.

– Спроси у своего старшего, – ухмыльнулся Двоечник.

Стас прекрасно понял, что вопрос Дэна был неуместным. Стрелка должна была проходить в том месте, о котором шла речь, то есть у автосервиса, находившегося рядом с залом игральных автоматов, на той же Елецкой улице.

Через несколько минут Стас, Дэн и Гарик покинули бар.

Шли молча.

– У тебя волыны где? – спросил Стас.

– В машине, в багажнике спрятаны, – ответил Дэн.


Подготовка к стрелке заняла не более двадцати минут. Стасом таких стрелок было проведено достаточно много. Все они кончались по-разному – иногда мирно, ограничиваясь коротким разговором, а иногда и кровью. Были перестрелки, взрывы, разборки с участием «господина Калашникова», как Стас называл автомат. Так что он считался опытным переговорщиком. Но сегодня было другое.

Стрелка была назначена со своими бывшими друзьями, коллегами, теми, кто входил в многочисленную империю Сильвестра. Тот же Фонарь с его многочисленными недостатками и скверным характером был своим. Но вопрос, который ставился теперь, уже не принадлежал к категории «своих» – о разделе сфер интересов. А тут уже не может быть своих и чужих. Все – наше, общаковское. В бригаде тринадцать человек, и они всем этим владеют. А остальные – чужие.

Стас внутренне готовил себя к разговору с Фонарем. Главное – не заводиться, не давать этому беспредельщику никакого повода и следить за своей речью, чтобы Фонарь потом не поставил предъяву за оскорбление.

Вскоре машина медленно подкатила к автосервису. Автосервис – слишком громкое название. На самом деле – несколько металлических гаражей, объединенных в одно большое помещение. В свое время этим владел крупный криминальный авторитет. Теперь за него отвечала бригада Двоечника.

Остановившись поодаль, Стас осмотрелся. Никаких незнакомых машин он не заметил. Слесари, работавшие в автосервисе, ремонтировали автомобили. Кто-то сидел у гаража и курил. Стас понял, что он приехал первым. Вскоре появилась темно-синяя «семерка» – «БМВ» с затемненными стеклами. Приветливо мигнули фары. Все, приехали…

– Дэн, ты со мной, – коротко произнес Стас.

Дэн кивнул и показал на свой живот, где под курткой был спрятан пистолет «ТТ».

– А ты, Гарик, оставайся в машине и будь на связи.

Гарик, молодой парень лет двадцати, также кивнул и похлопал себя по куртке, где также был спрятан «ствол».

Стас с Дэном медленно вышли из машины и направились в сторону «БМВ».


Из «семерки» появилась крупная фигура бригадира Фонаря. Ростом он был около метра восьмидесяти, широкие плечи, мощная шея, круглое лицо. В прошлом Фонарь занимался боксом, поэтому нос его был перебит. Вдобавок Фонарь был контужен взрывом и более четырех месяцев провалялся в больнице. После этого, как говорили, у него «поехала крыша» и он совсем свихнулся – чуть что, хватался за «ствол» и палил без раздумий. Одно время Сильвестр даже отстранил его от бригадирства, сказал, что сначала нужно вылечиться. Но после гибели Сильвестра Фонарь каким-то образом снова стал бригадиром в своей бригаде. Пацаны боялись его жестокого и бескомпромиссного характера.

Стас не боялся Фонаря, но все же старался остерегаться, поэтому всегда разговаривал с ним осторожно.

Подойдя вплотную, Стас приветливо кивнул, приветствуя Фонаря.

– Здорово, Стас! – ответил Фонарь. – А что, Двоечник не приехал?

– У него дела, – коротко произнес Стас, – важные. Так что, если ты не возражаешь, тему со мной перетрем.

– Я не возражаю, – сказал Фонарь и неожиданно похлопал по плечу Стаса.

Тот насторожился. Может, это условный знак? Немного позади фонаря стоял какой-то верзила. Раньше Стас его не видел. Посмотрев на парня, он обратился к Фонарю:

– А что, у тебя новые люди появились?

– Да, команда расширяется, многие хотят работать со мной, – не без гордости сказал Фонарь. – Пацанов набрал крепких, надежных, из подмосковного Видного. Ребята нормальные, а главное – проверенные. В общем, Стас, здесь такая канитель… Этот автосервис и зал игровых автоматов, который рядом находится… Короче, пацаны наши решили, что это как бы наша территория. Мы, конечно, понимаем, что мы с вами рядом находимся, так что процентов тридцать мы вам будем присылать ежемесячно, – подвел итог разговора Фонарь.

«Ничего себе стрелочка! – подумал Стас. – Уже все за нас решено!»

– Слышь, Фонарь, – неожиданно сказал он. – Чего-то ты какую-то непонятку гонишь! Какие тридцать процентов? Я знаю, что наши пацаны и сам Двоечник придерживаются другого мнения. Здесь наша тема! Мы пацана похоронили после разборки по сервису и по игральным автоматам, а ты нам какие-то тридцать процентов хочешь присылать! Все это нам слишком тяжело досталось.

– Какой пацан? Какая разборка? Не понял тебя, брат! – делано удивился Фонарь.

– А ты вспомни девяносто третий год, как мы Моню завалили по этой теме.

– Я что-то не в курсах… – Фонарь сунул руку в карман.

Стас насторожился. Неужели он сейчас вытащит волыну и начнет палить?..

После Витохи

После убийства Витохи ореховская группировка утратила внутреннее единство. Сейчас она делится на два невраждебных друг другу лагеря. В каждом из них действует несколько вполне автономных банд.

Бригадами до недавнего времени руководили «авторитеты» нового поколения. Например, тридцатисемилетний главарь по кличке Торпеда, имеющий безупречную анкету – ни одной судимости.

Другой главарь, по кличке Полковник, четырежды судим, но занимает весьма респектабельное место в нынешнем обществе: преуспевающий коммерсант, владелец сети магазинов.

«Идеологических» противоречий между «авторитетами» нет; оба отрицают воровскую иерархию и жизнь «по понятиям», оба признают единственный аргумент – взведенный курок. Но борьба за власть и сферы влияния регулярно разводит партнеров по разные стороны баррикад.

У каждого главаря под началом около тридцати активных боевиков. Резерв аморфен и нестабилен. Рекрутировать новобранцев приходится из особой категории молодежи – наркоманов. В период ломки за дозу те готовы на все.

Завлекать новичков практически нечем. Финансовый кризис 1998 года существенно сузил былое влияние бригады. Так, из-под контроля группировки в последние месяцы выпал некогда самый лакомый кусочек – оптовые рынки. Бывший Клондайк столицы терпит натуральное бедствие, некоторые рынки не в силах даже платить за аренду помещений.

Взаимоотношения внутри бригады обострились до предела. Даже одна неучтенная проститутка может послужить поводом для крупной стычки. Междоусобные разборки из-за сфер влияния происходят как минимум раз в месяц. После каждой разборки милиция подбирает брошенное боевиками оружие и три-четыре трупа.

Чем больше крови проливает группировка, тем набожнее становятся те, кому пока еще удалось выжить. Многие ореховские боевики по-своему усвоили библейскую заповедь. В их интерпретации она звучит примерно так: «Не убивай, и тебя тоже не убьют».


Через несколько дней они вернулись в Москву. За это время был составлен план работы. Он состоял из нескольких пунктов: необходимо было найти надежных людей, купить оружие, технику и подготовить список тех, на кого нужно было первоначально «наезжать». На выполнение этих пунктов ушло около трех месяцев.

Людьми в основном занимался Белок. Он часто разъезжал по небольшим военным городкам, находящимся в Подмосковье.

Вскоре в составе бригады уже было двенадцать, затем четырнадцать, а потом шестнадцать человек. Белок взял на себя и оружие. В воинских частях, откуда были набраны в бригаду прапорщики, он сумел законтачить с офицерами, которые отвечали за оружие. Что-то купил у ребят, которые привозили оружие из Чечни. Затем они вышли на команду, которая занималась контрабандой оружия из Приднестровья.

Первое время в бригаде имелись всего две автомашины. Под штаб-квартиру облюбовали одно тихое кафе. Теперь нужно было составлять список потенциальных клиентов, с которых можно получать деньги. С этим было сложнее. За список отвечал Коша.

Коша стал сосредоточенно вспоминать всех своих знакомых боевиков, бригадиров, коммерсантов, с которыми раньше работал Сильвестр. Кое-какой список вырисовался. Затем Белок через свои связи «пробил» этих людей. Треть из них были убиты, но остальные живы и здоровы. Некоторые из них, правда, поменяли место жительства, а некоторые – даже фамилии. Но их поиск – дело техники и времени.

Теперь нужно было разработать концепцию будущей программы. Она заключалась в том, что именно они – наследники Сильвестра. А в свое время Сильвестр когда-то вложил в бизнесменов деньги, а они теперь пришли получить эти деньги.

– А если нам не поверят и просто-напросто пошлют? – сомневался Белок.

– Вот тогда мы будем проводить силовые акции, – ответил Коша. – Акции должны быть безжалостными. Мы должны наносить человеку удар по самому его больному месту, тогда у него не будет никакого выбора. Лично я к этому готов. А ты, Белок?

– А куда мне деваться? Выбор сделан…

Коша с Белком решили, что команду нужно сначала обкатать, прежде чем браться за серьезные дела. Если ребята пойдут сразу «наезжать» на бизнесменов и бандитов, то те могут дать серьезный отпор, а пацаны растеряются и потеряют боевой дух. Лучшим способом тренировки и определенной закалки, а главное – получения навыка была служба наемниками.

Вот и стали Белок с Кошей через свои связи в криминальном мире браться за выполнение «устрашающих» заказов.


К тому времени в Москве, по криминальным понятиям и криминальным раскладам, различным группировкам в качестве ликвидаторов и киллеров выгоднее было использовать так называемых наемников по вызову из провинции..

Это было удобно. В случае чего стрелки падали не на них, а на исполнителей. А во-вторых, костяк группировок оставался неприкосновенным, люди не гибли, не подставлялись. И в-третьих, была возможность «скинуть» тех же самых наемников. Выполнит задание киллер – а потом его шлепнуть. Получается двойная выгода – платить не надо и все концы в воду.

Бригаде Коши и Белка первое время пришлось проходить через такие испытания. Часто их люди выполняли задания, а потом вместо вознаграждения над ними производилась расправа. Вот тогда Белок с Кошей выходили на арену сами и лично уничтожали лидеров тех бригад, которые обманывали их боевиков.


Через полгода у бригады накопился определенный боевой опыт. Но помимо опыта Коша придавал большое значение связям с правоохранительными органами. Не случайно Сильвестр заимел высокопоставленных покровителей как на Лубянке, так и в МВД. Безусловно, для криминальных авторитетов иметь милицейских информаторов большое дело.

Всегда можно получить предупреждение в случае подготовки какой-то операции, если, конечно, информатор имеет доступ к разработке конкретной бригады.

Всегда можно получить информацию и о человеке, задержанном за перевозку оружия, а иногда можно и договориться о его освобождении за деньги. Все это достаточно широко практиковалось с начала девяностых.

Коша прекрасно знал, что многие сотрудники милиции жили не только на зарплату, а получали дополнительную «надбавку» либо от коммерсантов, либо от бандитов, которым они продавали свои услуги.

Здесь особенно помог Белок. Как бывший сотрудник СОБРа, он знал многих руоповцев, которые за деньги оказывали определенные услуги криминальному миру. Да и как может лейтенант РУОПа разъезжать на джипе стоимостью пятьдесят тысяч долларов при мизерной зарплате? Поэтому Белок и свел со многими работниками РУОПа и Главного управления внутренних дел Москвы знакомства, и те стали снабжать его определенной информацией.

На первом этапе, поскольку бригада Коши еще не «засветилась», его интересовала информация о коммерсантах и бандитах, которые были замешаны в крупных сомнительных сделках или криминальных аферах. Заработав немного денег, Коша с Белком стали активно тусоваться в ночных клубах, казино, в модных ресторанах, где бывал московский криминалитет вкупе с полукриминальными коммерсантами. Вскоре у них появились определенныные связи в том мире. Затем – новые заказы. Особенно в этом плане в услугах Коши нуждались, как ни странно, коммерсанты. Слишком часто в это время они «кидали» друг друга.


Как-то в ночном клубе Кошу познакомили с одним солидным клиентом, сотрудничество с которым сулило очень выгодные перспективы.

Алик Туманян являлся американским гражданином. Вместе со своим старшим братом он уехал из родной Армении в Штаты лет десять назад.


Однажды Коша с Белком сидели в ресторане в компании Алика Туманяна. Ресторанчик, располагавшийся в центре города, был небольшой, уютный. Музыки в нем не было. Алик специально выбрал этот ресторан, чтобы спокойно поговорить о самом главном – о будущем заказе, который должны были выполнить Коша с Белком.

После недолгого разговора на общие темы Алик взял фужер с мозельским, отпил небольшой глоток и посмотрел на своих собеседников. Коша понял, что сейчас начнется серьезный разговор.

– Дело такое, – сказал Алик, сделав небольшую паузу, будто подыскивая слова. – Пару лет назад мы с моим братом, Самвелом Туманяном, работали с одним банкиром, Артемом Овсянниковым. Так получилось, что эта гнида – только так его можно назвать, – Алик отпил вина, – нас «кинула». А мы вложили практически все наши «бабки».

– И сколько вы вложили? – спросил Коша.

– Двадцать «лимонов».

– Ого! – присвистнул Белок. – Сумма серьезная!

– Но кто же знал, пацаны? – развел руками Алик. – Работали почти год, никаких сбоев, все было нормально! Вырисовывали определенную схему контракта.

– А чем занимались? – поинтересовался Белок.

– Да всем, на чем можно сделать деньги. Помните, была такая фирма – «Русская Америка»? С ними мы закручивали бизнес. И сахаром торговали, и продуктами… Всем, чем попало. И самое главное – работали с этим Овсянниковым пятьдесят на пятьдесят: мы вкладывали «бабульки», он от начала до конца отслеживал контракт по схеме. Мы обеспечивали американскую сторону контракта или европейскую. И что обидно – все шло по нарастающей. Начинали с «лимона», потом на пятерку перешли, потом на десятку, а потом – на двадцатку. Кто бы мог подумать?..

– Короче, он тебя «кинул», – понимающе кивнул Коша.

– Обидно – столько работали, а он…

– А так и бывает, – со знанием дела сказал Коша, он хорошо знал, как «кидают» людей. – Сначала он тебе, так сказать, нарастил, завлек в ситуацию, а потом понял, что из тебя больше ничего не выжать, и обрубил концы. А вообще, какая у него официальная версия?

– В арбитраж подавал, наезд пробовал на него сделать? – поинтересовался Белок.

Алик достал пачку сигарет, закурил, медленно выпустил дым.

– Так, пытались кое-что сделать… С арбитражем, конечно, глухо. Нам его не выиграть. Там кто больше денег «задвинет», тот и выигрывает. Плюс, – Алик сделал паузу, – Артем в столице сидит, а мы за бугром. Он больше людей знает, ему и карты в руки.

– Это точно, – кивнул Белок. – А с наездами пробовал?

– Обращался к разной братве… но ничего не получилось. Этот «перец» только с охраной ездит. Причем охрана у него омоновская.

– У-у! – протянул Коша. – Это усложняет дело!

– Пацаны, но вы же люди серьезные! – сказал Алик. – Мне вас рекомендовали и сказали, что вы решаете все вопросы.

– Так что тебе от нас нужно? – спросил Коша, хотя догадывался, что ответит Алик.

– Прежде всего, хотелось свои «бабки» обратно получить. Лучше всего, чтобы этого человека кто-либо на время в гости позвал, так скажем, – Алик резко обернулся и посмотрел по сторонам. Убедившись, что в ресторанчике, кроме них, никого нет, он отпил очередной глоток мозельского и посмотрел на Кошу, словно изучая его реакцию.

Коша, постукивая по столу ножом, улыбнулся:

– Только и всего?

– Ну, если, конечно, это не подействует, тогда… – Алик пальцем провел на столе черту, что означало ликвидацию.

– Понятно, – сказал Коша и повернулся к Белку. – Что ты думаешь?

У них уже была разработана схема разговора. Белок выдержал небольшую паузу и сказал:

– ОМОН, охрана… Дело серьезное, очень непростое. Плюс твой «перец», как ты его называешь, тоже человек непростой.

– Я вам скажу, где он живет, где у него дача, с кем он кружится…

– Кстати, с кем он работает? – поинтересовался Коша.

– Есть одна бригада… Точнее, не бригада, а структура, достаточно серьезная. Возглавляет ее некий Тарас. Не знаю, фамилия это или имя. В ваших кругах он известен под кличкой Циклоп.

– А, Циклоп? Знаю, – кивнул Коша. – Это человек авторитетный.

– А живет Овсянников в поселке по Киевскому шоссе, место называется Гоголево. Там Циклоп купил несколько участков. Так что он работает с Циклопом. Хотя говорят, что он еще с кем-то деньги прокручивает.

– Понятно, – кивнул Коша. – Вопрос, сам понимаешь, нелегкий и требует достаточно серьезной подготовки и серьезных вложений. Какие твои условия, коммерсант?

– Обычно в таких случаях берут тридцать процентов, – осторожно сказал Алик, внимательно глядя на Кошу и Белка. Но, быстро поняв, что номер не пройдет, он опустил глаза и снова поднес к губам фужер.

– Нет, братан, – покачал головой Коша, – не знаю, кто на такую работу подпишется. А если и подпишется, то на полный провал… Как ты думаешь? – Коша посмотрел на Белка. Тот утвердительно кивнул головой.

– ОМОН, Циклоп… Сам понимаешь. Здесь с тридцатью процентами никак нельзя! – продолжил Коша.

– Какие ваши условия? – спросил Алик.

– Мы всегда работаем за пятьдесят процентов. Хотя здесь с тебя можно было взять и семьдесят… Слишком много риска. Ну ладно, не будем нарушать нашу традицию. Согласен на пятьдесят? Если да, то мы беремся.

Алик, помолчав немного, достал из кармана калькулятор и хотел его включить, но передумал и сказал:

– А собственно, что я считаю? Десять «лимонов» ваших получается.

– Да, десять. Плюс проценты еще с него возьмем, – уточнил Коша. – Проценты – наши целиком.

– А мне проценты?.. – нерешительно спросил Алик.

Ребята отрицательно покачали головами:

– Нет, ничего. Во-первых, неизвестно, сколько мы получим. Мы же не знаем, сколько у него денег. Может, он их уже спустил, может, сам в долгах. Расскажи нам лучше про охрану! – Белок придвинулся к Алику поближе.

– Не надо про охрану, – остановил Алика Коша. – Ты скажи нам, где банк находится. Больше ничего не нужно.

– Ну что, коммерсант, решаем вопрос? – ухмыльнулся Белок.

– Я должен с братом поговорить. Его деньги тоже там лежат.

– Сколько тебе нужно времени?

– Нисколько, – ответил Алик, доставая мобильный телефон. – Сейчас в Штаты позвоню, брата найду, и сразу решим этот вопрос. – Он взглянул на часы.

– А сколько сейчас там времени-то? – спросил Коша.

– Раннее утро. Он еще спит. Главное, чтобы мобильный был включен!

Алик быстро набрал длинный телефонный номер. Коша с Белком поглядывали по сторонам и старались понять, что задумал этот американский армянин.

Тем временем Алик громко заговорил:

– Алло, Самвел? Ты меня слышишь? Здравствуй, братишка! Как твои дела? Извини, что так рано звоню – дело неотложное! Помнишь, мы с тобой говорили про нашего друга? Есть хорошие ребята, проверенные, надежные, с хорошей репутацией. Но они берутся за пятьдесят процентов… Да, цифру я им назвал. Что думаешь?.. Нет, это ребята серьезные! Согласен или нет? Надо ответить сейчас… Понял, братишка. Целую, обнимаю. Скоро буду, увидимся!

Алик закрыл крышку телефона.

– Дай посмотреть, что за аппарат! – заинтересовался Коша.

– Да ничего особенного, обычный «Эрикссон»…

– У нас в России такого нет, – Коша стал разглядывать аппарат.

– Осторожно, не нажми кнопку, а то меня на деньги поставишь за соединение с Нью-Йорком! – улыбнулся Алик.

Коша нехотя протянул ему телефон.

– Ну что, согласен брат, – сообщил Алик.

– Прекрасно! – кивнул Коша. – Двадцать процентов предоплата, и мы начинаем работать.

– Двадцать процентов?! – Алик вытаращил глаза. – Это же очень серьезные деньги!

– А ты что думал, что мы несерьезные люди? Откуда мы знаем о твоих намерениях? Это будет гарантия.

– Ребята, но у меня с собой и денег таких нет… – развел руками Алик.

– Но у тебя есть кредитная карточка? – спросил Белок. – Я видел, ты доставал из кошелька деньги, а там их несколько – золотые, платиновые… Сними чуток лавэ, и тут же начнем работать!

Алик тяжело вздохнул:

– Я должен два дня подумать.

– Слышь, Белок, – Коша толкнул Белка локтем в бок, – на двадцать «лимонов» он может решить вопрос за одну минуту, позвонив своему брательнику! А на двадцать процентов он будет два дня думать! Мне кажется, что какое-то фуфло идет или развод! Пойдем, братишка! По-моему, мы не на того человека попали. Только надо за столик заплатить!

Коша, нахмурившись, поднялся и посмотрел на Алика. Тот быстро заговорил:

– Нет, ребята, что вы! Я согласен! Я имел в виду не подумать, а найти способ, как перевести и получить деньги.

– А что тут сложного? Есть специальная компания, «Вестерн Юнион» называется, по-моему, – сказал Коша. – Вот и переведи! Потеряешь несколько процентов, зато получишь десять «лимонов» и будешь жить на пять с плюсом через какое-то время!

– Кстати, о времени, – встрепенулся Алик. – Как долго вы будете… работать?

– Это, братишка, не от нас зависит. Но могу точно сказать – тема очень хорошая. Мы же как бы в доле, тоже хотим десяточку побыстрее получить! Ну что, по рукам?

– По рукам, – улыбнулся Алик. – За это надо выпить!

– Давай, – кивнул Коша. – Только я ничего, кроме минералки, не пью.

– Что, в завязке, что ли?

– Нет, по жизни… Все время голова светлая и руки крепкие должны быть.

– А ты? – Алик обратился к Белку.

– Нет, почему? Я могу…

– Он тоже в завязке, – оборвал Белка Коша. – Он тоже ничего не пьет.

Посидели еще некоторое время, потом расплатились и вышли из ресторана на улицу.


Усевшись в припаркованный неподалеку «Мерседес», Белок спросил у Коши:

– Ну, что ты думаешь?

– Не так легко этого «перца» будет взять… Я покруче придумал! Мы с тобой сначала этого армяшку похитим, с братика деньги скачаем, а потом уже и «перца» возьмем.. Только делиться с армяшкой не будем. Думаю, тридцаточку мы с тобой в ближайшее время заработаем! – усмехнулся Коша.

– Ну ты даешь! Так вот почему ты у него аппаратик-то взял?

– Конечно, я же сразу проверил! Телефончик Самвела я запомнил, – Коша достал из бардачка листок бумаги и записал телефонный номер. – Так что когда за «бабульками» поедем, армяшку этого и прихватим! Надо будет местечко надежное найти.

– Может, квартиру снимем?

– Нет, никакой квартиры не надо. Нужно наших пацанов «зарядить», чтобы сняли коттедж с бассейном. И чтобы подвальчик был обязательно, пусть там эта гнида кричит, и слышно все равно ничего не будет.

– А с «перцем» как будем?

– С этим посложнее. То же самое – надо снять коттедж, желательно по Киевке. Я уже разработал схему.

– А если омоновцы?

– А это уже, братишка, по твоей части! – усмехнулся Коша. – Короче, у меня такой планчик. Сначала пацанов посадим, пусть покатаются за Овсянниковым, посмотрят, где он бывает, что и как. Потом доложат по местам. А потом посмотрим, в каком месте его лучше прихватить.

– Здорово! – восхитился Белок. – Коша, ты прямо академик! Ну, криминальных наук, конечно…

– Ладно тебе, братишка! Все крупные деньги – криминальные, так что… Я – академик по зарабатыванию денег. А в криминал, сам понимаешь, мне не очень хочется. Я не романтик этого дела.

– А кто романтик-то? Воры только всякие, старой формации.

– Мне кажется, что с этим делом тоже все закончено. Все сейчас в бизнесе. А деньги, как тебе известно, не пахнут.

– Точно говоришь!

Неожиданно зазвонил телефон. Коша взял трубку. Он услышал голос одного из своих бригадиров – Миши Звонкова по кличке Звонок.

– Слушай, тут такое дело, – доложил Миша. – Помнишь, был один киллер, который из тюрьмы сбежал?

– Ну, помню. А чего ты по трубе об этом говоришь, в открытую? Ты что, опять напился?

– Нет, Коша, тут дело серьезное! Короче, мы отдыхаем сейчас в одном казино. Он тут с нами сидит!

– Да ты что?!

– Короче, он с тобой встретиться хочет.

– Зачем? – строго спросил Коша. – Что, меня «заказали», что ли?

– Коша, ты что «ерша» гонишь? – хмыкнул Звонок. – Если бы тебя «заказали», зачем ему тогда с тобой встречаться? Шлепнул бы тебя, и все дела!

– Ты, это, Звонок, чего «пургу» гонишь? За «базаром» следи! – строго сказал Коша.

– Прости, «папа»! Это просто от волнения. Дело выгодное. У него к нам предложение есть.

– Задержи тогда этого артиста. А мы сейчас подъедем. В каком казино сидите?

– Недалеко от парка Горького.

– Понял тебя!

Коша знал, что это «парк Горького» означает казино, которое было им хорошо известно.

Брифинг ГУБОПа

В конце года, в декабре, ГУБОП провел брифинг по «ворам в законе». На нем сообщалось, что в столице действуют около двухсот «воров в законе». В основном они контролируют ресторанный и игорный бизнес, проституцию и рынки. В настоящее время пятьдесят воров сидят в зоне, четверо числятся в розыске.

Фильмы на бандитскую тематику

Свершилось! Наконец-то отечественные режиссеры взялись за гангстерскую тематику. В 2000—2003 годах выходят новые фильмы и телевизионные сериалы, где героями являются не всем надоевшие менты, а герои со знаком минус – киллеры и бандиты.

Первой острюжетной кинокартиной можно назвать фильм «24 часа». Красочный, красивый фильм, где герой, очень напоминающий знаменитого Солоника, совершает заказное убийство, а затем побег из СИЗО, прячется от бандитов и ментов.

«Бандитский Петербург» – очень правдоподобный фильм о жизни питерской ОПГ, все показано правильно, вот только с героиней-женщиной на стрелке явный перебор. Такого не бывает!

«Ледниковый период». Первоначально продюсер этого сериал Давид Гамбург предложил мне участвовать в создании целого цикла гангстерских фильмов по мотивам моих книг. Ему была рассказана история взаимоотношений и скрытой борьбы между тогдашними лидерами криминальной Москвы Сильвестром и Отариком, и результат – два героя: Рэмбо и Гурам.

Сериал «Бригада» имел очень большой успех у зрителей. Занял высшее место в рейтинге телепрограмм. Сериал действительно отличный и правдиво показывает жизнь братвы. Вот только те, кто внимательно читает мои книги, без труда найдет в нем несколько удачно позаимствованных из моих книг эпизодов.

Все остальное отлично. Нужно больше снимать таких фильмов – пусть зрители получше узнают о бандитской жизни. Там тоже не все гладко и красиво.

Карышев Валерий Михайлович