BzBook.ru

Институциональная экономика

...

Гибридная форма – это специализированный способ организации (сделки) (governance structure), который имеет дело с двусторонней зависимостью, достаточно сильной, чтобы потребовалась тесная координация, но недостаточно сильной, чтобы возникла потребность в полной интеграции.

В качестве примеров гибридных форм можно привести:

–  долгосрочные контракты (на 30 и более лет), заключаемые, к примеру, между электростанцией и угледобывающей станцией;

–  эксклюзивные дилерские контракты – соглашения о том, что покупатель будет покупать весь товар данного типа только у одного продавца и воздерживаться от покупки конкурирующих товаров. Если дилер продает конкурирующие товары других производителей, то у владельца торговой марки будут снижаться стимулы к осуществлению специфических инвестиций в торговую марку. Одно из решений проблемы недостаточных инвестиций в специфические активы – запретить дилеру продажу конкурирующих товаров с помощью эксклюзивных дилерских контрактов;

–  связанные продажи (tie-in sales), при которых продажа организуется таким образом, что покупатель не может приобрести нужный ему товар и услуги, не приобретая чего-либо еще у данного производителя. Объяснить связанные продажи можно стремлением производителя обеспечить определенный уровень качества и защитить специфические вложения в свою торговую марку. Производитель товаров длительного пользования может принять решение о продаже своей продукции через сеть эксклюзивных дилеров, заставляя потребителей приобретать услуги по ремонту в этой сети. Он отказывается поставлять необходимые запасные части независимым фирмам, предлагающим сервис и ремонт его продукции;

–  франчайзинг. Это контракт, который предоставляет независимому лицу право использовать торговую марку и методы организации бизнеса материнской компании на определенный срок (обычно на 20 лет, а в России на 15 лет). За это право инвестор платит первоначальный взнос и роялти (например, 5 % от объема продаж). Материнская компания обычно называется франчайзером, а инвестор – франчайзи.

Степень специфичности ресурсов при неоклассическом контракте промежуточная, т. е. ресурсы еще недостаточно специфичны, чтобы оправдать интеграцию, объединение собственности в рамках одной фирмы. Но в то же время специфичность ресурсов возрастает по сравнению с классическим контрактом. Специфические ресурсы нуждаются в принятии мер предосторожности против возможного вымогательства со стороны партнера по сделке. Применение мер предосторожности или гарантий специфических инвестиций в неоклассическом договоре – достаточно сложное дело, и хозяйственная практика обнаруживает большое разнообразие применяемых в этих контрактах способов обезопасить специфические капиталовложения от возможного вымогательства.

Напомним, что действенным средством предотвращения оппортунистического поведения партнера является использование «заложника». «Заложник» возвращается стороне, предоставившей его, при надлежащем исполнении обязательств. В случае оппортунистического поведения и неисполнения обязательств сторона, предоставившая «заложника», лишается его.

Пример «заложника» как средства гарантии специфических капиталовложений приводит в своей статье Маргарэт Брайниг [Brinig, 1990]. Она обратила внимание на то, что до 1930 года бриллиантовые кольца для помолвки не были распространены в Америке, и попыталась дать экономическое объяснение резкого роста спроса на бриллиантовые кольца для помолвок с середины 1930-х годов. До начала Великой депрессии, т. е. до 1930-х годов, в Америке было возможным судебное преследование жениха за нарушение обязательства жениться. В 1935 году судебное преследование было отменено в штате Индиана, а вскоре и в других штатах. К 1945 году оно было отменено в 16 американских штатах. В случае нарушения женихом обязательства жениться страдала репутация невесты, поэтому необходимы были какие-то гарантии при помолвке, и эту роль «заложника» стало играть бриллиантовое кольцо, которое выступало как гарантия специфического капитала невесты – ее хорошей репутации.

Однако использование «заложника», особенно в его денежной форме, создает определенные проблемы, так как у стороны, удерживающей «заложника», возникает стимул к тому, чтобы помешать исполнению условий контракта с целью присвоения «заложника». Поэтому для создания правильных стимулов «заложник» должен предоставляться в такой форме, чтобы, обладая ценностью для стороны, предоставившей «заложника», он одновременно не представлял бы особой ценности для противоположной стороны. Во франчайзинговых сделках в качестве «заложника», относящегося к категории «безобразная принцесса», могут выступать репутация франчайзи на местном рынке или его вложения в развитие местного рынка (local know-how) , которые не представляют ценности для франчайзера, но ценны для франчайзи, который лишится этой ценности, если контракт с ним будет расторгнут по причине его оппортунистического поведения.

Приведем несколько примеров гарантий специфических инвестиций, применяемых в хозяйственной практике.

Вложения в дорогостоящий специфический капитал в сфере сбыта, который потеряет свою ценность если покупатель не выполнит свои обязательства, например вложения покупателя в строительство большого магазина. Обычно это делается в отраслях, где неопределенность невысока и рыночные условия быстро не меняются.

Ценовые ограничения, например, использование ценовых условий, которые носят название «режим наибольшего благоприятствования». Покупатель оговаривает в контракте с каждым продавцом, что если он будет вести новые переговоры и заплатит данному продавцу более высокую цену, тогда каждый продавец этого покупателя должен будет получить эту новую цену В этом случае каждый продавец знает, что для покупателя будет слишком дорогостоящим, если он поддастся на эту попытку вымогательства, и они уже будут менее склонны к попыткам присвоить квазиренту Это условие контракта создает надежную угрозу того, что покупатель не откажется от своего варианта договора при проведении переговоров (см. главу 2). Если фирма покупает один и тот же продукт у нескольких поставщиков, тогда этот механизм может быть весьма полезен (например, в контракте между консервным заводом и рыбаками) [Rubin, 1990, р. 34].

Взаимный обмен , когда фирма А покупает товар Х у фирмы В , а фирма В покупает у фирмы А товар У. Взаимный обмен автоматически обеспечивает обе стороны заложниками, механизм этот очень эффективен, хотя не всегда может быть применен.

Совместные предприятия. Две компании создают совместное предприятие, которое является «заложником» для обеих сторон. Но применение этого эффективного механизма ограничено тем, что рынок должен быть достаточно емким, чтобы оправдать создание нового предприятия.

Гарантией специфических инвестиций в торговую марку фирмы-франчайзера могут служить ценовые ограничения – право устанавливать минимальные цены для дилеров, что препятствует снижению качества обслуживания в результате установления дилером более низких цен на свой товар.

Потенциальное вымогательство – это серьезная проблема во многих франчайзинговых сделках. Обычная жалоба лиц, покупающих торговую марку: после того как они осуществили инвестиции в развитие рынка, франчайзер начинает вести себя оппортунистически, создавая другую, конкурирующую точку в этой же рыночной зоне. Для борьбы с этим видом оппортунистического поведения создаются организации дилеров, которые вместе с франчайзерами устанавливают взаимно согласованные стандарты по количеству точек дилеров в данной местности для снижения возможности возникновения конфликта. Такие организации дилеров действуют, например, в автомобильной промышленности США.

Во франчайзинговых контрактах основную ценность представляет вложения в репутацию, торговую марку фирмы-франчайзера. Например, торговая марка «Макдональдс» обещает клиентам чистоту, горячую свежую еду, быстрое и приветливое обслуживание, а также определенное меню. Компания «Макдональдс» специфицирует в контракте требования к франчайзи, касающиеся этих параметров деятельности ресторана. Местные рестораны могут нанести урон торговой марке, обесценив специфические инвестиции, если они попытаются сэкономить, снизив качество продукции и обслуживания. Вся экономия при этом достанется недобросовестному дилеру, а издержки распределятся между всеми дилерами и владельцем торговой марки. Чтобы воспрепятствовать этому и создать гарантии своим специфическим инвестициям в торговую марку, франчайзер в договорах настаивает на соблюдении определенных условий, например установленных стандартов качества или часов работы дилера [49] , а также возможности проверять выполнение всех требований и на своем праве применять наказание по отношению к нарушителю вплоть до расторжения договора. При расторжении договора франчайзи теряет денежный залог, который удерживает франчайзер, а также свои специфические инвестиции в приобретение навыков управления рестораном и развитие местного рынка, которые также выступают в этой сделке в роли «заложника» удерживаемого франчайзером.

Например, основатель системы «Макдональдс» Рэй Крок с самого начала понял жизненную необходимость единообразия для успеха своего предприятия. Но, несмотря на усилия убедить в этом своих франчайзи и контролировать их, он обнаружил, что его франчайзи в Калифорнии экспериментируют с новыми продуктами, новыми технологическими процессам и новыми (более высокими) ценами. Немногие из них поддерживали высокие стандарты качества и чистоты, которые установил «Макдональдс». Крок отреагировал на эти проблемы отказом возобновить лицензии или предоставить новые франшизы уже действующим франчайзи, а в случае вопиющих отклонений от стандартов качества, обслуживания и чистоты – предъявлением иска о нарушении условий контракта. Подобная реакция была неслыханным делом во франчайзинге в те времена [Blair, Lafontaine, 2005, р. 126–127].

Отношенческий, или имплицитный, контракт.

Отношенческий контракт – это долгосрочный контракт, в котором неформальные условия преобладают над формальными.

Он приходит на смену неоклассическому контракту с увеличением продолжительности сделки и усилением степени специфичности ресурсов. Если в неоклассическом контракте исходной точкой приспособления к непредвиденным обстоятельствам, несмотря на наличие устных договоренностей, все же остается первоначальное формальное соглашение, то для отношенческого контракта подобной отправной точкой служит весь опыт взаимодействия сторон, который был накоплен за все время их взаимодействия. Первоначальное соглашение может включаться, а может и не включаться в этот опыт [Macneil, 1977–1978, р. 890]. Если при неоклассическом контракте последней инстанцией, к которой обращаются в случае возникновения конфликта, все же служит суд, то при отношенческом контракте ни суды, ни арбитр не обеспечивают эффективного разрешения споров.

Приспособление к непредвиденным обстоятельствам и решение споров внутри фирмы осуществляются посредством распоряжений вышестоящих органов, команды (by fiat). Суды могут рассматривать дела о разногласиях по поводу цен, об ущербе, причиненном в результате задержки поставок, споры о качестве продукции между двумя фирмами в обычном порядке. Однако суд откажется принять к рассмотрению дела о разногласиях между внутренними подразделениями одной компании по этим же вопросам. Споры в фирме решаются путем их частного улаживания (private ordering). Вышестоящий орган в иерархии и является тем «судом», к которому в конечном счете обращаются стороны. Причины этого заключаются в том, что стороны лучше осведомлены об обстоятельствах спора и о возможных путях решения проблемы. Кроме того, обращение с внутренними спорами в суд нарушит эффективность и внутреннюю слаженность работы компании.

Структура управления сделкой, которая возникает при отношенческом контракте, – это иерархия, административное управление в рамках одной организации. Цены играют незначительную роль во внутренних связях между подразделениями одной фирмы. Даже в одной корпорации у менеджеров различных подразделений могут быть различные интересы. Они могут спорить о трансфертных ценах (цены, которые используются при расчетах между подразделениями одной компании), поскольку они влияют на доходы подразделений и, следовательно, на вознаграждение менеджеров. Но они не вправе отказать в поставках, которые будут продолжаться, несмотря на разногласия.

Наряду со стремлением к выгоде доверие, солидарность, надежность в выполнении обещания и заинтересованность в продолжении отношений играют важную роль в отношенческом контракте.

Когда специфичность ресурсов достигает высоких значений (вплоть до уникальности ресурса), тогда интеграция, объединение собственности в рамках одной компании часто является единственной гарантией против оппортунистического поведения. В рамках иерархии выполнение контракта полностью гарантировано. Однако у иерархии имеются и свои недостатки, которые связаны с издержками:

а) у менеджеров внутренних подразделений более слабые стимулы к максимизации прибыли (снижению издержек, повышению качества, к инновациям);

б) в рамках иерархии появляются значительные бюрократические издержки.

Далее на конкретных примерах мы рассмотрим, как осуществляется выбор типа контракта. Первый пример – это история развития отношений между компаниями «Фишер Боди» и «Дженерал моторс», которые прошли все стадии – от простого классического до отношенческого контракта в рамках одной компании [Klein, 2000]. Второй пример – это выбор типа контракта двумя крупнейшими автомобильными компаниями – американской компанией «Дженерал моторс» и японской компанией «Тойота» [Мильгром, Робертс, 1999, т. 2, с. 334–337].

Выбор типа контракта: история отношений компаний «Дженерал моторс» и «Фишер Боди»

В 1919 году компания «Дженерал моторс» подписала контракт на 10 лет с компанией «Фишер Боди», которая производила крытые кузова для «Дженерал моторс». В этот период кузова делались из дерева и отношения между компаниями строились на основе классического контракта. Затем технология автомобилестроения изменилась и потребовались специфические инвестиции в высокоспециализированные дорогие штамповочные станки.

Компания «Дженерал моторс» была весьма заинтересована в стабильном долгосрочном сотрудничестве с компанией «Фишер Боди», поскольку она была ведущим производителем кузовов.

Но «Фишер Боди» опасалась осуществлять специфические инвестиции, ведь компания «Дженерал моторс» могла впоследствии повести себя оппортунистически: отказаться покупать кузова у «Фишер Боди» и заказывать их у других производителей или пересмотреть цены на поставляемые кузова с целью присвоения квазиренты. «Фишер Боди» попадала в зависимость от «Дженерал моторс», а это означало, что после заключения контракта все выгоды от взаимного сотрудничества могли отойти к «Дженерал моторс». Стороны вели переговоры, и в 1919 году был заключен долгосрочный контракт, существенно ограничивающий возможности оппортунистического поведения со стороны «Дженерал моторс», в соответствии с которым «Дженерал моторс» была обязана приобретать у «Фишер Боди» фактически все крытые кузова, необходимые для производства своих автомобилей. Двусторонняя зависимость усилилась, была выбрана формула регулирования цен, и предусматривалось обращение к арбитру в случае возникновения споров. Цены на поставляемые кузова определялись на основе принципа «издержки плюс прибыль» (себестоимость плюс прибыль в размере 17,6 % себестоимости). Такой принцип ценообразования не очень выгоден покупателю, так как он подталкивает продавца увеличивать издержки вместо их снижения. Правда, соглашение включало условие, что цены для компании «Дженерал моторс» не будут превосходить цен аналогичной продукции для автомобильных фирм – конкурентов «Дженерал моторс».

Неоклассический контракт более гибкий по сравнению с классическим, однако его гибкость имеет пределы. Непредвиденные обстоятельства могут поставить его исполнение под угрозу. Таким непредвиденным обстоятельством в отношениях между двумя компаниями стало резкое изменение спроса на крытые автомобили, которое превзошло все прогнозы и усилило позиции «Фишер Боди». Руководство компании «Дженерал моторс» стало выражать недовольство тем разделом контракта, в котором определялся механизм регулирования цен. В новых условиях «Фишер Боди» воспользовалась неполнотой контракта для извлечения частных выгод, компания не соглашалась на пересмотр цен и не стремилась снизить себестоимость (формула цены не создавала стимулов для «Фишер Боди» к сокращению издержек). «Дженерал моторс» была недовольна также качеством поставляемых кузовов, однако компания «Фишер Боди» возражала, что в условиях массового спроса она делает все возможное для поддержания качества. Кроме того, компания «Дженерал моторс» просила «Фишер Боди» построить новый завод по производству кузовов в городе Флинт, штат Мичиган, где находился завод по сборке «бьюиков». «Дженерал моторс» могла бы в этом случае экономить на транспортных расходах и издержках хранения запасов кузовов. «Фишер Боди» отказалась от строительства нового завода, видимо опасаясь, что новый завод, построенный специально для нужд компании «Дженерал моторс», поставит ее в зависимость от требований, которые она в будущем может выдвинуть.

Если бы компания «Дженерал моторс» подала в суд на «Фишер Боди», то, скорее всего, суд лишь защитил бы несовершенный долгосрочный контракт, в который оказалась «запертой» компания «Дженерал моторс», поскольку доказать, что «Фишер Боди» ведет себя оппортунистически, в суде было бы сложно. Когда договоренность закрепляется в формальном письменном контракте, возможности гибкого реагирования на изменившиеся условия рынка снижаются и это может значительно увеличить потенциальные издержки, связанные с вымогательством в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Стороны вели длительные переговоры, которые касались вопросов качества продукции, цен, строительства нового завода, требовавших огромных трансакционных издержек.

В 1925 году производители автомобилей приняли программы ежегодных изменений в моделях. Форма кузова стала еще более важной конструкционной составляющей, тесно связанной с конструкцией шасси и технологией производства, и поэтому значительно возросла потребность в координации между производителями кузовов и автомобильными компаниями. Стало еще труднее точно специфицировать условия долгосрочного неоклассического контракта. Рост спроса на ежегодно меняющиеся крытые кузова можно рассматривать как увеличение фактора неопределенности, что в сочетании со специфичностью ресурсов и привело к вертикальной интеграции.

В 1924 году компания «Дженерал моторс» начала приобретать акции компании «Фишер Боди», и в 1926 году было подписано соглашение о слиянии двух компаний. «Дженерал моторс» приобрела компанию «Фишер Боди» в собственность, и братья Фишер стали наемными работниками «Дженерал моторс». Теперь решения о трансфертных ценах, о наиболее важных инвестициях, например о местоположении завода по производству кузовов, принимал собственник и никакой наемный работник, даже менеджер подразделения, не мог противиться этому решению. Контракт между «Дженерал моторс» и «Фишер Боди» стал отношенческим, а способом организации сделки стала иерархия.

Выбор типа контракта, заключаемого с поставщиками узлов и деталей автомобильными компаниями «Дженерал моторс» и «Тойота»

Компания «Дженерал моторс» имеет очень большое число поставщиков, которое в 1986 году составляло 35 тыс. Число поставщиков «Тойоты» было на порядок меньше – 224. В конце 1980-х годов «Тойота» производила 4,5 млн автомобилей, а число занятых составляло 65 тыс. человек. «Дженерал моторс» производила 8 млн автомобилей, а число занятых достигало 750 тыс. человек.

Высокоспециализированные компоненты и детали «Дженерал моторс» производила сама, другие детали получала от независимых поставщиков на основе краткосрочных договоров. При этом поставщики выбирались на конкурсной основе и с ними подписывались простые классические договоры с фиксированными ценами. Отношения между сторонами были полностью обезличены и прекращались после завершения сделки. Получение контракта поставщиком в текущем году не означало, что в следующем году «Дженерал моторс» будет покупать компоненты именно у него.

Поставщики «Тойоты» производили сложные компоненты, при этом они часто сами разрабатывали компоненты, являющиеся специфическими для моделей «Тойоты». Отношения компании «Тойота» с поставщиками долгосрочные, тесные и комплексные. Для них характерны обмен информацией, разделение издержек, активное участие «Тойоты» в консультировании своих поставщиков, т. е. они имеют все признаки неоклассического контракта.

Итак, в этом примере встречаются все три типа контрактов, выделяемых институциональной теорией: классический (отношения «Дженерал моторс» с независимыми поставщиками), неоклассический (отношения «Тойоты» со своими поставщиками) и отношенческий (собственное производство специализированных компонентов компанией «Дженерал моторс»). Рассмотрим эти типы контрактов более внимательно – с точки зрения: а) их сравнительной эффективности; б) влияния на их выбор внешней среды, в частности уровня доверия, характерного для институциональной среды, в которой действуют компании.

При заключении сделки о покупке сложных специализированных компонентов переговоры со сторонними поставщиками требуют слишком больших трансакционных издержек. Не менее существенными оказываются и потенциальные издержки вымогательства со стороны партнера. Обе фирмы нашли собственное решение этих проблем: «Дженерал моторс» выбрала отношенческие контракты – большую часть сложных специализированных компонентов она делает сама, а фирма «Тойота» – долгосрочные отношения с небольшим числом ключевых поставщиков. Однако одинаково ли эффективны эти решения?

В японской модели нужно было решить две основные проблемы: а) проблему стимулов и оценки результатов и б) проблему специфичности ресурсов и возможного вымогательства.

а) проблема стимулов и оценки результатов.

Когда заказчик проводит конкурс среди возможных поставщиков, он имеет возможность сравнивать цены и качество у поставщиков и выбирать поставщика с наилучшим соотношением цены и качества.

Чтобы решить эту проблему, «Тойота» проводит политику двух поставщиков: каждый компонент, не производимый внутри фирмы, должен поставляться, по крайней мере, двумя поставщиками. Поставщикам обещают, что они будут поставлять детали в течение всего времени производства определенной модели «Тойоты», что гарантирует их специфические инвестиции. Имея двух поставщиков, «Тойота» может сравнивать их работу. Вознаграждением за хорошую работу служит заказ на эти компоненты для следующей модели;

б) проблема специфичности ресурсов и возможного вымогательства.

Первоначальная цена устанавливается на основе запланированных издержек производства с учетом опыта компании в отношении других компонентов. Поставщики могут снижать издержки производства компонентов и тем самым увеличивать свою прибыль. Если же они раскрывают свою информацию о возможностях снижения издержек, которая может быть использована другими поставщиками, то зарабатывают дополнительные очки в рейтинге поставщиков. Однако поставщики могут опасаться, что за раскрытие информации об инновациях они не получат поощрения со стороны фирмы-заказчика, что равносильно вымогательству с ее стороны. Эти спорные вопросы решают ассоциации поставщиков. У «Тойоты» есть ассоциация поставщиков компонентов и узлов, а также ассоциация поставщиков инструментов, оборудования и строительных услуг, однако нет ассоциаций поставщиков в тех сферах, где поставляются ресурсы общего назначения – сталь, нефть и т. д.

В чем заключаются преимущества японской модели? Сравним сначала преимущества неоклассического контракта по сравнению с рынком, т. е. с конкурсными торгами среди независимых поставщиков.

1. Японская модель позволяет привлекать поставщиков к разработке компонентов, используя их опыт и знания. В американской модели контракты могут быть выставлены на конкурс только после того, как будут подготовлены детальные чертежи требуемых узлов.

2. Японская модель стимулирует специфические инвестиции, направленные на сокращение издержек, а также обмен информацией между конкурирующими поставщиками, что невозможно в рамках классических контрактов с независимыми поставщиками.

Но более интересным и существенным является преимущество японской модели, основанной на неоклассическом контракте, по сравнению с вертикальной интеграцией. Обе эти модели: и американская, основанная на отношенческом контракте в рамках единой собственности, и японская, основанная на неоклассическом контракте, обеспечивают защиту специфических активов. Преимущество японской модели заключается в следующем:

а) в ней легче разорвать связи с поставщиками, которые работают плохо. Закрыть же плохо работающее подразделение компании и обратиться к стороннему поставщику достаточно сложно из-за внутриполитических соображений;

б) система двух поставщиков позволяет сравнивать результаты и создает конкуренцию, что приводит к низким ценам и высокому качеству. Хотя теоретически можно иметь два идентичных подразделения внутри одной фирмы, но реально это очень сложно сделать;

в) независимые поставщики могут работать на любую большую компанию, и вся система гибко реагирует на изменяющийся спрос.

4.5.5. Теория трансакционных издержек и роль доверия.

Теория трансакционных издержек исходит из того, что экономического агента, который может повести себя оппортунистически после заключения сделки, трудно определить до того, как сделка заключена, и те, кто выбирает тип контракта и способ организации сделки, должны постоянно учитывать потенциальную возможность вымогательства со стороны партнера по сделке. Эта экономическая теория уделяет основное внимание гарантиям выполнения соглашения или их отсутствию и проблемам, возникающим в связи с этим, а не доверию или его отсутствию.

В реальной хозяйственной жизни по мере общения партнеров возникают возможности для проявления оппортунистического поведения и всякий раз, когда партнер ими не пользуется, между сторонами возрастает доверие, которое способно привести к отказу от более жестких форм гарантий при прочих равных обстоятельствах. Возникновение доверия требует определенного времени, поэтому чем более длительны отношения, тем более высокого уровня доверия следует ожидать. Выделяют следующие виды доверия.

1. Взаимное доверие может проявляться в соблюдении каждой стороной устных или письменных договоренностей. Этот тип доверия можно назвать «доверие к договору» (contractual trust). Любая сделка основана на контрактном доверии. Эти обещания могут быть даже не зафиксированы в письменном договоре, а просто соответствовать обычаям делового оборота. Чем в большей степени вы полагаетесь на устные договоренности, а не на формальные условия контракта, тем выше уровень «доверия к контракту».

2. Второй тип доверия относится к ожиданиям, что партнер достаточно компетентен, чтобы выполнить свои обязательства. Речь идет о технической и управленческой компетентности, и этот тип доверия можно назвать «доверие к компетенции» партнера (competence trust). Если покупатель проверяет качество поставляемых компонентов, то этот тип доверия будет ниже, чем в том случае, когда поставщики гарантируют качество и поставки осуществляются прямо на сборочную линию заказчика. Различие между этими двумя видами доверия важно для определения того, имело ли место оппортунистическое поведение контрагента. Предположим поставщик не поставил какой-то компонент вовремя. Это могло произойти по двум причинам: он мог взять заказ, прекрасно зная, что не успеет выполнить его вовремя, или, возможно, у поставщика неожиданно сломалось оборудование, причиной чего послужил недостаточный контроль за производственным процессом. Если у заказчика есть необходимая информация для того, чтобы выяснить, какая из причин действовала в этом случае, то и реагировать он будет по-разному. Он прекратит отношения, если здесь отсутствует доверие к контракту, поскольку имеет место оппортунистическое поведение, однако если причиной стала недостаточная компетентность, то заказчик может дать поставщику еще один шанс, если есть основания полагать, что в течение достаточно короткого срока положение будет исправлено.

3. Третий тип доверия более неопределенный и относится к взаимным ожиданиям партнеров, что их контрагент будет готов пойти им навстречу, сделать больше, чем от него формально ожидается. Этот тип доверия носит название «доверие к доброй воле» партнера (goodwill trust). Здесь нет никаких явных обещаний, которые должны быть исполнены, никаких фиксированных профессиональных стандартов. Когда мы говорим о репутации партнера, то имеем ввиду, скорее, первые два типа доверия, а не «доверие к доброй воле». Первые два вида доверия основаны на универсальных стандартах, и о них можно узнать, собирая информацию на рынке репутации. Третий вид доверия определяется скорее в контексте конкретной сделки. В зависимости от типа доверия оппортунизм будет проявляться и восприниматься по-разному. Утаивание технологической информации, которая может определить коммерческий успех или провал рискованного проекта, – это оппортунистическое поведение с точки зрения доверия к доброй воле, но эти действия не могут считаться оппортунистическим поведением с точки зрения доверия к контракту, если партнеры не договорились о передаче этой информации.

Как экономисты определяют доверие? Они рассматривают доверие как разновидность риска. Когда мы говорим, что доверяем кому-то или кто-то заслуживает доверия, то мы неявно подразумеваем, что вероятность того, что это лицо предпримет действия, которые выгодны нам или, по крайней мере, не нанесут нам ущерба, достаточно высока для того, чтобы рассматривать возможность участия в каких-либо формах сотрудничества с ним [Gambetta, 1988, р. 217].

Предположим, что А , ожидая получить некоторую выгоду, осуществляет капиталовложения, которые имеют специфический характер по отношению к В. Если контроль А за В требует больших издержек, тогда А может надеяться на то, что В не поведет себя оппортунистически, заставляя пересмотреть соглашение, чтобы экспроприировать квазиренту от специфических инвестиций. Решая вопрос о том, следует ли доверять В , экономический подход предлагает оценить стимулы, которые есть у В к тому, чтобы соблюдать договоренность или, наоборот, не оправдать доверия, оказанного ему А, т. е. если у В есть стимулы к тому, чтобы оправдать доверие, то А будет доверять В. Такое определение доверия отражает экономическую предпосылку, что люди рациональны и максимизируют свою полезность, а честность приносит большую выгоду, чем обман. Мы рассуждали подобным образом, когда рассматривали модель доверия в главе 1 и самовыполняющиеся соглашения в главе 2.

Проблема доверия иллюстрируется в экономической теории игрой «дилемма заключенных» или ее односторонней версией. Экономисты предлагают ряд решений этой односторонней «дилеммы заключенных». Эти решения состоят из некоторых изменений игры, с тем чтобы побудить игроков выбрать стратегию, которая приведет к взаимовыгодному результату. Логика экономических решений заключается в следующем: если индивидуальные стимулы заставляют выбрать стратегию, которая приводит к некооперативному результату, тогда именно стимулы можно использовать для того, чтобы побудить игроков к сотрудничеству. Так, в теории трансакционных издержек проблема постконтрактного оппортунизма, создаваемая специфическими инвестициями, может быть решена, если А предусмотрел их гарантию в контракте, чтобы защитить себя от возможного оппортунистического поведения В.

Таким образом, в экономической теории экономический агент может считаться заслуживающим доверия, если у него нет стимулов к тому, чтобы воспользоваться доверием других лиц. И наоборот, можно с уверенностью ожидать, что при «соответствующих стимулах» даже надежный партнер не оправдает доверия. Существуют четыре основные категории решений дилеммы, возникающей в игре «доверие», предложенных экономистами. Мы уже говорили о них в других главах, в данном разделе сведем их воедино.

1.  Изменение предпочтений игроков. В этом случае вводятся внешние или внутренние изменения предпочтений игроков, так что игроки предпочитают сотрудничать, а не следовать недальновидной стратегии максимизации собственной выгоды. В случае экзогенных изменений предполагается, что агент имеет предпочтения оправдывать доверие, так как в противном случае он будет испытывать стыд (это внешняя санкция), в случае эндогенных изменений вводится эмоциональная предрасположенность к сотрудничеству, которая порождает чувство вины за обман, что предполагает интериоризацию игроком норм, запрещающих получать выгоду за счет другого игрока.

2.  Подписание явного контракта. Другой путь решения проблемы в игре «доверие» – это подписание явного обязательного для сторон контракта, защищенного третьей стороной и требующего, чтобы игроки выбрали набор стратегий «доверять, оправдать доверие». Эти контракты могут принимать одну из двух форм: а) контроль с наказанием; б) контроль со стимулированием. Подобный подход характерен для экономической теории трансакционных издержек, при этом являясь решением проблемы, которое будет second best – следующим после оптимального, поскольку контроль связан с издержками, стимулы могут искажаться, а принуждение третьей стороной требует, чтобы действия агента были наблюдаемы и поддавались контролю.

3.  Использование неявного социального контракта. Сюда относятся, к примеру, модель самовыполняющегося соглашения Телсера и модель репутации. Эти решения требуют, чтобы взаимодействие было повторяющимся или долгосрочным.

4.  Повторяющееся взаимодействие. В этом решении предлагаются две стратегии для наказания игроков, которые отказываются от сотрудничества – стратегия «око за око» и стратегия «спускового крючка». В соответствии со стратегией «око за око» игроки сотрудничают в первом раунде, а затем выбирают ту стратегию, которой придерживался другой игрок в предшествующем раунде игры [Axelrod, 1984]. В соответствии со стратегией «спускового крючка» игрок сотрудничает до тех пор, пока другой игрок не откажется от сотрудничества, а затем первый игрок отказывается от сотрудничества во всех последующих раундах игры. При обеих стратегиях у игроков есть стимул к сотрудничеству до тех пор, пока они ожидают, что сотрудничество продолжится в следующем периоде, выгода от сотрудничества значительна, а выгода от обмана не слишком велика.

Проблема экономического подхода к доверию заключается в том, что, меняя структуру игры таким образом, чтобы создать у игроков стимул к сотрудничеству, экономисты устраняют уязвимость экономического агента к обману со стороны партнера, а тем самым устраняется и сама необходимость доверия. Если я знаю, что у моего партнера нет стимула к злоупотреблению моим доверием, могу ли я говорить о том, что я ему доверяю? По определению те, кто доверяет, уязвимы и не могут ничего предпринять, чтобы изменить ситуацию [James, 2002]. Поэтому все же, видимо, нужно проводить различие между доверием, создаваемым посредством стимулов, и доверием, применяемым в ситуациях, в которых игроки сохраняют уязвимость по отношению к действиям и выбору других. Это различие очень важно, потому что экономисты не всегда могут объяснить роль доверия в экономическом обмене, особенно в ситуациях, когда отсутствуют стимулы к оправданию доверия. Так, Уильямсон различает «доверие, основанное на расчете» (calculative trust) и «личное доверие» (personal trust). Доверие, основанное на расчете, он рассматривает как явное противоречие, предполагающее рациональную оценку выгод и издержек доверия. Личное доверие не основывается на сознательным расчете, а гарантируется лишь особыми личными отношениями, которым был бы нанесен серьезный ущерб, если бы был допущен расчет [Williamson, 1993]. Вопрос о том, почему же люди доверяют друг другу, остается поэтому открытым, если исключить доверие, основанное на стимулах к оправданию доверия.

Мы рассматривали факторы, которые влияют на выбор формы контракта. При этом мы не учитывали ту институциональную среду, в которой осуществляются сделки. Институциональная среда оказывает большое влияние на выбор формы контракта и в первую очередь на потребность в тех или иных гарантиях при реализации специфических инвестиций. Сделки, которые выполняются в одной институциональной среде, могут оказаться нежизнеспособными в другой среде. Общество с высоким уровнем доверия будет реже прибегать к вертикальной интеграции для гарантии специфических инвестиций, чем общество с низким уровнем доверия. В Америке уровень доверия невысок, поскольку экономические агенты привыкли полагаться на развитую правовую систему, поэтому с ростом специфичности активов в Америке фирмы скорее прибегнут к вертикальной интеграции, чем европейские (германские, скандинавские) или японские компании, которые при аналогичных обстоятельствах предпочтут неоклассический контракт.