BzBook.ru

Институциональная экономика

2.2. Рыночные трансакционные издержки и способы их экономии

Процесс подготовки и реализации рыночной сделки требует определенных видов деятельности: поиска информации о партнере и товаре, проведения переговоров, заключения контракта, его защиты и т. д. Стороны «должны найти друг друга, они должны связаться друг с другом и обменяться информацией… товары должны быть описаны, проверены, взвешены и измерены. Заключаются договоры, необходимо проконсультироваться с адвокатами, осуществляется передача титула собственности и ведется учет. В некоторых случаях возникает необходимость в принуждении к соблюдению договоров посредством подачи судебного иска, и нарушение договора может привести к тяжбе» [Niehans, 1987, р. 676]. Все эти виды деятельности связаны с определенными издержками. Мы можем выделить следующие виды рыночных трансакционных издержек [Dahlman, 1979, р. 147–148]:

– издержки поиска информации об альтернативах сделки (поиск информации о цене и партнере);

– издержки измерения количественных и качественных характеристик блага;

– издержки ведения переговоров и заключения контракта;

– издержки контроля за соблюдением контракта со стороны партнеров по сделке и предупреждения оппортунистического поведения партнеров;

– издержки защиты контракта от посягательств третьей стороны.

2.2.1. Издержки поиска информации об альтернативах сделки.

Информация об альтернативах сделки в реальной жизни не является бесплатным благом. Ее получение требует времени, затрат материальных ресурсов и усилий. Кроме того, сбор информации может оказаться неэффективным. Можно найти более низкие цены, если объездить большое число магазинов, но такое занятие окажется неэффективным, если принять во внимание затраты бензина, вашу усталость и альтернативные возможности использования времени, затраченного на поиск выгодного варианта. Если нам удастся сократить цену, которую мы платим за получение информации, то появятся дополнительные возможности для обмена и его границы расширятся. Люди постоянно ищут и находят способы и средства экономии трансакционных издержек, создают механизмы, которые позволяют сократить их, в том числе и трансакционные издержки получения информации об альтернативах сделки.

Когда информация о ценах или возможных партнерах собрана, ею может воспользоваться любое количество потенциальных покупателей. Вместо того чтобы самому объезжать магазины, вы можете приобрести информационные справочники или рекламные материалы [18] или воспользоваться услугами различного рода посредников или специалистов (агентов по торговле недвижимостью, фирм по трудоустройству, рекламных агентств, спекулянтов билетами и т. д.), продающих информацию о ценах. Выгоды, которые при этом возникают, делятся между тем, кто приобретает информацию, тем, кто ее предоставляет, и обществом в целом, поскольку осуществляется более эффективное распределение ресурсов.

Производитель так же заинтересован в сокращении издержек поиска, как и покупатель. Затраты на поиск – это затраты на покупку, поэтому, чем больше разброс цен и, следовательно, больше затраты на поиск, тем меньше будет потребление самого блага. Поэтому продавцы товаров известной торговой марки могут устанавливать единые цены. Устраняя разброс цен, который может служить мерой неосведомленности покупателя на рынке, продавцы тем самым сокращают затраты покупателя на поиск цены [Стиглер, 1995, с. 526].

Рынок сам является важным средством минимизации трансакционных издержках получения информации о цене. Например, поиск информации о цене фотоаппарата связан с меньшими трансакционными издержками, чем определение цены пружинки, используемой в его конструкции, поскольку она приспособлена специально для данной марки фотоаппарата и ее рыночной цены просто не существует. «Когда части или компоненты продукта, рассматриваемые отдельно, не могут явным образом быть использованы сами по себе, договоренность о цене между производителем и потребителем о цене каждой отдельной детали обнаружит тенденцию быть более дорогостоящей, чем весь продукт» [Cheung, 1983, р. 7].

До XIII века в средневековой Европе определение цены какого-либо блага было очень сложным, сделки были нерегулярными, организованного рынка не было, а следовательно, не было постоянной информации об относительных ценах. Средневековая практика заключалась в установлении путем торгов уникальных для каждой сделки условий обмена. Трансакционные издержки при этом были чрезвычайно велики. Развитие рынка и появление в XIII веке ярмарок означало возникновение институционального устройства, снабжающего продавцов и покупателей информацией об относительных ценах, а также об условиях спроса и предложения. Ярмарки стали предоставлять обобщенную информацию о ценах не только городам Фландрии и Нидерландов, но и международному рынку и существенно сократили стоимость поиска информации о цене и партнере. Это позволило высвободить ресурсы, которые раньше шли на поиск информации, и направить их на производственные цели. В Нидерландах начиная с последней четверти XVI века периодически собирается и публикуется информация о ценах. Амстердамские «price courante» циркулировали достаточно широко и обеспечивали покупателей и продавцов информацией об условиях, на которых могла быть заключена сделка. Эти прейскуранты можно найти в архивах любого крупного европейского города. Они обеспечивали купца исходной информацией, необходимой для ведения переговоров не только в Нидерландах, но и за пределами страны. Ни один из купцов не продавал по ценам ниже, чем в Амстердаме (с учетом издержек транспортировки).

Поиск информации о партнере, так же как и о цене, не является бесплатным, поиск подходящего партнера (например, выяснение его репутации и материального положения) неизбежно связан с издержками. Эти издержки складываются из прямых затрат (на рекламу, визиты к потенциальным клиентам и т. д.) и издержек, которые возникают косвенным образом при создании организованных рынков (бирж, ярмарок и т. д.). К этой категории рыночных трансакционных издержек относятся также издержки коммуникации между партнерами (почтовые расходы, оплата телефонных разговоров и расходы на торговых представителей).

Поиск партнеров ведется как продавцами, так и покупателями. На рынке труда работодатели дают объявления об имеющихся вакансиях, посылают заявки в службы занятости, производят тестирование и отбор кандидатов. Те, кто ищет работу, опрашивают друзей, становятся на учет в службах занятости, рассылают свои резюме, посещают или обзванивают фирмы. Действенным способом сокращения издержек поиска информации о партнере является его репутация, механизм которой будет рассмотрен ниже.

2.2.2. Издержки измерения.

Люди будут совершать обмен только в том случае, если они считают, что благо, которое они получают, имеет для них большую ценность, чем благо, с которым они расстаются. Но для того чтобы у людей возникло подобное впечатление, им необходимо произвести измерение характеристик обмениваемых благ. Некоторые измерения осуществить достаточно легко, в то время как измерение других характеристик связано со значительными трудностями. Например, легко определить вес яблока, так как взвешивание – это достаточно точная операция и она осуществляется обычно с небольшими затратами. Единая система мер и весов позволяет существенно снизить издержки измерения количества блага. А вот вкусовые качества этого яблока могут стать для нас сюрпризом, и не всегда приятным. Потенциальные ошибки при взвешивании и при определении других характеристик допускают возможность манипулирования со стороны продавца и поэтому требуют от покупателя принятия определенных мер предосторожности. Но при этом происходит увеличение трансакционных издержек обмена. Издержки измерения качественных характеристик блага могут быть настолько велики, что общие издержки измерения превысят выгоду от данного блага, что приведет к его обесцениванию. Измерение качественных характеристик блага проводится до тех пор, пока предельные издержки измерения не сравняются с предельными выгодами от измерения. Поэтому некоторые характеристики блага остаются невыявленными и неизмеренными. Во многих случаях измерение качественных характеристик товара или услуги сопряжено с большими издержками, чем поиск цены этого продукта [Barzel, 1982].

Стандартная экономическая теория имеет дело только с двумя характеристиками – количеством блага и его ценой. В условиях полной информации все разнообразные характеристики блага можно было бы измерить и оценить без издержек, поэтому стандартная экономическая теория до недавнего времени игнорировала качественные характеристики обмениваемых благ.

Неоклассическая теория предлагает обойти проблему различий в качестве товаров, рассматривая два товара одного и того же вида, но различного качества как два разных товара. Трансакционные издержки измерения качественных характеристик блага при этом не учитываются, поэтому и форма организации сделки, выбор типа контракта не имеет никакого значения.

Неоинституциональная теория, в отличие от стандартной теории, интересуется вопросом о том, как неопределенность в отношении качественных характеристик благ воздействует на организацию производства и обмена [Эггертсон, 2001, с. 40]. Одна из основных идей этой теории состоит в том, что издержки измерения оказывают влияние на выбор типа контракта, заключаемого сторонами, на организацию рынков и на экономические институты. Если издержки измерения возрастают, то экономические агенты будут стараться заключить контракт такого типа, который позволит их сократить.

Качественные характеристики одних благ можно измерить, затрачивая определенные усилия и время при совершении обмена, качество других можно измерить лишь в процессе потребления блага. Можно выделить три различные категории товаров или услуг в зависимости от тех трансакционных издержек измерения качества, которые возникают при их приобретении:

1) блага, оцениваемые в ходе поиска (search goods), их называют поисковыми или исследуемыми товарами;

2) блага, оцениваемые опытным путем, их иногда называют также экспериментальными или опытными товарами (experience goods). Различие между благами, оцениваемыми в ходе поиска, и благами, оцениваемыми опытным путем, выявил Филипп Нельсон [Nelson, 1970]. Согласно его определению, качество благ первого типа можно установить путем осмотра, предшествующего покупке, тогда как измерить качество блага, однозначно относящегося ко второму типу, можно только в процессе потребления этого блага. Примером экспериментальных благ могут служить консервы. Одежда может служить примером товара, в котором преобладают характеристики, определяемые в процессе покупки, т. е. поисковые характеристики;

3) к третьей категории относятся блага, качество которых сложно измерить и при покупке, и в процессе потребления, результаты использования или потребления этих благ становятся известны лишь годы спустя после покупки или вообще остаются неизвестными покупателю. В литературе их называют доверительными товарами (credence goods). Этот термин был предложен М. Дарби и Е. Карни [Darbi, Karni, 1973]. Классическим примером доверительного товара может служить ремонт, медицинское обслуживание. У продавцов доверительных товаров возникают сильные стимулы предлагать те услуги, в которых покупатель не нуждается, т. е. производить ремонт, в котором не было неотложной необходимости, и т. п. Существует несколько способов снижения издержек измерения качественных характеристик доверительных товаров (ни один из них не является совершенным), в числе которых установление долгосрочных отношений с клиентами и создание репутации.

В некоторых видах сделок качественные характеристики блага, имеющие существенное значение для сделки, могут быть неизвестны обеим сторонам – и покупателю, и продавцу. Например, когда горнодобывающая компания покупает участок земли, где имеются залежи руды, точные запасы месторождения могут быть неизвестны ни компании-покупателю, ни продавцу. В подобной ситуации вполне вероятно, что обе стороны захотят собрать информацию о качественных характеристиках предмета сделки, ведь более информированная сторона сможет получить преимущество в процессе переговоров, воспользовавшись неведением контрагента. Это означает, что обе стороны понесут в данном случае издержки, связанные со сбором информации.

Эти издержки сбора информации с точки зрения всего общества будут рассматриваться как потери, ведь они не увеличивают совокупное богатство общества, а благо все равно перейдет к тому лицу, которое ценит его наиболее высоко, вот только цена, о которой договорятся стороны, будет зависеть от степени информированности сторон. Если информация не воздействует на производство блага или на размещение ресурсов, то она служит лишь цели перераспределения богатства в пользу более информированной стороны. Мы назовем эту информацию перераспределительной [Hirschleifer, 1971]. Затраты на поиск подобного рода информации приводят к уменьшению совокупного богатства общества.

Избыточное производство информации имеет место в следующих случаях:

а) сбор информации осуществляет не та сторона, которая может сделать это наиболее эффективно;

б) происходит дублирование производства информации, когда ее сбором занимаются обе стороны;

в) информация производится преждевременно, т. е. до того момента, когда она станет необходимой для принятия решений о размещении ресурсов.

Экономические агенты находят способы уменьшить трансакционные издержки, возникающие в связи с необходимостью сбора информации о качественных характеристиках блага, разнообразные институты возникают как средство экономии трансакционных издержек. Сложившиеся формы деловой практики позволяют избегать дублирования измерения качества, производить его один раз, что и делает та сторона (продавец или покупатель), которая может произвести это измерение с меньшими издержками. Рассмотрим некоторые из форм деловой практики, позволяющих минимизировать трансакционные издержки, связанные с измерением качественных характеристик блага.

Гарантии. Как правило, измерение качества товара производитель осуществляет либо заранее, либо в момент обмена. Но зачастую он это делает автоматически. Кроме того, издержки измерения некоторых благ можно снизить, если измерять качественные характеристики блага в процессе его эксплуатации. Это относится к экспериментальным благам. Существенная экономия издержек измерения качественных характеристик блага становится возможной, если предоставить их измерение покупателю, который будет делать это в процессе потребления. Производителю порой бывает трудно определить, какой из продуктов обладает дефектами. Потребитель может получить эту информацию с минимальными издержками, просто пользуясь приобретенным благом. В этом случае измерение является бесплатным побочным продуктом эксплуатации блага. Побудить покупателя согласиться на это измерение в процессе потребления и отказаться от измерения качества при покупке блага можно с помощью инструмента гарантии. Если на товар не предоставляется гарантия, то покупатель будет проверять несколько образцов, прежде чем сделать выбор. Этого чрезмерного измерения можно избежать при предоставлении гарантии.

Продавец, который продает свой продукт с гарантией, может повысить цену не только на ожидаемые издержки по ремонту, но и на некоторую величину, эквивалентную издержкам измерения качества блага покупателем. Полная цена, которую потребитель платит за товар (т. е. общие издержки потребителя при приобретении данного товара), состоит из денежной цены и денежной оценки измерения качественных характеристик товара, которые покупатель вынужден нести при его покупке. Денежная цена блага (т. е. цена, назначаемая продавцом) может быть выше, если появляются механизмы, позволяющие экономить издержки измерения качества.

Контракты с долевым участием (share contracts). Подобные контракты используются в тех случаях, когда измерение качества ex ante, т. е. до покупки, затруднительно для обеих сторон. Например, авторский гонорар малоизвестных писателей устанавливается в виде определенного процента от суммы продаж. В момент заключения контракта возможный спрос на книгу и общий доход от ее продаж неизвестны ни продавцу, ни покупателю. Если бы оплата малоизвестным авторам осуществлялась в виде единовременно выплачиваемой суммы, то весь риск возлагался бы на издателей. Но издатели обычно издают книги многих авторов, это означает, что они достаточно диверсифицированы [19] , и выплата единовременной суммы лишь в незначительной степени повысит риск их операций. Поэтому если бы их желанием было уменьшение риска, то они выкупали бы у авторов права на книгу, а не заключали бы контракт с долевым вознаграждением.

Как же тогда можно объяснить выбор этого типа контракта? В контрактах с долевым участием заранее устанавливается лишь долевое участие сторон в прибыли, но общий объем вознаграждения, которое получит каждая сторона, зависит от реального спроса читателей после выхода книги в свет. Определить единовременное вознаграждение заранее трудно, так как существует неопределенность в отношении успеха книги. Если бы издатели делали автору конкурирующие предложения, то каждый из них должен был бы проводить маркетинговое исследование рынка. Даже усилия самого успешного издателя, который приобрел права на книгу, оказались бы чрезмерными, поскольку информация все равно вскоре станет известной. А если бы издатели решили сэкономить на издержках измерения качества, тогда их предложения цены могли бы таить ошибку и победитель в конечном счете мог оказаться проигравшим. Контракт с долевым участием позволяет снизить необходимость в исследовании рынка, и ошибка ограничивается определением доли каждой стороны в вознаграждении [20] .

Почему же тогда контракты с долевым участием применяются не всегда? Дело в том, что при них возникают определенные проблемы со стимулами, которые отсутствуют в контрактах с единовременной общей суммой вознаграждения. Так, издатель будет вкладывать меньше средств в рекламу по сравнению с контрактом, в котором он не делит доходы с автором. Поэтому чем менее остро стоит проблема сбора информации о качественных характеристиках издаваемой книги, тем более привлекательным будет контракт с выплатой единовременного вознаграждения. Этим объясняется тот факт, что контракты с долевым участием заключаются в основном с малоизвестными авторами и применяются в отношении первых изданий книг, а также в отношении романов, а не руководств типа «Как стать богатым» [Barzel, 1982, р. 34–35].

Торговая марка (brand name). Торговые марки используются в тех случаях, когда трудно осуществить как измерение в момент покупки, так и предоставление гарантий по обмену или ремонту дефектных товаров. Фирменный знак подает сигнал о том, что производитель не допускает отклонений в качестве выпускаемого товара и осуществляет контроль качества на стадии производства, поэтому потребители могут полагаться на производимые им измерения.

Производитель консервов, который меняет качество консервированного горошка (размер горошин и их вкус) каждый год, заставит покупателей каждый раз заново проводить дорогостоящие измерения. Но если известно, что этот производитель осуществляет строгий контроль качества, то издержки измерения покупателей будут значительно ниже. Репутация производителя консервов гарантирует в данном случае, что продукт будет оставаться однородным и хорошего качества. Производитель несет издержки, связанные с созданием и поддержанием репутации: это и издержки контроля качества, и издержки поддержания определенного качества в неблагоприятных условиях, когда внешние обстоятельства оказывают давление в сторону изменения показателей качества. Производитель идет на эти затраты, ведь если будет обнаружен дефектный экземпляр, то под ударом окажется репутация фирмы и потери фирмы будут намного больше, чем экономия на поддержании качества товара. Чем труднее измерить качество блага в момент обмена и чем сложнее выдать на него гарантию, тем более широко будут использоваться фирменные знаки при продаже этого товара.

Метод сокрытия информации , или «кота в мешке». В некоторых случаях постоянное предоставление потребителю однородных благ может оказаться затруднительным. Товар можно определить как неоднородный, если его потребители будут затрачивать ресурсы, отбирая лучшие экземпляры из числа аналогичных товаров, на которые установлена единая цена. В кинотеатры, где на билетах не указан ряд и номер места, т. е. где все билеты продаются по одной цене, выстраивается очередь перед началом сеанса. Работодателям приходится проводить отбор среди претендентов на рабочее место, для которых установлена единая зарплата, а способности работников различаются. В этом случае возникает явление, носящее название «избыточное измерение» (oversearching), и появляется необходимость в рыночной практике, которая позволяла бы его предотвратить [Barzel, 1982, р. 34–35].

Пример 1. Торговля картофелем.

Предположим, что мы торгуем картофелем. Одни картофелины очень хорошие, а другие обычные. Очень хороший картофель стоит 20 рублей за килограмм, а обычный – 10 рублей. Чтобы определить качество картофеля, необходимо определенное время, допустим, 5 с на одну картофелину. Мы отобрали 50 картофелин, затратив на это 250 с, и определили, что из них 25 картофелин хорошие и 25 отличные. Пакет, содержащий 50 картофелин, будет стоить 15 рублей за килограмм. Как можно организовать продажу картофеля?

1. Сортировку картофеля и измерение его качества осуществляет продавец. Это потребует дополнительных усилий и дополнительной оплаты труда продавцов, допустим, на 0,5 % за 1 кг.

2. Сортировку осуществляет покупатель. Продавец выкладывает весь картофель на лоток, и покупатель сам отбирает себе лучший картофель. Для этого продавец сначала установит цену 20 рублей за 1 кг, а затем, когда будет отобран самый хороший картофель, снизит ее до 10 рублей за 1 кг. Потребитель, осуществляя сортировку, тратит примерно по 5 с на одну картофелину. В данном случае издержки измерения проявляются в виде потери времени покупателем.

В обоих случаях потери, связанные с измерением качества, не отражаются на цене картофеля, но реально затрачиваются ресурсы. Можно ли найти способ сэкономить эти трансакционные издержки? От этого выиграли бы обе стороны – и продавец, и покупатель.

3. Можно, не сортируя, положить картофель в пакеты по 3 кг и продавать эти пакеты по 45 рублей. В среднем пакет будет состоять наполовину из обычных картофелин и наполовину из отличных картофелин. В данном случае достигается реальная экономия трансакционных издержек измерения качества, так как ни одна из сторон сделки не занималась сортировкой картофеля: ни продавец, ни покупатель. Выбор покупателя ограничен – ему не позволено отбирать картофель из разных пакетов. По сравнению с первыми двумя способами организации продажи картофеля (сортировка продавцом или сортировка покупателем) третий способ имеет явные преимущества, так как позволяет экономить трансакционные издержки. Но этот механизм экономии трансакционных издержек измерения работает только в том случае, если продавец обладает хорошей репутацией, если он в состоянии убедить покупателя в том, что последний делает случайный выбор из приемлемого распределения и что продавец не продает ему обычный картофель по цене отличного. Этому способствуют различные виды рыночной практики: инвестиции в торговую марку, в рекламу или репутацию, зависимость бизнеса продавца от повторяемости сделок с покупателем, обеспечение третьей стороной (например государством) некоторых профессиональных стандартов и т. д.

Пример 2. Продажа необработанных алмазов компанией «Де Бирс».

Компания «Де Бирс» использует похожий метод продажи алмазов, который Рой Кенией и Бенджамин Клейн объяснили как попытку избежать избыточного измерения качества обмениваемых благ [Kenny, Klein, 1983]. Десять раз в год избранную группу покупателей приглашают в штаб-квартиру компании «Де Бирс» на Хэрроухаус, 11 в Лондоне. Покупателям предлагается партия необработанных алмазов, не рассортированных по качеству, которая носит название «сайт» и в общем виде соответствует заявленным покупателями интересам. Камни сортируются и оцениваются на основе довольно грубых характеристик. «Де Бирс» даже не пытается точно оценить их стоимость. Сделать это очень непросто, так как требуются значительные издержки. Оценка необработанного алмаза в значительной степени определяется возможностями его огранки. Сайты предлагаются строго на основе принципа «возьми или оставь» (take it or leave it). Формула цены основана на этих весьма грубых оценках качественных характеристик алмазов. Переговоры о цене не допускаются, не обсуждается содержимое партии (кроме исправления ошибок в сортировке). Если покупатель не берет предложенные камни, то его исключают из списка покупателей «Де Бирс» в будущем, и обычно покупатели берут предложенные им сайты, так как право покупки алмазов у «Де Бирс» ценится ими высоко.

Если бы были дозволены торги по поводу цены, тогда у покупателей был бы стимул к расходованию ресурсов на оценку качества предложенных алмазов. Чтобы определить ценность необработанного алмаза, они должны были бы определить максимальную цену того бриллианта, который может быть получен в результате огранки необработанного алмаза. Компания «Де Бирс» должна была бы делать то же самое, чтобы обезопасить себя от потерь. Чтобы избежать избыточного измерения, возникающего в результате дублирования усилий, и минимизировать издержки измерения, функция тщательного осмотра и отбора возлагается на конечного покупателя, который будет заниматься огранкой алмазов, а не на продавца и промежуточных покупателей. Это позволяет существенно минимизировать расточительные усилия по оценке качественных характеристик блага. Запрет на любые переговоры и опасность быть вычеркнутым из списка покупателей подавляют стимулы покупателей к сортировке камней. Кроме того, все покупатели могут быть уверены, что другие покупатели не отсортировали для себя лучшие камни и им не нужно тщательно проверять алмазы, чтобы застраховать себя от обмана со стороны продавца. Гарантию этого дает репутация компании «Де Бирс».

2.2.3. Издержки ведения переговоров и заключения контракта.

Издержки этого типа могут быть весьма значительными. Стороны должны договориться о цене, количестве и качестве продукции, о времени поставки и форме платежа, а также о распределении выгод и потерь в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Издержки этого типа складываются из времени ведения переговоров, потерь от неправильно заключенных или плохо оформленных договоров. Сюда же входит оплата услуг юристов-консультантов и нотариуса.

Сократить издержки ведения переговоров и подписания контракта можно, используя стандартные , или типовые , договора. Для фирмы, которая заключает однотипные соглашения с миллионами клиентов в год, гораздо дешевле составить один контракт с вариантами, которые охватывали бы различные категории клиентов, чем каждый раз составлять договор по каждой сделке. Например, ремонтная мастерская, или фирма, сдающая в аренду автомобили, или фирма, предоставляющая услуги по химической чистке одежды, не обсуждает каждый раз с клиентом условия контракта, а использует формуляры, в которых заранее определены все условия соглашения между фирмой и клиентом, и клиенту остается только присоединиться к предложенному договору в целом [21] . Здесь действует принцип: «присоединяйся к договору или уходи». Правовые системы многих стран с подозрением относятся к договорам подобного рода, поскольку условия этих договоров похожи на принуждение. В германском праве они называются «diktierte Vertrag» – продиктованный договор, в английской практике их называют договором присоединения – «contracts of adhesion». Конечно, такими договорами часто пользуются фирмы, занимающие монопольное положение в определенной сфере. Но у этих договоров есть преимущества с точки зрения эффективности, поскольку они позволяют существенно экономить трансакционные издержки ведения переговоров и заключения контрактов.

Если затратить на переговоры слишком много времени и ресурсов, то в ходе этих переговоров может быть растрачена вся выгода от сделки. Стороны могут значительно выиграть, если им удастся заключить сделку, но в основном споры идут по поводу того, как поделить эту совместную выгоду – кооперативный излишек (cooperative surplus).

Кооперативный излишек и способы его раздела. Предположим, Джон хочет продать машину за 2000 долл., а Смит хочет купить ее за 3000 долл. Если сделка будет заключена, то возникнет кооперативный излишек. Предположим, что стороны договорились о цене 2500 тыс. долл. Кооперативный излишек в данном случае составит 1000 долл. Он будет складываться из 500 долл., которые выиграет Джон при заключении сделки, и 500 долл., которые выиграет Смит. Здесь кооперативный излишек поделен поровну, но он может быть поделен и другим образом. Например, при цене 2750 долл. Джон получает 750 долл., а Смит – 250 долл. Проблема возникает потому, что Смиту неизвестна та минимальная цена, по которой Джон готов продать свою машину (reservation price), а Джону неизвестна та максимальная цена, которую может заплатить Смит. Эти величины представляют собой частную информацию сторон. Но почему же партнеры по переговорам не раскрывают эту информацию, ведь тогда они затратили бы меньше времени на переговоры и выиграли бы в результате раскрытия информации? Не лучше ли сторонам раскрыть свои ставки в игре?

Однако раскрытие информации при переговорах – это социальная дилемма. Достижению договоренности между сторонами может помешать определенная особенность человеческой природы, которую подчеркивал английский философ XVII века Томас Гоббс. Он считал, что люди достаточно редко бывают настолько разумны, чтобы прийти к соглашению о том, как поделить кооперативный излишек. При переговорах выгодно скрывать информацию о своей резервной цене. Если вы хотите купить подержанный автомобиль, то вряд ли лучшей стратегией при переговорах будет раскрытие информации о том, сколько вы готовы заплатить за него.

Чтобы показать суть этой социальной дилеммы, рассмотрим гипотетический пример с двумя игроками, ведущими переговоры, каждый из которых стремится создать себе репутацию человека, не идущего на компромисс. В табл. 12 представлены выигрыши в этой игре. Каждый из игроков может выбрать одну из двух переговорных стратегий: жесткую стратегию, которая означает, что он не идет на уступки, и мягкую стратегию, выбрав которую он готов уступить. Если А выбирает жесткую стратегию, он получит выигрыш 3 или 10 в зависимости от того, какую стратегию выберет игрок В . Если А выбирает мягкую стратегию, то он получает выигрыш 0 или 6 в зависимости от стратегии игрока В. Но какую бы стратегию ни выбрал В , для А более выгодна жесткая стратегия, поэтому А всегда выбирает жесткую стратегию. Те же самые рассуждения относятся и к игроку В. Поскольку оба игрока выбирают жесткую стратегию, то их выигрыш будет по 3, а если бы они оба выбрали мягкую стратегию, выигрыш каждого игрока составил бы 6. Высказывание Йохансена наилучшим образом характеризует исход этой игры: «Торгам присуща тенденция к элиминированию потенциальных выигрышей, которые являются целью переговоров» [Johansen, 1979, р. 520].

Переговоры по Гоббсу.

Институциональная экономика

Для того чтобы исключить возможность некооперативного решения, необходимо устранить саму проблему распределения, т. е. преобразовать торги в координационную игру. Но для этого необходим институциональный механизм, который диктовал бы условия контракта [Cooter, 1982, р. 18]. Одним из таких институциональных механизмов может быть конкурентный рынок, который позволяет определить цену обмениваемого блага и лишает стороны возможности высказывать угрозы. В качестве другого механизма может выступать принудительное вмешательство третьей стороны. У Гоббса в качестве третьей стороны выступает правитель, который обладает неограниченной властью по отношению к сторонам конфликта. Без принуждения с его стороны жизнь людей была бы «одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна» [Гоббс, 2001, с. 87]. Воспользуемся еще одной игрой, которая поможет нам при обсуждении стратегий, которые могут сделать переговоры более успешными и снизить трансакционные издержки их ведения. Рассмотрим игру «Конфликт полов» («The battle of sexes»). Молодая пара – муж и жена – хотела бы вместе провести свободный вечер. Они могут пойти на футбол или на концерт. Муж и жена предпочитают быть вместе, поэтому их выигрыши будут выше в том случае, если они вместе пойдут на концерт или на футбол, хотя у каждого из них есть свои предпочтения: муж хотел бы пойти на футбол, а жена – на концерт.Игра «Конфликт полов» Институциональная экономика

В этой игре ни у одного из игроков нет доминирующей стратегии. Каждый игрок обнаруживает, что его (ее) лучшая стратегия зависит от выбора другого игрока. Мужу лучше пойти на концерт, если жена пойдет на концерт. Жене лучше пойти на футбольный матч, если муж пойдет на футбол. Если игроки оказались в том месте, где они предпочитают быть, но при этом им не удалось встретиться, то их выигрыши будут всего по 1. Если им не удалось встретиться и каждый из них оказался не в том месте, которое соответствует его предпочтениям, то их выигрыши равны нулю. Если мужу и жене удалось встретиться, то их выигрыши будут более высокими, но неодинаковыми: в одном случае выигрывает больше муж (если пара встретилась на футбольном матче), в другом – жена (если оба оказались на концерте). В этой игре два равновесия по Нэшу, и оба этих равновесия эффективны по Парето. В игре «Конфликт полов» не возникает такой социальной ловушки, как в «дилемме заключенных», здесь нет конфликта между индивидуальной рациональностью и эффективным социальным выбором. Но в этой игре также есть проблемы. В торопливом телефонном разговоре молодой паре не удалось четко договориться, где они встретятся, и каждому из игроков нужно решить, куда же идти. Опасность, что они не встретятся, весьма реальна, и в этой ситуации потенциально возникает неэффективность. Как в данном случае может осуществляться координация? Здесь возможны несколько решений:– можно попросить нейтральную третью сторону принять решение;– можно просто бросить монетку;– наконец, один из игроков может выбрать стратегию по Штакельбергу.Равновесие по Штакельбергу достигается, когда лидер играет лучшую стратегию, зная, что другой игрок выберет лучший ответ на его ход. В данной игре один из игроков объявляет о своем решении и дает гарантии, что он сдержит свое обещание, например высказывает достоверные угрозы (credible threat). К примеру, в нашей игре жена звонит мужу, говорит, что она идет на концерт, и больше не берет трубку. Достоверная угроза может быть создана, если жена сразу кладет трубку, а не вступает в длительные переговоры, ведь продолжение разговора будет означать, что еще что-то можно изменить. Жена вешает трубку, и это означает, что решение обсуждению не подлежит. Если одному из игроков удается создать достоверную угрозу, то другой игрок будет вынужден ограничить свой интерес. В этой ситуации выгодно первым заявить о своей стратегии (для фирмы – представить свой вариант договора) и иметь репутацию негибкого партнера. Если второй игрок будет действовать исходя из своих интересов, то это будет выгодно и первому игроку.Чем определяется достоверность угрозы? Достоверность угрозы определяется наличием у стороны, которая ее высказывает, альтернативы данному контракту. Здесь можно привести следующий пример. Режиссер Фрэнсис Коппола снимал фильм «Клуб Коттон» («Cotton Club»). В самом начале переговоров о фильме люди, финансировавшие фильм, потребовали от Копполы определенных уступок, угрожая отказать в финансовой помощи. В самый разгар борьбы появился адвокат Копполы, который сообщил о звонке режиссера, находившегося в аэропорту и собиравшегося лететь в Лондон. Спонсоры фильма имели в своем распоряжении 10 мин, чтобы перезвонить Копполе, иначе им пришлось бы связываться с ним в Лондоне, где он собирался ознакомиться со сценарием другого фильма. Спонсорам пришлось уступить [Miller, 1992, р. 45–46]. Мы видим, что у Копполы была достаточно надежная альтернатива и другой стороне пришлось уступить. Для сравнения: недостоверной, видимо, была бы угроза Копполы отправиться домой, чтобы написать заявление о пособии по безработице.Если стороны становятся все более зависимыми друг от друга, их возможности высказывать достоверные угрозы уменьшаются. Воспользуемся еще одним примером из области киноиндустрии. Звезда, снимающаяся в сериалах, может заявить продюсеру, что он нуждается в звезде больше, чем та в нем. А продюсер в свою очередь может заявить звезде, что ее популярность зависит от ее участия в этом сериале. Так, Лэрри Хэгман, игравший в телесериале «Даллас», потребовал, чтобы компания «Лоримар Продакшинз» платила ему 100 тыс. долл. за каждый эпизод. Компания отказалась, и ее представители заявили Хэгману, что его герой может в один прекрасный день проснуться после пластической операции, после которой его роль будет играть другой актер, ведь в сериале происходили и более странные вещи. Убедив Хэгмана, что у нее есть альтернатива, компания «Лоримар» улучшила свои переговорные позиции.

Издержки ведения переговоров и выбор способа организации сделки. Издержки ведения переговоров могут оказать серьезное влияние на выбор способа организации сделки. Многие крупные заводы использовали контрактную систему (contracting-out) организации производства вплоть до Первой мировой войны. При контрактной системе квалифицированные работники, которых называли подрядчиками (contractor), производили определенный продукт или компонент в определенном количестве по установленной цене к согласованному в договоре сроку. Приняв на себя подобные обязательства, они сохраняли практически полный контроль над производственным процессом. Подрядчик мог сам нанимать работников, которые получали подённую плату. Компании в свою очередь предоставляли подрядчикам материалы, энергию и производственное помещение. Почему контрактная система была столь популярной? Потому что обладала всеми преимуществами конкурентного рынка, которые проявлялись в рамках крупного предприятия. Подрядчики были заинтересованы в снижении издержек, повышении качества и технологических инновациях. Качество производимой подрядчиками продукции строго контролировалось работниками компании, которые были наемными работниками.

Контрактная система устраивала и самих подрядчиков. Они были автономны и занимали положение независимого предпринимателя, менеджера и квалифицированного ремесленника в рамках крупной компании. Спрос на их труд был достаточно высок и неэластичен, и поэтому их прибыли были высокими. Почему же тогда на смену этой системе внутренней контрактации, обладавшей всеми преимуществами рынка, пришла система наемного труда, при которой мастера давали указания наемным работникам? Ответ, видимо, следует искать в сложностях координации производства и проблемах, возникавших при переговорах о распределении кооперативного излишка.

Технология производства требовала кооперации между элементами производственного процесса. Детали швейной машинки, производимые поставщиком, должны были подходить друг к другу и поступать на сборочную линию в необходимых количествах, чтобы не возникало перебоев в поставках и «узких мест». Когда объемы производимой продукции были не очень значительны, координация посредством контрактной системы вполне соответствовала потребностям производства «командой», но по мере увеличения спроса стали возникать проблемы. Их можно было решить путем переговоров, и стороны могли договориться об эффективной координации производства. Однако процесс переговоров кроме организации поставок включал и раздел кооперативного излишка. Как и в игре «Конфликт полов», здесь были возможны различные варианты контрактов, которые решили бы проблемы раздела кооперативного излишка, однако эти контракты имели различные распределительные последствия – кооперативный излишек мог быть поделен между сторонами контракта различными способами. Именно это и явилось, по всей вероятности, основной причиной отказа от контрактной системы. Например, в компании «Зингер», занимавшейся производством швейных машин, подрядчики работали усердно, совершенствовали продукцию и получали большие прибыли, что не нравилось руководству компании, и оно решило, что система среднеоплачиваемых мастеров, контролирующих наемных работников, обойдется дешевле. Создание иерархически организованных фирм, пришедших на смену контрактной системе, позволяло экономить высокие издержки ведения переговоров [Miller, 1992, р. 50–51].

2.2.4. Издержки контроля за соблюдением контракта и предупреждения оппортунистического поведения.

Этот вид издержек имеет критическое значение для развития экономики, так как они являются основным препятствием на пути развития специализации и разделения труда. Если бы в процессе исторического развития не возникли многообразные механизмы защиты контрактов, то обмен, прежде всего его сложные формы, при которых передача денег и передача товара не совпадают во времени и пространстве, не смог бы развиваться. К наиболее важным механизмам защиты контракта и предотвращения оппортунистического поведения относятся правовая система и механизм репутации. Сюда же можно отнести различные механизмы страхования риска, которые позволяют снизить издержки, вызванные невозможностью заключения полностью специфицированных договоров.

Оппортунистическое поведение.

Прежде чем рассматривать эти механизмы более подробно, необходимо выяснить, что такое оппортунистическое поведение. Оппортунистическое поведение можно определить как поведение индивида, который стремится получить одностороннюю выгоду за счет партнера, уклоняясь от соблюдения условий контракта. Понятие «оппортунистическое поведение» было введено в экономическую литературу Оливером Уильямсоном [Уильямсон, 1996].

Стандартная экономическая теория предполагает простую степень следования собственной выгоде. Экономические агенты не обманывают, поскольку обман просто невыгоден, о нем сразу же становится известно другим игрокам, а издержки наказания предполагаются равными нулю. Уильямсон построил свою теорию [22] на другой поведенческой предпосылке. Люди склонны вести себя оппортунистически, т. е. следуют собственной выгоде, используя для ее достижения все доступные им средства, в том числе ложь и вероломство. Это сильная степень следования собственной выгоде, но именно она, по мнению Уильямсона, в большей степени соответствует тому, как люди ведут себя в реальной хозяйственной жизни. Во всяком случае никто из экономических агентов не может быть уверенным до конца, что партнер не воспользуется его уязвимым положением, например, при изменении обстоятельств. Наконец, некоторые теории пользуются предпосылкой о слабой степени следования собственной выгоде, которая проявляется в подчинении личных интересов человека интересам общества. Такое поведение человека предполагается в утопических теориях.

Издержки оппортунистического поведения – это издержки, связанные с трудностями контроля поведения сторон контракта. Они складываются из потерь от оппортунистического поведения и затрат на его предотвращение.

Рассмотрим далее действующие в обществе механизмы защиты контрактов и предотвращения оппортунистического поведения.

«Естественное состояние» человечества и частные механизмы защиты контракта.

Предположим, что не существует государства, которое защищает контракты, заключенные людьми. Люди находятся в состоянии, которое философы называют естественным, т. е. в изначальном природном состоянии человеческой жизни до принятия ею каких-либо организационных форм. «Естественное состояние» – это не состояние радикальной изолированности человека, подобное тому, в котором находился Робинзон Крузо на необитаемом острове до появления Пятницы. Это состояние общества, которое характеризуется определенными отношениями между людьми. Гоббс описывает это «естественное состояние» как «войну всех против всех» и рассматривает его как крайнее отсутствие безопасности, обусловленое, во-первых, уязвимостью владения – то, чем владеет человек, может быть в любой момент у него экспроприировано и, во-вторых, отсутствием гарантий соблюдения договорных обязательств в тех сделках, в которых исполнение сторонами своих обязательств не происходит одновременно. Гоббс рассматривал эти две формы отсутствия безопасности как неотделимые друг от друга, однако в реальной жизни относительная безопасность владения может сочетаться с отсутствием защиты контракта. Именно такое состояние и предполагается в игре, которую мы рассмотрим ниже.

Даже в «естественном состоянии» два человека будут иметь стимулы к обмену ресурсами, если они оба могут выиграть в результате обмена. Если для совершения обмена требуется определенное время, то одна из сторон получит то, что предусмотрено соглашением, раньше, чем другая сторона, которой остается только полагаться на данное ей партнером по сделке обещание и которая будет поэтому находиться в менее выгодном или даже уязвимом положении. Отсутствие централизованного механизма принуждения повышает риск и издержки совершения сделки для этой стороны. Если этот риск и издержки очень значительны, то, возможно, обмен вообще не состоится. В «естественном состоянии» бартер будет повсеместно заменять контракт и люди будут стремиться к обмену, при котором происходит одновременное исполнение сторонами своих обязательств.

Игра «Доверие» в отсутствие контракта.

Институциональная экономика

Игрок А должен принять решение, инвестировать ли ему средства в данную сделку Если он принимает решение о том, что он не инвестирует средства, то игра заканчивается и игроки не получают ничего, их выигрыши равны 0. Если игрок принимает решение об инвестициях, то игрок В должен принять решение, выбрать ли ему стратегию сотрудничества или обмануть игрока А и присвоить весь выигрыш. Если игроки сотрудничают, то общий выигрыш равен 1, игроки делят его поровну и выигрыш каждого составит по 0,5. Если В избирает стратегию обмана, то А теряет авансированную сумму и его выигрыш в этом случае составляет (—1,0). Выигрыш игрока В составит 1,0. Второй игрок получает больше от обмана, чем от сотрудничества, его доминирующая стратегия – присваивать полученную сумму. У игрока А нет доминирующей стратегии, но он предвидит, что В его обманет, и поэтому не будет осуществлять инвестиции и это будет его лучшим ответом на доминирующую стратегию игрока В. Выигрыши игроков предполагают, что стороны не могут заключить контракт, который будет осуществлен в принудительном порядке, поскольку нет третьей стороны, которая была бы достаточно сильной, чтобы заставить стороны выполнять взятые ими на себя обязательства. Необходимым условием реализации обмена, который имеет последовательный, а не одновременный характер, является создание надежных обязательств, а это становится возможным, если надежной будет угроза санкций за невыполнение контракта. В «естественном состоянии» стороны, которые хотели бы совершить неодновременный обмен, должны полагаться на частные механизмы защиты контракта, обеспечивающие надежность обязательств сторон. Если рассматривать защиту контракта в условиях, когда нет третьей стороны, способной гарантировать его исполнение, то можно выделить четыре идеальных механизма защиты контракта: «заложник» (hostage), обеспечение (collateral), самовыполняющееся соглашение (self-enforcing agreement) и, наконец, эмоциональное и психологическое объединение сторон (emotional union), при котором ни одна из сторон не может отделить свои интересы от интересов другой стороны [Kronman, 1985, р. 11–12].«Заложник»«Заложник» – это нечто, что представляет ценность для В и что он передает А, который вернет «заложника», как только В исполнит то, что им было обещано. «Заложник» будет действенным, даже если он не представляет ценности для А или если А не может его продать. Важно, чтобы он имел ценность для В, именно это отличает «заложника» от обеспечения. О. Уильямсон проводит в связи с этим аналогию с королем, у которого есть две дочери, которых он любит одинаково сильно. Одна из дочерей красавица, а другая безобразна. Кого из дочерей должен выбрать король, чтобы отдать в качестве заложницы? Он должен выбрать безобразную дочь, поскольку она не будет привлекательной для тех лиц, у кого она находится в качестве заложницы. Точно так же залог не должен представлять прямой ценности для стороны, которой он передается. Поэтому оптимальным является залог «безобразная принцесса», который высоко оценивается стороной, его предоставившей, но не имеет ценности для стороны, его удерживающей [Уильямсон, 1996, с. 288].Если В не исполняет своих обязательств, то А может угрожать уничтожить «заложника», и это удержит В от несоблюдения соглашения. «Заложник» даже может не передаваться А, он может оставаться у В, при этом сдерживание от нарушения соглашения будет действенным, если у А есть возможность уничтожить «заложника», который представляет ценность для В.Однако с «заложником» могут возникнуть определенные проблемы. Передача «заложника» – это способ достижения одновременности обмена, которую невозможно достичь другими способами; «заложник» действует как мостик между двумя отдаленными друг от друга во времени моментами совершения действий и искусственно объединяет их. В этом смысле функция «заложника» – снова преобразовать обмен в бартер. Если по какой-то причине «заложник» не может быть возвращен в тот момент, когда кредитор В выполняет свое обещание, то в этом случае В должен полагаться на обещание возврата «заложника», данное ему А, т. е. В окажется в том положении, в котором находился А при заключении соглашения. В этом случае «заложник» не устраняет опасности оппортунистического поведения, которая таилась в исходной ситуации. Поэтому «заложник» должен обладать следующим свойством – он может быть возвращен В в тот момент, когда тот исполняет свое обещание. Только такие «заложники» могут подходить для выполнения тех функций, которые требуются от них, поскольку могут обеспечить одновременное исполнение обещаний обеими сторонами контракта. «Заложник» не должен иметь рыночной ценности и не должен представлять ценности для А, А должен иметь сильное желание вернуть «заложника» В, как только тот исполнит свое обещание.Но именно в этой особенности «заложника» таятся слабые стороны этого способа повышения безопасности обмена. В может обмануть А, предоставляя в «заложники» то, что не имеет большой ценности для него, уверяя, однако, А в обратном. Когда А берет «заложника», он должен доверять заявлению В о ценности этого заложника для него, но ведь А потому и требует «заложника», что не доверяет обещаниям В. Поэтому при использовании «заложника» всегда остается некоторый риск оппортунизма в отношениях между сторонами, который не удается полностью устранить.ОбеспечениеВ может предоставить А какое-то имущество в обеспечение своих обязательств перед А и для того, чтобы это обеспечение могло полностью защитить А от нарушения обязательств со стороны В , ценность этого имущества должна быть равна ценности обещанного исполнения. Но в этом случае возникает проблема, которая является зеркальным отражением проблемы в случае с «заложником». Появляется риск оппортунизма со стороны А – держателя обеспечения, который может захотеть присвоить его.Самовыполняющееся соглашение, или «связывание рук»Стороны могут заключить самовыполняющееся соглашение, т. е. такое, в котором не предусмотрена защита контракта третьей стороной. Поскольку внешнего принуждения нет, то соглашение, как правило, является неявным, т. е. не зафиксированным в письменной форме. Каждая сторона соблюдает это соглашение до тех пор, пока ей это выгодно. Самовыполняющееся соглашение – это соглашение, в котором при нарушении одной из сторон условий соглашения единственным выходом для другой стороны является его расторжение [Telser, 1981].Рассмотрим механизм действия самовыполняющегося соглашения на следующем примере. Фирма S продает свою продукцию фирме В , которая оплачивает товар при его получении. Если качество товара будет неудовлетворительным, то В откажется иметь дело с фирмой S. Для того чтобы обеспечивать требуемое качество продукции, фирма S должна затрачивать определенные средства, но цена, которую платит покупатель, учитывает высокое качество продукции. Фирма S могла бы получить выгоду, сэкономив издержки, связанные с обеспечением качества продукции, но после этого В уже не будет покупать эту продукцию у S, и так как В платит больше, чем другие покупатели, то S в конечном счете потеряет в будущем больше, чем выиграет, сэкономив издержки, связанные с поддержанием качества продукции.Какова должна быть структура сделки, чтобы S продолжал в ней участвовать? Цена должна быть такой, чтобы прибыль, ожидаемая для S от продолжения сделки, была больше, чем одномоментная прибыль от обмана. Это зависит от рыночных цен и срока действия соглашения. Что в этом случае будет гарантией выполнения соглашения? Поток доходов, который продавец надеется получить в результате будущего сотрудничества с В. Что произойдет, если станет известен срок окончания сделки – конец ноября 2007 года? В ноябре S поставит продукцию низкого качества, так как поток доходов прекращается и можно получить дополнительную прибыль, снизив качество продукции. Но В знает о возможном оппортунистическом поведении S и не купит у него товар в ноябре. Но S знает, что В не купит товар в ноябре, и поставит продукцию низкого качества уже в октябре и т. д. Возникает проблема последнего периода, и процесс разворачивается в обратную сторону (backward induction). Если известен срок окончания сделки, то самовыполняющееся соглашение невозможно заключить. Единственное решение при этом – не фиксировать срок окончания сделки, даже если он известен покупателю. Если же сама природа сделки такова, что дата ее окончания может быть предсказана, то такая сделка не может претендовать на роль самовыполняющегося соглашения.В случае самовыполняющегося соглашения у продавца оказываются связанными руки, потому что при нарушении условий соглашения он лишается будущих доходов. Эти доходы, которые он может получить в результате продолжения сделки, в этом соглашении исполняют роль «заложника». «Заложник» такого типа устраняет опасность оппортунизма, потому что в данном случае судьба залога зависит исключительно от решения стороны, которая его предоставляет, т. е. от должника. В обсуждавшемся ранее случае судьба «заложника» зависела от действий стороны, его удерживающей, что могло служить источником оппортунизма. Поэтому если сделка повторяющаяся и для ее защиты могут быть использованы схемы, основанные на «связывании рук», подобно той, которая используется в самовыполняющемся соглашении, то этот способ защиты соглашения будет более надежным, чем два предшествующих способа – «заложник» и обеспечение.Но «связывание рук» также имеет свои недостатки. Если выгоды от нарушения соглашения будут больше, чем издержки (издержками будет потеря будущих доходов), то должника, связавшего себе руки, удержать от нарушения обязательств не удастся.Объединение интересов сторонРиск оппортунизма при обмене с неодновременным исполнением сторонами своих обязательств существует потому, что интересы сторон расходятся. Если бы этого расхождения не было, то оппортунизма не возникало бы. Примером соглашения, значительно снижающего опасности обмена, может служить заключение брака. Воюющие кланы или конкуренты в бизнесе могут посредством брака между членами своих семей усилить уверенность друг друга в том, что обе стороны будут в будущем соблюдать условия заключенного соглашения.На этот способ сокращения издержек оппортунистического поведения указывает Ричард Познер: «Другим ответом на рыночные трансакционные издержки является превращение взаимоотношений, не связанных какими-либо взаимными интересами, в глубоко личные отношения, основанные на соответствующем статусе сторон. В некоторых первобытных обществах человек, с которым вы неоднократно совершали сделки, становился вашим кровным братом, и по отношению к нему у вас были такие же обязательства, как и по отношению к вашим кровным родственникам. Эта «обменная дружба» является способом внесения взаимности в процесс обмена и увеличения тем самым вероятности того, что обещания будут исполняться, несмотря на отсутствие государственной принуждающей власти» [Posner, 1983, р. 172].Этот способ защиты контракта отличается от трех рассмотренных выше, в которых предпринимались попытки предотвратить нарушение обязательств путем изменения соотношения издержек и выгод от нарушения контракта. Эти способы рассматривали расхождение интересов сторон как данность. Последний, четвертый способ стремится побороть оппортунизм, устраняя независимое положение сторон. Можно сказать, что объединение интересов сторон уничтожает то «естественное состояние», в котором находились стороны [Kronman, 1985, р. 23].Однако и у этого способа есть свои ограничения и слабые стороны. Во-первых, полное объединение весьма редко становится возможным: сохраняя свою независимость, мы подвергаем себя риску обмана со стороны партнера и поэтому будем пытаться дополнить наш союз с ним другими способами защиты от нарушения обязательств. Во-вторых, в краткосрочном плане этот способ таит особые опасности: пока личные связи не окрепнут и не станут достаточно крепкими, ослабление других механизмов защиты контракта может повысить риски, а не снизить их. В то же время использование других способов защиты контракта может стать препятствием на пути союза, поскольку свидетельствует об отсутствии доверия (см., например: [Malhotra, Murnighan, 2002]).

Защита третьей стороной. Механизм репутации.

До сих пор мы обсуждали способы защиты контрактов, при которой контролером была первая или вторая сторона. В этом разделе мы рассмотрим ситуацию, когда в качестве контролера будет выступать третья сторона – неформальная группа, все члены которой следят за соблюдением членами группы контрактных обязательств. Речь пойдет о механизме многосторонней репутации.

Люди часто предпочитают иметь дело с теми, кого они хорошо знают. Репутацию можно рассматривать как важное средство обеспечения выполнения контрактных обязательств. Механизм репутации может быть двусторонним и многосторонним.

Обсуждая выше самовыполняющееся соглашение, мы фактически рассматривали двусторонний механизм репутации, при котором сторона, чьи права были нарушены, отвечает на это нарушение прекращением сотрудничества. Каждый игрок говорит другому игроку: «Пока ты выполняешь соглашение, которое приносит нам те выигрыши, которые являются нашей целью, мы будем продолжать сотрудничать. Но если ты попытаешься воспользоваться преимуществом в краткосрочном периоде, ты будешь наказан». До тех пор пока наказание, которое включает потерю выигрыша от сотрудничества в будущем, представляется достаточно большим по сравнению с выгодами от кооперации, ни одна из сторон соглашения не будет нарушать его, и это соглашение станет самовыполняющимся [Kreps, 1990, р. 102–103]. При двустороннем механизме репутации выигрыши для игрока В , который должен оправдать доверие, должны в данной сделке быть выше, чем выигрыши, которые могут быть предложены ему в других сделках. В этом случае он будет заинтересован в продолжении сотрудничества.

Механизм двусторонней репутации работает только в повторяющихся взаимодействиях, поэтому для его работы очень важна высокая вероятность продолжения сделки. В индивидуалистических обществах [23] , в которых основным средством защиты контракта до появления правовой системы был двусторонний механизм репутации, возникает семейная фирма – товарищество с неограниченной и солидарной ответственностью, которая должна была уменьшить вероятность прекращения отношений. Отдельный купец, нанимающий агента, мог разориться или умереть. В отличие от отдельного купца семейная фирма обладает вечной жизнью (perpetual life) и объединяет капиталы всей семьи, поэтому вероятность ее банкротства ниже, чем отдельного купца. В семейной фирме богатство не делилось, а целиком переходило по наследству от отца к сыну, и таким образом семейная фирма повышала надежность отношений найма с агентом.

Чем ценнее будущие взаимодействия, тем надежнее будет механизм двусторонней репутации. Эффективность его работы зависит также от терпения экономических агентов (чем ниже норма дисконта игрока В , тем надежнее механизм репутации) и от альтернативного дохода, который игрок В может получить в другом месте. С ростом альтернативного дохода эффективность сдерживания игрока В от обмана с помощью механизма двусторонней репутации убывает. Механизм двусторонней репутации будет достаточно эффективен на неактивном рынке (thin market), где действует небольшое число продавцов и покупателей и где игроку В трудно найти замену игроку А в случае обмана со стороны игрока В и последующего отказа игрока А от продолжения отношений. Обманщику на неактивном рынке придется долго ждать, пока распадется другая сделка и освободится партнер для установления с ним отношений.

В реальном мире, где терпение экономических агентов, т. е., выражаясь языком экономической теории, их временные предпочтения (норма дисконта), различается, игрок, находящийся в уязвимом положении и подвергающийся риску, захочет проверить нового партнера. Отношения начнутся с небольшого объема сделки, возможно, потребуются невозвратные инвестиции со стороны игрока, который дает обещание, например, ему придется дарить подарок в самом начале отношений. Все это повышает издержки нарушения контракта. Можно сделать вывод, что механизм двусторонней репутации предоставляет только весьма ограниченную и достаточно дорогостоящую защиту контракта. Отношения, поддерживаемые механизмом двусторонней репутации, потребуют невозвратных издержек для установления доверия.

Многосторонний механизм репутации может поддерживать обмен в гораздо большем спектре ситуаций по сравнению с двусторонним механизмом репутации. Он позволяет контролировать больше видов поведения, при нем лучше осуществляются обмен информацией и санкции по отношению к тем, кто обманывает. При механизме многосторонней репутации игрок В , который должен оправдать доверие, сотрудничает не с одним игроком А , а с многими. При многосторонней репутации важно, чтобы все игроки А знали о поведении игрока В в прошлом и чтобы все игроки А учитывали это прошлое поведение при принятии решений о том, доверять игроку В или нет. Санкции при многостороннем механизме репутации осуществляют и те лица, которые не были обмануты нечестным игроком. Каждый игрок распространяет информацию о нарушении и в свою очередь ожидает получения информации от других игроков.

Обычно многосторонний механизм репутации – это связи, основанные на социальных структурах, нормах поведения и культурных верованиях. При этом механизме экономические институты накладываются на определенную социальную структуру, и социальные санкции дополняют, а иногда даже заменяют санкции экономические. Механизм многосторонней репутации характерен для коллективистских обществ.

Механизм многосторонней репутации более действен с точки зрения сдерживания оппортунистического поведения по сравнению с механизмом двусторонней репутации. Он позволяет заключать сделку, даже если отношения между игроками не будут повторяться. Однако для его нормального функционирования необходимо решить ряд возникающих проблем.

Во-первых, иногда бывает трудно решить, действительно ли одна из сторон вела себя недобросовестно. Стороны могут иметь различное представление о том, что является правильным и достойным. Между сторонами контракта может возникнуть спор, который в современном мире обычно решается в суде. В простой модели механизма репутации все аутсайдеры по отношению к данной сделке, при выполнении которой возник этот спор, должны принять решение о том, какая из сторон виновна в нарушении контракта, и сделать соответствующие выводы о репутации сторон. Издержки и сложности принятия подобных решений, необходимость в которых возникает постоянно, могут подорвать эффективность системы доверия, основанной на механизме репутации. Поэтому появляются разнообразные институты и практика, которые должны решить эту проблему и поддержать действие механизма репутации. В средневековой Европе, например, для решения этой проблемы возникли система частного коммерческого права – lex mercatoria – и институт неформальных судей, которые решали споры и распространяли в среде купцов информацию о нарушителях. Подобные частные механизмы, видимо, использовались на ярмарках Шампани, служивших центрами торговли между Северной и Южной Европой в XII и XIII веках. В качестве судьи выступал купец, которого выбирали купеческим сообществом [Milgrom et al., 1990]. Именно эти неформальные судьи (private judges) были способны привести в действие механизм многосторонней репутации посредством контроля информации, который создает соответствующие стимулы, заставляющие купцов участвовать в наказании обманщиков. У судьи не было возможности принуждать торговца к исполнению своего решения, если тот покидал центр торговли, но он мог удостоверить прошлое поведение купца и вел учет всех купцов, обманувших в прошлом [Greif, 1992, р. 132].

В настоящее время в Северных провинциях Китая сложились неформальные сети (networks), которые объединяют людей, хорошо знавших друг друга в прошлом (с детства, по службе в Народной освободительной армии Китая, по учебе в высших учебных заведениях и т. д.). Функционирование этих неформальных сетей основано на механизме репутации. Люди, входящие в эти сети, могут заключать формальные контракты и даже обращаются в суд для решения возникшего спора, но стороны никогда не пользуются судебной системой в целях принуждения к соблюдению контрактов, а полагаются на действие механизма репутации. Если спор решен в суде и проигравшая сторона отказывается выполнять условия договора, то она может быть исключена из этой неформальной сети: информация распространяется среди членов данной неформальной группы, и они отказываются иметь дело с нарушителем. Угроза подобных санкций является надежным способом защиты контрактов. Судебная же система используется для того, чтобы преодолеть недостаток механизма репутации, связанный со сложностями решения споров между сторонами [Krug, Polos, 2000].

Во-вторых, возможно возникновение проблемы «безбилетника» при осуществлении санкций, что осложняет действие механизма репутации. Санкции должны осуществляться всеми членами сообщества, иначе механизм репутации не будет действовать. А члены сообщества или отдельные группы могут иметь собственные интересы, и если применение санкций требует слишком больших издержек, то люди могут отказаться подчиниться правилам игры, не осуществлять наказание той стороны, которая нарушила обязательство, и механизм репутации перестанет действовать. Поэтому простого многостороннего механизма репутации может быть недостаточно для того, чтобы обеспечить действенность санкций за нарушение принятых обязательств, и возникает необходимость в создании специальной организации, поддерживающей механизм репутации с помощью положительных или отрицательных стимулов, которые она будет создавать для своих членов.

Пример: внутренняя дисциплина в Ганзейской лиге.

Для того чтобы обмен мог развиваться, должна существовать определенная институциональная среда, в которой купцы и их имущество были бы в безопасности. Средневековые купеческие гильдии представляли собой группы иностранных купцов, торговавших в одном городе. С городом купцы заключали соглашение о защите торговцев от краж со стороны местных жителей. Если город не выполнял своих обязательств, то единственное, что могли сделать купцы, – это отказаться вести торговлю в этом городе. Но при этом весьма остро стояла проблема «безбилетника». В основные торговые центры Европы, особенно в город Брюгге, купцы съезжались из различных городов, а это особенно затрудняло наложение эмбарго на торговлю с этим городом. Город имел возможность предложить другим купцам более выгодные условия торговли и тем самым создать соответствующие стимулы для появления «безбилетников». Грейф, Мильгром и Вейнгаст считают, что купеческие гильдии возникли как институт, осуществлявший координацию ответных действий купцов по отношению к тем городам, которые нарушили условия соглашений о торговле [Greif et al., 1994].

В 1280 году в результате конфликта, возникшего в связи с тем, что город Брюгге нарушил свои обязательства по обеспечению физической защиты немецких купцов, купеческая гильдия немецких купцов «Kontor» попыталась наложить запрет на торговлю с Брюгге, перенеся торговлю в город Аарденбург. Но это эмбарго не удалось поддержать, так как Брюгге предложил специальные условия торговли купцам из других немецких городов, которым даже понравилось отсутствие конкуренции. Поэтому угроза санкций со стороны гильдии немецких купцов не была надежной, и Брюгге применял по отношению к немецким купцам менее выгодные условия, чем по отношению к гильдиям итальянских или испанских купцов, которые были лучше организованы и могли создать достоверную угрозу санкций. В ответ на подобные неудачи купеческие гильдии немецких городов объединились в новую, более широкую организацию – Ганзу, или Ганзейскую лигу. Если Ганза объявляла эмбарго на торговлю с городом, а купцы нарушали эмбарго, то их родной город мог сам подвергнуться эмбарго или купцам, нарушившим эмбарго, отказывались продавать товары в других городах – членах лиги. В 1358 году Ганза наложила эмбарго на торговлю с городом Брюгге, и город предложил особые условия городу Колонья, который входил в Ганзейскую лигу, а также городу Кампен, который не входил в лигу. Кампен согласился торговать с Брюгге, а Колонья ответила отказом. Строгая дисциплина в Ганзейской лиге помогла поддержать эмбарго, и Брюгге пришлось соблюдать свои обязательства перед купцами [Greif et al., 1994].

Организации, подобные Ганзе, которые поддерживали действие механизма репутации, выполняли очень важную функцию, способствующую повышению эффективности обмена. Они содействовали созданию надежных обязательств (credible commitment) со стороны города или правителя, а если город или правитель не могли взять на себя обязательства честного поведения по отношению к купцам, то достичь эффективного объема торговли не удавалось, что лишало правителей налоговых поступлений. Именно поэтому правители часто сотрудничали с иностранными купцами при создании гильдий.

Механизм многосторонней репутации эффективен в статичной среде, где правила, управляющие обменом и определяющие наказание, относительно стабильны и часто не меняются, так как этот механизм основан на ожиданиях одних агентов относительно определенного поведения других агентов и в нем нет механизма, который приспосабливал бы эти ожидания к меняющимся условиям. Оптимальная величина группы, где действует механизм многосторонней репутации, определяется скоростью распространения информации о поведении членов группы. С развитием рынков и ростом населения относительная эффективность механизма многосторонней репутации падает и основную роль в защите контрактов начинает играть правовой механизм. В Западной Европе в конце позднего Средневековья и в начале Нового времени на смену купеческим кодексам поведения приходит система государственного принуждения, при которой наказание не зависит от децентрализованного поведения купцов – по отношению к обманщикам, которые отказывались выполнять решение судьи, применялись меры государственного воздействия – тюремное заключение или конфискация имущества. Вмешательство государства привело к снижению трансакционных издержек контроля исполнения контракта в условиях расширяющихся географических границ рынков.

Правовая система защиты контракта.

Давайте посмотрим, как изменится матрица нашей игры, если появляется возможность защитить контракт с помощью правовой системы.

Возможность судебной защиты контракта превращает игру, в которой игрок В обманывал игрока А, в игру с кооперативным решением, в которой А инвестирует, а В сотрудничает. Если А осуществляет инвестиции, а В не выполняет своих обязательств, то А получит компенсацию ущерба. При этом мы предполагаем, что компенсация ущерба увеличивает выигрыш А до того уровня, на котором он находился бы, если бы В не нарушил контракт. Если В не выполняет своих обязательств, то его выигрыш составит 1,0. Из этого выигрыша он должен компенсировать А инвестированную сумму (1,0) и выплатить компенсацию в размере 0,5. Поэтому в результате его выигрыш составит (—0,5) и лучшей стратегией для В будет сотрудничество, а не нарушение взятого на себя обязательства. Итак, мы можем сформулировать вывод, что целью правовой защиты контрактов является создание условий для межвременного обмена.

Наличие развитой правовой системы позволяет осуществлять защиту контрактов не самими экономическими агентами в частном порядке, а с помощью третьей стороны – государства. За счет этого достигается экономия от масштаба, что позволяет высвобождать значительные средства за счет экономии на трансакционных издержках.

Правовая система включает:

– законодательные органы и само законодательство;

– агентов (адвокатов, судей, арбитров, посредников и т. д.).

Если мы сравним правовые системы развитых стран и стран «третьего мира», то увидим, что в развитых странах законы поддаются однозначной трактовке и основная масса правовых норм отвечает требованиям эффективности, а судьи независимы, они не преследуют собственные интересы и граждане могут быть достаточно уверены в том, что результаты рассмотрения дела будут зависеть от обоснованности иска, а не от чьих-либо личных интересов. В странах «третьего мира» правовая защита слаба и неопределенна, законодательство неоднозначно, что порождает дополнительные издержки оценки законов; имеется большое количество законов, препятствующих экономической деятельности или нарушающих ее, а поведение агентов юридической системы характеризуется неопределенностью из-за коррупции, подверженности политическому влиянию и личным связям.

Правовая система даже в развитых странах обладает определенными недостатками, что ограничивает возможности ее использования как средства защиты контрактов. Приведем некоторые из них.

1. Судебные процедуры обременительны, громоздки, требуют много времени и средств.

2. Правовые нормы имеют общий характер и могут быть плохо приспособлены к определенной отрасли.

3. Правовые нормы не учитывают изменения технологии и других аспектов, имеющих существенное значение для решения дела.

4. Судьям может не хватать специальных знаний при решении конфликтов, которые возникли в связи с техническими вопросами.

5. В международных конфликтах у судей не хватает власти, чтобы реализовать судебное решение.

6. Нельзя не учитывать возможность коррупции, личный интерес судей и политическое влияние со стороны властей.

7. Некоторые аспекты оппортунистического поведения могут не наблюдаться в суде. Как правило, непросто контролировать действия, которые уже были осуществлены, например, в трудовых отношениях, в сложных деловых отношениях и в случае сложных производственных процессов.

Но даже если у правовой системы не было бы перечисленных выше недостатков, то все равно сторонам пришлось бы использовать частные механизмы защиты контракта, и это связано с самой природой и ограниченными возможностями тех средств судебной защиты, которыми они могут воспользоваться.

При заключении контракта, защищаемого правовой системой, сторона, которой было дано обещание, получает возможность подать иск, если должник по договору не выполняет своих обязательств. Средство судебной защиты, которым пострадавшая от нарушения контракта сторона может воспользоваться, – это в большинстве случаев возмещение ущерба, хотя в некоторых случаях пострадавшая сторона может подать иск о принудительном исполнении договора. Если пострадавшая сторона имеет право лишь на денежную компенсацию своих потерь, то всегда остается риск того, что эти потери не будут полностью возмещены даже при условии, что все издержки подачи иска – гонорар адвокатов, судебные издержки – будут возложены на сторону, нарушившую контракт.

Можно выделить две основные причины, по которым возмещение ущерба не будет полным. Во-первых, кредитор по договору не получит возмещения ущерба, который суд сочтет слишком отдаленным или спекулятивным. Например, школа может подать иск о возмещении ущерба, причиненного в результате ухода учителя во время учебного процесса, однако подтвердить этот ущерб в суде, если он не был предусмотрен в качестве заранее оцененных убытков в договоре с этим учителем, будет крайне сложно, хотя этот ущерб может быть вполне реальным.

Во-вторых, величину причиненного ущерба будет оценивать суд – третья сторона, поэтому всегда сохраняется опасность того, что эта оценка разойдется с оценкой причиненного ущерба самой пострадавшей стороной, поэтому возмещение, которое она получит, окажется недостаточным. Никакое условие договора не сможет гарантировать полную защиту кредитора по договору от этой опасности. И никакое изменение правовой доктрины не сможет до конца решить эту проблему, потому что она возникает вследствие того, что третья сторона наделяется правомочиями по определению ценности обещания, которое дается стороной, нарушившей договор.

Лиза Бернштейн, исследовавшая контрактные отношения в среде торговцев бриллиантами, отмечает преобладание сделок, не подпадающих под действие закона. В качестве одной из основных причин нежелания торговцев бриллиантами использовать защищенные законом контракты она называет недостаточный размер возмещения убытков пострадавшей в результате нарушения договора стороны, которое может быть присуждено судом. Так, суды не присуждают возмещение убытков, которое поставило бы пострадавшую сторону в то положение, в котором она находилась бы, если бы договор был исполнен (expectation damages). Это происходит потому, что суды неохотно присуждают выплату упущенной выгоды пострадавшей стороне. Если торговец не поставляет алмаз, то упущенную выгоду другой стороны очень трудно подсчитать. Прибыль дилера от необработанного алмаза зависит от его социальных связей, его мастерства как огранщика и его способности выбрать огранку, которая пользуется в данный момент наибольшим спросом на рынке. Аналогичным образом, когда покупатель нарушает обязательство выплатить деньги, очень трудно, а порой даже невозможно определить прибыль, которую он получил бы, если бы инвестировал деньги, которые ему должны были заплатить. Ценность упущенных возможностей по самой своей природе является величиной весьма спекулятивной. Рассчитывая упущенные возможности, суд в этом случае присуждает выплату процентов на эту сумму, однако это имело бы смысл, если бы у пострадавшей стороны был доступ к рынку капитала. Однако типичный торговец бриллиантами не имеет доступа к рынку капитала и не располагает свободной наличностью. Если, к примеру, судебное разбирательство длится три года, а спорная сумма достаточно велика, то пострадавшая сторона терпит серьезные финансовые потери, которые суд не принимает во внимание [Bernstein, 1992].

Именно этой причиной – сложностью оценки величины причиненного ущерба – объясняется применение в некоторых случаях, когда опасность недостаточной компенсации особенно сильна вследствие уникальности заключенного контракта (например, договор о продаже дома), другого средства судебной защиты – принудительного исполнения договора, которое является самым сильным средством защиты, которое может предложить правовая система. Но даже это средство судебной защиты по ряду причин не способно полностью защитить сторону, которая может пострадать от неисполнения договора. Нарушившая договор сторона может оказаться неспособной исполнить решение суда (например, окажется неплатежеспособной или заключит и нарушит сразу несколько договоров и т. д.).

Применение более жестких санкций за нарушение договора – заключение в тюрьму, физическое наказание или даже смертный приговор – повысит надежность договорных обязательств, но цена, которую придется за это заплатить, будет слишком высокой. Подобный правовой режим отрицательно скажется на стимулах к заключению контрактов, не говоря уже о других негативных побочных эффектах – одичании людей и их моральной деградации. Энтони Кронмэн поэтому формулирует общее правило, которое гласит: «…Там, где предельные издержки повышения безопасности обмена путем усиления средств судебной защиты сторон превышают предельные выгоды от этого, закон возлагает задачу дальнейшего повышения своей безопасности на сами стороны» [Kronman, 1985, р. 29].

Вследствие того что никакая система правовой защиты контракта (даже самая суровая) не может до конца устранить риск оппортунизма, стороны контракта будут продолжать использовать доступные им частные средства его защиты. Различие между частными и государственными механизмами защиты контракта имеет, скорее всего, не качественный, а количественный характер – это различие в относительных издержках использования разных механизмов защиты контракта. Все средства защиты договоров связаны с определенными издержками. Например, залоги и обеспечение могут быть связаны с временной передачей имущества в руки стороны, которая не сможет использовать его так же эффективно, как и другая сторона, что будет означать временную неэффективность использования этого ресурса. Относительные предельные издержки использования каждого из этих способов сокращения риска будут определять, какой из них выберут сами стороны. Но ни один из них не может до конца устранить риски.

По всем этим причинам правовая система защиты контрактов в любой экономике дополняется механизмом репутации. Уровень доверия в обществе имеет решающее значение для снижения трансакционных издержек. Кроме того, механизм репутации играет решающую роль в защите контрактов в теневом бизнесе, поскольку предприниматели, работающие в этой сфере экономики, не могут воспользоваться правовой защитой.

В каких случаях механизмы репутации более действенны, чем правовая система?

Механизм репутации будет обладать преимуществом перед правовой системой в следующих случаях:

– когда информация известна, но ее трудно наблюдать со стороны (non-verifiable information) ;

– когда особое значение имеет скорость разрешения споров;

– когда проблемы слишком сложны, чтобы их можно было решить в суде с низкими издержками или их решение требует специальных знаний;

– когда из-за коррупции или бюджетных ограничений государственные институты неэффективны, возрастает относительная эффективность неформальных институтов;

– когда особое значение имеет сохранение секретного характера сделок.

Лиза Бернштейн описала не защищенные законом контрактные отношения в среде торговцев бриллиантами в Нью-Йорке, где возник тщательно продуманный внутренний набор правил с характерными институтами и санкциями, которые регулировали разрешение споров между членами этого сообщества. Одним из объяснений этого предпочтения неформальных соглашений является норма «секретности», которая была распространена в этой среде [Bernstein, 1992, р. 115–116].

Защита контрактов с помощью механизма репутации требует меньше издержек, чем правовая защита контрактов. Те группы людей, которые могут воспользоваться механизмом репутации для защиты контракта, имеют конкурентные преимущества перед теми, кто вынужден прибегать к дорогостоящей и менее надежной формальной организации, защищающей контракты (например, к судебной защите).

В странах с недостаточной правовой защитой контрактов механизм репутации начинает играть непропорционально большую роль и может стать препятствием на пути развития разделения труда и обмена. Социальная структура оказывается «сегментированной», т. е. разбитой на отдельные изолированные сообщества, где каждый индивид устанавливает социальные и экономические связи в основном с членами особых религиозных, этнических или семейных групп, в которых защита контрактов осуществляется посредством «неформальных» экономических и социальных институтов, а круг участников этих сообществ ограничивается людьми, способными поддерживать личные связи.

Когда член определенной группы или сети вступает в экономическое отношения с агентом за пределами своей сети, то вознаграждение, которое он должен заплатить агенту, выше, чем вознаграждение, которое он платит контрагенту из своей сети. Это более высокое вознаграждение и перспектива его получения в будущем должны создавать стимулы для того, чтобы агент всякий раз оправдывал доверие. Отношения с лицами, не входящими в сеть, не будут поддерживаться коллективным наказанием со стороны всех членов сети, эти контракты будут защищены лишь двусторонним механизмом репутации. Поэтому отношения внутри сети будут более выгодными по сравнению с отношениями за ее пределами и многие возможности взаимовыгодного обмена в экономике остаются неиспользованными.

В переходных экономиках потребность в защите контрактов удовлетворяется с помощью не только правовой системы, которая поддерживается государством, но и в значительной степени частных институтов, в основе которых лежит механизм репутации. Эти институты возникают стихийно и способны поддержать эффективный обмен в краткосрочном периоде, но обладают сильной способностью к самосохранению и могут оказывать глубокое и долгосрочное воздействие на развитие общества. Однако в долгосрочном плане они необязательно являются оптимальными.

Издержки защиты договоров и институты, распределяющие риск.

Трансакционные издержки, вызванные сложностями защиты договоров и предотвращением возможного оппортунистического поведения со стороны партнеров по сделке, часто воспринимаются предпринимателями как риск. В суде не всегда удается доказать оппортунистическое поведение другой стороны контракта. Некоторые виды оппортунистического поведения нельзя предотвратить с помощью обращения в суд, поскольку договоренность между партнерами может включать как формальные элементы (подписанный сторонами и заверенный у нотариуса договор), так и неформальные, неявные договоренности, нарушение которых не может быть выявлено в ходе судебного процесса. Кроме того, в процессе исполнения договора возможно возникновение непредвиденных обстоятельств, которые не были учтены в формальном соглашении сторон.

Как подходит к решению проблемы неопределенности стандартная экономическая теория? Она усложняет математический аппарат, предлагает учесть неопределенность через цены будущих благ, определяемых заранее, как при фьючерсных сделках на товарных биржах, утверждая при этом, что для распределения ресурсов достаточно механизма рынка.

Но когда люди в реальной жизни сталкиваются с проблемой неопределенности, то они придумывают разнообразные схемы, механизмы, которые позволяют им разделить риски. Купец, снаряжавший в XVI веке торговую экспедицию к берегам Африки или на север земель под названием «Русь», мог обратиться в страховую компанию (в это время уже существовало страхование рисков) или создать акционерное общество, позволяющее разделить риски с другими купцами.

В современной экономике есть большое число институтов, позволяющих людям разделить риски. Одна группа институтов – это страховые компании, которые дают людям возможность разделить статистически независимые риски и тем самым сокращают для них издержки несения риска. Два риска будут статистически независимыми, если знание о реализованной величине одного риска не дает информации о возможной величине другого риска. Если вы проиграли или выиграли какую-то сумму денег в лотерее, то из этого нельзя сделать никаких выводов, выиграете ли вы или проиграете, играя на фондовой бирже. Если риски статистически независимые и число держателей полисов достаточно велико, то эти риски можно эффективно разделить с помощью страхования. Например, риск, что вы попадете в автомобильную аварию, не зависит от того, попадет ли в автомобильную аварию другой человек. Поэтому здесь возможно разделение риска посредством страхования. Каждый держатель страхового полиса платит за страхование, и эта плата равна ожидаемым размерам потерь плюс надбавка за расходы страховой компании, а также ее прибыль.

Однако некоторые виды риска так велики и оказывают влияние на такое большое количество людей, что их нельзя разделить с помощью традиционных механизмов страхования. Например, увеличение цен на нефть имеет такие последствия, которые сокращают доходы большинства людей в странах, потребляющих нефть. Застраховать риск подобного рода нельзя. Но такие риски можно разделить посредством финансовых рынков. Купив акции нефтяных компаний, инвестор, особенно уязвимый со стороны роста цен на нефть, может уменьшить риск, связанный с ростом цен. Финансирование предприятия за счет выпуска акций позволяет разделить риск, связанный, например, с внедрением новой технологии [Мильгром, Робертс, 1999, т. 1, с. 307].

В теневой экономике нет возможности использовать систему акций для распределения риска между несколькими партнерами. Теневой предприниматель не может застраховать свое дело, поскольку для этого предприятие должно быть зарегистрировано легальным образом, предпринимателю необходимо предоставлять официальную отчетность, давать сведения о величине основных фондов. Невозможность распределения риска в теневой экономике приводит к росту трансакционных издержек обмена, небольшим размерам предприятий, их низкому техническому уровню и отсутствию инноваций в этом секторе экономики [Де Сото, 1995, с. 226].

2.2.5. Издержки защиты контракта от третьей стороны.

Высокие издержки защиты контракта от третьей стороны могут ограничивать взаимовыгодный обмен или препятствовать ему. В качестве третьей стороны могут выступать как пираты, разбойники, так и само государство в случае нелегальной торговли. Защита контрактов может в данном случае быть частной или осуществляться третьей стороной: мафией или государством. Защита контракта третьей стороной позволяет достигать экономии от масштаба. Люди платят налоги, а учрежденные государством органы осуществляют защиту контрактов.

Существуют серьезные основания для передачи права использования насилия для защиты собственности и контрактов в руки государства. Ограничивая уровень насилия, допустимого в обществе, индивиды избавляются от необходимости использовать более дорогостоящие средства для достижения своих целей. Человек, который может вызвать полицию для защиты своего дома, находится в лучшем положении по сравнению с лицом, которое должно применять оружие или нанимать частных охранников. До тех пор пока общие издержки приобретения оружия и найма охранников для общества будут ниже, чем общая сумма услуг полиции по защите домов, общество выиграет, если оказание этих услуг возьмет на себя государство.