BzBook.ru

Финансовый кризис

ЧАСТЬ 5Мировой финансовый кризис становится экономическим 

ПОЧЕМУ ДЕФЛЯЦИЯ ХУЖЕ ИНФЛЯЦИИ

Аналитики крупнейших банков бьют тревогу: миру грозит дефляция. Казалось бы, граждане, изнуренные в последние годы борьбой с непрекращающимся ростом цен, должны вздохнуть спокойно. Однако дефляция может оказаться гораздо хуже инфляции.

На первый взгляд, снижение цен – благо. Когда покупательная способность денег растет, потребитель только выигрывает. К сожалению, снижение цен, как правило, сопровождает кризисы перепроизводства, результатом которых бывает экономическая стагнация или депрессия, разорение компаний, рост безработицы и падение доходов населения. Причем этот неприятный период может затянуться на годы.

Мировая экономика рискует вступить в полосу дефляции. подобный вывод делает целый ряд инвестиционных аналитиков на основании наблюдающегося в последнее время обвального падения цен на сырьевые товары. падает не только нефть, за которой столь пристально наблюдают в России. Если «черное золото» упало от своих максимальных значений на 36%, то зерно подешевело почти вполовину. Дешевеют промышленные и драгоценные металлы (разве что золото еще держится): медь подешевела только за прошлую неделю более чем на 14%, что стало максимальным снижением цены за последние 22 года.

Причиной стала уверенность в том, что крупнейшему потребителю – США не избежать рецессии, причем уверенность эта подкреплена статистическими данными. Если в начале года получила распространение теория о том, что мир вполне способен расти прежними темпами и без США – экономику должны вытянуть Китай, Индия, Бразилия, Россия – то сегодня надежд на это все меньше. Экономики, что в Китае, что в Индии демонстрируют стремительное замедление и не способны уже до бесконечности наращивать импорт сырья.

Казалось бы, стоит только порадоваться: производители продукции, более сложной, чем нефть или алюминиевые слитки, смогут вздохнуть посвободней – их издержки упадут, прибыли вырастут. Однако дела обстоят ровно наоборот: сырье падает из-за того, что спрос на конечную продукцию стремительно съеживается. Американские потребители начали сокращать потребление. И бороться с этим практически невозможно. Уровень задолженности домохозяйств и без того достаточно высок, а банки, столкнувшись с кризисом ликвидности, начали ужесточать условия выдачи новых кредитов. Кроме того, население США довольно много инвестирует на фондовом рынке и падение котировок заставляет многих фиксировать убытки, чтобы выплатить кредиты банков, которые стало слишком сложно рефинансировать.

Занять место США в мировом потреблении не способен пока никто. Лишившись самого крупного рынка сбыта, крупные корпорации вынуждены будут начать между собой ценовую войну, ценой которой станут новые увольнения и сокращения издержек. Те, в свою очередь будут означать новый виток сокращения потребления.

Если экономический рост – это процесс, который способен долгое время поддерживать сам себя, то и к экономическому спаду это относится в той же мере.

Таким образом, дефляция означает не только снижение цен, но и падение доходов населения, которое может идти гораздо быстрее сокращения цен. Экономику, которая впадает в период дефляции, гораздо сложнее «запустить» и настроить на рост. Когда деньги дорожают, нет никакого смысла их инвестировать в производство, да и производить что бы то ни было тоже нет никакого смысла. В дефляционные периоды государство вынуждено национализировать крупнейшие компании и дотировать производство, чтобы избежать массовых увольнений и социальных потрясений. Так что радоваться слишком сильно снижению цен не стоит. Оно чревато.

6 октября 2008 г. • money.newsru.com

ГДЕ ЗАСТРЕВАЕТ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОМОЩЬ

Во вторник российские власти озвучили очередные меры, которые будут предприняты для стабилизации ситуации в российском финансовом секторе. Банки получат еще 950 миллиардов на 5 лет. Однако эти деньги в очередной раз могут не дойти туда, где они больше всего нужны.

Во вторник у президента Медведева состоялось очередное совещание, посвященное принятию новых антикризисных мер, которые должны стабилизировать ситуацию в финансовой системе страны. Предложенные меры в очередной раз поражают своей щедростью. Банкам предлагается еще 950 миллиардов рублей, причем не на три месяца – как одобренные ранее депозиты Минфина – а на 5 лет. Однако эти деньги могут так и не дойти до тех, кому они предназначены.

Совсем недавно российские власти уже вынуждены были предпринимать экстренные меры, чтобы потушить разгоревшийся на фондовом рынке пожар, перекинувшийся в банковский сектор. Поводом послужил обвал котировок акций российских компаний, сопоставимый с тем, который наблюдался в разгар кризиса 1997—1998 годов. В понедельник рынок пережил еще более страшный и разрушительный обвал.

Ситуация на межбанковском рынке, по утверждению представителей ряда банков, остается, мягко говоря, напряженной. В результате президент вновь созывает представителей экономического блока на совещание, которые сулят очередной без малого триллион. И уже не на три месяца, а на 5 лет.

Однако проблем, которые начали с банковского сектора перекидываться уже и на реальную экономику, новая мера не решает, как не решили и ранее озвученные меры. Проблема в том, что новые кредиты, как и старые депозиты Минфина, получат в основном государственные Сбербанк и ВТБ. Из 950 миллиардов первому может достаться больше половины – полтриллиона, а на второй приходится еще 200 миллиардов.

Но у этих банков с ликвидностью и так все в порядке, о чем свидетельствует тот факт, что на аукционах по размещению временно свободных бюджетных средств Сбербанк и ВТБ не выбирают тот объем, который предлагается. В то же время события, которые в последнее время можно наблюдать на рынке акций свидетельствуют о том, что кризис ликвидности в российской банковской системе никуда не делся. Обвальное падение акций свидетельствует о том, что на рынок выбрасываются пакеты, лежащие в залогах под кредиты, взятые как банками, так и предприятиями реального сектора.

Причем каждая новая распродажа только увеличивает убытки финансового сектора, вынуждая для их покрытия продавать все без разбора, не глядя на цены. Остановить этот процесс саморазрушения могут не туманные обещания долгосрочных кредитов под неизвестно какие проценты, а обещанная и подкрепленная поручением президента Медведева прямая интервенция на фондовом рынке. Это помогло бы восстановить изрядно утраченное доверие рынка.

Из предложенных мер самые эффективные – рефинансирование внешнего долга российских компаний, на которое пойдет до 50 миллиардов долларов из золотовалютных резервов, а так же интервенции на фондовом рынке – пока так и не заработали. Более того, они могут и не заработать вовсе. Если изначально для интервенций было выделено 500 миллиардов рублей, то вскоре выяснилось: в этом году может быть потрачена лишь половина. Еще позже министр финансов Алексей Кудрин заявил, что агентом будет ВЭБ, которому выделено 75 миллиардов рублей, которые – как заявил министр – могут и вовсе не понадобиться.

Можно долго обсуждать, насколько эффективно и полезно подобное вмешательство государства в дела фондового рынка. Однако нельзя дезавуировать принятое решение о проведении интервенций, если только не хочешь окончательно добить рынок. Пока же российские регуляторы предпочитают останавливать торги да принимать все новые и новые многомиллиардные решения, вместо того, чтобы сначала попытаться сделать эффективным уже принятый пакет мер.

Кризис происходит именно сейчас, и не исключено, что к тому моменту, когда принимающиеся сейчас решения начнут обретать форму конкретных действий, никаких действий уже не понадобится. Более того, денежные вливания будут не только не полезны, но вредны. Вопрос лишь в том, что останется к тому времени от российских. финансов. Не исключено, что это будут под завязку накачанные государственными деньгами Сбербанк и ВТБ.

8 октября 2008 г. • money.newsru.com

ЧЕМ НЫНЕШНИЙ КРИЗИС ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ КРИЗИСА 1998 ГОДА

Дефолта государства и девальвации рубля на этот раз можно не опасаться. Однако именно они обеспечили жесткую бюджетную политику и быстрое восстановление российской экономики после шока 1998 года. На этот раз кризис может затянуться.

До сих пор упоминание слова «кризис» у любого россиянина вызывает две стойких ассоциации, оставшихся после 1998 года: девальвация и дефолт (по умолчанию имеется в виду дефолт по государственным долгам). Поскольку ни то, ни другое России не грозит, а «временные трудности» на фондовом рынке касаются относительно небольшой группы людей, от которых «не убудет», возникает иллюзия, что опасаться нечего. Это не совсем так.

Действительно, если сравнивать страну, какой она была 10 лет назад с нынешней Россией, отличия получаются кардинальными. Тогда «пирамида ГКО» не выдержала последствий азиатского кризиса – падения цен на нефть и бегства иностранных инвесторов с развивающихся рынков, а несопоставимые с нынешними золотовалютные резервы не помогли удержать обменный курс рубля в границах официально объявленного валютного коридора.

Обвал рубля привел к резкому снижению доходов населения. Практически все очень быстро подорожало, особенно импортные товары, рублевые вклады в банках обесценились, а валютные «зависли», а то и вовсе сгорели в обанкротившихся банках, поддержать которые государство было не в состоянии.

Однако экономика начала очень быстро восстанавливаться. Девальвация рубля помогла экспортерам сырья снизить издержки внутри страны, что, по мере восстановления цен на нефть и другое сырье, привело к стабильному росту прибыли. Эта прибыль позволяла повышать зарплаты, что благотворно сказывалось на покупательной способности всего населения. Что еще более существенно, девальвация создала благоприятные условия для производства, ориентированного на импортозамещение.

Дольше и сильнее всех от последствий кризиса 1998 года страдали пенсионеры и бюджетники. Наученные дефолтом власти вынуждены были проводить либеральные реформы и придерживаться жесткой бюджетной политики, позволившей в конечном итоге накопить нынешние резервы. Правда сдерживание госрасходов привело к тому, что рост пенсий и зарплат в государственном секторе долгое время отставал от роста доходов населения в целом по стране.

Но ситуация постепенно менялась, и сегодня выглядит радикально иной. Рубль в течение ряда лет укрепляется, а экономисты так часто повторяли выражение «голландская болезнь», что его выучили даже самые далекие от экономических проблем люди. Отток капитала в течение первых трех лет нового тысячелетия постепенно сошел на нет, сменившись притоком, который в первом полугодии прошлого года побил все рекорды. Доходы населения росли темпами, сильно превышающими рост экономики, а жесткая бюджетная политика, начиная с прошлого года стала становиться все более мягкой.

«Инфляция активов» или, иными словами, надувание «мыльных пузырей» перекинулась с фондового рынка и рынка недвижимости на товарные рынки, а оттуда и в потребительский сектор, превратившись в привычную просто инфляцию. Потребительский бум и крепчающий рубль сделал российский рынок едва ли не самым привлекательным в мире. Бурное развитие потребительского кредитования и ипотеки подстегнули потребительский бум и бум на рынке недвижимости.

Однако пузыри лопаются, и «инфляция активов» сменяется «гипердефляцией». В России она присутствует пока только на фондовом рынке. Но уже и это немало. Обвал фондового рынка будет иметь серьезные последствия для платежеспособного спроса в российской экономики. Значительная часть населения потеряла часть накоплений. Причем, кризис ударил по самым обеспеченным – «богатым» и верхней прослойке «среднего класса».

Подпорка потребительского бума в виде бурного роста потребительского, авто– и ипотечного кредитования, тоже исчезла, ввиду плачевного состояния банковской системы. Между тем, если в 1998 году долгами обременено было государство, то сейчас – долги, сопоставимые с золотовалютными резервами, лежат на частном секторе.

Мировой кризис ликвидности не оставляет надежды на то, что эти долги удастся в обозримом будущем рефинансировать на Западе. Производство и строительство, ориентированное на продолжение роста спроса в одно мгновение перестроить не удастся, а трудности с рефинансированием долгов заставят девелоперов и (в меньшей степени) производителей снижать цены, сокращать издержки (в том числе и на оплату труда), увольнять персонал.

Бурно росший в последние годы (в основном за счет кредитов) сектор розничной торговли тоже столкнется с необходимостью снижать цены, устраивая всевозможные распродажи, «ликвидации стоков», «специальные акции» и устанавливая щедрые скидки.

Поскольку золотовалютные резервы велики, ЦБ – можно не сомневаться – будет удерживать стабильный курс рубля. В условиях снижения потребления во всем мире и, прежде всего, в США – главном мировом импортере последних десятилетий, обострится борьба за потребителей во всем мире. Россия станет одной из площадок жесткой конкурентной борьбы, в которой будет место и демпингу, между производителями автомобилей, электроники и бытовой техники, других товаров.

Первое время в выигрыше от всех этих событий будут как раз пенсионеры и бюджетники – государство, начав наращивать расходы, быстро не остановится. Но все это может постепенно привести к дефициту торгового баланса и банальному проеданию резервов в течение всего нескольких лет.

9 октября 2008 г. • money.newsru.com

ЧТО ОБЩЕГО У ИСЛАНДИИ И МИХАИЛА ХОДОРКОВСКОГО

Претензии российских властей на лидирующие позиции, не подкрепленные даже минимальными усилиями для улучшения имиджа страны могут дорого стоить российской экономике. На фоне риторики Путина и Медведева о конце американского политического господства все мало-мальски значимые с экономической точки зрения страны объединяют с США усилия, направленные на ликвидацию кризиса.

Условно-досрочное освобождение Михаила Ходорковского, не состоявшееся 22 августа, которое ничего бы не стоило российской власти, могло бы в значительной степени сгладить удары, нанесенные российскому фондовому рынку «делом Мечела» и военной операцией в Грузии. Глядишь, и российский фондовый рынок не обвалился бы сильнее всех в мире, а меры по спасению финансовой системы были бы менее масштабными и более эффективными.

Не случившееся на этой неделе спасение Исландии, ценой всего в 4 миллиарда евро, могло бы сделать Россию героем Европы, «белым рыцарем», готовым в трудным момент (причем отнюдь не бескорыстно) протянуть руку помощи. Это гораздо лучше, чем что бы то ни было продемонстрировало экономическую мощь России, а разговоры ее лидеров сделало более аргументированными. Может быть, конечно, когда-нибудь Россия и даст Исландии стабилизационный кредит, но он нужен был позавчера, а к тому времени, когда российские чиновники раскачаются, там уже и стабилизировать будет нечего.

Пока же российский президент критикует Америку на международной конференции во французском Эвиане: «На примере США (и не только их) мы видим и то, что от саморегулируемого капитализма до „финансового социализма“ – всего один шаг», – в то время, как российские регуляторы боятся открыть биржи, чтобы не допустить окончательного краха, а пакет мер по стабилизации российской финансовой системы в доле к ВВП едва ли не превышает «план Полсона». Медведев выдвигает свой «план спасения», полный банальных штампов и вызывающий недоумение полным отсутствием конкретики. И тут же, ничего еще не сделав, сопровождает его какими-то политическими условиями и претензиями.

Пока российский премьер Владимир Путин провозглашает на встрече с коммунистами, что «доверие к Соединенным Штатам как к лидеру свободного мира и свободной экономики, доверие к Уолл-стрит как центру этого доверия подорвано, я считаю, навсегда», развитые страны впервые за всю историю проводят согласованные действия, направленные на стабилизацию мировой финансовой системы. К ним присоединяются, ведущие азиатские страны. И даже Китай без громких заявлений участвует, демонстрируя свою принадлежность к мировой экономике. И только Россия остается в стороне.

Между тем, нет абсолютно никаких оснований для того, чтобы считать, что российская экономика гораздо стабильнее и устойчивей, чем другие лишь потому, что за годы надувания нефтяного пузыря удалось накопить почти 600 миллиардов долларов в ЦБ и около 200 миллиардов в Стабфонде. Особенно у людей, которые с завидным постоянством предсказывают крах Америки, где эти резервы по большей части и хранятся. Чего, собственно хотят эти люди, не понять и многим в России, уж про европейцев и говорить нечего. В конце концов все прекратят гадать и просто перестанут обращать внимание на странные заявления и сосредоточатся на более насущных проблемах.

Всем хочется жить в более справедливом и свободном мире, мире, где сильные страны не вводят войска в более слабые, где бизнесменов не сажают за политические амбиции, а заключенных не отправляют в карцер за интервью – том прекрасном мире, о котором говорил в Эвиане российский президент. Лучше бы делал уже что-нибудь.

10 октября 2008 г. • money.newsru.com

ОПЕК НЕ УДЕРЖИТ ЦЕНУ, ДАЖЕ ЕСЛИ СОВСЕМ ПРЕКРАТИТ ДОБЫЧУ

Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) может созвать экстренное заседание, чтобы обсудить падение нефтяных цен. «Ястребы», вроде президента Венесуэлы Уго Чавеса, призывают сократить добычу и вернуть цены на уровни выше 100 долларов за баррель.

В четверг на сайте нефтяного картеля ОПЕК был опубликован пресс-релиз, в котором сообщается, что 18 ноября в Вене состоится экстренное заседание организации, в ходе которого ее члены обсудят проблемы мирового финансового кризиса и его влияния на рынок нефти, сбалансированности нефтяного рынка и поддержки на нем ценовой стабильности.

Иными словами, картель озабочен обвалом нефтяных котировок, которое не смогло остановить сокращение квот на 500 тысяч баррелей в день, о котором страны-участницы договорились на прошлом заседании 10 сентября. Значительное число членов картеля выступает за дальнейшее снижение квот. Помимо известных «ястребов» – Венесуэлы и Ирана, – за это выступают Нигерия, Ливия, Катар и даже Ирак. Председатель ОПЕК Шакиб Хелиль подтвердил, что, вероятнее всего, 18 ноября будет принято решение о дальнейшем снижении добычи нефти.

Вопрос в том, способна ли ОПЕК остановить падение нефтяных цен, которые уже вплотную приблизились к8О долларам за баррель смеси Brent и опустилось ниже этой отметки для «корзины ОПЕК». В этом возникают серьезные сомнения, в основе которых лечит существующая в настоящее время система ценообразования на рынке нефти. Цена, по которой осуществляется львиная доля поставок нефти и нефтепродуктов в мире определяется в ходе биржевых торгов на трех крупнейших мировых площадках, расположенных в Нью-Йорке, Лондоне и Сингапуре. При этом торговля реальной нефтью по оборотам не достигает и 5% от всех заключаемых с ней сделок. Остальные 95% – это торговля финансовыми инструментами (фьючерсными контрактами, опционами и другими производными), привязанными к нефти.

Количество открытых позиций по этим инструментам (заключенных сделок купли-продажи с разными сроками поставки) во много раз превышает мировой объем добычи за год. Причем именно в последние годы этот финансовый пузырь раздулся до неимоверных размеров. Инвесторы, которым никакая нефть отродясь была не нужна, в поисках защиты от инфляции использовали финансовые инструменты, не только привязанные к цене на нефть, но и формирующие эту цену.

Таким образом основными держателями нефтяных контрактов являются те самые финансовые институты, которые в последнее время терпят убытки, исчисляющиеся уже даже не сотнями миллиардов, а триллионами долларов. Причем убытки эти приносят в том числе и нефтяные контракты. В этих обстоятельствах, даже если ОПЕК совсем прекратит добывать нефть, это абсолютно ничего не изменит, поскольку значительное число продаж нефтяных фьючерсов – это не спекулятивная игра, а вынужденная мера для инвесторов, столкнувшихся с кризисом ликвидности и испытывающих острую потребность в наличности.

По большому счету, ОПЕК не играла особой роли и в надувании «нефтяного пузыря». Достаточно взглянуть на то, что происходит с пшеницей, медью или никелем, где были надуты не менее, если не более впечатляющие финансовые пузыри безо всяких картелей. Все они лопнули. ОПЕК лишь помогала создавать нужную психологическую и политическую атмосферу, стимулирующую рост цен. Сейчас инвесторам и спекулянтам уже не до психологии.

Единственное, что может поддержать нефтяные цены – это меры по спасению мировой финансовой системы, которые перестали быть делом только председателя ФРС Бена Бернанке и секретаря казначейства Генри Полсона, и превратились в задачу, стоящую перед всеми развитыми и не очень странами. Если мировая финансовая система начнет выздоравливать, инвесторы и спекулянты, у которых опять зашевелятся деньги, с удовольствием включатся в игру, где ОПЕК якобы играет какую-то роль. А пока дорогую нефть покупать просто не на что, да и некому.

10 октября 2008 г. • money.newsru.com

МИР ПОСЛЕ КРИЗИСА ИЗМЕНИТСЯ

Напуганные непрекращающимся финансовым кризисом, правительства и Центральные банки развитых стран предпринимают беспрецедентные усилия для того, чтобы не допустить массового банкротства банков и минимизировать последствия для финансового сектора. Однако сохранить сложившуюся за последние десятилетия экономическую модель в ее нынешнем виде, скорее всего, не получится.

Мер, подобных тем, которые в последние дни предпринимают развитые страны для того, чтобы погасить мировой финансовый кризис, не предпринималось еще никогда. Если до прошлой недели каждая страна пыталась решать собственные проблемы по мере их возникновения, то синхронное снижение ставок центральными банками развитых стран показало, что кризис признан, наконец, глобальным и усилия по выходу из него будут согласованными.

Приняв решение не допускать банкротства системообразующих банков, развитые страны покрывают гигантские убытки за счет государственных средств. Рано или поздно это может поставить под вопрос платежеспособность развитых стран.

Пока кризис проходит свою самую острую фазу, развитые страны не считаются ни с какими расходами. Речь действительно уже идет не просто об отдельном секторе финансовых рынков – пусть и глобальных. И даже не просто о финансовом секторе. В конце концов, он нужен не только для надувания пузырей, а изначально был (и остается) необходимым элементом экономики, без которого невозможно ни производство, ни торговля, ни потребление в мире, вышедшем за рамки натурального обмена.

Однако все имеет свою цену, и, взваливая на плечи государства потери, которые уже исчисляются триллионами долларов, развитые страны, которые в массе своей не могут похвастаться профицитными бюджетами, вынуждены увеличивать государственные долги. Хорошо, если ситуация выправится и обесценившиеся активы, которые получают в обмен на щедрую помощь специальные правительственные агентства и другие субъекты, действующие от лица государства, быстро вырастут в цене и на них найдутся покупатели.

В любом случае, пока этого не произошло, нужно найти того, кто даст взаймы государствам, несущим экстренные непредвиденные расходы. Некоторое время, конечно можно просто допечатывать деньги и проворачивать хитрый бухгалтерский трюк в виде скупки государственных долгов эмиссионными центрами – центральными банками. Однако та же бухгалтерия неумолима, и долг правительств учитывает. А поскольку государство является таким же экономическим субъектом, как и прочие участники экономических отношений (разве что немного более надежным), то и оценка платежеспособности государства подчиняется тем же правилам.

И тут принципиальным становится вопрос, готов ли будет кто-то еще, кроме собственных центробанков кредитовать обремененные долгами развитые страны. Первым признаком того, что расстановка сил в мировой экономике уже начала меняться, послужил созыв «Большой двадцатки». Вошедшие в G-20 страны-экспортеры, накопившие за последние годы огромные золотовалютные резервы, уже являются крупными кредиторами развитых стран.

Справедливости ради, необходимо отметить, что кредитование развитых стран развивающимися носило отнюдь не благотворительный характер, а было обусловлено жесткой конкуренцией за весьма привлекательные рынки сбыта (прежде всего, американский). Отсюда и массированная скупка долларов в золотовалютные резервы, призванная ослабить национальные валюты и повысить конкурентоспособность на американском рынке национальных компаний.

Проблема заключается в том, что потребление в развитых странах, где население не только перегружено кредитами, но и потеряло часть сбережений, снижается. И в качестве мирового потребителя выглядит не особенно привлекательно. По сути, дальнейший рост мировой экономики зависит от того, найдется ли страна или группа стран, готовая перестроить свою структуру экономики, перестать расти за счет слабой национальной валюты и занять место мирового потребителя.

Наиболее вероятным кандидатом выглядит Китай с его недоптотребляющим почти полуторамиллиардным населением. Более того, программа борьбы с бедностью вкупе с плавным укреплением юаня, которое происходит под жестким контролем китайских властей, делает Поднебесную потенциально самым привлекательным рынком сбыта.

Что же касается России, то перспективы нашей страны выглядят далеко не так однозначно. Слишком однобоко развита отечественная экономика, слишком сильно зависит от мирового спроса на энергоносители. Впрочем, если накопленных резервов хватит на то, чтобы минимизировать потери реального сектора и не допустить слишком сильного ослабления рубля, у России есть шансы.

14 октября 2008 г. • money.newsru.com

ТРАТЯ БЮДЖЕТНЫЕ СРЕДСТВА НА ПОДДЕРЖКУ СТРОИТЕЛЕЙ, МОСКОВСКИЕ ВЛАСТИ РИСКУЮТ ВЫБРОСИТЬ ДЕНЬГИ НА ВЕТЕР

Московское правительство собирается давать строителям субсидии или выкупать акции отдельных компаний. На эти цели предполагается направить около 50 миллиардов рублей из столичного бюджета. Об этом заявил отвечающий за строительство заместитель московского мэра. Владимир Ресин. «Столице экономически выгодно приобрести долю в перспективных компаниях, чтобы потом, когда сложные времена пройдут, город мог получать долю прибыли от реализации их строительных проектов», – заявил он в интервью газете «Ведомости». Но «сложные времена» могут затянуться надолго, а прибыли столичный бюджет рискует не дождаться вовсе.

За бурным оптимизмом, который царит на мировых фондовых рынках с начала недели, многие не обратили внимания на статистику, которая вышла в Европе. Между тем, данные вышли чрезвычайно интересные. Так, по сообщению агентства Bloomberg, в Великобритании количество проданных за сентябрь домов упало до минимального за последние 30 лет уровня. Продолжают снижаться и цены. Англичане далеко не одиноки – недвижимость дешевеет и в США, и по всей Европе.

Еще одна интересная цифра была получена из Франции, где впервые за последнее время была зафиксирована потребительская дефляция. Пока еще не слишком сильная – цены упали всего на 0,1%. Проблемы в реальном секторе продолжаются, и между выводом из комы банковского сектора и началом восстановления на рынках недвижимости стран, сильнее всего пострадавших от нынешнего кризиса пройдет время. Что же касается индустрии, ориентированной на потребление, то там проблемы еще только начинаются, и дефляция – первый тревожный звонок.

В России же ситуация отличается от того, что можно наблюдать в США или Европе, и кризис развивается совершенно иначе. У нас проблемы начались именно с финансового сегмента. Что же касается недвижимости, то цены на нее остаются в непосредственной близости от пиковых значений. И даже если титанические усилия российского правительства позволят наполнить банковскую систему деньгами, предотвратить снижение цен на жилье практически невозможно, по крайней мере в столице.

Даже если московские власти скупят всех работающих в Москве строителей и девелоперов и установят монопольные цены на новое жилье, проблемы это не решит, поскольку есть еще вторичный рынок. Цены на жилье в Москве уже остановились. При этом количество выставленных на продажу квартир за сентябрь выросло по сравнению с августом, а количество сделок упало.

Между тем, строители действительно страдают от кредитного кризиса сильнее всех остальных секторов реальной экономики, пожиная плоды недавнего бума на рынке недвижимости. Банки практически перестали выдавать кредиты не только на строительство нового жилья даже под залог старого, но и на завершение строительства уже начатых объектов.

И какие бы шумные промоакции, вроде обещания съесть собственный галстук, если через полтора года цены не вырастут на четверть, ни устраивали строители и девелоперы, им придется устраивать дешевую распродажу своих квартир, таунхаусов и коттеджей. Либо за них это сделают банки-кредиторы. Причем спроса даже по сниженным ценам может не появиться.

Целый ряд банков сильно сократил ипотечные программы, причем крупнейшие игроки, вроде ВТБ-24 или «Альфа-банка», прекратили выдавать кредиты на покупку нового или строящегося жилья. Согласно прогнозам аналитиков «Тройки Диалог», цены на массовое жилье в ближайший год снизятся на 10—15% по сравнению с уровнем годичной давности, а «элитное» жилье, цены на которое подвержены более серьезным колебаниям, подешевеет на 15—20%. И это еще весьма оптимистичный для строителей прогноз.

Далеко не последний вопрос заключается в том, зачем чиновникам пытаться спасать за счет денег государства строителей и девелоперов, которые всеми силами пытаются удержать цену на жилье, давно вышедшую за любые разумные пределы, если только они сами не имеют своего интереса в этом бизнесе, совсем недавно приносившем сверхприбыли.

15 октября 2008 г. • money.newsru.com

ЗАЧЕМ МИНИСТРУ ФИНАНСОВ РУШИТЬ РЫНОК

О том, как высока может быть «цена слова» в экономике после печально известного выступления российского премьера Владимира Путина, выразившего на одном из совещаний недоумение относительно ценовой политики компании «Мечел», написано уже немало. Сложно предположить, что Алексей Кудрин не знал, какую реакцию вызовут его слова, когда говорил, что российский рынок продолжит падать.

В конце концов, не зря его несколько лет подряд признавали лучшим министром финансов в мире. В профессионализме Кудрина сомнений нет. Вопрос в том, зачем он это говорил.

Пятничное выступление в Государственной Думе вице-премьера и министра финансов Алексея Кудрина, которое привело к резкому обвалу котировок и без того, мягко говоря, недорогих акций российских компаний, стало уже не первым подобного рода выступлением.

Так, 9 сентября, выступая на ежегодном инвестиционном саммите информагентства Reuters, Кудрин неожиданно для многих заявил, что нефтяным компаниям не стоит ожидать дополнительных налоговых льгот. При этом, министр отметил, что, если нефтяные компании будут недовольны, они могут «выставить свои активы и месторождения на открытые аукционы». «Я уверен, многие готовы их купить при нынешней налоговой нагрузке», – добавил министр. Это резкое заявление, к тому же сделанное в момент, когда вопрос налоговых льгот для нефтяников был уже практически решенным и отыгранным рынками делом, вызвало обвал индекса ММВБ почти на 10%.

Льготы потом, кстати говоря, нефтяники получили, причем даже раньше и в большем объеме, чем просили, но уже в рамках антикризисного пакета правительства. Впрочем, обвал рынка 9 сентября – лишь побочный эффект борьбы не на жизнь, а насмерть Минфина и Минэкономразвития вокруг вопроса о снижении НДС. В ходе этой борьбы в ход шли сильные аргументы, вроде «отсутствия в стране финансовой стабильности», поливавшие масла в огонь разгоравшегося вовсю кризиса фондового рынка. Минфин НДС отстоял, но просмотрел фондовый крах, «подвесивший» банковскую систему, спасение которой потребовало несколько триллионов рублей, да и то безо всякой гарантии на успех.

Кстати, в рамках первоначального пакета антикризисных мер содержалось и прямое поручение президента Медведева выделить 500 миллиардов рублей непосредственно на поддержку фондового рынка, то есть на государственные интервенции. Кудрин напрямую спорить не стал, но неоднократно давал понять, что считает эту меру излишней, поскольку убежден, что российский рынок обречен на падение. Всякий раз эти заявления вызвали новую волну продаж.

Российский фондовый рынок, так и не дождавшись обещанных интервенций, продолжает опускаться все ниже, причем процесс этот поддерживается продажами пакетов акций, заложенных под кредиты, выданные как российскими, так и иностранными банками. Можно сколько угодно спорить, насколько эффективными могли бы быть интервенции и что произошло бы, если бы российский министр финансов не говорил всего, что он уже успел сказать. Факт остается фактом: деньги Фонда национального благосостояния придут на следующей неделе. Назвать это интервенцией язык не поворачивается, да и Кудрин не скрывает, что речь идет не об интервенциях, а об инвестициях, причем долгосрочных.

Разница же между инвестициями и интервенциями заключается в том, что интервенции проводятся неожиданно и в наиболее неблагоприятные для рынка моменты с целью его – рынок поддержать. В идеале на интервенции тратится минимальное количество денег – остальное делают сами игроки. Интервенции, как правило, предваряются «вербальными» интервенциями. Это когда выходит министр финансов или глава ЦБ и говорит: «Если рынок будет приближаться к такому-то уровню, государство вмешается, поскольку это создает угрозу экономике». Обычно этого бывает достаточно. Но если у кого-то возникает соблазн проверить решимость государство, оно действительно вмешивается – мощно и незамедлительно.

Когда же министр финансов говорит: «Мы – государство – конечно, купим. Хотя, как люди умные, мы-то с вами понимаем, что рынку еще падать и падать. Но купим обязательно. Может быть даже на следующей неделе. Или через месяц. А может и вовсе покупать ничего не придется», – и подобные разговоры длятся месяц, ждать, что это окажет положительное влияние на рынок, сложно. Чиновники, которые собираются проводить интервенцию, чтобы предотвратить или остановить кризис, редко так себя ведут.

Так ведет себя инвестор, который ждет максимальной разрухи, чтобы поживиться на пепелище. Инвестор заинтересован в том, чтобы купить активы по минимально возможным ценам и цель его – извлечение прибыли. Для государственных инвестиций сейчас действительно созданы благоприятные условия: капитализация рынка минимальна с мая 2005 года, что позволяет не только чрезвычайно выгодно купить бумаги, но и эффективно держать рынок имеющимися в наличии средствами, не давая ему упасть.

Государство в лице Фонда национального благосостояния и управляющего пенсионными накоплениями ВЭБа (им тоже обещали разрешить покупать на пенсионные деньги российские акции и облигации), по сути становится самым мощным игроком рынка, который сможет легко устанавливать нужные цены. По крайней мере, пока.

17 октября 2008 г. • money.newsru.com

НЕНАДЕЖНО, КАК В ШВЕЙЦАРСКОМ БАНКЕ

Волна «национализации убытков», которая захлестнула США и Европу, докатилась и до Швейцарии. Страна, которая до сих пор у многих ассоциируется с финансовой стабильностью может с этой волной не справиться.

В «плане спасения», который был принят 10 октября на заседании «финансовой семерки», есть один ключевой пункт. Страны договорились не допускать банкротства ключевых, «системообразующих» банков и других финансовых институтов. Проблема однако заключается в том, что каждая из стран самостоятельно должна спасать свои национальные финансовый институты.

Швейцария – страна нейтральная, ни в какие блоки и союзы не входит (а для «Большой семерки» она и вовсе маловата), поэтому решения, принятые на каких-то встречах. саммитах или конференциях к ней не относятся. И тем не менее, спасать свои банки швейцарским властям приходится, поскольку банки – это главное национальное достояние и основа экономики Швейцарской Конфедерации.

И тем не менее нейтральный статус – палка о двух концах. С одной стороны, в периоды политической нестабильности Швейцария традиционно становилась вожделенной «тихой гаванью» для инвесторов со всего мира, которые в качестве дополнительного бонуса всегда получали тайну вкладов. от которой в остальном мире практически отказались. С другой стороны, за Швейцарией нет никакого мощного экономического союза, вроде ЕС, и выпутываться их финансовых затруднений приходится самостоятельно.

Опасность такого положения в нынешних обстоятельствах заключается в том, что крупные швейцарские банки, обслуживающие полмира (причем богатую его половину) несоразмерно велики по отношению к швейцарскому государству, которое пытается эти банки, попавшие в сложное положение, спасти. UBS – один из самых больших банков в мире и одновременно этот банк входит в тройку банков, сильнее всего пострадавших от кризиса. Он уже списал в убытки активы, за которые было заплачено более 40 миллиардов долларов. Ему пришлось бы списать еще 60 миллиардов, если бы Национальный банк Швейцарии не создал специальный фонд, который фактически берет эти убытки на себя.

Вопрос о том, достаточен ли авторитет швейцарских властей для того, чтобы привлечь достаточно средств, которые позволят финансировать национализированные убытки UBS, вовсе не такой уж и риторический, как это может показаться на первый взгляд. Пример Исландии весьма характерен и доказывает, что вполне благополучные маленькие государства могут оказаться на грани банкротства, пытаясь спасти свои крупные банки.

Самое неприятное в истории со спасением UBS заключается в том, что, несмотря на все предпринимавшиеся ранее меры, включая привлечение дополнительного капитала из суверенных фондов развивающихся стран и у крупных частных инвесторов, банк стремительно теряет клиентов, а значит и надежду на скорое выздоровление. Только за третий квартал из банка было выведено около 45 миллиардов долларов. Это связано не только и даже наверное не столько с тем неприятным положением, в котором оказался банк. Просто миллионеры и миллиардеры всего мира, которые в частном порядке хранят свои сбережения в швейцарских банках, терпят колоссальные убытки и вынуждены срочно распечатывать свои «кубышки».

Швейцарские банки, вроде UBS или Credit Suisse, конечно же спасут, сомневаться в этом не приходится. Спасут хотя бы потому, что они являются «системообразующими» не только для Швейцарии, но и для мировой финансовой системы. Поэтому если швейцарские власти не справятся, это станет делом всех развитых и сильных развивающихся стран. Вопрос в том, достаточно ли быстро будут приниматься необходимые меры и какую цену придется заплатить за это Швейцарии.

17 октября 2008 г. • money.newsru.com

ГАДАТЬ О ТОМ, КАКИМ БУДЕТ ВАЛЮТНЫЙ КУРС В РОССИИ,БЕСПОЛЕЗНО – ВСЕ В РУКАХ ЦБ

В конце прошлой недели поползли слухи о том, что Банк России допустит резкую девальвацию рубля, после чего российская валюта начнет медленно укрепляться. Возможным источником этого слуха стали рассуждения отдельных экспертов, вот уже больше месяца предлагающих ЦБ именно так и поступить. В понедельник Банк России наглядно продемонстрировал, что держит ситуацию под контролем и способен установить практически любой курс рубля.

Если у кого-то оставалась иллюзия, что курс рубля к доллару или евро подчиняется каким-то рыночным законам, в понедельник, после того, как ЦБ сначала удовлетворил весь спрос на иностранную валюту, а потом существенно укрепил рубль, заставив спекулянтов зафиксировать убытки, она должна была рассеяться. После «демонстрации силы» ЦБ продолжил следовать привычным курсом, который ориентируется на бивалютную корзину с небольшим ослаблением рубля.

Насколько были правы те, кто отправился штурмовать обменные пункты, покажет время, но одно очевидно: быстро и много заработать на валюте в обозримом будущем не получится. Возможно, ЦБ некоторое время позволит рублю ослабляться к бивалютной корзине, как позволял в течение последнего месяца. Однако в любой момент тенденция может смениться на ровно противоположную.

Попытаться обыграть Банк России на валютном рынке – задача бесперспективная. Дело в том, что ни у кого нет достаточного количества рублей, чтобы купить у ЦБ его золотовалютные резервы. Такого количества рублей просто в природе не существует. Согласно данным Банка России, на 1 октября количество наличных рублей в обращении (с учетом остатков в кассах кредитных организаций) составляло 4,285 триллиона рублей – около 50 миллиардов долларов, а вся денежная масса на 1 сентября – 14,5 триллиона (около 550 миллиардов долларов) – практически столько же, сколько международных резервов у ЦБ.

Единственная возможность, которая есть у банков – это покупать валюту, брать под нее у ЦБ же рублевые кредиты и снова покупать доллары или евро. Именно этой тактики и придерживались спекулянты, которых «наказал» в понедельник ЦБ. Кроме того, на валютный рынок могут попасть средства самого ЦБ, которые выделяются для добавления ликвидности в банковскую систему.

Однако и тут возможности игроков, ставящих на ослабление рубля, весьма ограничены. Самый большой доступ к рублям от ЦБ имеют государственные Сбербанк и ВТБ, а они ссориться с Банком России и играть против него не будут. Скорее наоборот, они будут следовать тем курсом, который выгоден в каждый конкретный момент крупнейшему игроку валютного рынка.

И все же списывать ослабление рубля исключительно на действия спекулянтов не совсем справедливо. Отток капитала из страны – медицинский факт, и снижение золотовалютных резервов ЦБ – лишнее тому подтверждение. Тут, правда, надо оговориться, что если курс доллара за последний месяц вырос на два рубля, то евро напортив, подешевел примерно на полтора рубля. Это является отражением общемировой тенденции – доллар серьезно укрепился к евро (и сокращение золотовалютных резервов ЦБ объясняется в том числе и переоценкой той части резервов, которая размещена в дешевеющих евро и британских фунтах). Однако даже по отношению бивалютной корзине, в которой «лежит» 55% долларов и 45% евро, номинальный курс рубля снизился (хотя и очень незначительно). Это в конечном итоге и привело к росту спроса на валюту у граждан и биржевых спекулянтов.

Возникает вопрос, для чего ЦБ нужно было ослаблять рубль, рискуя вызвать панику и приток на валютный рынок части рублей, размещенных Минфином и самим же Банком России в коммерческих банках для ликвидации кредитного кризиса. Причин тому несколько.

Во-первых, в течение последних пары лет в России наблюдалась ровно противоположная ситуация. Мощный приток нефтяных денег заставлял Банк России балансировать между слишком сильным укреплением рубля, которое подрывало конкурентоспособность российской экономики, и добавлением слишком большого количества рублей в экономику за счет скупки иностранной валюты в золотовалютные резервы. В результате ни одна из задач полноценно не выполнялась. Рубль укреплялся, заставив выучит все население термин «голландская болезнь», и золотовалютные резервы росли слишком быстро, что приводило к появлению в экономике избыточного количества рублей и провоцировало инфляцию. В условиях кризиса ЦБ может несколько ослабить рубль, чтобы дать «вздохнуть» не выдерживающим конкуренции с импортом российским производителям.

Во-вторых, существует и более человеческая причина того, что ЦБ плавно опускает рубль, провоцируя рост спроса на валюту и продавая все долларов из резервов. Являясь российской организацией, Банк России отчитывается в рублях. Снижение номинального курса доллара заставляет ведомство Сергея Игнатьева отчитываться об убытках, полученных за счет пересчета в рубли по курсу золотовалютных резервов. Сейчас Банк России банально фиксирует прибыль, продавая по 26 с лишним рублей доллары, купленные по 23,5 и по 24, и по 25 рублей.

Есть еще одна причина, по которой ЦБ допускает ослабление рубля, провоцируя спрос со стороны банков и населения. Дело в том, что в результате кризиса количество финансовых инструментов, в которые можно было бы абсолютно надежно разместить такой объем золотовалютных резервов, как у Банка России, резко сократилось. Громкий скандал с размещением части резервов в Fannie Mae и Freddie Mac не прошел для ЦБ даром. Да и критика «политики кредитования Америки под мизерные проценты» звучит в последнее время все громче, и лишний раз подставляться под удар ЦБ не будут.

Таким образом, Банк России в очередной раз ведет сложную игру, зарабатывая прибыль и решая параллельно большое количество экономических и политических задач. При этом он балансирует на грани паники среди населения, до которого, пусть и с некоторым запозданием, но начало таки доходить, что кризис не только где-то там, в Америке, но и в России. Когда закончится эта игра может сказать разве что председатель ЦБ Сергей Игнатьев, да пара-тройка его заместителей. Назвать эту игру нечестной тоже нельзя. Ведь власти откровенно всех предупреждают, что заработать валютным спекулянтам не светит.

23 октября 2008 г. • money.newsru.com

СНАЧАЛА НЕПЛОХО БЫ СТАБИЛИЗИРОВАТЬ СИТУАЦИЮ В СТРАНЕ, А ТАМ МОЖНО И МИРУ ЧТО-ТО ПРЕДЛАГАТЬ

«Большинство стран столкнулись с тем, что грубые ошибки – ошибки, совершенные рядом государств, – привели к серьезным проблемам. Удельный вес американского финансового рынка и его влияние на мировую экономику очень велики. Поэтому кризис, случившийся в США, рикошетом ударил по экономике практически всех стран».

Д.А. Медведев, выступление в видеоблоге

В четверг российский президент обновил свой видео-блог – рассказал о мировом финансовом кризисе и его последствиях для страны. Правда, «блогом» назвать это нельзя даже с большой натяжкой, поскольку открыт он на кремлевском сайте, где появление других блоггеров не предполагается, как не предполагается и возможности оставлять комментарии. Ну да это все так, мелкие придирки к форме, блог – так блог. Важнее содержание. Итак, кризис.

«Резкое снижение доступности кредитов ведет к падению спроса, сжимаются сами рынки сбыта, сокращается использование производственных мощностей и идут увольнения работников, что вызывает новый виток уменьшения спроса. Приостанавливаются инвестиционные программы, откладываются планы расширения производств», – четкое и емкое описание того, как развивается кризис. Только оказывается, что все не это – не про нас.

«Скажу откровенно: Россия в этот тяжелый круговорот еще не попала. И имеет возможности этого избежать. Обязана избежать». Иными словами, никакого кредитного кризиса в стране нет, банки и компании (включая государственные, полугосударственные и окологосударственные) не страдают от невозможности рефинансировать свои долги, не сокращают персонал и не приостанавливают инвестиционные программы, а максимально используют производственные мощности, планируют и дальше наращивать производство.

Такая «откровенность» из уст российского президента должна бы дорогого стоить (если только хоть кто-то относится к его словам сколько-нибудь серьезно). Граждане, еще накануне штурмовавшие обменные пункты, сметая по любым ценам долларовую наличность, должны бы вернуться и в порядке общей очереди поменять доллары обратно на рубли. Это как минимум. Как максимум им бы еще пойти и купить акции не попавших «в тяжелый круговорот» банков и корпораций.

Уже на следующий день после выступления президента блестяще подтвердились все его слова, сказанные про мировой кризис. Панические распродажи в Европе и Азии были вызваны именно тем фактом, что никакие действия финансовых властей развитых и наиболее экономически мощных развивающихся стран не могут пока остановить финансовый коллапс, в котором сгорают триллионы долларов, йен и евро. Более того, кризис перекинулся уже с финансового сектора на реальный. Первые жертвы уже названы. Ими станут, скорее всего, автомобильные концерны. За ними последуют производители стали, промышленных металлов, электроники. Перечислять можно долго, речь не об этом.

Сколько бы бывший советник президента Андрей Илларионов ни убеждал публику в том, что экономического кризиса ни в США, ни в мире пока нет, он все-таки присутствует. В Великобритании впервые за последние 16 лет зафиксировано квартальное снижение ВВП. С июля по сентябрь экономика падала, и шансов на то, что до нового года ситуация кардинально изменится к лучшему, практически никаких. Данные по еврозоне зафиксировали снижение ВВП уже во втором квартале. В США отчетности за 3 квартал пока нет, но ждать приятных сюрпризов не стоит.

При этом в России, которая «в этот тяжелый круговорот еще не попала», рынок в очередной раз обвалился сильнее, чем во всех остальных странах мира, а доллар преодолел отметку 27 рублей. Потери тех, кто стал акционерами государственных эмитентов, разместивших в прошлом – позапрошлом годах свои акции в ходе «народных IPO», приближаются к 20 миллиардам долларов.

Поэтому когда президент Медведев говорит: «Сейчас важно не только защититься от проблем, но и по максимуму использовать возникающие возможности, а их немало», это выглядит как попытка пробежаться впереди паровоза. Неплохо бы сначала стабилизировать финансовую систему, которая (и речь не только о фондовом рынке) продолжает пребывать в полукоматозном состоянии. Неплохо бы доказать жизнеспособность выстроенной в последние годы экономической модели, в основе которой лежат гигантские государственные сырьевые корпорации, обремененные не менее гигантскими долгами, вызванными агрессивной скупкой активов, изрядно в последние месяцы обесценившихся.

Только после этого можно рассуждать о том, что «мы должны активно участвовать в разработке новых правил игры в мировой экономике – для получения максимальных выгод для себя и для продвижения новой идеологии, обеспечивающей демократичность и устойчивость глобальной финансовой архитектуры».

Архитектура действительно несовершенна, что и демонстрирует нынешний кризис, переросший из финансового в экономический. Однако в современной экономике многое зависит от доверия инвесторов. И тот факт, что в самые острые моменты кризиса единственным растущим активом остаются казначейские облигации США – их берут даже с доходностью ниже 4% годовых, в то время как российские суверенные евробонды никто не покупает даже с доходностью 11% годовых – говорит о многом. Госдолг США – одна из главных угроз мировой экономики, с этим никто не спорит, но это не значит, что Россия готова стать одним из мировых экономических лидеров. Это надо еще доказывать.

Единственное, что в настоящий момент Россия может предъявить миру – это стремительно дешевеющее – несмотря на все усилия ОПЕК – сырье, да еще 500 с небольшим (в августе, правда, было почти 600) миллиардов долларов золотовалютных резервов. При этом на нефтяном рынке сейчас идет ликвидация (в ряде случаев принудительная) спекулятивных покупок нефтяных фьючерсных контрактов, и влияние ОПЕК на рынок, мягко говоря, ограничено. При этом очень многие страны-экспортеры нефти не накопили достаточных резервов и вряд ли будут способны долго соблюдать дисциплину и придерживаться установленных картелем квот. Так что прогнозировать цену на нефть, газ, медь, сталь, никель (продолжать можно долго) в условиях мирового кризиса почти невозможно.

Что же касается золотовалютных резервов ЦБ и резервов правительства, то у России их, конечно, много. У одного ЦБ 515 миллиардов долларов (по последним официальным данным). Да только у Федеральной резервной системы США этих долларов неограниченное количество – она их печатает (и, надо сказать, делает это без зазрения совести, что, конечно, не останется без последствий).

Так что Россию, конечно, позовут перестраивать глобальную финансовую архитектуру, но лучше в этом процессе участвовать в качестве страны, которая может похвастаться хоть какими-то результатами по стабилизации ситуации в стране. К сожалению, предъявить российским властям пока нечего.

24 октября 2008 г. • Ежедневный журнал.

МИРОВОЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС ПРЕВРАЩАЕТСЯ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ

До настоящего момента мировой финансовый кризис развивается по наихудшему из всех возможных сценариев. Ни триллионы долларов, добавленной мировыми Центральными банками ликвидности, ни волна национализации крупнейших банков, ни героические попытки самых маститых и уважаемых «гуру» фондового рынка, вроде Уоррена Баффета, призывающих покупать акции, не смогли стабилизировать ситуацию.

Паралич банковского и финансового сектора привел к многомиллиардным потерям в производственных секторах, не способных привлечь деньги для рефинансирования своих долгов. Ситуация усугубляется резким снижением потребительской активности по всему миру, и особенно в развитых странах. Первый мощный удар получили автомобильные концерны, которые и без того работали на грани рентабельности в условиях жесточайшей конкуренции.

Если раньше к перечню «токсичных» активов, которые уже привели к списаниям в убытки крупнейшими банками и прочими финансовыми институтами более 600 миллиардов долларов, относились в основном ипотечные облигации и синтетические финансовые инструменты на их основе, добавились долги промышленных предприятий, объем которых оценивается в триллион с лишним долларов.

Надежда на то, что финансовые вливания позволят оздоровить банковскую систему и перезапустить механизм кредитования производственных секторов и населения не оправдывается. Цепная реакция фиксирования убытков перекидывается со страны на страну, с сектора на сектор. По информации агентства Bloomberg, только с начала октября капитализация 48 самых развитых рынков акций, входящих в индекс MSCI World упала на 10 триллионов долларов. Иными словами, инвесторы потеряли эти 10 триллионов, поскольку многие вынуждены были зафиксировать убытки.

Прогнозы о том, что развитые страны свалятся в рецессию, начали становится реальностью – в Великобритании впервые за последние 16 лет зафиксировано квартальное снижение ВВП.

Паника с фондовых рынков перекинулась на валютные. Бегство инвесторов из иностранных активов захлестнуло весь мир без исключения. Жалкие остатки вложенных по всему миру денег потекли в сторону двух стран, на долю которых приходится львиная доля глобальных инвестиций – США и Японии. В результате японская йена выросла к доллару до максимальных значений с 1995 года, укрепившись к доллару за неделю на 8,5%. Доллар в свою очередь укрепился к евро и британскому фунту, причем фунт обвалился до минимумов 37-летней давности. Про кросс-курс фунт/йена и говорить нечего.

Это явилось отражением краха еще одного рынка – carry trade, раздувшегося в последнее десятилетие, по приблизительным оценкам (точных оценок не существует) до нескольких триллионов долларов. Суть сделок carry trade проста – это игра на разнице процентных ставок в разных странах. Если в Японии ставка рефинансирования составляет 0,5%, а в Великобритании – 4,5%, то разница в 4% годовых для тех, кто имеет возможность кредитоваться в Японии и размещать деньги в Великобритании, так и просится в руки.

Подобные игры имеют смысл только на больших объемах денег. Однако когда курс валюты, в которой размещены деньги, обваливается, приходится фиксировать убытки, причем, как и на всех прочих сегментах финансовых рынков, в определенный момент этот процесс становиться для большинства инвесторов вынужденным и самоподдерживающимся. Каждая новая волна продаж заставляет все большее количество участников фиксировать убыток, толкая рынок все глубже в пропасть.

Кстати, одной из первых жертв рынка carry trade стали российские банки, которые привлекали относительно дешевые (но краткосрочные) кредиты на западе и размещали их в рублях под существенно более высокие проценты – благо рынок ипотечного, потребительского и автомобильного кредитования рос в России бурными темпами, а укрепление рубля, продолжавшееся до середины года, делало этот бизнес еще более выгодным.

Возвращаясь к мировым проблемам, можно сделать вывод, что потери мировой финансовой системы, а вслед за ней и мировой экономики, и населения растут быстрее, чем денежные власти развитых и развивающихся стран успевают их восполнять.

А поскольку восполняются эти потери отнюдь не бесплатно, а за счет «национализации убытков» и роста государственного долга, рано или поздно, возникнет вопрос, насколько далеко готовы государства пойти по пути принятия на себя убытков банков и промышленных корпораций, и насколько они окажутся после этого платежеспособными.

У некоторых государственных деятелей нервы начинают не выдерживать. Так, Николя Саркози призвал Евросоюз создать специальный фонд для выкупа крупных пакетов акций предприятий стратегических отраслей. Иными словами – к широкой национализации. Евросоюз отказался, однако подобные действия в отношении крупных концернов (например, автомобильных) выглядят практически неизбежными. Причем, не только в Европе, но и в США. Каким будет следующий (или предваряющий национализацию) шаг, догадаться несложно.

В условиях мирового кризиса перепроизводства, вызванного сокращением потребления в развитых и наиболее сильных развивающихся странах, власти то одной, то другой страны могут начать закрывать свои рынки от импортных товаров, чтобы защитить национальные компании от внешней конкуренции. Это спровоцирует еще более глубокий кризис, который ударит по промышленным группам, давно переросшим национальные границы.

24 октября 2008 г. • money.newsru.com

ЧАСТЬ 6Как пережить кризис и можно ли на нем заработать

Те, кто читал эту книгу подряд и добрался до этого раздела, очевидно уже поняли, что нынешний кризис, без преувеличения, уникален. Количество беспрецедентных событий, произошедших в течение 2008 года, исчисляется десятками. И громкая фраза о крахе мировой финансовой системы, которая содержится в первой статье, написанной в 2005 году, готова стать реальностью. Не исключено, что уже в 2009 году те рекомендации, которые содержатся в текстах, опубликованных ниже, будут неактуальны, поскольку финансовые и фондовые рынки изменятся до неузнаваемости, и не останется ни акций, ни облигаций, ни, тем более, более сложных финансовых инструментов. Не исключено, что система плавающих валютных курсов будут упразднена.

И все же, процесс перестройки может затянуться. Период дефляции, для которого достаточно одной рекомендации – держать как можно больше денег в наличности и отложить покупки на завтра, поскольку завтра будет дешевле – сменится мощным инфляционным витком, который будет вызван работой печатных станков в странах, «национализировавших убытки» своих банков и «стратегических» частных компаний. Так что, глядишь, и информация о способах защититься от инфляции или заработать на падении сгодится. Рекомендации эти также размещены в хронологическом порядке, поэтому рассматривать их лучше в контексте того периода кризиса, когда они были написаны.

МОДА НА ИНВЕСТИЦИИ

Все больше российских граждан открывают для себя рынок коллективных инвестиций. Главное, чтобы коррекция фондового рынка не убила в инвесторах желание вкладывать.

В момент написания этой статьи российский фондовый рынок пребывал в состоянии, близком к свободному падению. Масштабная коррекция началась вслед за обвалом акций китайских предприятий, торгующихся на Шанхайской фондовой бирже. Сдувание китайского «пузыря» породило прокатившуюся по всему миру мощную волну падения биржевых котировок.

Начало кризиса пришлось на последние числа февраля. И именно в феврале российские паевые инвестиционные фонды (ПИФы) привлекли рекордное количество денег – 5,8 млрд руб. Динамика притока средств в коллективные инвестиции весьма впечатляющая: за прошлый год управляющие компании привлекли 40 млрд руб., что вчетверо больше, чем годом ранее.

Бум этот вполне объясним и вызван целым рядом объективных факторов. Высокие цены на нефть привели к росту реальных располагаемых доходов населения: у людей появились свободные деньги, которые граждане, удовлетворив насущные нужды, начали откладывать. Однако этот увлекательный процесс очень многих в последние годы стал разочаровывать. Те же высокие цены на энергоносители и поток в страну нефтедолларов привели к укреплению как реального, так и номинального курса рубля, и традиционный для российских «кубышек» доллар потерял свою привлекательность. Американская валюта обесценивается гораздо быстрее «деревянного», но и просто хранить деньги в рублях совсем невыгодно. Никакие усилия ЦБ, который пошел даже на укрепление курса отечественной валюты, не могут обуздать инфляцию. То есть, если считать традиционную потребительскую корзину самым необходимым для того, чтобы человек не умер от голода и не замерз в холода, цифры еще приемлемые. Но если посмотреть динамику цен на более широкий спектр товаров и услуг (и особенно на недвижимость), получается совсем иная картина. Люди было понесли деньги в банки, но там проценты по рублевым депозитам в полтора-два раза ниже даже официальной инфляции.

На этом фоне российский фондовый рынок, стабильно приносивший инвесторам 70—80, а то и 120% ежегодно, выглядит Клондайком и Эльдорадо в одном флаконе. Правда, большинство населения, впервые познакомившись с акциями благодаря Сергею Пантелеевичу Мавроди и с инвестиционными фондами благодаря ваучерным фондам, до сих пор с подозрительностью относится и к тем, и к другим. Да и в технологии биржевой торговли большинству разбираться недосуг – они зарабатывают деньги совсем иным. С другой стороны, наблюдать, как стремительно тает покупательная способность собственных сбережений, – занятие не для слабонервных.

Доходность – плата за риск

Вариантов получения дохода от инвестиций на фондовом рынке есть несколько. Можно просто обратиться в брокерскую контору, открыть счет, купить приглянувшиеся акции и дать им спокойно расти в цене, докупая еще, когда появляются свободные деньги. Те, кто хочет постоянно контролировать процесс, могут не только наблюдать за ходом торгов, но и самостоятельно торговать акциями (и не только) через Интернет. Там же, во Всемирной паутине, можно найти огромное количество учебников и симуляторов биржевой торговли, практически любую аналитику. Интернет-трейдинг стал в последние два-три года весьма популярным занятием. Сегодня можно в самых неожиданных местах увидеть на рабочих мониторах где-нибудь в углу маленькое окошко со сделками по тому или иному инструменту или график, обновляющийся в режиме реального времени. К сожалению, это нередко отвлекает от работы. Некоторые работодатели уже принимают меры, блокируя в корпоративных сетях выходы на серверы бирж или брокеров. Да и эффективность совмещения биржевых спекуляций с основной деятельностью, никак с фондовым рынком не связанной, редко оказывается высокой.

Спекулятивные счета очень часто приносят своим владельцам убытки. Казалось бы, на растущем рынке сложно проиграть. Но при ближайшем рассмотрении даже самый «стабильный» рост складывается из многочисленных локальных взлетов и падений. У неискушенного спекулянта возникает желание извлечь максимальную прибыль, многократно покупая акции по более дешевой цене и продавая их дороже. Однако точно определить разворотные моменты рынка почти невозможно, и нередко такие спекулянты попадают в «пилу»: покупают на локальных максимумах, а продают на минимумах. Усугубляется ситуация предоставляемой практически всеми брокерами возможностью использовать «кредитное плечо», размеры которого колеблются от 2 до 4 (иными словами, можно покупать или продавать акции, стоимость которых в 2—4 раза превышает размеры счета).

Проиграв деньги со своего первого самостоятельного счета, те, кто еще не потерял вкуса к защите сбережений на фондовом рынке, решают доверить свои средства профессионалам. Тут возможностей тоже несколько. Во-первых, многие банки, инвестиционные и управляющие компании предлагают такую услугу, как доверительное управление. К клиенту прикрепляется персональный консультант, вместе с которым принимается решение о структуре и сроке инвестиций (последнее слово, конечно, всегда за клиентом), а потом этот менеджер еще и «присматривает» за инвестициями, советуя те или иные действия. Особенно актуальными такие советы бывают в периоды кризисов. Платой за доверительное управление может быть как фиксированный процент от инвестиций, так и доля полученных доходов (очень часто управляющие берут и то и другое). Правда, чтобы воспользоваться такой услугой, надо быть готовым вложить сразу не один десяток (а то и не одну сотню) тысяч долларов.

Для неквалифицированных инвесторов, которые не готовы пока воспользоваться дорогостоящими услугами персональных финансовых менеджеров, современные инвестиционные фонды – разумный выход из положения. Кроме того, коллективные инвестиции позволяют лучше диверсифицировать вложения, чем даже сравнительно крупные индивидуальные инвестиции. Покупая паи разных по структуре вложений фондов, инвестор может выбрать оптимальное для себя соотношение риска и доходности.

Шаг влево, шаг вправо – расстрел

По своей организационно-правовой форме инвестиционные фонды делятся на паевые и акционерные. Последних в России крайне мало: по данным Федеральной службы надзора за финансовыми рынками (ФСФР), их всего шесть, в то время как число ПИФов приближается уже к четырем сотням. Главное отличие состоит в том, что ПИФ не является самостоятельным юридическим лицом. Это имущественный комплекс, чаще всего создаваемый той или иной УК, которая впоследствии и управляет активами фонда. Пайщики, в отличие от акционеров, никак повлиять на деятельность фонда не могут. Единственное их право – «голосовать ногами». Впрочем, опасения, что управляющие компании поддадутся искушению использовать деньги пайщиков не по назначению, не имеют под собой серьезных оснований.

После разухабистых 90-х, когда за несколько лет российский фондовый рынок успел набить все шишки, на которые у развитых стран ушло по полтора-два века, наши денежно-финансовые власти создали в стране довольно жесткую и упорядоченную систему регулирования и контроля, отвечающую основным мировым тенденциям. Особенно строги правила на рынке коллективных инвестиций. Во-первых, существуют нормативы инвестирования в те или иные инструменты (особенно на фондовом рынке). Скажем, в акциях одной, даже самой расчудесной компании фонд акций хранить все деньги не может (в ценных бумагах одного эмитента может быть размещено не более 15% суммы чистых активов фонда). Во-вторых, все сделки, совершаемые управляющими компаниями, учитываются независимыми спецдепозитариями, которые, помимо функции хранения и учета активов фондов, выполняют и контролирующую функцию, следя за тем, чтобы УК не выходила за рамки действующих нормативов и инвестиционных деклараций, на основании которых создавались фонды. Учет пайщиков фондов также обособлен от управляющих компаний и ведется независимыми регистраторами. Причем ни спецдепозитарии, ни регистраторы не могут быть аффилированы с УК. Далее, сам процесс покупки или продажи ценных бумаг УК также совершают через независимого брокера или дилера, что исключает возможность совершения договорных сделок. И наконец, структура портфеля фондов на тот или иной момент времени, как правило, не является закрытой информацией и доступна для анализа.

Все вышесказанное в целом относится к фондам, основу активов которых составляют инструменты фондового рынка. Однако в качестве объектов инвестирования может выступать и другое имущество.

Лучшее – враг хорошего

Пока опасения, что мартовское падение на российском фондовом рынке отпугнет потенциальных покупателей паев, не представляется обоснованным. Как показывает опыт прошлого года, майская коррекция лишь подхлестнула аппетиты инвесторов: падение котировок тогда было воспринято как чуть ли не последний шанс выгодно вложить деньги. Четырехкратному росту притока денег в ПИФы не помешали ни масштабное «народное» IPO «Роснефти», привлекшее весьма серьезные суммы частных инвесторов, ни даже начавшееся в сентябре снижение мировых цен на нефть. И это, похоже, только начало. Количество пайщиков в этом году уже перевалило за 300 тыс. Казалось бы, цифра огромная, но по сравнению с европейскими странами и особенно США и Великобританией, где более половины населения накапливает деньги в инвестиционных фондах, она мизерна. Даже в Польше, которая начала реформы не намного раньше России, инвесторами паевых фондов является около 10% работоспособного населения. По некоторым оценкам, потенциальных инвесторов ПИФов в России сейчас около 70 млн. Это 50 млн тех, кто хранит сбережения в банковских вкладах или наличными, и еще около 20 млн тех, кто просто не начинал копить, хотя их ежемесячный доход позволяет откладывать деньги.

Спрос, как обычно, рождает предложение. Фонды и управляющие компании появляются едва ли не каждый день. По состоянию на 1 марта в процессе формирования было более 40 новых фондов. Львиная доля растущего денежного притока направляется в самые доходные сегменты: на фондовый рынок и рынок недвижимости. Это толкает цены на акции и недвижимость все выше, делая их еще более привлекательными.

Повышенный интерес населения к фондовому рынку для экономики страны – благо. Во-первых, инвестиционные ресурсы для предприятий становятся гораздо более доступными, а во-вторых, фондовый рынок стерилизует избыточную денежную массу, без чего удержать инфляцию в нынешних рамках властям не удалось бы. Проблема в том, что именно так выстраиваются пирамиды и надуваются «пузыри», которые рано или поздно рушатся и лопаются. И страдают от кризисов в основном мелкие неискушенные инвесторы, польстившиеся на высокие цифры доходности, причем именно они нередко усугубляют ситуацию, легко поддаваясь панике.

Неудивительно, что в подобных обстоятельствах российский финансовый регулятор прилагает усилия к тому, чтобы сделать рынок более устойчивым. Самым удачным шагом в этом направлении стало изменение положения о составе и структуре активов ПИФов, подготовленное в феврале ФСФР. Главное нововведение заключается в том, что управляющие компании смогут включать в портфели бумаги, которые торгуются не только на российских, но и на крупнейших мировых фондовых биржах: London Stock.

Exchange, New York Stock Exchange, Euronext, American Stock Exchange, Deutsche Borse, NASDAQ и Hong Kong Stock Exchange. С одной стороны, это диверсифицирует активы ПИФов, сделав их более устойчивыми к колебаниям на отечественном рынке, с другой – снизит напряжение на самом рынке за счет оттока с него части средств. В свою очередь, появление ПИФов, в структуру которых будут инкорпорированы активы, торгующиеся на ведущих мировых площадках, привлечет новых инвесторов.

Другое нововведение далеко не столь однозначно. Та же ФСФР выдвинула инициативу создать компенсационный фонд для пайщиков ПИФов, который работал бы аналогично банковскому Агентству по страхованию вкладов (АСВ). Правда, отчисления туда планируется делать вдвое меньшие, чем делают банки в систему страхования вкладов, но все равно, по оценке РБК, уже через несколько месяцев после своего создания в новом фонде окажется порядка 5 млрд руб.

Желание защитить инвесторов понятно и вполне похвально. Проблема лишь в том, что паи фондов в качестве объекта инвестиций и сбережений принципиально отличаются от банковских депозитов. Если банки гарантируют выплату фиксированных процентов по вкладам и АСВ выплачивает деньги клиентам в случае нарушения банком своих обязательств, то УК никакой доходности не гарантируют, более того, прямо предупреждают пайщиков о возможных убытках, с чем инвестор соглашается, собственноручно подписывая договор доверительного управления. Что в данном случае будет являться страховым случаем, совершенно непонятно. Если обвал рынка, то неясно, что считать обвалом и что произойдет, если через пару дней после обвала рынок начнет восстанавливаться. Или, скажем, пайщики какого-либо фонда облигаций понесут убытки в результате дефолта по бумагам того или иного эмитента. Но и тут непонятно, почему инвесторы ПИФов должны получить компенсацию, а другие держатели бумаг – нет. Тогда уж имеет смысл создавать страховой фонд, куда эмитенты бумаг с фиксированной доходностью отчисляли бы часть полученных от размещения денег. Участники рынка надеются, что фонд будет страховать не рыночные риски, а убытки, которые могут быть причинены непрофессиональными или мошенническими действиями управляющих. Однако отличить, в каком случае причиной убытков стала ситуация на рынке, а в каком – непрофессиональные действия УК, очень сложно. Разве что ориентироваться на соблюдение инвестиционных стратегий и нормативов, принятых при формировании портфелей. Но контролировать соблюдение управляющими компаниями всех этих правил должны спецдепозитарии, а следить за тем, чтобы УК не занимались махинациями с паями, должны спецрегистраторы. Тогда имеет смысл брать деньги для перечисления в страховой фонд именно с регистраторов и спецдепозитариев.

Что бы ни стало источником формирования страхового фонда, в конечном итоге деньги все равно пойдут из средств инвесторов, повлияв на стоимость управления средствами фондов и увеличив комиссионные УК. Для инвесторов, которые, осознавая риски, вкладывают в фонды, оперирующие инструментами с высокой доходностью, и ставят именно этот критерий во главу угла, нововведение ФСФР станет неприятным сюрпризом.

1 апреля 2007 г. • Большой Бизнес.

БИТВА ЗА СБЕРЕЖЕНИЯ

Вопрос о том, что делать со своими сбережениями, отнюдь не праздный. В условиях, когда инфляция зашкаливает за 10% годовых, а банки в лучшем случае предлагают 7—8%, иногда проще взять льготный кредит под 9% годовых в валюте и сделать крупную покупку, о которой давно мечталось, чем пытаться на нее скопить. Однако этот подход неприменим, когда речь идет о сбережениях «на черный день» или «на старость».

Зеленое прошлое

Весь конец прошлого и начало нынешнего века российские граждане не слишком задавались вопросом, каким образом сохранить заработанное в неприкосновенности и уберечь от инфляции. Какие бы кульбиты ни совершала национальная валюта, в распоряжении всегда были доллары – ликвидный, стабильно растущий инструмент. Те, у кого зарплаты были в американской валюте, не спешили ее обменивать на рубли, поскольку практически каждый следующий поход в обменный пункт приносил больше рублей за то же количество долларов. Ситуация начала меняться в конце 2002 года, когда, достигнув максимальной отметки 31,88 рубля за доллар, американская валюта начала дешеветь. После нескольких заминок в 2003—2005 годах процесс с прошлого года ускорился. Параллельно, хотя и с некоторым отставанием, начался процесс дедолларизации экономики, а сберегающие граждане, устав умножать нанесенные инфляцией убытки на потери от удешевления доллара, принялись искать альтернативу.

Неясное будущее

Расставшись с долларом в качестве средства сбережения, лишь незначительная часть людей перешла на евро. Объясняется это во многом неудачным стартом единой европейской валюты, а также тем, что курс евро по отношению к рублю растет не так заметно. Спрос на другие валюты вроде британского фунта, японской иены или швейцарского франка в России пока не слишком велик, хотя в рамках диверсификации долгосрочных сбережений имеет смысл часть их вкладывать и в эти валюты. За последний год доллар драматически обесценился относительно многих валют, и большинство аналитиков прогнозирует, что в следующем году возможна небольшая коррекция. Поэтому бежать сломя голову менять все доллары на фунты или иены, наверное, не стоит. Однако если планировать на годы вперед, перспективы у американской валюты из сегодняшнего дня выглядят отнюдь не радужно.

Одна корзина

Высокий уровень инфляции в России заставил многих заняться поиском более доходных инструментов, чем просто валютные депозиты: вот уже несколько лет сограждане осваивают финансовую грамоту. Особенной популярностью пользуются паевые инвестиционные фонды (ПИФы) – вполне демократичный институт, позволяющий инвестировать даже небольшие суммы в растущий российский рынок. С памятных событий 1998 года российский фондовый рынок практически не разочаровывал инвесторов, а за последние пять лет непрерывного роста значение индекса РТС увеличилось в 6,8 раза. Большинство фондовых аналитиков прогнозируют, что темпы роста могут замедлиться, возможна коррекция, однако в ближайшие месяцы общая тенденция к повышению сохранится. Существуют, правда, и более мрачные прогнозы. В случае замедления роста мировой экономики цены на нефть могут резко обвалиться с нынешних почти заоблачных высот. При таком сценарии акции российских компаний ждут далеко не лучшие времена – падение котировок способно достичь 30—50%. И несмотря на то что все меньше экспертов верит в возможность серьезного падения цен на нефть, складывать все яйца в одну корзину – даже если эта «корзина» занимает одну шестую часть суши – не совсем разумно.

Куда пойти вложиться?

Для тех, чьи сбережения исчисляются сотнями тысяч долларов, ситуация предельно проста. Практически в любом крупном банке для них существует услуга private banking, в рамках которой индивидуальный финансовый консультант выяснит все об инвестиционных предпочтениях и допустимых рисках клиента, предложит несколько инвестиционных стратегий и возьмется за реализацию выбранной.

У людей, чьи сбережения скромнее, существует несколько возможностей. Во-первых, ряд компаний предоставляет прямой доступ к торгам на американских площадках (в основном электронных). Любой желающий может купить акции Google или McDonald's (кому что ближе). Недостатком подобного решения является тот факт, что практически все компании, выходящие на американский рынок, рассчитаны на активных спекулянтов. Они взимают комиссию за каждую сделку, а с пассивных клиентов берут плату за пользование торговой платформой.

Те же, кто не готов вникать в ежедневные колебания отдельных акций и делать фондовые спекуляции своей профессией или хобби, имеют еще одну возможность. Своеобразным аналогом ПИФов, работающих на российском рынке, являются общие фонды банковского управления (ОФБУ), которые, используя форму доверительного управления, могут инвестировать не только внутри страны. Подобно ПИФам, нижний порог инвестиций, как правило, невелик – порядка 100 долларов при инвестициях в зарубежные активы. Среди ОФБУ, работающих на западных рынках, наибольший интерес представляют индексные фонды. Используя производные финансовые инструменты, они показывают доходность, максимально приближенную к фондовым индексам. При этом можно выбирать как страновые индексы, вкладываясь в американские, бразильские, китайские или южноафриканские индексные фонды, так и отраслевые. Скажем, Standard & Poor's Global Financials Sector отражает совокупную динамику стоимости 216 крупнейших компаний мирового финансового сектора. Кроме того, существуют индексные фонды, доходность которых привязана к динамике основных биржевых товаров – нефти, золота и т.д.

Откладывая часть сбережений в подобного рода фонды, следует понимать, что таким образом можно застраховаться от специфических рисков российской экономики, однако в случае мирового кризиса под угрозой оказываются все активы. По многим оценкам, на сегодняшний день и фондовые, и товарные рынки в мире перегреты. Особенно это относится к чрезвычайно популярным в последние годы фондовым рынкам Китая, Индии, Бразилии и некоторых других развивающихся стран. С другой стороны, у мировых фондовых рынков есть мощнейшая поддержка в виде многочисленных государственных инвестиционных фондов, созданных и продолжающих создаваться арабскими и азиатскими странами. По оценке Morgan Stanley, в этих фондах находится уже сейчас около 2,5 трлн долл. К 2010 году, по прогнозам банка, эта цифра вырастет до 5 трлн долл., а к 2015 – до 12 трлн долл, так что фондового кризиса, подобного обвалам 1997—1998 или 2000—2001 годов, можно и не дождаться.

19 ноября 2007 г. • The New Times.

СЛЕДИМ ЗА ЦЕНАМИ

В первый рабочий день наступившего года были обнародованы официальные данные по инфляции за предыдущие 12 месяцев. Цены на товары и услуги, включенные в инфляционную корзину, поднялись на 11,9%. Это означает, что рублевые сбережения обесценились почти на 12% (про долларовые «кубышки» и говорить нечего: за год каждый доллар принес своему владельцу 2 рубля чистого убытка – еще 7,5%). Но и эта цифра весьма условна, поскольку товары и услуги дорожали неравномерно, и многое зависит от того, с какой целью откладывались деньги. Например, те, кто откладывал в прошлом году часть зарплаты в надежде построить или подремонтировать дачу, с тоской наблюдали за ценами на стройматериалы, которые по отдельным позициям взлетели за год в полтора-два раза.

В прогнозах на нынешний год утешительного мало. Несмотря на заверения властей в том, что они справятся с инфляцией, пока нет никаких оснований считать, что ситуация кардинально поменяется в лучшую сторону: ведь факторы, которые привели к инфляционному скачку во второй половине прошлого года, никуда не делись. Даже предвыборные аттракционы неслыханной щедрости правительства продолжатся, поскольку выборный цикл пока не закончился.

В этих обстоятельствах вопрос об экономической целесообразности сбережений не выглядит полной ересью, а потребительский бум, которому самозабвенно предались россияне (и который сыграл не последнюю роль в росте цен), выглядит вполне оправданным. Более того, приобретать товары или услуги в кредит, несмотря на все проценты и комиссии, иногда выгоднее, и существенно, чем пытаться на них скопить. Особенно это относится к крупным тратам вроде покупки недвижимости, ремонта или строительства, когда копить приходится долго и предсказать, насколько за это время вырастут цены, невозможно.

И все же, несмотря на то, что деньги – будь то рубли, доллары, евро или юани – стремительно обесцениваются инфляцией, иметь некоторый их запас не помешает. Рост реальных доходов населения, который в последние годы существенно (в среднем примерно вдвое) превышает общий рост экономики, значительно расширил круг людей, имеющих возможность откладывать часть своих доходов: на старость, на «черный день», на обучение детей. При этом очевидно, что, если деньги просто лежат мертвым грузом, потери неизбежны. Поэтому интерес к способам, позволяющим хоть как-то компенсировать инфляцию, с каждым годом растет по экспоненте.

Те, кого не удовлетворяют проценты по банковским депозитам, не компенсирующим даже инфляцию, начинают осваивать фондовый рынок и рынок коллективных инвестиций. И тут многие могут быть разочарованы. Времена, когда что бы ты ни купил – акции практически любой российской компании или паи любого фонда акций, все приносило двузначную, а то и трехзначную годовую доходность, по мнению большинства участников рынка, миновали. Причем уже в прошлом году. На этом, кстати, серьезно обожглись участники «народного IPO» ВТБ, которые до сих пор не могут продать купленные прошлой весной акции банка даже по той цене, которую за них уплатили. Да и рост основного рублевого индекса ММВБ за год едва превысил 12%. Правда, это не помешало ряду фондов показать доходность 30—35%, но основная масса проиграла даже инфляции. Значит ли это, что защитить свои сбережения от инфляции становится невозможно?

Вовсе нет, напротив. Количество инструментов, позволяющих зарабатывать на росте акций, нефти, золота, недвижимости и даже коллекционного вина, постоянно растет. Просто инвестиции – даже коллективные, в паевые фонды – требуют от инвесторов все больше внимания и интереса. Чтобы зарабатывать на чем бы то ни было, достаточно следовать элементарному правилу: покупать дешево – продавать дорого. А для этого необходимо хотя бы следить за ценами.

14 января 2008 г. • The New Times.

ОТ ЗАЩИТЫ ДО КОНТРАТАКИ

Мировые финансовые и экономические кризисы, один из которых развивается в настоящее время, как правило, приносят инвесторам убытки, которые исчисляются сотнями миллиардов долларов. Это вовсе не означает, что не существует способов защитить свои инвестиции, а то и вовсе заработать на кризисе.

Российский рынок уже достаточно развит, и инструменты, позволяющие страховать риски, вкладываться в «защитные» активы и играть на понижение, на нем присутствуют.

Бегство от риска

Тон на мировых финансовых рынках уже давно задают крупные инвесторы вроде страховых и пенсионных фондов развитых стран, поведение которых довольно серьезно регламентировано и довольно предсказуемо. При первых признаках угрозы экономическому росту управляющие портфелями в сотни миллиардов долларов начинают сокращать долю более рискованных инструментов и наращивать количество менее доходных, но более надежных активов. При этом они ориентируются на рейтинги крупных агентств, таких как Standard & Poor's, Fitch Ratings или Moody's.

Акции изначально являются более рискованными инструментами, чем облигации, что предопределяет падение фондовых рынков. Самыми надежными считаются казначейские облигации США, поэтому сейчас, несмотря на проблемы с долларом и американской экономикой, спрос на госбумаги растет по мере развития кризиса и доходность по самым коротким (со сроком погашения до двух лет) бумагам опустилась существенно ниже уровня инфляции. На вложениях в госбумаги, в том числе и американские, специализируется целый ряд фондов (паевых и банковских), доступных и в России. Однако по нынешним временам это далеко не лучшее вложение. Причина в том, что в отличие от многих предыдущих кризисов нынешний сопровождается не укреплением, а падением доллара.

Бегство от доллара

Ослабление американской валюты, которое длится вот уже семь лет, в конце прошлого – начале нынешнего года сильно ускорилось. Ключевым моментом стал сентябрь 2007 года, когда ФРС, несмотря на явные признаки ускорения инфляции, приняла принципиальное решение гасить начавшийся кризис традиционной серией снижения ставок и накачиванием американской (а вместе с ней и мировой) экономики дешевыми долларами. Традиционно в качестве альтернативной доллару «валюты-убежища» инвесторами всегда использовался швейцарский франк. И сейчас он почти достиг паритета с долларом, тогда как в 2000 году курс был в районе 1,8 франка за доллар. Однако, покупая швейцарскую валюту или открывая в ней банковский депозит, следует помнить несколько моментов. Экономика Швейцарии сильно зависит от притока туристов из стран Евросоюза, а также от экспорта туда европейских товаров. Поэтому денежные власти Швейцарской Конфедерации всеми силами стараются не допустить слишком сильного укрепления франка к евро. Да и процентные ставки в Швейцарии ниже, чем в Европе. Наконец, банковский сектор, составляющий основу швейцарской экономики, является одним из самых уязвимых мест в нынешней ситуации, и тот факт, что крупнейший швейцарский банк UBS входит в тройку наиболее пострадавших от ипотечного кризиса мировых банков, не может не настораживать.

Золотая лихорадка

С начала года роста на фондовых рынках всего мира не получается. Зато получается рост на рынках нефти, драгоценных металлов, продовольствия и т.д. Нефть перешагнула отметку 100 долл. за баррель, золото готовится штурмовать 1000 долл. за унцию, серебро подбирается к 20 долл. Если говорить о периодах кризиса, то помимо швейцарского франка традиционным «защитным» активом являются драгоценные металлы. Альтернативой доллару всегда выступало золото. Инвестировать в драгметаллы можно по-разному.

Самый глупый, но чрезвычайно распространенный в советские времена за неимением альтернативы способ – покупать ювелирные украшения. У этого способа масса недостатков. Во-первых, изготавливаются они не из чистого металла, цена отличается от стоимости металла из-за «художественной ценности» и налогов, которые платят ювелирные заводы, магазины и т.д. Избавиться же от них можно только по цене лома (разве что дождаться, когда украшения станут антикварной ценностью).

Не менее изощренным, но малоэффективным способом является попытка заработать на росте стоимости золота путем покупки акций золотодобывающих компаний. На российском рынке бумагой, непосредственно связанной с золотом, является акция компании «Полюс Золото». Однако, как показывает практика, гораздо большее влияние на котировки «Полюса» оказывают мировые рынки или новости о разделе имущества между Михаилом Прохоровым и Владимиром Потаниным, чем собственно цена золота на мировых рынках.

Еще один способ – покупать мерные слитки. Правда, их надо где-то хранить, поэтому придется арендовать банковскую ячейку, а это дополнительные расходы. Еще более неприятным является тот факт, что слитки облагаются НДС, так что просто для того, чтобы окупиться, металл должен подорожать на 18%, а это совсем немало. Зато подержать в руках тускло отблескивающий слиток золота, ощутить его тяжесть очень приятно.

На росте цен на драгметаллы можно зарабатывать, открыв счет на бирже, в том числе российской. В срочной секции РТС активно торгуются расчетные фьючерсные контракты на золото, серебро (а также нефть, дизельное топливо и сахар). Что представляет собой фьючерсный контракт? Это обязательство покупателя купить, а продавца продать оговоренное количество того или иного биржевого (стандартного) товара в определенный день. Цена устанавливается в ходе торгов. Чтобы гарантировать исполнение сделки, биржа с обеих сторон берет залог, составляющий некоторый процент от стоимости контракта. Каждый день цена фиксируется, и залоговые средства пересчитываются. Если цена выросла, добавляются деньги на счета покупателей и списываются со счетов продавцов. Ждать срока поставки не обязательно: продать купленный контракт (или купить проданный) можно в любой момент. Расчетные фьючерсы отличаются тем, что поставка по ним не производится, а в момент завершения действия контрактов проводится окончательный перерасчет (клиринг) по цене закрытия определенной биржи. Проблема с торгами золотыми фьючерсами в России состоит в не очень высоком уровне ликвидности. Иными словами, не всегда удается купить или продать по той цене, которая должна быть на рынке исходя из того, как золото торгуется в Лондоне. Тем не менее такие моменты случаются нечасто, инструмент расторговывается, становится все более популярным.

Излюбленный способ натур увлекающихся – монеты, поскольку это настоящий рай для коллекционеров. Монеты из чистого металла делятся на инвестиционные (или тезаврационные) и коллекционные. Последние выпускаются ограниченными тиражами и посвящены тому или иному событию. Инвестиционные монеты по цене максимально приближаются к цене металла, продаются и выкупаются рядом банков по плавающему курсу (как валюта в обменном пункте). Разница между покупкой и продажей терпима, хотя и выше, чем у евро или доллара в обменниках. НДС монеты не облагаются, что является неоспоримым достоинством. Кстати, поскольку тезаврационные монеты выпускаются центробанками полутора сотен стран, коллекционировать можно и их.

Наконец, самый удобный (особенно когда речь идет о крупных суммах) способ – так называемые обезличенные металлические счета (ОМС). Работает с ними несколько банков, открывающих депозит не в той или иной валюте, а в металле. Причем доступны не только золото или серебро, но и платина с палладием. Закрыв же депозит, металл можно получить на руки, а можно взять деньгами по курсу, установленному банком. Вносить тоже можно и металлом (например, наигравшись с купленным слитком), и деньгами. Никакого НДС тут, понятное дело, нет, поскольку банк работает не с каким-то конкретным слитком (как он работает не с конкретными купюрами по 500 евро, которые клиент кладет на депозит), а с металлом вообще. На обезличенные счета даже начисляются проценты (в металле же), которые, к сожалению, очень невелики. Главным недостатком ОМС являются все риски, характерные для депозитов в российских банках: прозрачность операций для налоговых и силовых органов (да и для хакеров тоже) и риски, связанные с конкретными банками и банковской системой вообще.

Что касается роста цен на нефть или продовольственные товары (будь то зерно или растительные масла), возможностей заработать на них гораздо меньше. Самый, пожалуй, адекватный способ – товарные фьючерсы. Ведь оборудовать небольшой элеватор или нефтяное хранилище где-нибудь на приусадебном участке (даже на Рублевке) не просто слишком затратно, но и бессмысленно: основной оборот на товарных рынках проходит, как это ни парадоксально, без участия реальных товаров. Тут царят производные финансовые инструменты (в частности, фьючерсные контракты).

Купи опцион и спи спокойно

Если до сих пор рассказывалось только о том, какие активы растут в периоды американских и мировых кризисов (исключение составляет нефть, которая в силу ряда обстоятельств в нынешней ситуации ведет себя совсем нетипично), то ниже речь пойдет о финансовых инструментах, позволяющих страховать риски уже сформированных портфелей или вовсе зарабатывать на падении рынка.

Самыми, пожалуй, приспособленными инструментами для игры на понижение в России являются фьючерсные контракты, которые торгуются как на отдельные акции, так и на индексы, в том числе и отраслевые (хотя отраслевые индексы в FORTS не очень ликвидны). Удобство этого инструмента настолько велико, что ежедневные обороты торговли срочными контрактами нередко превышают обороты на реальном рынке. Самым популярным является ближайший по сроку поставки фьючерс на индекс РТС.

Преимущества использования фьючерсов при игре вниз очевидны: нет необходимости брать у брокера в долг бумаги для продажи и платить ему потом за это проценты – залоги позволяют как покупать, так и продавать контракты, оперируя при этом гораздо более значительной суммой, чем та, которая вносится на брокерский счет. Кроме того как залог могут храниться и пакеты акций, купленные в качестве долгосрочных инвестиций. Главным недостатком фьючерсов является тот факт, что операции с ними гораздо более рискованны, чем простая продажа или покупка акций. Если залоговые средства составляют 10% от той суммы, которой оперирует трейдер, это означает, что при движении рынка на 10% не в нужную сторону от залогов ничего не остается. Это, кстати послужило причиной миллиардных убытков Societe Generale в начале нынешнего года.

Жестко ограничивать риски позволяют другие срочные контракты – опционы. В отличие от фьючерсов они являются односторонним обязательством, возникающим у продавца опциона. Покупатель же опциона получает право купить или продать тот или иной товар или финансовый инструмент по фиксированной цене в определенный день или в течение определенного времени. За это право покупатель опциона платит продавцу премию, размеры которой и устанавливаются в ходе торгов. Премией по опционному контракту ограничиваются все затраты и риски покупателя. С продавца же берется залог, гарантирующий исполнение им своих обязательств. Грамотное использование опционов способно значительно снизить риски как по сформированным инвестиционным портфелям, так и при спекуляциях с фьючерсными контрактами. При этом надо отдавать себе отчет в том, что премии тем выше, чем лучше базовая цена для покупателя, и могут достигать довольно значительных размеров.

Большинство аналитиков сходятся во мнении, что нынешний кризис может оказаться более глубоким и длительным, чем большинство предыдущих. Это означает, что проблема защиты инвестиций, а также поиска растущих в период кризиса инструментов и активов будет актуальна как минимум до конца года. Однако не следует забывать, что любой, даже самый глубокий и длительный кризис рано или поздно заканчивается. И фондовый рынок начинает расти. Причем периоды его роста по длительности, за редким исключением, длятся гораздо дольше, чем периоды падения. Кроме того, акции компаний, которые переживут кризис, рано или поздно достигнут своих максимальных значений. Это обусловлено инфляцией, которая в большей или меньшей степени присуща практически любой валюте. Поэтому многие крупные инвесторы предпочитают использовать кризисные периоды для пополнения стратегических портфелей и не рискуют играть на понижение. Подобная стратегия в длительной перспективе может оказаться наиболее грамотной.

1 апреля 2008 г. • Большой Бизнес.

НЕМНОГО ОБ ИНВЕСТОРАХ

Иногда так случается: ты все заранее спланировал, разработал тактику торговли на ближайшие месяц-два, и начал реализовывать. События, которых ты ждал начали происходить… А рынок реагирует на них не так, как ты заранее себе напридумывал, а ровно наоборот…

Американцы уверили себя, что все уже так плохо, что хуже не бывает, а значит, дальше будет только лучше. Пик кризиса позади – писали всю прошлую неделю после каждой плохой новости, и вдохновленные инвесторы по всему миру (кроме, разве что Китая) устраивали ралли, боясь не успеть купить, пока все дешево. Но, по ощущениям, если на рынке и продолжится ралли, то продлится оно не больше недели. Майские обвалы, по крайней мере у нас, стали традицией.

Людей, с которыми я общаюсь на тему ПИФов и инвестиций вообще, можно разделить на три категории. Первая – все менее многочисленная – клинические обманутые вкладчики. Им свойственно влетать в последний вагон поезда, медленно ползущего в гору по направлению к пропасти. При этом они не дают себе труда разобраться в источнике роста, понять, откуда и почему берутся прибыли, и что на них влияет. Истории с ваучерами (точнее чековыми фондами), МММ, долевым строительством, «Чара-банком», сделали их тотально подозрительными и недоверчивыми. Однако жадность оказывается сильнее, и они снова и снова вкладываются в давно растущие активы, причем делают это на пике. Потом они теряют деньги и требуют «судить ВТБ». Эти люди всеми силами стараются переложить ответственность за принятые инвестиционные решения на других. Не желая глубоко ни во что вникать.

– Куда вы посоветуете вложить?

– Все зависит от риска, на который Вы готовы пойти.

– Яв этом все равно ничего не понимаю, но, говорят, вложившись в то-то и то-то можно получить -дцать процентов.

– Можно, но надо понимать, что доходность, как правило, прямо пропорциональна риску…

– Вы же говорили, что я получу -дцать процентов, а я теряю деньги.

Очень характерный диалог. Рано или поздно эти люди находят того, кто подскажет им «верный вариант». И результат, как правило, бывает плачевным.

Самые клинические случае я наблюдал, когда работал консультантом в дилинговом центре, который предоставлял услуги на FORE^. Люди закладывали квартиры и открывались с плечом 1:100, а потом в полной прострации наблюдали, как рынок в течение нескольких минут лишал их жилья. И это после многочисленных лекций и разговоров об управлении рисками, о том, что реакция рынка (см. начало) на одни и те же данные может быть ровно противоположной.

Тут как раз есть пересечение со второй категорией людей (к сожалению, к ней отношусь и я), концентрация которых на финансовых рынках повышена. Это игроки. Они постоянно в рынке, часто переворачиваются из покупки в продажу, нередко теряя при этом деньги, но иногда действуя чрезвычайно успешно. Часто, когда рынок идет против них, они повышают ставки, вместо того чтобы зафиксировать небольшой убыток и подождать большей определенности. Для этих людей интереснее и важнее процесс, чем результат. Инвестируя в ПИФы, они постоянно меняют паи одного фонда на паи другого, причем нередко результат консервативных инвесторов, которые, дождавшись благоприятного момента, купили и ждут, оказываются выше.

Наконец, «зануды». Это самый успешный тип инвесторов. Прежде, чем что-то сделать, они постараются получить максимум информации, осмыслить ее взвесить все «за» и «против», разработать подробный план действий, который будет предусматривать даже самые невероятные сценарии. Они нередко пропускают «подарки» рынка, но на длинной дистанции оказываются самыми успешными. Это те самые люди, которые готовы потратить неделю на сравнение параметров и характеристик доступных на рынке стиральных машин и еще месяц на поиски места, где выбранная модель стоит на три рубля дешевле, чем везде. Я всегда немного завидовал таким людям.

21 апреля 2008 г. • prodengi.ru

УНИКАЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ИСКУССТВА – ТОЖЕ ТОВАР, ТОЛЬКО МЕНЕЕ ЛИКВИДНЫЙ

Лишившись денег «нуворишей», сколотивших деньги на надувании финансовых пузырей, рынки антиквариата, произведений искусства и предметов коллекционирования могут серьезно «просесть». А те, кто покупал «вечные ценности» в надежде заработать, будут сильно разочарованы.

На этой неделе в Москве проводят предаукционные выставки крупнейшие аукционные дома Christie's и Sotheby's. Количество «сенсаций» поражает воображение. Аукционисты и многочисленные эксперты наперебой убеждают публику в том, что вложения в искусство и антиквариат – лучшая защита от кризиса. Этот тезис вызывает как минимум недоумение.

Christie's привез в Москву предназначенные на продажу картины Амедео Модильяни, Эдварда Мунка и Эдгара Дега. Кристис, среди прочего выставляет импрессионистов – Анри Матисса, Клода Моне, Анри Тулуз-Лотрека, а также работу Василия Кандинского «Эскиз к импровизации №3», не выставлявшуюся в России с 1910 года. А еще этой осенью будут проданы работы Малевича, Пикассо, Уорхола – обещают аукционисты. Или не будут проданы – тут уж как повезет их нынешним обладателям.

Повезет, поскольку, если очистить рынки уникальных товаров от словесной шелухи и разглагольствований о «вечных ценностях» и «самых надежных инвестициях», получится, что рынок остается рынком, где цена определяется соотношением спроса и предложения. И в условиях сокращения спроса и роста предложения ценам ничего не остается, кроме как падать. Первый «звонок» прозвенел, когда на состоявшемся в начале октября в Гонконге аукционе Christie's не удалось продать самый дорогой из выставленных лотов. Возможно «момент истины» наступит уже 3 ноября, когда состоятся торги Christie's в Нью-Йорке.

Сомневаться в успехе предстоящих торгов заставляет несколько вещей. Во-первых, главными героями проводившихся в последние годы аукционов были миллионеры и миллиардеры из демонстрировавших бурный рост развивающихся стран – России, Индии, Китая, богатых нефтью арабских стран. «Русское искусство» – от яиц Фаберже до работ российских и советских авангардистов начала века – разлеталось как горячие пирожки с аукционов и оседало в коллекциях российских участников списка Forbes.

В условиях глобальной инфляции активов или, проще говоря, в условиях повсеместного надувания финансовых пузырей, подобные покупки действительно выглядели как неплохая защита от обесценения денег, поскольку спрос на уникальные товары рос даже быстрее, чем на нефть или акции «Газпрома». Проблема заключается в том, что миллиардеры по всему миру несут многомиллиардные потери, и для многих уже не стоит вопрос виртуальной оценки их личного состояния, а речь идет о спасении бизнеса.

Не стали исключением и российские завсегдатаи крупнейших аукционов. «Черный день», на случай которого вкладывались многие в уникальные товары, наступил для всех сразу. Или почти для всех. Есть немногие, успевшие избавится от пакетов акций вовремя. Но и они скорее предпочтут скупить за бесценок компании, способные приносить реальную прибыль, а не инвестировать в произведения искусства или антиквариат, цена на которые слишком субъективны и зависят от моды, чтобы давать какието гарантии. Отсюда и такое количество «уникальных» лотов, и ажиотаж, который пытаются подогреть аукционисты.

Миллиардерам сначала придется вернуть свои миллиарды (а миллионерам миллионы), прежде чем спрос на произведения искусства, предметы коллекционирования или антиквариат (а также стометровые яхты, замки в Шотландии, острова в Тихом океане и инкрустированные бриллиантами мобильные телефоны) восстановится. Процесс же этот может затянуться надолго.

Впрочем для истинных ценителей и страстных коллекционеров наоборот начинается праздник: то, о чем они мечтали годами будет продаваться в широком ассортименте за умеренные деньги. Только к инвестициям это никакого отношения не имеет.

16 октября 2008 г. • money.newsru.com