BzBook.ru

История Русской мафии 1988-1994. Большая стрелка

Валерий КарышевИстория Русской мафии 1988—1994. Большая стрелка

ПредисловиЕ

Идея создания этой книги родилась в следственном изоляторе, известном как Бутырка, когда автор книги, московский адвокат, встречаясь со своим клиентом – известным вором в законе, стал невольным свидетелем его размышлений о преступности, о ее роли в обществе и государстве. Тогда автор книги открыл для себя многое. И в конце этого долгого откровенного разговора неожиданно вор, обращаясь к адвокату, сказал:

– А ты возьми и напиши про это без прикрас – пусть знают о той непростой, жестокой жизни, через которую мы проходим. Пусть узнают ее изнутри! Пусть пацаны и лохи знают, что у нас не только телки и «мерины» («Мерседесы». – Жарг.), но и СИЗО с пресс-хатами, и котрольный выстрел в затылок.

На основе личных бесед, а также по рассказам очевидцев тех криминальных событий автор книги изложил весь собранный материал в документально-художественной форме.

Многие эти беседы с авторитетами и криминальные события легли в основу других художественно-документальных книг, написанных автором раньше.

Главными экспертами раздела «Как это было» выступили сами бывшие бандиты, криминальные авторитеты. Ныне многие из них полностью завязали с преступным прошлым и стали бизнесменами, поэтому их имена не называются.

Эта книга написана не с позиции правоохранительных органов, а по жизни и «понятиям», по которым живет криминальный мир.

Год 1988

Предвестником возникновения московских бригад были молодежные преступные группировки Казани. Это явление получило название «казанский феномен». С осени 1986 года «казанский феномен» пришел к границам столицы – в Люберцы. Возникшие по примеру казанцев молодые группировки назывались «любера» или «люберы». Сначала люберецкие специализировались на драках с панками и металлистами, затем они были переориентированы на организованный криминал.

Это время условно можно считать рубежом, после которого началась эра крупных столичных группировок.

В 1987 году драки между люберами и москвичами стали ожесточенными. Основными местами их столкновений были Парк культуры имени Горького и Калининский проспект (ныне Новый Арбат). К 1988-му Люберцы приобрели одну из самых зловещих репутаций.

Раньше, до середины 80-х годов, государство отрицало наличие организованной преступности и всячески говорило, что статистика уголовной преступности ежегодно снижается, вводя в заблуждение население всей страны.


Однако 20 июля 1988 года в «Литературной газете» была напечатана первая большая статья об организованной преступности под названием «Лев готовится к прыжку», а чуть позже «Лев прыгнул». Авторы – журналист Юрий Щекочихин и научный работник из ВНИИ МВД А. Гуров.

В ней впервые был нарисован треугольник преступности, которой руководили бывшие спортсмены, уголовные рецидивисты, теневые цеховики и официанты из ресторанов.

Эта публикация в «Литературной газете» едва не стоила А. Гурову карьеры. Но затем А. Гуров стал генералом, позднее под него было создано знаменитое 6-е управление МВД. А. Гуров возглавил вначале его, затем перешел в МГБ по той же специализации. Потом А. Гуров стал депутатом Государственной думы, Ю. Щехочихин также в последнее время был депутатом, но летом 2003 года скоропостижно скончался.

Новые бандиты – братва

С конца 80-х годов российская организованная преступность обогатилась еще одним типом профессионального преступника – бандитами. Правда, себя они любили называть братвой. Молодежь 80-х годов, воспитанная на американских боевиках, скопировала незамысловатые сюжеты кинофильмов в свою бандитскую жизнь.

Особенно большое влияние на «молодые умы» оказал фильм Фрэнсиса Копполы «Крестный отец». Многие будущие авторитеты и лидеры группировок признавались, что засматривались фильмом и строили свои группировки по образу и подобию американо-сицилийской мафии.

Естественно, бандитизм был известен и до этого, однако только с широким и повсеместным распространением рэкета (организованного и систематического вымогательства) эта «профессия» стала по-настоящему прибыльной и, в общем-то, не особенно хлопотной.

Следует отметить, что в уголовном мире в прошлом с бандитами считались меньше, так как они занимались, по меркам криминального мира, грубой работой. Кроме того, бандитов часто убивали, и сами они часто шли на преступления, а затем – в тюрьму. Но их ряды пополнялись так же быстро, как и редели. По некоторым данным, именно воры в законе ввели понятие «отморозок» – для обозначения новых бандитов и их бессмысленных убийств.

Но в изменившихся условиях криминального мира ворам в законе старой закалки стали соответствовать авторитеты в новой бандитской среде.

По сути, авторитеты – наиболее влиятельные и удачливые члены бандитских группировок, которые смогли организовать вокруг себя соратников – быков. Некоторые авторитеты признавали приоритет воров в законе, но большинство не признавали, считая себя независимыми.

За короткое время бандиты образовали свой социальный слой в криминальном сообществе. У них была яркая и недолгая профессиональная жизнь и наиболее распространенный итог – смерть под пулями конкурентов. А кому посчастливилось выжить, а их было мало, становились «новыми русскими» бизнесменами.

Вместе с тем правоохранительные органы придумали ряд других терминов, которыми называли людей, относящихся к организованной преступности. Это прежде всего ОПГ – организованные преступные группировки, или преступные сообщества, структуры и бригады.

В свою очередь, представители криминальных сообществ в обиходной речи чаще всего любили называть друг друга братвой.

В мае 1987 года Политбюро ЦК КПСС и Советское правительство подготавливают Закон «О кооперации», разрешающий частнопредпринимательскую деятельность.

В Москве, как грибы, стали появляться первые кооперативные точки – туалеты, шашлычные, небольшие кафе, ресторанчики. Самым известным был первый кооперативный ресторан Федорова, что находился на Кропоткинской улице.

Появились первые кооперативные ларьки и кое-где небольшие магазинчики. Вернее, это были не магазинчики, а отделы в государственных магазинах, где торговали кооперативными и иностранными товарами, в основном китайского производства.

Появились первые кооператоры и бизнесмены с немалыми деньгами.

Возникли первые видеосалоны. Шквал видеофильмов западного производства обрушился на москвичей. В основном это были фильмы о карате с бесконечными драками, бандитско-гангстерского толка об американском рэкете. Не случайно знаменитый фильм Ф. Копполы «Крестный отец» стал наглядным пособием и учебником рэкетирской профессии для многих. Кроме того, как признавались многие авторитеты, они из этого фильма взяли много уроков по криминальной психологии при решении «нестандартных ситуаций», по руководству ОПГ и взаимоотношений с коллегами и врагами.

В 1988 году на экраны выходит один из первых отечественных фильмов, посвященных рэкетирам, – фильм Юрия Кары «Воры в законе». Правда, действие фильма основано на событиях доперестроечного времени, и основными потерпевшими в фильме выступают тогдашние представители теневой экономики. Но методы выколачивания денег успешно перенеслись в конец 80-х годов. Сцена пытки утюгом, показанная в этом фильме, явилась первым наглядным пособием для начинающих рэкетиров и устрашающим орудием для кооператоров.

Первые преступные группировки и бригады затем активно занялись рэкетом новоявленных кооператоров. Именно с этого момента и можно вести отсчет образования в нашей стране первых группировок и бригад.

Структура группировок

ОПГ может состоять из одной или нескольких бригад. Обычно условное наименование связано с количеством людей. До 25—30 – это бригада, а свыше структура. Руководство ОПГ осуществляет лидер или группа лидеров (до 3 человек).

Возглавляет ОПГ лидер – обычно это авторитет, редко может быть вор в законе. Лидеры занимаются только организационной или координирующей деятельностью и никогда на конкретные преступления не ходят.

Лидер – человек, который обладает сильным и властным характером и имеет хорошие связи в органах власти, в системе правоохранительных органов, бизнесе и, бесспорно, в криминальном мире.

Заместители лидера (другие авторитеты – партнеры) специализируются по направлениям, например: смотрящие за рэкетом, контрразведка, внутренняя безопасность и кадры, ответственные за стрелки с другими ОПГ и силовые акции. Советники лидеров ОПГ отвечали за экономическое и банковское направление, был ответственный за общак.

Второй уровень в ОПГ – это бригадиры, ответственные за небольшие мобильные группы по 5–10 человек. Они так же, как и лидеры, занимаются организационной работой, чаще всего они сами участвуют в стрелках и ходят вместе со своей бригадой на конкретное преступление.

Боевики, быки (солдаты) – основная масса ОПГ, предназначенная для силовых акций. Специальное отдельное подразделение ОПГ – это оруженосцы, взрывники, киллеры, правда, в последнее время лидеры предпочитают в качестве киллеров вызывать специально подобранных людей из других городов и областей. Такая практика, с их слов, оправданна – меньше возможности засветиться и соответственно легче запутать следы преступления. Помимо киллеров на штатной должности в ОПГ может быть чистильщик. Это киллер-ликвидатор для своих провинившихся боевиков. Практикуются такие акции в отношении предателей, бригадиров-заговорщиков, боевиков-наркоманов и в случаях «сокращения штатов».

Отдельные лица, стоящие вне ОПГ, но близко с ними сотрудничающие, это бухгалтеры, администраторы, советники и телохранители лидера.

Кроме этого, для большинства ОПГ характерны следующие общие черты: иерархия и строгая дисциплина, закрытость членства, основанная на землячестве (город, район), автономность подразделений и секретность, широкое использование насилия и угроз в работе.

Из кого группировка формируется? По-разному. В большинстве своем сегодня она группируется из бывших спортсменов, иногда группировку составляет уличная шпана. Часто в группировку входят и бывшие уголовники, которые имели в основном небольшие сроки – за кражу, мошенничество, угоны машин. В новую волну группировок входят бывшие и действующие работники правоохранительных органов (дело 2003 года милиционеров-оборотней), различных спецслужб, военнослужащие.

Очень серьезное влияние в последнее время оказывали группировки, в которые входили бывшие афганцы. Но в столице они стояли обособленно и активно в криминальной жизни не участвовали, за исключением разборок между собой при дележе прибыли от полученных льгот на импорт спиртного и сигарет.

Опыт моей работы с ними как адвоката говорит о том, что братва не любит, когда их называют бандитами. Напротив, часто они при встречах говорят:

– Мы не бандиты.

– А кто же вы? – удивленно спрашиваю я их.

– Мы – структура. В конце концов, мафия. Но – никогда не бандиты.

Хотя, как я уже говорил выше, своих конкурентов или врагов они называют совершенно определенно бандитами.

Как же они себя называют? В основном группировки называются по наименованию района, города, откуда происходят их лидеры или откуда набирается их основной костяк. Очень редко, за исключением отдельных случаев, группировки носят имя своего лидера.


Вот типичная история создания небольшой бригады, которую рассказал Валентин П. – бывший люберецкий рэкетир, а ныне коммерсант.

Как мы бригаду создавали

…Вечером я сидел дома в одиночестве. После того как вернул видик друзьям, вечерами мне стало нечего делать. Я лениво перелистывал какой-то старый журнал, который мне дали ребята из института физкультуры.

Неожиданно кто-то позвонил в дверь. Я увидел на пороге Макса. Тот со скучающим видом молча вошел в квартиру, держа в руках бутылку недорогого вина.

– Что-то ты в последнее время на винишко налегать стал, – сказал я.

– Да, а что еще делать? – ответил Макс, махнув рукой. – Неприятности за неприятностями!

После того как сгорел его кооперативный киоск, Макс совсем пал духом. Делать ему было нечего, и он не знал, чем заняться. Одалживать деньги и строить новый киоск, организовывать торговлю у него не было сил. К тому же на нем висели старые долги, которые он должен был вернуть. Макс был с тупике.

Молча сев за стол, Макс взглянул на раскрытый журнал.

– Что делаешь? – спросил он меня.

– Да ничего, просто журнал смотрю…

– А видик где?

– Ребятам отдал. Вот, посмотрел несколько фильмов…

– Как жить дальше думаешь? – неожиданно спросил Макс, наливая в стакан вина и подвигая второй мне.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Тут ребята, мои однокурсники, в бригаду зовут.

– В бригаду? – переспросил Макс. – А что делать? Ты ведь по строительной части не особо…

Я усмехнулся:

– При чем тут строительство? В бригаду зовут, деньги вышибать, кооператоров…

– Понял… – задумчиво произнес Макс. – В последнее время много об этом пишут…

– И не говори! Только и пишут, что про рэкетиров, запугивают простого обывателя.

– И что ты об этом думаешь?

– Там деньги неплохие дают.

– Какие?

– Все зависит от выручки. Доход делится на какие-то части. Мы имеем процентов двадцать-тридцать от общего дохода бригады.

– Я тоже начинаю думать об этом.

– О чем? Кооперативный киоск опять открыть хочешь?

– Нет, я не для этого.

– А для чего же?

– Послушай, – обратился он ко мне, – давай сами бригаду сколотим! Пацаны вроде с нами в нормальных отношениях. Начнем вместе работать.

– Я тоже думал об этом, – сказал я. – Но дело в том, что в нашем городке никаких особо серьезных кооператоров нет, делить тут нечего. Да и посмотри, как бригады с Теплоцентрали поднялись, те же зеленые… Сейчас у них серьезные команды. Мне даже ребята из моего института говорили о серьезности этих структур.

– А кто же тебе предлагает бомбить наш городок? – неожиданно проговорил Макс. – Тут есть возможность покруче, Москва, например.

Я усмехнулся:

– Ты что, Макс, какая Москва? Мы наберем шестнадцать, пусть даже двадцать человек. И ты считаешь, что с этим количеством можно в Москву соваться?

– Подожди, у меня схема уже разработана, – сказал Макс. – Вот глянь. – Макс взял листок бумаги, ручку и стал что-то чертить. – Вот мы с тобой, два лидера. Только мы имеем право делить общий доход команды. Все остальные будут работать по найму.

– Что значит по найму?

– На зарплате сидеть. Им гарантирована ежемесячная заработная плата.

– И какая же?

– Я тебе позже скажу. Все это зависит от доходов. Плюс премии за участие в каких-нибудь акциях, плюс больничные…

– Что еще за больничные?

– Мало ли, у кого травма, кого в КПЗ менты возьмут – на адвоката…

– Короче, опять общак получается? – уточнил я.

– А куда без него денешься! Вот такая ситуация получается.

– И как ты все это себе представляешь?

– Сейчас в Москве много кооператоров. Они все тусуются на Рижском рынке. Слышал про такое место?

– Да, что-то про него недавно писали.

– Вот мы с тобой создадим бригаду, наедем на кооператоров, предлагая свои услуги. Все будет построено на психологии запугивания.

– Кто же нас испугается? – удивился я.

– А вот тут мы, братишка, должны этого добиться. Это наша профессия. А потом, может, кого на охрану возьмем, будем получать свои проценты. Тут вот в чем вся штука заключается: сначала нужно немного поработать, а потом каждый день будем ездить и долю снимать то с одного кооператора, то с другого. Я даже придумал, как сделать свою карту.

– Какую карту? – спросил я.

– Карту всех своих торговых точек. А когда мы кое-какие деньги заработаем, тогда сможем сами их крутить.

– Да, Макс, не зря ты в Плешке учишься! Ты на каком факультете, я все время забываю?

– Как на каком? Общественного питания.

– Тебе, по-моему, нужно на другой переходить.

– На какой же? – удивился Макс.

– На криминальный факультет.

Мы засмеялись.

Именно с того вечера бригада, которую должны были возглавлять мы с Максом, и взяла свое начало.

Уже на следующий день мы пригласили на мою квартиру всех ребят, которые раньше входили в нашу молодежную группировку люберов.

Здесь мы с Максом стали убеждать всех в необходимости создания бригады. Макс даже стал всех уверять, что есть готовые коммерсанты, которые сами просят, чтоб они их охраняли.

– А зачем им это нужно? – поинтересовался невысокий щупленький паренек по кличке Колобок.

– Как зачем нужно? Неужели ты не понимаешь простую схему? Любой коммерсант понимает, что рано или поздно к нему придут рэкетиры и будут его трясти, причем трясти по жесткому варианту. Понимаешь, Колобок?

– Понимаю. А мы тут при чем?

– Мы – вроде бы хорошие, крыша. Мы его защищать будем. Ему лучше с нами дело иметь, чем с плохими бригадами. Согласен?

Колобок как-то неуверенно пожал плечами:

– В принципе согласен.

Тут я взял инициативу в свои руки:

– Братва, вы ничего не понимаете! У нас есть самое главное – наша прежняя слава люберов, плюс опыт, смелость, отвага, ведь то, что мы раньше, когда крутились в нашей «качалке», проворачивали дела, никого не боялись, – все сейчас нам пригодится. Но мы уже стали поумнее, просто так идти на дело ради идеи нет смысла. Если уже идти на разборку, то только за деньги. Согласны со мной?

Ребята закивали головами:

– Конечно, согласны!

– Или кто-то хочет просто так помахаться?

– Времена те уже прошли, – сказал кто-то из ребят.

– Ну вот!

– Ежемесячно каждый будет получать заработную плату, – снова вступил в разговор Макс. – Кроме этого, мы будем создавать общак. Каждый будет иметь право брать из него деньги. Естественно, с согласия других товарищей.

– А кто будет старший?

– Старший? А как вы думаете?

– Наверное, вы с Максом, – сказал тот же Колобок.

– Правильно понимаешь. Но мы не просто старшие, мы ваши отцы…

– Папы, что-то типа крестного, – сказал один паренек, намекая на фильм «Крестный отец» о жизни итальянской мафии.

– Да, что-то типа этого. Если что случится с кем, то все проблемы ложатся на нас. Это не означает, что мы с Максом не будем ходить на дело. Мы будем ходить иногда. А всю остальную подстраховку – если кого пуля заденет, то больницу мы организуем, если менты кого примут – мы адвокатов нанимать будем, одним словом, будем осуществлять прикрытие.

– Таким образом, получается, что вы будете нашей крышей? – спросил Колобок.

– Можно понимать и так.

– Ну что, братва, – Колобок неожиданно встал и расправил свои узкие плечи, – даем согласие?

– А чего же тут не соглашаться? Макса с Сушком я лет десять знаю, – сказал один из ребят.

– А я и того больше, – добавил второй. – Ребята они надеждые, положиться на них можно. Я лично – за.

– И я тоже… И я, – раздались голоса.

На следующий день мы с Максом обработали еще нескольких ребят. Через несколько дней костяк группировки составлял примерно двенадцать пацанов, включая нас. С этим коллективом уже можно было ехать на первое дело.

Из досье

Люберецкая группировка получила широкую известность в Москве еще в середине 80-х годов. В то время официально организованной преступности еще не было, но люберы не преподносили себя в качестве представителей молодежной группировки. У них был свой имидж – все они были коротко постриженные, мускулистые парни, в ботинках, камуфляжной форме. Многие носили клетчатые брюки.

И в качестве знака отличия любера носили обычный значок речфлота.

Несколько раз в неделю любера совершали вояжи в столицу, целыми днями шляясь по улицам, они искали драк с панками. Одним словом, люберцы взяли на себя своего рода борьбу за чистоту советского общества и называли себя системой. Но в начале 90-х годов люберецкая бригада оставила свои идеологические амбиции и перешла в разряд обычных организованных преступных группировок. Главное направление их деятельности – контроль проституции, нелегальные игры и незаконный оборот валюты. К 91-му году группировка насчитывала около трехсот человек и разделилась примерно на 20 бригад. Но самое интересное, что несколько десятков бывших молодых офицеров стали их лидерами и организаторами. В криминальной Москве ходили слухи, что люберецкая группировка в начале 90-х годов принимала самое активное участие в войне с «черными» по вытеснению кавказских бандитов из столицы. Тесные контакты с люберецкими поддерживали и погибший позже авторитет Амиран Квантришвили, а также Федя Ишин (кличка Федя Бешеный).

Первые наезды

Первые наезды на кооператоров со стороны бандитов были довольно спонтанными и порой приводили к конфликтам между обеими сторонами. Кое-кто из кооператоров пытался сопротивляться, отказываясь платить дань рэкетирам, поэтому главными орудиями последних в то время были раскаленный утюг и другие пыточные инструменты.

Тема «наезда рэкетиров» на кооператоров стала модной и популярной для многих газет и журналов. Но на самом деле пресса сама раскручивала новый имидж жестокого рэкетира с включенным утюгом или паяльником. Что характерно, именно журналисты ввели тогда иностранный термин «рэкетир» взамен бледнозвучного отечественно «вымогатель». Кооператор был сильно запуган.

В результате, по официальной статистике, в 1988 году в СССР было выявлено 600 случаев рэкета, однако в милицию поступило только 139 заявлений от кооператоров.

Рижский рынок – родина рэкета

Пожалуй, самым знаменитым символом московских кооператоров в середине восьмидесятых годов был Рижский рынок, расположенный в середине проспекта Мира, возле метро «Рижская».


Рижская площадь всегда была самой тихой и безлюдной площадью в Москве.

Рижский рынок был открыт по настоянию тогдашнего руководства Моссовета. Он был задуман как островок цивилизованной кооперации.

В один из дней тут появились небольшие деревянные палатки. Рижская площадь забурлила. Обычно рынок работал по субботам и воскресеньям, и станция метро, в будние дни пустующая, в выходные еле справлялась с нагрузкой. Для многих поездка на Рижский рынок была не просто поездкой за покупками. Люди ехали туда поглазеть на экзотический уголок советской кооперации.

Чего только не было на лотках Рижского рынка!

Карта-схема Москвы с крупнейшими магазинами, экзотические наклейки с обозначениями разных известных и неизвестных фирм, часть из которых пришивалась, а часть приклеивалась горячим утюгом на ткань; первые самодельные джинсы-варенки и многое другое. Рижский рынок по выходным напоминал огромный вокзал. Туда приезжали люди со всей Москвы: одни для того, чтобы что-то купить, другие – просто поглазеть на диковинку.

Рижский рынок можно по праву считать родиной рэкета. Сюда стали приезжать бригады рэкетиров из разных районов города. Здесь начинались их первые криминальные тусовки и появилось новое ранее неизвестное слово «стрелка» – означающее встречу коллег по рэкетирскому ремеслу.

Именно на Рижском рынке проходили знакомства первых рэкетирских бригад и группировок, а их лидеры стали приобретать и отстаивать статус авторитетов.

Рэкет

Приехали с бригадой из восьми человек на двух такси. Ребята вышли из машин и, расплатившись с таксистами, уже хотели идти на рынок, как меня кто-то окликнул. Я посмотрел в ту сторону. На противоположной стороне из новых вишневых «девяток» вылезали крепкие ребята в спортивных куртках. Один из них улыбался.

– Валек, привет! Ты не узнаешь меня?

Я смотрел на говорившего. Макс подошел к мне и тихо спросил:

– Кто это?

– Эдик, ты, что ли? – сказал я.

– Я, конечно, – улыбнулся парень.

– Это Эдик, – сказал я Максу, – мой сокурсник, тот самый, который звал меня в бригаду.

Эдик уже шел по направлению к нам. Мы обнялись, как будто виделись не два дня назад, сидя рядом на лекции, а лет десять.

– Какими судьбами тут? – спросил Эдик.

– По делам приехал. Знакомься, мой друг, Макс.

Макс протянул руку.

– Эдик из Долгопрудного, – представился Эдик.

– Так, значит, вы долгопрудненские?

– А вы кто? – улыбнулся Эдик.

– Мы – люберецкие, – ответил Макс.

– О, серьезное название! – сказал Эдик. – Ну что, работать будете?

– Конечно, – сказал я.

– Братишка, если у тебя будут возникать какие-нибудь проблемы, можешь на нас рассчитывать, – сказал Эдик, похлопав меня по плечу.

– И ты тоже можешь на нас рассчитывать, – в ответ сказал я.

– Значит, мы заключили с вами союз о ненападении и поддержке? – Эдик протянул руку мне. Я крепко пожал ее. Все остальные ребята, которые приехали с Максом и мною, также пожали руки всем долгопрудненским.

– Значит, если что, то друг друга выручаем, – сказал Макс.

– Да, договорились, – на прощание кивнул головой Эдик.

Все разошлись по рядам. Первый ряд, который выбрали мы с Максом, был забит в основном самопальными джинсами, спортивными куртками и костюмами «Адидас». Это был так называемый швейный ряд.

Кроме этого, тут было бесчисленное множество разных наклеек зарубежных фирм. Чуть поодаль в отдельных лотках продавали карты метро, сделанные фотографическим способом, где были все крупнейшие магазины города, начиная от «Детского мира» и заканчивая «Лейпцигом».

Говорят, впоследствии люди, которые занимались изготовлением таких схем, очень разбогатели.

Немного дальше торговали шашлыками, напитками.

Пройдя через ряды, можно было выяснить ассортимент рынка. В основном это были дешевые польские товары, всевозможные ленточки, резиночки, кое-что из косметики, джинсы, одежда и самодельные куртки под названием «варенки».

Обойдя все ряды, мы с Максом заметили, что помимо нас по рядам ходят и другие ребята, коротко стриженные, крепкие. Нетрудно было догадаться, что это были конкуренты, такие же бригады рэкетиров, которые приехали бомбить кооператоров.

Необходимо было вычислить первого коммерсанта и осуществить на него наезд. Макс выбрал первую пару. За прилавком, торгуя самодельными куртками, стояли два достаточно крепких паренька. Макс медленно подошел к прилавку. За ним следовали остальные ребята.

– Почем курточки? – спросил Макс.

Ребята, словно почувствовав что-то неладное, сказали:

– Вам можно и подешевле…

– И все же, почем курточки?

– Сто десять рублей, – сказал один паренек.

– Что-то больно дорого, – сказал Макс.

– Я же сказал, что вам можно и подешевле. Хотите, по девяносто отдадим… – вмешался в разговор второй паренек.

Я стал мысленно подсчитывать количество курток, выложенных на прилавок. Их было штук пятнадцать-двадцать.

– А откуда у вас куртки? Сами, что ли, шьете?

Парни молча кивнули.

– Вы что, швейники, что ли?

– Вообще-то, нет. Мы тренеры из спорткомплекса «Олимпийский», он тут рядом…

Мне стало как-то не по себе. Выходит, эти парни – коллеги, спортсмены. Только я буду сейчас у них деньги вымогать, а ребята честным путем их зарабатывают…

– Когда же вы куртки шьете? – спросил Макс.

– По выходным, по ночам… Жить-то надо, – сказал парень. – А ты что, тоже спортсмен? – обратился он к мне.

– Да, я самбист. Институт физкультуры заканчиваю.

– А я два года назад его закончил!

– То-то, смотрю, мне твое лицо знакомо, – улыбнулся я и первым протянул ему руку. – Как тебя зовут?

– Юра.

– А меня Валя.

Макс смотрел на эту сцену, ничего не понимая. Взгляд его говорил: что же ты сделал, ты же все испортил! Дружишь с кооператорами, а надо их трясти!

Я понял взгляд Макса.

– Ребята, – сказал я, – а у вас крыша есть?

– Нет, как-то никто нас не обижает, – пожал плечами Юра.

– Ну, это пока. Сейчас сюда приехали долгопрудненские, – продолжал я, – крутые ребята. Они будут на всех наезжать и на вас могут наехать. Короче, если что – говорите, что под люберецкими стоите. А старшие у них – Макс и я, Сушок. Так и говорите. Хорошо?

– Хорошо, мы скажем. А сколько мы будем вам за это должны?

– Ладно, ребята, потом сочтемся, – сказал я, отходя в сторону.

– Ты что, парень? – сразу налетел на меня Макс. – Ты же все испортил! Мы бы сейчас деньги срубили, а ты какую-то дружбу затеваешь! Завтра они не придут!

– Спокойно, – сказал я, – я насчитал у них пятнадцать-двадцать курток. Куда они снимутся? Тем более мы ничего плохого им не сделали.

– Вот именно! Ты бы еще с ними целоваться полез! Какая сентиментальность – в одном институте учились! Спортсмены! – начал напирать Макс.

– Ладно, Макс, клянусь, больше не буду ни во что вмешиваться! Пошли к следующему кооператору!

Следующий кооператор продавал спортивные брюки. Макс, разозленный предыдущей неудачей, подошел к нему с агрессивным видом и начал сразу:

– Слышь, землячок, это ты в прошлое воскресенье моему младшему братишке брюки продал?

Кооператор непонимающе взглянул на него.

– А какой он из себя был, твой братишка?

– Какая разница! Ты брюки продал? Точно ты! – напирал на него Макс. – Ты знаешь, что с этими брюками получилось?

Кооператор замотал головой.

– А что с ними могло случиться? Распоролись, что ли, по швам?

Но Макс не успокаивался. Я смотрел на эту сцену с большой заинтересованностью и ждал, что произойдет дальше.

– Ты знаешь, что с этими брюками приключилось? Они оказались ворованными. Брательника моего менты повязали!

Кооператор вытаращил глаза.

– Он в КПЗ три дня просидел, его жестоко избили! Короче, за большие деньги мы его выкупили оттуда. С тебя за это двести рублей.

– Сколько? – переспросил кооператор. – Двести рублей? За что?! Какие брюки, какой брат, какие менты? Вы что, ребята? Я сам шью эти брюки! Вон смотрите! – И он стал доставать из кармана свой патент. Но не успел он достать бумагу, как получил сильный удар по челюсти.

– Ты что, не веришь мне? – зло сказал Макс.

Теперь я понимал, что это был настоящий жесткий рэкет – просто повод его развести.

– Значит, так, – сказал Макс, – ты нам должен двести рублей. Это сейчас. А еженедельно будешь по двадцать пять отдавать, понял меня?

Кооператор закивал, сглатывая кровь.

– Понял меня? Это я тебе говорю, Макс из Люберец! На тебя люберецкие наехали. Каждую неделю – двадцать пять. И если свалишь с этого рынка – мы тебя везде найдем. У нас везде связи!

– Нет, что вы, ребята, я все понимаю! – сказал кооператор, отсчитывая деньги. Две сотенные бумажки Макс положил в карман.

Когда они отошли от прилавка, Макс с силой схватил меня за рукав.

– Видел, как нужно работать? Только жестко, только страхом брать! Ты пойми психологию кооператора! Он запуган, и нужно ему показать, что ты – крутой рэкетир. Вот его психология, и ты должен это знать! Пошли дальше!

Затем было еще несколько наездов. Некоторые из них были удачными. Кто-то платил двадцать рублей, кто-то сорок, кто-то пятьдесят, а кто-то выложил и сто.

В конце дня мы сумели набить шестьсот рублей. Это были большие деньги тогда. Макс гордился своей ловкостью, безнаказанностью, а главное – легкостью добывания денег, а я сказал:

– Пацаны, всех приглашаю на шашлык! Фирма платит!


Разложив деньги и вытащив оттуда по двадцать пять рублей каждому, Макс раздал деньги пацанам. Мне же и себе взял по сотне. Остальные деньги он протянул мне.

– Держи! Надо тачку купить.

– А почему деньги мне? – удивился я.

– А ты кассиром будешь, общак будешь держать.

Прошло несколько недель. За это время ребята по выходным ездили на Рижский рынок. Клиентура их расширилась. Теперь уже мы с Максом разделились по стилю работы с коммерсантами. Если стиль Макса был грубость, страх, то я, наоборот, должен быть душой-парнем, защитником, симпатизирующим коммерсанту, и ненавязчиво предлагать свою крышу. И такой стиль имел большой эффект. Тот же спортсмен Юра привел своих ребят, которые попросились под защиту нашей группировки, поскольку посчитали, что люберецкая группировка имеет уже достаточный авторитет.

В правоохранительных органах

К осени 1988 года в правоохранительной системе произошли крупные кадровые перестановки. Новым председателем КГБ СССР вместо В. Чебрикова стал Владимир Крючков. Министром МВД поставили Вадима Бакатина – бывшего первого секретаря Кемеровского обкома партии. И хотя новый министр был по профессии строитель, он решил начать с реорганизации МВД.

Первым шагом нового министра было рассекречивание и опубликование уголовной статистики. Впервые население узнало правду о преступности. Для многих граждан открытие уголовной статистики стало шоком.


В Московском регионе в тот период жили и активно выделялись 25 воров в законе, которых условно можно было разделить на две группы: «славяне», к ним относились Аксен, Захар, Цируль, Пынька, Хобот, Шишкан, Слива, Роспись, Колючий, Муха, и «пиковые», кавказцы – Хусейн Слепой, Дато Ташкентский, Султан, Джамал, Руслан, Вахо Сухумский, Шакро-старший и Шакро-молодой.

Первые стрелки

Стрелка (стрела) – в те годы термин в криминальном мире, обозначающий встречу представителей бригад и ОПГ для обсуждения различных спорных вопросов.

В основном разговоры были мирные: привет, ребята, – привет, братва; а вы откуда? А мы оттуда. Кого знаете? А мы того-то, а мы этого. Вот и весь разговор. Заканчивалось все это похлопыванием друг друга по плечу – ладно, мол, ребята, обознались, виноваты, кто знал! Так постепенно росли связи и знакомства группировки. Так первые московские группировки, точнее, пока еще бригады, приобретали названия.

Стрелка

– От Измаила звонят. Встретиться надо.

– Без проблем, братан! Где и когда, говори!

– На Таганке. Краснохолмский мост знаешь? Можешь быть под мостом в два часа?

– Конечно, – ответил Володька. – Вас сколько будет?

– А сколько надо?

– А зачем народ гонять? Давай по три человека, не больше. Или как?

– Ладно.

– Вы на чем подъедете?

– Мы еще не решили. Что заведется, на том и подъедем.

– Ладно. Думаю, найдем друг друга. Все, братишка, пока!

Володька положил радиотелефон на столик и сказал:

– Ну, стрелочка на два часа забита. Значит, так. – Он посмотрел на Женьку, как бы подчеркивая, что Женька является бригадиром и дальнейший расклад будет за ним.

Женька взял в руки Володькин телефон, повертел его, думая, и сказал:

– По теме говорить будем я и Володька. Витюха, ты на тачке за рулем. Гарик и Петько на своей тачке, прикроете нас. Мы пустые. А вы на всякий случай – как обычно, по схеме. – Женька намекнул, что Гарик и Петько будут огневым прикрытием.

– Да я думаю, – вступил в разговор Володька, – что там такой темы не будет, насчет плеток. Мы пока пробьем ситуацию. Чего сразу валить-то друг друга? Следы, что ли, стирать?

– А кто об этом говорил? – Женька специально подчеркнул этим свой авторитет, недоуменно взглянув на Володьку. Тот понял, что зря встрял в разговор.

Через несколько минут ребята стали собираться на стрелку.


Приехали они на место ровно без пяти два, поставив машины недалеко от Краснохолмского моста. Женька, сидящий на переднем сиденье, взглянул на часы.

– Я думаю, – обратился он к Витьке, – ровно к двум и подъедем, по лучшим правилам светской жизни. Опаздывать нельзя, да и раньше приезжать незачем: слишком много чести для черных!

Витька понимающе кивнул головой.

Ровно в два часа машина, в которой сидели Женька, Володька и Витька, подъехала к тому месту, где должны были ждать кавказцы. На другой стороне стоял джип «Мерседес» с тонированными стеклами.

– Ишь ты, – усмехнулся Женька, – на тонированной тачке приехали! Чтобы не видели, сколько в машине сидит. Может, трое, а может, человек восемь забито!

– И все со стволами, – добавил Володька. – Ладно, пошли!

– А зачем идти? Жди звонка.

Действительно, через минуту зазвонил Володькин радиотелефон.

– Алло, Вован? Это Измаил говорит. Это ваша тачка стоит напротив нашей?

– Наша, наша, – ответил Володька.

– Ну что, говорить будем?

– Конечно! Сейчас мы с Женькой подойдем.

– Хорошо, мы тоже идем.

Из обеих машин вышли по два человека. С одной стороны – Женька с Володькой, с другой шли два кавказца. Подойдя, они спокойно поздоровались и представились друг другу.

– Здесь такое дело, – начал Измаил, – вчера коммерса ловили нашего. Он нам денег должен.

– И много бабок должен? – спросил Володька.

– Ну, если счетчик был включен два года назад, то набило уже полтора «лимона». Можем простить немного, конечно. Вы нам отдайте его. Он наш человек, он нам денег должен!

Володька сделал паузу.

– Мы за него не в ответе, что он два года с вами рисовал, – сказал он. – Он вам должен деньги или вы ему должны, мы это не знаем.

– Надо было его спросить! Чего на стрелку его не взяли? – произнес Измаил, показывая рукой на небо, словно обращаясь к Аллаху.

Тут в разговор вступил Женька:

– А Кира, коммерс наш, он чудеса стал показывать. Он просто взял и сбежал! И мы целый день сегодня его искали, по всем точкам ездили, так и не нашли. Может, вы вчера с ним грубо поступили? – Женька специально намекнул на стычку в туалете ночного клуба.

– Да нет, – Измаил пожал плечами, – просто по душам поговорили, когда деньги пришлешь, спросили – не более того. Ничего такого не позволяли.

– Не знаю. Он уехал.

– Что делать будем? Деньги надо возвращать. Если это ваш коммерс, то отвечать по нему будете.

– С чего это вдруг мы за него отвечать должны? – удивленно сказал Женька. – Мы два года с ним не работали. Вы же с ним работали, вы его крышевали!

– Так-то оно так, но он нам полтора «лимона» должен, – повторил Измаил.

– Да запомнил я эту сумму, запомнил! – улыбнулся Женька. – Не надо одно и то же повторять!

– Хорошо, скажи точки, где он работает! Мы на фирму приедем, поговорим. Может, кого из знакомых встретим, может, люди подтвердят.

– А зачем вам на фирмы ездить? Фирмы наши стали.

– Так какие фирмы? – Измаил пристально посмотрел на Женьку.

– Знаешь что, брат, – остановил его Женька, – я такие вопросы не решаю, как и ты, наверное. Да?

Измаил ничего не ответил.

– Пусть твой старший с моим старшим свяжется, и они все между собой решат, должен коммерсант или не должен, будем точки светить или нет. Им это решать нужно. Как ты на это смотришь, Измаил?

– Я поговорю со старшим, – ответил тот. – Пусть так будет. Только вот что… Ты, похоже, нас просто разводишь, за лохов держишь, да? – Измаил неожиданно опустил руку в карман.

Володька с Женькой насторожились. Володька даже повернулся в сторону ребят, сидевших в стоящей неподалеку машине, как бы давая им знать, что сейчас, возможно, кавказец вытащит из кармана ствол. Но кавказец вытащил зажигалку, из другого кармана достал сигарету и закурил.

– Хорошо, Измаил, я понял тебя, – стал заканчивать разговор Женька, – ты оставь номер своей трубки. Мы тебе позвоним, если Кира объявится, и отдадим его тебе.

Кавказец усмехнулся, словно понимая, что его просто разводят. Но номер телефона дал.

– Конечно, звони! – сказал он. – Я, правда, не очень верю в то, что он появится, – не такой уж он наивный. А насчет старших ты правильно сказал. Пусть созвонятся ваш Антон с нашим Русланом. Договорились! Прощай, брат!

Пожав руки на прощание, все разошлись по машинам.

– Ну, что ты думаешь? – спросил Володька, когда они сели в машину. – Подставили Антона. Теперь он будет недоволен.

– А какой был выход? Что мы могли сделать? Замочить этих черных? Так у них наверняка две-три тачки сбоку стояло. А потом, какой в этом смысл, когда можно спокойно договориться? И это не наша головная боль. Пусть старшие решают, что делать с его долгами. Мы с тобой свою работу нормально провели. Поехали обедать!

Из кого состояли бригады

В большинстве случаев рэкетом занимались либо бывшие спортсмены, либо фарцовщики и картежники, иногда встречались бывшие афганцы. Но профессиональных уголовников, которые отматывали свои сроки по лагерям, еще не было.

Тогда криминальный мир, живущий по воровским понятиям, брезгливо относился к новой профессии вымогателя-грабителя, «синие» считали, что быки-вымогатели значительно ниже их по масти. «Синие» даже стали звать новых бандитов «отморозками», «беспредельщиками», «махновцами» и более нейтральным термином – «спортсменами». Последние, в свою очередь, не признающие воровские понятия и не желающие отчислять деньги в воровские общаки, также не жаловали «синих». До их конфликтов было еще далеко, но противоречия между ними нарастали.

Первые группировки стремительно и активно захватывали географические и экономические просторы столицы. На стрелках между ними они закреплялись – так создавалась криминальная карта Москвы.

Уже были постепенно поделены улицы, проспекты и районы города. Тогда у братвы был главный принцип – принцип первой ночи, т. е. кто первый пришел или наехал, тот становился хозяином положения. Братва любила в то время говорить: коммерсантов на всех хватит. Или: чужого нам не надо, но свое не отдадим.

Но тем не менее возникали первые спорные ситуации. Чаще всего при дележе коммерсантов, торгующих на Рижском рынке. Бывали, например, такие случаи, когда один коммерсант принимал в качестве крыши одну группировку, а его партнер по бизнесу «обслуживался» другой группировкой. И если между ними возникал коммерческий спор, то решался он с помощью их крыш.

Криминальная хроника

Но не всегда стрелки между бригадами были мирными. Криминальная хроника 1988 года показывает, что между многими ОПГ уже тогда начинались конфликты и войны.

Так, 22 января 1988 года именно долгопрудненцы столкнулись в первой громкой вооруженной разборке с люберецкими на Большой Академической улице в Москве. Поводом к этому конфликту послужил дележ тогдашнего «хлебного» места столицы – Рижского рынка. И хотя смертельного исхода с обеих сторон удалось избежать, однако резонанс в обществе это столкновение вызвало большой. Против участников разборки были возбуждены уголовные дела, и они были осуждены пусть на минимальные, но тюремные сроки.

После случившегося лидеры группировок сделали соответствующие выводы и летом того же года заключили в «Дагомысе» на воровской сходке полюбовное соглашение.

«Дагомыс», сходка московской братвы

В лучшем курортном черноморском отеле «Дагомыс» состоялась встреча московской братвы по поводу прекращения войны между люберецкими и долгопрудненскими группировками – московские территории были поделены по-честному. Вторым вопросом на сходке был вопрос о чеченцах – точнее, о вытеснении их из столицы. Первоначально с чеченцами хотели договориться, мирно разделив места влияния, но чеченцы отказались, заявив, что лучше заберут себе весь город, нежели будут «тусоваться» в каких-то районах. Такой разлад был причиной первой войны.

Первые бандитские войны

Возникновение бандитских войн может быть вызвано множеством причин, но условно их можно объединить в три категории: из-за раздела сфер влияния, национального фактора и в результате конфликта молодого поколения с более старшим.

Основными причинами первых столкновений между преступными группировками в Москве были разногласия из-за дележа территории. Эти столкновения были локальными и не привели к широкомасштабным боевым действиям. Однако уже через несколько месяцев в Москве стала складываться ситуация, когда на первое место в споре за лидерство стал выходить национальный вопрос.

Первой бандитской войной можно назвать войну «славянских» группировок с чеченцами.

К этому времени чеченская группировка уверенно стояла на ногах как в финансовом, так и в боевом отношении. В ее составе насчитывалось три мощных объединения, именуемых по местам дислокации. Центральная контролировала центр Москвы и другие территории и была головной.

Южнопортовая группировка держала автомобильный бизнес (магазин в Южном порту), а останкинская – стоянки транзитных фургонов, следующих по маршруту Москва–Грозный. На стоянках «работали» спекулянты, которые договаривались с водителями о перевозке мебельных гарнитуров, автозапчастей, фруктов и т. д. непременно крупными партиями. Этими спекулянтами и руководили чеченцы, базировавшиеся в гостиницах «Байкал» и «Останкинская». Однако в этот период чеченцы стали заниматься более выгодным бизнесом – вымогательством, беря под свой контроль банки и гостиницы, рестораны и коммерческие структуры. Это вызывало бурную реакцию со стороны «славянской» братвы.

Криминальная хроника

Первые сражения датированы августом 1988 года, когда люберецкие попытались отобрать у чеченцев ресторан «Узбекистан». Однако последние его все-таки отстояли.

Затем в декабре того же года чеченцы совершили налет на членов бауманской группировки в ресторане «Лабиринт» на Калининском проспекте и ранили несколько человек. Бауманцы в ответ, как и полагается поступать в таких случаях, обратились за помощью к третейским судьям – ворам в законе. Те пообещали помочь. Однако сущность чеченской группировки в том и состоит, что подчиняется она только собственным старейшинам и никакое вмешательство извне не может повлиять на ее действия. Поэтому, после того как попытки воров в законе урезонить чеченцев не возымели должного действия, война возобновилась.

Криминальный расклад

В той войне успех сопутствовал чеченцам, так как столичная милиция ослабила «славян» целым рядом серьезных ударов: были разгромлены кунцевская группировка, бауманская, так называемая «Мазутка», которая имела большой вес в криминальном мире. Во главе ее стоял авторитет Петрик.

Постепено вновь укрепляет свои позиции чеченская группировка. К тому времени из зоны вернулись чеченские авторитеты Атлангериев и Нухаев. С их возвращением чеченцы получили второе дыхание и снова активизировали свои действия против «славян».

Ослабла люберецкая группировка в связи с арестом и осуждением своего лидера С. Аксенова (Аксен).

Кроме долгопрудненской, люберецкой и чеченской группировок, заметное место в столице в 1988 году занимали еще несколько команд: солнцевская, бауманская, подольская, раменская, азербайджанская и ингушская. За некоторыми из них стояли влиятельные воры в законе и авторитеты, но были среди них и такие, которые создавались без их опеки.

Особое место в криминальной столице занимала орехово-борисовская (ореховская) группировка. Основу многочисленных самостоятельных ореховских бригад составляли молодые люди в возрасте 18—25 лет, которые проживали в районе Шипиловской улицы. Таких бригад на территории юга Москвы было много, и они вели между собой войну за территории. Одним из первых лидеров ореховских был 33-летний Сергей Тимофеев (Сильвестр), сумевший объединить под своим началом наперсточников, автомобильных и квартирных воров, а также своих друзей-спортсменов. Позже, когда авторитет Сильвестра в Москве достиг наивысшей точки, объединившиеся ореховские бойцы предпочитали называть себя уже сильвестровскими. Своего же лидера ореховские предпочитали называть Иваныч.

Автор подробно описал становление и закат ореховской группировки в книгах «Сильвестр» и «Ореховская братва». Одним из первых шагов Сильвестра была попытка выбить со своей территории другие этнические бригады.

Криминальная хроника

4 июля 1988 года в 11.20 утра у магазина «Белград», что на Домодедовской улице, произошла драка. Представители ореховской группировки, контролировавшие это место, жестоко избили азербайджанцев, попытавшихся развернуть у магазина игру в три наперстка. После этого в Орехово съехались более сотни азербайджанцев, которые устроили настоящую охоту за ореховскими. Правда, найти их так и не смогли, но панику в городе создали серьезную. В результате этот инцидент разбирался на совещании в ГУВД 29 июля и был признан беспрецедентным.

Из досье

Азербайджанская команда во главе с бандитом Фантомасом заявила о себе раньше описанных событий: еще с середины 80-х годов она контролировала московских спекулянтов импортными товарами, Центральный, Ленинградский и Черемушкинский рынки, часть магазинов «Березка» и пункт обмена валюты у Курского вокзала. Команда Фантомаса насчитывала 150 человек (ударное звено). Для мелкой работы нанимали узбеков. Базы – рестораны «Узбекистан» и «Арагви». В середине 1991 года люди Фантомаса влились в чеченскую команду.

В драке участвовало 20 человек. А. Новрузов получил черепно-мозговую травму, Ш. Гусейнов заработал сотрясение мозга. Органами милиции было задержано 12 человек.

После столь негостеприимного обхождения азербайджанцы воспылали естественной жаждой мести москвичам. В 20.20 вечера 150 кавказцев на автомобилях и такси прибыли на Домодедовскую, надеясь разыскать обидчиков. Одного из них, как им показалось, они обнаружили в проезжавших мимо «Жигулях». Началась погоня. Перепуганный незнакомец свернул во двор 143-го отделения милиции, надеясь там найти спасение.

Но разъяренная толпа уже не контролировала свои действия.

Въехав следом за ним, кавказцы попытались нагнать незнакомца, но тот перелез через каменное ограждение и скрылся. Тогда всю свою злость кавказцы выместили на его «Жигулях», которые в течение нескольких минут были превращены в консервную банку. На выскочивших на улицу милиционеров никто внимания не обращал. Только когда прибыло дополнительное подкрепление, кавказцев удалось утихомирить. 24 человека из них были задержаны. 6 июля многие столичные газеты поместили обширные статьи об этом инциденте.

29 июля на подведении итогов работы ГУВД за первое полугодие этому инциденту было уделено значительное место. Там же говорилось и об инциденте, произошедшем через несколько дней после драки у «Белграда».

Теперь сферы влияния делили чеченцы и боевики из Подмосковья. Камнем преткновения между ними стал Южный порт, контроль над которым пытались монополизировать чеченцы. Правда, в отличие от белградской бойни возле «Узбекистана» схватки не произошло, хотя все было к этому готово. Боевики имели и цепи, и ножи, и заостренные прутья арматуры, и обрезы с пистолетами. Но предупрежденная заранее милиция сумела предотвратить сражение.

Правда, ненадолго. 15 августа у автомагазина на Шарикоподшипниковской вспыхнул новый конфликт «славян» и чеченцев, теперь уже со стрельбой. Таким образом долгопрудненцы и любера внедряли в жизнь дагомысские договоренности.

Между тем этот конфликт не привел к возникновению широкомасштабной войны по причине того, что азербайджанцы никогда не ставили перед собой цель завоевать всю столицу. В отличие от них чеченцы оказались более воинственными, и поэтому их конфликт со «славянскими» группировками в конце концов привел к долго тлеющей войне.

В этот период наблюдается быстрый рост количества боевиков во многих криминальных бригадах. Причины, почему молодежь стремилась в криминальный мир, были самые разнообразные. Некоторые вступали в ОПГ даже из любопытства.

Как я попал в группировку

В банду я попал из-за собственного любопытства. Но – все по порядку…

Родился я в Москве, в семье военнослужащего. Отец мой – полковник. По достижении определенного возраста он вышел в отставку. Мать – инженер на одном из московских предприятий. Кроме них, у меня была старшая сестра. Вот с нее-то все и началось.

Ленка была старше меня на два года. В девятнадцать лет она вышла замуж. Первый муж ее был студентом-однокурсником. Закончив институт, муж начал работать. Но надежной опорой для семьи он не стал – постоянно гулял со своими друзьями, зарабатывал немного. Жить стали плохо, часто ругались, в конце концов развелись. Ленка осталась одна. Но одиночество длилось недолго. Через полгода она познакомилась с коммерсантом, который стал активно ухаживать за ней. Вскоре он помог сестре устроиться в одну из коммерческих фирм. Ленка стала зарабатывать хорошие деньги, купила однокомнатную квартиру недалеко от дома, где жили мы.

Я часто бывал у Ленки в квартире, встречался там с девчонками. Мне было восемнадцать лет, школа позади, до армии было время. Я не знал, кем мне быть и чем заниматься. Да и особого желания работать у меня не возникало. К тому времени многое изменилось, в России наступил капитализм, появилась прослойка богатых людей, которые жили достаточно хорошо. Меня тянуло к ним.

И вот однажды Ленка познакомила меня со своим ухажером, Эдиком. На меня он произвел большое впечатление. Во-первых – иномарки, на которых он приезжал за Ленкой. К тому же он очень хорошо одевался, часто водил Ленку в рестораны. А когда он познакомился со мной, то иногда стал брать в рестораны и меня.

Сначала я думал, что Эдик – бизнесмен, так как у него всегда было много денег. Но на мои вопросы о том, где именно он работает, Эдик отвечал только одно: по коммерческой части.

Однажды, когда я в очередной раз пришел к Ленке домой в то время, когда она была на работе, и стал бродить по комнате, то невзначай наткнулся на барсетку, валявшуюся под диваном. Открыв ее, я увидел с ужасом, что там лежит пистолет «макаров». «Странно, зачем Эдику пистолет?» – подумал я.

Вскоре появились Ленка и Эдик. Эдик обрадовался, увидев меня. Мы пошли на кухню покурить и выпить кофе. Вот тут я и спросил про барсетку. Ленка сделала вид, что понятия не имеет, о какой барсетке идет речь. Но Эдик повел себя иначе.

– Барсетка моя, вчера ее забыл у твоей сестры, – спокойно сказал он. А через несколько минут вывел меня на балкон и спросил: – А ты видел, что лежит в этой барсетке?

– Да, пистолет, по-моему, «макаров»…

– Точно, «макаров». – И Эдик похлопал меня по плечу. – А ты в оружии разбираешься!

– Так кто ты – бизнесмен?

– Сейчас я в охранной фирме работаю. Кстати, пойдем, я покажу тебе свою новую машину!

Новой машиной Эдика была «БМВ» 850-й модели, двухдверная, низкая, спортивная.

– Сколько же такая стоит? – поинтересовался я.

– Сто тысяч марок.

– Это твоя машина?

– Как тебе сказать… Вообще-то машина фирмы, но пользуюсь ею я.

Вскоре Эдик исчез. Его не было около двух недель. На все мои вопросы Ленка отвечала – уехал в командировку.

На пятнадцатый день Эдик появился снова, помятый, с двумя синяками на лице. Тогда у меня и возникло первое подозрение, что в профессии Эдика что-то нечисто. Самого Эдика я спросить не решился и обратился к Ленке:

– Что с ним случилось?

– Его в милицию забрали. С гаишниками поругался, они его забрали, избили, да еще и на пятнадцать суток посадили. Но Эдик выкупил себя и вышел немного раньше.

Конечно, я не поверил этому. Какие тут разборки с ГАИ? Конечно, гаишники могут создать проблемы, но только на дороге, не более того. Но чтобы в отделение милиции на пятнадцать суток? Я допускал, что Эдик оказал сопротивление сотрудникам милиции. Но дело в том, что Эдик не пьет. Нет, он пьет, но очень мало. Я замечал, как он вел себя в ресторане, в квартире у Ленки.

Скорее, Ленка больше уделяла внимание спиртным напиткам, поэтому я не очень верил в версию задержания Эдика гаишниками.

Ответ пришел сам по себе. В один из вечеров мы решили поехать покататься. Эдик, как обычно, приехал на своей «БМВ», сначала ко мне домой. Но в это время у меня заболела мама, Ленка ухаживала за ней, да и сама плохо себя чувствовала. Поездка была отменена. Но мне очень хотелось покататься по ночной Москве. Эдик, взглянув на меня, улыбнулся и сказал:

– Ну что, братишка, поехали, вдвоем покатаемся!

Ездить по ночной Москве было здорово. Машин мало, можно было набрать большую скорость. Единственная проблема – гаишники, стоящие на дорогах. Многие из них отлавливали пьяных водителей. Каждые несколько километров нашу машину останавливали. Неожиданно Эдик резко нажал на тормоз.

– Что случилось? – спросил я.

– Неприятности. Неужели все опять повторяется? – зло произнес Эдик.

– Что повторяется?

– Гаишники стоят с ментами.

Я увидел, что впереди стоят две милицейские машины, на одной надпись «ПМГ», на другой – «ГИБДД». Эдик затормозил и, неожиданно повернувшись ко мне, сказал:

– Послушай, у меня тут два ствола в барсетке лежат. Конечно, они законные, так как я охранник, но я не могу их носить в нерабочее время. Ты можешь их к себе сунуть или хотя бы подержать?

– Конечно, – кивнул я.

Эдик пристально посмотрел на меня.

– А ты знаешь, что будет, если у тебя их найдут? – спросил он. – Ты же под статью пойдешь.

– Да выкручусь как-нибудь! Мне еще восемнадцать лет.

Эдик улыбнулся:

– Ну, братишка, ты даешь!

Вскоре нас остановили гаишники. Эдик не ошибся. Машину подвергли досмотру. Я вышел из машины, прижимая левой рукой к боку барсетку Эдика. Улучив момент, когда менты осматривали машину, я незаметно засунул барсетку себе под пояс. Милиционеры осмотрели багажник, под сиденьями, проверили аптечку, лежавшую сзади, и сумку с инструментами. Они что-то искали. Неожиданно один милиционер подошел к Эдику почти вплотную.

– Мы же его недавно задерживали! – показывая на Эдика, обратился он к своим коллегам. – Это же бандит из коптевской группировки!

Эдик стал возмущаться:

– Какая группировка? Какой я бандит? Ребята, вы что-то путаете! Я из Архангельска приехал! Посмотрите мои документы. Вот мой паспорт.

Милиционер заулыбался:

– Да ладно! Что, мы не знаем, что твои земляки под коптевскими ходят? Всем это известно.

– Да вы что-то путаете! – пытался протестовать Эдик. Но милиционеры не обращали на него внимания.

– Давай внимательно посмотрим еще раз, – сказал один милиционер.

Улучив момент, я отошел в сторону. Не знаю, было ли это везение или менты просто забыли про меня, так как все внимание было обращено на Эдика и его машину. Эдик стоял с расставленными ногами, опершись руками на капот. Его обыскивал один из милиционеров. Остальные вторично досматривали машину. Но поиски были безуспешными.

– Ладно, гуляй пока, до следующего раза! – сказал старший из милиционеров и похлопал Эдика по плечу.

Вскоре мы тронулись с места.

– А ты ничего пацан, не сдрейфил! – сказал мне Эдик.

Мы подъехали к ресторану «Эльдорадо». Поставив машину на стоянку, Эдик пригласил меня в ресторан.

– Скажи честно, все-таки испугался? – улыбнулся он.

– Да ничего я не испугался!

– Но у тебя же два пистолета было!

– Ничего, все было очень быстро. Да и в азарт я вошел, не мог себя остановить.

– Во-во, – усмехнулся Эдик, – у меня тоже так часто бывает. Но ты, парень, молодец! Крепко на ногах стоишь!

– Эдик, скажи мне честно, ты действительно бандит? – решился спросить я.

Эдик помолчал, подвинул к себе стакан, стоящий на столе, и медленно стал тянуть из него апельсиновый сок.

– Ну что тебе сказать… Смотря кто называет тебя бандитом. Мы – не бандиты. Мы это слово не любим. Конечно, я не работаю в охранной фирме. Точнее, фирма у нас есть своя, и мы как бы оказываем охранные услуги. Но если называть все своими именами, то мы – семья. Мы, как это в фильмах говорят, – мафия, но в хорошем смысле слова. Мы оберегаем своих людей, кто с нами работает, и в обиду их не даем. Поэтому я и не имел права в сегодняшний вечер подставляться, так как на завтра у нас запланировано очень важное мероприятие.

Мы с ним разговорились, и Эдик стал отвечать на мои вопросы. А интересовало меня многое – чем они занимаются, какая у них жизнь, сколько денег он получает. В другой ситуации Эдик не стал бы отвечать. Но в тот момент, когда я выручил его и все было расставлено по своим местам, Эдик давал правдивые ответы. Но от некоторых он уходил. Например, вопрос, занимаются ли они заказными убийствами, Эдик оставил без внимания и сказал после этого:

– Послушай, парень, по-моему, ты задаешь слишком много вопросов.

Так прошел вечер.


Два-три дня я только и думал о той работе, которой занимался Эдик. Теперь я уже знал, что получает Эдик достаточно много денег. Кроме этого, он может пользоваться любой машиной, конечно, с разрешения старших товарищей, как он говорил. А машин у них было немало. Да и работа была непыльная, как я понял. Мне безумно захотелось попасть в бригаду, где работал Эдик, и я начал постепенно уговаривать его.

Вначале Эдик на мои просьбы реагировал отрицательно:

– Что ты, парень, не говори глупостей! Пойдешь в армию или учиться… Зачем тебе это нужно?

Но я не отставал.

Дня через три, на шашлыках за городом, я опять поднял тот же вопрос.

– Ты меня достал, – ответил Эдик. – Конечно, я могу тебя порекомендовать. И скорее всего тебя возьмут. Но понимаешь, если ты войдешь к нам, то выйти сам ты не сможешь. У нас не принимаются заявления по собственному желанию. Ты это понимаешь?

– Ну и что?

В конце концов, у меня был свой расчет. Я прекрасно знал, что годик я продержусь. Даже если что-то будет не так, то через год меня заберут в армию. А уж от армии я отказаться не смогу. Причина уважительная.

Эдик сдался. На следующий день он позвонил мне и сказал:

– Ромка, ты готов к собеседованию?

– Конечно! – ответил я.

– Тогда я за тобой подъеду.

Минут через двадцать Эдик, одетый в обычный костюм с галстуком, подъехал к моему дому.

– Только вот что, – Эдик положил мне руку на плечо, – давай договоримся так, что, как бы там все ни было, я тебя к нам не затаскивал. Ты сам напросился.

– Это для кого?

– Для Ленки, для родителей твоих… Впрочем, так оно и есть, не правда ли? – Эдик посмотрел на меня серьезно.

– Конечно, так и есть.

Вскоре мы направились в центр Москвы. Эдик долго плутал по переулкам, время от времени поглядывая назад. Наконец он остановил машину и, взяв мобильный телефон, набрал какой-то номер.

– Мы подъезжаем, будем минут через пять, – сказал он. – Как там, все спокойно?

Вероятно, получив утвердительный ответ, Эдик убрал телефон в карман и подрулил к стоянке. Я заметил, что на стоянке, рядом с которой находилось небольшое кафе, стояло несколько машин, в которых сидели такие же по возрасту, как Эдик, ребята крепкого телосложения.

Эдик вышел из машины, я за ним. Он стал здороваться со многими ребятами, кое с кем обниматься и целоваться. «Вот она, мафия, – подумал я, – вот бандиты…» Я стал вглядываться в каждого. Ничего особенного, обычные люди, такие же ребята, как я. Единственное – более сдержанные.

Наконец Эдик повел меня в сторону кафе. Перед самым входом, на скамье, сидел еще один парень. В руках у него была рация. Увидев Эдика, парень тут же громко, чтобы Эдик услышал, сказал:

– Алло, Илья, здесь Бармалей нарисовался, с каким-то фраером…

Выслушав ответ, парень коротко ответил:

– Понял, пропустить.

Он протянул руку Эдику и поздоровался с ним. Эдик, похлопав меня по плечу, сказал:

– Это со мной.

– Давай, – махнул рукой парень.

– А почему тебя Бармалеем зовут? – спросил я у Эдика.

– Фамилия у меня похожая на эту кличку. Это друзья так зовут, в шутку. А вообще, у нас с дисциплиной строго. Мы все друг за друга горой. В общем, единая семья. Я тебя сейчас познакомлю с человеком, который решит, возьмут тебя или нет.

– Он что, самый главный? – спросил я.

– Послушай, парень, – оборвал меня Эдик, – давай-ка поменьше вопросов задавай, а то, боюсь, экзамен не состоится.

Я понял, что чем меньше говоришь, тем больше тебя будут ценить.

– Но все же, кто это?

– Он не старший, он у нас бригадир. Над ним есть еще старшие. Но это первая ступень. Главное – поменьше болтай.

– Хорошо, – я кивнул головой.

Вскоре мы вошли в почти пустынное кафе. За столиком в конце зала сидели три человека. Бригадира я выделил сразу. Он был грузный, молчаливый, с серьезным лицом, чем-то похож на рыбу. Стрижка была очень короткая, почти под ноль. Одет он был в серый пиджак и черную рубашку. Рядом с ним сидели два парня помоложе и постройнее. На столе лежали две маленькие рации и несколько мобильных телефонов. Бригадир пил чай с пирожным.

Эдик указал мне на соседний столик, за которым никого не было, и сказал:

– Посиди пока, а я пойду переговорю.

Он подошел к сидящим за соседним столиком и о чем-то стал шептаться. Бригадир кивал, слушая. Через несколько минут парни, сидевшие вместе с бригадиром, встали и пересели за соседний столик. Эдик подозвал меня.

Я подсел к столику. Илья Рыбин по кличке Рыба, который был бригадиром, в дальнейшем подставил меня, подвел под смертный приговор. Но сначала все было хорошо. Он поздоровался со мной за руку, предложил сесть. Спросил, не хочу ли я что-либо выпить. Я отказался.

– Может быть, чаю? – сказал он.

Через несколько минут официантка поставила передо мной поднос, на котором стояли чашки, сахар, тарелка с пирожными, заварной чайник.

– Попробуй, советую – чай с ромашкой, – сказал Рыбин голосом знатока. – Или все же чего-нибудь покрепче хочешь выпить?

– Нет, я не пью, – отказался я.

– Это правильно, – одобрительно кивнул Рыбин. – У нас тут сухой закон. С пьянством мы боремся, точнее, истребляем. У нас его не должно быть. Понял меня?

Я кивнул головой.

– Мне Бармалей… то есть Эдик, сказал, что ты хочешь быть с нами?

Я снова кивнул.

– Ты хорошо подумал, парень?

– Да, хорошо. Я хочу с вами быть.

– А чем мы занимаемся, знаешь?

Я пожал плечами:

– Эдик мне ничего не говорил… Но я догадываюсь.

– И о чем ты догадываешься?

Теперь я стал думать, как мне назвать этих людей – бандиты, мафия…

– Я так понимаю, что вы – семья. Помогаете людям и себя в обиду не даете.

– Правильно понимаешь, – улыбнулся Рыбин. Видимо, мое определение ему очень понравилось. – Мы живем по принципу – нам чужого не надо, но и своего мы не отдадим. Это хороший принцип. Ну что, теперь давай рассказывай о себе. Правда, что твой отец – полковник?

Я коротко рассказал свою биографию. Тогда я не знал, что меня планировали взять кем-то типа завхоза. Там все ребята были приезжими, никто из них московской прописки не имел, а для некоторых действий нужна была именно московская прописка. Вот и решили взять меня интендантом, завхозом – мобильные телефоны на меня оформить, что-то еще сделать. В общем, я должен был быть на первое время экспедитором в группировке.

После короткого разговора Рыбин сказал, что я ему в принципе подхожу, но берут меня с испытательным сроком. И оклад мне положили на первое время пятьсот долларов в месяц. Шикарный оклад! Попробуй заработай такие деньги где-либо!

– А что делать-то нужно? – спросил я.

– Ничего особенного, – ответил бригадир. – Завтра поедешь в «Би Лайн», в офис, купишь двенадцать телефонов. – И он достал из бокового кармана пачку долларов. – Здесь десять штук. Оформишь, сдачу привезешь.

– А как я вас найду? – спросил я.

– Себе пейджер купи. У нас связь будет через пейджеры или мобилы. У Эдика все подробности узнаешь. И еще вот что я хочу тебе сказать. У нас очень строгая дисциплина. Если тебе дается задание, то оно должно быть выполнено на сто процентов. Никакие отказы мы не принимаем. За нарушение дисциплины мы строго наказываем. Короче, Эдик все расскажет. А теперь считай, что ты принят на работу. – И Рыба протянул мне руку на прощание. – Давай, держись, пацан, может, после испытательного срока ты братишкой станешь!

Так я был принят на работу в группировку.


Первым заданием была покупка мобильных телефонов. Я поехал и полдня проторчал в офисе мобильной связи, где оформил больше десятка контрактов. Девушка, оформляющая документы, смотрела на меня удивленными глазами. Она впервые видела человека, который собирается одновременно разговаривать по десятку телефонов.

Затем я привез покупку и отчитался. Рыба был доволен. Он тут же расписал, кому необходимо раздать мобильники, и передал все Эдику. Эдик хорошо знал ребят. Рыба записал номера всех телефонов. Один из мобильников он оставил. Мне показалось, что этот аппарат предназначался для меня. Но потом я понял, что этот мобильник был оставлен для любовницы Рыбы. Я же стал обладателем небольшой черной коробочки – пейджера.

Следующим моим заданием было снятие нескольких квартир для ребят. Я уже знал, что все члены группировки живут на съемных квартирах, обычно по два-три человека, причем каждый выбирает сам, с кем будет жить. Но иногда, в силу обстоятельств, Рыба или другие старшие определяли, кто с кем будет жить.

Одним из главных условий было то, что квартиры должны оформляться на мой паспорт. Первым делом в каждой квартире нужно было отключить телефон. Я тогда не знал, для чего это нужно. Мне это казалось очень странным. Все телефонные аппараты складывались в моей квартире.

В один из дней Рыба поинтересовался, не хочу ли я жить отдельно от родителей. Я утвердительно кивнул головой.

– Так присмотри себе, с кем будешь жить. У нас все живут с кем-то, кроме Витька. Кстати, ты с Витьком будешь работать в одной бригаде.

– Как в бригаде? – удивился я. – Я же вроде интендант…

– А мы решили тебя в деле проверить. Но работа не бей лежачего. Одного лоха надо поводить. Точнее… – Рыба понял, что я еще не понимаю их криминального сленга, и сказал: – Нужно проследить за одним коммерсантом. Он нам денег должен. И твоим напарником будет Витюха. Эдик познакомит тебя с ним. Завтра к десяти утра подъезжай к кинотеатру «Ударник». И не опаздывай!


Ровно в десять утра следующего дня я был возле «Ударника». Эдик подъехал на вишневой «девятке» с тонированными стеклами. За рулем сидел парень, высокий, светловолосый. Я подошел к машине. Эдик вышел из машины, парень за ним.

– Братишки, знакомьтесь. Это Ромка, считай, мой родственник.

Недавно Эдик стал жить вместе с моей сестрой в ее квартире и поэтому назвал меня своим родственником.

– А это Витек, мой приятель, – продолжил Эдик. – Было бы здорово, если бы вы подружились! Будете работать вместе, так Рыба распорядился. Ну что, Витек, ты в курсе всего. Я вас оставляю. Витек – старший. – И, похлопав меня по плечу, добавил: – Успехов тебе, Ромка!

Эдик повернулся и пошел к стоянке, где его ждала еще одна машина. Сел в «БМВ» и уехал.

– Ты что, правда в Москве живешь? – спросил меня Витек.

– Да, правда.

– И отец у тебя полковник?

– Да, вернее, был полковником, сейчас в отставке.

– В каких войсках служил твой отец? – поинтересовался Витек.

– Он в академии преподавал, а до этого в Германии танкистом служил.

– Понятно. А в Москве давно живешь?

– Я тут родился.

– А я тут уже два года и жену перевез. Жену мою Викой зовут. А ты в Москве где живешь?

Я назвал свой адрес.

Из газет за 1988 год

Многие газеты писали о криминальных конфликтах конца 1988 года.

«Серия убийств и перестрелок, с которых начался прошедший год, дает ряд веских доказательств того, что в Москве разгорается война русскоязычных бандитов против мафии, которую средства массовой информации обычно называют чеченской. Это – еще одна попытка столичной оргпреступности убрать конкурентов из города, но на пороге стоял новый криминальный, 1989 год».

Год 1989

Создание новой спецслужбы

Новый министр МВД В. Бакатин 2 января 1989 года срочно вызвал из отпуска главного специалиста по организованной преступности, научного сотрудника ВНИИИ МВД А. Гурова и предложил занять новую должность начальника 6-го Главного управления по борьбе с организованной преступностью. Под началом А. Гурова 52 сотрудника, которые должны вести работу в новой спецслужбе.

Между тем в стране складывалась парадоксальная ситуация – количество преступлений, совершаемых ОПГ, росло, увеличивалось число организованных преступных группировок, а в судах проходили единицы уголовных дел, квалифицированных по статье 77 Уголовного кодекса («бандитизм»). Милиция объясняла это тем, что работники судов, подвергаясь давлению со стороны бандитов, сознательно разбивали дела на эпизоды, подлежащие другим статьям УК. Прокурорские и судейские работники же справедливо утверждают, что деятельность группировок в последнее время настолько разнообразна, что квалифицировать ее только по 77-й статье довольно трудно. За весь 1989 год по статье бандитизм было возбуждено всего лишь 6 уголовных дел!

Бандиты в узком кругу называли себя братвой, бандитами – своих конкурентов или врагов.

Первая идеология братвы

Крышевание, или патронирование, коммерсантов стало очень выгодным делом. Коммерсанты тоже были вынуждены принять новые правила игры, ведь государство, выпустив Закон «О кооперации» и введя частнопредпринимательскую деятельность, не предусмотрело защитные механизмы для бизнесменов. Предприниматель не рассчитывал на помощь со стороны милиции. Плата за крыши тогда составляла 20—30 процентов от прибыли, но были известны случаи и до 50 процентов!!

Вторым неурегулированным вопросом было решение коммерческих споров. Арбитраж в отношении кооператоров практически не работал. Да и выигрыш дела не решал проблему – надо было еще получить долг или неустойку.

Эту нишу активно заняли группировки, взяв на себя функции арбитража и выбивания денег.

Так стали возникать новые формы взаимоотношений братвы и коммерсантов – так называемые криминальные крыши. Превоначально такое предложение о «взаимовыгодном» сотрудничестве делалось со стороны братвы.

Одним словом, государство само открыло пустые ниши, которые быстро заполнили криминальные структуры. Теперь, по понятиям криминального мира, вовсе не обязательно иметь правильно подписанные договора или нотариально заверенные расписки – достаточно так называемых сейфовых документов только с подписями двух сторон. А дальше крепкие ребята приводят должнику веские доводы, с которыми последний должен считаться, да еще при этом накладывают на него свои штрафные санкции, которые в дальнейшим получили название «поставить на счетчик».

Как мы крышевали

Войдя в просторное помещение со стеклянными витринами, я посмотрел по сторонам. Сбоку стояли какие-то шкафы с прозрачными дверцами, где виднелись кинокамеры, фотоаппараты. Рядом стояла стиральная машина. Вероятно, какой-то ассортимент пункта проката еще остался. В углу большой письменный стол, на котором стояли коробки с видеокассетами, рядом лежали каталоги с названиями имеющихся художественных фильмов.

Макс подошел и стал рыться в каталогах, выискивая какие-то фильмы.

– Ребята, – сказал он, обращаясь к работникам видеосалона, – фильмы про карате есть?

– Про карате и кунг-фу очень много фильмов. Какие вы хотите? С Брюсом Ли, с Чаком Норрисом?

– Мне в принципе все равно, – сказал Макс. – А сколько стоит у вас прокат?

Ребята назвали сумму.

– Ого! Немалая сумма! А если потеряешь кассету?

– Тогда придется удержать с вас ее стоимость, плюс, если вы берете кассету, вы должны оставить нам залог – двадцать пять рублей.

– Двадцать пять рублей? – переспросил Макс. – Приличная сумма! А если я больше кассет возьму, мне какие-то скидки, льготы будут?

Я пока не понимал цели этого разговора.

– Нет, никаких скидок не будет. С каждой кассеты по двадцать пять рублей.

– И много у вас берут кассет?

Теперь мне стало ясно, что Макс просто пробивал ребят с точки зрения их оборота.

– Да берут, не жалуемся.

– А фильмы у вас свежие?

– Да, у нас каждый месяц новые поступления.

– И все дублированные?

– Да, с этим проблем нет.

– Как тебя зовут-то?

– Гарик, – ответил паренек. – То есть Игорь.

– Меня Макс. – Макс протянул руку. – Скажи мне, Гарик, у меня, собственно, к тебе вопрос уже не по кассетам. Но прежде чем ответить, хорошенько подумай, потому что я очень не люблю, когда меня обманывают. К тому же мои ребята за вранье наказывают. Да и обмануть нас практически невозможно. Ты понял меня, Гарик?

Парень закивал головой. Теперь ему стало ясно, что это не просто посетители, а рэкет, о котором он, вероятно, тоже много читал в газетах.

– Так вот, Гарик, вопрос достаточно простой. Есть у тебя крыша? Если есть, то скажи кто и дай нам телефон, – сказал Макс, внимательно глядя на немного оробевшего Гарика.

Тот замялся.

– Ну что молчишь? Если есть крыша, назови старшего. Мы сейчас позвоним ему, стрелочку назначим, пробьем ситуацию и уедем спокойно, – сказал Макс.

– Крыши нет, – выдавил из себя Гарик.

– Хорошо, что не обманул. Иначе плохо бы тебе, Гарик, было!

– Я понимаю, – сказал Гарик.

– Значит, мы теперь твоя крыша, – сказал Макс. – У тебя есть отдельный кабинет, где можно поговорить?

– Не кабинет, – сказал Гарик, – а что-то типа склада, мы там кассеты храним.

– Пойдем, чайку с тобой попьем. Чай у тебя есть?

– В термосе кофе…

– Тогда кофе и попьем, – улыбнулся Макс. – Поговорим о нашем сотрудничестве.

Макса не было минут сорок. Наконец они с Гариком вернулись. Гарик заметно повеселел. Страха в глазах уже не было.

– Ну что, Гарик, мы с тобой договорились, – сказал Макс, похлопав парня по плечу.

– Конечно, договорились! – улыбнулся Гарик.

– Значит, если кто спрашивать будет, так и отвечай, что под люберецкими стоишь, под Максом. Каждый день тебе будут звонить мои ребята, спрашивать, что и как. Если какие-то чужаки наедут, значит, стрелочку будем назначать. Больше никаких разговоров не веди, только называй крышу. Понял?

– Конечно, понял!

– И по платежам. Мы к тебе будем приезжать, – Макс достал из кармана записную книжку и стал листать пустые страницы, как бы показывая, что вся неделя у него занята, – по понедельникам. Как раз завтра первый день платежа. А сейчас мы у тебя возьмем что-нибудь посмотреть.

– Конечно, конечно, – засуетился Гарик, подбегая к столу и схватив в руки коробку с кассетами.

– Что ты нам несешь?

– Как что? Фильмы про карате, как заказывали!

– Да бог с ним, с этим карате! Хотя давай нам кассет пять про карате, а кассет пять – про американский рэкет. Нужно повышать свою квалификацию! – ухмыльнулся Макс.

– Хорошо, – сказал Гарик. – Без проблем! – И он достал еще пять кассет.

– Только вот какая проблема, – сказал Макс. – Видачок у нас сломался, «Панасоник», классная машина.

– Так приносите, я его починю! – сказал Гарик.

– Да мы ее уже толкнули одному барыге, – сказал Макс, придумывая на ходу. – Давай мы у тебя на время возьмем какой-нибудь видачок!

– Ребята, но мне ведь видаки самому нужны! Я на них фильмы переписываю! Это же тоже наши деньги! – сказал Гарик.

Теперь я понимал, как ловко Макс провел идею, что мы, мол, теперь партнеры. Отстегни нам двадцать-тридцать процентов и называй нас партнерами.

– Действительно, ты прав, – сказал Макс. – Ладно, ничего, давай сделаем так. Мы у тебя его как бы выкупим, из нашей доли. Дай нам какой-нибудь простенький!

– А простенький у меня только «Электроника Б-12», – сказал Гарик, – отечественный. Но вы с ним намучаетесь.

– Ничего, мы не гордые! Мы недельку посмотрим «Электронику», потом у тебя на что-нибудь серьезное поменяем. Я же думаю, ты к этому времени большие деньги заработаешь. Как ты считаешь?

Гарик пожал плечами.

– Точно, заработаешь! Теперь тебя ни одна братва не тронет! Как только скажешь про люберецких, так все!

Гарик кивнул головой. Я улыбался, слушая болтовню Макса.

Первые соглашения с кооператорами

Вскоре сами кооператоры решили, что выгоднее самому искать себе надежную и «авторитетную» крышу, чтобы все было сделано в вежливой и спокойной форме.

Коммерсанты сами начинают понимать, что без поддержки криминальных крыш им не обойтись. Так, автору приходилось беседовать со многими коммерсантами по поводу добровольного сотрудничества с криминалом. Вот один типичный ответ с аргументированным обоснованием:

«Я коммерсант от бога. Я умею зарабатывать деньги и их крутить – получать большие прибыли. Но я совершенно не умею заниматься безопасностью и, откровенно говоря, желания ей заниматься у меня нет. Пусть другие рискуют за этим занятием, а я им буду платить».

Кроме того, кооператоры предпочитали сами добровольно обращаться к неформальным структурам за помощью по вышибанию долгов. Но сами криминальные структуры вскоре сообразили, что и на этой проблеме можно успешно заработать вдвойне. Взяв при этом с должника плату за штрафные санкции – так называемую оплату по счетчику.

Отсюда появилось новое криминальное словечко – «поставить на счетчик» или «включить счетчик».

Кооператоры стали исправно платить деньги за то, чтобы бандиты оберегали их от наездов других бригад или заезжих «гастролеров». Так возникли первые крыши. Размер оплаты за услуги крыш колебался от 20% и выше. Но расходы со стороны кооператоров возрастали в случае войны бригад или похорон бойцов.


Однако затем ситуация стала благополучно разрешаться в пользу того, чтобы улаживать все возникающие проблемы полюбовным соглашением, и конфликт между большинством кооператоров и рэкетирами практически сошел на нет.

Возврат долгов

Предпосылки для нового направления по вышибанию долгов были очевидны. Многие коммерсанты и предприниматели набрали серьезные капиталы, но желания остановиться на достигнутом ни у кого из них не возникало. Поэтому обороты стали постепенно нарастать. Но в любом коммерческом бизнесе есть так называемый предпринимательский риск, когда в силу определенных обстоятельств, чаще всего финансовых или других объективных причин, какой-то конкретный коммерческий проект не получается. Тогда у другой стороны – у партнера или у того, кто ссудил деньги, – возникают соответствующие проблемы, так как он не получает свою долю. Возникают проблемы возвращения долгов. Обычно примитивного вышибания долгов ни в одной криминальной структуре как такового не было. То есть коммерсанта никогда не везли в лес, в подвал и не выколачивали жестким способом деньги. Все происходило по другой схеме. Практически у каждого коммерсанта существовала своя так называемая охранная фирма. Эта фирма была полукриминальной структурой, которая имела тесные связи с бандитами. Коммерсант обращался к своей охранной фирме. Охранная же фирма обращалась в соответствующие криминальные структуры.

Выколачивание долгов

Эдик держал в руках листок бумаги, на котором, как заметил я, были начерчены квадратики с различными стрелками, направленными в разные стороны. Под каждым квадратиком была подпись. На одном из квадратиков надпись «лох», над ним черточка – «крыша». Стрелочка выходила наверх, от «крыши» уходила в сторону – «структура», следующая стрелка к квадратику «лох № 2».

– Что это у вас тут? – поинтересовался я.

– Подходи ближе, садись. Мы тут обсуждаем новую схему нашей деятельности.

– Что это?

– Выколачивание долгов, разводка.

Я знал, что выколачиванием долгов занимались практически все преступные группировки Москвы. Это было очень прибыльным и практически официальным бизнесом всех криминальных структур.

Теперь уже в каждой криминальной структуре, в том числе и у нас, образовалась так называемая бригада по вышибанию долгов. Вот такую бригаду и возглавлял Марат. Марат, татарин по национальности, славился своей жестокостью, силой и бескомпромиссностью в отношении коммерсантов. О его жестокости ходили по Москве легенды. Изучив все необходимые документы по бизнесу, крыша связывалась с крышей другого коммерсанта – должника, и назначалась стрелка. На стрелку приезжали бригадиры или старшие. Просматривая документы и обсуждая различные варианты решения проблемы, братва всегда находила между собой общий язык. Никому не было выгодно идти на обострение отношений. Поэтому братва старалась улаживать проблемы мирным путем, за счет коммерсанта. Затем одному из коммерсантов объяснялось, что он не прав, ему необходимо заплатить деньги. Так происходила так называемая разводка. Коммерсант-должник уже вынужден был выплачивать не только компенсацию за долги, но и так называемые штрафные санкции, компенсацию за моральный ущерб и беспокойство соответствующей бригады. Поэтому сумма таких выплат часто бывала огромной.

В разговор неожиданно вмешался Эдик:

– Я предлагаю следующую схему. Надо набрать молодых, смышленых ребят, коммерсантов-предпринимателей, лучше всего таких, которые уже проявили себя в бизнесе. После этого мы этих ребят запускаем в соответствующие структуры, достаточно богатые и зажиточные, с каким-нибудь обалденным проектом. Потом в силу определенных обстоятельств проекты буксуют. Наш коммерсант, молодой парень, уже понес затраты.

– И что дальше? – сказал Константин.

– А дальше – приезжает Марат со своими ребятами и говорит: плати, ты нам должен деньги. Вот и все, простая схема! В принципе ему даже ничего не надо делать, только иметь документы, что он вложил свои деньги, потратил, а еще лучше – что эти деньги были потрачены именно благодаря, скажем, неповоротливости, по вине этого толстого коммерсанта, лоха, обозначенного вот здесь, – Эдик ткнул пальцем в один из квадратиков схемы.

– Короче, – сказал Константин, – ты предлагаешь стопроцентную разводку. Мы запускаем, а все косяки ложатся на Марата, который занимается разводкой! Ты думаешь, что эти коммерсанты и предприниматели такие стопроцентные лохи? Ты думаешь, нас не расколют? Один, два раза можно такое провести, а на третий раз нас раскроют. Опять же, не надо забывать про имидж.

– Подожди, подожди, – перебил его Эдик. – Что-то я не пойму, Костя, что это ты на меня наезжаешь? – Он неожиданно встал и выпрямился. – Или полчаса назад от тебя не было другого предложения? Или я что-то путаю?

Техническая сторона связи

Бизнесмен, затевающий свое частное дело, находил для себя крышу – человека, к которому всегда можно обратиться за помощью, когда тебя, к примеру, шантажируют неизвестные люди или кто-то из твоих партнеров задолжал тебе крупную сумму. Для таких дел у крыши есть боевики, которые берут на себя всю «техническую» часть подобных дел. Вот один из вариантов.

На бизнесмена наезжают неизвестные. Бизнесмен говорит о крыше и называет номер ее «дежурного» телефона. По этому телефону обе стороны договариваются о встрече (стрелке). Опаздывать на эту встречу ни в коем случае нельзя, тем более не приезжать вовсе. Сторона, не приезжающая на нее, считается побежденной, объявляется «вне закона». Известие о неявке разносится по всей криминальной среде города, и неявившаяся группировка опускается на несколько рангов ниже в бандитской иерархии.

В случае, если стрелка состоялась, один из ее вариантов может быть таким. Бизнесмена, задолжавшего другому, привозят в какой-нибудь офис на встречу сторон. На этой встрече присутствуют сами бизнесмены, участники конфликта, и их крыши. Начинается разборка, кому бизнесмен-должник должен, сколько и какие проценты к сроку отдачи денег должны нарасти. Крыша должника пытается, естественно, ставки «сбить», другая крыша их, наоборот, наращивает. Наконец ставка определена окончательно. После этого должника на время погашения долга передают под патронаж той крыши, которой он должен. Никакая другая «команда» на него «нажать» больше не может. Если даже бизнесмен задолжал двум коммерсантам и их крыши попытаются в обход решения подобной стрелки без очереди выбить из него кредит, против этих крыш объявляется война.


В то же время многие криминальные структуры понимали, что выгоднее быть сильными и справедливыми (в отношениях с коммерсантами), многие группировки начинают работать над своим имиджем.

Выбор крыши

Первая наша встреча была назначена в одном из ресторанов на Калининском проспекте. Около семи вечера мы подъехали к ресторану.

В зал прошли только Сергей и Алексей. Они подошли к столику, который был зарезервирован заранее. Официанты выказывали свое почтение, обращаясь к Сергею по имени-отчеству. За столиком уже сидели двое мужчин в костюмах, с галстуками. Это были два брата – Егор и Александр, которые открыли свой кооператив и занимались торгово-закупочной деятельностью, покупая что-то по дешевке и продавая дороже. Раньше эти действия назывались проще – спекуляция, а сейчас – предпринимательская деятельность.

Сергей поздоровался, и мы сели за столик. Началась беседа.

Сначала говорили на общие темы. Затем перешли на проблемы кооперативного движения, на трудности, которые стали возникать у молодых начинающих кооператоров. Наконец, разговор подошел к основной теме – к возможности предоставления Сергеем крыши для этого кооператива.

Сергей строил беседу по отработанному шаблону:

– Вы знаете, что к нам поступает много предложений, но мы берем не всех – смотрим на репутацию фирмы, так как мы тоже очень дорожим своей репутацией. Про вас мы слышали много. Сейчас мы пока не готовы дать вам точный ответ.

Братья не ожидали такого оборота дел. Они думали, что если они делают предложение, то любая крыша должна согласиться работать с ними. Но Сергей был хорошим психологом. Он разъяснил братьям:

– Вы же не можете гарантировать нам, что завтра у вас не возникнут серьезные проблемы, которые, как вы понимаете, уже придется решать нам. Поэтому прежде чем дать свое окончательное согласие, мы подумаем, посоветуемся с другими бригадами.

Я понимал, что Сергей просто набивает цену. Но братья, приняв все за чистую монету, стали уговаривать его, мотивируя свою просьбу тем, что зачем лишний раз собираться, говорили, что никаких проблем на сегодняшний день у них нет и вряд ли возникнут. Но Сергей возразил:

– Разве можно гарантировать, что они у вас не возникнут? Сейчас же вы к нам обратились, значит, чувствуете что-то…

– Хорошо, – сказали братья. – Давайте обсудим условия нашего сотрудничества.

Сергей, отпив из фужера минеральной воды, сказал:

– Условия обыкновенные – двадцать процентов.

– Как двадцать процентов?! Вы же говорили – десять!

– Нет, уже давно все работают из двадцати-тридцати процентов, – пояснил Сергей. – Наша работа состоит из двух моментов. Это обеспечение безопасности фирмы, которое составляет около 10 процентов, – я думаю, не нужно объяснять, что это такое. Второе – это страхование ваших сделок, договоров и контрактов, которые вы заключаете.

– А что вы понимаете под страхованием? – спросил младший брат. – Если что-то у нас не получится, вы нам будете страховые взносы выплачивать?

– Нет, мы не страховое общество. Но самое главное – чтобы вас не «кинули», чтобы не «развели» и чтобы движения со стороны другой братвы не было в отношении вашей сделки, это мы вам обеспечим. Мы как бы «пробиваем» ваш контракт перед тем, как вы его заключаете.

Братья молчали. Переглянувшись друг с другом, они ответили:

– Мы должны посоветоваться…

– Конечно, пожалуйста, – сказал Сергей.

Братья встали, взяли сигареты и вышли в холл, видимо, затем, чтобы обсудить условия, предложенные им Сергеем.

Сергей наклонился ко мне:

– Видишь – лохам второй пункт не понравился.

– А что ты действительно имеешь в виду под страхованием? – спросил я у него.

– Здесь не столько страхование, сколько наш контроль за их сделками. Если мы получаем доступ к их контрактам, то практически все их деньги находятся под нашим контролем, и никакой утайки и обмана с их стороны не будет.

– Я не думаю, чтобы коммерсанты, или лохи, как ты их называешь, станут нас обманывать, – возразил ему я. – Они же понимают, чем это может кончиться…

– Конечно. Но это более интересная модель – с учетом страхования, и я хочу постоянно ее придерживаться.

– Но ведь они могут не согласиться! Ты говорил с ними о десяти процентах, а сейчас предлагаешь уже двадцать…

– Да куда они денутся! – усмехнулся Сергей. – Если они не согласятся, то через пару дней на них будет наезд наших друзей. Все равно они прибегут к нам. Все отработано! – подмигнул он мне. – Подожди, я им и другие условия поставлю, пусть только придут!

Действительно, через некоторое время братья вернулись и сказали:

– Хорошо, мы согласны. – И они стали оговаривать условия страхования фирмы, что туда входит.

– Это значит, что у вас будет сидеть наш бухгалтер…

– Но у нас ведь свой есть!

– Будет еще один, вашему помощник.

– А что, разве у вас и бухгалтеры есть? – удивились братья.

– Вы считаете, что мы несолидные люди?

– Нет, что вы, мы так не говорили!

– Но подумали?

Братья усмехнулись:

– Да, вам палец в рот не клади!

– Значит, условия будут таковы, – подвел итог Сергей. – Двадцать процентов на круг. Кроме того, в первое время вы должны взять в штат двоих наших охранников, которые постоянно будут находиться в вашей фирме.

Братья удивились:

– А сколько же мы им должны платить?

– В среднем столько же, сколько платите своим сотрудникам, и еще на сто-двести рублей больше – за риск. Ведь они первыми должны принять тот удар, который может быть нанесен вашими врагами или конкурентами. Согласны со мной?

– Да, согласны. А как нам их оформлять? – Один из братьев достал записную книжку с шариковой ручкой. – Как их фамилии?

– А фамилии их вам знать необязательно. Вы можете оформить на эти должности своих людей, чтобы они только числились. А работать будут наши люди, и я буду их время от времени менять – может, через месяц, через три недели, чтобы они не вживались в ваш коллектив. И потом, мне иногда требуется перебрасывать своих людей на другие участки. Такова моя политика.

– Хорошо, – согласились братья. Но Сергей на этом не успокоился. Он налил еще минеральной воды и сказал:

– Далее…

Братья испуганно взглянули на него:

– Что, будут еще какие-то условия?

– Это не условие, а просто пожелание, чисто по-человечески… Подарки, премии к праздникам. Мы же не будем нарушать традиции? А если у вас будет что-то интересное из импорта, то мы могли бы купить у вас это по сниженным ценам…

– Как это – по сниженным ценам? – заволновался младший брат. Но старший остановил его:

– Ладно, не мелочись. Все нормально.

– И наконец, последний пункт нашего договора, который тоже нужно обговорить. В случае так называемой экстремальной ситуации…

– А что вы имеете в виду под этим? – уточнил старший брат.

– Это, например, военные действия – война… Ведь в любой момент может начаться война между крышами. Та вот, в этом случае вам надо будет сброситься нам на технические средства вооружения. Вы понимаете, о чем я?

– Конечно! – Речь шла об оружии, и братья прекрасно это понимали.

– Но мы надеемся, что до этого не дойдет, – сказал старший брат. – Мы никого не «кидаем»…

– Вы – нет, но в любой момент могут «кинуть» вас. Сейчас время такое…

– Но в этом случае начинает действовать ваше страхование? Вы же сами об этом говорили! – продолжал настаивать младший брат.

– Каждое правило имеет свои исключения… Ладно, будем считать, что до этого не дойдет, – успокоил он братьев, чувствуя, что перегнул палку. – Ну что, сделка состоялась?

– Конечно!

– Документов подписывать не будем. Мы не бюрократы! – Сергей протянул руку братьям, подчеркнув этим, что переговоры окончены. Братья попрощались, посчитав, что все проблемы решены.

– Скажите еще раз, где ваша фирма находится? – попросил Сергей.

Старший брат вынул из кармана визитную карточку и протянул ее Сергею.

– Завтра, – сказал Сергей, – мой коллега Алексей приедет с нашими бойцами в вашу фирму, посмотрит, что там и как, и оставит вам людей на постоянное дежурство.

– Во сколько вас ждать?

– Часов в одиннадцать. Да, и не забудьте самое главное – ребята голодные, здоровые, так что продумайте вопрос с питанием.

– Каким образом?

– Если у вас нет своей столовой, то давайте ребятам деньги на питание, пусть в столовую ходят. У них работа нервная, опасная, требует большого количества калорий.

Когда они вышли из ресторана, Сергей довольно спросил:

– Ну как, здорово я их «развел»?

– Да, ты мастер! – с уважением произнес я.


На следующий день в одиннадцать часов я с двумя боевиками, своей комплекцией напоминающими шкафы, подъехал к фирме. Она располагалась недалеко от Кутузовского проспекта, в девятиэтажном доме сталинских времен, к которому примыкал небольшой дворик, заросший деревьями.

То, что фирма находилась на первом этаже, было нетрудно определить – красиво отделанный отдельный вход, черные резные решетки на окнах со шторами, и большое количество машин у входа. Все говорило о том, что фирма достаточно богатая.

Припарковав машину, мы вошли внутрь. Щуплый пожилой охранник, напоминающий отставного сотрудника милиции, робко открыл перед нами дверь. Судя по всему, его предупредили о визите заранее. Я сразу заметил мониторы внешнего наблюдения, которые были установлены в коридоре.

Мы молча вошли в помещение. Я, стараясь держаться солидно, спросил:

– А где старшие?

Охранник торопливо засеменил впереди, открывая перед нами двери.

Пройдя в конец коридора, мы повернули налево. Там находилась небольшая приемная. Секретарша услужливо открыла перед нами дверь. Мы прошли в кабинет. Там уже находились оба брата. Тепло поздоровавшись, братья сказали:

– Вот и наша фирма.

– Я привел вам сотрудников, – представил я обоих «шкафов». Ребята назвались.

– Хорошо. Где они будут сидеть? – спросил один из братьев. – Может, вместо нашего охранника?

– Нет, зачем же ломать традиции? Пусть ваш охранник имеет свой законный хлеб, мы отнимать у него ничего не будем. А наши пусть сидят в комнате для отдыха. У вас есть такая?

– Нет. А зачем она нужна?

– Ну, тогда сделайте такую комнату, поставьте там видак, пусть фильмы смотрят и отдыхают, вроде бы в гости зашли… А как охранников, на виду, их ставить нельзя. Понимаете почему?

– Нет, – признались братья.

– Как же? Менты могут нагрянуть, зачем их показывать! А так – люди по делу зашли, на переговоры…

– А, понятно. Так и сделаем. Вот эту комнату, – он показал на схему здания, – мы сделаем комнатой отдыха. Поставим видео, кассеты положим, диванчик занесем…

– А если что – то они знают, что делать, – добавил я. – А об остальном – сами договоритесь. Да, Сергей Михайлович сказал, что нужно у вас забрать кое-что – документы…

– Да, да, сейчас, – сказал старший брат. Он вошел в одну из комнат, на двери которой была табличка «Бухгалтерия». Вернулся он оттуда с толстым конвертом в руках. – Вот, передайте Сергею Михайловичу. Здесь все, что нужно, – первый взнос.

– Отлично, – произнес я, кладя конверт в боковой карман. – Я думаю, что мы сработаемся…

Этнические группировки

Заметное место в криминальном раскладе в столице занимали этнические группировки.

Азербайджанское криминальное сообщество – одно из старейших в Москве – было образовано, по некоторым данным, в 1970-х годах. С начала 1980-х годов сообщество получило известность и авторитет среди столичного криминала.

С середины 1980-х азербайджанцы специализировались на торговле фруктами и цветами – через кооператив «Наш сад». В 1990-х азербайджанское сообщество также занималось наркобизнесом, «держало» часть рыночной торговли.

В этот период стала известной преступная группа Фантомаса, непосредственно контролировавшая Центральный, Ленинградский и Черемушкинский рынки. Группа насчитывала 150 человек и базировалась в ресторанах «Арагви» и «Узбекистан».

Армянское криминальное сообщество тоже было образовано в 1970-х годах. Традиционные криминальные занятия – наркоторговля, грабежи, мошенничество и др.

В Москве проживает около 10 армянских воров в законе.

В 1992 году группировка насчитывала 150 боевиков, 17 бригад и была достаточно влиятельна, однако внутри ее произошел конфликт, в результате которого были убиты 5 авторитетов. Большая часть бригад позже была ослаблена междоусобицами, так что в 1995—1997 годах армянская криминальная община переживала свои нелучшие времена.

Сейчас армянское сообщество подразделяется на 6 устойчивых ПГ: ленинаканскую, ореховскую, черкизовскую и др. Численность боевиков насчитывает около 500 человек.

Грузинское сообщество в российской столице, по некоторым данным, контролируют около 60 воров в законе (до 1998 года – 50). Среди них наиболее авторитетные: Ониани, Хачидзе, Шакро-молодой, Робинзон, Муха, Хасан, Боря Сухумский. Всего оперативники насчитывают около 200 активных членов сообщества.

Грузинское сообщество в Москве делится на землячества – кутаисское (его возглавляет Тариэл Ониани), тбилисское (Паата Большой), мингрельское (Кохия, Бумия, Кахачия) и сухумское (Халжарат, Боря Сухумский, Муха и Кима).

Кроме этого, грузинские воры разделены на два направления – западников (более жестких в своих методах), в состав которых входят мингрелы, абхазцы, зугдидцы и др.; и традиционалистов, которых представляют в основном кутаисские воры в законе. Последние материально обеспечены значительно лучше первой группы, так как предпочитают полулегальный бизнес откровенно уголовным действиям. Западники объединяют радикально настроенных криминальных лидеров, не избегающих чисто криминальных методов. Единства в грузинском сообществе нет в основном на почве национальных конфликтов между Южной Осетией, Грузией и Абхазией.

Чеченская община в Москве оформилась в 80-е годы. Первоначально чеченцы базировались в Тимирязевском, Дзержинском, Кировском и Бабушкинском районах. Но вскоре южнопортовая группировка усилила свое влияние на станции техобслуживания в Нагатино. Согласно некоторым данным, магазины «Березка» также контролировались чеченцами.

Чеченские группировки с самого начала не признавали авторитет воров в законе.

Интересной их особенностью является то, что они мгновенно разбиваются на несколько мелких структур, быстро исчезающих из поля зрения оперативников. Преступления выполняются «гастролерами», подчас даже не знающими русского языка. Выполнив задание, они исчезают в горных аулах, где найти их не представляется возможным.

В составе чеченского криминального сообщества в Москве сформировались три крупные ОПГ: центральная группировка, которая контролировала центр Москвы и являлась головной; ее лидером был Лечи Исламов; южнопортовая группировка, которая контролировала автомобильный бизнес – магазин «Автомобили» в Южном порту; останкинская группировка, которая контролировала стоянки транзитных автофургонов (Москва–Грозный) и базировалась в гостиницах «Байкал» и «Останкинская».

Ингушская группировка возникла в 90-х годах. Имеет свои интересы в районе Варшавки. Отличается сплоченностью и организованностью. В 2001 году в ее рядах было 400 человек.

Казанское криминальное сообщество в Москве было сформировано в 80-х годах.

Казанцы придерживаются «воровских традиций» и строго подчиняются авторитетам. Казанская община несла постоянные потери в ходе внутримосковских конфликтов. В октябре 1992 года был убит Леонид Дворников (Француз), казанский авторитет, группировка которого контролировала район Старого Арбата. В свое время именно он «привел» казанцев в Москву.

Крупные аресты в 1989 году

В 1989 году милиция совместно с КГБ провела несколько крупных арестов в солнцевском сообществе. Были арестованы и направлены в СИЗО Тимофеев (Сильвестр), С. Михайлов (Михась), В. Аверин (Авера), Е. Люстранов и др. Они подозревались в вымогательстве денег у полукриминального коммерсанта Вадима Розенбаума.

Из досье

Вадим Розенбаум (Пузо) занялся бизнесом в 1986 году. Возглавил крупнейший кооператив «Фонд» (при фонде культуры). Крышей «Фонда» была солнцевская группировка. С ними в 1989 году Розенбаум проходил по делу о вымогательстве. Позже кооператив взял под опеку вор в законе Павел Захаров (Цируль). Есть сведения, что в 1991 году с помощью Розенбаума Цируль смог вызволить из тюрьмы В. Иванькова.

В 1990 году был зарегистрирован новый кооператив «Форс». Весной 1990 года крупную партию дешевого колумбийского кокаина получили пушкинские бандиты, а необходимые для его покупки 400 тысяч долларов Цируль рассчитывал взять в «Форсе». Вскоре Розенбаум отошел от дел «Форса» и организовал СП «Вена» и российско-голландское СП «Тирол».

В 1994 году навсегда уехал в Голландию. Там помимо «Тирола» работал в фирме «Лорит-трейд». У него возникли проблемы с НФС. Конфликт уладили, но Розенбаум утверждал, что у него вымогают 2 млн. долларов. В 1996 году в Москве был убит его отец Григорий Розенбаум и президент «Тирола» Виктор Титов. Розенбаум должен был выступать в швейцарском суде по делу Михася. 29 июля 1997 года труп Розенбаума обнаружили в его доме в Ойсхорте.

Однако все (за исключением Сильвестра) вскоре были выпущены на свободу в связи с недоказанностью вины. Впоследствии С. Михайлов не раз задерживался по различным уголовным делам, но доказать его причастность к преступному сообществу не смог даже Женевский суд (см. далее).

Многие другие авторитеты побывали в конце 1989 года в СИЗО.

Авторитет в СИЗО

Уже три месяца я в Бутырке.

Следственный изолятор 48-2, именуемый в народе Бутырка, находится в самом центре Москвы, на пересечении Новослободской и Лесной улиц, недалеко от станции метро «Новослободская». С внешней стороны невозможно определить, что внутри обычных дворов расположен громадный тюремный комплекс.

Постепенно нахождение в общей камере стало для меня невыносимым. Если раньше я не обращал внимания на то, что в камере одновременно работало три-четыре телевизора, настроенных на разные каналы, и каждый имел возможность выбирать программу, интересную для него, то сейчас они стали выводить меня из себя.

Я их ненавидел. Больше всего меня раздражала любимая передача зэков – аэробика, когда заключенные, не отрываясь, глазели на танцующих в спортивных купальниках девушек.

Наступали теплые дни. В камере становилось душно и жарко. Все заключенные стали ходить в семейных трусах, обнажая торс. Жара была такой сильной, что со стен начала капать влага. Многие стали придираться друг к другу по всяким пустякам. Если в зимний период какой-то пустяк сходил с рук, то сейчас все начинали «шизеть», и были многочисленные случаи, когда заключенные бросались друг на друга и без всякой причины возникали драки.

Очень часто во время прогулки конвоиры устраивали в камерах шмон. Однажды, придя в камеру после прогулки, многие заключенные недосчитались личных вещей. Это было списано на конвоиров. Но как-то случилось ЧП.

Двое заключенных решили поменяться местами – один семейник решил приблизиться к своим. Перетаскивая матрасы с одной шконки на другую, они случайно зацепили матрас молодого паренька и заметили, что из-под него выскочили зажигалка и ручка. Зажигалка принадлежала одному подследственному из Подольского района, который очень расстроился, потеряв ее при очередном, как думали, шмоне. Увидев зажигалку, зэки удивленно посмотрели на парня. Тот опустил глаза.

– Ах ты, падла! Крысятничать стал? – неожиданно спрыгнул со шконки подольский, хватая свою зажигалку. – У братвы крысятничать?! – И он нанес парню сильнейший удар по голове. Тот упал. Потом подскочили семейники подольского, и началась драка. Парня били человек шесть. Потом подключились еще десять. Тело уже было практически бездыханным. Время от времени его поднимали на шконку и тут же сбрасывали обратно. Затем несколько заключенных стали прыгать со шконки на этого заключенного. Вдруг все расступились. Парень был мертв. Он лежал с открытыми глазами, и тоненькая струйка крови медленно бежала из носа.

Подольский встал и сказал:

– Значит, так – он упал с кровати и разбился. Чтобы все так сказали!

Каждый отошел к своему месту, делая вид, что не замечает распростертого на полу тела. Все молча сидели.

Конвоиры, войдя в камеру во время обеда, вызвали тюремное начальство. Составили акт. Затем каждого заключенного стали «выдергивать» на допрос. Но никто не раскололся…

Вечером меня перевели в другую камеру.

Вертухай открыл дверь и сказал:

– Заходи.

Я вошел. В камере на полу сидели человек шестнадцать, каждый из них держал в руках вещи. «Значит, сборка», – понял я. Здесь заключенные ожидали направления либо в другие камеры, либо в другой следственный изолятор, либо в колонию.

Никто не разговаривал, только трое шептались между собой. Горела тусклая электрическая лампочка, закрытая металлической сеткой.

Я сел и стал осматривать присутствующих. Вдруг я заметил, что в углу камеры, низко опустив голову, сидит мужчина, очень похожий на моего подшефного коммерсанта. Я всмотрелся. Да, это был он.

– Гриша, ты что, не узнаешь меня? – спросил я тихо.

– Узнаю, – медленно, как бы через силу, проговорил Розенфельд.

– Как ты?

– Жив пока…

– Что с тобой сделали?

Розенфельд поднял голову и застонал. Я понял, что ему здорово досталось за это время.

– Меня били каждый день…

– Кто?

– Сокамерники, требовали деньги…

Я легко представил, как Розенфельда специально бросили в общую камеру к матерым уголовникам, каждый из которых норовил выбить из коммерсанта деньги, унижая и подвергая физическим мучениям.

– Угрожают пресс-хатой, – еле слышно проговорил Розенфельд.

Я тяжело вздохнул:

– Что они хотят?

– Говорят – ты обвиняемый, тебе грозит большой срок за хищение и контрабанду. Но если дашь показания на крышу, – Розенфельд сглотнул слюну и сделал паузу, – о вымогательстве машин, то будешь свидетелем и мы тебя выпустим.

– Обманут! – уверенно сказал я.

Розенфельд опять тяжело вздохнул:

– Сейчас хотят в другую камеру отправить.

– В какую?

– На «спец», к ворам…

– Не бойся, я знал многих воров и сидел с ними в зоне. Они народ справедливый. Да и народу в камере пять-шесть человек, это лучше. У нас в хате об этом базарили. Так что, может, кто тебя под свое покровительство возьмет.

– Я больше так не могу!! Я не выдержу! – сказал Розенфельд.

Вдруг залязгал замок, дверь открылась, и вертухай выкрикнул:

– Розенфельд, с вещами на выход!

– Держись! – тихо сказал я на прощание.

Практика переброски заключенных из камеры в камеру существовала в стенах следственного изолятора давно. Это был один из тактических приемов администрации. Во-первых, заключенному не давали возможности существовать в определенном коллективе. Напротив, время от времени заключенных перебрасывали, как бы создавая для них возможность по-новому завоевать авторитет. Каждый раз в новой камере заключенный начинал с нуля свою жизнь. А если к этому времени кто-то имел свои минусы, то тюремная почта работала оперативно. Заключенный не успевал прибыть на новое место, как вся информация о его негативном поведении была доведена до сведения его новых соседей по камере.

Моя новая камера была небольшого размера, находилось там человек тридцать – мощные, крепкие ребята, на теле у многих виднелись синие наколки. Определенно это был «малый спец», среднее звено между общими камерами и «большим спецом».

«Малый спец» выгодно отличался от «общака». В общей камере сидело 90 человек вместо 30 положенных, то есть, правильнее сказать, стояло – спали они в три смены. Я, в силу своего авторитета, спал в обычном режиме, то есть с 23 до 6 утра, и никто меня не беспокоил, а молодым и впервые попавшим на нары не предоставлялось такой возможности. Они спали по два-три часа утром, столько же днем и немного – ночью.

Коллектив общей камеры поделен на семьи – небольшие группы людей, объединенных общими интересами. Обычно в семьи входило 5–10 человек. Семьи вели общее хозяйство. Все посылки – «дачки», получаемые ими с воли, они делили поровну, садились обедать всей семьей, старались держаться друг за друга. Если в камере вспыхивал конфликт или драка, то семьи никогда не вмешивались в эти разборки. Но если задевали кого-то из них, то они все стояли друг за друга.

Большинство населения камеры – русские по национальности – занималось спортом. В основном это были долгопрудненские, люберецкие, несколько человек из Подольска. Все они постоянно занимались гимнастикой, отжимались, подтягивались – в общем, тренировались.

Однажды в камере вспыхнула серьезная драка. Причина ее была банальной. Время от времени в камере появлялись молодые пацаны, которые впервые попадали в СИЗО. Среди таких был парень лет девятнадцати, угонщик автомашин. Он сразу же, не зная законов и понятий, не вписался в коллектив, практически попав в разряд «шныря». Он спал под нарами, постоянно был уборщиком и слугой уголовных авторитетов, которые находились в этой камере. В один из обеденных перерывов, когда одна из семей села за стол и начала «харчеваться», молодой пацаненок сидел на нарах и строил разные гримасы, вероятно, боровшись со своим желудком. Наконец, он не выдержал, сорвался с места и нырнул в дальняк к параше, огороженной одеялами. Раздался громкий звук выходящего из его кишечника воздуха. У парня явно было сильнейшее расстройство желудка, и его мучили боли. Он не смог сдержаться. Вскоре он вышел из дальняка. И началось – с нар слезли двое здоровых бугаев с множеством наколок, говоривших о том, что они уже не первый раз парятся на нарах, и учинили настоящую разборку.

– Ты что сделал? Крыса! Ты нарушаешь основные законы и понятия! – кричали они. Потом они налетели на парня и стали бить его ногами и руками. Ходить в туалет во время приема пищи было великое западло. Но в этом случае можно было бы сделать исключение: парень ведь сделал это не нарочно, он был не в силах терпеть больше. Но у двоих «горилл», видимо, чесались кулаки, и этот случай был поводом подраться.

Войны с чеченцами

На встрече столичных бандитов в «Дагомысе» в 1988 году московские территории были поделены по – честному. Принять участие в дележе отказались только чеченцы, заявив, что лучше заберут себе весь город, нежели будут «тусоваться» в каких-то районах.

Такой разлад был причиной первой войны. Русские бандиты объединились и начали вытеснять чеченцев с помощью оружия и поддержки милиции.

Чеченцы сделали вид, что сдались, а на самом деле заимели хорошие связи в милиции и КГБ, которым начали сдавать своих врагов. С виду мирная ситуация длилась до весны 1991 года.

Тогда, к празднику православной Пасхи, была приурочена вторая бандитская война против чеченцев. Руководил ею из Бутырки Сильвестр. План его был похож на гитлеровский «блицкриг», по его замыслу, ореховские в один день должны ликвидировать всех лидеров чеченцев, но план провалился из-за утечки информации.

Криминальные столкновения

За 1989 год в столице произошло 15 вооруженных столкновений. Чеченцы применили новую тактику – они пригласили к сотрудничеству бывших боевиков – «славян», которые по разным причинам были изгнаны из своих группировок. Теперь бывшие боевики отслеживали своих бывших лидеров в ресторанах и сообщали о них чеченцам. Последние быстро направляли туда свои мобильные бригады.

В один из летних дней «славянские» бандиты решили нанести мощный удар по чеченцам.

В ресторан «Узбекистан» ворвались 50 боевиков люберецкой группировки, и через несколько минут они начали поголовно избивать всех посетителей-кавказцев. Вызванная милиция молча наблюдала за происходящим.

И в то же время милиция нанесла мощный удар по группировке «Мазутка». Задержаны и занесены в картотеку МУРа 200 боевиков «Мазутки», 70 из них арестованы. Арестовав за вымогательство знаменитого авторитета Петрика, органы не сумели его посадить на долгий срок по причине несовершенства УК.

И хотя позиции «Мазутки» после арестов значительны ослабли, они продолжали иметь доли с Рижского рынка, гостиницы «Космос» и др.

В этом же году МУР нанес мощные удары по кунцевской группировке, бауманцам, красногвардейцам и люблинской группировке.

Пристальное внимание на себе начала ощущать и чеченская община, но их лидеры предприняли новый тактический шаг. Они свою крупную общину раздробили на несколько мелких бригад. Поменяли место дислокации – отныне чеченцы стали собираться в кооперативном ресторане «Лазания», после этого в криминальном мире эта группировка стала называться лазанской.

Аресты членов «славянских» группировок продолжались. Милиция стала при допросах применять к ним специфические средства воздействия. Для многих первые пытки стали серьезным испытанием.

Пытка «слоник»

Неожиданно из черной «Волги» послышался голос:

– Машина номер такой-то, немедленно остановитесь!

– Все, – сказал Вадик. – Это погоны!

Он включил левый поворотник и медленно подъехал к обочине. Из «Волги» тут же выскочили три человека. Двое держали в руках пистолеты. Я съежился от неожиданности.

– Ты пустой? – быстро спросил меня Вадик.

– Пустой, – ответил я.

– Тогда все в порядке. Держи карманы, будь внимательным – могут что-нибудь подкинуть! – предупредил меня Вадик.

Чья-то рука уже вытаскивала меня за шиворот из машины. Нас поставили так, что руки упирались в капот, а ноги раздвинуты на ширину плеч. Кто-то меня грубо обыскивал, ощупывая все части тела. То же самое проделывали с Вадиком.

– Ну что, братва? – раздался голос. – На стрелку ехали? А мы вам помешали. Ничего, немного отдохнете от своих дел.

– Слышь, командир, – неожиданно сказал Вадик, – ты нас с кем-то перепутал. Какая стрелка? Какая братва? Да мы коммерсанты!

– Конечно! Вон рожу-то какую себе отъел! Коммерсант фигов! – сказал второй оперативник и резким движением ударил Вадика в челюсть. – Сейчас поедем к нам, там будем разбираться, какой ты бизнесмен, крутой или нет!

Чья-то сильная рука оторвала меня от капота. Быстрым движением мне заломили руки, на них защелкнулись наручники. Я молчал. Меня посадили в черную «Волгу», Вадика – в его вишневую «БМВ», но за руль сел оперативник. Машины тронулись.

Вскоре машины свернули с Ленинградского проспекта, и мы добрались до какого-то отделения милиции, находящегося во дворе.

Это было двухэтажное кирпичное здание, огороженное с одной стороны забором. Таким образом, отделение имело свой внутренний дворик, где стояли милицейские машины, «газики», был вход в служебное помещение. Со стороны улицы, как я заметил, был вход в паспортный стол.

Войдя в небольшой холл, с одной стороны которого находилась дежурная часть и сидели сотрудники милиции, а с противоположной стороны – клетка, так называемый «обезьянник», где уже сидели двое пьяных, какой-то бомж и два лица кавказской национальности, оперативник отстегнул наручники и затолкнул меня в клетку. Куда завели Вадика, я не видел. Он будто исчез.

Я молча подошел к стене. «Интересно, – подумал я, – что же означает такое задержание? Почему это произошло? Кто-нибудь следил за нами или специально дали указание всех нас отловить и задержать? Ладно, сейчас все выяснится…»

Действительно, минут через пятнадцать оперативник вернулся, открыл дверь и вывел меня. На сей раз наручники не надел, а только подтолкнул вперед.

Мы поднялись на второй этаж. В длинном коридоре мы остановились у двери с табличкой «Зам. начальника отделения по оперативной работе».

Оперативник открыл дверь. Я вошел в кабинет. Однако никакого зам. начальника там не оказалось, а сидели только те оперативники, которые приходили не так давно ко мне в больницу.

– О, Олег Николаевич! – сказал один из них, улыбаясь. – Проходи, проходи!

Я молча подошел к столу.

– Садись! – оперативник указал мне на стул.

Я обратил внимание, что стул стоял не около письменного стола, как обычно, а посередине комнаты. Я молча сел на него. Второй оперативник подошел ко мне.

– Нам с тобой надо поговорить.

– А за что меня задержали?

– А ты что, не догадываешься? – сказал оперативник. – А еще тезка…

«Ага, значит, его тоже Олегом зовут…» – машинально отметил я.

– Ну так что? Давай поговорим с тобой об убийстве Виктора Чернышева.

Я понял, что мы задержаны в связи с убийством на Солянке нашего Виктора.

– Что тебе известно о нем? – спросил оперативник.

– Мне ничего не известно.

– А у нас есть предположение, что в убийстве замешан ты. Это ты его убрал.

– Кого, Виктора Чернышева? Да я его почти не знаю!

– А что же он тогда из твоего города приехал и ты вместе с ним работал?

– Да мало ли людей из моего города живут в Москве! Я что, всех знать обязан? Или все, кого убьют, будут теперь вешаться на меня?

– О, ты у нас, оказывается, еще и с гонором! – улыбнулся оперативник Олег. – Ничего, мы сейчас проведем с тобой воспитательную работу. Ты подумай, с кем и как ты разговариваешь! Сейчас мы тебя со «слоником» познакомим. – И обратился к другому оперативнику: – Гриш, застегни-ка ему браслетики!

Второй оперативник подошел ко мне вплотную, взял мои руки и, отведя их за спину, застегнул наручники.

– Теперь давай побеседуем, – продолжил оперативник Олег.

– Прежде чем беседовать, – сказал я, – объясните, за что меня арестовали! Я ничего такого не делал!

– Тебя арестовали? – удивился оперативник. – А кто тебя арестовывал? Мы тебя задержали. Мы имеем право задержать тебя в течение трех часов, а может быть, и до трех суток, в связи с подозрением в совершении преступления, согласно статье 122 УПК Российской Федерации, – произнес оперативник заученную формулировку. – Сейчас мы с тобой переговорим. После беседы определимся, будем ли возбуждать уголовное дело, просить об этом прокурора, или, может быть, мирно разойдемся, все зависит от результатов нашего с тобой разговора, Олег Николаевич! Так что все полностью зависит от тебя. Как ты скажешь, так и будет решена твоя судьба!

– Я ничего не знаю, – продолжал стоять на своем я.

– Тогда скажи нам, что ты делал в машине с бригадиром ореховской преступной группировки Вадимом… – Он назвал фамилию Вадика.

– Никакого Вадика я не знаю. Я сел в машину, попросил меня подвезти, – соврал я.

– Да что ты говоришь! Надо же, какое совпадение! – сказал оперативник. – Мы так и подумали, что ты это скажешь. Хорошо, тогда давай зададим вопрос немного по-другому. – И, обратившись к своему коллеге, сказал: – Слушай, что-то у нас угарным газом пахнет, не чувствуешь?

Тот сделал вид, что принюхивается, и сказал:

– Да, чувствую. Надо беречь драгоценное здоровье Олега Николаевича. Принеси-ка нам приборчик!

Я не успел оглянуться, как на мою голову уже надевали противогаз.

– Так вот, Олежек, – продолжил мой тезка, – это и называется у нас «слоник». Сейчас на тебя надели противогаз. Теперь мы перекрываем вот эту трубочку, и воздух к тебе больше не поступает. Говорят, человек может продержаться немного. Потом он теряет сознание. Говорят, – продолжал он, – иногда человек может и погибнуть в связи с сердечной недостаточностью… Но это так говорят. У нас таких случаев еще не было. А теперь начинаем дышать. Сделай большой вдох…

Я вдохнул воздух.

– А теперь выдох!

Но не успел я выдохнуть, как подача воздуха была прекращена. Оперативник быстро перегнул шланг, соединяющий противогаз с фильтром, и воздух перестал поступать.

Дыхание у меня сбилось, сердце застучало. Я пытался вдыхать воздух, надеясь, что, может быть, в резиновой маске остались какие-то частицы воздуха. Но маска еще больше стала сдавливать голову.

Я чувствовал, что перед глазами поплыли круги. Голова закружилась. Вскоре я потерял сознание.

Очнулся я на полу. Я лежал на спине, прикованный наручниками к стулу, а один из оперативников лил мне на голову холодную воду из кувшина.

– Ну что, пришел в себя? Что-то ты, братишка, совсем слабенький! Как же ты работать-то в дальнейшем собираешься? – сказал он и быстрым движением поднял меня. – Продолжаем разговор дальше. Итак, что делал Виктор Чернышев в бригаде и зачем поехал на стрелку с центральной группировкой? Вопрос ясно сформулирован?

Я опять сказал, что никакому Виктору Чернышеву я задания ехать на стрелку не давал, что его я знал очень плохо, мы занимались совместным бизнесом, но ни о какой преступной деятельности, тем более о группировке, я не слышал.

– Так, – протянул оперативник, – опять «слоника» надеваем…

И вновь на меня надели тот же противогаз, опять началась экзекуция…

В такой форме беседа продолжалась еще минут тридцать. Оперативника интересовало все, что связано с центральной группировкой, с моей бригадой… наконец, допрос прекратился. Меня ударили несколько раз. На прощание оперативник сказал:

– Знаешь что? На сегодня мы допрос заканчиваем. Иди отдохни в камеру.

Меня вывели и поместили в небольшую камеру на первом этаже. Она представляла собой помещение метров шестнадцать, без всяких окон. Только единственная лампочка, находящаяся как бы в железной клетке, висела над дверью. Каменный пол переходил в небольшой деревянный плинтус, служащий кроватью. Там уже сидели два человека.

Никакого света, очень мало воздуха.

Я молча подошел и сел рядом на деревянный плинтус. Один из находившихся в камере подвинулся ко мне и спросил:

– Слышь, братишка, били тебя, что ли?

Я ничего не ответил.

– За что попал-то? – продолжал человек.

Желания разговаривать у меня не было.

На следующее утро одного моего сокамерника с вещами вызвали на выход.

– Ну что, меня выпускают, – сказал он и стал прощаться с первым. – Слышь, – обратился он неожиданно ко мне, – если есть что сообщить на волю, говори мне. Я выйду, позвоню куда надо, передам, встречусь с кем надо. Может, твои ребята мне денежки заплатят… Давай!

Я отрицательно покачал головой, понимая, что это может быть подсадка. В дальнейшем оказалось, что я не ошибся.

Днем приехали оперативники. В этот раз «слоника» или подобных пыток ко мне не применяли, просто стали разговаривать «за жизнь». В конце они сказали:

– Слушай, Олег, а может, тебе уехать из нашего города? Воздух у нас почище будет, а то такие, как ты, воздух портят… И нам головную боль доставляешь – приходится тебя отслеживать, наблюдать, задерживать, разговаривать с тобой. А у нас и так много работы…

– Работа у вас такая… – ответил я.

– Какой ты все-таки несговорчивый! – продолжил оперативник. – А ты не боишься, что мы сейчас тебя выпустим, а предварительно позвоним кому-нибудь из бригадиров центральной группировки? Они тебя и встретят у ворот ментовки в лучшем виде! И повезут тебя, братишка, прямиком на кладбище…

Я промолчал. «Неужели, – подумал, – у них есть какая-то связь с центральной группировкой? Или они просто на понт меня берут?»

После двухчасовой беседы меня вновь вернули в камеру. Но уже в другую. Там сидели человека четыре. Камера была такого же размера.

Часа через два дверь приоткрылась, и появившийся в проеме старшина милиции выкрикнул мою фамилию.

– На выход! – сказал он.

Я вышел.

– Руки за спину! – приказал старшина. – Пойдем!

Мы шли по небольшому коридору.

– Стоять! – приказал старшина, остановившись возле открытой двери. Там было что-то типа караулки. За столом сидели несколько милиционеров и играли в карты. Еще один сидел на кушетке и читал газету. Один из сидящих обратился ко мне:

– Тебя, что ли, вчера оперативники задержали?

Я кивнул головой.

– Как фамилия?

Я назвался.

– К тебе это… жена приходила, жрачку принесла, – сказал он. – Вот, возьми. – И он протянул пакет.

Пакет наполовину был заполнен: сок, вода в пластиковой бутылке, печенье, несколько пачек сигарет.

– Мы тут немного взяли у тебя, – сказал милиционер, – но ты, наверное, не в обиде?

Я молча кивнул головой.

– А что, она ушла… жена моя? – неуверенно спросил я.

– Да нет, она тут, у отделения стоит, тебя ждет. Но мы не можем тебя выпустить, сам понимаешь!

– Ребята, – сказал я, – а я вам деньги заплачу. Дайте мне с ней немного поговорить! Хотя бы через окошко!

– Деньги? А как же ты заплатишь, если у тебя ничего нет? Тебя же обыскали!

– Она вам деньги заплатит.

– Я не знаю… – неуверенно произнес один из милиционеров. – Как-то вроде не положено… А ты давно женат?

– Да нет, мы молодожены.

– Ну что, может, дадим молодоженам поговорить? – обратился милиционер к своим коллегам.

– А чего же не дать? А ты нас не обидишь?

– Да что вы!

– Ладно, давай поговори. Давай, веди его в комнату для допросов!

Сержант повел меня в начало коридора. Там были несколько кабинетов для допросов. Он завел меня в один из них, закрыл засов с внешней стороны. Таким образом, я никуда выйти не мог. Сверху было маленькое зарешеченное окошко, стояли стол и два стула. Вот и вся нехитрая мебель.

Год 1990

6-е Главное управление МВД по борьбе с оргпреступностью к 1990 году значительно расширило свои ряды, увеличив численность до 930 сотрудников, аналогичный отдел в МУРе дорос до 100 оперативников.

Произошли изменения в криминальном мире. В годы застоя царил относительный порядок, основанный на строгом соблюдении воровских норм. Теперь положение резко изменилось. Старая воровская элита утрачивала свое влияние в криминальном мире. С появлением новых авторитетов резко обострились противоречия.

Изменилась и сама криминальная идеология. Если раньше символом воровского романтизма были «малины» – «чердаки» (излюбленное место встреч старых воров в законе), то новые авторитеты предпочитали встречаться в престижных ресторанах. С конца 80-х и начала 90-х годов на Западе возникает новый термин – «русская мафия», как самая беспредельная и жестокая преступная группировка.

Бандитская мода

Многие наши мафиози стали копировать своих западных коллег, особенно показанных в видеофильмах. Лидеры наших ОПГ тоже стали носить пиджаки с темными рубашками и темными галстуками.

Некоторое удивление вызвала в начале 90-х годов у наших сограждан любовь «новых русских» и криминальных авторитетов к малиновым пиджакам.


Несмотря на то что многие сегодняшние воры в законе и авторитеты свято чтут память о своих предшественниках, они прекрасно понимают, что прошлое безвозвратно ушло. Правило первых воров в законе – жить бессребреником – сегодня уже не в чести. Теперь все решают деньги. Отсюда и внешний облик нынешних авторитетов (так они теперь себя именуют) разительно отличается от того, что было раньше.

Нынешние воры в законе, которые сумели перестроить свое криминальное мировоззрение, быстро разбогатели и теперь живут в роскошных особняках, одеваются у лучших модельеров и ездят на представительских «шестисотых» «Мерседесах» и дорогих джипах.

Еще одна ступень в криминальной иерархии – бригадиры, которые являются связующим звеном между высшими и низшими членами группировки. Все они принадлежат к молодому поколению и по внешнему виду и поведению вполне подпадают под определение «новые русские». Они стали носить дорогие костюмы от Версаче, часы «Ролекс», модные шелковые сорочки, а на шее толстую золотую цепь. Тогда по количеству золота сведущие люди судили о степени влияния человека, о «крутизне» его группировки.

Рядовые члены группировок, так называемые быки, тоже носят украшения в виде цепей, печаток и колец, однако они у них серебряные. Из верхней одежды они предпочитают удобные кожаные куртки или кашемировую парку, к которой обычно прилагается кепка из того же материала и с «ушами», из брюк предпочтение отдается не сковывающим движения «трубам» или слаксам. Последнее предпочтение объясняется производственной необходимостью: бык всегда должен быть готов к бою, а широкого покроя одежда в этом смысле самая удобная. Еще в середине 80-х годов небезызвестные любера сделали подобное открытие и, выезжая в Москву для коллективных драк, облачались в спортивные костюмы. Они же узаконили в этой среде и короткую стрижку, так как длинные волосы в драке, как известно, всегда на стороне противника.

Машины для братвы

Автомобили для братвы были и средством передвижения, и определенной визитной карточкой, говорящей об имидже бригады. Рэкетиры того времени предпочитали красные «девятки» и «восьмерки», старательно избегая отечественных «шестерок». Красный цвет в то время был очень модный. Этот цвет был выбран не случайно и напоминал цвет крови.

Тогда еще не были столь широко распространены заказные убийства, но иногда они случались, и часто исполнителю этой акции в качестве поощрения лидеры выкатывали новенькие, последней марки «Жигули».

Табель о рангах строго соблюдалась – никто из рядовых членов бригад без разрешения старших не имел права сесть за руль иномарки, особенно строго такое правило соблюдалось в провинции, где все на виду. Иномарками почти никто не пользовался, но вскоре они стали появляться. Первой модной и престижной машиной того времени был автомобиль шведского концерна «Вольво», на нем ездили высокопоставленные чиновники, богатые коммерсанты и столичные криминальные авторитеты вроде Сильвестра. Братва стала богатеть, и на иномарки пересели сначала бригадиры, а затем постепенно и другие лучшие люди группировок.

Модели иномарок тоже стали меняться, после «Вольво» широкой популярностью пользовалась машина немецкого автомобильного концерна «БМВ». Часто ее братва даже называла «Боевая машина вымогателя».

Мне на практике пришлось сталкиваться с такой машиной. Однажды одного из моих клиентов «закрыли» по статье «Перевозка и хранение оружия». Так получилось, что спустя некоторое время мне удалось это дело разрушить. И ребят выпустили, но машину, на которой они ехали, сыщики оставили в милиции, а затем, поняв свою ошибку, стали мне, как их адвокату, усиленно предлагать, чтобы братки пришли за машиной в отделение. Клиенты заподозрили, что их ждет «ментовская подстава». В то же время оставлять машину милиции им тоже не хотелось. Их старшие приняли решение, чтобы машину забрал я. Мне оформили доверенность, и вскоре я перегнал «БМВ». Но старшие неожиданно посчитали, что на «тачке поставлен сторожок», поэтому они решили передать эту машину мне.

Первым делом я отвез ее на экспертизу, и здесь меня ждал новый сюрприз. Хотя машина была почти новая (чуть больше года), ходовая ее была полностью разбита, и ремонт тянул на 6 тысяч баксов (цены 1992 года). Мне было очень интересно, как они могли почти новую машину так разбить, и однажды я их об этом спросил.

И получил откровенный ответ: «От погони ментовской уходили…»

Чуть позже у братвы мода на машины вновь поменяется, и вскоре все дружно пересели на джипы «Чероки», «Тойота», «Мерседесы», «Лексусы».

Авторитеты и законники старались ездить на «Мерседесах». С 1991 года в Россию стали завозить «шестисотый» «Мерседес», который стал безумно популярен. Для братвы «шестисотый» стал чем-то вроде визитной карточки, обязательным атрибутом наравне с мобильником. Отсюда куча анекдотов про «шестисотый» и «мерин», как они любили называть эту машину.

Но комические ситуации с иномарками были не только в анекдотах, но и на практике. После громкого убийства Владислава Листьева (март 1995 года), когда началась крупномасштабная акция властей против криминала, многие лидеры криминальных структур поставили свои «Мерседесы» и джипы в гаражи и пересели на скромные «шестерки» и «пятерки».

В этот год одним из самых известных сообществ становится солнцевская братва. Популярность солнцевских была такой, что многие мелкие самостоятельные бригады стали выдавать себя за солнцевских.

Самозванцы

Однажды Алексей получил на свой пейджер сообщение. На зеленом экранчике высветилась лаконичная надпись: «Срочно приезжай в офис. Сергей». «Что-то случилось!» – понял Алексей и резко повернул машину. Через несколько минут он уже подъезжал к гостинице.

Поднявшись на лифте на этаж, он быстро вошел в офис. Там, в «предбаннике», уже сидели несколько человек. Секретарша кивнула – проходите в кабинет.

Войдя в кабинет, Алексей увидел за столом Сергея, Виталика, Эдика, Константина, Марата и еще несколько человек. Рядом с Сергеем сидел полный незнакомый мужчина лет тридцати пяти. На его лице были заметны ссадины, синяки. Человек был в дорогом костюме, но рубашка была порвана, галстук отсутствовал. Человек очень нервничал – без конца наливал в стакан воду и залпом выпивал ее.

Сергей при виде Алексея встал, поздоровался.

– Хорошо, что быстро приехал. У нас ЧП. Ну, – обратился он к полному мужчине, – расскажи еще раз все сначала.

Мужчина ответил:

– Я же рассказывал несколько раз!

– Видишь, что сейчас собрались все, и я хочу, чтобы ты рассказал им, как все было. Давай все по порядку!

– Я коммерсант. У меня небольшая фирма. Занимаюсь поставками продуктов. Фирма находится недалеко от метро «Ленинский проспект», в одном из переулков. Два дня назад ко мне приехали люди в кожаных куртках, с короткими стрижками. В руках у них были резиновые дубинки, а у одного – пистолет. Он вошел ко мне в кабинет…

– Кто он?

– Главный. И сказал: «По какому праву ты, паскуда, работаешь на нашей территории и не платишь?» Я сказал, что ничего не знал про их территорию, что готов заплатить. «Мы знаем, что ты работаешь уже полгода, – продолжил старший, – неси сюда свои бухгалтерские книги!» Они стали проверять бухгалтерские книги. Но я, – коммерсант обратился к Сергею, – увидел, что они ничего не поняли в записях. Они стали требовать, чтобы я заплатил им 100 тысяч долларов.

– А как они назвались?

– Назвались они солнцевскими.

– Ты по порядку все рассказывай! – напомнил ему Сергей.

– Хорошо. Они стали требовать у меня деньги. Я поинтересовался, кто они. Говорят: «Мы – солнцевские. Слышал про таких?» Конечно, я слышал, но никогда не видел. Потом они стали меня бить, открыли сейф, взяли наличку…

– Сколько взяли?

– Тысяч двадцать долларов. Взяли все бухгалтерские документы. Вытащили меня из офиса, посадили в машину, завязали шарфом глаза и повезли…

– Куда повезли?

– За Кольцевую дорогу. Привезли в лес. Сначала меня раздели, привязали к дереву, стали бить дубинками. Потом повесили ногами вверх и опять стали бить дубинками. Потом… – Мужчина затрясся и заплакал, рукавом своего дорогого пиджака вытирая слезы.

Алексей не понимал, в чем дело.

– Потом они стали рыть мне могилу. Сначала лопатой, потом руками… А затем заставили написать расписку, что якобы я должен им деньги в сумме 100 тысяч долларов и обязуюсь вернуть их в течение трех дней. А в случае, если я не верну, все имущество мое – квартира, машина, офис – будет принадлежать им. Выпустили, дали три дня. Сказали, если я не сделаю все так, как написал, то они убьют меня и мою семью – жену и ребенка.

– А семья где? – уточнил Сергей.

– Я их спрятал в надежном месте.

– И дальше что?

– В милицию я не пошел. Я решил найти вас и разобраться.

– Почему ты решил так сделать?

– Потому что я думал, что это вы и есть…

– То есть как мы и есть?

– Ну, понимаете… Я не думал, что это какая-то другая бригада, думал, что это вы. Просто жесткая бригада от вас приехала и на меня наехала.

– А почему ты потом решил, что это не мы?

– Потом… У меня есть друг…

– Какой? – поинтересовался Виталик.

– Я бы не хотел говорить…

– Нет уж, если начал говорить – заканчивай!

– Мой школьный товарищ, партнер по бизнесу. Он живет в другом городе. Я ему звонил. Он имел встречу с вами…

– С кем конкретно? – спросил Сергей.

– Я не знаю, кажется, с каким-то Костей…

– Со мной, что ли? – улыбнулся Костя.

– Я не знаю, может быть, и с вами.

– А что за друг-то? Уже интересно становится! – сказал Константин.

– Его зовут Павел Киселев. Он банкир.

– А-а, Кисель! – проговорил Костя. – Конечно же, я его знаю. Сергей, я тебе о нем рассказывал. Он предлагал нам банк открыть в Ленинграде… Там лавэ были большие, и ты принял решение не открывать. Да, я его знаю.

– Так вот, – продолжил коммерсант. – Паша мне сказал, что вы этого сделать не могли, что это были какие-то другие люди.

– Ну что ж, – усмехнулся Сергей, – все ясно. Так, братва, – обратился он к ребятам, – оказывается, у нас уже есть имидж порядочной структуры! Давай, заканчивай, – посмотрел он на коммерсанта.

– Они мне дали три дня. Один уже прошел, осталось два. Через два дня я должен быть в офисе, они ко мне приедут, я должен приготовить деньги.

– Хорошо. Теперь иди в коридор, посиди там, водички попей, – сказал Сергей, – успокойся. Ты попал в надежные руки. Как я понимаю, ты просишь у нас помощи?

– Да, да, я очень прошу у вас помощи!

– Еще раз объясни братве, почему ты именно к нам, а не к ментам обратился.

– Понимаете, я не очень верю в милицию. И потом, милиция не сможет спасти меня так, как вы это сделаете. А о вас как о порядочных и справедливых людях говорят практически все. Поэтому я хотел бы, чтобы вы помогли мне, и не только сейчас… – добавил коммерсант, и Алексей понял, что Сергей уже провел разговор с коммерсантом и, вероятно, уже была договоренность об их дальнейшем сотрудничестве.

– Вот видите, братва, какая тут ситуация… А чем ты занимаешься? – уточнил Виталик.

– Я занимаюсь поставкой продуктов из Венгрии.

– Венгрия? А какой у тебя оборот? – продолжил Виталик.

– Ладно, хватит, – оборвал его Сергей. – Давай про доходы пока говорить не будем. Поможем человеку разобраться с первой проблемой, а потом уже поговорим о дальнейшей жизни. – И, обратившись к коммерсанту, Сергей сказал: – Давай, иди, отдыхай пока. Мы тебя позовем.

Как только коммерсант вышел, Сергей обратился к сидящим в кабинете:

– Ну что делать будем? Что получается? Образовалась лжебригада проходимцев, которая называется нашим именем. С одной стороны, это очень престижно, что пошел такой крутой имидж у нас. Но с другой – такой беспредел и соответственно что от нас уходит источник доходов – это совсем неправильно. Что делать будем?

– А что? – сказал Эдик. – Надо узнать, что за люди, откуда, с кем работают. «Пробить» пацанов!

– А ты как думаешь? – обратился Сергей к Виталику.

– Братва, наверное…

– Это точно братва, – подтвердил Константин.

– А ты как думаешь, Леша? – обратился Сергей к Алексею.

– Я не знаю… Смотря какая братва, насколько она серьезна…

Но Сергей прервал Алексея:

– Братва – это всегда серьезно. Я думаю, что нам нужно принимать решение, что такую практику, такие инциденты мы должны на корню пресекать! Поэтому, братва, я думаю, что нам нужно разобраться с ними в жестком варианте. Это в какой-то мере вызов, брошенный нам. Если мы этого не сделаем, то поползут слухи…

– Да и мы сами будем себя неуютно чувствовать, – добавил Виталик.

– Да, именно так. Но разобраться с ними надо по-умному. Поэтому я придумал такой план. Мы им забьем стрелку. Но чтобы стрелка получилась, надо очень четко провести ее первую часть. Слушайте. Наверняка к этому лоху приедут два-три человека из бригады…

– Из какой бригады? – спросил Эдик.

– Ну, из той, которая под нас работает. И они возьмут деньги, может, его снова повезут к остальным. Остальные будут находиться где-то в другом месте. Им не резон соваться туда всем, потому что вдруг этот лох их ментам сдал! Так что они пошлют не более трех человек. Наверняка у них будут определенные условные знаки, когда они поедут обратно, для тех, кто за ними будет следить. Поэтому я предлагаю – в офис поедут два человека. Ты, Костя, и ты, Алексей. Тебя, Алексей, мало кто знает в криминальном мире, и ты еще, как говорится, фигура незасвеченная. Костя, а твой опыт сам за себя говорит! Мы же будем находиться недалеко, причем вы нас видеть не будете.

– Каким это образом? – поинтересовался Константин.

– У нас есть один человек, который консультирует нас по правилам наружного наблюдения, по маскировке и так далее.

– Профессионал, что ли?

– Да, естественно.

– Братан, ты никогда раньше о нем не говорил! – сказал Костя.

– Не все надо говорить, чтобы не было утечки информации! Так вот, далее. Мы с ними встретимся, поговорим. А дальше – по ходу разговора, по обстановке. То есть…

– Стволы нужно взять! – вмешался в разговор Виталик.

– Там уже по обстановке – насколько будут бычариться или спокойный будет разговор… Но то, что они нам западло сделали, – сказал Сергей, – по-моему, ясно каждому. А теперь давайте обговорим детали. – И Сергей подвинул к себе листок бумаги, взял ручку и стал чертить. – Вот офис лоха. Алексей, ты приедешь с утра и будешь сидеть целый день с Константином. Мы будем находиться здесь, здесь и здесь, – Сергей показал места их расположения. – Это будет только часть наших людей. Остальные же будут находиться совсем в другом месте. Связь через рацию. Как только те приедут, будешь действовать по следующей программе. – И Сергей стал подробно излагать Алексею с Константином суть его плана, как выйти на этих бандитов из лжебригады.

После тщательной проработки деталей Сергей обратился к остальным бригадирам:

– Всем остальным – Эдику, Марату и другим – быть в полной боевой готовности. Соберите свои бригады. Но едут каждая на двух-трех машинах, не больше. Одна машина – оружейная – идет в стороне. Главное – будьте очень осторожны. Не исключается, что это ментовская разработка и подстава. Хотя, – добавил Сергей, – на ментов это не похоже. Но все может быть! Мы ко всему должны быть готовы. Операция начинается завтра. Целый день быть на связи. Машины поставите здесь, здесь и здесь, – Сергей снова указал точки. – А теперь все, расходимся.

На следующий день Алексей, как и договаривался заранее с Константином, к десяти утра приехал к станции метро «Ленинский проспект». Выйдя из метро, он осмотрелся. Константина пока не было. Люди торопились на работу. Недалеко стояло несколько автомобилей.

Вскоре Алексей обратил внимание, как недалеко от него остановилась грузовая машина с надписью на боку «Техпомощь». Он заметил, как какой-то человек из кабины машет ему рукой. Алексей медленно подошел.

– В чем дело? – спросил он.

– Вас зовут.

– Кто? – строгим голосом проговорил Алексей.

– Я зову, – неожиданно отозвался человек, сидящий за рулем. Алексей удивился. Это был Константин – в нелепом синем халате и какой-то кепке.

– Ну что, братуха, не узнал меня? Вот, работать начал по новой специальности, – усмехнувшись, сказал Константин, вылезая из машины.

– Что это за маскарад такой?

– Давай отойдем в сторонку!

Они отошли на несколько метров. Костя сказал:

– Братуха, ты что, ничего не понимаешь? Это маскировка. Ты думаешь, они лохи? Ты думаешь, они за офисом коммерсанта наблюдение не установили? Конечно, установили. Мы подъедем туда как рабочие. Вот тебе халатик, – сказал Константин, доставая из-под сиденья такой же синий халат, – надевай. Мы с тобой работяги, понял? Подъедем, как будто на работу пришли. И будем там ждать бандюков этих! Кстати, ты пустой? – добавил Костя.

– Да, как договаривались.

– Тогда поехали! Садись в кабину!

Алексей надел на себя рабочий халат, взгромоздил на голову какую-то мятую беретку и сел в кабину. Машина тронулась. Через некоторое время они свернули ближе к Донскому монастырю, подъехали к сталинскому шестиэтажному дому. Первый этаж был высоким, около двух метров. Там находился офис коммерсанта.

Остановив машину у подъезда, Константин вылез из кабины, стал доставать ящики с инструментами, моток проволоки. Алексей тоже вылез из кабины, стал по привычке осматриваться.

– Леха, – одернул его Константин, – ты по сторонам-то не зыркай! Ты же рабочий, забыл, что ли?

– Да, конечно, – виновато улыбнулся Алексей.

Алексей решил тоже подыграть Косте. Они вытащили необходимый инструмент, Константин похлопал водителя по плечу и сказал:

– Все, свободен, можешь уезжать! Приезжай за нами к вечеру ближе, тут работы много! – Это было сказано специально для тех, кто мог наблюдать за ними и слышать их разговор.

Двор был обычным – на скамейках сидели женщины, стояли машины, играли дети.

Пройдя в подъезд, где находилась фирма коммерсанта, они вошли внутрь через железную дверь и попали в просторный коридор. Офис коммерсанта представлял собой обычную трехкомнатную квартиру после евроремонта. Дверь им открыла девушка лет двадцати.

Пройдя по коридору, они очутились в кабинете коммерсанта. Тот был одет уже нормально, только синяки на лице еще были видны. Он был гораздо спокойнее, чем в день прихода в офис к Сергею. Поздоровавшись, он удивленно спросил:

– Что, вас только двое?

– А что, ты хотел, чтобы мы сюда всю кодлу привезли? – с иронией сказал Константин.

– Да нет, – сказал коммерсант, – но я думал, что пять-шесть человек приедут…

– Это уже наши проблемы, не волнуйся, – проговорил Константин. – А где твоя охрана-то?

– Ой, – вздохнул коммерсант, – все люди, которые у меня были оформлены, сегодня неожиданно заболели…

– Понятно. А охрана-то какая была?

– Бывшие работники милиции. Я собрал их, думал, что они мне помогут…

– Видишь, как в жизни бывает, – проговорил Константин. – Ладно, мы на кухню пойдем, там расположимся. Скажи своей секретарше, чтобы кофейку нам приготовила. Мы с кухни будем все видеть. А ты работай, принимай людей как ни в чем не бывало. Да, – добавил Костя, – как только эти придут, тут же нас позовешь. Да мы и сами в принципе догадаемся. Какие они?

– Да я их уже описывал – такие… Бритоголовые, в кожаных куртках, неприятные…

– Да сейчас вся Москва в кожаных куртках ходит, и почти все бритоголовые, – сказал Алексей.

– Вы их узнаете. У них страшные глаза, – сказал коммерсант.

– Ладно, иди работай.

Алексей с Костей расположились на небольшой кухне, взяли чашки с кофе и стали посматривать через занавески в окно, кто подходил к этому подъезду. Рядом со столиком, за которым они пили кофе, стояли две массивные бейсбольные биты. Каким образом Константин сумел их внести незаметно, оставалось для Алексея загадкой. Но он не стал расспрашивать своего коллегу об этом. В основном он думал о предстоящей встрече. Кто это может быть – бандиты или менты, переодетые в бандитов? Все это очень волновало Алексея. Константин же, как бы отгоняя неприятные мысли, стал рассказывать Алексею анекдоты.

Так они просидели почти полдня. Никого почти не было, кроме двух-трех партнеров, которые приезжали к коммерсанту решать вопросы по их бизнесу. Но, по договоренности с коммерсантом, каждый раз, когда к нему приходили, он выходил на кухню и говорил:

– Это свои… Это по бизнесу…

Ближе к четырем часам в дверь позвонили. Вошли два парня, коротко постриженные, в кожаных куртках, в темных брюках. Коммерсант на кухню не вышел.

– Ну, все, – сказал Константин. – Пошли. Пришли, голубчики!

Они сняли с себя рабочие халаты и направились в кабинет к коммерсанту. Открыв дверь, они увидели, как коммерсант стоит на коленях, и один из парней, держа его за шею, старается прижать его голову к полу. Как только Алексей с Константином вошли в кабинет, незнакомцы тут же отпустили коммерсанта и с удивлением посмотрели на них.

– В чем проблема? – спокойно спросил Алексей.

Незнакомые ребята совершенно не ожидали их появления.

– Он нам деньги должен, – сказал один из них.

Алексей посмотрел на ребят. Им было примерно по двадцать пять–двадцать восемь лет. Плотного телосложения, одетые в темные куртки, водолазки, стриженные под машинку примерно два месяца назад, поэтому волосы немного отросли. У одного из них была залысина. Носы перебиты – видимо, в прошлом боксеры или что-то вроде этого. Кулаки здоровые, крепкие.

– А вы-то кто? Что вам надо? – спросил один из них угрожающим тоном. – Менты или братва?

– Мы? Крыша его, – Константин показал на коммерсанта.

– А что же он нам ничего не сказал, что у него крыша есть? – подал голос второй.

– Поэтому и надо нам побазарить, – сказал Константин.

– Нет проблем, братва! Поехали, побазарим на стрелке! Кто из вас старший-то будет?

– Ну, я, – ответил Костя.

– Как зовут, откуда ты? Может, я тебя знаю?

– Вот я там, твоим старшим, и представлюсь. Ты же не старший!

– А почем знаешь? – ответил парень нагловатым тоном.

Другой обратился к коммерсанту:

– Это правда твоя крыша, лох?

– Да, – кивнул головой тот.

– Тогда поехали с нами. Собирайся!

– А его зачем брать? – спросил Константин. – Это наш разговор. Его брать не надо.

– Как это не надо? Он же основной здесь, все же на нем лежит! – отозвался первый парень. – К тому же он терпила, а без него, по всем нашим понятиям, никак нельзя. Братан, ты чего, забыл, что ли? – Он вопросительно посмотрел на Константина.

– Ладно, братва, – сказал Константин, – давай стрелку забьем. Звони своим старшим! – Он кивнул на стоящий рядом телефон. – Стрелка часа через два должна состояться.

– Хорошо, братуха, без вопросов! – Парень взял трубку, набрал номер.

– Алле! Это я. Здесь это… проблема! У лоха крыша тут присутствует. Стрелку хотят забить!

Его собеседник, видимо, стал задавать ему вопросы. Парень отвечал только «да» или «нет», «не знаю», «а черт их знает!». Наконец он протянул трубку Константину. Тот взял трубку.

Алексей стоял рядом и слушал.

Сначала разговор, видимо, был о том, кто вы да что вы. Константин сказал:

– Мы одинцовские… Видишь, соседи! Может, и знаем друг друга. Давайте стрелку назначим… Так, в пять часов… Хорошо, я это место знаю. Мы приедем. А терпилу брать не надо, – вдруг сказал Константин, – нам ситуация ясна. Мы без него все решим. Давай, все! – И Константин положил трубку.

– Все нормально, братва, мы договорились, – сказал он. И, протянув руку приезжим бандитам, Константин добавил: – До встречи на стрелке! В пять часов, как договорились.

– Ну вот, так сразу и надо было! – сказал один из парней. – Братва всегда друг с другом договорится! Нам войны не надо! Тем более вы же знаете, мы же солнцевские, кто против нас будет выступать!

– Конечно, – ответил Константин, – это фирма серьезная! Кто ее не знает! Нам резону тут нет. Если все, как вы сказали, то никаких проблем!

Парни молча вышли. Один из них погрозил кулаком коммерсанту:

– Смотри, если что – я с тобой потом сам, лично разберусь!

– Все, – сказал Константин, – стрелку мы забили. – И обратился к коммерсанту: – Теперь твоя работа сделана. Бери секретаршу, закрывайте офис и езжайте по домам. Дальше дело наше.

– Что же со мной будет? – испуганно проговорил коммерсант.

– А что с тобой будет? Ничего не будет. Решим мы эту проблему. А вообще, – вдруг сказал Константин, обратившись к нему, – если бы они не назвались нашим именем, то попал бы ты под их крышу и они бы тебя так развели, сделали бы из тебя «кабанчика»…

– Что это значит? – переспросил коммерсант.

– Сначала деньгами бы набили, а потом… – Он сделал движение рукой, как бы выпуская воздух.

– Убили, что ли?!

– Я так не говорил. Но могли и так. Кто их знает… Братва – это всегда серьезно.

Через несколько минут они покинули офис.

По плану Сергея, ни Константин, ни Алексей не должны были заранее встречаться на стрелке. Место было выбрано за Кольцевой дорогой. Поймав такси, Константин и Алексей направились туда. Выехав на Профсоюзную улицу, они пересекли Кольцевую дорогу и сразу оказались на трассе Калужского шоссе. Проехав не более трех-четырех километров, они свернули направо, по направлению к Хованскому кладбищу. Проехав еще триста метров, они увидели, что на обочине уже стоят Эдик, Марат и еще несколько ребят.

– О, смотри, наши уже приехали, – сказал Константин.

Алексей и Костя вышли из машины, отпустили таксиста и подошли к ребятам.

– Ну как все прошло? – спросил у них Эдик.

– Все нормально, – ответил Константин.

– Что о братве ты можешь сказать?

– А черт их знает, никогда раньше их не видел. Наверное, приезжие какие-то…

– И что, объявили себя солнцевскими?

– Да, и что самое интересное, с такими понтами. Но старшего я не видел, я по телефону с ним говорил. Но говорили так уверенно!

– А ты кем назвался? – спросил Марат.

– Я? Одинцовским. Я же в Одинцово живу! – ухмыльнулся Костя.

– Правильно сказал! – засмеялся Марат.

– А где Сергей с Виталиком? – спросил Алексей.

– Приехали, тут, недалеко, находятся. Зачем нам всем сразу светиться? Когда твои хмыри подъедут?

Константин посмотрел на часы:

– По всем правилам должны минут через пять появиться.

Действительно, через пять минут на узкой дороге, ведущей к кладбищу, появились две машины. Одна – большой «Форд» темно-вишневого цвета. Сзади ехала «шестерка». Вскоре «Форд» остановился, и из машины вышли два человека. Один был в куртке, другой в пальто. Из «шестерки» вышел еще один парень в черной куртке. Алексей его узнал – это был один из приезжавших в офис.

Два человека подошли, а парень в черной куртке остался немного поодаль.

– Привет, братва! – сказал один из приехавших. – Одинцовским с кисточкой! Петрухе низкий поклон!

Так получилось, что впереди стояли Эдик и Константин. Алексей немного сзади. Все остальные – значительно дальше. Алексей внимательно смотрел на подошедших. Он не ожидал такой наглости – сразу передать Петрухе привет. Петруха был известный вор в законе, который действительно имел близкие отношения с одинцовской бригадой. Передав такой привет, самозванцы «засветились», что они знают блатной мир.

– Ну что, братва, давай знакомиться! – Приехавший протянул руку. – Я – Гена Солнцевский. Слышали? А это Вася Шрам, – он показал на своего спутника.

– Эдик…

– Костя…

– Ну чего, братва, какие проблемы? – сказал Гена. – Терпила наш по всем правилам и законам. Вот его расписочка, покажи! – Он обратился к парню из «шестерки». Тот быстро поднес ему листок бумаги. – Видишь, написано: должен нам лично 100 штук баксов. Так что по всем правилам он наш! Вы здесь как бы ни при чем.

– Сбоку, так сказать! – поправил его Вася Шрам.

Эдик сказал:

– Да, брат, ты правильно говоришь, что по всем правилам мы здесь ни при чем. Раз расписку написал, значит, должен. Но у нас к вам предъява есть небольшая…

– Что за предъява? – удивленно спросил Гена.

– Вы, собственно, кто будете-то?

– Как кто? Мы – солнцевские! – сказал Гена, делая вид, что очень удивлен этим вопросом.

– А какие?

– Как – какие? Основные солнцевские. Михея-то знаете?

– Мы-то знаем Михея. А где ваш Михей?

– Михей – в отъезде, – сказал Гена.

Алексей с любопытством следил за развитием событий. Вдруг он заметил, как сзади из подъехавшей машины вышли Сергей и Виталик. Они медленно приближались. Алексей смотрел на Гену. Тот, видимо, сразу узнал Сергея. Его лицо резко изменилось. Он помрачнел. Его напарник, Вася Шрам, тоже моментально сообразил, кто это, и потянулся рукой к карману пальто. Только парень, стоящий поодаль, ничего не понимал, продолжал смотреть уверенно и нагло.

Эдик продолжил:

– Слышь, браток, а ты знаешь, что в нашем мире за то, что ты такую предъяву на себя берешь, бывает?

Но Гена уже его не слушал. Он отступил назад и вдруг крикнул:

– Братва, менты! Засада!

Тут же Вася Шрам распахнул полы своего пальто и вытащил автомат Калашникова, который был спрятан под пальто. Парень, стоящий поодаль, достал пистолет. Из машины выскочили еще двое пацанов с автоматами Калашникова, стали стрелять вверх.

Ребята залегли. Эдик моментально достал ствол. Остальные также вытащили оружие и стали стрелять. Дальше Алексей видел, как Гена и Вася Шрам, пригнувшись, побежали к машине. Двигатель у машины работал. Она тут же развернулась и, не обращая внимания на выстрелы, которые неслись вслед, резко рванула с места. Через несколько минут ее почти не было видно.

Эдик рванулся к Сергею:

– Давай догоним, порешим ребят!

– Не надо, – сказал Сергей спокойно. – Уже бесполезно. – Он осмотрел присутствующих: – Ну что, никто не пострадал?

– Нет, нет, – послышались голоса. – Все нормально!

– Так, разбегаемся. Завтра в офисе, в десять часов, – сказал Сергей. – Жду всех, – обратился он к бригадирам и старшим. – Будем разговаривать дальше. Будем думать, что делать.

На следующий день совещание состоялось не в десять утра, как было запланировано, а ближе к вечеру. В пять часов собрались все старшие и бригадиры. Сергей сказал:

– Братва, ситуация такова. Этих пацанов мы раскрыли. Это приезжие, залетные. Приехали они из небольшого северного городка, тыркались в одну структуру, другую, но никто их не брал. Вот, взяв наше имя, они и стали наезжать на коммерсантов.

– Но теперь они никуда не денутся, – сказал Константин. – Я думаю, что мы им хороший урок дали!

– Нет, братуха, ты не прав. Они уже делись. После этого они сегодня сделали два наезда, нет, уже три на коммерсантов по тому же сценарию, брали на гоп-стоп. Приедут, сейф откроют, на коммерсанта страха нагонят, лавэ возьмут и ноги делают. И все опять же под нашим именем. Так что мы теперь засветились как беспредельщики, да еще и менты на нас предъяву готовят. Вот какое западло они нам подложили! – сказал Сергей.

– Надо этих крыс искать! – зло сказал Эдик. – Я сам лично их искать буду! И сам их лично кончу!

– Ну, какой ты у нас крутой! Попробуй, найди теперь! Они теперь где-нибудь в другом городке отдыхают! Но рано или поздно они в Москве появятся, безусловно. И вот тут, – он покачал головой, – мы должны с ними конкретно и серьезно разобраться.

Криминальный расклад

В Москве продолжали сохраняться устойчивые формирования, действовавшие в более или менее определенных районах Москвы, имевшие характерные для них сферы деятельности. Одни, к примеру, отдавали предпочтение торговле наркотиками, другие – игорному бизнесу, третьи – продаже краденых автомобилей. Хотя все, естественно, занимались рэкетом.

Ближе всех к «идеалу спокойных» в те годы приближалась долгопрудненская группировка, которая уже в 1990 году стала работать в относительно спокойном режиме.

Определенную часть вырученных средств от рэкета эта группировка стала вкладывать в легальный бизнес, в развитие негосударственного автосервиса или строительство дач. Однако, прежде чем прийти к этому, группировке пришлось изрядно потрудиться.


2 октября 1990 года Совет министров РСФСР принял постановление о реорганизации аппарата МВД России. Теперь вместо малых подразделений на местах начали создаваться специальные оперативные службы, которые должны были выполнять три основные задачи: защита личности, борьба с экономическими нарушениями закона, пресечение организованной преступности. Произошли изменения и в кадровой политике. В частности, была упразднена система политорганов.

Бандитские войны

Осень и зима 1990 года были отмечены резкой вспышкой насилия в криминальном мире. Передел сфер влияния продолжался. В Москве, например, «славянские» группировки продолжали наступление на чеченцев. 7 октября, в воскресенье, в кафе «Восход» был устроен настоящий расстрел лиц кавказской национальности. События развивались следующим образом.

В шесть часов вечера в кафе находилось около 30 посетителей.

За столиками сидели чеченцы, русские, грузины, даже компания иностранцев. В 18 часов в кафе вошли трое молодых людей. Они всем приказали оставаться на своих местах. А для пущей наглядности выстрелили из пистолета в потолок. Затем начался погром, который продолжался ровно 5 минут. После их ухода был убит один человек и 5 ранены. Среди пострадавших были чеченцы.

На следующий день на МКАД собралась вся чеченская община в составе 500 человек. На сходке был вынесен смертный приговор 5 лидерам «славян». Молодые чеченцы на Коране поклялись его исполнить.

Бандитская карта Москвы

Бауманская братва

Бауманская братва оформилась к 1988 году. Их группировку в конце 80-х курировали воры в законе, тогда это считалось очень мощным прикрытием. Однако это не помогло, и в 1988 году бауманских разгромили чеченцы (стычка в ресторане «Лабиринт» – на базе бауманских, в результате которой были «порезаны» лидеры ОПГ Севастьянов, Базлов, Бабаев и Добриков). Череда неудач бауманских на этом не кончилась, и в 1989 году они подверглись частичному разгрому со стороны МУРа. Так что к началу 90-х годов бауманские подошли с ослабленными позициями.

Авторитетом бауманской группировки был Владислав Ваннер (Бобон), убитый 17 января 1994 года.

Владислав Выгорбин (по другим сведениям – Вячеслав Винтер или Ваннер) официально работал консультантом фирмы «Тремо», был соучредителем-совладельцем ресторана «Фидан». В совершенстве знал английский язык, имел три судимости, во время одной из которых лечился в психиатрической лечебнице. Ваннер располагал сильными связями в воровском мире через своего соратника – вора в законе Валерия Длугача (Глобус), убитого в апреле 1993 года. Ваннер был убит, как и Длугач, известным курганским киллером Александром Солоником.

После убийства практически всех авторитетов деятельность ОПГ пришла в упадок, хотя бауманские продолжали свое существование.

Люберецкая братва

Она была создана на базе молодежных неформальных группировок, члены которых в знак отличия носили брюки в клетку, позднее – просто спортивный костюм. Это была своеобразная униформа, которую позднее переняли многие рядовые члены других группировок.

«Крестным отцом» люберецких стал вор в законе Равиль Мухаметшин (Муха), известный также в Жуковском, Коломне, Воскресенске. В 1988 году люберецкие базировались в кафе «Атриум» (Ленинский проспект), затем в казино «Виктор».

В 1988 году люберецкие понесли ряд поражений от чеченцев в Южном порту и других районах, однако это им только помогло сплотиться. К 90-му они сформировались как люберецкое криминальное сообщество.

В 1993 году сообщество насчитывало в общем 350 членов и состояло из 24 групп, в которых было 112 особенно активных членов и 31 авторитет. В 1994 году, по некоторым данным, в сообществе было около 400 членов, разделенных уже на 20 бригад.

Среди лидеров-старожилов выделялись: Вадим Ворона, Лазарев, Зубр, Негодяй, Бобылев (Папа, Рауль).

Люберецкие имели связи с вором в законе Вячеславом Иваньковым (Япончик), они также дружили с Отари Квантришвили, убитым в 1994 году. Кроме того, люберецкие сотрудничают с соседями: измайловской, балашихинской и таганской группировками.

Люберецкую группировку не миновали бандитские войны.

24 марта 1994 года был тяжело ранен один из ее лидеров, Авилов (Авил), друживший с Султаном Даудовым, который был убит накануне – 21 марта. В сентябре 1996 года убит авторитет Владимир Еловский. В сентябре 1998 года в Малаховке был убит один из лидеров сообщества Дмитрий Полуэктов. До этого, в конце августа, был тяжело ранен авторитет Мартын, курирующий связи между люберецким и раменским сообществами. 1 сентября 1998 года был тяжело ранен лидер люберецких Владимир Кузин (Кузя), правой рукой которого был Полуэктов. Это было началом очередного витка бандитской войны в Подмосковье.

В первой половине 90-х сообщество специализировалось на рэкете, контроле над азартными играми, валютчиками и сутенерами.

Коптевская братва

В основном в состав ОПГ вошли судимые жители Лобни, Долгопрудного, Коптева, а также Красногорска и Архангельского.

Долгопрудненских курировал один из самых молодых воров в законе Григорий Серебряный, умерший в Бутырской тюрьме в 1997 году от передозировки наркотиков. Вообще коптевские находилась под контролем воров в законе Савоськи, Паши Цируля. Среди авторитетов группировки были Старшой, Куза (расстреляны в автомобиле на Коровинском шоссе) и Серrей Лазаренко (Лазарь). Последними лидерами группировки были братья Наумовы (также убитые в разные годы).

Долгопрудненская братва

Долгопрудненские специализировались на рэкете и заказных убийствах. Эта группировка особенно преуспела в предоставлении предприятиям «крыши» с условием выплаты регулярной дани. Уже к 1990 году она работала в режиме ВОХРа, и ей даже удалось обложить данью одно совместное с иностранцами предприятие, что в то время было сделать практически невозможно.

Сейчас долгопрудненские контролируют торговлю и рестораны в аэропортах «Шереметьево-1 и 2», частный извоз, наркоторговлю, проституцию и спиртные напитки, а также художественные промыслы в Сергиевом Посаде.

Группировка активно сотрудничает с ивантеевской и калининградской братвой.

Домодедовская братва

Домодедовская братва организовалась в конце 80-х годов и пережила типичную противоречивую историю.

Ее лидерами были Сухотин и Борзов (умерли от передозировки наркотиков), Пелевин (погиб при неосторожном обращении с пистолетом).

Группировка специализировалась на поставках в Москву партий героина из Афганистана и Таджикистана, а также контролировала ряд домодедовских коммерческих предприятий.

Измайловская братва

Измайловская (измайловско-гольяновская) группировка считается старейшей и одной из самых влиятельных в Москве. Она возникла в середине 80-х годов под руководством Олега Иванова, переехавшего из Татарстана авторитета. В принципе эта организованная группировка делится на несколько отдельных: измайловскую, гольяновскую, малаховскую, перовскую и часть люберецких групп, из которых доминирующая роль принадлежит измайловской.

В состав группировки в середине 90-х годов входило около 200—500 человек. К концу 1999 года численность группировки сократилась за счет «естественной» смертности (отстрела конкурентами) и перехода части авторитетов в легальный бизнес.

Лидер Антон Малевский (Антон Измайловский) родился в 1967 году. В 1993 году против Малевского было возбуждено уголовное дело по факту незаконного хранения оружия, от следствия А. Малевский скрылся в Израиле, где до недавнего времени и проживал. В 1996 году дело было закрыто.

Он успешно контролировал деятельность своей группировки в России. Увлекался экстремальными видами спорта, парашютом. А. Малевский погиб в результате несчастного случая в Кении в 2001 году.

Крылатская братва

Крылатская братва была сформирована в 90-х годах в московском районе Крылатское.

Лидером долгое время был вор в законе Олег Романов.

Считают, что крылатская ОПГ является основным противником чеченцев в Москве.

Кунцевская братва

Кунцевская братва оформилась к 1988 году, но уже в 1989 году была разгромлена МУРом.

Группировка контролировала Киевский вокзал, гостиницу «Славянская» (сейчас «Славянская-Рэдиссон») и Кунцевский автотехцентр, мотель «Можайский».

До 1996 года их курировал Сергей Липчанский (Сибиряк), вор в законе, однако в 1996 году Липчанский исчез. Его место куратора занял Сергей Комаров (Комар), который начал выяснение обстоятельств исчезновения своего предшественника. В результате в ноябре 1998 года Комаров был убит. Лидером кунцевских считается также вор в законе Хейдар Есипов (Лексик). Получил известность авторитет группировки Борис Ястребцев (Боря Ястреб).

Ленинская братва

Ленинская братва организовалась в начале 90-х годов из приезжих уроженцев Красноярска. Кроме красноярских бойцов, в состав ОПГ входили представители таганских, ореховских, люберецких, омских, кемеровских, самарских, тольяттинских, красноярских и екатеринбургских бригад.

Лидер группировки Борис Антонов (Боря-Антон, Циклоп) имел обширные связи в криминальном сообществе.

В декабре 1995 года в результате спецрейда РУОПа группировка была разгромлена, Боря-Антон задержан, позднее его убили.

Люблинская братва

Образованная к 1988 году, уже в 1989 году люблинская братва подверглась частичному разгрому со стороны МУРа.

Кроме того, люблинские имеют напряженные отношения с казанским криминальным сообществом.

В 90-х группировка занималась похищениями людей.

Медведковская братва

Медведковская братва находилась под контролем ореховской группировки.

В 2001 году стал известен лидер медведковской группировки А. Пылев, которого дважды задерживали в Испании по обвинению в «отмывании» средств и принадлежности к криминальному сообществу. В настоящее время многие члены ОПГ находятся в СИЗО.

Мытищинская братва

Мытищинская братва, как и все остальные, образовалась в конце 80-х годов.

Один из ее лидеров – Григорьев – в 1998 году задержан ФСБ.

Весьма ослаблена междоусобными распрями.

Ореховская братва

Ореховская братва (первое время называлась орехово-борисовской) организовалась к 1988 году, ее основу составили молодые ребята 18—25 лет, проживавшие в районе Шипиловской улицы в Южном округе Москвы. Группы состояли в основном из спортсменов: боксеров, борцов, гандболистов. Одним из лидеров группировки с момента ее образования был бывший тракторист из Новгородской области Сергей Тимофеев (Сильвестр). После смерти Сильвестра (сентябрь 1994 года) у ореховских было много лидеров: Культик, Дракон, Двоечник, Витоха и др. До последнего времени правоохранительные органы считают, что Сергей Буторин (Ося) унаследовал финансовые связи Тимофеева. Кроме этого, бригада Буторина контролировала Митинский, Дорогомиловский рынки, несколько банков и частных охранных агентств.

Сам С. Буторин был арестован в Испании в 2001 году, другие члены его бригады находятся в СИЗО.

Перовская братва

Перовская братва тесно сотрудничает с измайловской группировкой, а также с таганскими бригадами.

Под руководством перовского авторитета Анатолия Роксмана (Толя Ждановский) находится около 100 человек.

Перовцы имеют свои коммерческие структуры в Юго-Западном округе Москвы и в Южном порту.

Первомайская братва

Первомайская братва обитает в одноименном районе Москвы. В 1997—1998 годах понесла значительные потери от других ОПГ. В частности, были убиты ее лидеры Упор, Хилар и др. В крупных делах группировка замечена не была.

Сокольническая братва

Сокольническая братва, по данным правоохранительных органов, сформировалась в 70-х годах под руководством одного из старейших воров в законе Александра Прокофьева (Морин) и вора в законе Савоськи.

В свои лучшие времена численность группировки достигала 100 человек.

Лидером сокольнических органы считают Андрея Тимохина (Тимоха). В 1998 году Тимоха был осужден за вымогательство на 10 лет.

Сокольническая группировка была достаточно компактной – около 50 боевиков – и держала под контролем коммерческие предприятия в Сокольниках.

Позже сокольнических курировал вор в законе Шуба.

Солнцевская братва

Солнцевская группировка – одна из самых знаменитых и известных.

Как организованная преступная группировка она оформилась к концу 80-х годов. У истоков стояли бывшие официанты, которые строили свою бригаду по западным образцам. Одно время солнцевская группировка считалась самой мощной и самой удачливой.

Сегодня солнцевские практически полностью легализовались и активно занимаются бизнесом внутри России и за ее пределами.

Таганская братва

Таганская братва сформировалась в конце 80-х, но окончательно оформилась в 1992 году. Таганская группировка – единственная из «славянских», территориально расположенная в центре Москвы.

Первоначальный капитал группировки был сделан на угонах автомашин и торговле наркотиками. ОПГ насчитывает около 100 бойцов. Одним из создателей группировки был вор в законе Алексей Петров (Леня Петрик, Леня Хитрый). Курировал таганских вор в законе Андрей Исаев (Роспись), который принимал участие в создании группировки вместе с Захаром и Савоськой.

Основные территории таганцев располагаются в пределах Садового кольца.

Тушинская братва

Тушинская группировка контролирует рынок и коммерческие точки микрорайона Тушино.

Группировка, по некоторым данным, не является активной и предпочитает решать конфликты мирным путем. В 1997 году был убит лидер тушинской братвы – Евгений Борисов (Женя Тушинский), занимавшийся греко-римской борьбой и живший «по понятиям».


В Москву приехали несколько группировок из других городов, среди которых были новокузнецкие и курганские бригады.


Один из аналитиков МВД писал по этому поводу:

«Как видно из этой информации, Москва притягивает к себе бандформирования из других городов, которые довольно равнодушно относятся к более или менее устоявшимся отношениям крупных столичных группировок. И красноярская команда, очевидно, одна из первых ласточек, за которой в город полетят и другие. Таким образом, можно констатировать, что Москва перестала быть пирогом, поделенным только столичными, областными группировками».

Многие группировки и бригады продолжали жить своей внутренней замкнутой жизнью, которая пестрела такими эпизодами, как стрелки, клубные тусовки, наезды и похороны, аресты своих коллег. Изменилась и идеология рэкета. Теперь многие группировки поняли: чем ближе к закону – тем безопаснее. Взамен откровенного вымогательства бригады стали усиленно навязывать услуги по охране.

В некоторых кафе и ресторанах стали постоянно дежурить небольшие мобильные группы боевиков, готовые по приказу старших немедленно выехать в любую точку на защиту своих интересов.

Каждая группировка предпочитала жить замкнутой, закрытой жизнью, по установленным внутренним законам и правилам.

Жизнь группировки

Мы собрали вновь организационное собрание уже московской группировки. Долго говорили об укреплении дисциплины, о правильном образе жизни, о принципах и правилах нашей организации.

Севка говорил, что мы никогда никого не бросим, даже если кого-нибудь заберут в тюрьму или в колонию.

Затем Севка стал объяснять боевикам, что в ближайшее время мы можем стать одной из ведущих и могущественнейших бригад в Москве.

– Поймите, братва, – говорил он, – не количество голов и штыков определяет ситуацию, а состояние мобильности, оперативности и, самое главное, неуязвимости людей. Пусть нас будет тридцать человек, но мы всегда можем подсечь любую группировку, в которой триста человек! Потому что мы – суперорганизация, и нам нет равных.

К тому же у нас есть мощная поддержка. Вы даже не знаете, какие люди нас оберегают и помогают нам! Эти люди имели очень широкие погоны в прошлом, – пояснил он, намекая на Бориса Петровича. – И они нас в обиду не дадут. Кроме того, на нас работают лучшие адвокаты, так что, если кто попадет в места не столь отдаленные, знайте, что долго вы там не задержитесь. Теперь еще вот что, – продолжал Севка. – Тюрьма и следственный изолятор – это часть нашей работы. Поэтому я хочу, чтобы вы четко знали, что тот, кто попадет туда и будет там держать язык за зубами, не раскроется, тому гарантированы наше участие и помощь. Кто, наоборот, «поплывет» – под прессом ли или как еще, – тому смерть!

Затем он долго разъяснял, как себя вести в следственном изоляторе, приводя примеры из нашего опыта пребывания на Петрах.

– Нельзя борзеть в камерном коллективе, – пояснял он. – Надо быть осторожным, чтобы к тебе не подсадили «наседку» – стукача. Вести себя с достоинством, давать отпор всем, кто посягает на твой авторитет и на твою свободу. В общем, быть нормальным человеком в правильном понятии этого слова.

После таких собраний Севка поручил мне заняться молодыми ребятами, которые только что приехали в Москву и были включены в штат бригады. Я стал обучать их ликвидации заказанных людей, так как одна из специализаций заключалась именно в этом.

Не потому, что мы должны были кого-то устранять, а потому, что стиль нашей работы был связан именно с заказными убийствами, которые могут касаться не только тех заказов, которые мы получали, но и устранения наших врагов и конкурентов.

Чем мы могли противодействовать крупнейшим московским группировкам, которые превосходили нас в десять, а то и в пятьдесят раз? Только умением метко стрелять…

Я показывал и объяснял молодняку, как надо водить свою жертву. Для этого мы сделали одного из членов бригады «лохом» – врагом, посадили его в машину. Остальных я посадил в другую машину и показывал, как нужно записывать местонахождение клиента, где он бывает, по какому маршруту ездит, как надо незаметно за ним следить, незаметно уходить от него, как не попадаться на глаза ментам.

Затем мы ездили в лес на стрельбище, ребята учились обращаться с оружием – с автоматами, пистолетами с глушителями, учились взрывать машины.

Севка, в свою очередь, показывал, как надо ликвидировать объект в подъезде, во дворе, у гаражей, как надо отходить, как применять парики, маски, грим, перчатки, как все это сбрасывать, как собирать патроны в пакет, чтобы не оставлять после себя следов, – в общем, мы с Севкой обучали молодых ребят всем премудростям киллерского искусства.

Большое внимание в бригаде стало уделяться спорту. Два раза в неделю мы заставляли всех посещать спортивные залы, при этом контролировали каждого через бригадиров. Заставляли заниматься железками, поднимать штангу, качаться, совершать пробежки.

Раз в неделю мы снова стали играть в футбол, собирая практически всю бригаду на одном небольшом стадиончике и разбиваясь на две команды. Кроме этого, мы с Севкой решили возобновить систему празднования дней рождения. Составили список, у кого когда день рождения.

Вместе с тем Севка строил работу бригады на конспирации. Никто не знал, где живут другие члены бригады, только пейджер и мобильный телефон бригадира. Тот уже знал своих боевиков, входящих в его бригаду, а бригада составляла пять-шесть человек. Причем мы сделали так, что, несмотря на то что ребята знали друг друга, никто не знал адресов друг друга.

Вся связь была через бригадиров. Они все имели мобильные телефоны. Передовые боевики имели пейджеры. Всем ребятам мы запретили пользоваться городскими телефонами. Единственным вариантом связи были звонки из телефонов-автоматов. Болтовня и хвастовство не поощрялись, а, наоборот, наказывались.

Но, понимая, что одним только наказанием ребят не удержишь, мы давали возможность им расслабиться. Для этого мы разрешили им посещать ночные клубы, казино, встречаться с проститутками, которых они время от времени – обычно два раза в неделю – снимали.

Кроме этого, ребята стали получать помимо заработной платы и премии – за выполнение особых заданий, на которые мы их направляли. Премия могла быть от двух до десяти тысяч долларов. У многих появился стимул к работе.

С бригадиров же мы требовали соблюдения жесткой дисциплины. Если, например, человек опоздал на стрелку или отказался от выполнения какого-либо задания, то на первый раз его ждало жестокое избиение членами своей же бригады, в которую он входил. Если человек допускал небрежность в работе или невнимательность, то мы его за это наказывали – он либо не получал премию, либо не получал зарплату.

Через некоторое время мы почувствовали, что наша работа стала приносить ощутимые результаты. Ребята стали собраннее, никто не опаздывал, возросла дисциплина. Хотя, конечно, иногда мы получали тревожные сигналы. Один, например, стал употреблять наркотики, другой – много рассказывать своей проститутке, с которой он начал практически жить постоянно. Но все это для нас пока еще не было предметом больших опасений и тревоги.

Мы с Севкой также стали уделять большое внимание занятиям спортом. Севка с ребятами занимался железками. Я же предпочитал более интеллектуальные виды – плавание и большой теннис. Я стал брать уроки на теннисных кортах ЦСКА, тем более что пришла весна.

Корты, покрытые специальным покрытием тенниситом, типа синтетического ковра зеленого цвета, были в отличном состоянии. Играть на них было очень приятно.

Я купил себе дорогую теннисную форму. На тренировки меня постоянно сопровождали несколько ребят. Инструктором моим был один из сотрудников спорткомплекса ЦСКА, который охотно давал мне уроки тенниса.

Но однажды случилось непредвиденное. На одну из тренировок я не поехал – серьезные дела были. Но, проезжая мимо спорткомплекса как раз в то время, когда должна была состояться тренировка, я решил предупредить своего тренера, чтобы он не ждал меня зря на корте, и послал одного из ребят к нему. А мы поехали дальше, на одну из стрелок.

Стрелка проходила нормально, мирным путем. Мы встречались с одной из дружественных группировок и обсуждали вопросы совместного вложения наших денег в один коммерческий проект. И уже собрались расходиться, как я вспомнил про паренька, которого отправил в ЦСКА. Его до сих пор не было.

Мы вышли на улицу. Я в тревоге взглянул на часы. Прошло уже более пятидесяти минут, а его все не было.

– Как ты думаешь, – обратился я к одному из моих охранников, – почему он так долго? Может, ты съездишь?

– Вон, смотри, возвращается! – сказал Димка, показывая на машину. Из нее выскочил парень, ошарашенный и взволнованный.

– Послушай, Олег, – выпалил он, – ты знаешь, что случилось?!

– В чем дело? Говори толком!

– Я подъехал туда, стою, разговариваю с ним, объясняю, что сегодня ты прийти не сможешь. А он сегодня был одет в такую же форму, как и ты… Вдруг подъезжает машина, оттуда выскакивают два мужика и начинают стрелять! Я тут же на землю бросился… А несколько пуль попали в Дмитрия Григорьевича, твоего инструктора… Тут вдалеке появились солдаты, и киллеры сразу же в машину сели и на полном ходу рванули в сторону!

Я был в шоке. Конечно, я прекрасно понимал, что было заказано убийство не моего тренера, а именно меня. И чистая случайность, что я сегодня не поехал на тренировку, спасла мне жизнь!

Целый вечер мы с Севкой гадали, кто мог это сделать. Вывод был один – это работа центральной группировки.

– Слушай, а может, это войковские? Может, они просекли фишку? – спросил Севка.

– Все может быть, – ответил я.


Иногда внутри отдельных группировок возникают конфликты, основными причинами которых бывают борьба за власть и конфликт молодого поколения со старшими. Чаще всего такие конфликты заканчиваются чьей-либо смертью.

Внутренние разборки

Дома Гарик собрал нехитрые пожитки – парик, сумку, рацию, глушитель, пистолет, второй пистолет, имитатор гранаты, с которым он не расставался, поставил телефон на зарядку, взял небольшой фонарик, поменял обувь, надел темную куртку. Тяжело вздохнув, он сел и снова начал обдумывать акцию, которую ему предстояло совершить. Почему он должен решать судьбу этого человека, брать на себя ответственность? Зачем он вообще связался с этим делом? А ведь когда-то он рвался сюда, ему это нравилось… Правильно, когда происходит все, что не связано с убийствами, то работать можно. Но когда убийство – не каждый потянет. Сейчас отступать поздно, приказ уже дали. А за неисполнение приказа приговор выносится уже в отношении него.

Такой случай был. Гарик прекрасно помнил, как молодой парень, которого приняли в бригаду год назад, отказался идти на убийство. Антон дал указание – завалить парня. Парня вывезли в лес, заставили рыть могилу. Все это Гарик видел сам. Это было наглядным уроком для него, предупреждением. Потом парня подвели к могиле, зачитали приговор и выстрелили в голову. А могилу потом засыпал Гарик…

То же самое может быть и с ним. Не случайно же у Антона и Ильи есть еще бригады, о которых они не знают. Точнее, видели их, но никаких отношений с ними не поддерживают.

Гарик посмотрел на часы. До встречи – полчаса. Он спустился вниз, сел в машину, поехал на бензозаправку, заполнил бак – на всякий случай – и подъехал к газетному киоску. Там его уже ждал Володька. Гарик сел к нему в машину.

– Ну что, поехали? – спросил он.

– Погоди. Тут кое-какие изменения произошли. Подождем пять минут.

– А что за изменения?

– Сейчас узнаешь.

Господи, что еще придумали? Неужели что-то переиграли?

Вскоре подъехала машина. Из нее вышел парень, одетый в темную куртку и черную шапочку. Машина тут же уехала. Парень подошел к ним и, открыв заднюю дверцу, сел в салон. Гарик обернулся и увидел, что перед ним сидит Женька.

– Ты что? – удивился он.

– Решил вас подстраховать, – ответил тот. – Мало ли что может быть в этой ситуации! А нам сегодня с Сидором нужно обязательно вопрос решать. Старшие звонили, настаивают. Так что у нас все идет по прежнему плану, с небольшой корректировкой.

– С какой?

– С тобой в подъезд пойдет Володька. Ты встретишь Сидора наверху, Володька внизу подстрахует, а я здесь побуду.

– А если будет несколько человек?

Женька улыбнулся и поднял руки.

– Встретим! – Он показал из-за пазухи дуло автомата Калашникова. – По полной программе!

Гарику стало не по себе.

– Работаем с Сидором по любой программе, – продолжал Женька. – Даже если с ним кодла приедет, все равно мочим всех. Нас же трое! А вы, ребята, все равно начинайте работать, даже если они будут подниматься всей компанией. А потом быстро уходим. И еще вот что – поставь свой телефон на виброзвонок.

Гарик быстро переключил тон звонка.

– Если будет один звонок, значит, он идет. Два звонка – все отменяется, уходим.

– А это почему?

– Мало ли что может случиться, вдруг непредвиденная ситуация возникнет. Ну что, идите в подъезд потихонечку, а я в машине посижу, позагораю.

Гарик с Володькой вышли из машины. Неожиданно Володька наступил на что-то и сильно ударился ботинком о какой-то предмет.

– Черт возьми! – выругался он.

– Ты что такой злой? – спросил Гарик.

– Да есть причины…

– Ты в последнее время какой-то не такой.

– Да… Девчонка, Наташка, помнишь – я с ней жил…

– Ну, так чем у тебя с ней кончилось?

– Я приехал сейчас, хотел помириться, что ли… Короче, она собрала вещи и уехала к этому боксеру.

– Что за боксер?

– Ну, который на «Лексусе» ее подвозил.

– Откуда ты знаешь?

– Записку оставила – ухожу, мол, к другому, прости, полюбила.

– Что будем делать?

– Если все будет нормально, когда из Испании вернемся, – если, конечно, в браслетиках в Бутырку не отправимся, – будем искать боксера. С Наташкой тоже нужно будет разобраться.

– Да плюнь ты на это!

– Ненавижу! – зло сказал Володька. – Всех баб ненавижу! Все они сучки! Сейчас бы, если встретил ее, не задумываясь порешил! Одним махом!

– Да что с тобой? Надо было тебе Сидора мочить!

– Да я бы запросто! Но Женька сказал – тебе надо это сделать.

Они почти дошли до подъезда, как раздался звонок телефона Володьки.

– Да, понял… Сейчас будем. – Он повернулся к Гарику. – Женька сказал – вернуться.

– А что случилось?

– Не знаю.

Гарик почувствовал что-то неладное. Они быстро пошли в обратную сторону, к машине. Около их машины стояла «Ока» с затемненными стеклами.

– Ну и драндулет! – улыбнулся Володька. – Кто там сидит, интересно?

Дверца открылась, и ребята увидели улыбающегося Васю Фермера.

– О, привет, Васек! – произнес Володька. – Каким ветром?

– Да вот, из деревни приехал…

– А Женька нам ничего про тебя не говорил.

– Планы немного изменились. Вам переодеться нужно, – сказал Женька.

– Зачем? Мы и так нормально одеты…

– Нет, обязательно нужно переодеться! Вот, возьмите у Василия, он вам одежду подкинул.

Гарик с Володькой подошли к «Оке» и открыли багажник. Василий вытащил оттуда два свертка и протянул ребятам два грязных вонючих плаща.

– Ты что, их с бомжей снял, деревня?! – запротестовал Володька.

– Купил, – ухмыльнулся Вася. – Под бомжей будете работать! – И протянул два рваных пакета, откуда виднелись горлышки пустых водочных бутылок. – Бутылки не трогать! – предупредил он. – Они с пальчиками – все заряжено! Все это там оставите.

Быстро переодевшись в плащи, Гарик с Володькой посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Ну, хоть сейчас засмеялся! – сказал Гарик.

Женька вылез из машины.

– Ну, с богом, братва! Удачи вам! Если что, мы вас не бросим! – Он улыбнулся. Гарику его улыбка показалась какой-то надменной. «Странно, а вдруг они нас потом завалят? Уберем Сидора, а они – нас…» Нет, лучше не думать об этом!

Ребята снова подошли к подъезду.

– Ну что, – произнес Гарик, останавливаясь у входа, – ты здесь стой, а я пойду на его этаж. Около окна буду. Как только он войдет, ты иди за ним немного позади. Если что не так, значит, вступаешь в бой и стреляешь.

– Я и так знаю, что делать, – оборвал его Володька, – не первый раз! Это ты тут, как говорится, погулять вышел, а я при делах давно стою.

Гарик тяжело вздохнул. Он подошел к лифту, хотел вызвать его, но потом решил, что лучше подняться пешком. Он медленно пошел вверх по лестнице. Когда он поднялся на третий этаж, то увидел, как из квартиры выходит мужчина с мусорным ведром. Заметив Гарика, мужчина скорчил гримасу отвращения и проговорил:

– Ходят тут всякие!

Гарик, спрятав лицо в воротник, стал быстро подниматься наверх. «Теперь он меня заметил, – думал он. – И если мы сегодня Сидора завалим, то менты по квартирам пойдут, и точно он меня сдаст, я в розыск пойду. Но что делать, не возвращаться же обратно! Женька этого не поймет. Он четко определил – срок сегодня. В конце концов, уеду в Испанию с Вованом, может быть, вообще не вернусь…»

Вскоре Гарик поднялся на нужный ему этаж. Он прислушался. В квартире было тихо – Сидор еще не приехал. Снизу они с Володькой посмотрели на окна – света не было. Гарик встал у окна, поставив рядом пустую бутылку, вроде бы только что выпил. Время от времени он поглядывал в окно. Так прошло минут сорок-пятьдесят. К дому никто не подъезжал. Гарика стали одолевать мысли – а вдруг действительно этот мужик сдаст его? Какой выход может быть? Никакого – приказ есть приказ.

Почти через два часа у подъезда остановилась какая-то машина. Тотчас же Гарик получил сигнал на мобильный телефон. Сердце забилось: один звонок – значит, он приехал. Гарик быстро надел на руки перчатки, надвинул шапочку пониже, прикрывая белые волосы парика, вытащил пистолет и взвел курок, проверив, крепко ли держится глушитель. Теперь нужно было ждать.

Вскоре лифт пошел вниз. Интересно, Вован получил сигнал? Конечно, Женька не мог ошибиться. Руки у Гарика тряслись. Теперь он слышал, что лифт поднимается.

Наконец дверь лифта открылась, и Гарик увидел, что оттуда выходят парень с девушкой. Оба смеялись. Это был Сидор. Но что за девушка была с ним?

Гарик поднял пистолет и направился по ступенькам вниз. Неожиданно он увидел, что перед дверью квартиры стоит Сидор, обнимая Тамару. Тамарка была с букетом цветов, радостная. Когда она увидела его, от неожиданности она замерла.

– Гарик? Что ты здесь делаешь?

Но он, не отвечая, нажал на курок. Сидор схватился рукой за то место, куда влетела первая пуля. Она попала в грудь. Потом – контрольный выстрел в голову.

Теперь Гарик видел, что Тамара была в ужасе. Она хотела закричать, но Гарик поднес палец в перчатке к губам. Он слышал, что по ступенькам поднимается Володька. Он держал в руке пистолет.

– Ты что медлишь? Уходим! – сказал он. – Вали эту сучку! Вали, говорю! – И он навел пистолет на Тамарку. Еще мгновение – и он нажал бы на курок. Но Гарик непонятно почему, – вернее, он понял, что не хотел смерти Тамары, просто так получилось, случайно не в том месте оказалась, но он не может убить ее, – в доли секунды перевел ствол пистолета на Володьку.

– Не сметь! – сказал он. – Иначе тебе кранты!

– Ты чего, братан?! Она же тебя узнала! Ты с ней знаком! – почти кричал Володька.

– Я сказал – ее не трогать! Понял меня?

– Хорошо, хорошо, уходим!

Перешагнув через лежащее на полу тело Сидора, Володька схватил Гарика за рукав и потащил на последний этаж. Володька взглянул на лицо Тамары. На нем были написаны ужас и страх. Но она молчала.

Быстро поднявшись по пожарной лестнице, ребята оказались у люка, ведущего на чердак. Поскольку замок был заранее спилен, они без труда открыли его. Теперь они бежали по чердаку к переходу, который вел к следующем подъезду.

У Гарика не было страха. Но он не знал, что будет с Тамаркой. Может быть, зря… Нет, он должен был оставить ее в живых! Он не мог ее убить! Он же ее почти любит!

Володька неожиданно остановился и посмотрел на Гарика:

– Ты почему эту сучку не завалил?

– Это моя баба. Я не мог ее…

– Ты спишь с проституткой, которая под Сидора ложится?

– Она не проститутка.

Володька махнул рукой и побежал вперед.

«Да, – думал Гарик, – все произошло так, что хуже не бывает». Во-первых, его видел мужик, и, если придут менты, он точно даст его описание, и его карточки будут на каждом углу. Да к тому же Тамарка его сдаст. Почему он забыл надеть черную шапочку, которая скрыла бы его лицо? Но уже было поздно.

Она знает его имя. Хорошо, что не знает фамилию… А когда все всплывет, Женька не простит ему этого. Да Володька может и сейчас сдать его, сказать, что оставил свидетелем бабу, которая видела и его, и Володьку. Но что теперь делать? Убить Володьку? На это он тоже пойти не может. «Ладно, будь что будет! Если суждено умереть, значит, умру… И так все плохо».

Новый министр МВД

1 декабря 1990 года вышел Указ президента о назначении на пост министра внутренних дел СССР 53-летнего Бориса Пуго. Его первым заместителем стал герой Афганистана 47-летний Борис Громов. Таким образом, М. Горбачев поставил на руководство МВД бывшего чекиста (Пуго с 1976 года служил в КГБ, в 1980—1984 годах возглавлял КГБ Латвии, затем стал первым секретарем ее компартии, с июля 1990 года – председателем Центральной Контрольной Комиссии КПСС) и военного генерала из высшего комсостава Министерства обороны.

4 декабря с комментариями в связи со сменой министра МВД выступила «Комсомольская правда». Она писала: «В воскресенье обнародовали новые указы президента. Видимо, после исчерпания других мер усиления борьбы с преступностью решено усилить руководство МВД. Вадим Бакатин освобожден в связи с переходом на другую работу. Завершилась вторая „перестройка“ в истории советской милиции».

Год 1991

К началу года кривая преступности резко пошла вверх.

Как грибы, стали расти бандитские группировки и бригады. Руководство МВД было обеспокоено массовым бандитизмом, а 6-е управление по борьбе с организованной преступностью явно не справлялось с ростом преступности. В феврале вышел Указ «О мерах по усилению борьбы с наиболее опасными преступлениями и их организованными формами». Но уже было поздно.

Коллегия КГБ

20 июня 1991 года в Москве состоялось расширенное заседание коллегии КГБ СССР с участием руководителей КГБ, УКГБ республик, краев и областей, на котором был рассмотрен вопрос о состоянии и мерах по усилению борьбы с организованной преступностью. С обширным докладом на этом совещании выступил начальник Управления КГБ СССР по борьбе с организованной преступностью Д. А. Лукин, который отметил, что деятельность преступных сообществ становится одним из серьезных факторов, создающих угрозу стабильности и безопасности нашего государства, затрудняющих проведение реформ в стране. Докладчик отметил, что силами КГБ только за 1-е полугодие 1991 года пресечена деятельность 65 преступных формирований, привлечено к уголовной ответственности 640 человек, изъято свыше 900 стволов оружия.

Однако чуть ранее – 28 марта – третий (внеочередной) Съезд народных депутатов РСФСР приостановил действие указа президента СССР как нарушающего российский суверенитет, а решением Президиума ВС РСФСР непосредственное руководство ГУВД Мосгорисполкома было возложено на МВД РСФСР.

6 апреля председатель исполкома Моссовета Ю. Лужков и министр внутренних дел СССР Б. Пуго подписали соглашение о необходимости разграничения функций и сфер компетенции союзно-республиканских и городских (местных) органов внутренних дел в г. Москве по охране общественного порядка и борьбе с преступностью.

6 апреля министр внутренних дел РСФСР В. Баранников подписал приказ о назначении на должность начальника ГУВД Мосгорисполкома В. Комиссарова.

Однако 7 апреля МВД СССР сообщило: «Начальником московской милиции, несмотря ни на что, по-прежнему является 1-й замминистра И. Шилов». Противостояние продолжалось.

Криминальная хроника

В марте в парке Сокольники произошла крупная разборка, в которой участвовали 70 человек. В результате двое чеченцев были убиты. Но вскоре в другой разборке чеченцы выбили глаз авторитету Антону (Боря-Антон), близкому приятелю самого Сильвестра.

В августе в столице была предпринята попытка путча. После провала путча тогдашний президент СССР М. Горбачев проводит новые кадровые назначения в силовом блоке страны. 29 августа 1991 года Верховный Совет СССР утвердил новые назначения – В. Бакатин стал председателем КГБ СССР, В. Баранников министром МВД СССР. Позже, в сентябре, Б. Ельцин назначил министром МВД РСФСР А. Дунаева, а новым начальником ГУВД Москвы стал 33-летний Аркадий Мурашов – выпускник МВТУ им. Баумана, ранее работавший научным работником в институте АН СССР. И начальником УКГБ по Москве и области стал также бывший научный работник Е. Савостьянов.

Вторая бандитская война

Тем временем, пока политики терзали столичную милицию, преступники не сидели сложа руки.

В начале 91-го года в Москве продолжалась война «славянских» группировок с чеченцами.

4 января у гостиницы «Байкал» в результате серьезной разборки были ранены ножами несколько чеченцев.

16 января в Мосгорсуде началось слушание дела по членам люберецкой группировки. К тому времени в результате действий милиции в 1989 и 1990 годах люберецкая группировка понесла ощутимые потери и практически насчитывала теперь в своих рядах лишь три небольшие группы. Но с арестом авторитета Сергея Лазарева по кличке Лазарь и его шестерых подручных ряды люберецких поредели еще на несколько человек.

Вновь обезглавлена и чеченская группировка: были арестованы крупнейшие авторитеты Н. Сулейманов (Хоза), на 8 лет за вымогательство осуждены Х. Нухаев и М. Атлангериев.

Одновременно в прессе выходят несколько статей с названием «Крестный отец» живет в Москве». Они раскрывали почти всю подноготную чеченской группировки и были обильно снабжены фотоматериалами. Первая статья вышла в свет 7 декабря, а 15 декабря Москва содрогнулась от новой кровавой разборки между «славянами» и чеченцами. На следующий день «Известия» поместили статью «В Москве опять стреляют». В ней писалось: «Автоматная очередь и пистолетные выстрелы прогремели в воскресенье, 15 декабря, в центре Москвы.

Сражение между неизвестными вспыхнуло во второй половине дня на Первой Брестской улице около кинотеатра. Как сообщили нам в ГУВД Москвы, сигнал о перестрелке поступил в дежурную часть в 17.27. Тотчас выехали наряды милиции и подразделение ОМОН. Но на поле боя они обнаружили лишь стреляные гильзы, патроны, боевую гранату и пятна крови.

В 17.33 инспектор ГАИ с площади Маяковского, недалеко от места, где прозвучали выстрелы, передал, что мимо него на большой скорости пронеслись бежевые «Жигули» с теми, кого в милицейских сводках принято обозначать как «лица кавказской национальности». Проверка данных на подозрительную машину показала, что принадлежала она военнослужащему, но по доверенности ею пользуется его знакомый из города Грозного.

В 23.40 того же дня в приемный покой больницы Склифосовского с огнестрельным ранением обратился еще один житель столицы Чеченской Республики. Сотрудники уголовного розыска его уже ждали. Вскоре неподалеку они нашли и бежевые «Жигули» с владельцем доверенности внутри.

Пока велось следствие, из неофициальных источников стало известно, что в перестрелке получил огнестрельное ранение еще один человек – известный мошенник, один из организаторов игрового бизнеса в нашей стране, владелец крупных счетов в банках Австрии. Видимо, выстрелы на Брестской улице прозвучали во время разборок чеченской преступной группировки с противоборствующей ей стороной. Оспаривали сферы влияния в области азартных игр?»

Прошло лишь несколько дней после этой перестрелки, и газета «Московские новости» 25 декабря более подробно осветила подоплеку этого громкого события. В статье «Решения воровского съезда – в жизнь?» писалось: «Декабрьская перестрелка в центре Москвы между бандами, закончившаяся ранением чеченца, похоже, подтверждает сведения о решениях состоявшегося недавно в Киеве съезда авторитетов воровского мира.

Время и место проведения съезда позволили предположить, что там должна была идти речь о том, как использовать ликвидацию союзного МВД, чем грозит возникновение границы и таможен. Но, по имеющимся у нас сведениям, на съезде обсуждалось, как полностью устранить влияние могущественной чеченской преступной группировки, оседлавшей славянские столицы и в первую очередь Москву. Не исключено, что эта повестка дня съезда была продиктована миру преступному властями мира легального через каналы, по которым прежде руководил организованной преступностью бывший КГБ и которые были унаследованы его преемниками. Не случайно основной упор на съезде делался на разработку методов выбивания чеченских рэкетиров из сотен коммерческих банков и совместных предприятий, власть над которыми была ими захвачена в последние годы. Ведь львиная часть этих миллиардных доходов попадает в Чечню, что в немалой степени подогревает местные амбиции.

Есть и еще один акцент – разворачивающаяся в Москве приватизация. Начавшие ранее других «отмывать» преступные деньги и вкладывать их в коммерцию, чеченцы могут составить серьезнейшую конкуренцию другим мафиозным группам, твердо решившим прибрать к рукам столичную недвижимость».

Попытки «погасить» чеченцев с помощью солнцевских и люберецких бандформирований уже делались и успехом не увенчались. Известен рейд на пятистах машинах после убийства чеченцами одного из авторитетов столичного рэкета. Его друзья объехали практически все злачные места столицы и обязали официантов сообщить в рэкетирские диспетчерские о появлении хотя бы одного горского недруга. Но, несмотря на эти меры, «славяне» не смогли найти ни одного чеченца.

В этом умении исчезнуть – одна из главных особенностей чеченской группировки. Ее руководители трудноуязвимы, так как свои семьи держат в разных городах. Оттуда же приезжают исполнители, как правило, не знающие языка, не имеющие контактов с иноверцами. Выполнив задание, они мгновенно возвращаются в аул.


4 ноября 1991 года прозвучало и первое предложение Б. Ельцина объединить МВД и КГБ в единую структуру.

14 ноября 1991 года на своем очередном заседании Госсовет утвердил новую структуру союзного МВД. По этой структуре были ликвидированы излишние аппаратные звенья, сокращена численность личного состава.

Парадоксально, но в результате этой реорганизации из МВД уволили известного нам специалиста по борьбе с организованной преступностью Александра Гурова. Его Шестое управление по борьбе с оргпреступностью превратили в оперативно-разыскное бюро и слили с другими управлениями в криминальную службу милиции. Первый заместитель министра внутренних дел СССР Виктор Ерин объяснил это на страницах газеты «Щит и меч» следующим образом: «Претензии к руководителю Шестого главка у меня были серьезные. Приступив к новой работе, на которую я был переведен после известных августовских событий из МВД РСФСР с аналогичной должности (и, как сами понимаете, особого восторга новое назначение у меня не вызвало), я познакомился с рядом документов, в которых отражались итоги ранее проведенных служебных проверок работы Шестого главка. Они вызывали серьезную тревогу».

Чеченцы

Когда Руслан Хасбулатов стал председателем Верховного Совета РСФСР, в столицу резко усилился наплыв чеченцев. В Москве их стало гораздо больше – братва тогда говорила: «Плодились не по дням, а по часам…» Практически все они имели какие-то официальные ксивы, носили с собой оружие. Иногда милиция задерживала какого-нибудь дальнего родственника Хасбулатова, при котором непременно было оружие, но чуть позже по звонку из ближнего окружения Хасбулатова чеченца отпускали.

Каким образом они получали такие документы и оружие – нетрудно было догадаться… Чеченцы вели себя очень агрессивно. Многие структуры и наиболее выгодных коммерсантов они постепенно стали прихватывать себе, отстраняя от них «славянские» группировки.

Многие лидеры «славянских» группировок хотели выбить «чехов» (так их называли в криминальном мире) из столицы. Среди таких последовательных борцов того периода были Сильвестр, Шурик Захар, Роспись и другие.

Между тем в криминальном мире все больший авторитет преобретает ореховская группировка.

Криминальное Орехово

Орехово, или, точнее, Орехово-Борисово, – южный район Москвы.

Столичные криминалисты считают, что впервые ореховские группировки появились в начале 80-х годов, хотя назвать их тогда группировками можно было с большой натяжкой.

Основное ядро и костяк будущих боевиков ореховской бригады формировались традиционно во дворах, в подвалах и спортзалах, где «качались» молодые ребята, играли в свои игры.

В середине 80-х годов в Москве появились первые «теневые» бизнесмены, которые наживали свои капиталы в основном на фарцовке, спекуляции и прочих мелких мошенничествах. Тогда эти люди руководствовались в своих поступках определенной психологией, которая в чем-то была объяснима. Всю жизнь они вынуждены были скрываться от правоохранительных органов за преступления, которые через несколько лет станут называть вполне законным и легальным бизнесом.

Когда в 1987 году, после появления закона о кооперации, они вышли на сцену как первые кооператоры, они прекрасно понимали, что не смогут работать спокойно без элементарной физической защиты, которую им необходимо иметь, чтобы защититься от представителей тут же появившейся новой профессии – рэкетиров-вымогателей. Вполне понятно, что судимый или не судимый в прошлом «теневик», а ныне кооператор скорее всего станет обращаться за помощью не в органы милиции, а обзаводиться собственными боевиками из числа молодых ребят, посещавших спортзалы и подвалы, а также из хулиганов, так называемой дворовой шпаны.

Именно в этот период, в середине 80-х годов, на юге Москвы появилось немалое количество молодежных бригад, или банд, состоящих из физически крепких и не шибко умных ребят, которые сначала демонстрировали свою силу под крылом своих хозяев – «теневиков», а с появлением кооперативного движения также стали опекать и первые кооперативные ларьки и магазины. Но постепенно молодежные бригады вышли из-под контроля своих коммерсантов и стали развиваться за счет собственных доходов – занялись не чем иным, как собственным рэкетом.

На это натолкнула их мысль о самостоятельности и безнаказанности, уверенности в своих силах. Поэтому в конце 80-х годов многочисленные ореховские группировки практически вышли из-под контроля создавших их ранее бизнесменов, а впоследствии кооператоров, что и привело к борьбе между этими группировками за сферу влияния.

Более или менее скрытое противостояние, ограничивающееся драками и потасовками, продолжалось до начала девяностых годов. В это время ореховские группировки, которые состояли из шпаны и молодых спортсменов, не придерживались вообще никаких воровских традиций.

Вернее, основным критерием и важным элементом их традиций было признание только грубой физической силы. Тогда даже поговаривали, что будущие лидеры и авторитеты этих группировок выявлялись в обыкновенных драках. Кто сильнее – тот и главнее.

По мнению муровцев, именно ореховские группировки можно считать первыми «отморозками». Кстати, так их стали называть в то время не только милиционеры, но и преступные авторитеты других группировок, объясняя это тем, что ореховские вообще не признавали авторитетов – ни своих, ни чужих – и отдавали предпочтение только грубой силе.

Фактически преступный мир Орехова, если можно так выразиться, представлял собой многочисленные мелкие отряды, не связанные между собой ничем. Этим обстоятельством воспользовались нагатинские и подольские группировки, которые не воспринимали всерьез разрозненные ореховские структуры и решили взять под свой контроль наиболее крупные коммерческие структуры этого района. В результате на юге столицы началась настоящая гангстерская война, где сражались между собой не только ореховские с подольскими и нагатинскими, но и ореховские с ореховскими. В этот период по району прокатилась мощная волна умышленных и заказных убийств и прочих проявлений бандитизма. Однако непосвященные долгое время не могли понять, что там происходит на самом деле.

Сильвестр

Сильвестр, вернее, Сергей Тимофеев, перебрался в Москву по лимиту в 1975 году. Он сначала прописался в одном из орехово-борисовских общежитий и работал спортивным инструктором в управлении жилищно-коммунального хозяйства Главмосстроя. В то время Тимофеева можно было часто встретить у ресторана «Арбат».

Он был тогда безобидным лохом, но познакомился с арбатскими проститутками, и позднее те платили ему своеобразную дань.

Среди ореховской шпаны Тимофеева называли не иначе как Сережа Новгородский. В начале 80-х годов он сошелся с некоторыми ореховскими группировками и вступил в одну из них к ныне покойному, никому не известному рецидивисту Ионице. Тогда Тимофеев подпаивал братву Ионицы. Впоследствии Ионица спился и отошел от дел. Сергей же в тот период принципиально не пил и усердно занимался в «качалке».

Ореховская группировка изначально, как и многие другие столичные команды, существовала за счет наперсточников и картежников. Тимофеева часто брали на дело. Вскоре Сережа Новгородский преуспел – подобрал под себя некоторых наиболее верных ореховских и постепенно стал превращаться в авторитетного Сильвестра.

Сильвестр, обвиняемый в вымогательстве, провел под следствием два года и вышел на свободу в 1991 году, так как по приговору суда свой срок отбыл в СИЗО.

К тому времени в бригаде Сильвестра произошли значительные перемены. Оставшись без вожака, часть людей Тимофеева влилась в команду солнцевских и другие бригады. Когда же вышел Сильвестр, его бригада собралась вновь. К тому же его люди привели с собой часть солнцевских. Отношения же Сильвестра с солнцевскими стали более прохладными, как отмечали многие очевидцы: Тимофеева не устраивало то, что его бывшие союзники заключили мир с чеченскими группировками. Даже оставшись без мощной солнцевской поддержки, Сильвестр успешно проводит несколько разборок с чеченцами в районе Царицынских прудов и получает под свой контроль Севастопольский проспект.

После этого Сильвестр начал активно заниматься легальным бизнесом, для чего зарегистрировал сеть офшорных компаний на Кипре. По некоторым данным, он вложил деньги своей группировки в российские нефтедобывающие заводы. Несколько коммерческих проектов осуществил совместно с Отари Квантришвили.

Кроме того, Сильвестр сходится с такими ворами и авторитетами, как Роспись, Петрик, Захар, Цируль и Япончик. Всех их снова объединило неприятие вторгшегося в Москву «дикого Кавказа». Ореховская бригада Тимофеева активно сотрудничает с гольяновскими, ленинскими и таганскими бригадами, причем Сильвестр пользуется в этих группировках неоспоримым авторитетом. По некоторым сведениям, в то время несколько «славянских» воров предложили Сильвестру стать вором в законе, однако по неизвестной причине он отказался. Кстати, другу Сильвестра Боре-Антону в коронации было отказано, поскольку прежде он работал в МВД (пожарным – пожарные службы были в системе МВД).

Тем не менее Тимофеев почти всегда присутствовал на всех воровских сходках, и к нему прислушивались.

Авторитет Сильвестром в криминальном мире был завоеван в тот период только за то, что он сумел объединить разрозненные и враждующие между собой криминальные бригады Орехово-Борисова. Вставшего во главе объединенных бригад С. Тимофеева ореховская братва стала уважительно называть не Сильвестром, а Иванычем.

Как Сильвестр ореховских объединял

В то время Сильвестр все чаще понимал – чтобы вести успешную и активную борьбу против чеченцев, как ему подсказывали многие влиятельнейшие авторитеты и воры в законе, необходимо пройти путь, который прошли солнцевские, то есть из отдельных, разрозненных бригад объединиться в мощную структуру. Поводом для такого объединения Сильвестр видел именно будущую войну с чеченцами.

Пути и возможности объединения были продиктованы солнцевским сценарием. Единственным поводом для такого объединения пока могла быть только будущая война. Но это была непростая и очень опасная задача.

За достаточно короткое время Сильвестр и его ближайшее окружение рассчитали план-схему, где были выявлены все очаги вражды между кланами и группировками. Например, если четвертый микрорайон враждовал с третьим, то, естественно, засылались гонцы в оба микрорайона, и лидеры враждующих группировок убеждались в необходимости временного прекращения бойни, отстрела – то есть нейтрализации всех взаимных претензий.

Как правило, каждый вечер к штабному кафе, где обычно Сильвестр собирался со своим окружением для разработки определенных задач, подъезжали представители других группировок. Такие встречи проводили представители ближайшего окружения Сильвестра – Двоечник, Дракон, Культик, Рэмбо. Часто на встречи приезжал не один лидер, а два или три, если в бригаде их было несколько. Как правило, многих удавалось уговорить временно прекратить междоусобную войну. Во всяком случае, многие лидеры были заинтересованы в этом, так как при каждой войне между бригадами гибли люди, да и у самих была опасность быть убитым.

В то же время я обратил внимание на то, что образовалась определенная тенденция. Многие считали, что по своей бандитской иерархии с ними может говорить на равных только Сильвестр. Естественно, в то время у Сильвестра был большой авторитет. Иногда на такие встречи приходилось приезжать и Сильвестру лично. Не так часто, но иногда приходилось.

На эту встречу мы с Сильвестром приехали в семь вечера, в кафе «Встреча», минут через пятнадцать подъехали Андрей и Двоечник. Встреча должна была состояться с одним из молодых бригадиров, Николаем Шубиным, больше известным в криминальном мире под кличкой Шуба.

Шуба приехал со своими ребятами ровно в 19.30, как и было назначено. Они уверенным шагом вошли в кафе. Шуба был парнем двадцати двух–двадцати трех лет, крепкого телосложения, с короткой стрижкой. В прошлом он имел первый разряд по самбо и на этой почве сумел в различных драках завоевать себе определенный авторитет – стать бригадиром, а потом и лидером своей бригады. В ней насчитывалось около тридцати человек активных членов. Кроме этого, был еще и резерв – друзья боевиков, которые еще не работали активно в бригаде, но в случае необходимости могли присоединиться к его братве.

Шуба пришел в хорошем настроении, поздоровался с Сильвестром, и они вдвоем сели за столик. За соседний столик сели Андрей и Двоечник. Я сел немного поодаль. Мне было хорошо слышно, о чем шел разговор. Со мной за столик сели и ребята Шубы. Все были настроены дружелюбно.

Претензий друг к другу Сильвестр и Шуба не имели. Разговор начался достаточно быстро и по-деловому. Сильвестр объяснил, что в сегодняшней ситуации все «славянские» группировки должны объединиться, так как если этого не сделать в ближайшее время, то вся Москва будет захвачена чеченцами. Поэтому сейчас просто необходимо объединение. Шуба среагировал моментально.

– Базара нет! – ответил он. – Мы за! Но что мне делать с моими врагами? Если я сейчас прекращу войну с ними, то они постреляют всех моих ребят.

– А кто твои враги? – спросил Сильвестр.

Шуба удивленно посмотрел на него, словно говоря: ты претендуешь на роль лидера, а не знаешь моих врагов?! Этой ситуацией быстро воспользовался Андрей.

– Иваныч, его враги – Диспетчер и Будяра.

– Кто это такие? – спросил Сильвестр. – Я никогда о них не слышал.

Шуба, после небольшой паузы, раздраженно улыбнувшись, сказал:

– Диспетчер – это последняя падла!

– Это понятно, – улыбнулся Сильвестр. – Кто же он?

– Алексей Никитин, преподаватель физкультуры в одной школе. Собрал вокруг себя отморозков, посчитал себя крутым, никого не боится, ни с кем не считается. Разговор короткий – валите, и все. Он троих моих бойцов завалил. Правда, я двоих его – тоже… – добавил Шуба. – Но что самое обидное – он наезжает на мои коммерческие точки. Это мои точки, я первый их поимел!

– А Будяра?

– Этот из Нагатина, – сказал Андрей. – Это Артем Будников, я его знаю хорошо. Он действительно беспредельщик. Он всегда на ореховских наезжает.

– Вот видишь, – тут же подхватил Сильвестр, – почему он наезжает на ореховских? Потому что он вас не боится. Потому что вы все разобщены. А если все соединитесь – ни нагатинские, ни подольские, ни тем более чеченцы к нам близко не подойдут! Смотри, что с солнцевскими стало! Ты же знаешь, что они считаются сейчас самой авторитетной структурой в Москве! Попробуй приди к ним!

– Насколько мне известно, – проговорил Шуба, – у солнцевских тоже есть проблемы с другой братвой…

– Но не такие, как у вас. И там люди каждый день не гибнут!

– Да, это так, – кивнул Шуба. – Ну, значит, так. Я за объединение. Но кто мне гарантирует, что отморозки Диспетчера и Будяры не будут валить моих людей после сегодняшней встречи?

– Я тебе гарантирую, – неожиданно уверенно произнес Сильвестр.

– Каким же это образом?

– Я в ближайшее время разберусь с ними.

Тут в разговор вступил Двоечник:

– Иваныч, бесполезно. Мы уже с ними говорили. Они в отказе полном и ни на какие контакты не идут.

– А чем аргументируют?

– Говорят, они сами по себе и никто им не нужен.

– Ладно, – сказал Сильвестр, положив руку на плечо Шубе. – Давай сделаем так. В течение недели я с твоими врагами разберусь. Но войны между бригадами не будет.

– А у меня больше и нет врагов. С остальными пацанами у меня дружба, – пожал плечами Шуба.

Вскоре Шуба попрощался и ушел.

Сильвестр сразу обратился к своим приближенным и спросил:

– Что будем делать? Надо что-то решать с этими двумя.

– У Диспетчера и Будяры, – сказал Двоечник, – врагов много. Помимо Шубы они враждуют еще с двумя – тремя группировками. Действительно, они очень нагло себя ведут.

– Сколько у них примерно человек?

– Человек двадцать, но они же отморозки, ничего не боятся, идут напролом. Громят все подряд. Они будут воевать до последнего против всего Орехова. С ними говорить о чем-либо бесполезно.

– Значит, надо отстреливать, – спокойно произнес Сильвестр.

– Как?!

– Да очень просто. В земле места много, на всех хватит… И в первую очередь надо взяться за этих двоих. Надо нейтрализовать мозг, а остальные сами разбегутся.

– Это практически невозможно. Они постоянно держатся вместе, – покачал головой Двоечник.

– Ничего, что-нибудь придумаем… – проговорил Сильвестр.

Через пару дней после этой встречи люди Сильвестра поехали на стрелку с Диспетчером. К сожалению, стрелка кончилась плачевно – произошла обычная перестрелка, в результате которой двое боевиков Сильвестра были ранены. Сильвестр еще больше разъярился. На следующий же день он отменил будущие встречи с бригадирами и собрал свой костяк.

– Так, – обратился он ко всем. – С Диспетчером надо кончать. – Взглянув на своего близкого друга Леню Клеща, с которым он начинал работать еще в восьмидесятых годах, он сказал: – Ленчик, я хочу, чтоб ты лично решил вопрос с Диспетчером. Возьми ребят, стволы и завали этого пионервожатого, – усмехнулся он. – Постарайся провести это в течение трех-четырех дней. Я на несколько дней на родину в Новгород слетаю, хочу брательника навестить, родителей своих. А ты за это время постарайся как раз проблему решить. А то опять все стрелки на Сильвестра укажут.

– Базара нет, Иваныч! – сказал Леня.

Сильвестр обратился ко мне:

– Санек, а ты тоже подключись к этому делу. А то что-то давно ты не участвовал в решении серьезных проблем!

Я удивленно посмотрел на него:

– Хорошо, Иваныч, как скажешь.

На следующий день после отъезда Сильвестра мы собрались на стрелку с Леней Клещом. На ней присутствовала вся бригада Лени – человек восемнадцать. И нас было человек десять – дальневосточные в полном составе, включая Вадима и Славку, который уже вернулся из Ялты.

Леня разработал план. Он был достаточно прост и молниеносен.

– Берем автоматы, подъезжаем к его «качалке», – сказал Леня, – и ставим точку в биографии Диспетчера и его людей. И никаких разговоров! Пускай другим это будет наукой!

Так и решили. На следующий день, ровно в восемь вечера, когда уже стемнело, на пяти машинах, вооруженные автоматами, две бригады подъехали к спортзалу, где тусовался Диспетчер со своими отморозками.

Спортзал примыкал к средней школе, где некогда работал Диспетчер. Эта школа представляла собой типичное пятиэтажное здание, выкрашенное в белый цвет. Спортзал был отдельной пристройкой, трехэтажным зданием с большими окнами, с внутренней стороны закрытыми решетками.

Машины наших бригад расположились с двух сторон этого здания. Спортзал имел отдельный вход, который располагался с правой стороны здания. Слева же был небольшой переход в основное здание школы. Почти все стены этого перехода были стеклянными.

Леня распределил народ так. Отозвав меня с Вадиком, он сказал нам:

– Ребята, вы блокируйте переход из спортзала в основное здание школы. Расположитесь только с одной стороны. Понимаете почему?

– Конечно, – тут же ответил Вадик. – Если мы будем с двух сторон и начнем стрелять, можем ранить друг друга.

– Молодец! – сказал Клещ. – Правильно! Значит, будете с одной стороны. В случае, если эти крысы будут бежать, мочите их всех одновременно, предварительно разбейте стекло. Так стрелять удобнее будет. Мои же люди пойдут штурмовать главную дверь. Другая часть заляжет, – Леня показал на верхнее окно, – примерно возле той точки, чтобы было видно спортзал.

Окна в спортзале были открыты, и при электрическом свете хорошо видно, кто находится внутри.

– Проходим очень медленно, – сказал Леня Клещ. – Все, с богом, пошли!

В течение нескольких минут, разделившись на несколько групп, мы подошли на отведенные позиции. Мы с Вадиком, Максом и Олегом подошли к стеклянному переходу и сразу заметили, что через стекла перехода было очень хорошо видно спортзал, где находились Диспетчер и его люди.

Диспетчера можно было узнать легко. Он был более крепким, более высоким и старше своих воспитанников. На вид ему было около двадцати восьми–двадцати девяти лет. Он был круглолицым, с короткой стрижкой. Лицо довольно интеллигентное. Потом, встречаясь с лидерами других группировок и бригадирами, я обратил внимание, что среди них много бывших учителей физкультуры, офицеров Советской армии, комсомольских работников.

Люди Диспетчера разминались. В углу стояли какие-то девчонки, вероятно, потаскушки, которые были вызваны для снятия напряжения после тяжелой тренировки.

Тренировка была в разгаре. В одном из углов я заметил сложенные автоматы, ружья, внизу лежали даже гранаты. Было видно, что Диспетчер готов к возможному нападению. А почему была открыта дверь в спортзал, мне было непонятно. «А вдруг это провокация? – подумал я. – А вдруг он специально делает вид, что ничего не подозревает, а как только мы появимся, с другой стороны начнется стрельба?»

Я стал считать людей в зале. Их было не более 14 человек, хотя бригада Диспетчера значительно больше.

До вторжения людей Клеща в спортзал оставалось буквально минута-полторы. Вадик показал мне жестом, чтобы я отошел к каменной стене и, если начнется стрельба, оказался спрятанным за стенкой, а не за стеклом.

Когда я наблюдал за людьми Диспетчера, как они разминаются, мне было в какой-то мере даже жалко, что через несколько минут жизнь этих людей, вероятно, оборвется. Они были в данный момент такими мирными, безобидными, не приносящими никакого вреда! Но я вспомнил рассказы о жестокости Диспетчера, о его беспределе, о том, что он разговаривает только дулом автомата. Никаких переговоров он ни с кем не вел, а, приезжая на стрелку, почти сразу же начинал стрелять. Сколько людей потеряли мы из-за этого Диспетчера! Да и другие бригады… Он явно шагал слишком широкими шагами, всеми способами расчищая себе путь к званию первого лица в Орехове.

«Ну, Диспетчер, – думал я, – осталось жить тебе минуту или две, не больше!»

Вдруг Диспетчер и его люди повернулись к выходу из спортзала, моментально бросились к оружию. В это время люди Клеща, вбежав в зал, начали стрелять. Выстрелы были достаточно частыми. Уже несколько человек Диспетчера лежали на полу. Кто-то успел схватить оружие, стал отстреливаться. Девчонки упали на пол, завизжали.

Началась паника. Несколько человек рванулись в сторону перехода. Диспетчер пытался остановить их, но его не слушали, бежали в нашу сторону.

Вадик передернул затвор автомата. То же самое сделал и я. Вадик резким движением приклада разбил стекло и сунул внутрь дуло автомата. Бегущие в растерянности остановились. Вадик начал стрелять. Я также разбил прикладом стекло. Но стрелять было уже не в кого, поскольку часть людей Вадик положил, остальные рванули назад.

Я стал стрелять в сторону зала.

Стрельба продолжалась минут семь. Все больше людей падали на пол. Лужи крови заливали пол. Вдруг кто-то метнул в сторону входа гранату, и два человека Лени Клеща упали. Через несколько секунд перестрелка была закончена. Леня со своими людьми подбежал к телу Диспетчера и несколько раз выстрелил ему в голову. Затем показал нам жестом – все, пора уходить. Вадик кивнул головой и сказал:

– Санек, уходим!

Мы быстро подхватили автоматы, сели в машину и через несколько минут уже мчались прочь от места расстрела.

Приехав домой, мы с Вадиком легли рано и проспали до утра. Утром Вадик спустился к киоску купить газеты. Многие вышли с сообщением о расстреле в Орехово. «Кровавая бойня в Орехово», «Орехово – Чикаго тридцатых годов» – такие названия бросались в глаза с газетных полос.

Суть написанного была в том, что в Орехово произошла очередная бандитская разборка с большим количеством трупов.

Через пару дней из Новгородской области вернулся Сильвестр. Он был в приподнятом настроении. Леня Клещ встречал его и, вероятно, сразу же подробно рассказал ему о разборке с Диспетчером.

Увидев меня, Сильвестр пожал мне руку и похлопал по плечу.

На следующий день в нашем штабном кафе Сильвестр распределял обязанности. Часть людей Лени Клеща и других бригад должны были найти оставшихся людей Диспетчера и разобраться с ними. Другая часть должна была перевести все коммерческие структуры, курируемые Диспетчером, под нашу крышу.

– Вы, – указал Сильвестр на меня и Вадика, – поедете со мной в Балашиху.

Мы сели в машину, но не успели проехать и двухсот метров, как неожиданно из небольшой сумки, которую Сильвестр держал в руках, раздался телефонный звонок. Сильвестр не спеша открыл сумку и достал оттуда черную трубку со шнуром, прикрепленным к небольшому телефонному аппарату. Мы удивленно смотрели на это.

– Алло! – сказал Сильвестр.

Из трубки доносился громкий голос. Видимо, человек звонил из автомата и все время переспрашивал:

– Ты меня слышишь, Сильвестр?

– Я тебя слышу хорошо. Ты откуда звонишь? Говори нормально, не кричи! – говорил Сильвестр.

Сильвестр сделал знак, чтобы мы остановили машину, вероятно, движение мешало ему разговаривать. Он внимательно выслушал собеседника, сказал: «Все понял», и положил трубку. Из машины, следовавшей за нами, вышел Вадик. Сильвестр тоже вышел на улицу. Я последовал за ним.

– Вадик, – сказал Сильвестр, – наши планы меняются. Мне только что сообщили, что недобитые люди Диспетчера сидят в пивнушке около станции «Царицыно». Знаешь такую стекляшку?

Вадик утвердительно кивнул головой.

– Так вот, надо разобраться и с ними, – сказал Сильвестр. – Как мне сказали, создается впечатление, что они собирают новую группировку.

– Хорошо, Иваныч, – ответил Вадик.

– Вы заряжены?

– Да, машина заряжена.

Я прекрасно понимал, что слово «заряжена» означает наличие оружия.

– Только надо у универмага тормознуть, – сказал Вадик, – лыжные шапочки купить.

– Хорошо, – ответил Сильвестр.

Мы двинулись. Вскоре машина Вадика остановилась возле универмага, он вышел и купил три черные шапочки.

Через некоторое время мы плавно подъехали к станции «Царицыно». Наша машина остановилась недалеко от стекляшки. Нам было хорошо видно, что народу там немного, человек шестнадцать. Вадик на машине, предварительно сняв с нее номера, подъехал вплотную к двери. Дверь быстро открылась, и я увидел, как Вадик, Макс и Олег, на ходу натягивая на головы шапочки, выскочили из машины. В руках у них были автоматы. Макс что-то кричал. Люди, находящиеся в пивнушке, встали около стен. Вадик, осматривая каждого, вытащил троих ребят и буквально за шиворот выволок их на улицу. Сильвестр наблюдал за происходящим очень внимательно. Затем, взведя курок, расстреляли всех троих. Тут же сели в машину, рванулись вперед. Мы плавно выехали за ними. Стоящие на площади машины тоже быстро разъехались в разные стороны, практически никто наш отъезд не заметил.

Ехали молча. Вадик с бригадой уехал в противоположную сторону. Сильвестр время от времени поглядывал назад, но никакого «хвоста» за нами не было. Обратившись ко мне, он неожиданно сказал:

– Ты про телефон, что ли, спрашивал, Санек? Это новый телефон – сотовый. Около четырех тысяч баксов отдал! Теперь можно звонить откуда хочешь. Правда, звонить надо через восьмерку, двойку… Я могу позвонить кому угодно и когда угодно.

Это, конечно, была дорогая игрушка.

Думать о телефоне в данный момент у меня не было никакого желания. Мы сидели и переваривали инцидент, только что произошедший у пивнушки. Видимо, Сильвестр, время от времени поглядывая в заднее стекло, прочел наши мысли, повернулся и сказал:

– А вы как думали? Да, мы жестоко поступили. Но весь мир жесток, люди жестоки, поэтому если бы не мы их – то они нас. Может быть, каждого поодиночке. Время такое сейчас, жестокое! – повторил Сильвестр.

Досрочное освобождение Япончика

Тем временем в криминальном мире страны в ноябре этого года произошло знаменательное событие – не отсидев пяти лет до положенного срока, из Тулунской тюрьмы в Иркутской области был освобожден Вячеслав Иваньков, знаменитый Япончик. Это событие также связано со смертью Калины и усилением позиций кавказцев. Причем за досрочное освобождение В. Иванькова ходатайствовали весьма влиятельные люди, такие, например, как доктор Святослав Федоров, заместитель Председателя Верховного суда А. Меркушев, который дважды вносил протест по делу В. Иванькова.

Многие представители правоохранительных структур считали Япончика «крестным отцом» русской мафии.

Внезапное его возвращение, на пять лет раньше срока, в Москву наделало много шума в криминальных структурах.

Тогда аналитики из МВД, а также многие лидеры криминальных структур прогнозировали, что с появлением Япончика в Москве начнется новый передел сфер влияния криминальных структур или очередная война с чеченцами.

Но вскоре произошли неожиданные события. Стало известно, что Отари Квантришвили подготовил для Япончика служебный заграничный паспорт и тот выехал сначала в ФРГ, а потом в Штаты, где и остался. Поговаривают, что там он объезжал всех русских бизнесменов, выехавших на постоянное жительство за границу, и уговаривал их не платить чеченцам, а платить «славянским» группировкам.

Мансур

В конце года из Бутырского изолятора выходит на свободу новое лицо, которое впишет кровавые страницы в криминальную летопись столицы.

Тогда его звали Сергей Мамсуров, но вскоре его нарекли кличкой Мансур.

Сергей Мамсуров был незаурядной личностью, и, казалось бы, он не должен был выбрать криминальную карьеру. Он имел незаконченное высшее образование, занимался полулегальной коммерцией, писал стихи и любил слушать классическую музыку, обладал живым умом и слыл человеком достаточно неглупым.

Кроме того, он происходил из весьма благополучной семьи: отец его был морским офицером, в звании капитана 1-го ранга, мать – преподавателем в МГУ.

Однако, несмотря на это, сам Сергей Мамсуров выбрал криминальную карьеру, правда, вором в законе так не и стал.

Как Мансур бригаду набирал

Прошло два дня, но Сергей мне не звонил – видимо, отдыхал, оттягивался после тюремных нар. На третий день он позвонил мне и сообщил, что сегодня нам необходимо поехать в Перово, где около станции метро есть небольшая кафешка. Там нас будут ждать братки.

– А как ты этих ребят нашел? – спросил я.

– Да Олег по своим связям позвонил Коле Ждановскому, и стрелочку нам назначили. Он кое-каких ребят прислал. Посмотрим, что это за ребята.

К вечеру мы сели в «БМВ» Мансура и поехали в Перово. Остановились у небольшого стеклянного кафе, стоявшего немного в стороне от проспекта. Выйдя из машины, Сергей вошел в зал, я последовал за ним.

В углу небольшого помещения сидели человек пять-шесть ребят, одетых в меховые куртки, без головных уборов. Они, увидев Мансура, сразу поняли, что пришел их будущий хозяин. Все встали. Сергей посмотрел на ребят. Они были не очень высокого роста, примерно сто семьдесят сантиметров, щупленькие, только что из школы. Сергей недовольно посмотрел на них, потом сел и стал с ними о чем-то говорить.

Выяснилось, что у ребят прошлого нет. Кто-то служил в армии, кто-то и в армию не попал. Все имели приводы в милицию, но никто серьезно не сидел.

Сергей спросил:

– А как у вас насчет спорта?

Установилась гробовая тишина. Сергей понял, что и спортом никто из них не занимался.

– Значит, так, мужики, – сказал он, вставая, – я подумаю. Давайте завтра здесь стрелочку забьем, встретимся и все обсудим.

Мы молча покинули стекляшку.

– И что ты думаешь, Серега? – спросил я, когда мы сели в машину.

– Да ничего! Шпана, мелюзга! Это несерьезно, – сказал Сергей.

– Да вроде ребята неплохие…

– Да что в них хорошего?! Шибздики какие-то! Как же я, такой солидный мужик, с ними где-то появлюсь? Да меня все засмеют! Нет, это не по мне. Мне нужны поздоровее ребята, чтобы спортсмены были, чтобы вид у них был устрашающий! Да, в общем-то, я этого и ожидал. Что там Коля мог прислать? Резерв свой, не больше того. Лучшие-то люди у него небось сидят, и он их не отдаст! Ничего, – продолжал Сергей, – мне Ленчик сказал, что в Люберцах можно неплохую команду набрать, в Одинцове, в Долгопрудном. Мы с тобой по этим точкам поездим, может, кого и наберем.

Действительно, через несколько дней мы оказались в Люберцах. Сценарий был таким же – встреча в таком же стеклянном кафе. Люберецкие ребята были поздоровее, повыше.

Практически все они вышли из известной люберецкой «качалки» – качали мускулы в подвалах Люберец. Кое у кого был хороший послужной список. Все они прошли через массовые драки с соседними дворами, через разборки. Но что примечательно – на зоне никто из них еще не успел отметиться, как сказал Сергей.

Теперь я понимал психологические ходы Сергея. Для них Сергей был человеком, который сидел в тюрьме, пусть даже небольшой срок, но все равно человек бывалый, плюс мастер спорта по борьбе, плюс поздоровее, да еще такие связи! Вот он, первоначальный авторитет, на котором Сергей собирался строить свою работу.

Ребятам он представился как Мансур. Иногда его называли уважительно – Сергеем Маратовичем. Кое-кому чуть позже он позволял называть себя Серегой.

Забегая вперед, скажу, что состав бригады впоследствии менялся несколько раз и набраны были другие ребята. Но начинали мы именно с люберецкими.

Первым делом Сергей повел всех в ресторан – отметить начало работы. Тот день и вечер я запомнил на всю жизнь.


Подъехали мы к одному из ресторанов, что находится недалеко от Лефортова, зашли в зал. Ресторан был почти пуст. Метрдотель лениво встал, нехотя подошел к нам, поздоровавшись. Я посмотрел на Сергея. Ему это не понравилось.

– Куда вас лучше посадить? – спросил метрдотель, показывая на пустой зал. Но Сергей, посмотрев на него внимательно, вдруг сказал:

– Мы вот здесь сядем. – И ткнул пальцем на самое почетное место, которое находилось недалеко от оркестра. Каждому человеку, входящему в ресторан, был хорошо виден этот столик.

– Вообще-то, у нас тут столики не обслуживаются… – начал метрдотель.

– Ничего, накроешь столик!

Метрдотель пожал плечами. Сергей подошел к столику, но садиться не собирался.

– Ты давай-ка нормальные скатерти принеси! – сказал он метрдотелю.

– Да они и так нормальные! – ответил тот. – Посмотрите, чистые…

Тут Сергей подошел к столу и изо всей силы рванул скатерть так, что все приборы, стоящие на столе, моментально полетели на пол.

– И ты называешь это чистой скатертью? Иди, подотрись ею! Ты хоть знаешь, кто к тебе пришел? – грозно сказал Сергей.

Испуганный метрдотель отрицательно покачал головой.

– Мансур к тебе пришел! Знаешь такого?

Тот закивал головой, делая вид, что много про него слышал.

– Так вот, давай-ка оказывай нам нормальный прием! Ты понял меня?

Моментально была застелена белоснежная скатерть, стулья заменены на новые. Появились несколько официантов.

Теперь Сергей сидел во главе стола, он чувствовал свою силу, свой авторитет, что он правильно вошел, правильно вел себя и сумел себя правильно поставить – пусть ребята знают, на каких мелочах авторитет можно строить!

Потом он много раз говорил мне об этом. Во всяком случае, ребята, которых набрал Сергей, смотрели на него с уважением. Они видели в нем лидера и понимали, что именно он должен принимать единственно правильное решение.

В этот вечер, когда мы сидели в ресторане, было проведено что-то типа общего собрания будущей группировки. Сергей коротко рассказал о себе, что он – человек уважаемый в определенных кругах, как он сказал, намекая на свои связи, назвав, естественно, фамилии Завадского и Каратаева, зная, что это люди уважаемые и всем знакомые. Ребята закивали головами, так как часть из них была приглашена на эту встречу именно через Завадского.

Затем Сергей сказал, что мы будем строить свою команду по новому образцу – не просто как бандитскую группировку, а в более цивилизованной форме.

– Но самое главное, – продолжал Сергей, – я от вас буду требовать прежде всего преданности и железной дисциплины. У нас, братва, отныне устанавливаются железные правила. Вы будете получать бабки, пока начнем с пятисот долларов в месяц, а потом поднимем до штуки. Плюс к этому различные премии. Но и требовать от вас я буду по полной программе. И день рабочий у нас будет ненормированный, двадцать четыре часа.

– Как это, Сергей Маратович? – спросил один здоровяк.

– А так, что если я вам позвоню в два часа ночи, то вы через полчаса должны будете собраться в условленном месте. А места у нас с вами будут определенные, где мы будем собираться.

Ребята внимательно слушали.

– И еще одно требование. У нас существует сухой закон. Правда, ко мне это не относится, так как я ваш лидер, папа, можно сказать, как в тюрьме говорят. Конечно, когда я скажу – ребята, можно расслабиться, то тут сам бог велел. А так – только с моего разрешения. И еще, малейшая провинность будет караться, люди будут наказываться. Наверное, вас интересует, каким способом? Очень просто. Премии будем лишать, зарплаты, а если кто не поймет, то учить. – И Мансур показал кулак.

Ребята согласно закивали.

– Что же касается еще одной немаловажной вещи, то я хочу, чтобы вы все были нормально пострижены, имели нормальный вид. Это значит, чтобы все были пострижены коротко, по моде одеты – куртки, брючки, все чистое и аккуратное, не какие-то старые, поношенные вещи. Ну как, поняли меня?

– Да! – раздались голоса.

Сергей достал бумажник и раздал каждому по двести долларов.

– Это на обновление гардероба. Чтобы к следующей встрече все были нормально одеты, – сказал он. – И еще хочу добавить, в отношении плеток, то есть оружия. Каждому совсем необязательно носить его. У нас будут свои оружейники. Но обращаться с оружием каждый должен уметь. Всякие ситуации могут возникнуть по жизни, сами понимаете. Да, вот еще что. – Мансур сделал небольшую паузу и посмотрел на меня. – Хочу вам представить, это Даня, моя правая рука. Все встречи, которые я буду назначать, будут идти через Даню. Он будет поддерживать с вами связь. Поэтому вы должны подчиняться всему, что вам скажет Даня.


Прошло несколько дней, и Мансур назначил через меня ребятам встречу. Предварительно все ребята оставили нам свои телефоны. Встреча была назначена в два часа дня у одного из московских кафе, находившегося рядом с метро «Авиамоторная».

К двум часам мы подъехали с Мансуром к нужной кафешке. Ребята уже собрались. Мансур медленно вышел из машины и поправил пальто. Я посмотрел на присутствующих. Было только четверо, одного не хватало. Я попытался вспомнить, кого нет. Вспомнил – того самого кудрявого здоровяка, который на первой встрече задавал вопросы Сергею.

Сергей вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

– Я ему сообщил, – сказал я.

Мансур взглянул на стрелки наручных часов. Было пять минут третьего.

– Ладно, – сказал он, – подождем немного, может, что случилось.

Мы стали ждать. Ребята стояли рядом и переминались с ноги на ногу. Все молчали. Неожиданно мы услышали визг тормозов. Возле нас остановилось такси. Из него выскочил кудрявый парень. Он подбежал к Мансуру и сказал:

– Извините, опоздал. Пробки на дорогах!

Сергей молча посмотрел на часы.

– А сколько времени?

Здоровяк тоже взглянул на часы.

– Два пятнадцать.

– Два пятнадцать? – проговорил Мансур. – А ты знаешь, что если бы сейчас была боевая ситуация, то нас благодаря твоему опозданию, может, уже и в живых никого не было? Нас бы перестреляли, как птенцов! Что ты об этом думаешь?

Здоровяк растерянно пожал плечами.

– Я тоже так думаю, – сказал Мансур. Он сделал шаг влево и неожиданно, вскинув правую ногу, изо всей силы ударил здоровяка по лицу. Здоровяк не ожидал удара. Он покачнулся и упал. Мансур подошел к нему и ударил его другой ногой под ложечку. Здоровяк застонал.

– Вот так, – сказал Сергей, – с каждым так будет, кто будет опаздывать и нарушать дисциплину!

Ребята опустили головы. Всем было неприятно.

Чуть позже, когда мы сели в машину, я спросил Сергея:

– Зачем ты его так сильно избил?

– А как же ты хотел? Дисциплину надо поддерживать. Теперь они будут знать, что опаздывать нельзя. А так это будет не бригада, а полный бардак!


В конце 1991 года СССР перестал существовать. Начиналась эра Б. Ельцина.

Год 1992

В 1992—1995 годах сложилась система структур по борьбе с организованной преступностью – ее образовали правоохранительные органы и спецслужбы России.

В феврале 1992 года, после распада СССР, в МВД России было образовано Главное управление по борьбе с организованной преступностью (ГУБОП), связанное со спецслужбами и координирующее с ними свою деятельность.

С июля 1992 года появились также региональные управления по борьбе с организованной преступностью (РУОПы) при ГУВД, УВД, управления и отделы при МВД, УВД, спецподразделения органов внутренних дел на транспорте, исполнения наказания, оперативного поиска, а также научные подразделения МВД.

При следственных аппаратах МВД, ГУВД, УВД были созданы специальные отделы для работы с коррумпированными чиновниками.

В Следственном комитете МВД было создано Управление по расследованию организованной преступной деятельности и коррупции. Надо заметить, что в 1998 году президент РФ наделил Следственный комитет МВД еще более значительными полномочиями в борьбе с организованными группировками.

Волнения в СИЗО

Вечером 16 мая в Краснопресненской пересылке (СИЗО номер 3 Москвы) случились массовые волнения. Вступившись за честь авторитетного любера Вячеслава Шестакова, избитого охраной, 1500 заключенных крушили двери, нары и параши.

При поддержке 80 омоновцев порядок на Пресне восстановили.

Жертв не было.

Из досье

Шестаков В. Н. (клички Слива, Кинг-Конг), неоднократно судим, активный член одной из люберецких преступных группировок. В последний раз осужден Мосгорсудом, получил 12 лет заключения по ст. 15, 102 (покушение на убийство), 148 ч. 2 (вымогательство), 146 ч. 2 (разбой).

Шестеро люберов отправлены в колонии (руководитель группировки Лазарев успел сбежать), а Шестаков по неизвестной причине задержался на пересылке.

Получив от жены во время свидания таблетки циклодола, Шестаков принял их внутрь, после чего сильно возбудился, стал каяться в старых правонарушениях и совершил новое: нанес дежурному офицеру побои в области лица.

Вызванный побитым офицером наряд из двух человек полчаса бил Шестакова дубинками. Вернувшись в камеру, любер призвал зэков к акции неповиновения. Призыв, переданный по всей пересылке перестукиванием, был широко поддержан. В 20.00 акция началась и длилась три часа. По свидетельству очевидцев, бунтовщики «портили окна, решетки, нары, матрацы и сантехнику». ОМОН (80 человек) был вызван на всякий случай и в усмирении не участвовал: охранники справились своими силами. Жертв во время бунта и усмирения не было.

Криминальная статистика

В мае 1992 года начальник Управления Министерства безопасности России по Москве и Московской области Евгений Савостьянов обнародовал данные о количестве и составе крупных бандформирований столицы. По этим данным, самой крупной и влиятельной преступной группировкой в Москве являлась чеченская, насчитывавшая в своих рядах до 400 активных боевиков. Затем шли: азербайджанская (300 человек), солнцевская (230), армянская (150) и казанская (100). Наиболее организованный и прибыльный участок преступной деятельности, по словам Е. Савостьянова, – наркобизнес. Причем 90 процентов московского наркорынка держат в своих руках представители южных регионов.

О войне «славянских» и кавказских (чеченских) группировок главный чекист Москвы ничего не сказал, но это отнюдь не означало, что такой войны не было и в помине. Зато Е. Савостьянов громогласно заявил о том, что при участии ГУВД МБ и МВД России намечено создать специализированную оперативную группу, перед которой будет поставлена единственная задача – ликвидировать одну за другой преступные московские группировки.

Убийство Калины

Крупным криминальным событием 1992 года было, безусловно, убийство Виктора Никифорова, больше известного под прозвищем Витя Калина. По легендам, он являлся приемным сыном Япончика. Ходили слухи, что Япончик на самом деле был его отцом. Якобы Витя был внебрачным сыном от заведующей пивной на Сухаревке. Во всяком случае, Япончик во всем и всегда покровительствовал Калине.

Из досье

Родился Калина в 1963 году, и, по его утверждениям, настоящим отцом его был известный композитор. Сам он всю жизнь проявлял склонность к музыке. Витя был близко знаком с известным российским певцом Иосифом Кобзоном. Калина был толстенький, добродушный человек, не особенно точно соблюдающий воровские законы, к которым его старшие коллеги относились с большим почтением.

Калина жил в роскоши, не имел ничего против совершения незаконных сделок. Что любопытно, Калину спросили по поводу воровских понятий – отрицания роскоши и бизнеса. На что Витя Калина ответил: «Что я, дурак за чердак сидеть» (под словом «чердак» понимается воровская малина).

В Москве ему принадлежал ряд ресторанов, включая весьма известный «Аист» на Малой Бронной. Жизнерадостный Калина выступал сторонником идей «общего братства» воров вместо кровавых разборок. Очень часто, в кругу друзей в ресторанах, он поднимал бокал за «воровское братство».

У Калины была собственная позиция в отношении этнического вопроса. Когда на большой воровской сходке в Киеве осенью 1991 года вырабатывалась стратегия «славянских» воров по борьбе с «черными бандами», большинство воров высказались за войну, а Калина выразил протест. У него были выгодные и тесные контакты с главарями кавказских группировок, среди которых был Рафик Багдасарян. Однако миротворца между ворами и бандитами из Калины не получилось, и 8 февраля 1992 года он пал жертвой покушения на него.

В большой похоронной процессии участвовало много криминальной элиты.

Убийство Калины до 1995 года оставалось нераскрытым. Выдвигались различные версии. Одна из них – конфликт с преступной группировкой из Ленинграда, другая – обвинение в том, что Калина якобы присвоил часть денег из воровского общака. Но в 1995 году в связи с арестом киллера номер один Александра Солоника убийство Калины было раскрыто, так как Солоник взял убийство на себя.

Перед тем как предать на Востряковском кладбище тело покойного земле, его товарищи провезли гроб по всем местам, где Никифоров любил бывать: по Ленинградскому проспекту, потом в центр, к кооперативному кафе, в просторечии именуемому «Три ноги» («Аист»). На убийство Калины откликнулся и набирающий силу «Коммерсантъ»: «19 января преступная Москва проводила в последний путь вора в законе Виктора Никифорова (Калину). По бандитским данным, убийцу Калины наняли коллеги не менее чем за 500 тысяч рублей.

Калина был застрелен в затылок из пистолета 14 января. По милицейской версии, так ему отомстили за убийство бандита Мансура Шелковникова из люберецкой бригады (занимающейся автомобилями иностранных марок, проститутками и наперсточниками).

Весной 1991 года Калина был задержан по подозрению в убийстве, но вскоре был отпущен (нет доказательств). Бандитские информаторы уточнили милицейскую версию. По их данным, убийство было не местью, а решением кадрового вопроса. Калина как преемник Мансура по бизнесу не устроил шефов люберецкой команды. По бандитским данным, убийство обошлось шефам не менее чем в 500 тысяч рублей (минимальная такса за устранение крупного авторитета в Москве). Источники сообщали, что смерть Калины была с удовлетворением воспринята ортодоксальной частью преступного мира. По мнению многих законников старой формации, Калина нарушал «кодекс вора в законе», например, тем, что был женат».

Похороны законника

Вора в законе Федула отпевали в храме Воскресения Христова в Сокольниках. Пока шла служба, на Котляковском кладбище, куда должны были привезти законника, шли активные приготовления к похоронам. Молодые ребята в черном придирчиво осматривали центральную аллею, по которой вскоре пройдет траурная процессия. Кладбищенские работники, суетясь, разгоняли со служебной стоянки перед входом случайно заехавшие сюда «Волги», «Жигули» и другие машины.

Место, где должны были похоронить Федула, пройти было невозможно. Посреди центральной площади кладбища, откуда расходились в разные стороны аллеи, был разбит огромный шатер. Под тентом стояли столы, сервированные человек на пятьдесят. Возле них сновали официанты в униформе, напоминающие морских офицеров. Они проворно расставляли тарелки с различными закусками, блинами с икрой, баночки с медом. Чуть позже появились бутерброды и напитки из Черноголовки. В центре стола – утопающий в цветах портрет Федула.

Хотя основные поминки были намечены в одном из центральных ресторанов города, шатер с фуршетом был данью традиции, чтобы люди могли выпить по рюмочке за упокой души Федула.

У молодых людей, которые курсировали по главной аллее, разом зазвонили мобильные телефоны, и они словно по команде двинулись в сторону центрального входа. Нетрудно было догадаться, что подъезжает процессия с телом Федула.

Действительно, через пару минут в кладбищенские ворота медленно въехал большой черный «Кадиллак» без окон, с кожаным верхом, перед которым все почтительно расступались. За катафалком тянулась кавалькада «Мерседесов». Одних только представительских, класса от «трехсотых» до «шестисотых», было около двух десятков. Перед «Мерседесами» ехал большой черный автобус той же марки, в котором сидели мужчины провинциального вида. Это были многочисленные родственники Федула, приехавшие из глубинки, из деревни, в которой он жил до переезда в Москву.

Вскоре из «Мерседесов» вышли мужчины. В основном широкоплечие, стриженные под «ноль», в дорогих костюмах и строгих черных плащах. Почти все, несмотря на то что на улице моросил мелкий дождик, были в черных очках. В руках все держали букеты гвоздик.

Процессия остановилась около места, где было приготовлено последнее пристанище Федулу. Мужчины разбились на небольшие группы. Наступила небольшая пауза. Многие закурили и стали переговариваться между собой.

Вскоре из катафалка выгрузили черный лакированный гроб, и крепкие ребята на руках поднесли его к могиле, установили на постамент. Присутствующие встали вокруг. Первым заговорил православный священник:

– Попросим господа простить усопшему все его грехи и припомнить те добрые дела, которые он совершил…

Других речей не было. Гроб опустили в могилу. Бросив по горстке земли, присутствующие потянулись к столам.

Первым делом подняли небольшие стаканчики с налитой водкой, выпили. Чуть позже перешли к блинам с икрой.

Опять над столом повисла тишина. Пожилой мужчина поднял стакан, вышел перед столами и спокойным тихим голосом стал говорить. Все стали внимательно слушать, отдавая дань почтения говорившему.

– Достойный человек был Федул – честный, порядочный, по нашим понятиям. Как жил, так и хоронят. Со всей страны приехали с ним проститься. Это он для ментов был жулик, а для нас, – мужчина сделал паузу, смахнув медленно ползущую по щеке слезу, – сами видите… Больше говорить не могу. – Мужчина медленно вернулся на свое место, разом выпил водку.

Ребята, стоящие за столами, понимающе закивали головами и так же молчаливо выпили в память Федула.

В официальной части похорон наступил перерыв. Люди, стоящие под шатром, стали обсуждать различные деловые вопросы. Кто-то говорил о малявах, которые немедленно нужно разослать по зонам в связи со смертью Федула, кто-то начал обсуждать свои текущие проблемы. Собравшиеся время от времени посматривали по сторонам, словно ища слежку или ментов. Милиции видно не было, хотя позже оперативники, как сообщило потом РУБОП, весь день проработали на кладбище. В сводке было указано, что на похоронах присутствовали двадцать восемь воров в законе.

В тот же вечер братва установила на могиле Федула большой дубовый крест и оставила целую гору живых цветов и роскошных венков с надписями «От братьев с Урала», «От хабаровских бродяг», «От друзей из Самары», индивидуальные венки типа «Федулу от Андрея Акулы, Хобота и Тихони».

Среди провожающих Федула в последний путь у самого края стола стоял парень невысокого роста, не выше ста шестидесяти пяти сантиметров, худощавый, с короткой стрижкой, в темном костюме. Он с интересом и с большим вниманием наблюдал за центром стола, где расположились наиболее уважаемые гости.

Это был Женька Машков, старший своей бригады, состоящей из пяти человек. Федула Женька практически не знал, точнее, видел от силы два-три раза, да и то мельком. Один раз Федул приезжал к старшим, как называл Женька лидеров своей группировки – Илью Глазкова и Антона Гузеева по кличке Гузя, а второй раз Женька видел, как Федул был разводящим в конфликте с другой группировкой, так сказать, выполнял роль третейского судьи. После второй встречи Федул взял под опеку группировку, которой руководили Илья и Антон.

Хотя в прошлом Илья и Антон были выпускниками института физкультуры, самбистами и тяги к блатной романтике и криминалу у них не наблюдалось, скорее, они принадлежали к новой волне криминала – рэкетиров-спортсменов, – но знакомство с Федулом они игнорировать не стали, так как Федул был в криминальном мире личностью уважаемой и имел обширные связи. А поскольку так или иначе возникали определенные конфликты с другими группировками, Илья с Антоном часто обращались к Федулу, чтобы гасить эти конфликты.

В ресторан траурная процессия прибыла минут через сорок. Банкетный зал, отведенный для поминок Федула, стал постепенно заполняться. Столы были поставлены буквой «П». В центре, как всегда, уселись почетные гости – воры в законе, крупные авторитеты, с которыми Федул поддерживал отношения, наиболее приближенные члены различных группировок. Поскольку группировку Ильи и Антона представлял Женька со своими ребятами, выполняя одновременно функции телохранителей, то остальных членов группировки на поминках не было.

Расположившись поближе к дверям, Женька подвинул к себе тарелку. Тут же к нему наклонился Витек:

– Жека, смотри, кто напротив нас сидит!

Женька поднял глаза и увидел пять человек, так же коротко стриженных. Один из них, здоровый парень, слегка усмехнулся. Женька наклонился к Витьку и сказал:

– Не понял, что за братва?

– Морозовская бригада. Ты что, не узнал их?

– Не может быть!

– Да точно они! Я сразу вот этого толстого увидел. Это Сидор, а рядом с ним его старший – Боря Микки-Маус. Помнишь, на стрелке мы друг друга постреляли? Я даже ранил Сидора.

Женька задумался. Еще два года назад они враждовали с одной из группировок, которую создали братья Морозовы, из-за коммерсанта. Война была жестокая. Практически три месяца они гонялись друг за другом по Москве, стреляли, взрывали автомашины, обстреливали коммерческие точки друг друга. Погибло много ребят с двух сторон.

Война могла продолжаться и дальше, если бы не вмешался Федул. А затем, при таинственных обстоятельствах, братья Морозовы погибли в одной из загородных бань, так сказать, угорели. И после этого их группировку возглавили другие люди – Боря Микки-Маус и его заместитель Сидор, которые не посчитали целесообразным продолжать войну с бригадой Ильи и Антона. Так установились мирные отношения. Все это приписывалось заслугам Федула.

Женька подвинул к себе хрустальную рюмку и вспомнил про наказ Ильи, что пить нельзя. Он налил в рюмку минеральной воды без газа, тоже производства завода в Черноголовке. Отпив немного, незаметно поменял местами минералку с водкой.

Женька подумал: странная штука жизнь, еще недавно мы стреляли друг в друга, вели, можно сказать, военные действия, а сейчас сидим за одним столом, и при этом никто никому ничего не должен…

Тишину в банкетном зале нарушил все тот же пожилой мужчина. Он встал, постучал ножом по тарелке и попросил внимания. Он долго говорил о Федуле, что тот был честнейший жулик, что многим сберег жизни, что, когда они парились на зоне, Федул ничего не жалел, отдавал все до последнего, то есть был бессребреником. И хотя в последнее время Федул занимался бизнесом, деньги он не зажимал и отправлял по зонам «грев».

Затем выступил еще какой-то мужчина, который рассказывал о благотворительной деятельности Федула. После него никто не выступал.

Гости стали говорить о своем, словно забыли, что они находятся на поминках.

Вторая бандитская война

Тем времени Япончик начал готовить новую войну против чеченцев. Еще до своего приезда через Фрола (Фролов Сергей), лидера балашихинской оргпреступности, предложил коллегам из других группировок собраться и обсудить план новой войны с чеченцами. По сведениям из бандкругов, для начала войны нужно было два условия: «Первое – пусть милиция и КГБ развяжут нам руки, и мы очистим город за одну ночь. Второе – необходим авторитет, способный взять на себя командование боевыми действиями». Роль главнокомандующего Япончик взвалил на свои плечи. Как утверждают милиционеры, на состоявшемся летом 1992 года бандитском сходе Япончик был удостоен такой должности не только за проявленную военную инициативу, но и за то, что призвал к расширению зоны боевых действий – «вышибать врагов из всей России».

В отличие от Сильвестра (и дабы избежать утечки информации) Япончик предложил такую тактику: убивать чеченских лидеров медленно, но верно. В результате только за последний месяц неподалеку от аэропорта «Шереметьево-2» милиция с завидным постоянством находила мертвых кавказцев. Последний труп обнаружили две недели назад.

Криминальные накопления – в бизнес

К этому времени многие группировки накопили весьма большие деньги, и их надо было куда-то вкладывать. Многие группировки открывали вещевые рынки, позже вкладывали деньги в шоу-бизнес, открывали ночные клубы и казино. Это очень престижное дело – казино в Москве открыть.

Позже, когда в Москве словно грибы стали возникать финансовые пирамиды, братва им оказывала покровительство.

Другим важным явлением в жизни столицы стали охранные структуры, сокращенно ЧОПы. Братва стала это использовать, покупая себе должность охранника с правом ношения оружия. Говорят, такая услуга стоила 5–10 тысяч долларов США. И многие лидеры и авторитеты криминальных структур стали охранниками ЧОПов.

Криминальная хроника

19 октября на улице Багрицкого (Кунцево), у дома 12, семью выстрелами из автомата убит Владимир Толмачев, мастер спорта по боксу, владелец кооператива и малого предприятия «Тисе», пайщик Кунцево-банка. Толмачев убит за то, что не стал платить дань кавказцам.

20 октября в Большом Черкасском переулке (центр города) убит бизнесмен Владимир Никитин, а его друг Борис Маркин тяжело ранен; в тот же день на Стромынке, у дома 21, ранен Тургам Гамбарян. У пострадавшего нашли 50 тысяч рублей и 8000 долларов.

22 октября у метро «Юго-Западная» неизвестные ранили из автоматов четырех кавказцев и уехали на белом «Мерседесе»; на Ленинградском шоссе 26 октября четыре русских боевика из автоматов в упор расстреляли два коммерческих ларька, контролировавшихся представителями кавказских группировок.

Как видно, борьба шла с переменным успехом.

«Зураба задушили „ласточкой“. С таким названием газета „Коммерсант“ опубликовала подробности убийства.

Тело опознать так и не удалось. На руке трупа была наколка – «Зураб». Этот человек, как выяснилось, был ранен в спину выстрелом из пистолета, после чего вывезен в Шереметьево. Там ему связали руки, на шее затянули удавку, конец которой привязали к согнутой ноге, положили на живот и оставили умирать медленной мучительной смертью. У бандитов такой способ избавления от конкурентов называется «ласточка».

Хотим обратить ваше внимание: ни одно из пяти убийств вблизи аэропорта до сих пор не раскрыто.

Милиционеры предполагают, что шереметьевские трупы – дело рук лобненской группировки, вступившей в войну в качестве авангарда. А первую разведку боем провели балашихинские, убившие четырех чеченцев в конце августа – за то, что те покусились на землю Фрола. Однако, вопреки плану Япончика, в войне пока гибнут бандиты среднего звена.

Другие группировки пока маневрируют в третьем эшелоне. Например, останкинская банда слилась с долгопрудненскими и старается не светиться в разборках. Руководство раменской команды выразило готовность поставлять боевиков. Домодедовские попросили чеченцев держаться от греха подальше, то есть не появляться на их территории (аэропорт Домодедово, Варшавский и Нагатинский техцентры). Солнцево молчит, что вполне понятно. Молчит и милиция, наблюдая за происходящим (можно считать, что выполнено и первое бандитское условие начала войны).

Кроме этого, в Москву за последнее время подтянулось несколько иногородних группировок. Некоторые начинали сотрудничать с московскими группировками, выполнять роль боевиков, киллеров или просто пушечного мяса.

С приездом бригад из периферии в столице наметился новый криминальный передел.

Приезд бригады из провинции

Пару дней ехали на поезде. Наконец – Москва. На вокзале нас встретил Вадик. Сразу же повез на съемную квартиру. В тот же вечер пошли в ресторан.

Москва потрясла меня. Вначале я даже растерялся. Город громадный, шумный, быстрый, все куда-то бегут, торопятся… Не то что наш маленький, провинциальный, спокойный городок. Там и спешить-то некуда. А тут ритм жизни просто бешеный! Очень красиво в Москве, мне город понравился безумно.

Стали думать, как жить дальше. Жили пока с Севкой в однокомнатной квартире. Севка целыми днями мотался по Москве, с кем-то встречался, толковал. Я на эти встречи не ездил. Севка с Вадиком мотались везде сами.

Человек, который должен был встретиться с нами, Сергей Тимофеев, небезызвестный Сильвестр, лидер ореховской группировки, уехал куда-то по делам из России, не дождавшись нас. Встреча была отложена. С другими же лидерами Вадик нам встречаться не рекомендовал.

Ждать пришлось долго. За это время мы все же попытались встретиться с членами других группировок. Надо сказать, что Москва тогда была поделена на группировки из разных районов. Это были и ореховская, солнцевская, измайловская, центр города держали таганская, бауманская группировки. На севере работала коптевская. Кроме этого, были и небольшие бригады – из Останкина, Медведкова, Сокольников.

Помимо этого, в Москве действовали и несколько группировок по национальному признаку. Это чеченцы – мы их потом звали «чехи», – грузинская, армянская, азербайджанская и ассирийская.

Были и подмосковные группировки – подольская, люберецкая, долгопрудненская, одинцовская. В Москве стали появляться такие же приезжие, как и мы, – казанские, красноярские, кемеровские, новокузнецкие. Все они находились на правах союзников, то есть никакого самостоятельного дела в Москве не имели, кроме, пожалуй, новокузнецкой. Те сразу заявили о себе как о самостоятельной структуре, никого не боящейся, пытающейся поставить под свой контроль других. Приезжали на стрелку, начинали стрелять – в общем, на крови делали свой авторитет.

Наверное, именно новокузнецкая бригада нам все очень здорово и подпортила.

Когда мы стали встречаться с солнцевскими и измайловскими, те как-то помялись, навели о нас справки. Вскрылось убийство двух воров в нашем городке… В общем, не ответили ни да, ни нет, сказали – мы подумаем…

Тогда мы с Севкой здорово приуныли. Но Севка все же верил, что в криминальной Москве и нам местечко найдется.

Тут неожиданно звонит из нашего города Димка – старший, который остался в нашей бригаде. Говорит:

– Объявился ваш третий друг…

Мы поняли – он о Сашке. Неужели Сашка бежал?!

Через четыре дня Сашка приехал в Москву. Не буду рассказывать, как мы конспиративно встречали его, как он пришел к нам на квартиру. Сидели мы целый вечер, разговаривали. Выяснили, что Сашка бежал через канализационную трубу. Он вынужден был бежать, потому что вступил в конфликт с «синими», зэками, придерживающимися воровской идеи. Они его не приняли. Драка была, крутая разборка, его должны были приговорить и завалить на следующий день. Но Сашка бежал. Теперь должен жить нелегально.

– Меня объявили в розыск, – сказал нам Сашка. – Ладно, а вы-то тут как?

Мы пожали плечами:

– Пока никак. Никаких дел нет.

– Что же так?

– Одного человека ждем, Сильвестра. Он лидер ореховской структуры, должен скоро приехать. Вадик сказал, что он нас познакомит и Сильвестр нам работу предложит.

Через два дня после приезда Сашки вернулся Сильвестр. На следующий же день мы встретились с ним.

Встреча была назначена. Явились мы туда вдвоем – Севка и я. Сашка остался на квартире – нельзя было ему показываться.

Сильвестр уже сидел за столом. Рядом с ним – парень лет тридцати пяти, высокий, с холодным взглядом. Мы подошли к ним. Вадик нас представил.

Сильвестру тоже было около тридцати пяти лет. Высокий, с короткой стрижкой, черные глаза, оттопыренные уши, проницательный взгляд. Одет был в темный костюм и черную водолазку.

Сильвестр сказал:

– Слышал я про вас, про ваши делишки. Вадик мне говорил. Кое-какие справки о вас навел. Это что же, вы с ворами проблему в своем городке решили?

Мы кивнули.

– Лихо, молодцы! Говорят, у вас еще и третий красавец есть, который с зоны лыжи сделал? – спросил Сильвестр.

Мы снова кивнули.

– А чего он-то не пришел?

– Да как-то… – Мы переглянулись.

– Ну как вам столица?

– А что Москва? Она уже вся поделена, Сергей Иванович, – обратился Севка к нему.

– Не совсем поделена, конечно, но уже все хорошие места захвачены. А что вы хотите делать?

– Мы хотели с вами работать, – осторожно начал Севка. – Мы слышали, что у вас существуют проблемы – с «чехами» и с бауманской группировкой, по поводу ночного клуба «Арлекино». Вероятно, вы понимаете, что вам на два фронта не сыграть.

– И что же вы предлагаете? – с интересом спросил Сильвестр, придвигая поближе к себе пепельницу, стоящую на столе.

– Мы беремся решить проблему с центральной группировкой по поводу «Арлекина».

– Если мы решаем нормально, – продолжил Севка, – и у вас больше проблем по этой теме не возникает, то мы тогда хотели бы получать 50 процентов от доли этого ночного клуба в качестве крыши. Как вы понимаете, для вас это выгодное предложение. В решении проблемы вы не участвуете, всю работу делаем мы, а вы имеете свои 50 процентов. Как, Сергей Иванович, идет?

Сильвестр отодвинул пепельницу. Чувствовалось, что он думает. Потом он поднял голову кверху, помедлил и сказал:

– Я не знаю. Нужно с братвой переговорить. Дело важное, серьезное. Конечно, в вашем предложении смысл есть, но все-таки я хочу посоветоваться с братвой.

– Ну и прекрасно! – сказал Севка. – Сколько времени нужно?

– А что, вы торопитесь? – поддел Севку Сильвестр.

– Нет, мы не торопимся, но хотелось бы знать более конкретно… Нам нужна работа. А мы качественно выполняем любую работу. Поэтому, если вы не возьметесь с нами работать, то мы обратимся к другим авторитетным людям.

Я стал соображать, для чего он это сказал. Что это, шантаж или запугивание Сильвестра? Или, может быть, предостережение?

Сильвестр неопределенно пожал плечами и сказал:

– Давайте через пару дней встретимся. О месте и времени встречи сообщу через Вадика. – Сильвестр сделал жест, обозначающий окончание разговора.

Через несколько минут он встал и вышел со своим охранником. Мы остались сидеть за столиком. Я обратился к Севке:

– Зачем ты стал ему говорить про другие группировки, что мы туда обратимся? Ты что, хочешь самого Сильвестра запугать? Или шантажировать его решил?

– Погоди, – остановил меня Севка. – Не паникуй. Я все сделал правильно. Пусть знает – не возьмет нас, так к другим уйдем. А там уже, знаешь, все интересы пересекаются, кто знает… Да и потом, у него выбора нет, он согласится – ему на два фронта никак войну не вести. И «чехи» – структура серьезная, и центральная группировка тоже не лыком шита. Я узнавал про них. Это очень серьезные люди. Там вор в законе заправляет по кличке Гром. Причем он приближен к самому Отари Витальевичу Квантришвили. Слышал про такого?

– Нет, – покачал головой я.

– Ты что! Круче его не бывает!

– Он что, вор в законе?

– Он не вор в законе, но имеет очень серьезный авторитет, и с ним все группировки Москвы считаются. Поэтому это очень серьезная проблема. Смотри сам, – продолжил Севка, – я подумал, кое-что обмозговал. Если Сильвестр, при своем авторитете, при своей мощи, никак не может решить эту проблему с центральной группировкой, значит, другого выхода у него нет, только обратиться к нам. Я уверен, что через пару дней он даст согласие.

Два дня пролетели быстро. На следующую встречу с Сильвестром мы решили пойти с Сашкой. Мы надели костюмы, светлые рубашки, галстуки, чтобы выглядеть прилично и солидно, и поехали на встречу. На этот раз она была назначена в одном из ресторанов в районе Юго-Запада. Тогда мы не знали, почему Сильвестр назначил встречу именно в этом ресторане. Но позже выяснилось, что это был именно тот ресторан, с которого он начинал. Здесь он решал многие вопросы, здесь была проведена основная стрелка с «черными», где он вышел победителем.

Подъехав ровно в назначенное время, мы поднялись в зал. Сильвестр был уже там. С ним рядом сидел крепкий парень с короткой стрижкой, в темном пиджаке и темной же рубашке. Сильвестр поздоровался с нами и представил нам парня:

– Это мой заместитель, Культик.

Потом мы представили Сашку. Сильвестр внимательно на него посмотрел. Некоторое время все молчали. Потом начались разговоры на разные темы. Наконец Сильвестр приступил к главному.

– Ну что, ребята, – сказал он, – мы с братвой обсудили ваше предложение и решили так. – Он взглянул на Культика. – Мы принимаем ваше предложение по поводу клуба «Арлекин». Но мы не можем принять предложение по процентному содержанию. То есть мы предлагаем вам выполнить работу за лавэ.

Мы были удивлены таким предложением. Я посмотрел на Севку. В считаные секунды нам надо было принимать решение. Севка взглянул на меня. Я пожал плечами.

– А какая сумма? – поинтересовался Севка.

– Ну, полтинника хватит?

– Нет, Сергей Иванович, полтинник – это мало. Мы же предлагали сначала 50 процентов, а ты спускаешь на полтинник, – неожиданно перешел на «ты» Севка.

Сильвестр не обратил внимания на этот переход.

– Сколько же вы хотите? Давай до сотки прибавим, – сказал Сильвестр.

– Не пятьсот же за него платить! – добавил Культик.

Мы пожали плечами. Выхода у нас не было – надо было соглашаться.

Уже позже, после нашего разговора, когда мы обсуждали все произошедшее втроем, мы решили, что главное в этот момент – зацепиться. Зацепиться хоть за какую-то работу, войти в контакт. А там – посмотрим. Может все измениться.

Криминальная хроника

2 декабря, в день открытия в Москве VII Съезда народных депутатов России, московская милиция провела широкомасштабную операцию в мотеле «Солнечный». В тот день в ресторане мотеля справляли день рождения вора в законе Захара. На это торжество были приглашены четверо воров в законе – Петрик, Роспись, Савоська, Гога, а также такие московские авторитеты, как Сильвестр, Слива и многие другие. Всего на банкете присутствовали 80 человек. Из них 18 находились на тот момент в бегах и были объявлены в федеральный розыск.

И вот всю эту компанию в девятом часу вечера московский ОМОН берет, как говорится, в плен. Было задержано 68 человек. У двоих из них обнаружены наркотики, у одного – оружие. Правда, через несколько дней большинство из задержанных было отпущено, так как за ними не водилось никакого криминала.

День рождения законника

Наступило 1 декабря 1992 года, день рождения Захара. Сильвестр был в приподнятом настроении. Целый день он проводил малозначительные встречи, к вечеру заехал домой переодеться. Он надел дорогой темный костюм. Мы поехали на двух машинах. Сильвестр с водителем на одной машине, а мы – сопровождение – в другой.

Мотель «Солнечный» находился в конце Варшавского шоссе, сразу за Кольцевой дорогой, стоял как бы на ее обочине. Не доезжая нескольких метров до мотеля, Сильвестр велел остановить машину. Подозвав меня, он сказал:

– Шурик, пусть ребята поймают такси и один человек возьмет «заряженную» сумочку, сядет в тачку и будет нас там ждать на всякий случай.

Я понял замысел Сильвестра. Естественно, если намечалась криминальная сходка – ведь на дне рождения у Захара будут законники и авторитеты, – являться туда вооруженным нельзя. Велика вероятность облавы. Поэтому Сильвестр сделал проверенный ход – сумку с оружием, которую постоянно возили на машине прикрытия, перекладывали в такси, водителю платили хорошие деньги, и один человек из бригады сидел с водителем в машине и ждал окончания вечера. Сумка с оружием в багажнике. В случае проверки пассажир всегда мог сказать: «Да знать я не знаю никакой сумки!» И он оставался «не при делах».

Вскоре я поймал такси. Водителем оказался молодой парень. Он очень сильно испугался, увидев нас, вероятно, почувствовал что-то неладное. Когда я положил сумку в машину, то его руки задрожали. В машину я посадил Макса. Остальные же на двух машинах подъехали к мотелю.

Мы приехали одними из первых. Перед входом стояло несколько машин. Мы поставили на стоянку машину Сильвестра и сели во вторую греться. Сильвестр прошел в мотель один. Там его уже встречали какие-то люди. Вскоре к мотелю стали подруливать иномарки. В основном это были «Мерседесы», «БМВ„, „Вольво“, иногда появлялись джипы. Всего приглашенных я насчитал около пятидесяти человек. Среди них я узнал таких авторитетнейших воров, как Роспись, Савоська, Петрик, Гога Ереванский. Почти все приглашенные приезжали на двух машинах. Вероятно, была какая-то договоренность между ними. Одна машина была с первыми лицами – с „хозяевами“, вторая – с охраной. Все ставили свои машины на стоянки. Многие из охраны выходили и, отыскав знакомую братву из других группировок, начинали дружеский разговор. Другие оставались сидеть в машине, ожидая своих «хозяев“.

Мы сидели и ждали Сильвестра. Затем подъехало еще несколько машин, из них вышли, видимо, дорогостоящие путанки, привезенные из гостиницы «Интурист» и других классных отелей. Весь разговор сразу переключился на женщин. Сначала обсуждали прибывших девчонок, потом начались воспоминания и рассказы о собственных похождениях с проститутками.

Вскоре подъехал еще один человек, опоздавший. Это был вор в законе Слива.

Я обратил внимание на то, что практически вся охрана сидела в машинах, никто не контролировал обстановку, не было никаких постов на подъезде к мотелю. Я спросил вслух:

– Что же это они делают? Даже никаких постов не поставили!

– Слушай, Шурик, да кто их тронет! – спокойно ответил Олег. – Смотри, самая крутизна из крутизны собралась!

– Но помимо братвы есть еще и менты, – сказал я.

– Да ладно! Девять часов вечера, какие менты! Небось уже все отдыхают!

Вдруг рация, лежавшая у меня в кармане, зашипела. Я нажал на кнопку и услышал голос Макса, сидевшего в такси, которое стояло недалеко от мотеля:

– Менты! Шухер!

Я быстро переключил рацию на передачу к Сильвестру. Но, как я узнал впоследствии, поскольку эта встреча проходила за массивными бетонными стенами, сигналы от рации не смогли пробиться через такой экран.

Тем временем со стороны площади, прилегающей к мотелю «Солнечный», стали подъезжать милицейские автобусы и машины, из которых выскочили люди в камуфляжной форме, в бронежилетах, с автоматами. Было ясно, что приехал ОМОН, оперативники уголовного розыска и служба безопасности.

Подъехавшие быстро блокировали все здание и всю охрану, сидящую в машинах. Я видел, как в нашу сторону бегут несколько омоновцев с автоматами. Их дула смотрели нам в лица. Они подбежали к нашей машине, схватили каждого за шиворот и стали вытаскивать из машины. Я видел, что то же самое происходило и в отношении других машин. Тем временем другая группа стремительно вбегала в «Солнечный».

Вскоре мы стояли, упершись руками в капот машины. Время от времени омоновцы с оперативниками обыскивали нас, ища оружие или наркотики, нанося удары рукоятками пистолетов или прикладами автоматов. Слава богу, что у нас ничего не было! Единственное, что меня могло компрометировать, – рация в руках. Но рация не являлась запрещенным предметом, хотя, естественно, и подлежала конфискации, так как я не имел на нее официального разрешения.

Тем временем я заметил, что возле здания началось движение. То выходили, то входили оперативники с рациями. Было нетрудно догадаться, что они принадлежали к различным ведомствам – кто к отделу по борьбе с бандитизмом МУРа, кто – к Министерству безопасности, так как они отличались друг от друга.

Вскоре к мотелю стали подъезжать другие машины, называемые «воронками», в которые стали грузить всех. Первоначально грузили авторитетов и воров в законе. Их выводили поодиночке, в наручниках. Кто-то из них был раздет – вероятно, «приняли» прямо из сауны. Затем стали грузить и братву из охраны. Я видел, что некоторых из них избивали, поскольку те «бычарились», то есть оказывали сопротивление ментам. Нас также погрузили в автозак и повезли в отделение милиции. Всех задержанных развезли по разным отделениям. Естественно, воров повезли сразу на Петровку, на допросы.

Нас привезли в какое-то отделение милиции. Я сразу догадался, что акция по задержанию воровской сходки в мотеле «Солнечный» была хорошо спланирована органами, так как в отделении нас ждали. Клетка – «обезьянник» – была свободна, там не было ни бомжей, ни пьяниц. Нас затолкали туда. Всего человек пятнадцать. В основном люди из других группировок. Сидели спокойно, молча. Потом каждого из нас стали вытаскивать на допрос. Ребята вели себя с достоинством, так как после обыска ни у кого ничего не обнаружили, каждый прекрасно понимал, что в ближайшее время он должен быть отпущен.

19 декабря газета «Советская Россия» поместила на своих страницах статью известной журналистки Ларисы Кислинской под названием «Под опекой О. В.».

«З декабря в коридорах прославленного здания на Петровке, 38, появились два известных всему нашему народу телегероя. Иосиф Давыдович Кобзон, думаю, в представлении не нуждается. Его спутник, о котором в корреспонденции „Воры в законе и их покровители“, напечатанной в „Советской России“ 28 марта сего года, я говорила как о человеке, минимум один раз в неделю дающем интервью по телевидению, после моей публикации стал появляться на голубом экране практически каждый день. Именно поэтому приятель известного певца весьма узнаваем – это президент благотворительного фонда социальной защиты спортсменов имени Льва Яшина Отари Витальевич Квантришвили (бывший президент ассоциации „XXI век“). Напомню читателям, что имена этих знаменитостей накрепко связаны у оперативников и следователей ГУВД Москвы с историей досрочного освобождения известного вора в законе Иванькова по кличке Япончик».

Криминальная статистика

В 1992 году на московских улицах бандиты устроили 29 вооруженных столкновений между собой. 18 человек убито, 47 ранено. С начала текущего года группировки провели крупные разборки, в результате которых погибли 6 человек, 11 ранено. Практически все иногородние организованные преступные группировки занимаются рэкетом, однако у каждой имеется своя специфика и сферы влияния.


В результате, если за весь 1992 год было возбуждено 21 уголовное дело о похищении людей с целью выкупа, то за первые месяцы 1993-го их уже 22. Газеты тем не менее отмечают, что появление в столице отдельной структуры по борьбе с организованной преступностью внушает москвичам надежду.

Год 1993

Криминальный расклад

В начале года стало очевидным, что преступность в столице развивается очень быстро. Уже насчитывалось более двадцати крупнейших преступных группировок и множество мелких, незарегистрированных бригад, объединяющих дворы, небольшие улицы, которые также вносили свою лепту в развитие криминогенной обстановки в столице.

Общая криминальная обстановка в 1993 году стала просто взрывоопасной. Криминальный мир столицы можно было сравнить с детской мозаикой, состоящей из разноцветных кусочков – обособленных преступных группировок со своими боевиками.

Первоначально преступные группировки в Москве формировались по месту жительства их основателей и первичным зонам влияния. Затем сферы влияния группировок столицы стали непредсказуемы. Структура попадала под «крышу» какой-либо группировки независимо от места своего расположения. Были случаи, когда коммерческая структура имела несколько крыш. Например, один известный вещевой рынок мирно опекали 17 бригад!!!

Депутатские крыши

В 1993 году в криминальном обиходе появилось новое понятие – депутатская крыша. Криминальный мир стал активно использовать в своих интересах депутатскую неприкосновенность и депутатский лоббизм. Уже в 1995 году Генеральная прокуратура РФ, по некоторым данным, имела конкретные претензии к 16 депутатам, и они после окончания своих полномочий были привлечены к уголовной ответственности.

По признанию тогдашнего депутата Государственной думы Владимира Семаго, большинство законопроектов, которые принимает Дума, – заказные и соответственно оплаченные. Эта неплохая прибавка к заработной плате стала основным источником пополнения семейной и партийной казны депутатов. Заказчики – крупные фирмы, представители министерств или корпорации – имеют дело с руководством крупных фракций, реже – с видными депутатами.

Деньги берутся наличными или через подставные депутатские фирмы. Сумма «гонорара» обычно составляет 2–3% от предполагаемой прибыли.

Распространенной в 1994—1997 годах стала торговля удостоверениями помощников депутата, которые давали определенные льготы. Получить корочку помощника депутата для многих было тогда сверхмодно и престижно. Приобретались такие корочки по цене от 1 до 10 тысяч американских долларов в зависимости от материального положения клиента. По непроверенным данным, активно этим занимались два заместителя руководителя одной фракции. Но вскоре такие удостоверения из способов защиты их обладателей превратились в определенную наводку для правоохранительных органов. Чекисты даже подготовили свой список депутатов, тесно связанных с криминалом. Но развивать эту тему не стали, зная скандальный характер многих известных депутатов. Одновременно с торговлей удостоверениями стала процветать торговля депутатскими запросами или письмами в адрес правоохранительных органов по поводу защиты обвиняемого по какому-либо уголовному делу – здесь цена такого письма могла дойти до ста тысяч долларов США. Самое интересное, что такие письма-запросы ни на что не влияли, разве что следователи или прокуроры обязаны были давать формальные ответы за короткий срок.

Криминальная хроника

Начало нового, 1993 года в Москве, как обычно, было отмечено перестрелками. 4 января на Делегатской улице две группы молодых людей (по 4 человека с каждой стороны) устроили стрельбу из машин друг в друга. В результате этого четверо из них были ранены. Их и задержала прибывшая через несколько минут на место происшествия милиция.

Совещание столичной милиции

6 января в кинотеатре «Октябрь» руководители правоохранительных органов и мэр Москвы Юрий Лужков встретились с офицерами столичной милиции и обсудили меры по усилению борьбы с преступностью.

На этой встрече выступали министр безопасности России Виктор Баранников, министр внутренних дел России Виктор Ерин и начальник ГУВД Москвы Владимир Панкратов. Начальник ГУВД констатировал, что ситуация в городе очень серьезная и самая главная задача на ближайшее будущее – переломить ее. Виктор Ерин в своем выступлении пообещал уволить в частные детективы всех милиционеров, кто будет заниматься коммерческой деятельностью и идти на поводу у бизнесменов. По его словам, Москва стала настоящим полигоном для мафии. Ерин пригрозил карать тех, кто будет укрывать преступления, и призвал присутствующих окончательно разобраться, кто в городе хозяин – преступники или законная власть. Министр сообщил, что он уже подписал приказ о выделении для столичной милиции 300 ставок оперработников, 50 – следователей и 200 единиц для спецотряда.

Мэр Москвы Юрий Лужков в своем выступлении повторил, что его твердое намерение приостановить рост преступности в городе – не авантюра и мэрия сделает для этого все возможное и невозможное, включая выделение на нужды милиции 5 миллионов долларов и 21 миллиард рублей.

Коррупция

Лидеры ОПГ все чаще стали задумываться, как свести до минимума степень риска в своей работе или предотвратить столкновение с милицией. Самый распространенный и верный способ – подкуп должностных милицейских, прокурорских или судебных лиц.

Это позволяло срывать многие милицейские операции и успешно уходить от судебного преследования. Надо отметить, что в этой части многие ОПГ преуспели. Некоторые оперативники не только предупреждали бандитов о предстоящей операции или облаве, но выполняли заказы по задержанию и преследованию конкурентных ОПГ и бригад.

Криминальная хроника

Не прошло и трех дней после совещания милиционеров, как Москву вновь сотрясли автоматные выстрелы. В ночь с 8 на 9 января в Солнцево в здании школы № 1006 были убиты трое и ранены два человека. Среди убитых оказался директор фирмы «САК» (в здании школы они оборудовали сауну и спортзал).

14 января ночью на проспекте Мира, возле кафе «Лель», члены преступной группировки «Мазутка», проезжая на такси, натолкнулись на нескольких молодых людей абхазской национальности. Абхазцы стояли на дороге и останавливали проезжавшие машины. Остановили они и машину, в которой находились люди из «Мазутки». Вскоре между двумя компаниями завязалась перепалка, переросшая в драку… «Мазутка» достала ножи и обрез, и двое абхазцев были тут же убиты.

Всего за январь 1993 года в Москве было совершено 47 преступлений по линии организованной преступности (месяц назад, в декабре 92-го, – 39 преступлений).

Заказные убийства

Заказное убийство как метод решения проблем в криминальном мире в начале 90-х годов становится очень популярным.

По данным правоохранительных органов, только в 1992 году было совершено более 100 убийств предпринимателей и криминальных авторитетов, в 1993 году эта цифра возросла до 250, а в 1994-м – до 500!

С большим количеством заказных убийств в терминологии криминального мира появляется слово «киллер» – человек, совершающий заказное убийство. Однако киллеры чаще всего были анонимные. Обычно группировки использовали киллеров – «гастролеров» из другого города, а еще лучше – из бывшей братской республики.

Часто случалось так, что после проведенной акции самого киллера убивали те, кто его нанимал, чтобы окончательно спрятать концы в воду.

Киллер – опасная профессия, не терпящая дураков, так как ставки там самые высокие – жизнь самого киллера. Поэтому при планировании операции киллер учитывает каждую мелочь – маршруты движения объекта, его привычки, распорядок дня, связи, наличие или отсутствие охраны, его характер. Любая осечка может свести дело к нулю.

Визитной карточкой наемных убийц – киллеров стал контрольный выстрел в голову жертвы, чтобы результат был стопроцентным. Без контрольного выстрела в настоящее время не обходится практически ни один исполнитель.

Убийства криминальных авторитетов

1993 год вызвал шок в преступном мире. За этот год при невыясненных обстоятельствах один за другим погибли три десятка воров в законе, чьи имена знал любой зэк и даже простой оперативник с небольшим стажем: Глобус, Арсен Микеладзе, Султан, Гога Ереванский, лидер грузинского клана Квежо Пипия, пропал при странных обстоятельствах авторитет Сергей Круглов по кличке Сережа Борода.

Затем – известные воры в законе Резо, Пушкин, Садиков, Босяк, ногинский вор Витя Зверь, авторитеты Вайдон, Заяц, Паша Родной, Англичанин, Леонид Завадский, Виктор Коган, больше известный как Жид. Был расстрелян известный бауманский авторитет Владислав Ваннер. Погибли многие другие.

Как это делалось

Неудачи начались неожиданно. Когда наступил назначенный день, в который киллер должен был пристрелить Толстого в подъезде его дома, и группа прикрытия уже заняла свои места, оказалось, что Вася-киллер неожиданно исчез. Куда – непонятно. Последний раз Рыба привез его на одну из квартир. После этого никто его не видел.

И опять мы в полном замешательстве. Нужно было что-то придумывать. Неожиданно Рыба предложил в качестве дублеров по киллерскому делу меня и Виктора. Особенно он настаивал на моей кандидатуре.

– Во-первых, – говорил Рыба, – он новичок, его никто не знает, а во-вторых, это будет крещение для него. Пусть кровью себя замажет! Это будет для него последняя проверка.

Не знаю почему, но старшие согласились с доводами Рыбы. Так меня выбрали на роль киллера.

Теперь Рыба возил меня в лес, и я пристреливал оружие. Сначала дали мне два пистолета – один «ТТ», другой – «глок», бразильский. Два – на всякий случай, если один заклинит. Виктор должен был быть моим дублером – сидеть в машине недалеко от подъезда. У него тоже было два ствола. Если что, он должен выскочить и добить Толстого. Остальные ребята были распределены на участках территории, которая прилегала к дому Толстого.

Одни находились с правой стороны, другие – с левой. Кроме этого, группа ребят, которые сопровождали Толстого, осуществляя за ним слежку, часто меняя машины, должны были по рации передавать условные сигналы.

Рыба всячески запугивал меня, говорил, что если что сорвется, то мне не жить, он меня кончит самолично – если будет осечка или я сдрейфлю.

– Но если ты попадешься его братве, – добавил Рыба, – то тогда тебе не жить. Они тебя на куски порежут. А ментам сдаться – пиши пропало. Получишь по максимуму. Да и в колонии не выживешь.

Так что картина складывалась для меня довольно безрадостная. Мне даже иногда казалось, что Рыба специально говорит все это, что он хочет, чтобы у меня произошла неудача в этом покушении.

Зато меня всячески подбадривал Виктор. Он говорил мне:

– Ничего, Ромка, все у тебя будет нормально! Все сложится! Завалишь этого борова, глядишь – серьезное продвижение по службе будет.

– И какое же это продвижение?

– Ты сначала дело сделай, а там узнаешь. Наши в этом плане никогда никого не «кидают».

– Ты с таким знанием говоришь… А ты сам участвовал в таких делах?

Виктор посмотрел на меня внимательно.

– Ты помнишь наш разговор? Чем меньше знаешь…

– Я тебя понял, – тут же остановил я его.

«Кто его знает, – подумал я, – может, кого-то Виктор и замочил, просто не хочет на эту тему говорить. Его можно понять. Интересно, кем стану я после этой акции? И вообще, смогу ли я это выполнить?»


Наконец, из объектов, где бывал Толстый, были выбраны два – спортклуб и дом. Однако каждый объект имел свои недостатки. В спортклубе Толстый всегда не один. Как правило, его сопровождали телохранители, которые также усиленно занимались на тренажерах, и было ясно, что в ответ можно получить пулю от кого-нибудь из них. Что касается квартиры, которую снимал Толстый, – он каждый месяц, а то и дважды в месяц, менял квартиры, что было типичной чертой для мафиози: никогда не оставаться надолго в одном месте.

Поэтому воры в законе и авторитеты предпочитали снимать квартиры, а не иметь собственное жилье. Точнее, может быть, они имели свое жилье, но никогда его не светили. Я даже знаю случай – мне Виктор рассказывал, – как у одного из лидеров группировки была специальная секретная дача, на которой он жил. И никто из группировки не знал, что у него она есть, где он время от времени скрывался, – даже ближайшее окружение. Тем не менее это не спасло его – он был убит при странных обстоятельствах именно на этой даче. Некоторые поговаривали, что это дело рук Сергея Малахова, который тогда был бригадиром и выбивался в лидеры. Но доказать никто ничего не мог.

Убийцу не нашли. Предыдущего лидера с почестями похоронили, а на общем собрании выбрали другого – Сергея, а потом появился и Алик.

Так что квартира Толстого тоже имела определенные минусы. Прежде всего, никто не знал, во сколько он возвращается. Он мог допоздна торчать в казино, в ночном клубе, мог на ночь уехать к проституткам. Поэтому моя доля как человека, ждущего его, чтобы завалить, была нелегкой. Сколько его нужно было ждать, никто не знал.


Почти каждый день я тренировался. Помимо того, что выезжал за город и пристреливал оружие, мне показали подъезд подобного дома. Конечно, было глупо тренироваться в том самом подъезде, где жил Толстый, поэтому пацаны нашли аналогичный. Хорошо, что дома у нас сделаны по одним и тем же проектам! Толстый должен был подняться на первые пять-шесть ступенек, а потом повернуть на другую лестницу, чтобы подойти к лифту. Там был небольшой закуток. Там я и должен был прятаться. Предварительно ребята должны были вывернуть лампочку, чтобы меня не было видно. Потом в считаные секунды я должен был покинуть подъезд.

Кто-то из ребят изображал Толстого. Я подходил к нему и делал условный выстрел почти в упор, затем быстро делал второй, контрольный выстрел, бросал оружие и покидал подъезд. На всю операцию мне отводилось не больше двух минут. Единственное условие – машина с охраной должна отъехать. Но это меня не очень волновало, так как во дворе находились наши ребята и в случае чего должны были прикрыть меня – вести по этой машине автоматный огонь.


Время тянулось очень медленно. Меня стала пугать неопределенность. У меня возникло чувство, что ничего не состоится. Слишком уж много времени прошло, больше недели, а никто не назначал день задания. Я стал надеяться, что окажусь прав. Но наше относительно спокойное существование неожиданно было резко нарушено.

У бильярдного зала был расстрелян автомобиль, в котором ехали Рыба с Максом. Рыбу ранили в ногу, Макс не пострадал и сумел вывезти Рыбу в ближайшую больницу. Было ясно, что это дело рук команды Толстого. Теперь нам нужно было нанести ответный удар.


Вскоре назначили день.

С утра меня поочередно опекали Виктор и Эдик. Не знаю, зачем это нужно. Может быть, думали, что произойдет утечка информации. Но не пойду же я сам себя закладывать! А может быть, таков порядок, чтобы морально не расслаблялся…

Эдик постоянно повторял:

– Ничего, Ромка, не дрейфь, все будет нормально! Все через это проходили…

– Потом будет легко.

Во второй половине дня Эдика сменил Виктор. Он был моим дублером. Если у меня что-то не сработает, то он должен добить Толстого.


Примерно около девяти часов вечера меня привезли на обычной машине к дому, где жил Толстый. Мы с Виктором вышли. Виктор держал в руке фонарик. На голове у меня был надет рыжий парик. Сверху – вязаная шапочка, фирменная, финская. Шапочка имела свои особенности. На ней были вырезаны дырки для глаз. Так что если натянуть ее поглубже на голову, то получается не шапочка, а черная маска. Кроме этого, на ногах у меня мягкие кроссовки, на руках – перчатки. Один пистолет находился за поясом, другой приклеен к ноге пластырем. Еще у меня была небольшая рация.

Я вошел в подъезд. Лампочка была вывернута. Виктор посветил мне фонариком и сказал:

– Вот твое место, парень. Ну, все, – он обнял меня, – не оплошай! Главное – не теряйся: первый выстрел, второй – обязательно в голову. Это контрольный, наша гарантия. Если что – мы рядом. Помни об этом, что ты не один!

Виктор ушел. Я остался стоять в темноте один. «Вот как может повернуться жизнь, – думал я. – Вроде меня брали в группировку на хозяйственную работу, курьером, потом я постепенно стал боевиком, а теперь выполняю роль киллера! Надо же, как не вовремя этот Вася сбежал! Интересно, будут они с ним разбираться?»

Я взглянул на часы. Предусмотрительно я надел командирские часы со светящимся циферблатом. Уже прошел час. Время от времени мимо меня проходили жильцы – кто-то входил, кто-то выходил. Интересно, а как же сложится ситуация, если Толстый войдет не один, с кем-нибудь посторонним? Мне об этом ничего не говорили! Вообще-то, мне это было все равно, я прекрасно понимал, что люди будут в шоке, так что я успею скрыться. К тому же я помнил, что я не один, что минимум десять человек подстраховывают меня.

Разные мысли мелькали в голове. Мне совершенно не хотелось исполнять роль киллера. Как я буду сейчас убивать человека? Смогу ли я это сделать? Нет, смогу, конечно. Я прекрасно знал, что бывает с людьми, которые не выполняют приказ. Для них один приговор – смерть. Поэтому выбора у меня не было.

Прошел еще один час. Я то и дело смотрел на часы. Рация молчала. Значит, сигнала, что Толстый приближается к дому, еще не было. Я опять занялся самоанализом. Теперь получается, что я творец судеб человеческих. Живет, например, Толстый сладкой жизнью… Конечно, у него тоже бывают проблемы. Но сейчас он, наверное, где-то в сауне с девчонками или на бильярде разминается…

А может, разбор полетов в бригаде проводит. Короче, сейчас он на коне, он – лидер. И совершенно не подозревает, что через несколько часов он вернется к себе домой, а тут – вся жизнь его закончится. Я же – человек, который выполняет приговор, значит, я являюсь повелителем его судьбы. С нажатием курка жизнь Толстого прервется…

Это импонировало мне. Хотя, с другой стороны, мне было неприятно. Неожиданно в мою голову пришла мысль: а что тут делает Виктор со стволом? Не выполняет ли он не только роль моего дублера, но и роль чистильщика? А вдруг старшие решили убрать меня? Ведь не случайно они выбрали именно меня. Никто меня толком не знает, я – новичок, в криминальном мире еще не засвечен. Вот уберу я Толстого, а потом Виктор или кто-то еще уберет меня. И спишут это на разборку…

А может, меня уберет охрана? Нет, этого наши не допустят, потому что понятно, что сразу меня не убьют. Сначала меня повезут в лес, пытать, снимать показания. Господи, да что же за мысли мне в голову лезут! Все будет нормально. Да и Виктор на такое не решится. Я в это не верю. Он же мой лучший друг теперь!

Неожиданно замигала лампочка рации. Я переключился на прием и поднес рацию к уху.

– Рома, как слышишь? Клиент подъезжает. Будь готов, – услышал я голос Эдика.

– Слышу нормально, все понял. – И я отключился. Затем я осторожно достал из-за пазухи «глок», еще раз проверил, надежно ли прикручен глушитель, и одной рукой взвел курок. Я чувствовал, что руки у меня начинают трястись.

Вскоре лампочка на рации снова заморгала. Это значило, что Толстяк близко. Я выдохнул. Тут я услышал, как заскрипели тормоза возле подъезда…

И тут же услышал, как где-то недалеко, на втором или третьем этаже, открылась дверь квартиры. Неужели кто-то выйдет? Вот будет картина – Толстый входит в подъезд, и в это же время женщина с ребенком спускается вниз… Да нет, время около полуночи, никакой женщины с ребенком быть не может! Но кто-то же вышел…

Тем временем в подъезд вошли две фигуры. Одна из них была большой. Кто-то его сопровождал. Первый басом выругался:

– Сволочи, опять лампочку разбили! Ты это, разберись тут, пусть лампочку нормальную поставят.

Все, пора выходить. Я считал шаги. Вот они сделали первый шаг, второй… Тут я услышал, что вошедшие остановились. А вдруг они меня увидели? А вдруг они стволы достают? Да что, в конце концов, я дергаюсь? Надо ждать, пока они поднимутся на ступеньки.

Я увидел, что Толстый со спутником достали зажигалки, освещая ступеньки. Пламя на несколько мгновений осветило их. Толстый опять выругался. Вероятно, огонь обжег ему пальцы.

Им оставалось преодолеть несколько ступенек, повернуть направо. Там они попадут в пролет, который освещается, и я смогу прицелиться.

Наконец Толстый достиг той площадки, после которой должен повернуть направо. Но вдруг он неожиданно остановился. Оба замолчали. Мне стало не по себе. А вдруг сейчас Толстый разгадает, что в закутке стою я, поджидающий его киллер? И он начнет по мне стрелять?

Толстый двинулся к лифту, где горела лампочка. Я слышал, как кто-то спускается сверху. Вероятно, Толстый что-то заподозрил и остановился на месте.

– Слышь, Толян, – снова услышал я его бас, – посмотри, кто там сверху спускается. Что-то мне это не нравится.

– Да ладно, не волнуйся! – ответил его спутник. – Все тебе последнее время мерещится! Сейчас сделаю. – И быстрыми шагами стал подниматься по ступенькам.

Все, мое время пришло! Я видел, как крупная фигура стояла возле лифта. Рука его была в кармане. Толстый ждал, пока его кореш спустится обратно и подаст ему знак.

Вытащив пистолет и наведя его на голову Толстого, я сделал шаг. Но в последний момент Толстый повернулся ко мне. Я увидел его лицо. На нем было выражение удивления. Но в этот момент я поднял руку и нажал на курок. Выстрела почти не было слышно. Толстый отлетел в сторону, настолько велика была сила выстрела. Он стал опускаться на пол. Руки у меня тряслись. Вместо того чтобы выстрелить второй раз в голову, я перевел дуло пистолета в область сердца и снова нажал на курок. Все, работа сделана.

Я услышал, как Толян несся вниз. Я отбросил пистолет в тот угол, где стоял минутой раньше, и побежал к выходу. Левой рукой я доставал «ТТ».

Я знал, что когда я выйду на улицу и если машина с охраной еще стоит, то наши ребята тут же начнут стрелять в нее. Но, открыв дверь, я увидел, что машины нет. Навстречу мне бежал Виктор с пистолетом. Господи, вот сейчас-то он в меня и выстрелит… Я инстинктивно присел. И, как оказалось, сделал правильно. За моей спиной стоял тот самый Толян и целился в сторону Виктора. Но тот опередил его. Выхватив второй пистолет, он выстрелил одновременно из двух стволов. Я увидел, как тело Толяна мешком свалилось на землю.

– Все, уходим! – выдохнул Виктор. Я тотчас же рванул, как было договорено, в сторону детской площадки. На другой стороне должна стоять машина, на которой мы уедем отсюда. Вот она стоит, я вижу ее, двигатель работает. Вскочив внутрь, я увидел, что за рулем – Егор.

– Ну как, все нормально? – спросил он.

– Да. Давай гони! – приказал Виктор.

Машина рванулась с места. Виктор стал пристально смотреть в зеркало, нет ли за нами «хвоста». Я тоже повернулся назад. Но стекла были тонированные, и ничего толком видно не было.

– Пригни голову, – сказал Виктор. Я чувствовал, что он очень нервничает.

– Кажется, нет никого сзади, – проговорил Егор.

Мы выехали на улицу. Виктор немного расслабился.

Криминальные конфликты

В конфликте «старого с молодым» разберем один пример – с ореховской группировкой. В Москве она является одной из самых молодых по возрасту, и члены ее отрицают правила и понятия, установленные в уголовном мире. На этой почве в 1992 году на юге Москвы вспыхнула настоящая война между ореховской, нагатинской и подольской группировками. Война была по-настоящему кровопролитной. Так, в феврале 1993 года в кафе «Каширское» и «Кипарис» были убиты шестеро членов ореховской группировки. Однако ореховских это не остановило, и в апреле того же года на Елецкой улице они расправились с 50-летним московским авторитетом Виктором Коганом (кличка Жид) и его телохранителем.

Третья бандитская война

Серия убийств и перестрелок, с которых началась прошедшая неделя, дает экспертам «Ъ» ряд веских доказательств того, что в Москве разгорается война русскоязычных бандитов против мафии, которую средства массовой информации обычно называют чеченской. Это третья попытка столичной оргпреступности убрать конкурентов из города.

(Из газеты «Коммерсант»)

Криминальный расклад

На прошедшей неделе ГУВД Москвы зарегистрировало вспышку перестрелок. Причем, как видно из сводок, пальба велась с явным перевесом в пользу чеченской стороны. И вот почему.

Понеся первые потери, чеченцы догадались, что против них опять затевается геноцид, и предприняли неотложные меры для защиты. Все их лидеры опять же сменили адреса и явки, начали выпивать в других ресторанах, ездить на машинах с другими номерами. Более активно чеченцы стали сдавать милиции своих конкурентов.

Первым чуть не пострадал Фрол, задержанный по подозрению в незаконном хранении оружия. Но его вину доказать не удалось, и через десять дней Фрола отпустили.

Помимо милицейских связей чеченцы пустили в ход оружие. Причем для начала они стали отстреливать бизнесменов, запуганных русскоязычными бандитами и переставших платить деньги чеченцам.

Исход любой войны предсказуем. Погибнут люди. Виновные и невиновные. Но ни одна война, даже Вторая мировая, не принесла пользы никому, кроме структур, вложивших деньги в оружие.

Криминальная хроника

Тем временем объявленная в конце февраля на совещании в Кремле борьба с преступностью в марте начала обретать свои реальные очертания. В Москве, например, милиция явно активизировала свои действия против столичных преступных группировок. 3 марта в кафе «Аист», что на Малой Бронной, милиция сорвала разборку между «славянами» и азербайджанцами. Еще в конце февраля лидеры «славянских» группировок на общем сборе решили призвать к порядку азербайджанцев, и 3 марта в «Аисте» должна была состояться одна из шумных акций этой кампании. Однако дело обошлось арестом лишь одного человека, у которого было найдено оружие.

4 марта отряд по борьбе с бандитизмом МУРа при содействии нескольких сотрудников отдела розыска автомашин управления ГАИ провели операцию по задержанию вымогателей из люберецкой группировки. События в этой операции развивались следующим образом.

11 марта боевые действия вновь переместились в Москву. У кафе «Ладога» во время бурного выяснения отношений была взорвана граната, осколками которой были ранены три человека.

Надо отметить, что взрывы в те дни на улицах столицы и других городов России были далеко не редкостью. К примеру, 8 марта в Москве был взорван автомобиль директора малого предприятия Сергея Сошняка, а 10 марта – автомобиль майора Российской армии Бориса Иванова.

11 марта сотрудники отдела по борьбе с бандитизмом МУРа задержали еще одну группу рэкетиров, контролировавших вещевой рынок ЦСКА. Возглавлял эту группу авторитет по кличке Мансур, год назад освободившийся из Бутырки. Его люди еженедельно вымогали у местных торговцев и администрации рынка от 3 до 5 миллионов рублей.

Арест Мансура, март 1993 года

Так совпало, что одиннадцатое марта – четверг – день обмена абонементов, поэтому с утра до трех часов в администраторскую стояла огромная очередь. Обмен мы проводили по секторам, чтобы не было хаоса и беспорядка – начинали по алфавиту.

Поэтому каждый раз администратор, сидящий в офисе, объявлял, что приглашаются владельцы торговых мест, например Б, для обмена абонементов. Все уже знали, что на эту процедуру отводилось тридцать-сорок минут. Потом шел следующий сектор, потом – подвальные помещения, владельцы буфетов, частных складов и небольших магазинчиков, которые стали появляться на территории вещевого рынка.

В три часа дня, когда сбор денег был полностью закончен, я обратил внимание, что Костя стал куда-то собираться.

– Ты куда? – спросил я.

– Хочу в банк поехать, деньги положить, – сказал Костя. Тут же встал из-за стола и стал собираться по каким-то срочным делам и Олег. Теперь я понял, что сейчас приедет Мансур, и никто из моих компаньонов не хочет лишний раз встречаться с ним.

– Что это вы так быстро убегаете? – спросил я.

– У меня дела – нужно деньги положить.

– А мне нужно деда навестить – давно у него не был, – сказал Олег. – Что-то он приболел…

Я промолчал. Я понял, что свидетелем буйства Мансура или какой-нибудь жуткой сцены придется быть мне одному.

Я взглянул на часы. Было уже около четырех. Сейчас должен подъехать Мансур. Тут я вспомнил, что именно сегодня последний день срока, отведенного Мансуром Эдику для сбора денег, и стал лихорадочно вспоминать, видел ли сегодня Эдика на рынке, но так и не припомнил. Я спросил у Шурика, младшего администратора, не видел ли он сегодня Эдика.

– Нет, что-то вроде не было его сегодня, – сказал Шурик. И тут я услышал, как внизу раздался громкий смех и кто-то стал подниматься по лестнице. Я осторожно приоткрыл дверь и увидел, что Мансур в сопровождении пяти боевиков направляется к офису. Я быстро сказал секретарше, чтобы она немедленно покинула помещение.

Сергей Маратович вошел уверенной походкой хозяина. Он на ходу снял куртку и бросил ее на диван. Я сразу увидел, что настроение у него веселое. «Это уже хорошо, что не злой», – подумал я. Мансур тут же подошел к креслу, сел в него и взял график, который мы составляли еженедельно по четвергам, стал смотреть заполнение рынка.

– Ну что, все о'кей? – спросил он, обращаясь ко мне. – Продажа прошла нормально?

– Да, все нормально.

– Сколько людей не выкупили абонементы?

– Да человек десять, не больше…

Мансур взял листок, лежащий на календаре, подвинул его к себе и написал на нем цифру «10», умножил ее на определенную сумму. Это была сумма, которой не хватало в общей кассе. Перед этим числом он поставил знак минус.

– Ну что, деньги есть? Давай, – улыбнулся он.

Я протянул ему заранее отсчитанные пачки денег. Мансур взял их, не считая, и положил в боковой карман.

– А эта крыса не появлялся, не спрашивал?

Я понял, что разговор идет об Эдике.

– Нет, Сергей Маратович, не появлялся…

– Он что, совсем уже охренел? – сказал зло Мансур.

– Может быть, по радио объявить? – предложил я.

– Зачем? Не нужно никакого радио! Сам придет. Подождем еще пятнадцать минут, а дальше… Дальше мы устроим ему карнавал по полной программе, – сказал Мансур, усмехаясь.

От его слов мне стало не по себе. Я представлял, что означает слово «карнавал» в понятии Мансура и какой мордобой он может устроить Эдику.

Тут дверь медленно открылась, и появился… Эдик! Он был совершенно спокоен. Он поздоровался с присутствующими, подошел к Мансуру практически вплотную и сел на свободный стул, не получив на это приглашения с его стороны.

Мансур посмотрел на него внимательно. Я тоже перевел на него взгляд. Что-то необычное чувствовалось в его поведении. Стоп! Прежде всего, на нем не было никакой верхней одежды, а ведь на рынке обычно все ходили, надев что-то сверху, – все же ранняя весна, и погода еще достаточно холодная, а рынок внутри не отапливался. А тут вдруг Эдик в пиджаке и в водолазке…

– Что ты скажешь? – нарушил молчание Мансур, пристально глядя на Эдика.

– Сергей Маратович, – четко, словно заученный текст, начал Эдик, – я хочу еще раз уточнить. С ваших слов, получается, что я должен сумму, – и он назвал цифру, – людям, которые поручили вам потребовать с меня эту сумму. Так я понимаю?

Мансур усмехнулся:

– И что дальше, сучонок? Что это ты мне речь толкаешь? Ты мне лучше скажи, ты бабки принес или не принес?

– Сергей Маратович, давайте сначала с вами уточним. Я бы хотел выяснить. Положим, если я вам эту сумму не отдам…

– Что?! – Мансур привстал.

– Нет, я только сказал – положим. Что все же тогда меня ожидает? Я хочу это знать.

– Что тебя ожидает? – Мансур откровенно засмеялся. – Ты что это клоунаду тут разыгрываешь? Ты что, клоун из цирка? Что тебя ждет? Конец жизни тебя ждет, вот что! – Мансур добавил к этому еще большое количество матерных слов.

– Я так понимаю, что, если я не заплачу деньги, вы будете меня сильно бить, а может, даже и убьете, так?

– Да что ты мне загадки загадываешь? – сказал Мансур. – Ты давай конкретно по теме – деньги принес или не принес?

– Принес я деньги, – сказал Эдик, – только они внизу. Нужно туда за ними спуститься.

Мансур нехотя встал и направился к лестнице.

– Чего сидишь? Пошли! – сказал он мне.

Я наблюдал за этой сценой. Мне казалось странным поведение Эдика. «Что-то тут не то», – думал я. Эдик скорее всего привез своих бандитов и пытается сейчас вытянуть Мансура на переговоры с ними. Но Мансур, видимо, тоже так подумал. Он приказал Дане и другим мордоворотам, чтобы они сопровождали его. Теперь я видел, как вся команда медленно спускалась по лестнице.

Рынок уже опустел, продавцов почти не было. Вовсю работали уборщики, собирая мусор.

– Куда идти-то? – услышал я голос Мансура.

– Сейчас, одну минуточку, – сказал Эдик.

Я стал сверху наблюдать за происходящим. Мне стало любопытно, что будет дальше, что же, в конце концов, придумал Эдик и что ждет дальше Мансура.


Но дальше события развивались совершенно непредсказуемо. Неожиданно из двух выходов, которые находились слева от торгового зала, в помещение рынка вошли десять или двенадцать человек в штатском. Я посмотрел внимательно и увидел, что в руках у них оружие – пистолеты «макаров». Тут же послышался громкий голос:

– Всем стоять! Шестой отдел МУРа!

Господи, да это же отдел по борьбе с организованной преступностью!

Я посмотрел на Мансура. Он занес свой массивный кулак над лицом Эдика. Он понял, что Эдик просто заманил его в западню, что скоре всего он просто сдал его ментам. Но руку Мансура уже выворачивали двое оперативников. Мансур был крепким и сумел вырваться.

Началась драка. Мансура окружили четверо оперативников, и через несколько мгновений он лежал на полу. Один оперативник держал его голову двумя руками за волосы, двое – руки, двое – ноги. Таким образом, пятеро окружили его. Остальные занялись сопровождением Мансура. На земле лежал Даня и еще два боевика.

Тут я перевел взгляд на Эдика. Он расстегивал воротник своей рубашки. И тут я увидел, как один из оперативников достал оттуда маленький диктофон. Теперь я понял, почему Эдик говорил такими загадками – он просто записывал слова Мансура.

Мансур, лежа на полу, ругался матом, посылая угрозы в адрес Эдика. Я не знаю, что меня заставило, но я быстро спустился вниз. Никто из оперативников меня не заставлял ложиться или поднимать руки вверх. Они занимались Мансуром и его людьми.

Неожиданно ко мне подошел оперативник.

– Вы кто? – спросил он.

– Я – сотрудник рынка, – ответил я.

– Очень хорошо. Будете свидетелем.

– Нет, я не могу быть свидетелем! – запротестовал я.

– Что значит – не могу? Только что на ваших глазах задержали особо опасную банду во главе с Сергеем Мамсуровым. Вы будете свидетелем. Я же видел, что вы стояли наверху и все видели!

Тут я увидел, как Мансур бросил на меня злой взгляд. «Бог ты мой, ну и влип я! Теперь весь его гнев выльется на меня! Зачем же я спустился, зачем теперь я буду этим дурацким свидетелем? – думал я. – Если я что-то подпишу, то Мансур мне этого никогда не простит!»


После того как нас всех «приняли» оперативники из МУРа, в этот же день нас привезли на Петровку, 38, снимать показания. Тогда, распределив всех членов бригады Мансура по разным кабинетам, оперативники стали всех «колоть».

Версия, как мы потом выяснили из разговоров между собой, была следующей. «Мансур стопроцентно сядет за вымогательство и рэкет на длительный срок, так что вам, ребята, терять нечего – давайте показания против своего бывшего босса, все равно он не выйдет живым, так как неминуемо погибнет в тюрьмах и колониях», – говорили нам оперативники.

Однако никто из ребят показания давать не собирался.

Конечно, я понимал, что оперативники не верят ни одному нашему слову. Им было ясно, что мы все из одной бригады. Но, как я понял, прямых доказательств этого у них не было. Тем более что потерпевший нас особо не видел, поэтому через два дня дверь моей камеры отворилась, и конвоир выкрикнул мою фамилию.

Криминальная хроника

В Крылатском предотвращена вооруженная разборка двух противоборствующих группировок. Их представители съехались на площадку перед зданием гребного канала спорткомплекса «Крылатское». И в этот момент были задержаны оперативниками МУРа. Из салонов и багажников автомобилей милиционерами были изъяты холодное и огнестрельное оружие, бейсбольные биты и металлические прутья. Всего задержано 11 человек. Однако если в Крылатском все обошлось без мордобоя и стрельбы, то у станции метро «Кантемировская» в ночь с 11 на 12 марта выстрелы зазвучали. Там произошла разборка чеченцев с осетинами, и чеченцы в ней были более удачливыми: двое молодых осетин ранены.

Московский РОУП

17 февраля 1993 года в МВД был подписан приказ о создании Московского РУОПа. Спустя несколько дней ему выделили штаб-квартиру на Шаболовке.

Трудно сказать, кому первому пришла в голову мысль о создании отдельного подразделения милиции – Регионального управления по борьбе с организованной преступностью. Первый начальник этой организации – полковник Вадим Борисович Рушайло.


Тогда в руководстве ГУВД скептически отнеслись к новому формированию. И когда В. Рушайло стал набирать свои кадры на новые штатные единицы, то не каждый начальник отдела, управления, главка отдавал своих лучших работников. Поэтому в РУОП пришли люди, которые проработали в системе МВД недолго и практически не зарекомендовали себя ничем. Но, к чести В. Рушайло, он быстро, конечно, не без помощи мэрии, сделал из РУОПа мобильное подразделение, оснащенное современной техникой. Но самая главная заслуга В. Рушайло заключалась в том, что он сумел в своих подчиненных сформировать психологию победителей, способных решать самые сложные и бескомпромиссные вопросы, а также не теряться в нештатных ситуациях. Кроме того, В. Рушайло сумел сделать так, что руоповцы полностью верили ему, так как все тылы были полностью прикрыты им. Практически в любой ситуации, когда могли быть возбуждены уголовные дела за превышение служебных полномочий сотрудниками РУОПа или по иным преступлениям, они практически не доходили до суда – В. Рушайло умел улаживать их на своем уровне, но это только в начальный период.

Тогда в стенах РУОПа появилась кличка, данная В. Рушайло сотрудниками, – Папа.

Шаболовские

Наступил день нашего переезда на Шаболовку.

Надо сказать, что в этом здании по адресу Шаболовка, 6, до этого находился Октябрьский райком КПСС, а после известных событий 91-го года и запрещения компартии здание было отдано в аренду нескольким коммерческим фирмам и кооперативам. В это здание часто стали наведываться всевозможные крыши, опекающие коммерсантов.

И вот однажды, когда Михаил Угрюмов и его коллеги разгружали свое оборудование и бумаги для того, чтобы полностью занять здание, а коммерческие фирмы вывозили свое имущество, к Шаболовке на джипе подъехал один из бригадиров группировки Михея с четырьмя боевиками – поговорить с коммерсантом о поднятии цен за услуги. Увидев странную картину – одни фирмы уезжают, какие-то другие въезжают, – бригадир Вовчик совершенно не удивился: наверное, цены за аренду подняли… Вскоре он заметил, что выезжают практически все, а въезжает какая-то странная организация, где работают одни мужики. Тогда Вовчик подошел к одному из въезжающих и спросил:

– Чего, мужики, въезжаете, что ли?

– Ага, – буркнул один из сотрудников РУОПа, перекладывая коробки.

– Значит, с новосельем можно поздравить?

– Можно, – сотрудник РУОПа поднял голову и удивленно посмотрел на Вовчика.

Вовчик, поигрывая своим новым золотым браслетом, который накануне после требований Вовчика преподнес ему один коммерсант, сказал:

– А что за фирма-то?

– Да обычная фирма…

– Коммерцией заниматься будете?

– И коммерцией тоже, – ответил сотрудник РУОПа, подмигивая своим коллегам, прислушивавшимся к разговору.

– А чего, одни в этом здании будете сидеть? – не успокаивался любопытный Вовчик.

– Вроде одни.

– А чего, и крыша у вас есть?

– Есть и крыша, – ответил оперативник.

– А чего, может, предъявите крышу-то? Может, кого я знаю?

– А с чего это мы тебе что-то предъявлять будем? – сказал другой опер, выпрямившись во весь рост. – Ты-то кто такой?

– Я? А меня в Солнцево все знают. Я – Вовчик. Вовчик по кличке Лебедка. Слышал такого? – ухмыльнулся Вовчик, глядя на своих боевиков. Те расплылись в улыбке.

– Нет, такого не слышал. Ни в Солнцево, ни в других районах, – подколол его оперативник.

Михаил Угрюмов перестал разгружать коробки и подошел к разговаривающим, с интересом прислушиваясь. Видимо, ответ оперативника унизил авторитет Вовчика: как это так, какие-то лохи не знают Вовчика Лебедку! Это разозлило Вовчика. Он неожиданно вполне серьезно сказал:

– Слышь, мужики, а сдается мне, конкретно, что нет у вас никакой крыши! Пойдем в кабинет, побазарим! – Вовчик схватил за руку опешившего от неожиданности оперативника.

– Побазарить? Это можно, – сказал оперативник. – Только я своих товарищей возьму.

– Лохов, что ли? – спросил Вовчик, улыбаясь.

– Да, лохов.

– Да без базара! Бери. Куда идти-то?

– Да вот, в соседний кабинет зайдем и побазарим, – сказал оперативник.

Михаил почувствовал, что может произойти что-то неладное. Он пошел за ними.

Дверь соседнего кабинета открыли быстро. Первым туда вошел Вовчик. По-хозяйски смерил взглядом разобранные коробки, увидел компьютеры, ксероксы, телефонные аппараты, какие-то папки с документами…

– А чем заниматься-то будете? Чай, криминальным бизнесом?

– Точно попал – криминалом.

– Ну, ребята, – сказал Вовчик, – вам определенно крыша нужна!

В кабинет вошли несколько оперативников и плотно прикрыли за собой дверь. Оперативник, который разговаривал с Вовчиком, сказал:

– И что, ты предлагаешь свою крышу?

– Конечно!

– А условия какие? Насколько ты серьезный? – спросил оперативник, продолжая «раскручивать» Вовчика на откровенность.

– Я-то? Я очень серьезный. Меня очень многие серьезные люди знают, – сказал Вовчик. – А условия – чего сразу с этого начинать базар? Условия стандартные. Но единственное – хочу узнать, чем заниматься будете. Может, «кидняком», может, таких же лохов «разводить» будете…

– А что тогда? – с любопытством спросил оперативник.

– Тогда цены возрастают.

– Ладно, давай, присаживайся, Вовчик, – серьезно сказал оперативник. – Давай познакомимся поближе.

Вовчик спокойно придвинул к столу стул и сел.

Неожиданно в разговор вступил Михаил Угрюмов.

– Говоришь, из Солнцево ты?

– Ну, в натуре!

– А кого в Солнцево знаешь? Михея знаешь? Виталика, Синицу знаешь?

Вовчик засмеялся:

– Это же моя братва! Мы с ними вместе работаем!

– Ну, значит, ты парень тертый, – сказал Угрюмов. – Давай с тобой знакомиться!

Вовчик спокойно протянул руку, но в тот же момент Угрюмов защелкнул на ней наручники, пристегнув их к своей руке.

– А теперь, Вовчик, давай познакомимся. Я – Михаил Утрюмов, бывший опер, работавший раньше в Солнцево. Может быть, ты про меня слышал?

Вовчик потерял дар речи.

– Вот и моя ксива. – Угрюмов свободной рукой вытащил из внутреннего кармана красные «корочки». При этом он специально поднял руку, обнажив кобуру с пистолетом на левом боку. На книжечке золотыми буквами было написано «Главное управление внутренних дел. Региональное управление по борьбе с организованной преступностью».

– Читай, читай, Вовочка, внимательно! Мы называемся РУОП, боремся с организованной преступностью, то есть с такими бандитами, как ты.

Вовчик, ошарашенный происходящим, молчал. Он не ожидал такого поворота событий.

– В общем, мы думаем так. На первый раз, Вовчик, мы тебя в целях профилактики отпускаем. Даже никакой беседы с тобой проводить не будем. Ты иди, езжай к своим корешам и скажи, что есть теперь такая крутая организация – РУОП. Пусть знают, что эту улицу, где мы находимся, лучше стороной объезжать. И пусть вообще ведут себя в Москве потише, потому что мы с сегодняшнего дня приступили к своим непосредственным служебным обязанностям и цацкаться с такими, как ты, мы не будем. Ты понял нас? – строго спросил Угрюмов.

Вовчик закивал головой:

– Конечно, конечно, понял! Извините, если что не так! Я же не знал! Я думал, что вы, это… А вы вот как…

Михаил обернулся к оперативнику, начавшему разговор с Вовчиком:

– Вижу, он на самом деле все понял.

Оперативники, улыбаясь, кивнули.

– Ну вот, – обратился Михаил к Вовчику, – теперь, если что, приходи к нам, прямо нас и спрашивай, если тебя кто примет в милиции. Так и скажи – у меня крыша есть…

– А как назвать-то? – осторожно спросил Вовчик.

– Так и скажи – РУОП, мол, под крышей РУОПа работаю!

– Ладно, Михаил, хватит. А то и вправду слух по Москве пойдет, что мы крышей бандитской являемся… – проговорил один из оперативников.

– Ладно, – улыбнулся Михаил. – Конечно, это шутка. На самом деле все наоборот – мы с вами будем бороться. И если ты к нам попадешь, то можешь рассчитывать на прием «по блату» – в самом жестком варианте.

– Может, его обыскать? – спросил оперативник Михаила.

– Да нет, он пустой – по глазам видно, – сказал Угрюмов, открывая дверь.

Через мгновение Вовчика и след простыл.

Оперативники дружно рассмеялись.

– Можно сказать, презентация в криминальном мире состоялась, – сказал один из оперативников. – Я уверен, что Вовчик теперь на всех стрелках, во всех кабаках только и будет об этом говорить!

– Подожди, – сказал Михаил, – как бы наоборот не вышло…

Первые операции РУОПа

Предотвращено вооруженное столкновение между преступными группировками. Выяснить отношения с конкурентами собиралась гольяновская банда. В ходе молниеносно проведенной операции оперативниками РУОПа было задержано 39 человек, у которых изъято 8 финских ножей, 21 бейсбольная бита, 2 самодельных кастета и 7 масок с прорезями для глаз.

Операция по задержанию членов грузинской преступной группировки была проведена в ресторане «Райский уголок» на улице Куусинена. Среди задержанных оказался 53-летний Шакро Какачия, один из наиболее крупных авторитетов преступного мира и вор в законе. При личном досмотре у Какачия было обнаружено 18,5 г маковой соломки и три ампулы с раствором морфина. Через несколько часов, после занесения в картотеку РУОПа, большинство задержанных были отпущены, но пойманный с поличным знаменитый в криминальной среде Шакро Какачия остался в изоляторе.


Настоящий бой на московской улице произошел в ходе операции по задержанию активных членов коптевской преступной группировки, причастных к нескольким фактам вымогательства и другим более тяжким преступлениям. Началось с того, что, оставив основные силы неподалеку, сотрудники столичного РУОПа на двух машинах подъехали к Коптевским баням, где, по оперативным данным, собрались разыскиваемые члены банды. Но неожиданно троих наиболее серьезных подозреваемых они увидели прямо у дверей бань и на ходу приняли решение немедленно их задержать. Однако оперативники не заметили стоявшие неподалеку два бандитских джипа, где, как выяснилось позже, находилась вооруженная охрана. Увидев, что авторитетам грозит опасность, боевики открыли огонь по милиции из помповых ружей. Оперативники в свою очередь залегли за машинами и стали отстреливаться. В ходе перестрелки были тяжело ранены два милиционера. Преступники также понесли потери – получили серьезные ранения двое боевиков, один из которых вскоре скончался. Услышав выстрелы, находящиеся в засаде сотрудники РУОПа поспешили на место происшествия, где также вступили в бой. Вскоре им удалось задержать преступников, у которых было изъято несколько помповых ружей самой современной конструкции. В ходе дальнейших обысков в машинах и на квартирах задержанных оперативники обнаружили еще несколько «винчестеров» и крупные суммы в валюте. С этого момента начался разгром коптевской группировки. В течение ближайших дней было проведено несколько широкомасштабных операций, в результате которых оказались задержаны практически все оставшиеся на свободе сообщники бандитов.

Первые ночные клубы

Многие лидеры ОПГ проводят встречи с коммерсантами по поводу вложения своих капиталов в различные коммерческие проекты. Наиболее выгодными были в то время банковская деятельность и так называемый бизнес на отдыхе. В Москве стали возникать ночные клубы, казино, дискотеки. Нехитрое оборудование, практически простейший вид деятельности давали колоссальные прибыли.

Ночной клуб

Александр, мотаясь по городу с Сильвестром, только и думал о том, как все оказалось просто: снял помещение, оборудовал его соответствующим инвентарем, поставил игральные столы – все, включай счетчик, сиди и жди прибыль, которая идет, идет и идет. «Черный нал» шел рекой. Никаких проверок…

К тому времени налоговый контроль со стороны государства за игровым и шоу-бизнесом был практически равен нулю. Владельцы этих заведений получали громадные барыши.

Ночной клуб «Арлекино» стал самым крутым клубом столицы. Владельцы его приглашали не только знаменитых эстрадных отечественных исполнителей, но и звезд зарубежной эстрады. Еще до недавнего времени их можно было видеть только на видеокассетах.

Владельцами клуба являлись два закадычных друга, еще в недалеком прошлом, во времена застоя, работавших в одном из московских ресторанов. Один из них был заведующим, другой – барменом. Предприимчивые друзья, увидев новое время и почувствовав выгоды кооперативного движения, быстро нашли нужную нишу.

Алексей и Павел еще по прежней своей работе в ресторане близко знали Сильвестра. Он в то время был их крышей. Естественно, друзья, открывая ночной клуб, обратились именно к Сильвестру, поскольку их отношения были достаточно хорошие, можно сказать, дружественные.

К тому времени Сильвестр уже имел в Москве весомый авторитет. Он принимал участие во всех крупных воровских сходах, так называемых мирных стрелках, где обсуждались те или иные экономические или криминальные проблемы. И хотя Сильвестр не был вором, но Александр все время видел, как, провожая его, те или иные представители криминальных структур, чаще всего относящиеся к ворам в законе, с большим уважением к нему относились. В то же время, сидя в машине и встречая своего шефа, Александр видел, как многие бросали недобрые взгляды в сторону Сильвестра. Особенно это относилось к «пиковым» – ворам кавказского происхождения.

Когда друзья приехали к Сильвестру с идеей открытия клуба, то он их встретил с большим пониманием и активно взялся вместе с ними за этот проект. В ближайшее время друзья быстро сделали ремонт, соответствующе оформили помещение и стали на первых порах бесплатно зазывать будущих гостей и постоянных клиентов в свой клуб.

Постепенно клуб стал раскручиваться. Но с момента получения первой прибыли у друзей тут же возникли и первые проблемы.

Как братва отдыхала

Через два дня после своего возвращения Алексей проснулся позднее обычного. Около одиннадцати часов утра его разбудил телефонный звонок. Сняв трубку, он услышал голос Эдика.

– Леха, братишка! С днем рождения тебя! Поздравляю! Желаю тебе, самое главное, крепкого здоровья, что для нашей работы является обязательным! Ну как, сегодня гуляем?

– Гуляем, гуляем, – еще не проснувшись до конца, ответил Алексей. – Сегодня, как обычно, в «Арлекино». К семи часам подтягивайтесь.

Алексей заранее готовился отметить свой день рождения. Еще за неделю некоторые ребята стали намекать на то, что необходимо его отпраздновать. В «Арлекино» в основном собирались коммерсанты, представители криминальных структур, дорогие путаны. Здесь была своеобразная тусовка. Братва обсуждала последние события своей нелегкой и опасной жизни, общалась с представителями других структур. Причем здесь, в «Арлекино», существовал негласный закон: никаких силовых конфликтов и беспредела. Даже если в один вечер в клубе гуляли две противоборствующие группировки, которые находились между собой в серьезной войне, никакого конфликта, никакой ссоры в этом клубе быть не должно. Здесь представители братвы обменивались телефонами, назначали стрелки с другими бригадами, проводили беседу со своими бизнесменами, «снимали» девчонок. В общем, жизнь в «Арлекино» била ключом.

Алексей приехал в клуб около шести часов вечера. Публики было немного. Сцена, где выступали звезды отечественной и зарубежной эстрады, еще пуста. Впрочем, аншлаг в этот день гарантирован – к полуночи ожидали выступление группы «Браво».

Алексей прошел через зал и отыскал менеджера.

– У меня сегодня столики заказаны, – сказал Алексей. – Моя фамилия Синицын.

– Да, да, я в курсе, – услужливо сказал менеджер, показав на дальний угол зала, где стояли шесть или семь столиков. – На двадцать пять персон.

– Все правильно, – кивнул Алексей.

– Во сколько вы ожидаете гостей?

– Как приедут…

Алексей подошел к столикам. Они были сервированы по высшему разряду – уже стояли дорогие деликатесы, красивые аппетитные салаты, минеральная вода и несколько бутылок шампанского, фрукты, цветы. Все в порядке. Он оглядел зал. Публика сегодня была обычной: коротко стриженные ребята с мощными затылками, в клубных пиджаках, симпатичные, дорого одетые девушки, явно работающие путаны. Ничего особенного.

Но вскоре внимание Алексея привлекла группа, вошедшая в зал. Она состояла из пяти славян и двух кавказцев. Вскоре к ним подошла официантка и приняла заказ. Затем к их столику стали подходить другие представители братвы, стремясь засвидетельствовать свое почтение. Алексей понял, что пришли «крутые». Нетрудно было определить хозяина в этой группе. Выделялись двое мужчин. Одному – кавказцу – было лет сорок пять, другому – славянину – около сорока. Оба в темных костюмах и в черных водолазках, вели себя очень уверенно, не обращая внимания на своих спутников, которые являлись их охраной. Наконец к ним подошла какая-то пышная женщина, и человек в темном костюме стал указывать ей на девчонок, сидевших поодаль. Он выбирал себе телку, понял Алексей.

Кавказец выбрал двух девчонок сразу – одну блондинку, другую брюнетку, которые тут же сели к нему за столик. Кавказец и славянин сразу не понравились Алексею. Он почувствовал, что в этом клубе может что-то произойти, хотя репутация «Арлекино» была безупречной – никаких ссор и тем более драк или поножовщины с выстрелами. Хотя за воротами клуба такое случалось нередко.

Вскоре стали собираться друзья Алексея. Первыми прибыли Эдик с Константином, которые, крепко расцеловав именинника, подарили ему автомагнитолу и кинжал под старину. Потом стали подходить и другие. Каждый приносил подарок. Наконец, когда практически все были в сборе, появились Сергей с Виталиком. Они были в дорогих костюмах, в белых рубашках с темными галстуками. Подойдя к Алексею, тепло поздравив его, Виталик протянул ему конверт:

– Это тебе от нас. Первая часть нашего подарка.

– А вторая часть, – продолжил Сергей, – ждет тебя немного позже.

Все сели за столики. Тосты были однообразными – в основном пили за здоровье, за счастье, за везение. Кто-то робко сказал – за успехи в спорте. «Какой спорт! – подумал Алексей. – Со спортом уже давно закончено!» Потом пошли тосты за ментов, с подколами, которые перешли в смешные случаи, анекдоты про ментов. Было весело.

Неожиданно Алексей заметил, что по залу в их сторону идет один из молодых пареньков, Володька, который был личным водителем Сергея и телохранителем. Рядом с ним очень красивая девушка. Дождавшись, пока Володька с девушкой подойдут к столику, Сергей встал, налил в рюмку дорогого вина, постучал по ней и сказал:

– Друзья! Братва! Я хочу еще раз выпить за именинника. Хочу тепло его поздравить и пожелать ему не только сто пудов здоровья, как все желали, но и море любви. А в качестве дополнения к этому тосту и как вторую часть нашего подарка, – он посмотрел на улыбающегося Виталика, – я дарю своему брату, своему хорошему другу Алешке вот это. Прими, братуха! – Сергей показал на девушку. Он повернулся к Алексею, обнял его и прошептал на ухо: – Это одна из самых дорогих путан в Москве. Между прочим, ее ночь стоит тысячу баксов. Но для тебя, братан, ничего не жалко. Так что принимай! – И продолжил громко: – Только сразу не набрасывайся. Сначала посидим, повеселимся, за жизнь поговорим!

Все дружно засмеялись.

Алексей был тронут таким подарком. Девушка сидела напротив него и строила ему глазки. Она действительно была очень красива. На вид ей было двадцать–двадцать два года. Алексей уже не думал о друзьях, в голове было одно – поскорее бы вечер закончился!

Вдруг внимание Алексея привлек шум в зале. Он посмотрел вправо и заметил, что за столиком, где сидели кавказец со славянином и с девчонками, что-то не так. Кавказец был чем-то недоволен. Он оживленно жестикулировал, что-то громко выкрикивал, но его было плохо слышно. Алексей повернулся к Сергею и сказал:

– Кто это, ты их знаешь?

– Это известные личности в наших кругах.

– Это наш друг?

– Как тебе сказать… И не друг, и не враг. Но ближе все-таки к врагам.

К полуночи появилась группа «Браво» с Валерием Сюткиным. Группа сразу завела публику. После второй песни все уже были возле сцены, танцевали. Кто-то схватил подарок Алексея – дорогую путану – и повел ее танцевать. Алексей хотел встать, но его придержал за руку Сергей.

– Не бойся, она твоя. Пусть потанцует! А мы с тобой немного поговорим. Я хотел тебя завтра напрячь на одну очень серьезную работу…

– Какие проблемы! – сказал Алексей. – В любое время, только скажи!

– Ситуация немного изменилась, – проговорил Сергей, положив ему руку на плечо. – Ты только не пугайся – «сторожевик» на тебя поставили.

– Что это значит? – удивился Алексей.

– Короче, ходят за тобой. В розыске ты.

– А кто? И откуда ты знаешь?

– У нас же есть связи с ментурой. Там кто-то что-то «замутил» в отношении тебя. Не знаю, может, Угрюм, может, кто-то из его коллег. Пока ничего серьезного, просто передали, что ты в розыске.

– В каком же я розыске, если свободно передвигаюсь? Меня же в любой момент может любой гаишник остановить и документы проверить! – удивился Алексей.

– Я не знаю всех тонкостей их работы. Короче, ты в розыске – и все. А как, что – не знаю. Да ты не бойся, за тобой ничего нет. Если что не дай бог случится – не волнуйся, адвокаты наши тебя вытащат! Поэтому ты сейчас отдохни недельку. Особо не мелькай – бери девчонку и отдыхай. С завтрашнего дня тебе заказан номер «люкс» в одном из подмосковных пансионатов – между прочим, бывший пансионат Совмина. – Сергей взял салфетку и, достав из бокового кармана ручку, стал записывать адрес. – Спросишь администратора, скажешь, что от меня. А сегодняшнюю ночь ты тоже можешь провести хорошо. – И, взяв другую салфетку, Сергей снова стал рисовать. – Здесь, на набережной, недалеко от «Ударника», стоит баржа. Это корейский ресторан. Там хорошая корейская кухня, мы любим там отдыхать с ребятами. Кстати, ты там, по-моему, был? – вопросительно взглянул он на Алексея.

– Нет, ни разу не был.

– Ничего, найти ее легко. Спросишь корейца Чена. Он у них старший, типа менеджера. Там есть номера. Комната на ночь стоит триста или пятьсот баксов – я уже не помню. Нормальная комната типа каюты. Возьмешь свою подругу и проведешь ночь там. Ладно? И еще, – добавил Сергей, – ты, братан, сейчас уже иди. Твоя подруга в машине, с моим водителем ждет. А мы потихонечку все разойдемся.

– А что же так быстро? Вроде немного погуляли… – удивился Алексей.

– Понимаешь, я чувствую, что-то сегодня произойдет. Обстановка мне не очень нравится. – Он кивнул в сторону столика кавказца.

– Хорошо, – согласился Алексей. – Но, может, я все же останусь? Вдруг я пригожусь?

– Не волнуйся, братишка! Без тебя все решим, если что, справимся. Ты иди потихонечку. – Сергей легонько подтолкнул Алексея к выходу.

Криминальная хроника

Криминальные разборки вокруг «Арлекино» начались еще в 1993 году, когда ореховская и бауманская преступные группировки попытались взять это заведение под свою крышу. Договориться группировки не смогли, и вскоре между ними началась война. В то время ореховские были вынуждены сражаться на два фронта – помимо бауманцев они враждовали с чеченской группировкой. Поэтому ореховский главарь Сильвестр привлек на свою сторону курганских. Курганцы были нужны прежде всего для силовых акций. Их называли киллерами для одноразового использования: приехал в Москву, выполнил работу и уехал. В таких случаях найти убийцу практически невозможно. Одним из наиболее квалифицированных наемных убийц был бывший милиционер Александр Солоник. Ему поручали самые ответственные задания.

Лидер бауманской группировки

Лидером ее был известный вор в законе Виктор Длугач по кличке Глобус. Как вора Глобуса крестили представители кавказской уголовной элиты. С его помощью «пиковые» хотели укрепить свое положение в Москве, пошатнувшееся из-за усиления в тот период «славянских» группировок.

Постепенно Глобус стал набирать авторитет и собрал бригаду как из жителей Бауманского района, так и из представителей закавказских республик. Первоначально его бригада работала с некоторыми станциями технического обслуживания, где они имели долю от доходов. Бауманская группировка вместе с Глобусом имела слабость к автомобилям, поэтому большую степень своего бизнеса и крыши Глобус делал на предоставлении охранных услуг всевозможным автостоянкам, СТО и автомагазинам, которые в последнее время стали все больше и больше набирать обороты, их появлялось в Москве очень много. Говорили о том, что за Глобусом утвердилась репутация беспредельщика. Он отбирал машины, мог с боевиками наехать на чужие коммерческие точки и потребовать переадресовки налога на охрану. По его приказу члены группировки бросили на одну из московских автостоянок две гранаты, чтобы «излечить» противников от излишней самостоятельности. При Глобусе постоянно находились около десятка человек, предпочитающие действовать не убеждением, а кулаками. Сам же Глобус никогда не появлялся без телохранителей, никогда не расставался с оружием. Он даже говорил: «Если нас попытаются взять, то им дороже встанет». Вместе с тем Глобус имел и врагов и друзей. Конечно, своим бескомпромиссным, напористым и жестоким характером он нашел и союзников, которые преклонялись перед ним и делали на него определенную ставку. Но в то же время его беспредельщина даже среди самых крутых мафиози никому не нравилась. Недовольство Глобусом среди «славянской» криминальной элиты росло, многие хотели с ним покончить.

Стрелка авторитетов

Вот и сейчас Сильвестру предстояла очередная встреча с Глобусом. Каждый раз, отправляясь со своим патроном на такую встречу, Александр постоянно волновался, так как от беспредельщика, от многочисленной охраны, сопровождающей Глобуса, можно было ожидать любой подлянки. И сегодняшняя встреча была продиктована вчерашним жестким поведением Глобуса. Вчера, в конце дня, Глобус неожиданно наехал на ночной клуб «Арлекино» и в жесткой форме потребовал у владельцев Алексея и Павла срочно переадресовать налог на его структуру. Владельцы пытались возражать, но Глобус их даже не стал слушать.

– Я сказал – завтра, и все! – грозно предупредил он их.

Вполне естественно, что Алексей и Павел тут же позвонили Сильвестру и рассказали ему о произошедшем. Сильвестр был взбешен.

На следующий день была назначена стрелка с Глобусом. Она проходила в небольшом уютном кафе в центре Москвы. На эту стрелку Александр сейчас ехал на трех машинах. Вместе с Сильвестром ехал его приятель Двоечник и Леня Клещ. Группу сопровождения помимо Александра представляли Вадик и Славка, а также еще несколько боевиков из дальневосточной бригады.

Машины медленно подъехали к кафе, где была запланирована встреча. Глобус уже был на месте. Александр заметил, что на площадке перед кафе стояли припаркованные машины: «БМВ», джип, «Мерседес» – вероятно, это был «Мерседес» Глобуса, бронированный, – и еще несколько машин попроще. Боевики из бауманской группировки встретили прибывших молча. Никто никому не кивал, хотя встречались они между собой неоднократно. Александр понял, что отношения накалены, и боевики, смотря на своего лидера, четко отслеживали ситуацию, когда и как себя нужно вести. Конечно, Александр и до этого бывал на разных встречах. Но всегда, когда возникали какие-либо споры, боевики, к которым относился и он сам, всегда друг с другом общались нормально, по-дружески – пожимали друг другу руки, спрашивали, как дела, разговаривали на отвлеченные темы. Сегодня же ситуация была иной. Александр чувствовал враждебность и натянутые отношения боевиков из охраны Глобуса к ним.

Посетителей в кафе практически не было. В углу сидел Глобус, с ним какой-то парень и две красивые девчонки, очередные подружки Глобуса. Сильвестр с большим удивлением взглянул на Глобуса, но все же направился с Двоечником и Леней к его столику. Александр с Вадиком сели за противоположный столик. Недалеко сидела охрана Глобуса – такие же здоровые качки, несколько из них были кавказцами.

Сильвестр подошел к столику. Глобус, не вставая, очень холодно поздоровался с ним. Начался разговор. Слов слышно не было, но Александр без труда догадался, что вначале разговор шел о том, на каком основании и почему, в нарушение всяких традиций, здесь присутствуют эти девицы, так как Сильвестр постоянно кивал в их сторону. Вероятно, Глобус отвечал, что это его дело, он тут хозяин и никто не может ему приказывать. Он жулик, а Сильвестр – никто. Вскоре девицы все же были отправлены за другой столик. Разговор начался. Но при этом он проходил на повышенных тонах. Глобус постоянно качал головой и взмахом руки показывал наверх, вероятно, апеллируя к своим покровителям из кавказской элиты. Разговор в основном проходил между Сильвестром и Глобусом. Все другие молчали.

Вскоре, минут через двадцать, встреча закончилась ничем, так как они вышли, не пожав друг другу рук. Все покинули зал.

Подходя к машине, Александр почувствовал, как кто-то из бауманской группировки, выйдя на крыльцо, показал охране, дал отмашку рукой. Что это означало? Александр нащупал пистолет. Неужели сейчас начнется перестрелка? Неужели дали команду на истребление гостей? Но Сильвестр уверенно и хладнокровно садился в машину. В машину с Сильвестром сел только Леня. Двоечник пошел к другой машине. Александр поспешил занять место на заднем сиденье. Машина плавно тронулась. Боевики Глобуса спокойно пропустили их. Проехав несколько метров, Сильвестр выругался и, обращаясь к Лене, стал говорить:

– Что за человек! Как себя ведет! На серьезную стрелку каких-то баб притащил! Чушь какую-то несет, постоянно на меня наезжает… Один и тот же текст идет: я вор, ты никто… Да я мог быть вором уже трижды, если не четырежды. Меня уговаривали, но я не хочу этого. А он все время только об этом и говорит: я жулик, а ты никто! Странный человек… К Отари постоянно апеллирует.

– Отари его поддерживает, – сказал Леня Клещ.

– Да я в курсе. Там свои интересы, коммерческие. Вся беда в том, что нам никак нельзя его тронуть. Если мы его тронем, начнется война. За Глобусом есть определенные силы. Но в то же время он ни на какой компромисс не идет – уперся, и все! Для нас этот ночной клуб как кость в горле. Я уже не рад, что все это происходит. Но, понимаешь, братуха, у меня выхода нет. Я должен решить эту проблему. Сейчас вся Москва следит за нашим с ним спором!

– Иваныч, что ты меня убеждаешь? – сказал Леня Клещ. – Я за тебя. Скажешь мочить – пойдем завтра всех валить. Только скажи!

– Подожди, Ленчик, не встревай, – перебил его Сильвестр. – Дай я выговорюсь. Мы должны эту проблему с Глобусом решить, и обязательно в свою пользу. Ты понимаешь? Если мы не решим ее, то нашему авторитету хана!

– Иваныч, – остановил его Леня Клещ. – У меня есть одна мысль. – И он приказал водителю притормозить. – Давай выйдем, поговорим.

Они вышли из машины. Александр знал, что время от времени такие разговоры наедине у Сильвестра происходили со многими лицами. Хотя он и доверял Александру, но, вероятно, тайну все же лучше знать двоим, а не троим. Леня Клещ достал записную книжку и стал что-то говорить Сильвестру. Тот кивал головой. Минут через десять они вернулись в машину и поехали дальше.

Сильвестр, видимо, о чем-то думал, получив информацию от Лени Клеща. Вероятно, это был какой-то вариант решения проблемы с Глобусом. Наконец Сильвестр повернулся и спросил:

– А он что, сейчас в побеге?

– В побеге. У него два побега, – пояснил Леня Клещ. – В розыске. Но он парень очень толковый. И самое главное – он не москвич. Его никто не знает.

Александр понял, что Леня Клещ предлагал какого-то заезжего киллера для устранения Глобуса.

Конфликт бауманской и ореховской братвы

10 апреля был убит один из крупных преступных авторитетов России, вор в законе Валерий Длугач по кличке Глобус.

В ночь с пятницы на субботу (с 9 на 10 апреля), как обычно, в спортивном комплексе «Олимпийский» проходила дискотека «У ЛИС'Са». Среди прочих гостей на ней присутствовал и Длугач. Примерно в половине четвертого утра 10 апреля он вышел со своим телохранителем с дискотеки и направился к стоявшему в нескольких метрах от подъезда белому «Шевроле». Именно в этот момент сверху (с не охраняемого службой безопасности пандуса) неизвестный снайпер произвел по нему прицельный выстрел из карабина «СКС». Длугач был убит на месте. Срикошетив, пуля попала в колено старшего сержанта милиции, дежурившего в тот момент на выходе.

Убийство Глобуса

Ночной клуб «Олимпийский» посещала специфическая публика. Частыми гостями этого заведения были бандиты уровня выше среднего, бизнесмены, также не очень высокого ранга, и, конечно же, проститутки, обслуживающие тех и других. Женщин в клубе Александр также делил на три категории. Во-первых, дорогие проститутки, самые многочисленные в клубе, – они сразу бросались в глаза независимым видом, хорошей одеждой и прекрасной косметикой. Во-вторых, так называемые бизнес-вумен – женщины-бизнесмены. Для Александра было странным, что они назначают деловые встречи в таком месте. И, в-третьих, жены и любовницы бизнесменов, а также бандитов, которых также можно было вычислить по специфическому поведению, они были хорошо одеты, с большим количеством золотых украшений.

Вечер в ночном клубе был в разгаре. Время от времени на эстраде менялись исполнители, выступали какие-то группы. Иногда в противоположном углу диск-жокей наигрывал модные мелодии. Публика танцевала, было весело.

Александр ходил по залу, время от времени натыкаясь на знакомых. Вскоре он заметил, что в зал вошли семь человек. Коротко стриженные волосы, наглые взгляды и развязность манер, дорогие, но безвкусные шмотки, а главное – внутренняя агрессия, выходящая наружу, – все это говорило об их принадлежности к миру российского криминала. Среди них был и Глобус.

Отыскав свободный столик, они уселись, подозвали официантку. Та мгновенно подошла к ним. Они заказали что-то из выпивки. Вскоре к ним подошла женщина-сутенерша. Александр ее очень хорошо знал. Она предложила выбрать девочек. Тем временем вечер продолжался. Но Александру было не до веселья и тем более не до девочек. Он понимал, что на него возложена важная задача. Не случайно за день до этого Сильвестр четко растолковал ему его обязанности – следить за Глобусом, и главное – выйти вместе с ним на улицу, и выйти так, чтобы никто этого не заметил. Поэтому маршрут Александра в ночном клубе состоял из дорожки от бара до столика, где он сидел.

В очередной раз преодолевая это расстояние, он неожиданно столкнулся лоб в лоб с охранником Глобуса. Тот сразу узнал его.

– О, братуха, – фыркнул здоровенный охранник. – Ты чего, один?

– Один, – кивнул головой Александр.

– А старшой твой где? – с удивлением спросил охранник.

– Да один я тут, с телкой, – сказал Александр и отошел в сторону.

«Ну вот, теперь меня вычислили, – думал он, – и если что случится – начнется разборка, наверняка могут указать на меня. Но, с другой стороны, мало ли кто тут сегодня… Тут половина криминальной Москвы собралась!»

Действительно, время от времени к столику Глобуса подходили разные люди, такие же коротко стриженные авторитеты, здоровались с ним. Кто присаживался за столик, кто, немного поговорив, отходил в сторону. Глобус не танцевал, он сидел за столиком и вел какие-то разговоры. Время от времени он разговаривал с девчонками.

Александр знал, что на улице его ждут другие ребята. Там находились Вадим, который был сегодня водителем, и Славка. Он догадывался, что Славка был вызван дублером. Но не знал, что в роль Славки входило и устранение Солоника, если его «примут» менты или заберет братва.

Где-то в середине ночи Глобус стал собираться. В половине четвертого в сопровождении семи человек Глобус не спеша вышел из дверей клуба на залитую светом автомобильную стоянку. Александр находился в другой стороне от выхода, у машины. Неожиданно он услышал хлопок. Он поднял голову и увидел, что на расстоянии сорока метров, за барьером пандуса, мелькнул силуэт человека. Он перевел взгляд на Глобуса. Тот неожиданно схватился за бок и стал медленно оседать на землю. Братва, сопровождающая его, моментально поняла, что это убийство. Началась паника. Кто-то закричал. Один из охранников выхватил пистолет и стал палить в воздух.

– Достанем тебя! – кричал он. – Достанем!

Один из стоявших на стоянке людей резко рванулся. Часть сопровождающих Глобуса охранников бросилась за ним. Это был знакомый Глобуса, некий Итальянец. Итальянец бросился к своей машине, пытаясь уехать с места происшествия, и братва Глобуса посчитала, что именно он является киллером, и быстро «разобралась» с ним. Затем часть людей быстро вернулась к Глобусу, схватила его тело и затащила в «Мерседес», который тут же направился в сторону больницы Склифосовского. Александр понимал, что до больницы Склифосовского дорога займет минимум пятнадцать минут. Значит, Глобус ранен…

Александр сел в машину и уехал.

Криминальная хроника

На следующий день все средства массовой информации сообщили о загадочном убийстве вора в законе Глобуса. Но смерть Глобуса не была единственной. Через день, в половине шестого вечера, на улице Строителей, что недалеко от метро «Университет», был обнаружен труп генерального директора товарищества с ограниченной ответственностью «Интерформула» Анатолия Семенова, известного в криминальной среде под громкой кличкой Рэмбо. Семенов был застрелен в подъезде своего дома из пистолета «макаров». Две пули попали в живот, а третья, так называемый контрольный выстрел, – в голову.

Глобус и Рэмбо хорошо знали друг друга.

Убийство Глобуса имело огромный резонанс в криминальном мире Москвы. Сильвестр, все это время находившийся в своем загородном коттедже, послал ребят для сбора информации. Братве необходимо на всевозможных тусовках, в ночных клубах, в барах выяснить, какие основные косяки ложатся по убийству Глобуса. Вскоре выяснилось, что первый косяк – прежде всего на самих воров, которые дали отмашку на убийство Глобуса за якобы его беспредел и скверный характер. Второй – на Сильвестра за его конфликт, о котором знала вся столица, и третий – якобы за деньги, связанные с торговлей нефтью. Участником этого бизнеса являлся Глобус.

Не успело тела В. Длугача упокоиться в земле (15 апреля его похоронили в подмосковной Апрелевке), как его сподвижники уже рыскали по столице в поисках убийц. Сначала в спешке решили, что убийство инспирировали кавказцы. Поэтому уже буквально у того же «Олимпийского» нож мстителя настиг уголовного авторитета Орахелашвили. Но и ответные меры не заставили себя долго ждать.

Вскоре ореховские проводят разборки с авторитетом Виктором Коганом (Моня), который, будучи авторитетом, подивился такой наглости и откровенно «послал» ореховских. Но, как видим, несколько переоценил свои возможности, не учел, что нынешние молодежные преступные формирования отличаются особой жестокостью и не смотрят на авторитеты.

13 апреля около 20.00 молодые боевики, вооруженные пистолетами «ПМ» и «ТТ», ворвались в зал игровых автоматов и расстреляли присутствующих.

Представителями ореховской группировки убит авторитет столичного преступного мира Виктор Коган… Он и его телохранитель Андрей были расстреляны из пистолетов Макарова в помещении контролируемого ими зала игровых автоматов в Орехово-Борисово. Самого Когана убивали «в дострел» – произвели контрольный выстрел после того, как он упал от полученных ран. В результате завязавшейся перестрелки убит один из нападавших – член молодежной ореховской группировки 17-летний Алексей Смочков. Зал был полностью разгромлен бейсбольными битами. После погрома участники его подвергли террору всех прохожих на близлежащих улицах, жестоко избивали и грабили ни в чем не повинных людей.


22 июня 6-й отдел МУРа (борьба с бандитизмом) провел успешную операцию у ресторана «Ханой» на проспекте 60-летия Октября, в результате которой был задержан вор в законе Джамал Микеладзе по кличке Арсен. В тот вечер он выступал в качестве арбитра в споре между несколькими преступными группировками. Всего в ходе этой операции было задержано 16 человек. При обыске машин и личном досмотре задержанных милиция обнаружила большое количество холодного оружия, в том числе металлические пруты, резиновые и телескопические дубинки, ножи и бейсбольные биты.

На следующий день, 23 июня, когда Арсен сидел в следственном изоляторе в Лефортово, в 11 часов 10 минут утра скончался известный вор в законе 63-летний Рафаил Багдасарян по кличке Сво. Его имя в свое время гремело не только на территории бывшего СССР, но и на просторах США, Германии, стран Бенилюкса… Первый свой срок он получил в 14 лет и с тех пор привлекался к уголовной ответственности 15 раз, имея за плечами 34 года тюремного стажа. В 1972 году его посвятили в воры в законе.

На бандитский беспредел милиция отвечала своими профилактическими мерами. Они приходили неожиданно в те квартиры, где жили боевики группировок, и производили обыски или досмотры. В зависимости от результата решалась судьба боевика.

Обыск

Почти всю субботу я просидел дома, смотря телевизор. Примерно около восьми вечера неожиданно раздался звонок в дверь. Я подошел к двери, посмотрел в «глазок». На лестничной площадке стояла соседка, держа в руках какой-то стакан. Я открыл дверь…

Тут же ко мне в квартиру ворвались несколько человек в штатском и сотрудник милиции. Чуть поодаль стояли люди с автоматами, в униформе, похожие на «альфовцев». «Все, – думаю, – неужели Сашка сдал?! А Севка говорил – ничего, не раскроется…»

Меня схватили за руки и повели в комнату, служившую нам гостиной. К тому времени оперативники все были в коридоре и закрыли за собой дверь. Откуда-то появилась еще одна соседка – в качестве понятой.

– Ну что, давай знакомиться, Олег, – сказал один из оперативников. – Моя фамилия Кузьмичев. Я – руководитель оперативно-следственной бригады. Вот, к тебе пришли. Хорошо, что ты дома оказался, а то бы головную боль создал – и для нас, и для твоих ребят тоже. – Он положил руку мне на плечо. – Предупреждали тебя оперативники, что тебе нужно из Москвы уехать? Не послушался ты их – теперь отвечай!

Мысли мои стали путаться. Я стал лихорадочно соображать – неужели Сашка нас выдал?! Неужели это конец? Неужели мы пойдем по расстрельной статье?

Нет, этого так быстро случиться не могло. Но почему тогда они пришли?

«Спокойно, – думал я, – надо успокоиться, собраться. Главное – не паниковать, взять себя в руки…»

Стоп! У меня на балконе ствол лежит! В коробке, где картошка хранится… Теперь мне точно хана! Я стал подсчитывать, сколько мне могут дать за ствол. По-моему, до трех лет… Нет, до пяти. Ну вот и все, зона гарантирована! А вдруг не найдут?! Ладно, надо успокоиться…

Тем временем Кузьмичев продолжал:

– Значит, так. Ознакомься с постановлением об обыске, подписано оно прокурором города Москвы. Поэтому я предлагаю тебе, чтобы мы твое гнездышко особо не растревожили, выдать самому добровольно.

– А что я должен выдать? – спросил я.

– Оружие, деньги, наркотики, – объяснил Кузьмичев. – Впрочем, как я слышал, ты наркотиками не балуешься.

«Интересно, откуда у него такая информация?» – подумал я.

– Ничего выдавать я не буду, у меня ничего нет, – сказал я. И обратился к соседям: – Кстати, эти люди пытаются меня оговорить. Я прошу вас быть внимательными. У меня никакого оружия и наркотиков в квартире нет. А если они что-то найдут – значит, они это сами подбросили. Я прошу вас это учесть!

– Олег, – проговорил укоризненно Кузьмичев, – ты нас принимаешь за других! Неужели ты думаешь, мы будем «химией» заниматься? Что-то подбрасывать тебе или подсовывать? Зачем нам это нужно? У нас и так есть достаточно оснований для привлечения тебя к уголовной ответственности. Ну, если ты не хочешь добровольно… – Он достал из папки сложенный вдвое зеленоватый листок, на котором я прочел: «Протокол обыска», и, взяв ручку, стал заполнять форму.

– Можно мне еще раз посмотреть постановление об обыске? – спросил я.

– Конечно, держи! – И он протянул мне листок. Я увидел надпись: «Прокурор города Москвы. Постановляю: произвести обыск у активного члена преступной группировки… проживающего по адресу… для выявления предметов, относящихся к орудиям преступления».

Но там ничего не было сказано про Сашку. Значит, мы – преступная группировка? Ладно, посмотрим, кого еще они арестуют… Главное – не паниковать.

Тем временем оперативники начали обыск. Они подошли к видеотехнике, стали снимать панель с видео, с телевизора, думая, что там находится оружие. Еще один начал тщательно изучать шкаф с одеждой. Третий зашел на балкон… «Все, – думаю, – еще пять минут – и ствол найдут!»

Я бросил взгляд на оперативника, находящегося на балконе. Кузьмичев, видимо, заметил это и понял как опытный сыщик, что у меня там что-то есть.

– Стоп! – сказал он и обратился к оперативнику на балконе: – Внимательней посмотри, что там лежит. Клиент занервничал!

На балконе у меня было немного – два колеса с покрышками от старой машины, коробка с картошкой, в которой и находился пистолет, и еще одна коробка, с инструментами. Оперативник вначале занялся инструментами. Он внимательно просмотрел все внутри, но ничего там не обнаружил. Потом он подошел к коробке с картошкой и начал шарить в ней рукой.

Сердце у меня бешено заколотилось. Мне казалось, что сейчас он разгребет небольшой слой картошки и вытащит оттуда полиэтиленовый пакет с пистолетом «ТТ»…

Оперативник ничего не нашел. Он подошел к покрышкам, начал их трясти. Потом он спустил воздух из одной покрышки и стал тщательно прощупывать ее. Он, наверное, посчитал, что именно в покрышках у меня что-то спрятано – оружие, наркотики или деньги. Он даже затащил покрышку в дом. Я не отрываясь смотрел на него. А Кузьмичев пристально смотрел на меня.

Оперативник начал разбирать покрышку, отделяя ее от камеры.

– Погоди, – сказал ему Кузьмичев, – давай лучше ее возьмем с собой. Запиши в протокол: изымается покрышка, мобильный телефон, три записные книжки, сумма денег… Какая там сумма?

Оперативник стал подсчитывать деньги, лежащие у меня в бумажнике. Тут я вспомнил, что под кроватью у меня лежит коробка из-под обуви, набитая деньгами, привезенная нами с рынка… «Все, тю-тю мои денежки, – подумал я. – Сейчас они и коробочку найдут!» Но оперативники даже не приблизились к коробке.

Через несколько минут на меня надели наручники и повезли на допрос.

– А куда вы меня везете? – спросил я.

– В Центральный округ, допрашивать, – ответил Кузьмичев.

Когда мы сели в машину, рядом со мной сел Кузьмичев. Он традиционно надел один наручник на мою руку, второй – на свою. Всю дорогу мы молчали. Я гадал, куда меня везут. Три варианта – на Петровку, где находился МУР, на Шаболовку, где находился московский РУОП, а могли отвезти и на Лубянку, где находилась ФСБ. Но машина направилась в сторону Петровки. Неожиданно мы свернули направо и поехали в сторону. Странно, куда же мы едем? Ясно, не на Петровку…

Вскоре машина пересекла Октябрьскую площадь, и мы въехали на Шаболовку. Знакомый адресок – Шаболовка, 6, московский РУОП…

Машина остановилась. Кузьмичев сказал:

– Выходи!

Я вышел из машины. Войдя в небольшой дворик, мы подошли к трехэтажному зданию. Я знал уже, что это здание московского РУОПа.

Мы прошли мимо дежурного милиционера на первом этаже, сидящего около небольшого столика, и меня оставили у первой двери. Кузьмичев застегнул на моей руке второй наручник и сказал:

– Ты пока постой тут, поскучай, а мы тебя позовем. – И вошел в первую комнату.

Я огляделся. Уже было около десяти вечера, народу вокруг не было, только милиционер одиноко стоял у стола. Сзади него находились стеклянные двери, которые легко открывались. Коридор был пуст. «Так, – подумал я, – а если попробовать сбежать? Шанс есть! И я свободен! Никого ведь вокруг нет! А если это сделано специально, чтобы я побежал, а они в это время начнут стрелять, а потом скажут – попытка к бегству… Что же делать?»

Неожиданно из ближней двери вышел оперативник в темных брюках и такой же темной рубашке, перепоясанной специальной кобурой, из которой торчал «макаров». Он обратился к дежурному:

– Иди, скажи этим гаврикам, чтобы хотя бы машину выключили!

– А что такое? – удивился милиционер.

– Да они сидят, ждут, а выхлопные газы из машины прямо к нам в окно! Мы же задыхаемся!

Дежурный вышел и что-то крикнул сидящим в машине. Оттуда вылезли несколько оперативников. «Слава богу, – подумал я с облегчением, – что я не поддался этому соблазну, не побежал! Сейчас бы выскочил – и сразу тепленьким к ним! Меня тут же и пристрелили бы…»

Наконец в дверях появился Кузьмичев.

– Олег, заходи, – сказал он и пропустил меня в комнату.

Я вошел. Это было что-то типа фотолаборатории. Меня поставили к стене и стали фотографировать – сначала анфас, потом в профиль, на фоне специальной длинной линейки, которая показывала мой рост. Дали в руки табличку, где уже были набраны мои фамилия, имя, стоял какой-то номер.

Затем другой оперативник взял видеокамеру и стал меня снимать, заставляя поворачиваться. После этой процедуры у меня сняли отпечатки пальцев. Пальцы стали грязными. Мне бросили какую-то серую тряпку:

– На, вытрись!

– Ну что, Олег, процедура закончена, теперь пойдем на разговор, – сказал Кузьмичев и вытолкнул меня в коридор.

Мы поднялись на второй этаж. Остановились перед дверью, на которой висела табличка с номером какого-то отдела. Все отделы там были обозначены лишь цифрами – пятый, шестой, седьмой и так далее. Нумерация отделов говорила об их секретности. «Интересно, какой же номер отдела, где меня будут допрашивать? – думал я. – Может, по нему я что-то вычислю… Хотя что сейчас гадать, все равно будут задавать конкретные вопросы, и выяснится, что от меня хотят…»

– Итак, – сказал Кузьмичев, – хочу сразу тебе сказать, что сейчас между нами просто беседа, разговор по душам. Никакого протокола мы вести не будем, потому что завтра тебя будет допрашивать следователь, и он будет вести протоколы.

– Завтра же суббота, – уточнил я.

– Да, действительно, суббота, – улыбнулся Кузьмичев, – но, учитывая особую опасность вашей банды, в субботу мы вынуждены будем работать с тобой и с твоими людьми.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал я.

– Сейчас узнаешь. Итак, меня интересует вот что. Скажи мне, пожалуйста, просто ради любопытства, – Кузьмичев придвинул свой стул ближе ко мне, – что вы хотели на рынке сделать? – И он назвал рынок. – Какие проблемы решить?

После первого же вопроса мне все стало ясно. Значит, Сашка все же ничего не сказал.

– О ком вы говорите, я не понимаю…

– Ну как же? О твоем земляке, Александре, который находится в розыске. Ты, надеюсь, в курсе, что он задержан и тяжело ранен? Кстати, он во всем признался.

– Но если он признался, зачем тогда вы меня спрашиваете?

– Мы обязаны тебя спрашивать, хотя бы для уточнения фактов, которые он нам выдал.

– Вы задавайте конкретные вопросы, – сказал я, – на которые я буду отвечать. Ничего лишнего рассказывать вам не буду, потому что ничего лишнего нет.

– Послушай, – неожиданно обратился ко мне Кузьмичев, – ты видел, мы тебя снимали на «трубу»?

– На какую «трубу»?

– На видеокамеру. Ты что, хочешь, чтобы мы тебя завтра по телевизору показали во всех передачах? Чтобы на тебя сразу много пострадавших заявы написали? Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы твое уголовное дело было напичкано множеством эпизодов? Ради бога, мы это обеспечим!

– Что вы предлагаете?

– Мы предлагаем тебе написать чистосердечное признание, и ты пойдешь только по одному эпизоду. Хочешь – наркотики, хочешь – оружие, – сказал Кузьмичев.

– Погодите, какое оружие, какие наркотики? Вы же у меня ничего не нашли!

– Это же не значит, что мы и при повторном обыске ничего не найдем…

– А какое право вы имеете проводить повторный обыск, если меня задержали?

– Ну, это уже наши проблемы, – усмехнулся Кузьмичев. – Есть у нас такая возможность. Ну, решай!

– Ничего я говорить не буду, – сказал я. – За мной ничего нет.

– Зря ты так считаешь, – сказал Кузьмичев, подойдя к небольшому столику, на котором стоял видеомонитор. – Смотри, что мы тебе покажем! – Он включил запись. Я увидел лежащего на больничной койке под капельницей перевязанного человека. Это был Сашка. Он слабым голосом говорил: «Я, такой-то, признаюсь в совершении преступлений и убийстве вора в законе Грома, уголовного авторитета Барона, а также… – и назвал еще какую-то фамилию. – Все эти убийства совершены мною».

Кузьмичев нажал на кнопку. Запись остановилась.

– Вот видишь, твой приятель и сообщник уже во всем признался!

Я понимал – если они показали мне не всю пленку, значит, кроме этого признания, больше ничего у них нет, а тем более обо мне в записи не упоминалось.

– Я не знаю никакого сообщника, и этого человека я вижу впервые.

– Здравствуйте! Вы же с ним из одного города!

– Ну и что? Мало ли моих земляков по Москве ходит! Теперь что, за каждого карманника, вами пойманного, вы меня дергать будете, если он моим земляком окажется? – съязвил я.

– Хорошо, не хочешь говорить нормально – будем ненормально, – раздраженно проговорил Кузьмичев. – Сюда через некоторое время доставят твою жену, Олесю.

Меня бросило в жар: при чем тут Олеся?! Как они ее нашли?

– Но она ведь уехала!

– А мы ее уже нашли, по ее старому домашнему адресу. Мы ее будем допрашивать. Причем, Олег, допрашивать будем очень подробно, – подчеркнул Кузьмичев. – Если ты – кадр более или менее подготовленный, ведь это твоя профессия, то ее, я думаю, мы разведем в три минуты. Ну что, будешь говорить?

– Я хочу в камеру, ни на какие вопросы отвечать больше не буду.

– Ладно, в камеру так в камеру! – согласился Кузьмичев.

Через несколько минут меня уже закрыли в одиночной камере, расположенной в подвале этого здания.

Я стал соображать: неужели они действительно привезут Олесю?

Через час меня вновь вытащили из камеры на допрос к Кузьмичеву. Но на сей раз – почему-то на третий этаж. Я вошел в комнату и остолбенел. За столом сидела Олеся, заплаканная, держа в руках носовой платок. Увидев меня, она воскликнула:

– Олежек, любимый! Я люблю тебя! Как ты? Тебя тут не били?!

– Успокойся, Олеся, – ответил я, – все в порядке. Никто меня не трогал.

– Так, все! Мне это лирическое отступление не нужно! – жестко проговорил Кузьмичев. – Выведите гражданку!

Оперативник вывел Олесю из кабинета. По настроению Кузьмичева я понял, что она ничего не сказала.

– Ну что, садись, – кивнул Кузьмичев на стул. – Давай продолжим разговор.

– Я ничего говорить не буду, – стоял я на своем.

– Хорошо, посиди подумай.

В комнату вошел другой оперативник.

– Кузьмичев, – спросил он, – у тебя телефон работает?

– Да, конечно, звони! – сказал Кузьмичев. – Стоп! – И, неожиданно взяв в руки мой мобильный телефон, протянул его оперативнику. – Звони отсюда!

– А зачем мне с мобильного-то звонить, когда я могу и с городского, бесплатно? – недоуменно спросил оперативник.

– Звони, звони! Мы тут клиента опускаем на деньги. И чем дольше будешь говорить, тем лучше! – сказал Кузьмичев.

Оперативник бросил взгляд на меня, хитро улыбнулся и сказал:

– Понял тебя!

Он взял мобильный телефон и вышел в другую комнату.

«Да черт с ними! Пускай на деньги ставят! Пускай хоть миллионный счет пришлют по мобильному, только бы отпустили! – думал я. – И главное – чтобы ничего не сделали Олесе! Но против Олеси у них ничего нет. Да и против меня, судя по всему… Подумаешь, признание Сашки показали! Значит, выбора у них не было, значит, просто решили надавить… А может, его уже и в живых-то нет! А раз в живых нет – он и не свидетель!»

– Кстати, а как самочувствие того человека, которого вы показали на видеопленке? – спросил я Кузьмичева.

– Тяжелое, – ответил он. – Может умереть.

«Ага, – подумал я, – тем более он не может быть моим свидетелем!»

Еще пару дней я просидел в РУОПе. На второй день меня перевезли в следственный изолятор.

Криминальная хроника

Новый расстрел, еще более шумный и дерзкий, произошел на улице Димитрова, 15, напротив салона «Гименей», в офисе малого предприятия «Водолей». Там в 16.25 четверо молодых людей буквально изрешетили из пистолетов троих посетителей «Водолея». Двое из этих посетителей были весьма авторитетными людьми в криминальном мире. Первый – трижды судимый Федор Ишин по кличке Федя Бешеный – входил в казанскую группировку и контролировал ряд коммерческих структур в Москве, охранял от наездов шоу-бизнесменов и известных модельеров. Второй – 49-летний Амиран Квантришвили, старший брат президента благотворительного Фонда имени Льва Яшина Отари Квантришвили. В свое время Амиран был карточным игроком, «каталой», правда, излишняя горячность часто подводила его в игре. Затем он стал драматургом, членом Союза писателей РСФСР. Однако связей своих с криминальным миром не порвал и котировался там весьма высоко.

По одной из версий, в офисе «Водолея» Амиран оказался случайно, за компанию с Ишиным. Тот пришел разбираться с «фирмачами», за которыми стояли чеченцы. Перед Ишиным к «фирмачам» заходил посланец люберецких – Долгов, и его миссия закончилась для него печально: его задушили и оставили тут же, в офисе. А в 16.25 в «Водолей» пришли Ишин, Квантришвили и один их знакомый. Через несколько минут после этого четверо боевиков открыли по гостям прицельный огонь. Подъехавшие к офису на машине «БМВ» Ишин и Квантришвили были убиты, третий посетитель тяжело ранен. Сделав свое дело, убийцы выбежали на улицу и сели в свою машину. И в это мгновение под ее днищем разорвалась бомба. В результате взрыва один из пассажиров был убит, другой ранен. Через несколько часов к месту происшествия подъехал сам Отари Квантришвили и пообещал, что никакой кровавой мести не будет, что вообще хватит крови. Эту фразу потом растиражировали многие российские газеты.

«12 августа на Ваганьковском кладбище состоялись похороны Амирана Квантришвили. На следующий день после них „Московский комсомолец“ писал: «Накануне похорон в течение всей ночи погибшего отпевали в церкви Воскресения при Ваганьковском кладбище. На церемонию погребения собралось около двух тысяч человек. Присутствовали известные артисты и спортсмены: Иосиф Кобзон, Зураб Соткилава, Арчил Гомиашвили, Валерий Васильев, Иван Ярыгин, Александр Якушев, Александр Тихонов и многие другие.

Похоронили Амирана Квантришвили (кстати, коренного москвича, родившегося на Красной Пресне в 1944 году) напротив главного входа на кладбище, неподалеку от могилы Владимира Высоцкого…»

21 августа 1993 года в газете «Известия» Станислав Кондрашов по этому поводу писал:

«…Рука убийцы расправилась с видным авторитетом криминального мира Сергеем Фроловым. Убийство произошло в подмосковном городе Балашиха, где жил С. Фролов.

В криминальных кругах за ним закрепилось звание предводителя «антикавказской» войны, и на этой почве у покойного в последнее время возникали серьезные проблемы. К примеру, 18 августа 1993 года его дом в Балашихе был обстрелян из гранатомета.

И вот вечером 31 декабря рука некоего Григория Соломатина нажала на спусковой крючок пистолета, направленного на Сергея Фролова. Самого Г. Соломатина застрелили некоторое время спустя, а что касается авторитета из Балашихи, то он умер три часа спустя на операционном столе».

Криминальный расклад

В столице, кроме полутора десятков собственно московских банд, активно действуют более 20 крупных иногородних преступных формирований. Численность некоторых из них достигает 800 человек. Все они хорошо технически оснащены и вооружены. Преступникам удалось не только замаскироваться, но и создать свою четкую иерархическую структуру.


Между тем как одни группировки выясняли отношения между собой с помощью выстрелов, другие разрабатывали полулегальный бизнес. В 1993 году наивысшей популярностью среди населения пользовался феномен под названием финансовые пирамиды.

Финансовые пирамиды

Трудно сказать, кому пришла первому мысль скопировать модель американских финансовых пирамид и переместить их в Россию. Но будущие финансовые пирамиды очень заинтересовали многих лидеров группировок.

Прилетев в аэропорт Тель-Авива, Алексей был потрясен сменой погоды – из зимы они попали в настоящее лето. Нельзя сказать, что в Израиле в то время было очень жарко – около двадцати градусов, – но все ходили в пиджаках и в рубашках.

Вскоре они приехали в одну из лучших гостиниц Тель-Авива и расположились каждый в отдельном номере.

Через некоторое время в дверь номера Алексея постучали. На пороге стояли Сергей и Виталик.

– Пойдем в бассейн купаться! – сказали они.

Все спустились вниз и, расположившись на белоснежных пластиковых топчанах, немного посидели, а потом с удовольствием бросились в прозрачную голубую воду бассейна. Было тепло, светило яркое солнце. Затем они пошли в ресторан обедать. Первая деловая встреча была намечена на вечер этого же дня.

Выйдя после обеда из гостиницы, они поймали такси. Сергей, перебирая какие-то бумажки, пытался что-то сказать на иврите. Водитель улыбнулся:

– Я прекрасно понимаю по-русски. Не мучайтесь!

– Отвези нас в магазинчик, нам надо одеться и обуться. Вот тут мне записали адресок. – И Сергей протянул водителю бумажку. – Я никак не могу разобрать…

– Я понял, что это за магазин, – сказал водитель и прибавил газу. – Вы из России?

– Да, мы из Москвы.

– Как у вас там?

Посыпались вопросы. Водитель оказался репатриантом, который выехал из России около десяти лет назад. Он уже прочно обосновался в Израиле. Почти всю дорогу он жаловался на трудности языка, так как ему необходимо было сдавать экзамен, ходить на курсы иврита, получать профессию. До жизни в Израиле водитель работал инженером на одном из «почтовых ящиков». Для него выезд в Израиль был в свое время большой проблемой, так как существовало понятие секретности. Надо было ходить по инстанциям и доказывать, что он никакого отношения ни к чему секретному не имел. Приехав в Израиль, он тоже столкнулся с проблемами.

– В общем, у тебя жизнь не сахар, – сказал Сергей.

– Да нет, я очень доволен жизнью в Израиле, – сказал водитель.

– А почему же ты жалуешься? – усмехнулся Виталик.

– Как жалуюсь? Я просто вам рассказываю об особенностях жизни.

Машина остановилась около магазина. Это было восьмиэтажное здание белого цвета. Первые два этажа были практически полностью из стекла.

Когда Сергей со своими спутниками подошли к дверям, они автоматически открылись. Они вошли и почувствовали, что внутри помещения работают кондиционеры, – воздух был в меру влажным и прохладным. Все продавщицы одеты в белые блузки и синие юбочки. И почти все они говорят на русском языке. Без труда подобрав себе одежду – легкие брюки, светлые рубашки и пиджаки, друзья переоделись и стали выглядеть, как иностранцы.

– Вот так можно спокойно идти на встречу с банкирами! – удовлетворенно сказал Сергей.

– А мы сегодня встречаемся с банкирами? – спросил Алексей.

– Да. У нас новое предприятие – банковский бизнес.

К вечеру, заняв место в гостиничном ресторане, они стали ждать своих будущих иностранных партнеров.

Познакомил Сергея с этими бизнесменами некий Яша, который долгое время жил в Одессе и до этого хорошо знал Сергея, а в самом начале второй волны советской эмиграции покинул родину и уехал в Израиль. У него были колоссальные связи практически во всех сферах деятельности. Алексей не понял, кто на кого вышел – то ли бизнесмены на Сергея, то ли он на них. Но сейчас не это было главным.

Появились они втроем – Яша, Юрий и Антон. Все сели за столик и начали обычный разговор – как добрались, как находите Израиль… Наконец, Яша перешел к делу.

– Господа! – произнес он. – Друзья! Я вижу, что пора нам обсудить наш деловой проект. Говори, Юрий, – обратился он к своему коллеге.

Юрий поправил свои очки в золотой оправе, достал из бокового кармана большой блокнот в черном кожаном переплете, золотой «Паркер» и стал рисовать схему.

– У нас с Антоном есть фирма. Мы с вами объединяемся в одну офшорную фирму, которая будет располагаться на Кипре, – сказал Юрий и нарисовал стрелочку в сторону острова. – Ехать туда от Израиля не более одной ночи на теплоходе или около трех часов на самолете из Москвы. Кипр имеет колоссальные льготы в отношении капиталов…

– Безналоговая зона, – разъяснил Антон.

– Так вот, мы создаем с вами офшорное предприятие на Кипре, – продолжал Юрий. – Затем, – он нарисовал стрелку, ведущую в Москву, – мы организуем страховую компанию – нечто вроде пирамиды. Вы слышали о таком?

Друзья отрицательно покачали головами.

– В общем, идея достаточно проста. Создается что-то типа страхового общества. Каждый вкладчик вносит свои деньги. Через месяц-два он начинает получать со своих денег большие проценты – сто, а то и двести.

– А в чем же выгода для нашей стороны? – тут же спросил Сергей.

– Подождите, коллеги. Это только рекламная кампания – завлекаловка для того, чтобы на эти сто-двести процентов друзья этого вкладчика клюнули. Они узнают об этом и принесут свои деньги. Таким образом, выплатив сто-двести процентов одному, мы приобретаем пять-десять его друзей, которые тоже принесут свои деньги. Вот в чем выгода! Получается что-то вроде пирамиды. – Юрий начал чертить новую схему. – Наверху концентрируется основная масса денег, вниз мы время от времени какие-то деньги передаем…

– А дальше что? – спросил Сергей.

– А дальше все будет зависеть от нашего везения. Деньги будем сразу конвертировать и переводить на Кипр. Естественно, вы обеспечиваете нам крышу. Мы с Антоном занимаемся в основном финансовой политикой нашей фирмы.

– Но мы же не можем бесконечно выплачивать такие деньги!

– Часть этих денег мы будем вкладывать в другие проекты, – вмешался в разговор Антон. – К тому же такие пирамиды уже стали появляться в Москве. Идея заключается в том, что рано или поздно государство поймет смысл этого бизнеса и обязательно прикроет его. И вот тут, – Антон сделал паузу, – если нам «заморозят» на какой-то момент каким-то законом или нормативным актом выплату денег нашим вкладчикам, то мы за два-три месяца эти деньги сможем «прокрутить» так, что они принесут нам около ста процентов чистой прибыли.

– Посмотрите расчеты, – продолжил Юрий. – Если вы возьмем столько-то денег, – он написал несколько нулей, – то месяца через полтора деньги у нас увеличиваются… – И он написал новую цифру. – И никакого риска!

Это предложение заинтересовало Сергея. Они ударили по рукам.

После ухода гостей появилась супружеская пара. Они специально прилетели сюда из Москвы и собирались основать свой банк, также основываясь на принципе пирамиды. Причем муж был значительно старше своей супруги. Он явно относился к богеме – холеный, в пиджаке с «бабочкой», с характерными манерами. Время от времени он говорил, что у него очень много друзей, называя фамилии известных эстрадных певцов, актеров, что если они учредят свой банк, то клиентов у них будет море – по той причине, что люди богемы всегда верят своим коллегам.

– От вас требуется, – сказал банкир, – только одно – крыша и надежная защита по линии криминальных структур. Схема нашей работы будет следующая… – И он начал рисовать практически такую же схему, какую только что рисовали израильские бизнесмены Юрий и Антон.

– Мы согласны, – коротко сказал Сергей. – Какие ваши условия?

Условия были обговорены. На этом встреча закончилась.

Когда они остались одни, Алексей спросил Сергея:

– Серега, зачем нам все это нужно? Это же колоссальный риск!

– Мы ничем не рискуем. Рискуют только они. На них все держится, на их именах. А мы в тени находимся. Поэтому если будет какая-то разборка, то с нас и спроса – ноль. Мы обеспечиваем только охранную деятельность.

На следующий день в гостинице «Хилтон» прошла встреча с людьми, которые имели отношение к криминальным структурам.

Три здоровенных парня вошли в ресторан и поздоровались с Сергеем. Одного из них Алексей сразу узнал. Это был Женя, когда-то работавший вместе с Сергеем. Потом он неожиданно куда-то исчез. Виталик, наклонившись, сказал Алексею:

– Ты, наверное, не в курсе… Женька подозревался в убийстве, был в розыске, поэтому и «свалил» в Израиль… Как твои дела, Жень? – спросил он у парня.

– Я уже гражданин Израиля, – ответил тот.

– Как тебе это удалось?

– На еврейке женился.

Двое коллег Жени были представителями других группировок, спешно покинувшими Россию. Они сейчас получили вид на жительство в Израиле и в недалеком будущем надеются получить израильское гражданство, хотя оба были типичными русскими.

Пришедшие рассказывали о прелестях и негативных сторонах жизни в Израиле. В двух словах, основные минусы – это климат и арабы, которые ненавидят евреев и постоянно воюют с ними. Все остальное просто прекрасно.

Новые репатрианты всячески уговаривали Сергея и Виталика переехать в Израиль.

– Время придет – может, и переедем, – ответил им Сергей, – но пока еще рановато. Надо в России кое-какие дела закончить…

Пробыв в Израиле еще пару дней, посетив несколько увеселительных заведений, Сергей, Алексей и Виталик вернулись в Москву.

Сразу после возвращения из Израиля Сергей поручил Алексею вплотную заняться проектами «пирамидчиков». На это уходил целый день. Он состоял из многочисленных встреч с основателями «пирамид», которые проходили то у них в банке, то в каком-либо уютном ресторане. На этих встречах он либо заключал неофициальные контракты о сотрудничестве, либо уже получал долю с существующих контрактов. Деньги перевозил в обычных «дипломатах», которые банкиры готовили ему заранее.

Судя по тому, что «дипломаты» были набиты полностью, суммы в них были немалые. Все купюры были аккуратно перехвачены резинками и рассортированы по их достоинству.

Однажды Алексей поехал по новому адресу, в один из московских банков, который находился на Профсоюзной улице. Он отыскал его без труда. Банк находился в здании крупного московского НИИ, на втором этаже. Миловидная секретарша любезно попросила его присесть и сказала, что Юрий Абрамович сейчас приедет. От предложенного кофе Алексей отказался. Он подошел к окну и стал рассматривать улицу. Из приемной был хорошо виден подъезд к банку. Вскоре он увидел, как решетчатые ворота медленно открылись и в них въехал «трехсотый» «Мерседес». Вслед за ним – американский джип. Двери джипа открылись, и оттуда вышли два автоматчика в милицейской форме. Затем открылась задняя дверца «Мерседеса». Оттуда вышел толстый мужчина.

Секретарша, увидев его, сказала:

– А вот и Юрий Абрамович приехал!

Автоматчики, преградив всем дорогу, дали банкиру войти в здание. Через несколько минут он уже был в приемной. Увидев Алексея, он приветливо кивнул. Алексей всмотрелся в его лицо. Он узнал того самого Юрия, с которым они познакомились в Израиле. Но он очень изменился. Он перекрасил волосы в темный цвет, сильно пополнел и носил огромные дымчатые очки. Он вошел в кабинет и тут же пригласил туда Алексея.

– Мы, кажется, встречались в Израиле? – сказал Юрий, протягивая ему руку.

– Да, вы правы, – улыбнулся Алексей.

– Присаживайтесь, – указал на стул банкир.

– Да у меня времени нет, я тороплюсь…

– Дело в том, что произошла небольшая накладка, – сказал Юрий. – Я сейчас был в банке-партнере, где храню наличные деньги. Сегодня я денег не получил, вернее, получу чуть позже. Может быть, вы приедете ко мне на дачу?

Алексей раздумывал. С одной стороны, накладка с выдачей наличных денег может произойти. Но снова тащиться к нему, да еще на дачу…

Банкир словно прочел мысли Алексея.

– Дача у меня недалеко, в ближайшем Подмосковье – очень живописное место, по Рублевке…

Алексею стало любопытно взглянуть, что представляет из себя дача банкира. К тому же нужно выполнить указание Сергея – обязательно взять сегодня наличные.

– Хорошо, я приеду. Пишите адрес.

Банкир взял ручку, вырвал листок из блокнота и стал чертить:

– Вот Рублевское шоссе. Здесь деревня Успенское. Она идет направо, вы поворачиваете налево. Примерно в полутора-двух километрах увидите госдачи ЦК КПСС и Совета министров…

– Бывшие, – уточнил Алексей.

– Совершенно верно. Сейчас они сдаются в аренду. Так вот, въедете в ворота, пропуск на вас будет выписан. Дача номер двадцать шесть. Поедете прямо по дороге между дачами и лесом, повернете направо, затем сразу налево и упретесь в двадцать шестую дачу. Поставите машину вот здесь – тут есть площадка. Людей я предупрежу. Значит, жду вас в семь-восемь вечера. Устроит вас?

– Да, устроит, – ответил Алексей.

– Тогда до встречи! – сказал банкир, протягивая ему руку на прощание.

Алексей покинул банк. Где-то внутри у него зародилось тревожное предчувствие – все-таки сумма была немалая. А вдруг банкир специально заманил его на дачу, чтобы инсценировать нападение на него или на себя?

Алексей решил посоветоваться с Сергеем и стал набирать его номер. Но Сергея нигде не было. Секретарша сообщала, что Сергей Михайлович в отъезде и когда будет – она не знает. Алексей несколько раз сказал ей, чтобы Сергей, как только появится, связался с ним.

– Может быть, вы хотите поговорить с Виталием Петровичем?

– Хорошо, давайте его.

– Слушаю вас, – раздался в трубке голос Виталика.

– Виталик, это я, Леша.

– Что случилось, Леша? – поинтересовался Виталик.

– Тут банкир нам должен чемоданчик. Так вот, чемоданчика у него сейчас не оказалось. Он предлагает мне поехать к нему на дачу, да еще в вечернее время.

– И что же тут особенного? – сказал Виталик.

– А вдруг что-то случится?

– Леша, ты, по-моему, детективов насмотрелся! Возьми с собой пару пацанов для подстраховки. Пусть они будут «заряжены» чем-нибудь. Естественно, поедут на другой машине, позади тебя. Ну что с тобой может случиться! – усмехнулся Виталик. – Впрочем, как приедешь, позвони.

– Хорошо, я так и сделаю.

Алексей взял с собой троих ребят. Двое из них были вооружены. Они сели в другую машину.

К вечеру обе машины поехали к банкиру. Без труда добрались по Рублевке до деревни Успенское. Проехав километра два, Алексей увидел зеленый забор, над которым виднелись огромные сосны, присыпанные снегом, и большие дома. Дома принадлежали бывшему санаторию ЦК КПСС и были построены еще во времена Сталина. Все дома, как и забор, покрашены в зеленый цвет.

Подъехав к проходной, Алексей назвал фамилию банкира и свою. Вахтер – мужчина лет шестидесяти, в форме ВОХРа, – не глядя на Алексея, поднял шлагбаум. Алексей въехал на территорию. Вторая машина, с охраной, осталась за проходной.

Алексей вел машину сам. Это была новая «Ауди-80», которую он купил буквально неделю назад. «Да, ну и охрана! – подумал он. – Какой-то старик… ничего себе закрытый объект!» Он медленно ехал по узкой дороге между дач. Между сосен мелькали крыши. Во многих дачах горел свет. У домов стояли джипы, «Мерседесы», «БМВ». Кое-где виднелись черные «Волги».

Вскоре он увидел, что перед ним большая двухэтажная дача, у входа в которую стоит знакомый «Мерседес». На воротах виднелся номер 26. Поставив машину, Алексей заметил, как дверь дачи открылась и оттуда вышел милиционер, придерживая правой рукой автомат.

– Вы к кому?

Алексей назвал свою фамилию и имя-отчество банкира.

– Проходите, – разрешил милиционер.

Войдя в помещение, он увидел, что на небольшом диванчике сидит второй милиционер, также с автоматом. Алексей прошел дальше. Он увидел женщину в белом переднике. Вероятно, это была прислуга, когда-то обслуживавшая еще партийных боссов.

– Юрий Абрамович ждет вас на втором этаже, в кабинете, – сказала женщина.

Алексей прошел вперед и попал в овальный зал. Старая массивная мебель времен пятидесятых годов так и стояла здесь с тех пор. На полированной тумбочке стоит телевизор последней марки «Sony Trinitron» с огромным экраном. Экран светился. Алексей заметил, что телевизор, очевидно, имевший спутниковую антенну, был настроен на Израиль.

Алексей поднялся на второй этаж. Там он увидел несколько комнат. Одна из дверей была приоткрыта.

– Проходи, Леша. Это ты? – послышался оттуда голос банкира.

Алексей вошел. Кабинет представлял собой большую комнату, около двадцати пяти квадратных метров. В углу стояли небольшие полированные книжные шкафы, массивный письменный стол с креслами и знакомая зеленая лампа. Как будто все перенесли сюда из кремлевских кабинетов времен Сталина…

– Я смотрю, у вас здесь ретро! – усмехнулся Алексей.

– Да, эта мебель напоминает мое детство, – сказал банкир.

– Детство?

– Да. У меня дедушка был заместителем наркома. Так что когда я переехал сюда, то решил никакой мебели не менять, кроме, конечно, техники. Телевизор, посудомоечную машину, холодильник и все остальное я поставил самые новейшие. Ну, как доехал, легко нашел?

– Да, все нормально, – сказал Алексей. – Что у нас с лавэ?

– Деньги есть, – сказал банкир, кивнув на «дипломат», стоящий на журнальном столике. – Может, коньячку? Виски? – предложил банкир.

– Нет, спасибо. Во-первых, я за рулем, во-вторых, не пью.

– Что, совсем не пьете? – удивился Юрий, неожиданно перейдя на «вы».

– Не пью. Я спортсмен.

– Каким видом спорта, если не секрет, занимаетесь?

– Карате.

– О-о, карате… Когда-то, в Израиле, я тоже брал уроки карате. Но на большие достижения сил не хватило.

Банкир протянул Алексею чемодан, предварительно прикрыв дверцу кабинета. В «дипломате» лежали российские рубли, аккуратно сложенные и перехваченные разноцветными резинками.

– Здесь та сумма, о которой мы говорили с Сергеем. Кстати, где он сам? – поинтересовался Юрий. – Мне надо обсудить с ним еще один важный проект, который даст нам очень большие деньги.

Алексей, взяв чемодан, обратился к банкиру:

– Я все хочу тебя спросить… Ты человек вроде умный… А зачем тебе мы нужны? Неужели ты сам не можешь своей умной головой продумать систему безопасности?

– Понимаешь, – помолчав, ответил банкир, – я чистый предприниматель. Я думаю, что я гений в бизнесе, пусть это и нескромно. Ну зачем мне, предпринимателю, когда моя голова постоянно занята различными коммерческими проектами, забивать себе ее чем-то, связанным с охраной? Мне проще отстегивать деньги таким, как вы, чтобы вы обеспечивали мою безопасность в определенных структурах. Каждый должен заниматься своим делом. Правильно? Вы – гении охраны и решения нестандартных проблем. Так?

Алексей кивнул головой.

– Вы же, к примеру, не можете заниматься бизнесом… Я не беру в расчет Сергея Михайловича, конечно.

– Насколько мне извстно, ты же сам нас первый нашел?

– Конечно, потому что решил, что пусть это будет в вежливой, цивилизованной форме, чем такие же, как вы, потом придут ко мне и грубо и жестоко возьмут то же самое. Правильно? – усмехнулся Юрий, наливая себе виски в коньячную рюмку.

– Да, все правильно, – подтвердил Алексей. – Пусть каждый занимается своим делом.

– У вас ведь сложная и опасная работа. Вы ведь рискуете, – сказал банкир.

Эта фраза почему-то насторожила Алексея: а вдруг действительно это подвох? Вдруг сейчас произойдет нападение? Он сказал:

– Могу я отсюда позвонить?

– Конечно.

Сергей подошел к телефону, набрал номер офиса.

– Алло, это Синицын говорит. А нет Виталика или Сергея?

На другом конце провода раздалось:

– Леха, это ты? Что с тобой? Ты где?

– Я на месте, у банкира. Все получил, еду в офис. Надеюсь, все будет нормально. А если что – сами знаете, что делать, – добавил он, зная, что на другом конце провода его не поняли. Но эта фраза была рассчитана на банкира. Если он что-то задумал, то Алексей дал ему понять, что он предугадывает возможные события.

Но банкир не обратил на эту фразу никакого внимания. Он наливал себе вторую рюмку виски.

Когда Алексей покинул дачу и сел в «Ауди», то он забросил чемоданчик на заднее сиденье. Затем, проехав несколько метров, он остановился и переложил «дипломат» в багажник, набросив на него брезент. Когда он выехал из поселка, он мигнул фарами охране. Те тут же ответили ему и поехали сзади.

Криминальная хроника

31 декабря, в последний день перед Новым годом, произошло убийство крупного авторитета из Балашихи Сергея Фролова. Криминальный авторитет Фролов придерживался славянской ориентации и находился в состоянии войны с чеченцами. После его убийства вполне вероятно было предположить, что люди Фролова подозревают в убийстве своего вожака чеченцев и решат отомстить за гибель своего лидера.

Год 1994

Криминальная обстановка

1994 год считается рекордным. За этот период, по статистике, в столице произошло 500 заказных убийств!!!

Такой цифры еще не было ни в одной истории криминального мира. Многие журналисты стали сравнивать Москву 94-го года с Чикаго 30-х годов, и они по-своему правы. В столице шла новая бандитская война. ОПГ, действующие в столице, отстаивали свои интересы перед приехавшими иногородними бригадами, которые хотели тоже «места под солнцем». Второй причиной нового криминального передела было, безусловно, убийство самых влиятельных и знаковых фигур криминального мира – Отари Квантришвили и Сильвестра.

Криминальная хроника

Самым громким заказным убийством 1994 года могло стать убийство бывшего пятикратного чемпиона СССР по боксу, призера чемпионата мира и финалиста чемпионата Европы, 44-летнего Олега Каратаева. На этот раз рука наемного убийцы нашла его в далеком Нью-Йорке. В сводках 60-го полицейского участка района Бруклин после этого отметили: «12 января 1994 года в 4 часа 45 минут гражданин РФ Олег Каратаев, 1949 года рождения, вышел из ресторана „Арбат“ на Брайтон-Бич… с неизвестным лицом мужского пола. Предположительно, данное лицо произвело выстрел в затылок Олега Каратаева. Потерпевший скончался на месте…»

В интервью газете «Известия» заместитель руководителя специальной группы по борьбе с организованной преступностью в штате Нью-Йорк Грег Сгашук объяснил, что характер убийства не вызывает сомнений: «Действовал наемный убийца, который мог находиться только рядом с ним. Судя по всему, этот человек (если только это был один человек) не вызывал у Каратаева подозрений. Возможно, что они даже сидели за одним столом. И, только оказавшись на безлюдной ночной улице, убийца спокойно достал пистолет и выстрелил Каратаеву в затылок».

По словам Сгашука, никто из жителей близстоящих домов не сообщил полиции ничего вразумительного… Такое единодушие в показаниях связано с тем, что подавляющее большинство бывших советских, населяющих этот район, не желают сотрудничать с полицией. «Кодекс молчания» диктует так называемая русская мафия, костяк которой составляют выходцы из Советского Союза.

Убийство Олега Каратаева

США, Нью-Йорк, 12 января 1994 года,

4 часа 30 минут утра.

В половине пятого утра у ресторана «Арбат» на Брайтон-Бич в Нью-Йорке никого не было. Город давно уже погрузился в ночной сон, и только двое мужчин, вышедших из стеклянных дверей ресторана раскачивающейся походкой, медленно шли к стоянке машин.

Один был мужчина крупного спортивного телосложения, с открытым лицом, другой – более щуплый и худощавый, со смуглым лицом.

От выпитого алкоголя перемещения этих двух мужчин были неуверенными. Подойдя к своей машине, один из них, спортивного телосложения, остановился и, опустив руки в карманы, стал что-то искать.

– Олег, – вдруг обратился к нему его спутник со смуглым лицом, – если ищешь ключи от машины – то ты оставил их в ресторане.

Но первый мужчина только махнул отрицательно рукой, не соглашаясь с услышанным, и стал продолжать шарить по своим карманам.

В один миг рядом с ним неожиданно возник незнакомец, небольшого роста, одетый в темную кожаную куртку, с надвинутой почти на глаза черной вязаной шапочкой.

Незнакомец быстрым движением достал из бокового кармана пистолет с навернутым на ствол глушителем и быстро поднес к затылку крупного мужчины.

Через секунду раздались еле слышные хлопки, и мужчина спортивного вида стал медленно опускаться на влажный асфальт. Второй его спутник застыл неподвижно, словно парализованный этой сценой.

Тем временем незнакомец быстро навел пистолет на него и тихо спросил:

– Где он?

– Кто? – так же еле слышно переспросил его мужчина со смуглым лицом.

– Отари, – уже почти угрожающе произнес незнакомец.

– А, Отарик, так он не приехал. Он остался в Москве, – ответил быстро мужчина со смуглым лицом и хотел было что-то добавить, но не успел. Опять прозвучало два еле слышных хлопка, и на земле лежало уже два трупа.

Незнакомец медленно положил свой пистолет с глушителем у ног своих жертв и быстро удалился на противоположную сторону улицы.

Из досье

Судьба Каратаева складывалась, наверное, все-таки типично, словно цепь из черных и белых звеньев. В самом начале его боксерской карьеры на нем поставили крест как на спортсмене. Он был из тех, кого боксеры называют «пробитым» после нескольких нокаутов. Возможно, с таким «диагнозом» он и ушел бы из спорта, но тренер Георгий Джирян считал по-другому. Он не просто поставил его на ноги, но сделал из него спортсмена экстра-класса.

К 1977 году, когда началась затяжная драма в жизни Олега Каратаева, он был уже пятикратным чемпионом СССР, призером чемпионата мира и финалистом чемпионата Европы. В 196 боях он победил 187 раз, и невероятно, но в 160 боях он отправил своих соперников в нокаут.

Когда он приезжал на Кубу (в 1977 году там проходил чемпионат мира), Фидель Кастро предоставлял в личное распоряжение Олега свой автомобиль. Фидель подарил Каратаеву мачете в знак особого уважения после того, как он отправил в нокаут одного из любимцев вождя кубинской революции.

Каратаев стал первым советским боксером, которого официально пригласили в США работать в профессиональном боксе. Разумеется, из СССР никто его не отпустил.

Один из первых тревожных сигналов прозвучал в 1972 году на Северном Кавказе, где он вместе с другими членами сборной страны готовился к Олимпийским играм в Мюнхене. Олега Каратаева отстранили от сборов из-за нарушения режима.

Известный наставник бокса Николай Николаевич Ли, который готовил тогда сборную к Олимпиаде, считает, что это было несправедливое решение.

«Он опоздал ко сну всего на полчаса. Но кое-кто воспользовался этим случаем, чтобы выгнать Каратаева и запихнуть в сборную „своего“. Олег был хорошим человеком и спортсменом. Если бы он попал в твердые руки, то стал бы гениальным боксером. Но ему не повезло…»

В 1977 году Олега Каратаева арестовали в первый раз. Его «крестным отцом» в органах стал Дмитрий Медведев, который сейчас возглавляет отдел в Главном управлении МВД по борьбе с организованной преступностью. Вот что он рассказал:

«Мы его взяли в гостинице „Белград“. Он был с неким Меркуловым по кличке Петручио. Я тогда занимался преступлениями в отношении иностранцев, и как раз в это время прошла серия ограблений в гостиницах. Поэтому мы на Олега и вышли. Они с Петручио проходили по одному делу – по ограблению гражданина ФРГ в гостинице „Варшавская“. Причем он делал это в лифте. Кулак мощный. Как припечатает – иностранцы сразу садились. Одна валютная проститутка была при этом и даже получила в глаз. Она рассказала, что когда он выходил из лифта, то потряс пачкой долларов и сказал: „Ну, оплатить оркестр хватит!..“

В 1985 году Олег Каратаев сел во второй раз, за драку. Впрочем, в той истории тоже были свои «белые пятна», но решающего значения они уже не имели. Через три года он вышел и занялся бизнесом…»

Его отъезд в США в ноябре 1992 года был, по некоторым сведениям, связан с некой угрозой, исходившей из Свердловска. В этом городе он родился, и там остались многие его друзья и, по всей видимости, враги его друзей. Некоторые из его хороших знакомых погибли. Первым из них стал Ефим Ласкин, убитый в 1991 году. 26 октября 1992 года в Екатеринбурге (бывший Свердловск) был убит еще один друг О. Каратаева – Олег Вагин.


Глава туристической фирмы «Голден классик» Анна Шмулевич заключила с О. Каратаевым фиктивный брак, чтобы он мог получить грин-карту (удостоверение, дающее право на работу) и остаться в США.

О. Каратаев стал вице-президентом «Голден классик» и занялся туристским бизнесом. Одновременно он представлял интересы Ассоциации профессионального спорта России и уже в качестве вице-президента Всемирной боксерской ассоциации помогал нашим спортсменам, которые приезжали в США на турниры.

Из прессы

Среди его друзей можно встретить разных людей, таких, например, как космонавт Валерий Леонов и знаменитый Вячеслав Иваньков по кличке Япончик, приехавший в США в феврале 1992 года. По версии газеты «Иностранец», среди друзей О. Каратаева был и другой известный авторитет преступного мира России Федор Ишин по кличке Федя Бешеный. О. Каратаев был влиятельным и уважаемым членом бауманской группировки.

Незадолго до смерти Каратаев позвонил домой, в Москву. В последнее время он часто звонил, торопил взрослого сына с приездом в Нью-Йорк, говорил, что у него все в порядке. По всей видимости, он не догадывался о нависшей над ним опасности.

18 января в русскоязычной газете «Новое русское слово» появился некролог на смерть О. Каратаева. В тексте говорилось, что спортсмен погиб по воле несчастного случая.

19 января забальзамированное тело погибшего в гробу, обитом деревянным каркасом, было перевезено в Россию из США.

21 января в Москве на Ваганьковском кладбище состоялись похороны знаменитого спортсмена. Памятник Олегу Каратаеву стоит почти при входе на Ваганьковское кладбище.

Криминальная хроника

13 января криминальная хроника России пополнилась еще одним захватом заложников. Правда, на этот раз в плен захватили не детей, а коммерсантов: директора фирмы «Мьюзикл-стрит корпорейшн» и его заместителя. Сигнал об этом тут же поступил в 107-е отделение милиции.

Вскоре местонахождение заложников было установлено. Не давая рэкетирам опомниться, группа спецназа пошла на штурм. Не обошлось без стрельбы, во время которой одного из преступников ранили.

После освобождения заложников выяснилось, что с них требовали 50 миллионов рублей. В похищении же участвовало ни много ни мало 19 рэкетиров.

Вечером 17 января недалеко от стрелкового клуба на Волоколамском шоссе из автоматического оружия был обстрелян неизвестными автомобиль «Форд», в котором находились Вячеслав Ваннер по кличке Бобон и Михаил Глодин – охранник одного из коммерческих предприятий.

По словам работников клуба, присутствовавших при убийстве, в «Форд» стреляли с территории стрелкового клуба через дырку в заборе. Охранник клуба не стал вмешиваться в перестрелку, хотя и был вооружен, а просто позвонил в милицию.

В результате этого В. Ваннер был убит на месте, М. Глодин ранен. Отметим, что это было не первое покушение на Бобона. После убийства Глобуса киллеры пытались разделаться и с Ваннером, обстреляли его «Форд», но тогда покушение не удалось.

В. Ваннер был представителем старой воровской школы и чтил традиции уголовного мира. Он был лидером знаменитой бауманской группировки и проходил по некоторым оператавным разработкам.

Убийство чеченского законника

21 марта утром в подмосковной Балашихе был убит единственный среди чеченцев вор в законе, 38-летний Султан Даудов. События в тот день развивались следующим образом.

В то утро Султан со своим телохранителем Дерябиным должен был улететь в Крым на встречу с одним из местных авторитетов. Однако по пути Султан решил заехать в Балашиху, в фирму «Росинтер».

Когда их джип остановился у дверей фирмы, Дерябин вышел из машины первым и вошел в здание. Султан на несколько минут задержался с водителем. Вскоре и он вошел в двери офиса и скрылся за ними. Там их обоих и расстреляли (Султану выстрелили в затылок). Водителя их джипа пытались убить прямо на улице, однако тому повезло – пуля попала ему в бедро. В 9.40 он был доставлен в больницу.

Как только весть о стрельбе достигла ушей местной милиции, она тут же выехала к месту происшествия. И не опоздала. Ею были задержаны прорывавшиеся из города на машине администратор «Росинтера» и двое местных жителей. В багажнике их «девятки» оперативники обнаружили смертельно раненного Дерябина. Он скончался через час, не приходя в сознание, в реанимационном отделении все той же больницы.

А Султана Даудова нашли через некоторое время около лесного массива за деревней Новая. Он лежал в кювете, засыпанный снегом.

В связи с этим убийством высказывались различные версии, объясняющие его. В частности, многие связывали его со смертью крупного авторитета из Балашихи Сергея Фролова, убитого в последний день 1993 года. Мы уже упоминали, что Фролов находился в состоянии войны с чеченцами. После его убийства вполне вероятно было предположить, что люди Фролова решили отомстить за гибель своего вожака.

Указ президента «О борьбе с организованной преступностью»

В ответ на разгул преступности государственные власти спешно проводят в жизнь Указ президента «О борьбе с организованной преступностью».

Главным нововведением этого указа была расплывчатая формурировка, позволяющая задерживать любого человека по подозрению на 30 суток!

Кроме того, органы получили право беспрепятственного прохода в любое коммерческое предприятие при наличии подозрения его связи с организованной преступностью. Этим указом активно пользовались РУОПы, задерживая людей без всякого повода на тридцать суток. Указ 1994 года был правовым беспредельным ответом государства на криминальный беспредел. Указ просуществовал еще некоторое время, принеся больше злоупотреблений и незаконности, чем пользы. Вскоре он был отменен как незаконный и неконституционный акт.

Убийство Отари Квантришвили

5 апреля в Москве произошло, наверное, самое громкое заказное убийство. Во всяком случае, общественный резонанс от него был действительно огромным. Не было такой газеты в России, которая хотя бы кратко не упомянула об этом происшествии.

Из газет

5 апреля лидер партии «Спортсмены России», председатель Фонда социальной защиты спортсменов имени Льва Яшина, заслуженный тренер по греко-римской борьбе, 46-летний Отари Квантришвили отправился с приятелями в Краснопресненские бани. Теперь некоторые утверждают, что он хотел просто попариться. Другие же говорят, что рядом с банями у него была назначена важная встреча якобы с представителями некой кавказской банды, незадолго до того наехавшей на одну из коммерческих структур, которые Отари Витальевич контролировал.

По милицейским сводкам, в 17.40 он вышел из подъезда бань и остановился, к нему подошли два человека, которых никто из окружения Квантришвили в лицо не знал. Беседа была недолгой. Поговорив, Отари не торопясь направился к автостоянке, где его поджидала машина. По пути он, как говорили потом очевидцы, на секунду остановился, чтобы отпить боржоми из бутылки, которую держал в руке. В этот момент и прозвучал выстрел. Затем раздались еще два. Пули попали Квантришвили в голову, шею и грудь. Сопровождавшие Квантришвили люди бросились к нему, быстро и бережно положили его в машину и отвезли в Боткинскую больницу.

Выстрел у бани

Всю дорогу до Краснопресненских бань Отари только и думал и анализировал этот разговор. С одной стороны, это было явное вымогательство с шантажом и угрозой, с другой – это все Отари всерьез не воспринимал, он сам был слишком известной личностью и полагал, что никто не решится с ним связываться. «Но на всякий случай, – думал про себя Отари, – все номера счетов надо срочно заменить и выбрать новую баню для встреч».

До Краснопресненских бань Отари добрался за 40 минут.

Отари сразу отменил все ранее намеченные встречи с коммерсантами, отпустив последних по домам. Настроение у него было слишком испорченным, а главное, пропала его самоуверенность и хладнокровие. А появляться перед коммерсантами сникшим и расстроенным Отари не хотел.

Остался только ближний круг окружения Отари – это спортсмены и несколько тренеров.

Позже, уже после посещения парной, за столиком с шашлыками и коньяками Отари немного расслабился.

Он сам уже верил, что все будет нормально и никто не решится с ним связываться.

Единственно, ему не давала покоя последняя брошенная этим незнакомцем фраза от том, что они не смогли с ним договориться. А вдруг это подписанный ему смертный приговор?

«Нет, они на это не решатся. Это другие могут сломаться, но не он», – думал про себя Отари.

Примерно через два часа Отари начал одеваться. Он надел темные брюки, темно-зеленый крупной вязки шерстяной свитер, затем медленно надел зеленое кашемировое пальто. В его карманах лежало удостоверение на имя президента Фонда имени Льва Яшина, три тысячи долларов и полтора миллиона рублей. Около шести вечера администратор бани Зимин по просьбе Отари положил в багажник его машины минеральную воду, мясо и другие продукты.

В этот момент Отари сам находился у своей машины, рядом стояло несколько его друзей, один из них рассказывал смешной анекдот.

Отари стоял и слушал, но в какой-то момент вдруг что-то заставило его поднять голову и посмотреть вверх на крышу кирпичного дома, стоящего напротив бани. Отари почувствовал, что кто-то внимательно смотрит с чердака на него, он всмотрелся и почти сразу заметил в проеме открытого воздушного окна нацеленный в его сторону черный ствол ружья и зеркальный стеклянный кружок оптического прицела.

Отари посчитал, что от выпитого коньяка ему уже мерещится, но в тот же миг он на своем теле ощутил вдруг резкую боль, напоминающую сердечную. Отари почувствовал, что какой-то острый предмет стал проникать в его тело, и почти сразу в голове наступило затемнение, как будто резко наступила ночь.

Отари только успел зажать рукой место, куда попал тонкий металлический предмет, и стал медленно опускаться на землю.

Никто из его окружения даже не заметил, с какой стороны прозвучали выстрелы. Тем не менее выстрелы прозвучали с небольшим интервалом.

Снайпер стрелял с расстояния примерно пятьдесят метров, и все три пули, выпущенные в Отари, попали в цель: одна в грудь, две в голову. Он получил смертельные ранения.

Отари тотчас же подхватили друзья и на машине доставили в больницу Боткина. Несмотря на то что машина, которая везла Отари, находилась в пути не более двадцати минут и он был доставлен в отделение неотложной хирургии, помощь медиков уже не понадобилась.

Дежурный врач констатировал смерть от двух слепых ранений в правую височную область головы и одного ранения левого грудного ключевого сочленения. Сотрудники бань и жители близстоящих домов позвонили в отделение милиции и сообщили, что слышали выстрелы. Однако оперативники оказались на месте происшествия уже после того, как машина с пострадавшим уехала. Милиционерам все же удалось установить, куда именно был доставлен раненый. Приехав в Боткинскую и узнав, в чем дело, оперативники вновь вернулись на место происшествия. Но убийц, естественно, к тому времени и след простыл. На чердаке, откуда снайпер расстреливал Квантришвили, нашли аккуратно положенную снайперскую винтовку и гильзы. Рядом валялись кирпичи, которыми снайпер воспользовался как подставкой.

Усилия врачей Боткинской оказались тщетными: каждое из трех ранений, по заключению медиков, было смертельным (смерть наступила в 21.15 того же дня).


«Корреспондентам „Сегодня“ удалось выяснить, что убийца воспользовался промысловой мелкокалиберной винтовкой с оптическим прицелом № 1392909 иностранного производства.

Преступник бросил винтовку, предварительно разбив у нее приклад. Неподалеку от винтовки был найден магазин с тремя патронами, а возле чердачного окна, из которого и были произведены выстрелы, – три стреляные гильзы калибра 5,6 мм. Отпечатков пальцев на оружии не обнаружено. Не смогла пролить свет на личность убийцы и баллистическая экспертиза: найденная винтовка в картотеке не значится.

Трассологические исследования показали, что преступник стрелял из положения лежа, оперев винтовку на четыре сложенных стопкой кирпича. Три пули, выпущенные убийцей с расстояния порядка 50—70 метров под углом примерно 75 градусов, попали г-ну Квантришвили, выходившему из бань, в голову, шею и грудь. Подхваченный своими телохранителями (кстати сказать, все они – борцы высочайшего класса), смертельно раненный бизнесмен был немедленно доставлен на своей автомашине в Боткинскую больницу, где несколько часов спустя скончался, так и не придя в сознание. На следующий день он должен был вылететь в Рим на чемпионат мира по вольной борьбе».


«Новая ежедневная газета» от 7 апреля:

«По некоторым данным, смерть Квантришвили может означать начало (или продолжение) большого передела столицы между различными группировками Москвы! Нелишним будет вспомнить, что 8 месяцев назад (6 августа 1993 года) при странных обстоятельствах на улице Большая Якиманка в Москве погиб брат Отари, Амиран Квантришвили, как считается, крупный авторитет уголовного мира, захороненный позднее почти рядом с могилой Высоцкого».

По мнению специалиста по организованной преступности – обозревателя «Литературной газеты» Юрия Щекочихина, это убийство как две капли воды похоже на прошлогоднее убийство председателя правления Прагма-банка Ильи Медкова. Самым вероятным кажется предположение, что его совершили члены враждебной группировки, коих было немало. В то же время убрать его могли и свои, которым, по сведениям Щекочихина, последнее время не нравились частые появления Квантришвили на экране и в прессе.

С другой стороны, убийство могло быть косвенно организовано коррумпированными властями, так как покойный последнее время активно пытался заниматься политикой.

Квантришвили, хоть и был крупным дельцом, не пользовался столь большим авторитетом в преступном мире, чтобы теперь из-за него все забыли обо всем и наводнили Москву перестрелками и взрывами.


«Литературная газета» от 13 апреля:

«Его имя произносили по-разному – кто с придыханием, кто с раздражением. Он не был широко известен, но так или иначе об Отари Квантришвили знали или говорили многие. С телевизионных экранов, на которых он показывался практически еженедельно, Отари Витальевича представляли как президента Фонда социальной защиты спортсменов и большого друга всех униженных и оскорбленных…

Существуют только оперативные материалы спецслужб, в которых так или иначе прослеживалась неофициальная часть жизни Отари Витальевича. В них Квантришвили, как гласит молва, отводилась роль своего рода министра по связям преступного мира с общественностью. Вроде бы он организовывал всевозможные операции по легализации бандитских капиталов, собирал дань с десятков фирм, мирил и судил конкурирующие мафиозные группировки, был владельцем – через подставных лиц – нескольких казино в гостиницах «Интурист», «Университетская», «Ленинградская» и в ресторане «Гавана»…

Его любили сотни людей, ему признательны тысячи. На его гражданской панихиде здоровенные парни плакали, а именитые ветераны спорта совершенно искренне говорили проникновенные слова. Квантришвили многим помогал, строил спортшколы, платил пенсии спортсменам, вывозил их лечиться в западные клиники. И многим было безразлично, что кроется за той или иной обильной благотворительной акцией…»

Из досье

Отари Квантришвили родился в 1948 году в грузинском городе Зестафони. В прошлом был мастером спорта международного класса по классической борьбе. Однако, как и многие его коллеги по спорту, занимался криминалом: был карточным «каталой», играл по-крупному в гостинице «Советская» в Москве. В 1966 году был осужден за изнасилование. Но через четыре года попал в больницу в Люблино с диагнозом «вялотекущая шизофрения». После этого, выйдя на свободу, имел тесные связи с самим Япончиком. Когда в 1981 году Япончика арестовали, Квантришвили взял на попечение двух его сыновей. В то же время О. Квантришвили работал тренером МГС «Динамо» и объединял вокруг себя много классных борцов, боксеров, штангистов. С 1988 года О. Квантришвили активно занялся предпринимательством.

Похороны Отари

8 апреля 1994 года на Ваганьковском кладбище состоялись похороны Отари Квантришвили. По этому поводу газета «Сегодня» писала:

«С раннего утра у Ваганьковского кладбища наблюдалось скопление иномарок престижных моделей и людей в кашемировых пальто и пиджаках. К полудню их число (по самым приблизительным подсчетам) перевалило за полторы тысячи. В толпе были замечены многие известные спортсмены, артисты и бизнесмены („Новая ежедневная газета“ упомянула на своих страницах 9 апреля таких людей, как народный артист СССР Иосиф Кобзон; известный киноактер, президент Форума болельщиков футбола Борис Хмельницкий; популярный певец Александр Розенбаум; олимпийские чемпионы: биатлонист Александр Тихонов, боксер Станислав Степашкин, борцы Михаил Мамиашвили, Николай Балбошин, Санасар Оганисян). Кроме того, на похоронах присутствовали представители практически всех преступных группировок города, в том числе воры в законе и авторитеты криминального мира. Солидную часть присутствующих составляли представители прессы и телевидения, на похоронах присутствовали представители практически всех московских газет.

В 12.20 закончилась панихида, гроб с телом г-на Квантришвили вынесли из кладбищенского храма и поставили на траурный постамент. Все желающие смогли подойти и проститься с телом…

На похоронах присутствовали и более тридцати оперативных сотрудников МУРа, РУОПа, МВД и ФСК, которые вели видеосъемку. Кроме того, у входа на кладбище стоял автобус с бойцами ОМОНа и микроавтобус со спецназовцами. Однако эти меры предосторожности оказались излишними: никаких инцидентов и нарушений общественного порядка во время церемонии зарегистрировано не было. С утра перекрывшие движение по прилегающим улицам сотрудники ГАИ, буквально сбиваясь с ног, тщетно пытались справиться с потоком все прибывающих иномарок.

Около 14.00 гроб с телом г-на Квантришвили был опущен в могилу, и пятеро землекопов принялись за работу. Отари Квантришвили похоронен прямо у входа на кладбище, рядом с могилой своего старшего брата Амирана. На могилу были возложены цветы и венки от Союза ветеранов Афганистана, частных лиц и нескольких крупных столичных банков и общественных организаций».

Сразу после похорон наиболее близкие покойному люди были приглашены на поминки, которые проходили на третьем этаже гостиницы «Москва» (там расположен ресторан). Выступивший на поминках Иосиф Кобзон сказал: «В Отари стреляли те, кто против России. И я горжусь, что одна из газет написала, будто следующим после Отари буду я».

Некоторые из друзей Отари намекали, что отмашку на убийство Квантришвили мог дать тогдашний начальник московского РУОПа В. Рушайло, у которого с покойным был конфликт. И действительно, выступая по одном телеканале, Отари намекнул на скрытую угрозу в отношении детей В. Рушайло.

«Белая стрела»

После убийства по столице вновь попозли слухи о «Белой стреле» – как специальном секретном подразделении, состоящем из бывших работников спецслужб, отстреливающих криминальных авторитетов. Легенда о знаменитой «Белой стреле» последнее время все больше и больше занимает обывателей, милиционеров и бандитов. Этот феномен интересен больше с психологической, чем фактической стороны.

Якобы еще Юрий Андропов, после того как стал Генеральным секретарем ЦК КПСС, инициировал создание в структуре КГБ подразделений «В» и «С» с целью ликвидации лидеров криминального мира. Сотрудники этих подразделений проходили обучение в Седьмом управлении КГБ, объединялись в мобильные группы и внедрялись в преступную среду, выдавая себя за рядовых боевиков.

С приходом к власти Владимира Путина, большого поклонника Ю. Андропова, миф о «Белой стреле» возродился.

Криминальная хроника

День 12 апреля в Москве начался с очередного заказного убийства крупного авторитета преступного мира. На этот раз жертвой наемных убийц стал 37-летний вор в законе Квежо Чиквадзе. По оперативным данным, Квежо входил в пятерку наиболее авторитетных грузинских воров в законе и был близким другом Арсена Микеладзе (убит в Тбилиси 11 декабря 1993 года) и Резаного (пропал без вести).

Убийство Квежо произошло в 7.45. Неизвестные позвонили в дверь его квартиры, что в доме № 82 по Ломоносовскому проспекту, и, когда дверь открыла супруга Чиквадзе, расстреляли ее из автомата. После этого они заскочили в квартиру и пустили очередь в только что проснувшегося вора в законе. На шум в коридор выскочил девятилетний сын Чиквадзе Гурам. Преступники выстрелили и по нему, но мальчишке хватило смекалки упасть на пол и притвориться мертвым. Пуля между тем лишь оцарапала ему спину.

В мае 1994 года спецслужбы проводят беспрецедентную операцию под кодовым названием «Банкет».

Операция «Банкет»

Хроника операции «Банкет», разработанной и осуществленной совместными силами РУОПа, ФСК и Следственным комитетом МВД РФ.

«В РУОП поступила информация о готовящемся проникновении в СИЗО № 48/2 ГУВД г. Москвы большой группы криминальных авторитетов.

После проверки информации через агентурные источники, а также посредством технических средств руководство РУОПа поставило в известность о планирующейся акции СК МВД и ФСК.

Вопрос поставлен на контроль директора ФСК и министра внутренних дел.

Московский городской суд санкционировал прослушивание телефонных переговоров гр. С. Липчанского (уголовный авторитет Сибиряк) и его близкого окружения.

Совместными силами РУОПа, ФСК и СК МВД создан оперативный штаб, расположенный в приемной начальника следственного управления г. Москвы (окна кабинета выходят на Бутырскую тюрьму. – Авт.). Начата разработка операции под кодовым названием «Банкет». После детальной проработки нескольких вариантов проведения операции решено остановиться на силовом решении.

Окончательно выработана тактика операции. Открытая атака СИЗО № 2 силами спецназа исключена, так как она спровоцирует ответную стрельбу охраны, расположенной на вышках и в карауле. Охрана имеет предписание открывать огонь на поражение при любой попытке несанкционированного проникновения на территорию режимного объекта. Исключаются и предварительные переговоры с администрацией следственного изолятора – это обрекает операцию на провал.

Принятый комплекс оперативных действий: сведение к минимуму лиц, знающих о предстоящей операции, категорический запрет на любой контакт с администрацией СИЗО № 2 для лиц, информированных о предстоящей операции, активизация агентуры силовых ведомств в криминальной среде, скрытый контроль за администрацией СИЗО № 2 с привлечением технических средств и службы наружного наблюдения, скрытый контроль за лидерами криминальных структур, указанных в агентурном сообщении в качестве участников предстоящего несанкционированного проникновения на территорию СИЗО № 2, привлечение для участия в силовой акции оперативно-боевого подразделения «А» и сил специального отряда быстрого реагирования, определение спецсредств для оперативно-боевых подразделений: световые и шумовые раздражители, нервно-паралитический газ, электрошокеры, детальный анализ режима охраны, а также архитектурных особенностей следственного изолятора и прилегающих строений по ул. Новослободской и Лесной, возможное задействование плана «Перехват» на случай попытки участников несанкционированного проникновения скрыться.

20.05.94.

С 13.00 за корпусами СИЗО № 2 установлено наружное наблюдение. Проводится прослушивание служебных кабинетов администрации. Ничего подозрительного не зафиксировано.

К 20.00 ударные группы, составленные из бойцов «Альфы», рассредоточены вокруг следственного изолятора.

В 22.40 у главного входа в СИЗО № 2 зафиксировано появление подозрительных лиц.

В 22.45 у главного входа в СИЗО появились автомобили: «Линкольн», «Мерседес», джип «Чероки», «Мазда», «Форд», «БМВ», «Ниссан». Служба радиоперехвата подтверждает намерение преступных авторитетов несанкционированно проникнуть на территорию режимного объекта.

В 22.55 группа из двенадцати человек направилась к воротам режимного объекта.

21.05.94.

В 00.40 отдан приказ о штурме СИЗО № 2. Бойцы оперативно-боевого подразделения «А» и СОБРа оцепляют автомобили, стоящие у главного входа в следственный изолятор. Все 22 человека уложены на землю.

В 00.45 шесть человек из состава ударной группы, используя спецсредства, врываются на территорию СИЗО № 2.

К 01.10 охрана режимного объекта полностью обезврежена.

К 3.30 операция «Банкет» полностью завершена. В ходе силовой акции задержаны 34 человека, 7 из которых оставлены в Бутырской тюрьме. Среди задержанных – вор в законе Сибиряк, коммерческий директор фирмы «Солли» г. Шаповалов, коммерческий агент МП «Момент» г. Авилов, коммерческий агент МП «Аякс» М. Леднев. При обыске у С. Липчанского обнаружен пистолет Токарева и три патрона, у г. Шаповалова – самодельный револьвер и три патрона, у г. Авилова – «браунинг», у М. Леднева – 65,8 г соломки опийного мака.

По оперативным данным РУОПа, г. Шаповалов, г. Авилов и М. Леднев относятся к солнцевской преступной группировке. Среди изъятого – радиостанции, настроенные на милицейскую волну, два мобильных телефона, продукты, медикаменты, дезинфицирующие средства и спиртное. Также задержаны и взяты под стражу: дежурный помощник начальника СИЗО № 2 Н. Заболоцкий, его заместитель Р. Бондарский, дежурные контролеры Н. Савкин и Н. Ерохин».

Банкет в Бутырке

20 мая 1994 года, примерно в 22 часа 40 минут, к главному входу следственного изолятора номер два, больше известного в народе как Бутырка, подъехала «БМВ» цвета мокрого асфальта. Машина, въехав на небольшой скорости под арку со стороны Новослободской улицы, очутилась в небольшом дворике, примыкающем к следственному изолятору. Притормозив, она остановилась около стены, оставив свободное место для других машин, которые, возможно, могли вскоре появиться.

В «БМВ» сидели трое: Алексей и совсем молодой паренек Володька, который был за рулем. Костя, сидевший на переднем сиденье, повернувшись к Алексею, сказал:

– Вот мы и приехали. Пойди, посмотри, как там дела.

Алексей нехотя вышел из машины, достал из пачки сигарету. Закурив, осмотрелся по сторонам. Небольшой дворик, примыкающий к следственному изолятору, был размером не более сорока квадратных метров. Ступеньки, ведущие наверх, упирались в стену с массивной железной дверью, которая вела непосредственно в тюремный дворик и была закрыта. С правой стороны – обычный жилой дом, с обычным двором, огороженным железным заборчиком, и детской площадкой. Посередине двора, на лавочке, сидели два мужика, рядом с ними стояло несколько пивных бутылок. Мужики оживленно разговаривали друг с другом.

Алексей решил выяснить, что это за люди. Он вынул изо рта сигарету, переложил зажигалку из кармана пиджака в брючный и не спеша пошел к мужикам. Те насторожились. Один из них, лет тридцати пяти, обращаясь к Алексею, сразу же сказал:

– Все нормально, начальник, заканчиваем, уходим… Все!

Алексей, как бы не придавая значения услышанному, спокойно сказал:

– Спокойно, мужики, я просто хочу стрельнуть огонька у вас. Не будет огонька?

– Как не будет! – оживился второй. – Как же! – И он полез в карман за спичками. Как ни странно, два коробка, которые он выудил оттуда, оказались пустыми. Наконец он нашел третий коробок и дал Алексею прикурить.

Алексей старался внимательнее всмотреться в лица мужиков. Обычные русские лица… «Наверное, где-то погуляли, – подумал он, – а может, ждут кого-то…» Закурив, он постоял еще несколько секунд и спросил:

– А что, мужики, ждете, что ли, кого?

– Ну, – ответил один, – к Верке хотим в гости зайти. Что-то сучка загуляла!

– Понятно. Давайте, отдыхайте дальше, – сказал Алексей и направился к машине.

Подойдя к «БМВ», он сказал сидящему внутри Александру:

– Все нормально, мужики гуляют, бабу ждут.

– Садись пока в машину, скоро остальные будут, – произнес Константин.

Алексей сел в салон. Он знал, что сейчас им предстоит войти в легендарную Бутырку, чтобы навестить какого-то известного вора и братву. О предстоящем визите Константин сказал ему буквально накануне. Алексей также знал, что должны быть еще какие-то люди, в том числе несколько человек из их бригады: Эдик, Леня, Володька, а также жена одного коллеги, который три месяца находился под следствием. Главным же организатором этого «похода» был Серега по кличке Сибиряк. Его приезда ожидали с минуты на минуту.

Алексей сидел спокойно, время от времени поглядывая на часы. Вскоре в арке показались огни машины, и во двор въехал черный «Мерседес». Он медленно притормозил возле «БМВ», двери открылись, и оттуда вышел здоровый, выше двух метров, детина в белой рубашке, в светлом пиджаке, с массивной золотой цепочкой на бычьей шее. По телосложению он здорово смахивал на борца-тяжеловеса. Это, бесспорно, был Сибиряк.

Сибиряк улыбнулся своей широкой улыбкой и, обратившись ко всем, произнес:

– Здорово, братки! Ну что, не опоздал?

– Нет, точняк, – ответил Алексей. – Все в норме.

– Сейчас и другие подъедут, – сказал Сергей, доставая мобильный телефон и пытаясь набрать какой-то номер.

Действительно, через пару минут в арку въехала «Мазда» с двумя женщинами, джип «Чероки», «Форд», а чуть позже еле протиснулся «Линкольн».

Всего набралось человек двадцать-тридцать. Каких-то людей Алексей знал, некоторые были незнакомы. Но все пришли с одним намерением – пройти в Бутырку.

Постепенно все вышли из машин, тепло поздоровались, стали рассказывать что-то друг другу, не обращая на других внимания. Больше всех, как видел Алексей, радовался встрече Сибиряк. Безусловно, это был его звездный час – это он все организовал, собрал всех. И если все пройдет нормально, то авторитет Сибиряка поднимется очень высоко.

Конечно, Алексей слышал, что когда Сибиряк раздавал «приглашения» различным авторитетам и ворам, то многие отнеслись к этому скептически. Больше всех отговаривал Сибиряка от этого Павел Захаров, известный под кличкой Цируль. Захаров был вором старой закваски, не одобрял такой визит и сказал, что ничего хорошего от него не ждет. Но Сибиряк, как рассказывали, успокаивал его:

– Что нам сделают? Мы идем по-простому. Если что, «попрессуют» влегкую, а потом отпустят – куда им деваться? Дело – верняк!

Подъезжая к Бутырке, Константин спросил Алексея:

– А что ты будешь делать, если нас все же заметут?

– Не знаю, – ответил Алексей.

– Как ты объяснишь свое нахождение в тюряге?

– А ты как?

– Я? Я скажу, что с тобой выпил, и спьяну оказались в Бутырке. Как оказались? А черт его знает! Пьяные были.

– И я так скажу.

– Вот и хорошо, теперь у нас одна легенда на двоих. Ее и будем придерживаться.

Народ, прибывший к Бутырке, уже достаточно расслабился. Многие рассказывали анекдоты, другие что-то обсуждали, собравшись в небольшие группы и куря сигареты одну за другой.

Алексей заметил двух женщин – Жанну и Тамару. Тамара была женой – точнее, подругой – их близкого кореша Лени Шального, который третий месяц сидел под следствием в Бутырке. Женщины стояли, куря тонкие дамские сигареты, и о чем-то переговаривались между собой.

Неожиданно Алексей заметил, как в арку медленно въехал «Москвич» синего цвета, с «мигалкой». Это были менты. Все насторожились, замолчали.

«Все, – подумал Алексей, – сейчас нас повяжут! Я так и знал!» Сердце у него учащенно забилось.

Машина не смогла въехать во двор и остановилась, притушив огни. Оттуда вышли два милиционера. Алексей всмотрелся в их погоны. Они были сержантские и старшинские.

«Если уж нас и будут брать, то не ниже лейтенантов, – подумал Алексей, – а тут какие-то „макаронники“ подъехали!»

Сибиряк быстро сориентировался. Он подошел к ментам практически вплотную и сказал:

– Все нормально, командиры! Братишку ждем – освободиться должен скоро.

Менты внимательно посмотрели на него. Один, улыбнувшись, достал сигарету. Конечно, трудно было поверить в правдивость такого заявления. В одиннадцать часов вечера не выпускают… «Но нас – три человека, – подумали про себя менты, – а их около тридцати!» Они еще раз улыбнулись, снова сели в машину и выехали из дворика.

– Ну вот, – расплылся в улыбке Сибиряк, – я же говорил, что дело – верняк! Если бы повязали, то сделали это уже давно, – заявил он, придав голосу авторитетную уверенность. – Все, пора!

Он поднялся по ступенькам, три раза стукнул в дверь. Железная дверь приоткрылась. Сибиряк вошел внутрь, и дверь захлопнулась за ним.

Алексей поймал себя на мысли, что начинает волноваться. А вдруг сейчас его заберут? Ладно, чему быть, того не миновать. Он повернулся вправо и увидел, что двор, примыкающий к зданию тюрьмы, также полностью находится в темноте и никого, кроме двоих подвыпивших мужиков, там не было. Все тихо и спокойно.

Вскоре массивная дверь вновь открылась, и Сибиряк вышел обратно, довольный, показывая всем пальцами «о'кей». Подойдя к Алексею, он сказал:

– Пойдут человек десять, остальные пусть останутся на улице.

Алексей кивнул головой.

– Слышь, Витюха, – обратился Сибиряк к мужчине, сидевшему в «Форде», – как там у тебя, радио работает?

– Все нормально, прослушиваем.

Алексей вопросительно посмотрел на Сибиряка. Тот, перехватив взгляд, сказал:

– А ты что, не знал? У нас все тут подготовлено по полной программе! У нас все ментовские радиоволны прослушиваются. Так что мы в курсе, если что… – Тут же Сибиряк достал портативную японскую рацию системы «Стандард», включил ее.

– Как слышишь меня, Витек?

Витек, улыбаясь, ответил из машины:

– Слышу классно!

Алексей тоже вытащил телефон, включил его. Все работало.

– Ну что, Витек, если что – то как договорились.

– Конечно, браток! Все будет нормально. Если менты подъедут, сделаем конкретную драку. Так помахаемся, что все будет в натуре!

Алексей понял, что в случае опасности люди, оставшиеся во дворе, не только будут прикрывать их, но и инсценируют драку, что отвлечет внимание милиции.

– Так, минут через пять идем, – сказал Сибиряк. – Еще раз напоминаю тем, кто пойдет: выложите все свои плетки. Идем чистыми.

– А колеса? – раздался чей-то голос.

– Что за вопрос? Базара нет, берем с собой. Ребят-то подогреть надо!

– Все правильно, – ответили ему из другой группы.

Двое молодых ребят вышли из «Мазды» и из джипа, достали две большие картонные коробки, в которых находилось угощение: коньяк, фрукты, консервы и другие деликатесы для сидельцев.

Какое-то новое чувство – волнения и радости одновременно – заполнило организм Алексея. Он вопросительно взглянул на Константина. Тот сказал:

– Ну что, Сибиряк, ты молодец – все организовал как надо.

– Все схвачено, куплено, все по правилам, – улыбаясь, ответил Сибиряк.

Все хорошо знали о том, как Сибиряк сидел под следствием в Бутырке около двух лет назад. Ходили легенды о его сидении. Он закорешился практически со всеми вертухаями и сумел так поставить свой авторитет, что его очень многие сотрудники даже побаивались до сих пор, за что, в общем-то, и уважали.

Серега был человеком добрым и часто угощал едой и куревом соседние камеры. Иногда он, получая спиртное, угощал и сотрудников следственного изолятора, которые впоследствии и согласились на эту акцию. Так по крайней мере говорили в Москве.

Вскоре калитка вновь приоткрылась, что означало: пора идти. Девять человек, отделившись от общей массы, помахали оставшимся руками и стали подниматься по лестнице.

Алексей шел третьим или четвертым в этой процессии. Войдя в железную калитку, он увидел, что внутренний дворик был величиной около тридцати квадратных метров. С левой стороны была большая стеклянная стена, разделяющая два помещения: комнату ожидания для адвокатов и следователей и комнату ожидания для родственников осужденных и подследственных.

Гости вошли в стеклянную дверь и стали вновь подниматься по каменным ступенькам. Обернувшись назад, Алексей увидел, что человек в военной форме, пропустивший их, был без знаков различия. На нем был надет бушлат и фуражка, показывающие, что он имел офицерское звание. Но какое конкретно – ясно не было, так как погоны на бушлате отсутствовали.

По ступенькам они поднялись на второй этаж. Там Алексей увидел помещение, огороженное решеткой. Раздался зуммер, и дверь моментально открылась. Сидевшая внутри женщина читала книгу. Она специально опустила голову, чтобы не было видно ее лица.

– Все нормально, – сказал Сибиряк, шедший первым, улыбаясь и показывая всем, что здесь он как у себя дома.

Все молча шли следом. Так они прошли еще один отсек и вновь оказались на лестнице. Поднявшись этажом выше, они вошли в небольшой коридор, отгороженный решетчатой железной дверью. Открыв ее, шедший впереди мужчина в военной форме пропустил всех внутрь. Как только вошел последний, он ключом – «вездеходом» тут же закрыл замок.

Коридор был длинный – метров двадцать. На каждой двери, многие из которых были обиты коричневым кожзаменителем, висели таблички: «Административно-хозяйственный отдел», «Финансовый отдел», «Отдел кадров» и так далее. Алексей понял, что это коридор служебного помещения администрации тюрьмы. Вскоре пошли кабинеты с цифрами на дверях: 21, 22…

Дошли до конца коридора. Алексей обратил внимание, что коридор заканчивался тремя дверями, перед которыми они остановились, ожидая сотрудника изолятора. Алексей заметил, проходя рядом с ним, что от того попахивает спиртным. Значит, принял для храбрости…

Левая дверь в конце коридора вела вниз. Дверь прямо была огорожена металлической сеткой со стеклом. Вероятно, там были служебные помещения оперчасти. С правой стороны находились следственные кабинеты, где происходят встречи следователей и адвокатов с подследственными.

Вдруг Алексей заметил, как со стороны следственных кабинетов к ним приближается темная фигура человека в военной форме, который держал что-то в руках. У него вновь часто забилось сердце.

Человек медленно подошел и, не обращая внимания на присутствующих, обратился к контролеру:

– Что так долго?

– Так получилось, – ответил контролер.

– Ну, пошли, все готово, – сказал человек в военной форме.

Вновь все пошли по коридору. Алексей внимательно смотрел по сторонам. Тут находились комнаты-боксы – помещения не больше квадратного метра, так называемые «стаканы», где иногда находились заключенные, ожидая, когда освободится кабинет или за ними придет конвой, чтобы увести их в камеры. С правой стороны находился тюремный туалет, дверь в который была без ручки, но зато с массивным замком, вмонтированным внутрь железной двери, открывающимся также ключом – «вездеходом».

Все остановились в конце коридора.

– Сразу направо, – скомандовал военный.

Они вошли в просторное помещение – громадный коридор, напоминающий холл, высоченный потолок… Это был знаменитый коридор Бутырки, который часто показывали в телепередачах, на страницах газет и журналов. По обе его стороны находились следственные кабинеты.

Все ждали, в какой кабинет их пригласят пройти.

– Проходите туда, где открыты двери, – сказал второй военный.

В конце коридора виднелись три кабинета с открытыми дверями. В двух из них уже стояли столы, а в третьем – тоже стол, но поменьше. Когда все уже хотели войти, инициативу взял на себя Сибиряк.

– Так, братва, проходим в первые два, а третий оставим для наших женщин, – ласково улыбнулся он. – Мало ли, какие вопросы могут у них возникнуть…

Все молча вошли внутрь. Кабинеты представляли собой большие комнаты, размером двадцать-тридцать квадратных метров. Набор мебели был стандартным: около окна стол и два стула, приколоченные к полу железными скобами. Окно было зарешечено двумя рамами. Фонарь также был закрыт сеткой. С правой стороны – крючки для одежды. Вот и вся мебель. Стены были выкрашены то ли в синий, то ли в зеленый цвет – при слабом освещении трудно было разобрать.

Алексей сразу заметил, что помимо стандартного стола в кабинете находились еще два и несколько стульев, стоящих в углу, видимо, заранее приготовленные конвоирами. Кто-то из молодых начал расставлять стулья и сдвигать столы, создавая что-то вроде большого стола для банкета. Женщины открыли коробки, из которых достали белые скатерти, постелили их на столы и стали выгружать продукты – коньяк, фрукты, консервы, красную икру, салями, сигареты, какие-то деликатесы…

Тем временем Сибиряк настроился на волну своей маленькой радиостанции и спросил:

– Витюха, как там дела?

Раздалось шипение, и издалека, словно из подземелья, донесся голос:

– Все нормально, командир! Все спокойно! А как у вас?

– Отдыхаем, – сказал Сибиряк. – Ждем.

– Желаю удачи!

– Понял тебя, братуха!

Выключив рацию, Сибиряк спрятал ее в карман.

Первый военный сказал:

– Вам придется немного подождать. Все будут минут через десять-пятнадцать. Пока посидите, покурите, отдохните. Я вас закрою.

Он вышел и повернул ключ в замке.

У Алексея мелькнула мысль: «А вдруг это конец? Вдруг нас здесь и накроют?!»

Алексей стоял около окна следственного кабинета, закрытого мощной решеткой, и всматривался в тюремный двор. Давно стемнело. Тюрьма перешла в режим отбоя, но во многих камерах работали телевизоры – показывали эстрадную программу.

Со стороны тюремного двора доносились голоса заключенных: одни искали своих подельников, другие переговаривались с соседями по камерам и передавали друг другу новости.

Алексей подумал: «Слава богу, пронесло! Не сижу на нарах, а гуляю на свободе. Хотя мое место давно среди них».

До прихода долгожданных визитеров оставалось несколько минут. Алексей уже начал нервничать. К нему подошел Костя и сказал:

– Не тушуйся, братишка, все будет нормально. Только что звонил старшему, он с нетерпением ждет известий.

Алексей знал, что особых игр с ворами у них не было. Им необходимо было обсудить с Шакро-старшим – известным вором в законе – одну коммерческую операцию, которую они должны были провести в ближайшее время. Никто из близкого окружения Шакро окончательного решения этого вопроса на себя брать не стал, поскольку там были задействованы слишком большие капиталы.

– Все решит он, – говорили они, имея в виду Шакро.

– А как с ним связаться?

– Есть у нас одна дорога…

И когда Сибиряк предложил вариант прохода в Бутырку для встречи с Шакро, то на совете группировки почти все подняли руки, одобряя такую операцию, так как согласование предстоящей коммерческой операции непосредственно с Шакро было оптимальным вариантом.

Вскоре дверь открылась, и вошел Шакро[1]. Это был крепкий лысоватый мужчина лет пятидесяти. Он вошел осторожно, но, увидев Сибиряка, заулыбался. Сибиряк, раскинув широко руки, стал подходить к нему. Они поцеловались, обнялись. Шакро не ожидал, что к нему кто-то придет. Его тут же окружили другие ребята, стали хлопать по плечу, радоваться. Потом в кабинет вошли еще двое из группировки. К ним подбежали Костя и Алексей. Так же тепло с ними поздоровались.

Сибиряк обратился к конвоиру:

– Николаша, может, примешь на грудь с нами по маленькой?

– Нет, – покачал головой контролер СИЗО. – Я в следующий раз, позже. Ну что ж, времени у вас полтора-два часа. Через два часа подойду. Если что, пусть кто-нибудь из вас выйдет. За столом сидит наш человек. – После этого Николай ушел.

Ленчик, увидев свою временную жену Тамару, которая была на четвертом месяце беременности, крепко обнял и расцеловал ее.

– Братва, не обижайтесь, жену давно не видел – три месяца! Я сейчас, я быстро…

Все засмеялись:

– Ты давай не быстро, а качественно!

Ленчик, схватив Тамару обеими руками, удалился с ней в соседний кабинет.

Все спокойно сели за стол, открыли выпивку, наполнили стаканчики и подняли первый тост в честь Шакро.

Когда выпили вторую рюмку, Алексей почувствовал себя немного захмелевшим. Он уже давно не пил. Строгая дисциплина, которая поддерживалась в группировке, имела очень жесткий характер. Хотя Алексей уже относился к разряду «старших», которым разрешались некоторые послабления, злоупотреблять этим никто из них не имел права, как бы показывая свой характер и выдержку подчиненным.

Вторая рюмка коньяка дала себя знать, и Алексей немного расслабился и решил, что все закончится благополучно. Он молча сидел за столом и внимательно слушал.

Разговор начал Шакро. Он коротко рассказал, какие дела творятся в СИЗО, кто правильно заехал, кто идет в «непонятке», затем спросил, что творится в столице. Все переглянулись, как бы решая, кто будет отвечать на этот вопрос. Алексей взглянул на Сибиряка. Тот, перехватив этот взгляд, решил, что если уж он заварил все это, то и говорить надо именно ему.

– В Москве все по-старому, – сказал он и коротко рассказал о тех криминальных войнах, которые ведутся, кто из воров застрелен, кто находится на лечении, кто уехал, кто с иглы не слезает, на что Шакро сразу же отреагировал ругательством на непонятном для Алексея тюремном жаргоне.

– Да, Шакро, тут к тебе ребята из одной группировки пришли, ты их знаешь, – показал Сибиряк на Алексея. – Они хотят обсудить с тобой один деловой вопрос.

Вдруг дверь кабинета резко открылась, и из коридора раздался крик:

– Всем оставаться на местах!

Все вскочили и насторожились. Из-за двери показалась улыбающаяся физиономия Ленчика.

– А-а. Испугались, братва! – засмеялся он. – Как я вас!

– Тьфу ты! – выругался Шакро. – Нехорошо шутишь!

Ленчик вошел, веселый и удовлетворенный.

– Ну, братва, и подарок вы мне сделали! Век воли не видать!


Участники предстоящего штурма в составе всех оперативных групп ровно в ноль часов сорок минут были на своих местах. Группа, состоящая из шести офицеров «Альфы», ворвалась на КПП стремительно, открыв своим ключом железную дверь. Первым контролером была женщина, дежурившая на главных воротах. Ее быстро прижали лицом к стене. Прапорщик, сидевший недалеко, даже не успел расстегнуть кобуру, как уже лежал в наручниках на грязном полу лицом вниз и с заклеенным широким скотчем ртом, чтобы не кричал.

Сотрудники «Альфы» быстро шли по коридору. Все они были в камуфляжной форме и в черных масках. Группа проникла в здание тюрьмы и блокировала кабинет дежурного помощника начальника следственного изолятора. Дежурный и его заместитель сидели за столом, смотрели телевизор и пили чай. На столе стояла бутылка коньяка. Увидев людей в камуфляжной форме, они были настолько ошарашены, что лишились на какое-то время дара речи. Раздалась четкая команда:

– На пол! Быстро! Оба!

Без лишних движений штурмовики повалили тюремное начальство на пол, заломили руки за спину и так же, как с первым дежурным, заклеили скотчем рты. Затем они пошли дальше.

Пройдя несколько метров, они обратили внимание на огонек в другом кабинете. Там сидели Николай и второй военный, который провожал гостей. Штурмовики стремительно вошли в кабинет. Когда контролеры поднялись, то были моментально схвачены и положены на пол. Через несколько секунд на них были надеты наручники.

– Где? – быстро спросил у Николая полковник. – Быстро говори!

– В пятидесятом кабинете… – еле выдавил Николай. – И в сорок восьмом…

Его напарник дрожал от страха.

Штурмовики направились в указанные кабинеты. Осторожно подойдя к ним, они заблокировали выход. Полковник на пальцах показал: «Раз, два, три, четыре… Пошли!» Одним ударом дверь была открыта, и в комнату, где сидели криминальные авторитеты, ворвались альфовцы и собровцы.

Все произошло в доли секунды. Алексей не заметил, как он уже лежал на полу со скрученными руками и в застегнутых наручниках. Кто-то кричал, кто-то матерился, женщины визжали. Вся операция продолжалась не больше пяти минут. Люди в камуфляжной форме стали разводить их по кабинетам, отделяя друг от друга.

Вскоре появился дополнительный отряд. Потом Алексей увидел человека с видеокамерой, который стал снимать все происходящее – присутствующих авторитетов, задержанных сотрудников следственного изолятора. Многие из них пытались выворачиваться, но собровцы или альфовцы сильно били их кожаными перчатками по лицу.

– Как тебя зовут? – услышал Алексей. Это допрашивали Константина, который лежал в противоположном углу.

– Как тебя зовут? Отвечай, сука!

– Костя.

– Фамилия как? – спросил другой альфовец.

Костя не успел ответить, как получил мощный удар большого кулака. Он застонал.

– Не понял! – снова наклонился над ним альфовец. – Как фамилия?

– А-а-ав…

Алексей зажмурил глаза. Теперь ему было все равно. Все тело его трясло – трясло от страха. Он не помнил, как получил удар по голове, хотя он ничего не делал и никто ни о чем его не спрашивал. Когда он очнулся, то увидел, как из карманов Сибиряка вытаскивали пистолет «ТТ», как вынимали порошок, похожий на наркотики. Он понимал, что кому-то, видимо, уже что-то подкинули.

На столе, где еще недавно стояли бутылки с коньяком, продукты, уже были какие-то бинты, наркотики, два сотовых телефона, небольшие рации – все, что изъяли у людей, и несколько пистолетов с полным боевым снаряжением. Алексей увидел «ТТ», «браунинг» и какой-то старенький револьвер. Сомнений не было – это оружие кому-то подложили.

Алексей услышал, как Толик Кунцевский, здоровенный детина, лежавший вниз окровавленным лицом, матерился:

– Бля буду, командир! Какой ствол, какой револьвер?! Какую мне помойку подложили?! Да я с такой помойкой сроду не ходил, в натуре!

Алексей не мог понять, что произошло с ним: «А вдруг мне тоже что-то подложили?! Оружие или наркотики?! Ну все, меня определят года на три-четыре», – подумал он.

К нему подошли двое здоровых спецназовцев, подняли его.

– Пойдем! – сказали они и повели его в соседний кабинет на допрос.

В четыре часа утра вся операция была закончена. Бойцы спецназа стали покидать следственный изолятор. Всего за это время задержали тридцать четыре человека, семеро из которых остались в Бутырке – против них сразу же были возбуждены уголовные дела, и сотрудники следственного комитета уже готовили соответствующие протоколы. Кроме этого, были арестованы и четыре «гостеприимных» сотрудника следственного изолятора.

Людей, которые были оставлены на улице, положили сотрудники ОМОНа. Все лежали на мокром асфальте и ждали своей очереди. Потом всех погрузили в машины и повезли – кого в ИВС на Петровку, кого на «Матроску», а кто-то поехал сразу в «Лефортово».

В комнате допросов Алексею задавали вопросы, и, не успев на них ответить, он получал удары то по голове, то в пах. Через пятнадцать минут двое мощных собровцев схватили его под руки и потащили по коридору. Алексей уже не мог идти – ноги не слушались.

Так его протащили через весь коридор и вытащили во дворик. Во дворе стояли «воронки» – небольшие милицейские «газики», куда грузили всех арестованных и задержанных.

Собровец, показывая на Алексея, обратился к водителю «газика»:

– А этого, падлу, вези к нам, на Петры, мы с ним маленько там поработаем перед допросом!

Послесловие к «Банкету в Бутырке»

Все участники незаконного проникновения в СИЗО и те, кто им помогал, находились в СИЗО. После завершения следствия почти все были выпущены в связи с окончанием срока пребывания под стражей. Сергей Липчанский после выхода из «Лефортова» некоторе время находился в столице, затем куда-то бесследно исчез, говорят, он погиб.

Приятели Липчанского Авилов и Шаповалов получили за хранение оружия два года лишения свободы условно с испытательным сроком три года. Их товарищ Леднев за хранение наркотиков отделался годом исправительных работ и сразу же был амнистирован. Помощник начальника Бутырки Заболоцкий был удостоен за халатность года исправработ и одновременной амнистии со снятием судимости. А его заместитель Бондарский и вовсе оправдан: он в ту злополучную ночь трудился на так называемом сборном отделении СИЗО и не обязан был следить за преступными контролерами…

И лишь контролеры Савкин и Ерохин, обвиненные в превышении власти и признавшие свою вину, приговорены к реальным срокам наказания – к году лишения свободы каждый. Но они уже отсидели свой год под следствием, и потому суд даровал им свободу.

Как лица судимые, работать в тюрьме они уже никогда не будут. Милиционеры мечтали превратить дело бутырских тюремщиков и их гостей в образцово-показательный судебный процесс. Этого же хотел и тогдашний начальник СИЗО Александр Волков. Но главные действующие лица отделались, можно сказать, легким испугом. Да новый Уголовный кодекс и не предусматривает для них строгого наказания…

Криминальная хроника

Задержан один из лидеров балашихинской преступной группировки, четырежды судимый за грабеж, хранение оружия и хулиганство, – 31-летний Кожуховский. Его телохранители приняли подъехавших к дому оперативников за боевиков-чеченцев и решили попугать их пистолетами. Но до стрельбы дело не дошло: руоповцы быстро уложили их лицом на землю. Самого авторитета взяли в тот момент, когда он, готовясь к бою с чеченцами, уже надел бронежилет и перезаряжал свой «ТТ».

Совершено покушение на генерального директора АО «ЛогоВАЗ» Бориса Березовского. Когда «Мерседес-600» бизнесмена выезжал из ворот особняка на Новокузнецкой улице, рядом с ним взорвалась припаркованная у тротуара иномарка. Радиоуправляемая мина направленного действия, по заключению экспертов-взрывотехников, обладала силой не менее 5 килограммов по тротиловому эквиваленту, к тому же имела начинку из металлических шариков. Радиус разлета осколков составил 120—150 метров. Водитель «Мерседеса» погиб на месте, охранник оказался ранен, а сам Борис Березовский получил резаные раны лица и термические ожоги.

Покушение на Березовского

К тому времени, в марте 1994 года, одной из крупнейших коммерческих фирм был Всероссийский автомобильный альянс, возглавляемый Борисом Абрамовичем Березовским, и «ЛогоВАЗ». Сокращенно первая фирма называлась «АVVА». Тогда, 16 марта 1994 года, Московский торгово-кооперативный банк продал два своих векселя по 500 миллионов каждый Всероссийскому автомобильному альянсу, со сроком погашения 16 апреля того же года, при условии выплаты 10 процентов по каждому векселю. Однако векселя, естественно, в срок погашены не были, а миллиард рублей был конвертирован в одном из банков и тут же переправлен по фиктивному контракту в Израиль. Люди, которые продавали эти векселя, тут же из Московского кооперативного банка, естественно, исчезли, уволились. Служба безопасности «AVVA» пыталась найти эти деньги. Они уже несколько месяцев «пробивали» так называемые «концы» – несколько раз приезжали в банк. Ольга Ладинская очень нервничала. Сильвестр в это время выехал из страны и находился за границей, но постоянно держал связь с Ольгой. Обязанности телохранителя Ольги выполнял я.

Женщина была на взводе. Каждый раз, когда к ней приезжал начальник службы безопасности «AVVA» и другие лица, она выходила расстроенная и весьма напуганная. Набирая номер Сильвестра, она пересказывала ему суть беседы, которая сводилась к одному – лучше отдать деньги добровольно.

Так прошло около четырех месяцев. В конце первой недели июня мне неожиданно позвонил Сильвестр и сказал, чтобы я переключился с личной охраны Ольги и вместе с Вадиком начал отслеживать владельца «ЛогоВАЗа» Бориса Березовского.

Находился «ЛогоВАЗ» недалеко от Павелецкого вокзала. Чуть дальше – Московская городская прокуратура. С Вадиком мы стали ездить к «ЛогоВАЗу» почти каждый день. В один из дней – это было 7 июня, – когда мы приехали на место, хотели поставить машину на прежнее место, где ставили раньше, напротив ворот «ЛогоВАЗа», у металлического забора. За этим забором находился двухэтажный особняк, дом приемов и встреч господина Березовского. Однако мы заметили, что на этом месте стоит «Опель».

– Давай пристроимся к нему сзади, – предложил я.

Но Вадик категорически запротестовал:

– Не надо, нас могут заметить. Давай лучше отъедем немного в сторону, чуть подальше.

– Но мы же тут раньше все время стояли, и нас не замечали!

– А сейчас могут заметить. Ты же понимаешь, что два дня подряд одна и та же машина на одном и том же месте… Думаешь, что у Березовского дураки работают? Там же бывшие чекисты! Нас с тобой в три минуты вычислят!

Мы поставили машину на другое место и стали ждать. Вскоре ворота открылись, вышли несколько человек в черной униформе – служба безопасности «ЛогоВАЗа», затем из ворот показался «шестисотый» «Мерседес». Вдруг, как только «Мерседес» поравнялся с «Опелем», раздался сильный взрыв. Взорвался «Опель». Взрывной волной «Мерседес» тут же отнесло в сторону. «Мерседес» остановился и загорелся. Были разбиты пуленепробиваемые стекла. Мы видели, как началась паника. Кто-то подбежал к машине, кто-то стал кричать…

– Все, уходим, – сказал Вадим и, быстро развернув машину, поехал прочь от этого места.

В новостях этим же вечером передали, что было совершено покушение на господина Березовского путем взрыва припаркованной машины, что погиб его водитель, Михаил Кирьянов, а в результате взрыва господин Березовский получил ранения средней тяжести.

Следствие по делу о покушении на Березовского взяла на себя Московская городская прокуратура. Как ни странно, Сильвестр в этот вечер не позвонил и не потребовал никакого отчета. Я хотел было через Андрея позвонить ему и рассказать о случившемся.

– Не надо ему звонить, – неожиданно остановил меня Андрей. – Он и так в курсе дела. Зачем лишний раз выставляться?

Через неделю после покушения на Березовского произошло новое событие. Неожиданно в банк ворвались люди в камуфляже. Это был СОБР – специальный отряд быстрого реагирования – и недавно созданный РУОП – Региональное управление по борьбе с организованной преступностью, расположенное на Шаболовке в Москве. Люди в штатском и в камуфляжной форме действовали молниеносно – я, сидевший в то время в приемной и охраняющий Ольгу, был скручен и уложен на пол. Сзади были застегнуты наручники. В кабинет Ольги вошли несколько оперативников. Вскоре ее также вывели в наручниках. Через некоторое время мы с Ольгой были доставлены на Шаболовку, в штаб-квартиру РУОП. Начались допросы.

Я не знаю, о чем допрашивали Ольгу, но вопросы, которые задавались мне, в основном касались того, на кого я работаю, знаю ли Сильвестра, кого охраняю, какие встречи были в банке, что я делал 7 июня… А поскольку я уже приготовил себе алиби на этот день, то спокойно сказал, что был у знакомой девчонки, с которой заранее согласовал этот вопрос.

На следующий день для дачи показаний была вызвана и эта девчонка, для проверки информации. В ходе допроса я узнал, что информацию о террористическом акте в отношении Березовского получили в тот момент, когда ожидали прибытия именно Березовского к ним в контору, так как он заранее по факту мошенничества Московского торгово-кооперативного банка написал заявление в РУОП.

Руоповцы действовали оперативно и напористо. Уже были результаты. Через два дня после задержания мне ужесточили меры содержания. Меня вызвали на очередной допрос и там просто-напросто избили, требуя назвать своих сообщников.

– Какие сообщники? – твердил я. – Я работаю личным охранником!

– Если ты работаешь личным охранником, – говорил оперативник, – то где твоя лицензия? В какой фирме ты работаешь?

– Я работаю частным охранником. Что же в этом особенного?

– А кто тогда бросил взрывное устройство в окно «ЛогоВАЗа»? – вдруг неожиданно проговорил оперативник.

Однако на следующий день произошли новые события. Ольгу неожиданно выпустили, обосновав это тем, что она имеет малолетнего ребенка. Я же продолжал сидеть в следственном изоляторе. Меня усиленно допрашивали.

Вскоре из вопросов, которые мне постоянно задавали, я уже знал, что Березовский имел обширные связи. Конечно, лица, покушавшиеся на него, были заинтересованы в его смерти. Таких заинтересованных было много. И среди них было немало воров в законе и криминальных авторитетов. Среди них подозревался и Сильвестр. Но доказать преднамеренное покушение Сильвестра и его людей на Бориса Березовского руоповцам не удалось. Я был выпущен на свободу.

Меня встречал Вадик и другие ребята. Мы тут же поехали в ресторан.

Вскоре я узнал, что Березовскому компенсировали все потери. Ему вернули миллиард двести миллионов рублей, то есть полностью вернули все взятые деньги с процентами. Чуть позже Березовский настоял на прекращении уголовного дела по факту этого покушения, которое вела к тому времени Московская городская прокуратура.

Криминальная хроника

После убийства Отари вторым самым громким убийством было убийство Сильвестра, которого многие считали лидером преступного мира столицы.

13 сентября Москву потряс взрыв, эхо от которого разнеслось затем по всей стране. В тот день в 19.00 у дома № 50 по 3-й Тверской-Ямской улице был взорван автомобиль «Мерседес-600», в салоне которого находился молодой человек. В результате взрыва он был обезображен настолько, что опознать его в первые часы оказалось невозможным. И лишь только 15 сентября газета «Комсомольская правда» первой сообщила, что этим человеком, судя по всему, был знаменитый преступный авторитет Сергей Тимофеев по кличке Сильвестр, лидер ореховской группировки.

Торжественные похороны состоялись на Хованском кладбище. В последний путь Сильвестра провожали свыше трехсот воров в законе и криминальных авторитетов.

Из досье

39-летний С. Тимофеев принадлежал к новой плеяде российских преступных авторитетов, которых вынесла на вершину жизни перестройка. Родившись в глухой деревушке Клин Новгородской области в июне 1955 года, Тимофеев в 1975 году по лимиту перебрался в Москву. Здесь он поселился в новом микрорайоне Орехово-Борисово в стандартном общежитии, а работал спортивным инструктором в управлении жилищно-коммунального хозяйства Главмосстроя. Свободное время проводил в компании ореховской шпаны, где вскоре стал одним из лидеров. Отметим, что, будучи спортсменом, Тимофеев вел достаточно здоровый образ жизни и усиленно «качался», за что и получил прозвище Сильвестр (Сталлоне).

С началом кооперативного движения в стране перед командой Сильвестра открылись новые горизонты, они занялись рэкетом, а также подчинили себе наперсточных шулеров на Юге и Юго-Западе Москвы. Под их контроль перешли рестораны «Орехово», «Керчь» и «Загорск». В 1989 году, когда разразилась война с чеченской общиной, команда Сильвестра объединилась с солнцевской группировкой. После этого Сильвестр получил в свое владение нечетную сторону Ленинского проспекта.

Свой первый арест Сильвестр пережил осенью 1989 года и два года провел под следствием. К тому времени солнцевские уж замирились с чеченцами, что не устраивало Сильвестра. Ему нужны были новые территории, и он их вскоре получил, отвоевав для своей команды Севастопольский проспект.

После этого Сильвестр начал активно заниматься легальным бизнесом, для чего зарегистрировал сеть офшорных компаний на Кипре. К тому времени его авторитет в преступном мире страны стал настолько высок, что с ним поддерживали связь такие воры, как Роспись, Петрик, Япончик и другие. Всех их тогда объединило неприятие «вторгшихся» в Москву кавказцев.

Убийство Сильвестра

13 сентября 1994 года.


Этот день Александр запомнил на всю жизнь – день гибели Сильвестра.

День начался как обычно, ничего подозрительного и странного Александр не замечал.

Целый день они ездили по Москве. Единственное, на что Александр обратил внимание, – это то, что в последнее время за их машиной постоянно ездили несколько автомобилей. Он неоднократно показывал их Сильвестру:

– Иваныч, смотри, опять «хвост» за нами идет!

Сильвестр, равнодушно посмотрев в заднее стекло своего «шестисотого» «Мерседеса», говорил:

– Ну и что? «Хвост» и «хвост»… Органы ведут нас. Это их работа. Чего ты волнуешься? Начальнику РУОПа я не угрожал, как покойный Отарик, так что нам бояться нечего. А это их работа. Пускай водят. Сегодня с братвой мы не встречаемся, ездим к коммерсантам, к лохам, так что никого не подставим. Пускай ездят, надежнее будет!

Почти весь день они промотались по разным встречам. К вечеру, около семи часов, была назначена еще одна встреча, в банке, на предмет переговоров с банкиром-консультантом по поводу нефтяного бизнеса.

Примерно за час до встречи Сильвестр приказал остановить «Мерседес». Александр, сидевший за рулем, тормознул. Сильвестр достал мобильный телефон и вышел на улицу, так как бронированная крыша машины являлась хорошей изоляцией для радиоволн, и он плохо работал в салоне.

Выйдя на улицу, Сильвестр с кем-то разговаривал.

– Хорошо, хорошо, – говорил он. – Приезжайте к семи часам к банку, я там буду. Там и переговорим.

Он сел в машину. Александр спросил:

– Кто там?

– Да курганские звонили, встретиться хотят. Я им к банку подъехать сказал. Слушай, – сказал вдруг Сильвестр, – наша машина грязная, давай на мойку заедем. Все же к банкиру еду, неудобно как-то…


– Хорошо, Иваныч, как скажешь, – сказал Александр и свернул к ближайшей мойке.

Подъехали к мойке, которые в последнее время стали открываться в Москве на каждом углу и старались работать по евростандарту – то есть при каждой мойке было небольшое кафе, где можно посидеть, попить кофе, посмотреть телевизор, пока машину моют, – обычно такая мойка занимала около получаса и называлась «мойка под ключ», когда все вымывалось тщательным образом – и салон, и багажник, и днище машины. Сильвестр пошел пить кофе, а Александру приказал не оставлять машину без надзора. Александр заехал в ангар. Там работали несколько человек – семь или девять. Все они практически одновременно мыли машину. Кто начинал мыть салон, кто протирал стекла, кто занимался мытьем кузова и днища…

Поставив машину, Александр хотел отойти в сторону, как вдруг к нему подошел парень в кожаной куртке и сказал:

– Вам необходимо расплатиться через кассу.

– Да ладно, братуха, – отмахнулся Александр. – Что я буду лавэ в какую-то кассу носить, давай лучше тебе отдам, на карман!

– Нет, нет, у нас строгий порядок, – сказал парень. – Идите вон туда, там касса, заплатите.

Александр нехотя пошел в отдельное небольшое помещение, где находился кассовый аппарат. Войдя в помещение, он увидел, что за кассой никого не было.

– Во времена! – громко сказал Александр. – Хоть кассу снимай, никого нет! Что за дела?

Вскоре появилась кассирша. Она была чем-то встревожена. Молча взяла у Александра деньги, пробила и выдала чек.

– Сейчас, одну минутку, – сказала она, – я перепроверю… – И села за калькулятор что-то пересчитывать.

– Да не нужна мне эта мелочь! – раздраженно сказал Александр. – Сколько можно меня держать?

– Нет, нет, все должно быть правильно! – сказала кассирша. – Сейчас все пересчитаю и отдам вам сдачу.

Наконец она дала ему какую-то мелочь, которую Александр демонстративно подержал в руках и положил назад на столик. И вышел.

Александр увидел, что люди уже заканчивали мыть машину. Он обратил внимание, что в яме, под машиной, копошатся два парня в темных халатах.

– Что они там делают? – раздраженно спросил Александр у мастера.

– Уважаемым клиентам, – ответил тот с улыбкой, – мы моем даже днище машины, чтобы не ржавело.

– Ладно, – сказал Александр, протягивая купюру мастеру.

– Нет, нет, ничего не надо, – сказал мастер. – Все только через кассу.

– Скоро закончат?

– Минут через десять. Вы можете пока присоединиться к своему начальнику, попить кофе.

Александр зашел в кафе. Сильвестр пил кофе и разговаривал с кем-то по телефону. Увидев Александра, удивленно спросил:

– Что так долго?

– Да они что-то с деньгами… Заморочки получились.

– Ладно, иди кофе попей, – махнул рукой Сильвестр. – Машину-то смотрел?

– Конечно, Иваныч, не волнуйся. Все в лучшем виде. Там человек десять ею занимаются.

– Хорошо, – сказал Сильвестр.

Вскоре они сели в вымытую машину, Сильвестр хозяйским глазом обвел салон:

– Да, чисто вымыли! И пахнет хорошим шампунем! Все по высшей категории!

– Правда, лавэ много содрали, – сказал Александр.

– Сколько?

– Около сорока долларов примерно…

– Нормально, – сказал Сильвестр.

Скоро машина направилась к Белорусскому вокзалу, в сторону 3-й Тверской-Ямской улицы. У дома номер шесть она притормозила. Сильвестр взглянул на часы. Было около семи.

Около банка на серебряном «Мерседесе» Сильвестра уже ждали курганцы. Там был и Андрей.

– А что Андрюха-то там делает? – удивился Сильвестр. Выйдя из машины, он спросил у него: – Андрюха, ты чего, уже с ними работаешь, что ли?

– Да что вы, Сергей Иванович, – стал оправдываться Андрей, – как можно! Я работаю только с вами! Мы просто вместе приехали, проконсультироваться. Они же люди приезжие и наши московские закоулки плохо знают.

– Ладно, – сказал Сильвестр, – о чем базар? О чем говорить будем?

Курганцы стали говорить с Сильвестром. Александр отогнал машину. Неожиданно из серебряного «Мерседеса» вылез шофер, подошел к Александру и сказал:

– Ну как тачка, ничего бегает?

– Да ты что?! Отличная тачка! «Шестисотый», спортивный вариант…

– Да ну?! Покажи! Можно посмотреть? – И водитель курганских залез в салон, стал трогать ручки, поправлять сиденья…

– Что ты делаешь? – остановил его Александр.

– Да сиденья поправляю, так сидеть лучше.

– Ладно, давай вылезай. Шеф не любит, когда чужие в машину лазят.

– Да мы же не чужие, мы свои! Братуха, ты чего?! – сказал обиженно курганец.

Александр сел в салон и остался там.

Курганцы минут пять о чем-то говорили с Сильвестром, потом он, взглянув на часы, сказал:

– Все, мне пора к банкиру. Ждите меня здесь. Минут через пятнадцать-двадцать выйду.

И направился к банку.

Александр знал, что Сильвестр в последнее время стал активно заниматься бизнесом – алмазами, золотом, недвижимостью, инвестировал автомобильные предприятия. Но особенно большое внимание он уделял нефтяному бизнесу, и в АКБ «БАР» он приехал именно по поводу положения в нефтеперерабатывающей промышленности.

В банке был финансовый консультант Сильвестра, который постоянно консультировал его по поводу покупки акций и вложения денег.

Сильвестр пробыл там минут пятнадцать-двадцать, как и обещал. Выйдя из дверей, он вновь подошел к курганским. Те снова стали ему что-то говорить, стали приглашать его поехать отдохнуть. Но Сильвестр стал отказываться.

Неожиданно Олег похлопал его по плечу и спросил: ну как здоровье? Вылечил все свои болезни, полученные от проституток?

Сильвестр сплюнул через плечо:

– Да ладно, что вы, ребята! Все нормально!

Сильвестр подошел к автомобилю. Курганцы все еще стояли на тротуаре. Подойдя к Александру, Сильвестр сказал:

– Шурик, пересядь на другое место, я сяду за руль.

Александр вылез из машины, Сильвестр сел за руль, тут же подвинул кресло на свой рост. Только Александр уселся, Сильвестр завел машину. Как только Сильвестр повернул ключ зажигания, раздался телефонный звонок. Сильвестр взял мобильный телефон и начал разговаривать.

В этот момент вдруг раздался сильный взрыв. Взрывной волной Александра выбросило из машины на тротуар. Он ударился о металлическую ограду, отделяющую тротуар от двора.

Придя в себя, Александр тут же взглянул в сторону машины. «Мерседес» пылал. Сильвестр остался внутри. Около Александра валялся какой-то предмет. Это был радиотелефон Сильвестра, который выбросило из машины взрывной волной.

Александр сидел на тротуаре, словно пьяный. Голова раскалывалась от боли. Казалось, внутри застряли осколки. Он повернул голову в сторону курганцев. Они торопливо садились в машину и рванули в сторону. Никто не собирался оказывать помощь Сильвестру.

Александр с трудом поднялся. Он пошел к машине. Вокруг уже появлялись люди. Кто бежал от банка, кто – со стороны двора, все направлялись к машине. Александр также подошел к машине. Он увидел, что Сильвестр находится внутри. Кто-то закричал ему:

– Парень, отойди от машины! Сейчас рванет!

Александр забежал в ближайший офис, не обращая ни на кого внимания, смыл с лица кровь и бросился прочь. Посреди улицы догорал «шестисотый» «Мерседес» с телом Сильвестра, его всесильного босса, «крестного отца»…

Тело Сильвестра, обгоревшее до черноты, потом опознали по личным вещам, среди которых чудом уцелели визитные карточки, в частности одного из членов Президентского совета, записная книжка с фамилиями воров в законе и старших офицеров МВД, пропуск на имя Тимофеева в казино «Метелица» и спортклуб «Кинг Клаб».

Так закончилась жизнь всесильного авторитета, который держал на коротком поводке состоятельных бизнесменов и финансистов, крутейшего мафиози высокого уровня. И закончилась она также в современном стиле. Не каждый «новый русский» отправляется на небеса прямо в салоне «шестисотого» «Мерседеса»…

Миф о воскрешении Сильвестра

После гибели Сильвестра по столице неожиданно попозли слухи о его воскрешении. Милицией от агентов в уголовной среде была получена информация о том, что Сильвестр приезжал в Одессу, где встречался с авторитетом по прозвищу Роспись. Видели его также в обществе других воров в Москве, Тамбове и на Кипре. Сами бандиты утверждают, что он живет в Вене. Слухи о «воскрешении» Сильвестра стали правдоподобными после того, как объявился приятель Тимофеева Сергей Борода, якобы убитый в январе прошлого года. После своей «смерти» он на самом деле по поддельным документам выехал в Латинскую Америку, а когда недруги о нем почти забыли, вновь появился в Москве.


Однако личность убитого была установлена по челюсти. Следователи связались с проживающим в США дантистом, который лечил Сильвестра, и тот признал свою работу. Однако, даже несмотря на это, многие не верили в то, что С. Тимофеев погиб. Этим людям казалось, что Тимофеев, имевший несколько крупных фирм в европейских странах и недвижимость (в частности, в Тель-Авиве он владел роскошным особняком в престижном районе), решил просто отойти от дел.


Между тем тело погибшего в «Мерседесе» 17 сентября было похоронено на Новохованском кладбище в Москве. Как писала газета «Сегодня»: «Все было как обычно. С раннего утра к погосту начали стягиваться фешенебельные иномарки последних моделей. Выходившие из них люди с характерной внешностью, одетые по последней гангстерской московской моде, образовали процессию и двинулись к могиле отдать последние почести своему коллеге… К часу дня все было кончено, и гангстеры отправились на поминки, прошедшие в одном из небольших, но уютных ресторанов».

Криминальная хроника

В тот день в 14.30 к зданию торговой фирмы «Импульс», находящейся рядом с Петровско-Разумовским рынком, подъехали три автомашины, из которых вышли около десяти молодых людей плотного телосложения. Все они вошли в офис фирмы, а двое остались на страже у дверей. Между тем охранники рынка из фирмы «Бумеранг» заподозрили в появлении незнакомцев неладное и тут же оповестили об этом сотрудников милиции из 111-го отделения. Милиционеры подошли к двум стоявшим у дверей молодым людям и попросили их предъявить документы. Документов у них не оказалось, и молодых людей попросили пройти в административное здание рынка, где располагалась комната милиции. Незнакомцы не стали спорить и спокойно последовали туда, куда им указали.

Как только вся процессия вошла в комнату милиции, один из задержанных внезапно отбросил накинутый на руку плащ и явил на свет пистолет. В следующую секунду раздалось несколько выстрелов, в результате которых были ранены трое милиционеров и один охранник рынка. Все они, обливаясь кровью, рухнули на пол, а преступники выскочили из здания и бросились бежать по дворам железнодорожной станции. За ними бросились охранники «Бумеранга», однако бандиты ранили еще двоих охранников. После этого они перелезли через двухметровый забор и оказались на железнодорожных путях. Тут появились двое сотрудников милиции, которые стояли на посту у автотрассы и, услышав выстрелы, прибежали к станции. Но и они оказались неготовыми сразу вступить в схватку. Преступники первыми открыли огонь на поражение и выстрелом в голову убили 32-летнего Юрия Киселева. Его напарник открыл ответный огонь и сумел ранить одного из преступников. Второй бандит, думая, что его сообщник погиб, перебежал дорогу и вскоре скрылся.

Результаты оказались весьма плачевными для сил правопорядка. Два милиционера погибли, один был ранен в спину, другой – в голову, один охранник получил ранение в правый бок и голень, второй – в руку, третий – в живот и шею.

Александр Солоник – киллер № 1

Как выяснилось позднее, задержанным оказался 33-летний член курганской группировки Александр Солоник. Его группировка тесно контактировала с коптевской бригадой, и в тот день представители обеих бригад съехались на рынок. Однако осуществить задуманное им помешала милиция.

Во время дальнейшего следствия выяснились весьма интересные факты из биографии А. Солоника. Оказывается, он был неплохим стрелком (в 1983—1985 годах служил в милиции) и одно время работал киллером у «москвичей». Так, именно он в апреле 1993 года застрелил возле «Олимпийского» вора в законе Валерия Длугача (Глобус) и в феврале 1994 года авторитета Владислава Ваннера (Бобон). Помимо них Солоник якобы устранил и лидера ишимской группировки Николая Причинина и даже вора в законе Виктора Никифорова (Калина). Во всяком случае, так об этом писали тогда центральные газеты, делая из А. Солоника киллера № 1. Тогда во все это верилось с трудом и казалось, что милиция специально вешает на А. Солоника нераскрытые убийства. Однако вскоре имя этого человека прогремело на весь мир.

Солоник находился под следствием и сидел в одиночной камере спецблока СИЗО «Матроская Тишина» до 5 июня 1995 года – до дня своего знаменитого побега.

Криминальная хроника

6 октября сразу в нескольких городах России (в том числе и в Москве) прошла крупномасштабная операция, в результате которой милиции удалось задержать 10 человек, с помощью фальшивых авизо совершивших хищения денежных средств в подразделениях Центробанка России на сумму 42 миллиарда рублей.

7 октября в Москве был убит один из крупных уголовных авторитетов России 57-летний Леонид Завадский. Его труп с огнестрельными ранениями был обнаружен на территории Введенского кладбища.

«По слухам, в Москве застрелен очередной авторитет. Вчера в редакцию „Ъ“ позвонил неизвестный, который сообщил, что накануне ночью на Введенском кладбище был обнаружен труп известного авторитета Леонида Завадского. Он был убит двумя выстрелами в голову, причем один из выстрелов был сделан в затылок в упор. Представители милиции подтвердили факт обнаружения трупа на кладбище, однако заявили, что личность убитого еще не установлена. Это не первый за последний месяц случай, когда в Москве активно муссируются слухи об убийствах крупных авторитетов преступного мира и воров в законе».


«Коммерсант» от 8 октября 1994 года

По информации анонима, в ночь с четверга на пятницу Леонид Завадский ушел из дома и бесследно исчез. А вчерашней ночью его труп с двумя огнестрельными ранениями был обнаружен на территории Лефортовского кладбища (официальное название – Введенское). Звонивший сообщил, что покойный будет похоронен через два дня на Николо-Архангельском кладбище. Неизвестный связал убийство Завадского с разборками, которые в последнее время «устраивают молодые беспредельщики идейным ворам». Он заявил, что в нынешнем году «беспредельщики» перестреляли практически «всю воровскую элиту».

Сотрудники ГУВД сообщили, что 7 октября в 10.30 на территории Введенского кладбища (Наличная улица, 1) был обнаружен труп неизвестного мужчины (на вид 45—50 лет) с двумя огнестрельными ранениями в голову. Тело доставили в морг, где эксперты установили, что смерть наступила за десять часов до обнаружения трупа. По предварительным данным, убийство было совершено не на месте обнаружения тела: убийцы привезли его в данное место. Позже в этом убийстве стали подозревать криминального авторитета Сергея Мамсурова (Мансура), которого Л. Завадский подозревал в том, что он сдал ментам сходку в Бутырском СИЗО (май 1994 года). Мансур был даже арестован по подозрению в данном убийстве, но доказать его причастность к убийству Завадского не удалось.

Из досье Л. Завадского

Леонид Завадский родился в Бресте в 1947 году. По данным МВД России, в поле зрения правоохранительных органов он попал еще в 70-е годы, когда вместе с Отари Квантришвили в гостинице «Россия» занимался операциями с чеками Внешпосылторга. Дважды судим. В первый раз осужден на 15 лет, однако вышел уже через пять. В следующий раз получил два года лишения свободы. МВД располагает данными, что Завадский был тесно связан с покойными авторитетами Олегом Каратаевым и Федором Ишиным (он же Федя Бешеный). Он также находился в приятельских отношениях со знаменитым вором в законе Япончиком. И был знаком с Сергем Мамсуровым (Мансур). По данным МВД, в последнее время Завадский занимался операциями с антиквариатом и валютой, а также скупал уральские самоцветы. Считается идейным авторитетом «старой» закалки.

Криминальная хроника

Пятью выстрелами из пистолета Макарова в подъезде своего дома на Сумской улице тяжело ранен Сергей Соколов, один из «братьев-соколят», ведущих затяжную борьбу за сферы влияния с находящимся в федеральном розыске некоронованным королем Пушкинского района Подмосковья знаменитым Акопом Юзбашевым.

При попытке сбыта крупной партии огнестрельного оружия задержаны члены солнцевской и тульской преступных группировок, долгое время занимавшихся торговлей оружием. В момент задержания у пятерых преступников были обнаружены и изъяты 36 бразильских пистолетов «таурус», 13 пистолетов «ТТ», пистолет «спрингфилд», два пистолета-пулемета и «АКС-74У». Кроме этого, оперативники конфисковали более 700 патронов разных калибров иностранного и отечественного производства. По оперативным данным, большая часть изъятого у преступников оружия была ввезена в Россию контрабандным путем.


В декабре в результате крупной операции милиции арестован один из авторитетнейших российских воров в законе Павел Захаров по кличке Цируль – по некоторым данным, держатель воровского общака московских «славянских» группировок. Цируль задержан столичным РУОПом в подмосковном Жостове.

Законник Цируль

Павел Васильевич Захаров, впоследствии получивший кличку Цируль, родился 9 марта 1939 года в Москве. Тогда семья Паши жила в деревянном бараке, хотя отец его и был начальником цеха крупного московского завода. Правда, к нему сын относился холодно, зато был очень ласков и приветлив с матерью.

Впервые воровские наклонности у Паши возникли в раннем детстве, и первой жертвой его была собственная бабушка, к тому же полуслепая, у которой он часто воровал деньги и карточки. Бабушка, в свою очередь, думала, что кражи совершает местный вор, живший в том же бараке.

Сам же Цируль впоследствии рассказывал, что воровские наклонности у него появились в девятилетнем возрасте, после сильной травмы головы. Тогда он стал хроническим второгодником и в пятом классе бросил школу.

Милиция устроила Пашу на работу помощником слесаря, но он работать не хотел, зато целыми вечерами активно отмечался с блатными, которые жили в соседних бараках.

Паше нравилось проводить время с ними, слушать их байки о жизни в лагере, о ворах, о ментах и так далее. Тогда в моде был так называемый воровской романтизм.

К тому времени Паша стал активно очищать чужие карманы, а деньги, оставшиеся после этого, передавал в общак, часть пропивал.

Впоследствии, когда вышел фильм «Прощай, шпана замоскворецкая», Паша узнал себя в пареньке, чей отец сидел в лагере и который бредил воровской романтикой и стал на путь сначала кражи, а затем и убийства.

Конечно, эта история не была полностью скопирована с истории Паши, но, вероятно, дух, царивший в те времена, был для него очень близок. Поэтому позже Паша купил кассету с этим фильмом, который стал одним из его любимых, и просматривал его часто.

Пашу впервые судили в 1956 году – за хищение, дали ему год исправительных работ. Но после этого, пробыв на свободе не более года, уже в 1958 году он сел на десять лет. Срок, по версии Цируля, он получил якобы за чужое убийство, объяснив это тем, что старые уголовники просили его «взять труп на себя», чтобы «отмазать» кого-то из знакомых блатных.

Это могло быть на самом деле, поскольку по старым воровским понятиям будущий законник должен был пройти через подобные «испытания». А Цируль тогда жил по понятиям.

В лагере, по рассказам Паши, он и получил прозвище Цируль, когда еще в молодости он брил какого – то вора и случайно порезал его. Однако, по другой версии, это прозвище он получил на воле за прически, которые делала ему подруга, работавшая в парикмахерской.

Уже в девятнадцатилетнем возрасте Паша Захаров в нижнетагильском лагере был коронован в воры в законе, а в 1960 году он освободился по амнистии и устроился парикмахером. На следующий год сел опять. Потом еще четыре раза оказывался в лагерях – за хулиганство, сопротивление работникам милиции.

В тюрьмах и лагерях Цируль, как и положено вору, попадал в карцеры, в штрафные изоляторы. Его авторитет возрастал. Хотя кое-кто рассказывает, что, разрешая конфликты на зоне, Цируль мог несправедливо отдавать предпочтение тому, кто за спиной держал шприц с наркотиками.

В семидесятых годах, после очередной отсидки, Паша стал специализироваться на мошенничестве. Тогда его бригада занималась «ломкой» чеков в магазинах «Березка» и банков Внешпосылторга.

В 1980 году с двумя подельниками, грузинскими уголовниками, Цируль попался на квартирной краже. К тому же у Цируля нашли наркотики и пистолет. Его судили последний раз и дали пять лет. Всего же Захаров провел в заключении 21 год.

В перерывах между отсидками он дважды женился, дважды разводился, считая, что жены ему изменяют, а последняя якобы хотела его отравить.

В середине семидесятых у него родилась дочь. К тому времени состояния он не нажил, да и, по воровским понятиям, он не мог этого делать.

Все изменила перестройка. В 1985 году, когда Цируль вышел на свободу после отсидки, он обратил внимание, что время внесло свои коррективы в жизнь воров. Многие стали заниматься бизнесом и про воровские законы на время забыли.

Тогда в одном из ресторанов, обсуждая с ворами в законе так называемые воровские темы, Цируль впервые поддержал высказывание известного вора в законе Вити Никифорова, известного в криминальных кругах как Калина, который, отрекшись от воровских законов, заявил: «Что я, дурак за чердак сидеть?»

Тогда чердак олицетворял миф преступного романтизма, малину, место сходки всех воров. Чердак, подворотня, хаза и так далее.

Паша был человеком целеустремленным, он сказал, что сейчас наступило другое время и к этому времени нужно адаптироваться. Тогда Цируль появился в горбачевской Москве как полноправный вор в законе старой формации, но с новыми принципами, главный из которых заключался в том, что современный криминалитет должен иметь мощную материальную базу, не ограниченную одними лишь отчислениями в общак.

Проще говоря, по его словам, бизнес и воровской кодекс стали вещами совместимыми.

Но, с другой стороны, Паша продолжал свято чтить основные воровские законы и понятия. Он никогда не работал, после последней отсидки не имел семьи. Правда, у него была любимая женщина по имени Роза, будущая его гражданская жена, но для чистоты воровской биографии Цируль попросил ее официально зарегистрировать отношения с его братом, Захаровым-младшим, хотя мальчик, который вскоре родился, по слухам, был сыном Цируля.

К тому времени Цируль стал активно заниматься бизнесом, но на свой, криминальный лад. Цируль контролировал несколько фирм – «пирамид», принимавших деньги у вкладчиков и рассыпавшихся в час «Х».

Среди них была и известная фирма «ВИКО», владевшая, кроме всего прочего, и автосалонами. Впоследствии ее хозяина Виктора Коваля привлекли к уголовной ответственности за хищение путем мошенничества двадцати девяти миллиардов рублей.

Кроме того, Цируль обеспечивал крышу еще нескольким коммерческим структурам, существовавшим исключительно для отмывки общаковских накоплений. В некоторых он числился как учредитель.

Цируль сошелся с крупным предпринимателем Эдуардом Потаповым, также имевшим уголовное прошлое и кличку Потап. Вскоре против Потапа правоохранительные органы Марий Эл возбуждают сразу несколько уголовных дел – о крупном хищении, о подделке документов на автомобили…

Кстати, одним из таких «Мерседесов» пользовался Цируль. Потом Потап ударился в бега, его объявили в федеральный розыск. Но далеко бизнесмен не убежал, а осел в столице. Тут он как ни в чем не бывало с помощью Цируля становится директором сразу двух фирм – «2000» и АО «Русский лес».

Цируль в это время продолжает заниматься и криминальным бизнесом. Особенно в этой связи была известна история, которая произошла в 1991 году. Связана она была с пушкинской группировкой.

Очередную партию колумбийского кокаина, полученного по дешевке, лидеры этой группировки решили реализовать через известного в криминальных кругах кооператора, ставшего впоследствии одним из основных компаньонов Цируля. Кооператор брался провезти кокаин за 40 тысяч долларов. Но сделка почему-то сорвалась.

Виновника срыва авторитеты установили очень быстро. Им оказался, по их мнению, один из подручных – начальник охраны его кооператива, в прошлом боксер, проходивший по оперативным разработкам и донесениям под кличкой Боксер. Вскоре Боксер был убит.

Однако Паша данное преступление категорически отрицал.

К тому времени Цируль в криминальном мире имел своеобразный статус. С одной стороны, он не светился на крутых разборках и стрелках. Время от времени он принимал участие в так называемых воровских сходках. Но, с другой стороны, он не терял своих контактов с воровским миром. Среди его компаньонов и друзей были, как писалось во многих газетах, Глобус, Шакро-старший, Робинзон, Тенгиз Пицундский.

На самом деле список был очень большим – около пятидесяти фамилий, в основном всей элиты преступного мира.

К тому же сам Цируль входил в так называемое воровское политбюро и в первую десятку самых известных воров того времени. С его помощью, как говорят, поднималась коптевская бригада. Кроме того, Цируль, опять же, как говорили, помогал подниматься долгопрудненским, пушкинской и ивантеевской группировкам.

По оперативным данным муровцев, в подчинении Захарова было несколько группировок. К тому же у него была своя собственная бригада, которая осуществляла не только функции охраны, но и многие хозяйственно-административные функции, которые поручал им босс.

У него, по мнению правоохранительных органов, были тесные контакты с так называемой казанской группировкой.

К тому времени казанцы перечисляли в общак ежемесячно около семидесяти миллионов рублей. Основная заслуга в налаживании бесперебойной поставки валюты в воровской общак принадлежала Цирулю.

Не забыв о воровских принципах, Цируль приступает к обустройству собственного быта. В его автопарке насчитывается уже девятнадцать автомашин, в том числе и такие престижные, как «Мерседесы» «пятисотый», «шестисотый», несколько джипов, микроавтобусы и другие.

В Мытищинском районе Московской области, в поселке Жостово, Цируль начинает грандиозное строительство своей резиденции.

Однако не все представители воровского мира с пониманием отнеслись к увлечению Цируля бизнесом. Некоторые высказывали и критические замечания. Так, у Цируля произошел серьезный конфликт с известным уголовным авторитетом Васей Очко, пользующимся в то время большим влиянием в московском уголовном сообществе.

Поводом стало высказывание Васи о том, что коммерческие начинания Цируля плохо увязываются с его блатной репутацией. Ссора вылилась в поножовщину. Захаров оказался на высоте. Он нанес такое множество ножевых ударов Васе, что тот потерял очень много крови, и друзья его из блатного мира боялись, как бы не вышла «мокруха». Но тогда все обошлось.

Однако конфликт на этом не закончился. Через семь лет случилось так, что враги случайно вновь встретились, но уже в Ялте, и снова вступили в бой. К тому времени у Цируля уже была собственная «служба безопасности». Она и поставила точку в этом деле. Скрутив Васю, люди Цируля подвели его к окну, и уголовник, чтивший блатные устои, совершил свой последний полет…

Паша благополучно возвращается в Москву и продолжает жить в своем фешенебельном коттедже. Кстати, коттедж был построен действительно добротно и имел очень высокую цену. По одной версии, его стоимость – около двух миллионов долларов, по другой, как часто писали в газетах после ареста Цируля, – стоимость доходила до десяти с половиной миллионов долларов.

Достаточно отметить, что коттедж был выстроен из красного, «кремлевского», кирпича, который, по словам Цируля, он с большим трудом купил. Крыльцо коттеджа было сделано из лабрадора. Прихожая выложена красивым мрамором. Обстановка также была дорогостоящей – большое количество хрусталя, мебель в стиле антиквариата, электроника на все случаи жизни.

По периметру участка были установлены камеры слежения. Под фундаментом, в одном из нижних ярусов коттеджа, был прорыт подземный ход на случай так называемых форс-мажорных обстоятельств, через который можно было выйти за территорию коттеджа.

Штурм виллы

Москва, РОУП. 15 декабря 1994 года


Совещание было назначено на двенадцать дня, однако затем его перенесли на два часа, затем – на четыре. За это время Андрей очень устал. Ему после ночного дежурства безумно хотелось спать, отдохнуть немного. А тут жди какого-то совещания! Да что это за совещание, в конце концов! Андрей несколько раз подходил к начальнику и пытался отпроситься, но тот стоял на своем: очень важное совещание, и присутствие на нем обязательно.

– Потом отдохнешь, – добавлял Саркисьянц.

– Когда потом, на пенсии, что ли?

– Да хотя бы и так, – улыбнулся Саркисьянц. – Скоро начнем.

Около четырех часов Андрей заметил, что к зданию РУОПа стали подъезжать небольшие автобусы с зашторенными окнами. Андрей понял, что предстоит какая-то важная операция, так как из автобусов стали появляться бойцы в камуфляжной форме – бойцы СОБРа.

СОБР – специальный отряд быстрого реагирования – был образован так же, как и РУОП, только немного позже в качестве силового подразделения. Нельзя же было подставлять при задержании оперативников! Вот собровцы, одетые в камуфляжную форму, в бронежилетах, касках, с небольшими автоматами, и выполняли эту функцию – шли впереди. А за ними уже шли оперативники.

Прибытие большого количества собровцев утвердило Андрея в мысли, что предстоит крупная операция. Но в стенах РУОПа не было принято интересоваться, что это за операция. Проявление излишнего интереса не приветствовалось. Если начальство сочтет нужным – скажет.

Около пяти часов к РУОПу стали подъезжать черные «Волги» с министерским начальством. Прибыло несколько сотрудников из Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД, приехал еще какой-то генерал, и все они прошли в кабинет к начальнику РУОПа.

Минут через двадцать в актовом зале началось совещание. На нем присутствовали все участники будущей операции – сотрудники СОБРа, оперативные работники отдела Андрея и еще несколько человек из непонятных служб.

Всего было около пятидесяти человек. «Неужели все они будут участвовать в штурме? – подумал Андрей. – Наверное, все. Иначе какой смысл им участвовать в совещании?»

Слово взял генерал. Он стал говорить, что в этом году резко обострилась криминальная обстановка, привел статистические данные по убийствам. Затем он сказал, что в криминальной среде также начались свои разборки, перечислил хорошо известные Андрею и другим его коллегам фамилии и клички убитых уголовных авторитетов, затем сказал, что преступный мир обнаглел, о чем свидетельствует то, что была проведена сходка в Бутырской тюрьме, однако доблестные сотрудники РУОПа при поддержке СОБРа и других спецчастей предотвратили ее.

Таким образом, генерал подвел всех к мысли, что правильным решением руководства МВД является устранение, точнее, задержание лидеров криминального мира. К таковым относятся крупнейшие воры в законе, поэтому операция будет назначена по взятию одного из крупнейших уголовных авторитетов, известного вора в законе, фамилию которого он, к сожалению, пока называть не может.

Затем генерал добавил:

– В связи с последним инцидентом по взятию другого криминального авторитета, Сергея Мамсурова по кличке Мансур, который оказал яростное сопротивление сотрудникам милиции, у меня есть приказ руководства МВД живым этого законника не брать, конечно, в том случае, если он окажет сопротивление.

Андрей внимательно слушал генерала. Это выражение «в случае, если он окажет сопротивление» было сказано между прочим, подразумевая: если будет возможность, можете пристрелить этого гада…

Затем генерал представил непосредственного руководителя этой операции. Как ни странно, им оказался не начальник отдела, в котором работал Андрей, а его заместитель майор Рогачев, человек с ярко выраженной агрессивностью в отношении криминальных элементов. Тот, в свою очередь, развернул большой план места, где будет проходить операция, больше похожая на штурм.

По расположению коттеджа и ограждений Андрей сразу узнал виллу Цируля. Другие, кто не участвовал в разработке по Цирулю, конечно, не знали, кого они едут брать.

Замначальника отдела майор Рогачев разделил всех участников будущей операции на группы и подгруппы. Каждая состояла из бойцов СОБРа и оперативников РУОПа.

– Собровцы, естественно, идут впереди и одновременно по сигналу проникают со всех углов огражденного особняка. Руоповцы идут уже через открытые железные ворота, которые собровцы должны открыть сразу же.

Затем Рогачев подробно стал разбирать детали операции, концентрируя внимание слушателей:

– Главное – будьте очень внимательны. Ведь на самом деле отбить этого лидера криминального мира, этого законника могут приехать и другие бандиты. Потому не исключается, что может завязаться перестрелка.

После двадцатиминутного подробного инструктажа майор произнес стандартную фразу:

– Вопросы есть?

Обычно у оперативников никаких вопросов не было. Но тут Андрей решил высказать, что у него наболело:

– Есть вопрос!

Все посмотрели на Андрея. Он встал, одернул китель и сказал:

– У меня вопрос к начальнику РУОПа.

В зале воцарилась тишина. Андрей продолжал:

– Вот я сегодня целый день стоял у тумбочки и видел, как в наше здание приходят всевозможные потерпевшие, свидетели, подозреваемые, обвиняемые. Все они видели меня. Вот у меня и возник вопрос: какая эффективность моей будущей работы, работы моих коллег, которые, как и я, стоят на вахте, если преступный мир всех нас знает в лицо?

– Это и есть твой вопрос? – перебил его Рогачев.

– Так точно, товарищ майор.

– Но это же вопрос не по теме. Ты можешь задать этот вопрос на еженедельном совещании, которые у нас проводятся.

– Почему же? – заговорил начальник РУОПа. – Я сейчас отвечу на вопрос. Вы совершенно правы, задавая вопрос о целесообразности нахождения оперативных сотрудников РУОПа на дверях, в роли вахтеров. Но, к сожалению, сейчас у нас материальная база не позволяет иметь специальное охранное подразделение. – И он, улыбнувшись, посмотрел на генерала из главка. – Но есть надежда, что в ближайшем будущем нам все же будут выделены специальные средства, позволяющие эту проблему решить.

Генерал утвердительно кивнул головой.

Теперь Андрей понял, что он попал в точку.

Вскоре совещание закончилось. Сотрудники СОБРа стали постепенно рассаживаться по своим автобусам. Андрей обратил внимание, как несколько сотрудников РУОПа внимательно наблюдали за бойцами СОБРа, чтобы те не пользовались телефонами.

Затем наступила очередь сотрудников РУОПа, которые садились в легковые автомобили, и вся кавалькада двинулась. Всего Андрей насчитал около двенадцати автомобилей, направлявшихся в поселок Жостово, чтобы брать Пашу Цируля.

Дорога до поселка заняла не более часа. Автобусы прибыли на место около восьми часов вечера, остановившись, не доезжая до виллы Захарова. Было установлено наблюдение. Все ждали условленного сигнала к началу штурма.

Андрей сидел в легковой машине вместе с Сашей и еще с несколькими оперативниками из своего отдела. Андрей так и не успел переодеться в гражданское. Он сидел в тесном милицейском кителе, придерживая кобуру со штатным «ПМ».

Александр в отличие от него был в гражданском, поверх свитера он надел бронежилет, вытащил из-под мышки штатный пистолет «макаров». Все ждали приказа. Разговаривать по рации было категорически запрещено, поэтому все молчали.

Первым нарушил молчание Александр. Он сказал:

– Интересно, а стрелять он начнет?

– Кто?

– Да Цируль.

– А с чего ему стрелять?

– Как же? Бывают же случаи, что стреляют.

– Да, бывают, только ему стрелять резону нет. Смотри, сколько нас вокруг! – сказал Андрей, показывая в направлении машин. – Человек пятьдесят, если не больше!

– Да, – кивнул головой Александр.

– Завтра небось во всех газетах будет, – продолжал Андрей, – «в результате крупномасштабной операции с поддержкой тяжелой артиллерии на земле и истребителей в воздухе был взят опаснейший уголовный преступник, известный вор-рецидивист, вор в законе Павел Васильевич Цируль…»

– Погибший смертью храбрых при исполнении служебных обязанностей, – добавил Александр.

– Ладно, вы, сыскари, – неожиданно послышался голос коллеги Андрея и Александра с переднего сиденья машины, – чего развеселились?

– Виноват, товарищ майор, – давясь от смеха, ответил ему Александр, хотя впереди сидел такой же лейтенант, как они.

Все еще громче заржали.

Вдруг из рации донеслось шипение, а затем громкий голос:

– Минутная готовность!

Все одновременно взглянули на часы. Без одной минуты девять.

– Ну чего, ребята, с богом! – сказал Александр.

Все стали открывать дверцы машины, вылезая наружу и на ходу вытаскивая пистолеты. Тем временем собровцы, приехавшие на автобусах, уже вышли из них. Кто-то держал небольшие лестницы, которые в дальнейшем будут приставлены к четырехметровому забору виллы Цируля.

Андрей посмотрел – везде темень. Конечно, в декабре, в девять вечера – самое темное время. Это время было выбрано не случайно. «К тому же небось Павел Васильевич, – подумал Андрей, – смотрит вечернюю программу новостей, а тут на тебе – непрошеные гости!»

– Ну что же, Паша, принимай гостей! – сказал негромко Андрей.

Тут по рации вновь раздался командный голос:

– Пошли!

Моментально рванулись бойцы СОБРа с автоматами, подставляя лестницы к забору, и со всех сторон перемахнули через забор.

Раздался мощнейший взрыв.

– Что это? – спросил Андрей.

– Ворота, наверное, взорвали, – ответил Александр. – У него ворота очень крутые, из стали сделанные. Ты же помнишь, когда мы с тобой вокруг крутились, мы их видели.

Но Андрею разговаривать было некогда – он махнул через забор. К этому времени операция по захвату Цируля была в самом разгаре.

Создавалось такое впечатление, что все оперативники с поддержкой СОБРа шли на штурм какой-то мощной крепости, бастиона. Уже раздавался звон разбитого оконного стекла, автоматные очереди, крики.

Через несколько минут Андрей с Александром уже были внутри виллы Цируля. Андрей быстро направился по лестнице на второй этаж. По плану он первым должен быть в спальне Цируля в то время, как другие штурмующие занимали другие позиции.

Впоследствии, когда пройдет несколько дней после штурма, Андрею в отдел принесут газету, где будут опубликованы воспоминания жены Цируля, Розы Захаровой. Он запомнил каждую строчку:

«После того как я поставила мужу капельницу, я спустилась на первый этаж. Мы сидели там впятером: я, двадцатилетняя дочь Павла, моя подруга и двое наших детей – ее дочь и мой сын. Когда раздался звон разбитых окон, я подскочила к двери. В ответ на мой вопрос мне сказали, чтобы я открыла дверь поскорее. Пришла милиция. Открыв дверь, я услышала автоматные очереди. Стреляли в воздух, поверх моей головы. Дальше все было, как в страшном сне. Нас положили на пол, в дом ворвались люди в масках. Они кричали, стреляли, били посуду, ломали мебель, потом разбежались по комнатам. Нас заперли в одной из комнат. Я слышала крик мужа: „За что убиваете, гады?“ Но в тот момент, когда я попыталась подняться, милиционер наступил мне ногой на шею и сказал, чтобы я лежала спокойно. Примерно через два с половиной часа мужчина в штатском привел меня в другую комнату и, выдвинув буфетный ящик, достал оттуда обойму с патронами. Майор Рогачев, как он позже представился, заявил мне, что мужа они не нашли. Через три дня я узнала, что мой муж задержан сотрудниками РУОПа и находится в следственном изоляторе на Петровке».

После того как Андрей прочел эту статью, ему стало не по себе. Но в момент штурма ситуация складывалась по-другому…

После того как он с Александром поднялся на второй этаж, они рванулись в первую комнату. Дверь была закрыта. Они выломали ее. Там оказалась какая-то кладовка, вероятно, для хранения спальных принадлежностей и белья. Тогда они рванулись в другую комнату. Она была пуста. В третьей же горел свет.

Через несколько секунд Андрей первым влетел в эту комнату. Первое, что он увидел, – на кровати, к которой был придвинут специальный металлический штырь на колесиках с прикрепленной к нему капельницей, лежал Цируль. Трубки капельницы уже были отсоединены, и Андрей с ужасом увидел, что над головой Цируля чернеет дуло пистолета.

Майор Рогачев уже взвел курок. Еще секунда – и раздался бы выстрел…

Позже Андрей так и не мог понять, что его заставило выразить протест. Не то чтобы он питал любовь к Цирулю, скорее, наоборот, для него это был враг, стоящий по ту сторону баррикады. Наверное, осознание несправедливости, что человек беззащитный, в преклонном возрасте – и куча вооруженных солдат и офицеров собирается расправиться с ним.

Андрей крикнул:

– Не стрелять!

Рогачев от неожиданности обернулся. Глаза у него были удивленные. Вероятно, он хотел сказать: куда лезешь, пацан! Я же старше тебя по званию! У меня же приказ негласный – не брать его живым!

Но Андрей стоял на своем. Он даже выстрелил в стену из своего «макарова». Вероятно, этот выстрел привлек внимание других участников операции. Через несколько секунд в комнату ворвались несколько собровцев с автоматами и несколько оперативников.

После того как обстановка изменилась, конечно, Рогачев уже не мог выстрелить в Цируля. Он грязно выругался и, сплюнув, бросил недобрый взгляд в сторону Андрея. Но тому было все равно. Он смотрел на Цируля. Цируль матерился, плевался, к нему подошли несколько офицеров СОБРа и скинули его с постели.

Тут же Цируль получил удар сапогом в лицо. Он рассвирепел. Сплюнув, он вновь выругался, снова получил удар. Теперь в избиении принимали участие несколько собровцев. Они стали бить его ногами, кто-то заносил приклад для удара.

– За что, гады, бьете? Суки, крысы! – раздавался голос Цируля, который пытался увернуться от ударов.

Вскоре избиение закончилось, и офицер в штатском, наклонившись, стал говорить:

– Оружие, наркотики, деньги, драгоценности где лежат, Павел Васильевич?

Но Цируль только мотал головой. Тогда – Андрей потом спрашивал себя, почему это случилось, может быть, потому, что у офицеров СОБРа опасная работа, нервы были на пределе, – один здоровый верзила подскочил к Цирулю и, отстранив руоповца, стал кричать:

– Я тебя спрашиваю, сука! Оружие, наркотики, золотишко где, падла, прячешь?

Цируль в ответ отрицательно качал головой, а потом плюнул собровцу в лицо:

– Мусор поганый!

Собровец вновь обрушил удары на Цируля.

Андрей, не вытерпев, вмешался:

– Подожди, командир! Ты его сейчас до смерти забьешь, а нам он на допросах живой нужен!

Вероятно, это остановило собровца.

Андрей понимал, что сейчас Цируль – мишень, которую надо добить до конца. В какой-то мере он взял Цируля под свою опеку. Он встал около него и никого не подпускал. А все непременно хотели ударить Цируля, вероятно, считая это выполнением долга.

– Что же вы деретесь, ребята? Он же безоружный! – пытался остановить их Андрей.

Он услышал за спиной злой голос Рогачева:

– Тебе бы, Грушин, не сыщиком быть, а адвокатом, уж больно это у тебя хорошо получается!

Но Андрей ничего ему не отвечал.

Вскоре на вилле Цируля началось что-то наподобие обыска. Андрей видел, как все ринулись по комнатам, заглядывали в подвальные помещения, что-то искали.

Обыск представлял собой переворачивание мебели, разбрасывание вещей. Появились два человека с видеокамерами и один с фотоаппаратом, фиксируя все происходящее. Конечно, фиксировать было что. Мебель была настоящим антиквариатом, с инкрустациями, почти царская. Везде хрусталь, ковры, много дорогого фарфора.

Но самому Цирулю, Андрей это видел, все происходящее было совершенно безразлично. Его взгляд выражал усталость, отрешенность от всего.

Через некоторое время Андрей заметил, что началась какая-то паника. Все забегали, многие собровцы направились к окнам, выхватив автоматы.

– Что случилось? – спросил Андрей у пробегающего мимо Александра.

– Там вроде бандюки приехали, Цируля отбивать! Сейчас бой будет. Ты уж тогда стой с ним, держи, а если что – кончай его, – на ходу крикнул Александр.

Цируль улыбнулся злорадно.

– Ну что, мусора, струхнули? – процедил он разбитым ртом.

– А ты молчи, – крикнул Андрей, – я тебя, можно сказать, спас! Шлепнул бы тебя Рогачев, если бы я вовремя не подоспел, а ты меня мусором обзываешь!

Цируль ничего не ответил.

Андрей слышал, что в последнее время ходили слухи, будто Цируль был держателем общака «славянской» группировки. Его братва даже называла министром финансов. Неужели бандиты решатся на штурм? Но они же не знают, сколько тут руоповцев. Может быть, их тут в два раза больше.

Андрей знал, что, по оперативным данным, многие группировки насчитывали сто, двести, а то и триста человек. «Подтянут несколько бригад, будет в пять или в шесть раз больше, чем нас… Что же, они нас не смогут перестрелять? Вооружены они не хуже…»

Андрей достал из кобуры «ПМ». Он боялся, что в общей суматохе Рогачев снова может подбежать и пристрелить Цируля, списав все на оперативную обстановку.

В комнату вбежал еще один собровец с автоматом. Увидев Андрея, он сказал:

– Ну что, как у тебя тут, все нормально?

– Да, все нормально. Что там происходит? – спросил Андрей.

– Четыре или пять машин едут сюда с включенными фарами. Черт его знает, кто едет, – может, бандюки, может, кто-то еще… В общем, мы приготовились, – сказал собровец, занимая позицию у одного из окон.

«Пять машин, – подумал Андрей, – если в каждой по пять человек, то всего двадцать пять. Нет, нас больше. Но, может быть, они едут и на других машинах, которые мы не видим?»

Неожиданно из рации послышалось:

– Отбой! Это свои!

Андрей взял свою рацию и нажал на кнопку приема, сказав громко:

– Первый, Первый, я Седьмой. Ответьте, что происходит?

«Седьмой» означало не просто седьмой порядковый номер, а седьмое подразделение офицеров РУОПа. На другом конце послышалось:

– Все нормально. Это менты из соседнего отделения милиции приехали, думали, у хозяина виллы поножовщина с перестрелкой началась. Мы их отправили обратно.

Андрей выключил рацию.

Минут через двадцать в комнату вошли несколько оперативников и с издевкой обратились к Андрею:

– Ты чего, ангелом-хранителем у него будешь или телохранителем нанялся к законнику?

Андрей только махнул рукой.

– Ладно, мамочка, – обратился к Андрею один из руоповцев, – забирай своего подшефного. Только не забудь обыскать. На базу его повезем.

Майор Рогачев, зашедший через минуту, подтвердил приказ. Вместе с оперативником Андрей тщательно обыскал Цируля. После этого на него надели наручники и вывели к машине. Перед тем как сесть в машину, Рогачев повернулся к Андрею и сказал:

– Что ты переживаешь? Без тебя довезем, в целости и сохранности. Садись в другую машину. А нам с ним поговорить надо.

Андрей сел в другую машину вместе с Александром. Они поехали в Москву, в сторону Шаболовки. В голове у Андрея мелькали разные мысли: почему они не посадили его в машину с Цирулем? Конечно, он допускает, что там идет интересный разговор, так как какие-то двое в штатском подсели к Рогачеву.

Конечно, передвижение в машине – самый пиковый момент для выяснения чего-либо важного. Но Андрей не думал, что они могут решиться на убийство. Хотя попытку легко инсценировать… Все может быть списано, и прокурор признает применение оружия правомерным. Но теперь Андрей ничем не мог помочь Цирулю.

Смерть цируля

Вскоре после задержания милиционеры получили оперативную информацию, что группа воров в законе и авторитетов уже собрала около 800 тысяч долларов для подкупа следователей и руоповцев, ведущих дело Захарова. Но освободить Цируля не удалось, он умер в СИЗО «Лефортово» через два года.

Примечания

1

Шакро – он же Шакро Какачия, пятидесятитрехлетний вор в законе, контролировавший Щукинский рынок и практически все Тушино.

Карышев Валерий Михайлович