BzBook.ru

Этот негодяй Балмер, или человек, который управляет «Майкрософтом»

Этот негодяй Балмер, или человек, который управляет «Майкрософтом»

Говарду Рорку — за то, что живет так, как никто не смог бы.

Моей младшей сестре Карле — за то, что живет так, как живет.

И моей маме-библиотекарю, Миньон Мэри Максвелл, которая, когда я был маленьким и испугался так, как может напугаться только ребенок, присела рядом со мной на кровать, взяла мои дрожащие руки в свои, сжала их и тихо произнесла: «Family. F-А-М-I-L-У. It means «Fredric Alan Maxwell I Love You»[1]

Пусть тех, кто управляет Дивным новым миром, и нельзя назвать разумными (в абсолютном, так сказать, смысле этого слова), но они не безумцы, и цель их — не анархия, а социальная стабильность. Именно для того, чтобы достичь стабильности, и осуществляют они — научными средствами — последнюю, внутриличностную, поистине революционную революцию.

Олдос Хаксли.

Введение. Негодяй, молодчина, обезьяна

Стив Балмер может напомнить вам многих людей. Крепкий, лысый, ширококостный, Балмер вырывается на сцену — эдакий гибрид губернатора Миннесоты (и профессионального борца) Джесса Вентуры и дядюшки Фестера из «Семейки Адамс». Он ведет себя как Джон Белуши под кайфом. Он сейчас весь тут, перед компанией компьютерщиков. Голос певицы Глории Эстефан гремит из динамиков в большом зале, набитом майкрософтовцами, призывая толпу: «Get on your feet!» — вставайте! Горластый, воинственный, иногда драчливый, Балмер именно так и делает. Он бегает, прыгает и вопит: «Оставь это мне-е-е!» Он проносится по залу, завывая как баньши или тасманийский дьявол. Размахивает руками. У стены разворачивается и прыжками мчится назад. Потом снова кружит по сцене и выбегает в центр. Останавливается у черной трибуны с надписью «Майкрософт» и делает глубокий вдох — сама стихия во всем ее великолепии. Переведя дух, Балмер кричит:

— Я скажу вам четыре слова! Я! Люблю! Эту! Компанию! Да-а-а-а!

Да, он произнес пять слов. Ну и что? Стива Балмера несет — и уже больше двух десятков лет. С 1980 года Балмер — правая рука соучредителя знаменитой компании Билла Гейтса. И более того: Балмер управляет «Майкрософтом», когда этого не делает Гейтс. Причем довольно давно. 13 января 2000 года Билл Гейтс официально сошел с дистанции и передал обязанности и пост генерального директора лучшему другу, сохранив должность председателя правления и придумав для себя новое место главного архитектора программного обеспечения. Журнал «Тайм» напечатал карикатуру: Гейтс и Балмер в виде бегунов, и Гейтс передает Балмеру не эстафетную палочку, а подожженную динамитную шашку. Американский президент редко комментирует кадровые перестановки в корпорациях, но когда Биллу Клинтону задали вопрос о переменах, он ответил: «Балмер явно компетентный человек». Во многих отношениях он более чем компетентен. Стив Балмер часто сам организует события. Он по-настоящему любит свою работу — да и деньги тоже.

Двадцать два года назад Балмер поймал своего журавля в небе, нашел вещество, из которого сотканы финансовые мечты. В течение восьми тысяч дней работы на Билла Гейтса Стив Балмер делал около двух миллионов долларов в день. Около восьмидесяти тысяч долларов в час. Двадцать четыре часа в сутки. Семь дней в неделю. Пятьдесят две недели в год. Двадцать два года. Примерно пятнадцать миллиардов триста девяносто шесть миллионов двадцать три тысячи девятьсот пятьдесят долларов плюс льготы. (Почасовой подсчет можно посмотреть в CEO WealthMeter на http://investor.cnet.com.)

Хотя многие сетуют по поводу того, что оклады американских генеральных директоров в среднем в 120 раз больше окладов их работников, Балмеру заплатили в 20 000 раз больше того, что получает средний работающий американец. Сорокашестилетний Балмер накопил одно из самых больших — если не самое большое — состояний, когда-либо нажитых человеком, работающим на другого. Неплохо для сына швейцарца-иммигранта с неоконченным высшим образованием. Так он, во всяком случае, говорит. Принимая во внимание, что фактографическая информация — не главный козырь Стива Балмера. Как и «Майкрософта».

Когда в августе 2001-го в Сети внезапно появилась видеозапись балмеровского представления на тему «Я люблю эту компанию» (www.globnix.org/ballmer/dancemonkeyboy.qui), посетители чатов обсуждали, не пробуется ли Балмер на роль в новом фильме «Планета обезьян». Еще один зритель сравнил балмеровские приплясывания с танцем Гитлера, когда в 1940 году фашисты захватили Париж. Третий указывал, что какой-то майкрософтовец в первом ряду кажется испуганным. Онлайновый редактор написал: «Как странно, ведь он пытался произвести совсем иное впечатление — простого, бьющего через край энтузиазма. А это? Победный клич или крик страха — что-то вроде душераздирающего воя, какой раздается перед тем, как пойманное в ловушку животное начинает отгрызать собственную лапу, чтобы вырваться из капкана? Сбор футболистов или сборище в Нюрнберге?»

Довольно скоро в Сети появилась запись Балмера на другом корпоративном собрании. На нем синяя рубашка с огромными пятнами пота от подмышек до пояса — возможно, увеличенных с помощью компьютера (www.ntk.net/ballmer/mirrors.html). Слышно, как он вопит: «Разработчики! Разработчики! Разработчики!» — и неистово хлопает в ладоши.

В сайте www.geekculture.com есть карикатура, пародирующая оба ролика. Два человека смотрят на игрушку, изображающую Обезьяну-Балмера. Женщина говорит мужчине, который держит фигурку:

— Хм-м-м... Пятна пота — удачная деталь, но вообще говоря... Тебе не кажется, что эта кукла перепугает малышей?

Они также перечисляют популярные черты кукольного Балмера: людям понравятся реалистичные пятна пота, неистовое выражение лица, оригинальные движения ручек и ножек и словарный запас из четырех слов. А еще им понравится, что его можно по-всякому крутить и вообще управлять им.

Жизнь Стивена Энтони Балмера — невероятная история о громадном честолюбии, гениальности и харизме, напряженных усилиях и многочисленных достоинствах, ненасытной жадности и вопиющей заносчивости. Это сага о самосовершенствовании: юноша из небогатой семьи осуществил мечту о больших достижениях в обычном образовании, а потом рискнул всем, бросив Стэнфордскую школу бизнеса и — вместе с бросившим Гарвард другом Биллом Гейтсом — вверил судьбу такому вздору, как хаотичная отрасль, называемая производством средств вычислительной техники.

Имеется множество определений Балмера. Стива называют весьма опытным, сверхконкурентным, трудолюбивым, непреклонным, хулиганом, м-ром Горластым, находчивым, нетерпимым к дуракам и жестко требовательным. В «Майкрософте» это «главный тренер, капитан болельщиков и исполнитель грязной работы», который «фокусируется с мощностью лазера». Один из основателей «Сан Майкросистемс» и изобретателей языка программирования «Java», Билл Джой сказал мне:

— Гейтс — это нечто, но Балмер — безумец, просто сумасшедший.

Бывший коллега говорит, что его влияние чувствуется в каждой молекуле «Майкрософта».

Журнал «Экономист» объявил его «маньяком... который достаточно злобен и жесток», чтобы принять — и выполнить — трудные решения, необходимые для проведения «Майкрософта» через антимонопольный процесс. Что Балмер и делает.

Из всех действительно замечательных достижений Бал-мера, возможно, величайшее то, что он двадцать лет терпит Билла Гейтса. Пол Аллен не смог, как не смог больше никто из майкрософтовцев. В сущности, Балмер - самый давний сотрудник «Майкрософта». Во время антимонопольного процесса и апелляций Пол Аллен — во второй раз — ушел из правления и спокойно продал более 130 миллионов акций компании, сделав второго человека в «Майкрософте» Балмера вторым по величине частным акционером: ему принадлежит около 240 миллионов акций.

Когда большинство людей думают о создателях «Майкрософта», вспоминаются имена сооснователей Билла Гейтса и Пола Аллена. Однако именно Гейтс и Балмер подняли «Майкрософт»: от тридцати сотрудников до пятидесяти тысяч, годовые доходы — от двенадцати миллионов долларов до более чем двадцати миллиардов и от сравнительно мелкой суммы в банке до тридцати шести с лишним миллиардов на текущем счету.

Билл Гейтс и Стив Балмер - соруководители компании, ее интеллектуальные полюса и ее динамичный дуэт. Они — самые могущественные партнеры новой экономики, стариннейшие друзья-программисты, братья-близнецы от разных матерей, подарившие Гарварду, своей альма-матер, компьютерную лабораторию «Максвелл Двор-кин», названную в честь их мам, Мэри Максвелл и Беатрис Дворкин соответственно. Благодаря удаче, искусству и немалому крючкотворству они установили стандарт для операционных систем персональных компьютеров во всем мире.

Стандарты, разумеется, необходимы. Железные дороги стали первой по-настоящему американской национальной корпорацией только после унификации путевого шаблона — расстояния между рельсами и размера рельсов. Юристы «Американских железных дорог» успешно лоббировали стандарт, основанный на средней колесной базе телеги на конной тяге (нормальная ширина колеи была установлена как средняя ширина двух конских крупов).

Гейтс и Балмер купили операционную систему для персонального компьютера у одной компании в Сиэтле, стащили часть другой системы у отраслевого лидера того времени, кое-как слепили их и другие коды в программу, которая работала на персональном компьютере «Ай-би-эм», подсуетились, когда «Ай-би-эм» устанавливала эталон «аппаратного обеспечения» для ПЭВМ, потом, по собственному усмотрению, владея де-факто стандартом программного обеспечения, подчинили всю отрасль своей воле.

Один обозреватель назвал «Майкрософт» «Шоу Билла и Стива». Бывший вице-президент компании говорит о «личности Гейтса — Балмера». Хотя по большей части Гейтс и Балмер действуют как единое целое, даже разделяясь, они все равно идут параллельными курсами. Гейтс — это технарь, стратег, главнокомандующий. Балмер — деловой малый, тактик, полевой командир. Гейтс занимается защитой на антимонопольном процессе, Балмер управляет компанией. Гейтс — мозг «Майкрософта», Балмер — подсознание компании. Гейтс — воплощенный «бухгалтерский баланс», Балмер — «отчет о прибылях и убытках».

Бывший конкурент, Рей Ноорда из «Новелл компьютере», называет их Жемчужные Врата (Pearly Gates) и Бальзамировщик (Em-Ballmer): один обещает небеса, другой готовит к могиле.

Бывший сотрудник говорит:

— Гейтсу нравятся по-настоящему сообразительные люди, точка. Стиву нравятся парни, которые делают дело.

Гейтс обычно решает, куда двинется «Майкрософт», но именно Балмер вычисляет, как попасть в место назначения. Капитан Пикар и старший офицер Райкер[2] — только без космического корабля. Буч и Санденс[3] — но не обаятельные.

Многое восходит к восхищению Гейтса Наполеоном I, математическим вундеркиндом, ставшим генералом и потерпевшим поражение при Ватерлоо при попытке завоевать мировое господство. Судья на антимонопольном процессе «Майкрософта», Томас Пенфилд Джексон, сказал Кену Олетте из «Нью-йоркера», что у Гейтса «наполеоновские представления о себе и своей компании» и что ему хотелось бы, чтобы Гейтс написал книгу об императоре и, таким образом, увидел в Наполеоне свои собственные недостатки.

Балмер отчасти напоминает не столько наполеоновского генерала, сколько соединение реальных и вымышленных имперских командиров, выведенное в образе Никола Шовена, персонажа французской пьесы 1831 года «La Cocarde Tricolore»[4]. Шовен — непоколебимый верноподданный, известный экспрессивным патриотизмом, преданностью и иногда комической верой в Наполеона. На всем протяжении пьесы — о французской кампании в Алжире — Шовен кричит: «Я — Шовен! Я — патриот! Я победил бедуинов!» В наше время о Шовене напоминает слово «шовинист», перед ним часто стоит слово «мужской», а после него — слово «свинья». На самом деле «шовинизм» означает чувство превосходства по отношению к представителям противоположного пола, чрезмерное пристрастие или привязанность к группе или месту, с которым некто связан или был связан.

Оба определения характеризуют позицию Балмера и культ (или культуру) «Майкрософт» — смотря как к ним относиться. Несомненно, «Майкрософт» — страна Балмера, а его деятельность — исполнение обета верности флагу, эмблеме «Виндоуз» («Windows»),

И есть по крайней мере еще два Стива Балмера.

Молодчина Балмер, его лучшее «я», был почти безупречным студентом и хорошим товарищем для однокашников, получившим казенную стипендию для учебы в подготовительной школе, Гарварде, а затем и Стэнфорде. Это был любимый, но неуклюжий выпускник, произнесший от имени класса прощальную речь в школе «Детройт кантри дэй», директор которой сказал мне:

— Такой ученик, как Стив, — гордость любого учителя. Он действительно становится вашим героем.

Это был преданный сын, обеспечивший отцу сравнительно скромное состояние, когда получил в 1986 году стоящую более миллиона долларов долю в первичном публичном размещении акций[5] (ППР) «Майкрософта». Он сутками ухаживал за родителями, когда они оба умирали от рака легких. Он также непретенциозный, хороший корпоративный капитан болельщиков, который пройдется «колесом» по сцене, чтобы доказать свою позицию, даже если придется вопить «Вин-доуз! Вин-доуз!» так громко, что лопаются голосовые связки. Он славится тем, что сотрудники готовы выворачиваться наизнанку — если не ради себя самих, то ради него. В романе Дугласа Капленда «Майкросервы» один из сотрудников устраивает «Святилище Балмера». Этот Балмер ездит только на «форде» — главным образом потому, что в компании «Форд» работал его отец. Он никогда не забывает ни откуда пришел, ни большинство людей, помогавших ему в пути. Этот Балмер помог десяти тысячам сотрудников «Майкрософта» стать миллионерами; если уж этот Балмер стал вашим другом, то друга лучше у вас в жизни не будет; этот Балмер часто не отказывался от своего еврейского наследия, даже когда это могло принести пользу; этот верный помощник дядюшки Билла заслонит Гейтса от пули — да и сам нажмет на курок.

Но конечно, есть еще и негодяй Балмер — более земной уровень его души. Именно этот Балмер объявил сроки грядущего выхода программного обеспечения, заведомо зная, что до этого еще несколько лет (он знал, что «Ай-би-эм» была вынуждена отказаться от подобной деловой практики), — хладнокровный ход, рассчитанный на то, чтобы задушить интерес клиентов «Майкрософта» к конкурирующим продуктам. Этот Балмер провозгласил наличие «Китайской стены» между майкрософтовской операционной системой и прикладными программами, хотя ничего подобного не существовало. Этот Балмер, живущий в духе высказывания генерала Шермана «Война — это ад», подворовывает продукцию конкурентов с таким жалуйтесь-если-хотите видом, что многие судьи и присяжные, вынужденные служить арбитрами в конфликтах, признавали «Майкрософт» виновным.

Этот Балмер был бессовестным, нераскаявшимся преступником, серийным бизнес-насильником, корпоративным наемным убийцей, который развязывал настоящую военную кампанию с использованием тактики выжженной земли и лозунга «Пленных не брать!» против любой угрозы доле «Майкрософта» на рынке, по ходу дела успешно ликвидировав «Уорлд перфект корпорэйшн» и множество других компаний. Когда негодяй Балмер вел переговоры с еще одним бывшим партнером, «Ай-би-эм», в производящем оборудование гиганте во время уборки нашли «жучков» — подслушивающие устройства. Балмер все время называет продукты, серьезные недостатки которых частным образом признает великими. Он утверждает (несмотря на очевидные доказательства обратного), что его компания — не монополия и не сделала «абсолютно ничего дурного», и ожидает, что ему поверят. И есть горластый грубиян Балмер, который орет на сотрудника: «Ты, идиот хренов! Как ты мог принять такое чертовски глупое решение?! Какого хрена ты там себе думаешь?» И есть Балмер, который угрожающе гремит на клиента, решившего работать с конкурирующей компанией «Нетскейп»: «КТО НЕ С НАМИ, ТОТ ПРОТИВ НАС, И ТЕПЕРЬ ТЫ - ВРАГ!»

Балмер громаден. Балмер многомерен.

Легче понять, если не почувствовать, всех Балмеров, когда вы поймете, что, подобно Аврааму Линкольну и в отличие от Теда Тернера и еще более двух с половиной американцев, он демонстрирует биполярное поведение. Хотя Балмер редко демонстрирует уныние на людях, это маниакальная личность: он преодолевает свою особенную манию, чтобы справляться с тем, что для других было бы сокрушительным объемом работы, но сомнения привели его на грань ухода из компании, которой он управляет, которая ему нужна, которую он любит.

Жизнь Стива Балмера — это история о том, как жертва становится преступником, как избыток добродетели становится пороком и как продукт и сторонник лучшего, что может предложить Америка, — америкократии — постепенно разлагается. Эта книга показывает, как академические, географические, личные и религиозные условия однозначно подготовили Балмера к использованию феноменального роста применения персональных компьютеров в последние двадцать пять лет. Это хроника того, как Балмер, по собственному признанию, учился бизнесу — у отца, руководя в школе и колледже различными спортивными командами и изданиями, проведя полтора года в главной торговой компании Америки «Проктер энд Гэмбл» и десять месяцев в Стэнфордской школе бизнеса — и продолжает в «Майкрософте».

Как и большинству детей, многое в жужжащей, гудящей неразберихе мира открылось Балмеру через опыт родителей. Для Балмера и майкрософтовских молекул, на которые он оказывает влияние, это имеет особенное значение. Его мать-еврейка Беа родилась и выросла в центре американского антисемитизма. А отец-протестант Фриц (позже Фред) после ухода из университета в Швейцарии учился международной торговле, восемнадцать месяцев занимаясь весьма разнообразной работой в американской зоне оккупации в Германии после Второй мировой войны. В сущности, в январе 2000 года, когда технический обозреватель и брюзга Джон Дворак упомянул, что антимонопольный процесс «Майкрософта» напоминает Нюрнбергский, он даже сам не знал, насколько прав. Немногие помнят, что главный обвинитель от США в Нюрнберге, судья Верховного суда Роберт Джексон, два года возглавлял Антимонопольный комитет министерства юстиции. Весь пыл судьи Джексона был направлен в основном на осуждение ведущих немецких промышленников и финансистов за сговор с Гитлером, направленный на исключение конкуренции.

Но есть и еще одна странная связь: отец Балмера Фриц прокомпостировал иммиграционный билет в Америку, работая под руководством судьи Джексона в экономической секции первого Нюрнбергского процесса; он изучал нацистскую методологию и подтверждал документами уязвимые места экономического чуда Третьего рейха. Он помогал вешать ублюдков, надевая им на шеи веревки из их же собственных слов.

Историю Стива Балмера можно рассматривать на фоне двух городов — Детройта и Сиэтла. Мы с Балмером оба родились и выросли в Детройте в середине 1950-х, оба — единственные сыновья отцов, работавших в «Форд мотор компани». Мы с разницей в год закончили среднюю школу в одном и том же пригороде, где оба руководили баскетбольными командами. Мы оба покинули Мичиган в начале 1970-х годов, и оба живем сейчас в Сиэтле. Хотя я прожил здесь пять лет, только начав заниматься этой биографией, я узнал, как же сиэтлцы защищают тех, кто обеспечивает им выигрыши в казино Уолл-стрит. Корреспонденту «Уолл-стрит джорнэл» Дэвиду Бэнку даже угрожали смертью перед чтением в Сиэтле слегка критического текста «Разбивая окна» («Breaking Windows»), что побудило полицию присоединиться к слушателям.

Подобный почти деспотический протекционизм можно понять, если учитывать, что 2,2 миллиарда акций «Майкрософта», принадлежащих жителям Города Дождей, некогда достигали более 260 миллиардов долларов. Вынеся за скобки доли Гейтса, Балмера и Аллена, средняя доля жителя Сиэтла — от бездомного до миллиардера Джеффа Бизоса — в «Майкрософт» оценивается много больше двадцати пяти тысяч долларов даже после того, как экономика «встречайте нового босса» сократилась до экономики «все, как при старом боссе». То, что у «Майкрософта» есть деньги, гораздо важнее того, как он получил их; взгляните с точки зрения местных: ребята делают хорошее дело, а дареным коням в зубы не смотрят. И если иметь подходящие знакомства, многие сиэтлцы могут получить «Майкрософт офис экс-пи» («Microsoft Office XP»), стоящий в розницу 579 долларов, за сотню долларов в магазине компании, с подобной же скидкой для «Ворд» («Word») и «Виндоуз» («Windows»):

Разумеется, Вашингтон не присоединился к двадцати другим штатам в правительственном антимонопольном процессе. Кроме того, с точки зрения жителей Сиэтла, все дело заварили какие-то скулящие калифорнийцы, которые подали жалобу на деловую практику «Майкрософта», — а кому интересно, что они думают? Один местный обозреватель вел кампанию под лозунгом «Не впускать лодырей», когда в 1990-х годах калифорнийцы начали переселяться сюда. Еще обозреватель возлагал на них вину за безумный взлет цен на жилье. Один переехавший комик заметил, что когда он жил в Калифорнии, кожа у него была коричневатой, а зубы белыми. Теперь же, когда он перебрался в затянутый тучами Сиэтл и пьет много кофе, зубы у него коричневатые, а кожа белая. Чужаки иногда называют Сиэтл провинциальным, что вполне возможно, и, как известно, прозвали местный «расслабленный» стиль «сиэтлской летаргией». Сиэтлу давным-давно надоело считаться пасынком Сан-Франциско, и почти с самого основания города изыскивались способы перещеголять «Багдад у залива». Когда «Майкрософт» получает честную (не всегда) прибыль от открытий обитателей Сан-Франциско — это просто продолжение столетней сиэтлской традиции плутовства.

В 1896 году, когда в тысяче миль к северу, на Юконе, нашли золото, Сиэтл запатентовал — и весьма успешно — необыкновенно удачный рекламный ход. Город показал себя идеальной базой для старателя, когда в его порт зашел идущий в Сан-Франциско корабль, везущий золота на двести тысяч долларов; отцы города встретили его с ликованием — широко известная история. Тогда Сиэтл применил сан-францискскую экономическую модель «золотой лихорадки» — решительно, в стиле Леви Страуса, получая выгоду от продажи провизии горнякам, отправляющимся на поиски богатых руд. Когда они возвращались с месторождений, ночная жизнь Сиэтла кипела: самый большой в мире бордель, множество салунов и залов для азартных игр — а рядом улочка Скид-роу, вошедшая в американский сленг в значении «район притонов и ночлежек, улица бродяг и пьяниц, дно», — все это напряженно трудилось, чтобы выманить свеженайденные самородки из карманов старателей, а то и обобрать их до нитки. В эту историю и вступили «Майкрософт» и Стив Балмер.

Еще до того как я сосредоточился на Балмере, он был частью составляемого мной группового портрета семи знаменитостей, которые выросли или получили образование в моем родном пригороде Детройта примерно в 1971 году. Я написал Балмеру письмо и получил по электронной почте ответ от его давней помощницы мисс Дебби Хилл. Мисс Хилл написала мне, что биографии Стива нет, но что «это была бы замечательная книга» и мне следовало бы «сообщить ей, когда я хотел бы взять интервью».

Взявшись за биографию, я связался с мисс Хилл, чтобы договориться о встречах. Она ответила мне через несколько дней после того, как судья Томас Пенфилд Джексон официально объявил о решении разделить «Майкрософт», и сообщила, что Балмер решил отменить интервью. По ее словам, его «не заботит точность, он не хочет, чтобы книгу писали... не хочет привлекать к себе внимание».

Многое в биографии Балмера свидетельствует о таком нежелании: я не нашел его портрета ни в одном гарвардском ежегоднике за время его учебы, и он преуспел в профессиональной жизни, пропуская вперед Гейтса (Мэри Максвелл Гейтс и Беатрис Дворкин Балмер). А еще сотрудничество Балмера с биографом могло быть расценено как акт нелояльности к лучшему другу.

Сложности с доверием к «Майкрософту» иногда усугубляют его же воины слова из службы информации, его пропагандисты. Корреспонденты, освещающие деятельность «Майкрософта» в прессе, называют его пиарщиков обструкционистами, полицией мысли и оруэлловцами. Другие писатели и журналисты предупреждали, что «мне навешают лапшу на уши», «меня попытаются дискредитировать» и «их надо по возможности избегать». Один пропагандист компании сказал обозревателю «Уайед» Джону Хайлеману, когда они перекусывали в кафетерии «Майкрософта», что сотрудники практически вообще не обсуждают процесс. Когда пресс-агент произносил эти слова, Хайлеман слышал, как сотрудники именно об этом и говорят.

В отличие от большинства корпораций у «Майкрософта» нет писаного кодекса поведения или этики. В 1998 году Майк Мэйплс попытался написать черновик такого кодекса, но безуспешно. Он сказал: «Я не могу найти законы, по которым мир полюбил бы нас больше». Бывший вице-президент Камерон Мирволд сообщил мне, что он тоже предлагал Гейтсу и Балмеру кодекс, но те решительно воспротивились такой акции, говоря, что это «слишком щекотливый момент». Поработав там консультантом, писатель Джеймс Фоллоуз написал, что корпорация напоминает ему армию. Часто говорят, что первой на войне погибает правда. Правда, судя по тому, что я обнаружил, заключается в том, что термин «деловая этика «Майкрософта»» — оксюморон[6]. Похоже, девиз компании гласит: «В любви, на войне и при продаже программного обеспечения все средства хороши», и если вы попались на чем-то неправильном — отрицайте, порицайте, тяните время, а потом снова отрицайте.

Единственная их корпоративная инструкция по поведению помещена на веб-странице www.microsoft.com, под рубрикой «Жить нашими ценностями» («Living Our Values»). Она гласит: «Наши руководители и сотрудники всегда должны действовать с предельной честностью и руководствоваться тем, что этично и правильно для наших клиентов. Мы конкурируем энергично и честно». Правильно.

Еще Балмер сказал «Ньюсуик»: «Люди много чего говорят о нас, но никто и никогда не говорил, что мы ненадежны».

Еще Балмер сказал группе студентов колледжа: «Мы работаем с суперчестностью».

Еще Эмерсон написал о некоем госте на обеде: «Чем громче он говорил о своей честности, тем тщательнее мы пересчитывали ложки».

Когда я наконец пробился сквозь строй пропагандистов «Майкрософта» и увидел Балмера живьем, я был поражен. Я часто думал, что если бы охотница за сенсациями Ида Тарбелл встретилась с Джоном Д. Рокфеллером, это заставило бы ее в разоблачительном материале о «Стандард ойл» показать более человеческую сторону этого хищного монополиста. Мой хищный монополист выступал в больнице «Оверлейк» в Керкленде, в нескольких милях от штаб-квартиры «Майкрософта». Его жена Конни, бывшая майкрософтовка, собрала целую кучу денег для «Оверлейка», а проблемы здравоохранения близки сердцу Балмера. Не только оба его родителя умерли от рака, но и несколько его теток и дядей, дедушек и бабушек вместе со знаменитой кузиной Тильдой Раднер[7] проиграли сражения с различными формами этой болезни.

Когда я вошел в конференц-зал в Хайатге недалеко от «Майкрософта» и увидел на сцене Балмера, мне сразу же бросилось в глаза, что, как и Хиллари Клинтон, он плохо выходит на фотографиях. Балмер не особенно красивый мужчина, но его энергичное лицо и даже глубоко посаженные глаза в жизни выглядят гораздо приятнее.

Меня также поразили его руки: огромные руки, которые немедленно обмякали, когда не указывали на что-то, — так Майкл Джордан вывешивает язык перед ударом, словно вся энергия до капельки уходит в мозг. Казалось, что руки, с которыми он родился, ампутировали и заменили руками знаменитого борца Андрэ-Великана, очень большие руки у человека с очень большой настойчивостью и чувством верности. Это руки человека, которого хочется увидеть над собой, который защитит все, что вам дорого; такие руки, сжатые в кулаки, легко могли бы вселить страх.

Стив Балмер почти всегда что-то продает. Соответственно он и тогда вышел на сцену, чтобы рекламировать чудеса здравоохранительного приложения «Майкрософт», еще находящегося на стадии разработки — «Д-р Гудвел», с помощью которого врачи предположительно могли бы ставить пациенту диагноз на расстоянии. Закончив, Балмер — ростом шесть футов и один дюйм — двинулся сквозь дружелюбную аудиторию ставшего родным города, излучая удовольствие и одобрение, с гибкостью, какой никто не ожидал бы от человека его размеров, потом вместе с Конни позировал для портрета. Это напомнило мне не Джона Д. Рокфеллера, а кое-что прочитанное много лет назад: рассказ А. Е. Хотчнера, как он увидел Хемингуэя, окруженного толпой. Позже я нашел книгу Хотчнера «Папа Хемингуэй» и отыскал вспомнившийся тогда отрывок:

«Он был внушительный. Дело не в росте (всего на дюйм выше шести футов), не в весе, а в бьющей ключом энергии... Из него словно летели искры: он был напряжен, но полностью владел собой — взнузданная скаковая лошадь... что-то в нем поразило меня — радость; Боже, подумал я, ему весело! Никогда не видел человека, от которого бы так веяло весельем и здоровьем. Он излучал это, и все вокруг отзывались».

Такого Балмера знают и любят многие майкрософтовцы — человека, которого они проклинали, когда он вел их, как они это называют, «смертельным маршем», наставника, которого они приветствовали, когда он сказал «к черту Джанет Рино[8]», рыцаря, за которым они сами отправились бы к черту ради выгодного дела. Хотя во многих отношениях Гейтс — фактический и интеллектуальный глава «Майкрософта», Балмер — сердце, расположенное над желудком так называемого Зверя из Редмонда, и его душа — это душа Зверя.

Часть I БОЛЬШИЕ НАДЕЖДЫ

Насчет талантов Ганса, однако, царило полное единодушие. Преподаватели, ректор, соседи, пастор, товарищи-студенты да и все остальные с готовностью признавали его исключительно способным юношей — каким-то особенным... Эта повышенная активность и жажда знаний также совмещались с гордым чувством собственного достоинства. В семинарии директор советует Гансу: «Вот так, вот так, мой мальчик. Не останавливайся — иначе окажешься под колесами».

Герман Гессе.

Глава 1. В начале

Тридцать лет назад, разделенные двадцатью тремя сотнями миль, Детройт, где рос Стив Балмер, и Сиэтл, где он в конце концов оказался, были совершенно разными городами. Многим День благодарения в Сиэтле в 1971 году запомнился из-за одного имени — Д. Б. Купер. Хотя после падения самолетов на Всемирный торговый центр и Пентагон это трудно представить, Д. Б. Купер стал народным героем в результате мирного, тихого угона рейса компании «Северо-Западные авиалинии» Портленд — Сиэтл в канун того Дня благодарения. В полете Купер потребовал четыре парашюта и двести тысяч долларов, показав стюардессе нечто, похожее на бомбу. Чиновники «Северо-Западных авиалиний» радировали пилоту: «Мы дадим ему то, что он хочет». Самолет благополучно приземлился в Такоме, аэропорту Сиэтла. Пассажиры были освобождены в обмен на деньги и парашюты, самолет направился на юг. Через некоторое время Д. Б. Купер вручную опустил рампу самолета и на парашюте спустился в леса штата Вашингтон и американский фольклор — больше его не видели. Новость распространилась, и многие хвалили воздушного пирата, называя современным Робин Гудом; «Нью-Йорк таймс» написала, что он «не достиг скандальной славы Джона Диллинджера — пока». За сим последовали футболки с надписью «Д. Б. Купер», книги и даже песни. Как заметил один профессор, Купер «вызвал всеобщее восхищение благодаря потрясающей ловкости в борьбе человека с машиной: индивидуальное преодоление — хотя бы на данный момент — техники, корпорации, истеблишмента, системы». Имя Д. Б. Купера приветствовало американцев, проснувшихся в День благодарения 1971 года, — к большой досаде Генри Форда II.

Накануне Дуче Хэнк объявил о планах потратить двести миллионов долларов на постройку контор и магазинов в деловой части Детройта, оптимистично назвав проект «Ренессанс-Центр». Однако Д. Б. Купер украл у Форда заголовки в «Детройт фри пресс». Немало клиентов разделяли гнев Форда, но обращен этот гнев был на его продукцию. Мнение о надежности компании опустилось до уровня, на котором буквы FORD расшифровывались как «Fixed or Repaired Daily»[9].

Немного раньше в том же году один клиент, Эдди Кампос, привел свой «линкольн-континенталь» на газон перед сборочным цехом «Форда», облил бензином и поджег.

«Я пять лет копил деньги, чтобы купить новую машину, — сказал Кампос, — а она оказалась барахлом. Мне уже десять тысяч раз приходилось буксировать ее в ремонт, и все просто смеялись надо мной — торговцы, к которым я ее привозил, фордовцы. Я не получал никакого удовольствия». Присутствовавший на месте происшествия и. о. шерифа описал Кампоса как «совершенно трезвого, совершенно разумного и основательно возмущенного». Тридцать лет спустя подобное можно было бы сказать о многих клиентах, конкурентах и служащих «Майкрософта».

Однако хотя Форд и торговал, как правило, посредственными автомобилями, которые обслуживал, как правило, посредственный сервис, компания ухитрилась в тот год продать в Северной Америке более 2,4 миллиона машин. Еще один эффектный момент: машина «Форда», луноход, была в июле того года доставлена на Луну. И адвокаты «Форда» были уверены в доводах, которые привели неделю назад перед Верховным судом США, опровергая обвинение по Антимонопольному акту Шермана (1890 г.) за ликвидацию конкуренции на рынке свечей зажигания, — обвинение, которое Верховный суд поддержал семь месяцев спустя. Все это было известно всем в Детройте и на «Форде».

Детройт пребывал в хорошем настроении по многим причинам, и главная из них — что он находился на гребне большой послевоенной экономической приливной волны. Сравнительное богатство и влияние Детройта уже никогда больше не были такими значительными. Рекорд США по продажам автомобилей превысил десять миллионов единиц («Роллс-Ройс» тем временем обанкротился). Это был закат золотой эры Детройта. В буквальном смысле разбомбив четверть века назад немецких и японских конкурентов, автомобилестроители Детройта практически были вынуждены работать, не зарабатывая денег. Скоро они найдут выход.

По контрасту большая часть Америки была в кризисе, и Сиэтл шатался из-за ликвидации конгрессом финансирования «самолета будущего», сверхзвукового транспортного «СТО. Хотя руководители города поддерживали усилия «Боинга» по производству «СТС» вплоть до присвоения своей единственной спортивной команде, представленной в высшей лиге (Национальной баскетбольной ассоциации), имени «Суперсоникс», федеральный спад, усугубленный низкими заказами на «Боинг-747», завалил главного работодателя Сиэтла в штопор. «Боинг» уволил более шести тысяч рабочих, чтобы не оказаться, как немного раньше «Локхид», на грани банкротства. Этот так называемый провал «Боинга» породил такой исход жителей из города, что двое жителей Сиэтла арендовали рекламный щит и напечатали такое объявление:


ОГРОМНАЯ ПРОСЬБА К ПОСЛЕДНЕМУ ЧЕЛОВЕКУ,

УЕЗЖАЮЩЕМУ ИЗ СИЭТЛА:

ПОЖАЛУЙСТА, ВЫКЛЮЧИТЕ СВЕТ!


По каким-то причинам, однако, этот спад не помешал троим недавним выпускникам университета штата Вашингтон открыть на знаменитом рыбном рынке «Пайк-плейс» кофейню. Отдавая дань уважения богатой морской истории Сиэтла, они назвали кафе в честь старшего помощника из «Моби-Дика». Так начались «Старбеки».

А в Мичигане более пятисот тысяч детройтцев, не побоявшись двадцативосьмиградусного холода[10], выстроились вдоль улиц деловой части города, чтобы посмотреть ежегодный парад в День благодарения. Еще миллионы смотрели телевизор, когда Си-би-эс транслировала это событие на всю страну. Это был настоящий «день Си-би-эс в Детройте». Четыре часа спустя телевидение показало ежегодную игру «Детройтских львов» в День благодарения. Потом, в 10 часов вечера, на «Си-би-эс рипортс» показали, по определению «Нью-Йорк таймс», «очаровательный и, в общем, полезный документальный фильм» о родителях, детях и соревновательном духе в пригороде Детройта Бирмингеме.

За десять дней до этого, вдали от камер Си-би-эс, «Интел», маленький производитель компьютерных деталей из Калифорнии, тихо объявил о создании и начале продаж одного из важнейших электронных устройств второй половины двадцатого века: компьютерной микросхемы. Сердцем интеловского микропроцессора 4004 был центральный процессор[11] — одна восьмая на одну шестую дюйма (примерно с родинку Мэрилин Монро), — превосходящий по вычислительным возможностям ЭНИАК[12], первую электронно-вычислительную машину (размером с грузовик), торжественно открытую двадцать пять лет назад.

В тот день в пригороде Детройта Фармингтон-Хиллз вместе с отцом Фредом, матерью Беа и тринадцатилетней сестрой Шелли отмечал праздник один из тех, кто получил самую большую прибыль от изобретения микросхемы, — круглолицый, экспансивный Стив Балмер. У пятнадцатилетнего Стива был перерыв в занятиях и в ме-стном колледже и в Бирмингемской подготовительной школе «Детройт кантри дэй». У Фреда был перерыв в бухгалтерской работе на «Форде». Беа и Шелли возились на кухне. Их мир был таким, каким и должен быть. И каким прекрасным казалось будущее!..

Фредерик Генри Балмер родился (и получил имя Фриц Ганс) в 1923 году в Цухвиле, деревушке на севере Швейцарии — в трех с половиной милях к югу от швейцарской деревни Балм, в 74-х милях к юго-западу от немецкой деревни Балм и примерно в пятидесяти милях к северо-западу от Цюриха. Когда двадцать три года спустя он обратился в армию США со словами: «Я насчет работы» и «Предлагаю услуги для работы в государственном аппарате [sic] в оккупированной Германии», — то написал: «Я — швейцарец с родным немецким языком, шесть лет посещал классическую и пять лет — среднюю школу в Бэнне (франкоговорящая часть Швейцарии). После этого я три года учился в коммерческом училище в Цюрихе (немецкоговорящая часть), по окончании которого занялся коммерческой деятельностью... Весной 1944 года я поступил в Базельский университет (Тропический институт), где проучился почти четыре семестра, успешно закончив изучение сельского хозяйства, экономики и языков (диплом)».

В конце Фриц написал, что, «ожидая ответа с живым интересом [sic], я был бы очень благодарен, если бы вы оказали мне честь, сообщив подробности, о должности, по поводу которой я обращаюсь, условиях жизни, возможности стать гражданином США, заработной плате и когда я смог бы приступить к работе». Его цель ясна: он хотел попасть в Америку. Почему — вопрос посложнее.

8 марта 1945 года в швейцарском Беле Фриц женился на Долорес Копф. Через семь месяцев Долорес родила дочь, Кей Катарину Кутц. Когда Фриц выразил желание работать на армию, а потом уехать в Америку, он как раз разводился с Долорес в швейцарском суде. Брак был расторгнут 19 июня 1946 года; по условиям развода Фриц должен был оказывать семье материальную поддержку.

Хотя Вторая мировая война закончилась год назад, имелось множество возможностей помогать победоносным союзникам: не только содействовать осуществлению так называемого плана Маршалла по восстановлению экономики европейских стран, но и решать трудную задачу наказания побежденной Германии. Пятьдесят лет спустя множество таких же доводов будет приведено за и против судебного преследования и наказания «Майкрософта».

Вопрос наказания возник в 1943 году, по имеющимся сведениям, во время беседы советского диктатора Иосифа Сталина и британского премьер-министра Уинстона Черчилля. Перед войной Сталин убил десятки тысяч офицеров Советской Армии, видя в них угрозу своему правлению. Вполне в его характере было предложить просто перебить пятьдесят тысяч главных нацистов. Черчилль возразил, что цивилизованное общество не может совершить такого. Сталин ответил, что можно сначала устроить процесс, а потом расстрелять пятьдесят тысяч главных нацистов. После войны был учрежден Международный военный трибунал (МВТ), куда входили французские, английские, советские и американские представители. Президент Гарри Трумэн назначил главным обвинителем от США члена Верховного суда Роберта Л. Джексона.

Судья Джексон прекрасно сознавал проблемы, с которыми столкнется трибунал; не последней из них было преследование немцев, основанное на законе, которого не существовало, когда совершались инкриминируемые преступления. Многие полагали, что трибунал будет просто показательным судом, как предложил Сталин: большинство обвиняемых осудит, а нескольких оправдает, чтобы подтвердить свою законность. Однако Джексон и его сотрудники старались использовать и международное, и немецкое общее право, чтобы определить правовую основу обвинения.

Тщательно выбиралось и место проведения процесса. Нюрнберг был одной из мишеней ковровых бомбардировок немецких городов — политики, проводимой с помощью физиков, таких как Фримен Дайсон (отец компьютерного гуру Эстер Дайсон), жестокости, описанной в романах, вроде «Бойни номер пять» Курта Воннегута. Более того, Нюрнберг был центром нацистского национализма, где проводились знаменитые Нюрнбергские съезды, городом, где в 1935 году были приняты позорные Нюрнбергские законы, помещающие евреев в правовую категорию, подобную американским рабам в 1835 году.

То, что мы сегодня называем Нюрнбергским процессом, было на самом деле дюжиной судебных процессов по военным преступлениям над 190 обвиняемыми. Первые обвинения заложили и платформу, и правовую основу для остальных. Главной проблемой стало: кого и в чем обвинять? Если организация признается виновной из-за вождей, то и всех членов впоследствии можно подвергнуть преследованию. Два года, которые судья Джексон возглавлял Антимонопольный комитет министерства юстиции, и последовавшие за ними два года на посту министра юстиции и генерального прокурора подготовили его к сложностям подобных процессов. Он был намерен добиться, чтобы те, кто помогал Гитлеру, заплатили полную, если не наивысшую, цену за свой прибыли и деловую практику.

После тщательного изучения было составлено экономическое дело против немецких предпринимателей и нацистов. Вот что писал в служебной записке помощник Джексона Фрэнсис Льюис:

«Главные промышленники и финансисты, зная о замыслах Гитлера, стали его сообщниками и получили большую прибыль. Они дали Гитлеру средства утвердить свою власть, сотрудничали с ним для ограничения импорта, создавали запасы сырья и продукции, необходимые для военного производства, приспособили свои организации за границей для смешанных нужд пропаганды и шпионажа и ограничили производство в других странах сырья, необходимого для войны. Вознаграждением их было то, что еврейских и прочих меньших конкурентов выбили из конкуренции, а дешевая рабочая сила концентрационных лагерей предоставлялась для использования на предприятиях. Когда разразилась война, они воспользовались трудовыми батальонами, призванными из завоеванных стран, добровольно принимали участие в таких зверствах, как морение этих рабочих голодом, и получили контроль над промышленностью завоеванных стран».

Как отмечал нюрнбергский обвинитель Телфорд Тейлор, «доказательство виновности полностью зависело от нахождения свидетельств, что экономические обвиняемые достаточно знали о планах Гитлера и в достаточной мере разделяли его преступные намерения, чтобы их можно было должным образом осудить как соучастников нацистских вождей».

Коллега-обвинитель, нью-йоркский юрист полковник Джон Амен высказывался против такой стратегии. Он утверждал, что их дело — осудить главных военных преступников и вернуться домой, а не реформировать европейскую экономику. Амен полагал, что это «перегрузит все» и превратит процесс над военными преступниками в антимонопольное дело. Но судья Джексон принял решение. Теперь нужно было подтвердить все документами.

В эту драку и ввязался желающий попасть в Америку Фриц Балмер — рост 6 футов 3 дюйма, вес 195 фунтов. Он говорил на английском, французском, немецком, голландском, итальянском и малайском языках. Мог стенографировать на немецком со скоростью семьдесят слов в минуту и печатать на машинке со скоростью пятьдесят слов в минуту. Бросив колледж, Фриц работал в Цюрихе, организуя поездки для находящихся в отпуске американских военнослужащих. Он понимал, насколько может быть полезен, и в предварительном письме к армейскому командованию ссылался на рекомендации подполковников и майора.

Балмера приняли на работу 8 июля 1946 года и определили исследователем-аналитиком в канцелярию судьи Джексона, работающую на втором этаже Дворца юстиции, рядом с отделом, занимающимся СС/Гестапо (почему-то он был одним из относительно немногих из более восьми тысяч сотрудников МВТ, у кого не было фотографии на пропуске в здание суда). Балмер не только переводил захваченные немецкие документы, но и анализировал их в поисках разделов, которые можно было бы использовать для осуждения промышленников их же собственными словами, поддерживая доводы судьи Джексона и закладывая основу для будущих процессов.

Хотя Германия испытывала нехватку продовольствия и дефицит жилого фонда, сотрудники МВТ получали хорошую зарплату, ночевали в лучших гостиницах, включая нюрнбергский «Гранд-отель», ели на банкетах и наслаждались захваченными и полностью забитыми винными погребами и барами, борясь за справедливое дело, а потом развлекаясь на вечеринках с одинокими секретаршами и девушками-клерками. Это было, как написал Телфорд Тейлор, «праздничное время». Пятнадцать из двадцати двух обвиняемых на первом процессе были признаны виновными по хотя бы одному обвинению, четверо были признаны виновными по обвинению в антимонопольном сговоре, а десятерых повесили. Виселицы были построены так неудачно, что люди, которых вешали, не умирали по восемнадцать минут. Никто из присутствующих, если не считать повешенных, не выражал недовольства.

Первый Нюрнбергский процесс стал событием для всей прессы. Тысячи журналистов из множества стран освещали процесс, включая Уолтера Кронкайта из «Юнайтед пресс интернэшнл». Хотя Кронкайт говорил мне, что не помнит встреч с Фрицем Балмером, полковник Макконнелл, глава нюрнбергской пресс-группы, конечно, встречался с ним.

За пять месяцев работы Фриц Балмер стал «явным излишком», и его перевели на работу в Аугсбург, в Германию. Полковник Макконнелл позвонил его будущему начальнику и сказал, что «м-р Балмер уехал из Нюрнберга с ключом от своей комнаты, выбил окно в такси, пообещал заплатить за разбитое стекло и не сделал этого, не заплатил еще по одному счету за такси 9,70 долларов, и он, конечно, рад избавиться от м-ра Балмера, как от скандалиста, неоднократно замеченного в недостойном поведении».

Балмер удрал из города.

Уже в Аугсбурге подполковник Кэрролл Грей сообщил, что Балмер весьма бурно встретил Новый год. Конкретно он написал: «Вечером 31 декабря 1946 года м-ра Балмера видели в клубе «Аполло коммюнити» в состоянии опьянения, неподобающем джентльмену. Его манеры и действия были таковы, что его попросили удалиться из клуба. Ввиду [этого] предлагается аннулировать пропуска м-ра Балмера. Наш отдел не нуждается в его услугах».

Учитывая необходимость в языковых способностях, командир Грея, полковник Эллис, доложил, что «поговорил с Балмером и сказал ему, что мы не потерпим подобных штучек». Так что, даже вызвав гнев пресс-атташе, Балмер остался. Он был нужен. Но не только американцам. Его искали и другие.

Через четыре месяца после его перевода в Аугсбург военному атташе в американском посольстве пришел запрос о местонахождении Балмера из Главного управления социального обеспечения Швейцарии в Базеле. Ведомство заботилось о «разведенной жене и [sic] ребенке [Фрица], которых мы должны обеспечивать». Они желали поговорить с ним «относительно уплаты алиментов, оговоренных в решении о расторжении брака». В личном деле Балмера не было никаких замечаний, а оклад не изменялся все время пребывания на службе, пока четыре месяца спустя его не арестовали за торговлю на черном рынке.

Согласно истории, которую Балмер позже рассказал американским иммиграционным чиновникам, его арестовали по статье 96 - образ действий, неподобающий солдату (как гражданское лицо в оккупированной военной зоне он подпадал под военные законы). Выплату жалованья временно прекратили. Из личного дела неясно, держали ли его в заключении, но в феврале 1948 года он предстал перед судом и был признан невиновным. Его немедленно уволили. Через два дня Фриц уехал в Швейцарию.

18 октября 1948 года Фриц Балмер оказался в Нью-Йорке, утверждая, что прибыл в тот день на военном транспорте «Эрни Пайл» из Антверпена. Ему выдали сертификат вновь прибывшего, хотя его имени нет в списках пассажиров, команды или даже безбилетников. (Ни в архивах Центрального разведывательного управления (ЦРУ), ни его предшественника Управления стратегических служб (УСС) нет сведений о принятии на работу Фрица Ганса Балмера.) Он сразу же направился в Детройт. Балмер сменил три рабочих места за год, пока не нашел работу в «Форд мотор компани». Общий друг представил его Беатрис Дворкин.

Вообразите, какое впечатление высокий, красивый, говорливый, объехавший полмира Фриц, видимо, произвел на изящную Беа, родившуюся и выросшую в Детройте. Он не только жил в Швейцарии и Германии, но и помогал осудить главных преступников, виновных в массовых убийствах более шести миллионов евреев. Это был герой. Даже американизация его имени была романтичной: Фриц Ганс стал Фредериком Генри, как главный герой хемингуэев-ского «Прощай, оружие!».

Беатрис Дворкин родилась 7 сентября 1920 года в Детройте — одна из детей (трех сестер и брата Ирвинга) уроженца России Самуила Дворкина и жительницы Нью-Йорка Розы Орнинг. По рассказам Ирвинга, «Сэм был сапожником в царской армии в России. Он шил лучшие сапоги. Офицеры любили его. Хорошо с ним обращались. Он не сталкивался с жестоким обращением, какое солдаты обычно проявляли к евреям. В Америку он приехал из русского города Пинска. Приехал в Нью-Йорк и встретил мою мать». Из архивов острова Эллис[13] следует, что Самуил Дворкин прибыл туда в 1898 году с семьей. Ему было три года. Впоследствии Сэм и Роза Дворкины переехали в Детройт, где как раз зарождалась автомобильная промышленность.

Стив Балмер был так близок с дедом по матери, что назвал старшего сына Сэмом. Ирвинг писал, что «Стив навещал Сэма каждую неделю. Папа любил дух бизнеса. Ему нравилась суета, занятость делового человека. Возможно, именно из-за этого Стив восхищается дедом».

Жена Ирвинга, тетка Стива Ольга Дворкин, добрая, привлекательная, полная сочувствия женщина, вспоминала, что семья Стива была небольшой, и он привык быть в центре внимания. Человек, близкий к семье, отмечал, что Беа благоволила сыну Стиву, который в результате затмил сестру Шелли, позже преуспевшую в занятиях речью в Мичиганском университете и социологией в Чикагском университете.

Стив и Шелли Балмер не общались с троюродными братьями и сестрами Раднерами, хотя их дедушки были братьями. Возможно, из-за сомнительной репутации Германа Раднера, женившегося на сестре Беа Хэриэтт. Его дочь, покойная комедийная актриса Гильда Раднер, закончила в 1964 году привилегированную школу для девочек «Гросс-Пойнт». Гильда обожала отца. В автобиографии она писала: «К 1920-м годам он смог купить пивоваренный завод «Уокервиль» в Виндзоре в Канаде, как раз через реку от Детройта. Там производили виски и пиво. В семье об этом говорят мало, и никто не расскажет достоверно, но мне ясно, что во время «сухого закона» в Канаде разрешалось производить и экспортировать пиво. Я знаю, что отец закончил тридцатые годы с кучей денег, и есть история о том, что как-то какие-то люди пытались похитить его в темном переулке, и ему прострелили ногу, когда он удирал. Сейчас я не знаю, говорим ли мы об организованной преступности или о чем-то другом. Во время Великой депрессии он превратил пивоваренный завод в бесплатную закусочную и кормил тысячи людей». Многие детройтские бутлегеры находились под защитой ужасной Пурпурной банды, увековеченной в песне Элвиса Пресли «Тюремный рок» как группировка, которую все боялись.

Беа помогала отцу в лавке автомобильных запчастей. Со временем она пошла работать счетоводом-секретарем к Хэнку Боргману в магазинчик автозапчатей. Боргман говорит: «Беа была очень старательной, очень сведущей. Она работала в конторе, а девушки-негритянки — в те времена мы еще говорили «негры» — должны были в лавке смазывать подшипники. Когда Беа заканчивала работать, то закатывала рукава, шла к ним и смазывала подшипники. От нее этого не требовалось, она просто хотела помочь. Нечто подобное я вижу у Стива, когда он, выполнив свою работу, помогает другим, берясь за любое дело. Таких служащих, как Беа, у меня больше не было».

Хэнк Боргман был свидетелем на свадьбе Фреда и Беа, и их семьи часто проводили вместе отпуска, устраивая походы по многочисленным паркам Мичигана. Боргман смеется, рассказывая о свадьбе: «Фред был очень старомоден и не знал многих американских обычаев. Он спросил меня, должен ли он платить мировому судье. Я сказал, что есть обычай давать ему «на чай» десять долларов и еще пять помощнику. После церемонии Фред дал судье двадцатидолларовую купюру — и ждал сдачи».

Фред и Беа поженились в 1951 году. На следующий год он подал прошение о гражданстве, честно сообщив об аресте и военном суде, а также о первой жене и ребенке. Пол Шнейдер и его жена Шарон стали поручителями, подтвердив, что знакомы с Фредом два года. Но, согласно заметкам чиновника, ведущего допрос, Фред не мог вспомнить, требовалось ли от него по решению о расторжении брака платить алименты или пособие на ребенка. Кроме того, говорил Фред, он не считает, что это его ребенок. Невыполнение условий расторжения брака могло бы стать основанием для отказа в гражданстве. Но его второй брак был прочным и надежным, и это решило дело. Он официально стал Фредериком Генри Балмером.

Один из школьных преподавателей Стива описывает Беа как «очень ласковую, очень добрую» женщину, которая была религиозной силой семьи. Иудаизм — материнская религия, передаваемая ребенку матерью. То, что ее муж работал на «Форде», должно было создавать некоторое напряжение для родившейся в Детройте еврейки. Как ярко описала лауреат премии Пибоди Эвива Кемпнер в вышедшем в 1998 году документальном фильме «Жизнь и эпоха Хэнка Гринберга» (о звезде бейсбольной команды «Детройтские тигры»), в 20—30-х годах Детройт был центром американского антисемитизма, ведущую роль в котором играл Генри Форд.

Форд не только написал книгу «Международный еврей», обвиняя евреев во всем — от Первой мировой войны до высоких процентных ставок по банковским кредитам; широко известные взгляды на сионизм сделали его единственным американцем, упомянутым Гитлером в «Майн кампф». В 1938 году Германия наградила Генри Форда орденом Немецкого Орла, высочайшей наградой для гражданских лиц, вместе с Томасом Уотсоном из «Ай-би-эм» и Чарльзом Линдбергом. А когда преклонение перед германской военной мощью и антисемитские взгляды превратили Линдберга из первого героя американских СМИ в первого бывшего героя американских СМИ и он потерял допуск к секретным материалам и стал парией, Форд дал ему работу на фабрике «Уиллоу Ран». Во время войны Линдберг с семьей жил в северном пригороде Детройта Блумфилд-Хиллз, недалеко от отца Кофлина.

Как пишет Говард М. Захер в книге «История евреев в Америке», Чарльз Э. Кофлин принял сан католического священника в 1926 году и был назначен в пригород Ройал-Оук, где жили низы среднего класса, граничащий с Бирмингемом, который граничит с Блумфилд-Хиллз, где создал церковь Маленького цветка. Он купил время на местной радиостанции и вел передачу «Золотой час из церкви Маленького цветка». Потом передачу купила Си-би-эс. Кофлин играл на недоверии и к протестантской этике, и к коммунизму. Потом он взялся за «шейлоков» с Уолл-стрит, которых интересует только прибыль от европейских инвестиций. Си-би-эс отказала ему. Кофлин купил время на других станциях. К 1931 году «Золотой час» достиг двадцати шести штатов, зарабатывая более шестидесяти тысяч долларов в месяц, привлекая воскресными вечерами почти сорок процентов радиослушателей, опережая по популярности и «Бернса и Алена», и «Амоса и Энди». Франклин Рузвельт даже пригласил его в Белый дом. Потом Кофлин начал проявлять себя с другой, темной, стороны.

Кофлин поддержал решение Рузвельта отменить золотой стандарт. Когда обнаружилось, что его «Радиолига Маленького цветка» накопила почти пятьсот тысяч унций серебра, Кофлин набросился на министра финансов и «его еврейских подручных», действовавших «как Диллинджер». Он обвинял во всем «Кунов-Лёбов, Ротшильдов» и еврейский заговор, стоящий за коммунизмом и «новым курсом» Рузвельта. Он хвалил Муссолини и поддерживал амбиции Гитлера. В декабре 1937 года он начал откровенно вторить нацистской пропаганде насчет «мирового господства евреев». Он доводил своих последователей до бешенства, поддерживая «метод Франко» в обращении с «предателями» (то есть евреями).

Министерство юстиции, руководимое будущим судьей Робертом Л. Джексоном, обвинило Кофлина в подстрекательстве и заставило архиепископа приказать Кофлину оставить политику. Его наполненный ненавистью «Золотой час» в конце концов заткнули. Но разожженные Кофли-ном чувства продолжали жить. Эвива Кемпнер выражает чувства многих детройтских евреев, когда говорит, что до сих пор вздрагивает, проезжая мимо церкви Маленького цветка на Вудвард-авеню в Ройал-Оук — в десяти милях от дома Балмеров.

Беа Балмер любила читать и помогала Стиву готовиться к урокам в еврейской школе. Балмер вспоминает, что был «очень застенчив» и его тошнило при мысли о школе. Беа успокаивала его и отвозила на занятия. Стив говорил: «Для нее семья была всем. Мама всегда поддерживала меня во всем, что я хотел сделать. Она была прекрасным товарищем и наперсницей».

Никто не помнит, чтобы он когда-либо был застенчивым.

Привязанность Стива к Беа и его глубочайшая печаль, когда она умерла в 1997 году, происходит, по крайней мере частично, из понятия «нахес», еврейского слова, означающего радость, особенно радость от детей. Как описывает Стив Силбигер в книге «Еврейский феномен», определенный тип еврейского ребенка становится «машиной нахеса и старается удовлетворить собственные потребности родителей в успехе. Изнанка этих машин нахеса в том, что их самооценка зависит от профессионального успеха. Если они не достигают материального успеха и не получают соответствующего всеобщего признания и уважения, они не верят, что достойны любви, и всю жизнь несчастливы. С их определением успеха как движущейся мишени этим машинам нахеса трудно когда-либо быть довольными».

К Дню благодарения 1971 года Фред Балмер присоединился ко многим бывшим детройтцам и переехал на север. Фред и его семья выбрали необычный маршрут к северным пригородам: сначала они переехали в Бельгию. В шестидесятые годы политически сообразительные служащие «Форда» узнали, что тому, кто хочет продвинуться, лучше всего избегать междоусобных войн за сферы влияния. Работать надо было в «Форд интернэшнл». В 1963 году Фред двинулся этим курсом и отправился работать в здании, принадлежавшем армии США рядом со штаб-квартирой НАТО в Брюсселе, взяв с собой семью (Европейский Союз через много лет разместит там свою штаб-квартиру). Они были там, когда убили президента Кеннеди. Здесь юный Стив обогнал сверстников на класс и в совершенстве овладел французским. Семья мало говорила (и говорит) об этом периоде. На вопросы о Брюсселе Фред только сказал Хэнку Боргману, что «Брюссель заполонен французами, немцами, русскими. Они расхватали всех красивых девушек. Хорошеньких женщин не осталось». Бельгию захватывали нацисты и Наполеон. В Бельгии находится Ватерлоо. Брюссель — штаб-квартира комиссии Европейского Союза по конкуренции, которая также изучает деятельность «Майкрософта».

Вернувшись в Штаты, в августе 1966 года Фред и Беа подыскали жилье на северных окраинах, выбрав дом с тремя спальнями в колониальном стиле на Линфорд-роуд в Фармингтон-Хиллз. Дом находится в квартале от пересечения Миддлбелт и Илевн-Майл-роудс, В то время Фармингтон-Хиллз был почти деревней (там и сейчас есть фермы), а Илевн-Майл-роудс — грунтовой дорогой.

Казалось, все соседи собрались подивиться на перевозящие мебель грузовики Балмеров, среди которых была платформа с подъемным краном, разгружающим украшенные экзотическими таможенными ярлыками деревянные ящики с пожитками. Практически все местные жители являлись, как и Балмеры, первыми хозяевами своих домов. Среди соседей были Уолт Уитмен и Джеймс Мейсон (никакой связи с носящими такие имена поэтом и актером). Уолт Уитмен работал инженером на «Форде» и тридцать лет прожил неподалеку от Балмеров. Уитмен говорит: «Фред и Беа были хорошими соседями, вежливыми и дружелюбными. Они в основном занимались собой. Беа возилась в саду. Их газон и дом содержались в порядке. Они не слишком общались со всеми нами. Стив был другой, он играл с нашими малышами. Но его сестру Шелли мы редко видели.

Кое-что насчет Фреда некоторое время беспокоило меня. Каждое утро я проезжал мимо дома Балмеров и видел «тандербёрд» Фреда, припаркованный на дороге. Он стоял там и вечером, когда я возвращался. Мне было интересно, ездит ли он вообще на работу. Потом я узнал, что он работает на заводе «Уиксом», расположенном на западе. Он ехал против движения и попадал на работу за несколько минут, пока я час торчал в пробках. Ловкий малый».

Семейное предание гласит, что Фред Балмер делал финансовые прогнозы для высокопоставленных руководителей «Форда», включая президента Ли Якокку и генерального директора Филипа Колдуэлла (Филип Колдуэлл сказал мне, что не помнит Фреда Балмера). По причинам, которые «Форд» не обнародует, Фред поднялся не слишком высоко в организации, добравшись только до десятой из восьмидесяти девяти ступеней лестницы «Форда», и после тридцати лет работы его единственной прибавкой к пенсии по старости была оставшаяся возможность аренды машины. Как и Беа, Фред курил, но в отличие от нее — сигары. Это было источником их ссор, но Беа в конце концов победила и изгнала Фреда смолить дешевые сигары в гараж.

Хотя Фред не был спортсменом, он играл со Стивом в шахматы. Они проводили много часов, сидя друг против друга над шахматной доской. Фред был туговат на ухо (последние десять лет жизни он был почти совершенно глух), и всем приходилось повышать голос, чтобы он понял, о чем идет речь. По словам друга семьи, Фред иногда говорил о работе в Нюрнберге, о жизни в Швейцарии и о текущей работе. Стив вспоминал в «Ньюсуик»: «Папа любит [любил] задавать вопросы и основательно все продумывать. Помню, когда я был малышом, папа объяснял мне, как работают отечественные корпорации внешней торговли. Эту штуку с налогами правительству США, возможно, никогда не следовало бы делать, но раз уж сделали, «Форду» пришлось проторить себе дорогу. Но это было так запутанно. Я никогда не мог -идо сих пор не могу — понять, как папа разобрал все детали, увидел все возможности... Ни один из моих родителей никогда не посещал колледж, но, помнится, папа допускал, что я сделаю это».

Хотя, когда Стив Балмер сообщал о смерти отца чиновникам штата Вашингтон, он клялся, что отец провел «четыре с лишним» года в колледже, да и Фред Балмер прикладывал к нюрнбергскому заявлению копии дипломов.

О Стиве Балмере соседи узнали быстро. Точнее, о нем услышали. Многие семьи в округе имели более двух детей, и почти возле каждого дома к гаражу было прикреплено баскетбольное кольцо (у дома Балмеров его не было). Стив часто играл с местными мальчишками. Один из них, Роб Мейсон, отмечал: «Можно понять, как Стив оказался там, где оказался. Он все время рвался к корзине. Обожал состязания, конкуренцию. Организовывал эти дворовые игры — мы все время играли. Так и слышу, как он зовет желающих. Устоять перед ним невозможно».

Отец Мейсона, Джеймс, тридцать лет прожил наискосок от Балмеров. Он говорит, что видел Беа во время ежедневных прогулок, когда она шла несколько кварталов до магазина за едой и цветами (она любила цветы). Она махала рукой, здоровалась и шла дальше. Он прекрасно помнит, как однажды услышал крики на лужайке перед домом. Джеймс вышел и увидел, что Стив и Роб дерутся. Стив был на несколько лет старше и гораздо крупнее. Стив что-то крикнул, потом оттолкнул его сына, схватил мяч и побежал по дороге, чтобы играть на другом дворе. Принцип «это мой мяч, и мы будем играть по моим правилам»? «Нет, — говорит Джеймс, — это был мяч Роба».

Стива Балмера записали в школу в нескольких кварталах от дома — короткая утренняя прогулка. Консультант школы быстро поняла, что они ничего не могут предложить ребенку с интеллектом Стива. Она отвела его в сторонку и сказала, что у них нет продвинутых классов, зато неподалеку есть частная школа — «Детройт кантри дэй», и там ежегодно проходит конкурс на директорскую стипендию. Консультант посоветовала попробовать.

Как вспоминает Роб Мейсон: «Стив сделал этих лохов. Когда он выиграл стипендию, мы все понимали, что в его жизни начинается новый этап. Не то чтобы это изменило его как человека — для нас это по-прежнему был тот же самый Стив, но мы знали, что он достигнет больших успехов, что он далеко пойдет. Если Стив берет в голову, что хочет чего-то, он непреклонен».

До отъезда из Детройта Стив Балмер проведет большую часть времени в бодрящей обстановке Бирмингема.

Глава 2. Бирмингем

Бирмингем в штате Мичиган — город по преимуществу верхов среднего класса, где проживают примерно двадцать тысяч состоятельных белых людей; город, где господствуют белые англосаксонские протестанты и есть улицы Пуританин и Паломник. Расположенный в пятнадцати милях к северу от Детройта, часто смыкающийся с соседней общиной Блумфидд и называемый Бирмингем-Блумфилд или просто Бирмингем, этот район гордится, что находится на втором месте в Америке по доходу на душу населения. Подумайте о Пасифик-Пэлисейдс или Мерсер-Айленд, Скар-сдейле или Лейк-Форест. Когда детройтцев спрашивают, что они думают о жителях Бирмингема, многие отвечают в духе заявления Майкла Дукакиса: «Кое-кто называет меня высокомерным, но я о себе лучшего мнения».

В 1971 году и Детройт, и Бирмингем были любимцами муз, вдохновляющими творцов. После огромного коммерческого успеха киносценария по роману «Аэропорт» Артур Хейли получил рекордный тогда миллион долларов за следующую книгу и приехал в эти края для работы над «Колесами». К Дню благодарения «Колеса» занимали десятое место в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

«Бетси», связанная с Детройтом и Бирмингемом халтура никогда не упускающего возможности зашибить доллар (или описать женщину ее половыми потребностями или частями тела) Гарольда Роббинса, оказалась в списке на несколько пунктов ниже «Колес» (по книге Роббинса поставили по-настоящему ужасный фильм, а по Хейли — по-настоящему ужасный телевизионный мини-сериал).

Хейли и Роббинс следовали примеру Джойс Кэрол Оутс, у которой часть действия изданного в 1968 году романа «Шикарные люди» происходит в Бирмингеме. Недавно коронованная «Мисс Америка» Памела Энн Элдред жила в Бирмингеме. Город был особенным местом в особенное время, и Си-би-эс посвятила ему особенную программу.

В начале передачи «Но что, если [Американская] Мечта исполнится?» журналиста Чарльза Куралта камера показывает обсаженную деревьями Кранбрук-роуд, и звучит голос за кадром: «Бирмингем в штате Мичиган — это к северу от «Гека Финна» и «Тома Сойера». К востоку от «Бэббита» и к западу от «Рассказов о Кожаном Чулке», но эхо всех этих американских историй можно услышать здесь. Вы знаете, что происходит в этих домах. Любовная интрига с очевидным: хорошая еда, прекрасная одежда, лучшее образование. Это то, чем Америка, по ее словам, всегда хотела стать». На экране капитан школьной команды болельщиков кричит: «Эй, мы вас побьем, побьем! Эй, мы вас побьем, побьем!»

Передача сосредотачивается на семье: глава, вице-президент банка Сэм Гринауот, его обеспокоенная жена Джейн и трое детей, четырнадцатилетняя Шери, двенадцатилетняя Тами и десятилетний сын Сани. Сэм, отмеченный наградами ветеран морских сражений корейской войны, описывает, как тяжело он работал, чтобы достичь нынешнего положения. Он гордится этим, но не понимает, почему дети чуждаются его. Куралт размышляет: «Если женщины Бирмингема уходят из дому в поисках собственной индивидуальности, если мужчины Бирмингема уходят из дому в поисках состояния, что происходит с детьми Бирмингема?»

Примерно в то время, когда появилась передача, в городе воспитывались или обучались несколько детей, влияние которых намного превысило их количество, распространившись во внешний мир, создав киберпространство, коснувшись телевидения, кино и большинства рабочих мест. В эту группу входят лауреаты «Оскара» Робин Уильяме и Кристина Лэти, лауреат премии «Эмми» Тим Ален, номинантка на «Эмми» Лора Иннес из «Скорой помощи», а также редактор и диктор Майкл Кинсли. И двое непрерывно сражающихся руководителей компьютерных компаний, соперничество которых, выйдя за пределы рынка, доберется через залы конгресса до кабинетов Верховного суда: Стив Балмер и сооснователь и генеральный директор «Сан Майкросистемс» Скотт Макнили.

Почему такой маленький район производит несоразмерно много преуспевших в жизни людей? В одном докладе выдвигается предположение, что это, возможно, потому, что в Мичигане самая низкая природная концентрация соли лития и самый высокий процент маниакальных депрессий в стране. Профессор психологии Мичиганского университета Кристофер Питерсон отвергает теорию «все дело в воде» как городскую легенду, заметив, что региональная статистика не подтверждает данную точку зрения.

Я родился и вырос в Бирмингеме и закончил бирмингемскую муниципальную школу следующей весной. Думаю, чашка Петри моего родного города порождала такие звезды благодаря смеси напряженной и хорошо финансируемой академической, спортивной и социальной конкуренции, а также высокому уровню родительских ожиданий, вовлеченности и поддержки. И пожалуй, трудовой этике Среднего Запада. И хотя в северных предместьях города, основанного на двигателе внутреннего сгорания, некоторые дети заводились, как подобный двигатель, те, с кем этого не происходило, если и не были подготовлены напряженной конкуренцией преуспевать после отъезда, то по крайней мере были привычны к ней. Еще говорят, что Голливуд похож на старшую среднюю школу, только с деньгами. У этих детей, за исключением Стива Балмера, деньги были уже в школе.

Хотя никто из будущих знаменитостей не появляется в передаче Си-би-эс, Куралт посещает молодежный кризисный центр Бирмингема, где кое-кто из недовольных получает возможность высказаться. Один заявляет: «Здесь воспитывают чувствовать себя как все. Ну, вроде как, раз ты из Бирмингема, то лучше всего остального мира».

Майкл Кинсли, впоследствии основавший майкрософтовский журнал «Слейт», рассказал мне: «Если уж выбирать время и место в истории, где расти, просто в смысле закладки фундамента для преуспевания в жизни, — Бирмингем был самым подходящим. Это место было просто-таки наводнено растущими детьми. В послевоенную эпоху Бирмингем стал, вероятно, самым благоприятным в истории рода человеческого местом для воспитания преуспевающих бизнесменов. Это было время после кучи всякой дряни: Холокоста, войны, — и до кучи дерьма: Вьетнама, наркотиков и повторных подростковых кризисов. В таком неиспорченном месте и надо ходить в школу и расти. Район верхов среднего класса, отсюда все преимущества, но не чрезмерно богатый, чтобы избаловать и испортить детей. Если у вас был выбор и вас должен был сбить автобус, а у вас оставался бы ребенок, и этот ребенок — из верхов среднего класса или бедный — должен был бы пробиваться и мог бы выбраться из хижины, вы бы выбрали ребенка из верхов среднего класса».

В передаче Сэм Гринауот говорит о таких же, как он, родителях: «Они оказывают на детей огромное давление. Не знаю, слишком ли оно большое или нет, потому как некоторые дети когда-нибудь «сломаются», некоторые люди когда-нибудь «сломаются». Но надо оказывать давление. Оказывать давление необходимо. Во мне воспитывали дух конкуренции. Быть лучше других. Быть лучше кого-то другого или лучше, чем ты был бы в обычном состоянии, если бы был апатичным. Надо проталкиваться, чтобы добиться от себя лучшего, и приходится набивать синяки. Вся страна основана на конкуренции, и это не означает, что конкуренция должна быть плохой. Конкуренция может быть чистой и может быть открытой, и, по-моему, это очень хорошо».

Сэм Гринауот решает присоединиться к пригородным кочевникам и покупает дом в полутора милях — в Блумфилд-Хиллз. Передача заканчивается словами Куралта: «Американская мечта включает вещи и недвижимость и не знает границ. История может спросить: «Является ли мечта о приобретении тем, во что вы хотите верить?» Мы все — на скачках, и нет места для отдыха, как нет и финишной черты».

На следующей неделе местная газета, кстати, названная «Бирмингем эксентрик»[14], была заполнена критикой критика. Учитывая, что нескольких моих друзей показали в передаче, взявшей в оборот многих родителей, против которых мы бунтовали, мы считали ее замечательной. И в конце концов, для первого поколения, воспитанного электронной нянькой, казалось настоящей фантастикой увидеть себя по ящику. Для многих то были пятнадцать минут славы. И по большей части они знали только, что остальной мир водит такие же, как у них, шикарные машины, Боб Сигер поет для них милые песенки, их школы — лучшие, их девушки — самые хорошенькие, и разве не все проводят зиму во Флориде? Они жили мгновением и, как все дети, по большей части мгновением, которое могли оставить. Из моих школьных товарищей примерно каждый двадцатый по-прежнему живет там.

Школа «Детройт кантри дэй» была основана в 1914 году, в основном чтобы дать образование сыновьям растущего класса сотрудников автомобильных компаний. Расположенная в шести милях от дома Балмеров, на Сётин-Майл-роуд, она предлагала очень суровое расписание для религиозно и расово разнообразных учащихся. Более того, «Детройт кантри дэй» практически требовала от родителей участия в образовании детей. Благодаря огромной поддержке и поощрению родителей Стив взял школу штурмом.

Одноклассник вспоминает: «Стива было слышно еще из-за угла. Не столько голос, хотя он, конечно, был громким, но, клянусь, все четыре года там он носил одни и те же черные ботинки. Он, наверное, каждый год ставил на них новые подметки. А на подметках были такие металлические набойки. Щелк. Щелк. Щелк. Похоже на бутсы; мы называли их говнодавы. На нем были эти говнодавы и всегда — школьная форма: темный блейзер, белая рубашка, темный галстук и серые брюки — каждый день. Надевать форму требовалось всего раз в неделю, но Стив носил ее каждый день. Он был отчаянный. С короткой стрижкой ежиком. Говорил, что так проще. Стив был немного похож на сержанта Картера в ТВ-шоу «Гомер Пайл», только в нем было около 250 фунтов. Он казался типичным нердом[15] — только без защитного устройства для карманов».

Тодд Рич, одноклассник, в настоящее время врач и исследователь-генетик в «Генетек» в Силиконовой долине, говорит: «Стив был умнейшим из умных. Хватало нескольких минут, чтобы все признали его поразительный интеллект. Стив всегда был... не хочу сказать, что чрезмерно оживленным, но, конечно, в высшей степени оживленным. И умственно, и физически. Он пришел сюда в девятом классе и отставал по математике, наверное, на год-полтора. К концу десятого класса он опережал нас на полтора года. Я не шучу. Мы учились в ускоренном классе, и за два года он сначала отставал от нас на полтора года, а потом обогнал на полтора года, то есть прошел пять лет, пока мы проходили два года. Поразительно. Стив полностью исчерпал наш курс математики и принялся за колледж, когда был еще в предпоследнем классе.

Он обычно сидел в самом первом ряду. Мы болтали о чем-нибудь, когда учитель спрашивал о чем-нибудь, и Стив прямо-таки закипал, потому что не мог понять вопрос. Его аппетит к учебе был просто ненасытен. Он почти приходил в отчаяние, если не понимал чего-то. Оставался после занятий. Говорил: «Мне наплевать, сколько времени это займет». Это его вроде как по-настоящему влекло. Он приходил в возбуждение, даже объясняя что-то однокласснику. Стив садился и начинал чертить — ну, представляете; три четверти времени вы все равно не могли поспеть за ним, потому что он двигался слишком быстро. Это изводило его по-страшному. — Рич смеется. — Он неистово писал, нависал над партой и приходил в жуткое возбуждение, поняв что-то в первый раз. А потом, когда понимал наконец, то кричал: «О! О! О!» Мы все говорили: «Утихни, Стив».

Если взять Стива, каким мы его знали в «Детройт кантри дэй», и перескочить на двадцать лет вперед, чтобы посмотреть, каким он должен был бы стать, мне кажется, он бы разрабатывал [компьютерные] микросхемы. Или занимался бы астрофизикой. Или космологией, или чем-то еще, связанным либо с уравнениями и цифрами, либо с чем-то в этом роде. Теоретической физикой. У него было больше общего с Фрименом Дайсоном, чем с Эстер Дайсон. Знаете, когда он пошел в «Проктер энд Гэмбл», а потом занялся маркетингом в «Майкрософте», это просто ну никак не совпадало с моим представлением о Стиве в старших классах. «Пи-энд-Джи», возможно, возбудили его аппетит и сфокусировали тот же самый энтузиазм. Все, что я читал о Стиве: как он порвал голосовые связки на каком-то собрании, что он встает и вопит, иногда что-то не совсем деликатное, — это именно то, чего я ожидал бы. [Все это] свойства его личности. Все это полностью согласуется с тем самым парнем, каким он был в десятом классе».

Один из учителей Балмера по математике, Джералд Хансен, вспоминает: «Стив, бывало, стоит перед классом и объясняет задачу. Размахивает руками во все стороны, мел порхает по доске. Одной рукой пишет, в другой — тряпка, он пишет и стирает одновременно. В нем было то, что я называю интеллектуальной энергией. Честно говоря, не знаю, как он останавливался на ночь. Очень высокий уровень интеллектуальной энергии. Его невозможно было поставить в тупик. Никогда. Смешно, но он был бы великолепной кандидатурой для «Кто хочет стать миллионером».

Беа и Фред часто бывали в школе. Они по-настоящему поддерживали его. Беа возила его в «Лоренс тек» на занятия по математике. Возила по всему штату на математические соревнования. Один год он закончил третьим в штате. Фред рассказывал о работе в Нюрнберге, как он получил работу благодаря знанию языков, как он рад, что Стив выучил французский. Одна из целей жизни учителя — увидеть, что становится с его учениками. Учителя иногда ничего не смыслят в жизни — они переживают чужие приключения благодаря своим ученикам, а такой ученик, как Стив, — гордость любого учителя. Он действительно становится вашим героем».

Хансен со временем стал директором и видит бывшего ученика регулярно. Балмер входит в совет попечителей «Детройт кантри дэй» — вместе с Сэмом Гринауотом. Хансен говорит, что Стив был «очень щедр» к школе, пожертвовал более десяти миллионов долларов. Один источник утверждает, что Балмер в свое время предоставил стипендию для подающего надежды баскетболиста Криса Уэббера. (Сейчас Уэббер — звезда команды НБА «Сакраменто кингс».)

По большой и совершенно непреднамеренной иронии «Детройт кантри дэй» учредила для жертвователей «Бриллиантовую» награду, единственные лауреаты которой — Стив и Конни Балмеры. Ирония состоит в том, что, когда Балмерам присвоили это звание, «Майкрософт» участвовал во множестве судов по обвинению в нарушении Антимонопольного акта Шермана. Как подробно изложили «60 минут» на Си-би-эс, бриллианты имеют неестественную — и очень высокую — цену, потому что главный продавец «Де Бирс» — противоправный картель, руководители которого не могут въехать в Соединенные Штаты, поскольку обвиняются в антимонопольных нарушениях.

Другой бывший одноклассник, Дон Грегарио, сейчас консультант по реабилитации в «Фонде Хейзлдена» в Миннесоте. Он замечает: «Нет ничего ненормального в том, чтобы увидеть здесь, в Хейзлдене, людей из Бирмингема-Блумфилда. У их детей масса проблем с алкоголем и наркотиками: у них есть деньги и им скучно. Но Стив — нет. Ни в коем случае. И не дети из «Детройт кантри дэй». О, может быть, несколько парней из школы покуривали травку, но все фрики-наркоманы были из «Крэнбрук академии». У нас не было таких денег».

Еще один школьный товарищ, К. С. Дженсен, вспоминает: «Стив... у меня были занятия математикой сразу после него — алгебра для тупиц или что-то в этом роде, и преподаватель наткнулся на него: Стив остался после уроков, чтобы поработать над задачей. У учителя, Дона Хосевара, глаза вроде как остекленели. Он даже не мог решить ее. Он ее просто стер. Мы попросили его объяснить, над чем работает Стив, и Дон Хо сказал: "У меня нет на это времени".

Стив был в чем-то загадкой. Никто никогда на самом деле не знал, что происходит там, внутри. Внешне он производил впечатление типичнейшего "нерда", но усыплял бдительность, потому что был очень представительным, земным, коммуникабельным, готовым помочь. Он действительно умел приспосабливаться, когда хотел. Стив не был похож на Зелига, ничему не отдавался полностью. Так, словно у него было более высокое призвание, — и он знал это. Он объединял все группировки в школе. Но он не вступал в группировки: у него всегда было очень хорошее ощущение себя, он был в ладу с собой. Он мог добраться до кого угодно. Я еще тогда видел тот дух, что он выказывает в "Майкрософте". Он мог добраться до кого угодно. Это было нетипично для средних мозгов в "Детройт кантри дэй"».

Стив был особенно близок с несколькими учителями, в том числе с Джоном Кэмпбеллом. Кэмпбелла неизменно описывают как «личность», «оригинала». Один из его бывших учеников, Робин Уильяме, признавался, что прообразом мистера Китинга в фильме 1989 года «Общество мертвых поэтов» был Джон Кэмпбелл. Фильм рассказывает об учителе, который вдохновляет учеников продолжить традиции тайных обществ, искать себя в поэзии и прозе, следуя кредо Торо «испробовать костный мозг всего сущего». В фильме есть сцена, где мистер Китинг советует ученикам вырывать предисловия из поэтических сборников.

Кэмпбелл говорит: «Роб — мы звали его Робом — ошибся. Я советовал им выбрасывать в мусорную корзину всю книгу». Кредо фильма, capre diem[16], быстро стало расхожим. Кэмпбелл говорит: «Роб был очень тихим. Я был еще и тренером по борьбе, а Роб состоял в команде. Однажды я пришел в раздевалку и услышал, как борцы смеются. Они замолчали, увидев меня. Позже я узнал, что Роб безукоризненно подражал моему голосу. Робин — когда он стал Робином — стал знаменитым, сыграв Морка, инопланетянина с планеты Орк в комедийном сериале конца 70-х «Морк и Минди». В финансовом отношении в Бирмингеме средний класс считался бедным, верхи среднего класса считались просто средним классом, а богатые были именно такими — с особняками и слугами. Робин Уильяме, тоже «фордовский ребенок», был сыном старшего вице-президента «Линкольн-Меркюри» и одним из по-настоящему богатых детей: воспитывался в сорокакомнатном особняке в двадцатиакровом поместье в Блумфилд-Хиллз.

Джон Кэмпбелл продолжает: «Стив Балмер. Стива не забудешь. Он всегда сидел в первом ряду и всегда махал рукой, у него всегда был ответ. Застенчивый? Никоим образом. И за ним было забавно наблюдать. Иногда у него на лице появлялось озадаченное выражение, и было видно, что он пытается понять, а потом до него доходило, и он почти подпрыгивал на стуле и вопил: «О! О! О!» Я говорил: «Превосходно, Стив, а теперь заткнись».

Когда я баллотировался в палату представителей штата Мичиган, родители Стива пригласили меня на кофе. Дело было безнадежное. Я был либеральным демократом, выступал за повышение минимальной заработной платы и за поправку о равноправии, а Фармингтон был в лучшем случае умеренно-консервативным, но Фрёд и Беа были демократами. Мои ученики ходили от двери к двери, агитируя за меня, и Стив тоже. Раздавал литературу. Он думал, что я помог ему, и просто платил услугой за услугу. Тогда я каждую субботу, за дополнительные очки, устраивал политико-научные встречи типа Объединенных Наций. Группы учеников, представляя разные страны, расходились по разным комнатам и разрабатывали стратегию того, как использовать имеющиеся у них ресурсы: земли, пищу, людей, армию, — чтобы защитить себя или увеличить свои владения. Стив был хорош в этом, но, как я уже говорил, Стив был хорош во всем, за что брался. Он любил учиться. Любил соревнование. Это у него получалось естественно».

После того как Робин Уильяме сыграл его в «Обществе мертвых поэтов», Кэмпбелл испытал так называемый синдром Робина Уильямса. Как и знаменитый невропатолог Оливер Сакс, которого уволили после того, как Уильяме изобразил его в «Пробуждениях», Кэмпбелл потерял работу. Проработав в «Детройт кантри дэй» двадцать восемь лет, он, как и мистер Китинг, был уволен за «несоответствие академическим и профессиональным стандартам школы». Кэмпбелл был единственным учителем, кого Балмер упомянул по имени, когда выступал на Актовом дне[17] за год до того, как Кэмпбелла вышвырнули. Кэмпбелл замечает: «Я не подходил корпоративному имиджу школы. Стив, которого я вижу произносящим речи и все такое, не был таким в «Детройт кантри дэй». Он был президентом политического, научного и компьютерного клуба».

Богатство Детройта протекало через такие места, как фирма по производству вычислительных, машин «Бэрроуз корпорейшн» (в настоящее время «Юнисис»), предоставлявшая почти неограниченное пользование одной из своих универсальных вычислительных машин через удаленный терминал «ТС-500». (Сравните: сиэтлской Лэйксайд-скул, где постигали программирование Билл Гейтс и Пол Аллен, приходилось заниматься распродажами подержанных вещей, чтобы частично оплатить машинное время будущих сооснователей «Майкрософта».)

Один француз, побывавший в «Детройт кантри дэй» по школьному обмену, вспоминает: «В школе был, наверное, один из первых в Штатах машинных залов, с машинами, которые теперь можно было бы выставить в музее антиквариата. Помню, Стив проводил в этой комнате много времени. Когда школьный день заканчивался, мы говорили: «Стив, мы уходим. Ты с нами?» А он, приклеившись к клавиатуре, отвечал: «Нет, простите, мне еще надо поработать». Это был хороший парень, всегда помогал мне, он свободно владел французским, а мой английский, когда я впервые приехал в США, был слабоват».

Одна из преподавателей английского языка, Беверли Хэннет-Прайс, говорит и о Стиве, и о его семье с восторгом. Она замечает, что Балмер читал программу старших классов, считающуюся почти трилогией: «Над пропастью во ржи», «Сепаратный мир», «Смерть, не кичись», — но любимым у него был «Под колесами» Германа Гессе. Жизнь Балмера в «Детройт кантри дэй» напоминает роман Гессе. В романе куратор советует выдающемуся ученику: «Вот так, вот так, мой мальчик. Не останавливайся — или тебя затянет под колеса». Хэннет-Прайс говорит: «Это о Стиве: он никогда не собирался останавливаться, никогда не собирался дать затянуть себя под колеса».

Как и немало детройтцев, многие дети Бирмингема увлекались спортом и машинами. Когда «Детройтские тигры» выиграли в 1968 году чемпионат США, их трудный путь к короне был настолько важен, что многие связывали с их победой предотвращение беспорядков в центральной части города, вроде тех, что произошли за год до того и унесли сорок четыре жизни. Однако в тот День благодарения именно спорт привлек местных любителей соревнований. За пять дней до него футбольная команда Мичиганского университета унизила «фабрику дипломов»[18] — университет штата Огайо, выиграв чемпионат Большой десятки и закончив регулярный сезон без поражений и вторыми по стране. Помешанный тренер штата Огайо Вуди Хейс испытал один из своих знаменитых приступов раздражения. Хейс схватил указатель разметки и сломал, а другой зашвырнул на поле, и игрокам пришлось удерживать его, чтобы он не побил судью. В ответ фанаты Мичигана забросали уводимого с поля Хейса снежками, распевая: «До свидания, Вуди, до свидания, Вуди, мы рады видеть, как ты уходишь». Дух времени этой эпохи и этого района отражает приписываемое тренеру «Грин-Бей пакер» Винсу Ломбарди кредо: «Победа — не самое главное, это — единственно главное». Это изречение было написано на двери финансового штаба кампании Ричарда Никсона. (Ломбарди позже скажет: «Хотелось бы мне, чтобы я не говорил этих проклятых слов».)

Стив Балмер увлекался спортом: осенью играл за школьную команду в футбол, зимой был менеджером баскетбольной команды, а весной занимался толканием ядра в легкоатлетической команде. Беверли Хэннет-Прайс говорит: «Я выставила кандидатуру Стива на звание спортсмена года в первый год, когда он пришел сюда. О, он был не слишком талантлив, но награда задумывалась не за это. Там был один высокий, красивый ученик с чистой кожей, защитник в футбольной команде с природным талантом. По-моему, он победил, но, думаю, награждать надо было бы не за это. Это был природный талант. У Стива были прыщи, лишний вес, и он просто работал, вкалывал усерднее всех других. Условия его стипендии требовали, чтобы он занимался тремя видами спорта. И Стив работал».

Стивен Поллак, в настоящее время вице-президент «Флит-Банка» в Бостоне, был центровым в футбольной команде и стоял против Стива во время драк за мяч. Пол-лак вспоминает, что Балмер соединял спортивные способности с чистым упорством. «Он частенько набрасывался на меня, — говорит Поллак. — У него был огромный энтузиазм».

Стив также помогал баскетбольному тренеру, Джону Хансену. Хансен говорит: «Стив хотел быть частью команды, ну и стал менеджером. Это был лучший баскетбольный менеджер в моей жизни. Все полотенца бывали на месте, мячи в порядке, и он в совершенстве вел статистику. Бутылки с водой были наготове, когда ребята уходили с площадки, и полотенца, и, конечно, он бурно болел. Все всегда было в порядке. Он был таким дисциплинированным».

Еще один одноклассник вспоминает: «Я состоял в хоккейной команде. У нас не было своего катка, приходилось добираться за несколько миль. И мы были, по сути, просто в заднице, играли с той или другой командой, а у них преимущество своего льда, и все их друзья смотрели и болели, — и тут появлялся Стив. И болел. Я хочу сказать, у нас был только Стив, а у них куча народу, но, клянусь, Стив заглушал всех. Просто оттого, что он был там, мы играли лучше. Он не был фанатом хоккея — его спортом был баскетбол, но Стив приходил почти на каждую игру поболеть. У него была масса работы: уроки математики в местном колледже, свои занятия спортом, — и, однако, он приходит просто поболеть за нас. Даже игра шла лучше просто потому, что он присутствовал. Это было потрясающе».

Балмер болел за школьную команду, когда она играла в хоккей со своими главными соперниками, подготовительной школой «Крэнбрук» на другом конце города. Как замечает Тодд Рич: «"Детройт кантри дэй" была бедной падчерицей "Крэнбрука". У нас было только одно постоянное здание и три модульных блока, а у "Крэнбрука" имелся кампус, вроде как в "Лиге плюща"[19]». Нападающим хоккейной команды «Крэнбрука» был высокий, тощий шестнадцатилетний ученик выпускного класса Скотт Макни-ли. За три года «Крэнбрук», хорошо финансируемый, лучше экипированный, обладающий своим катком, выиграл восемь из тринадцати игр с «Детройт кантри дэй».

Учившийся в Гарварде и закончивший Гарвардскую школу бизнеса отец Скотта Макнили Уильям Реймонд Мак-нили был вице-президентом «Америкен моторс корпорейшн» и работал, среди прочих проектов, над моделью синхронизатора. В кабинете одного из его коллег нахально вывесили плакат, популярный в то время среди детройтских промышленников: «ДА, Я ПРОШЕЛ ЧЕРЕЗ ТЕНЬ ДОЛИНЫ СМЕРТИ, НО НЕ БОЮСЬ ЗЛА, ИБО Я - НИЧТОЖНЕЙШИЙ ИЗ СУКИНЫХ ДЕТЕЙ В ДОЛИНЕ». В Детройте все знали, что «АМК» обязана своим продолжающимся существованием Антимонопольному акту Шермана. Если бы «Дженерал моторс» напрягла рыночные мускулы, это могло бы стереть с карты и «АМК», и «Крайслер» и заставить сильно нервничать «Форд».

Точно как «Детройт кантри дэй» и «Крэнбрук» были на противоположных сторонах Бирмингема-Блумфилда, Балмер и Макнили находились на противоположных сторонах неофициальной социально-экономической иерархии. Макнили жил в особняке по соседству с Робином Уиль-ямсом и, по его словам, не раз беседовал о стратегии бизнеса с друзьями отца — президентом «Форда» Ли Якоккой и председателем правления «Джи-Эм» Роджером Смитом. Макнили, как и Балмер, занимался спортом, но еще активнее: он был капитаном команд по хоккею и гольфу.

И была еще самая знаменитая страсть Детройта — машины. У Балмера машины не вызывали особого восторга (один приятель вспоминал, что он водил старый, потрепанный «бьюик»), а Макнили носился по Вудвард-авеню, участвуя в уличных гонках. Это называлось «вудвардство». Для вудвардства лучшие машины — отнюдь не самые красивые или дорогие; точно как и люди — за пределами определенных кругов Бирмингема. Машина Скотта Макнили была исключением.

Благодаря положению отца он получал полностью застрахованные машины компании бесплатно: потрепанная с виду или побитая машина руководителя автомобильной компании — плохая реклама для фирмы (сын одного из руководителей «Америкен моторс» в 1971 году разбил три демонстрационные машины, прежде чем отец запретил ему водить ведомственные автомобили). Поскольку ездить на машинах конкурентов считалось ересью, можно было точно определить, кто из Бирмингема или Фармингтон-Хиллз где работает, просто по маркам припаркованных у домов машин. Отец позволил Скотту водить «гремлин-икс» — с крикливыми, спортивного вида прибамбасами, включая обитые джинсой «Ливайс» ковшеобразные сиденья и восьмидорожечную деку. Но секрет его успеха был невидим — сначала.

Отец достал Скотту «гремлин», сделанный специально для участия в гонках NASCAR[20] с V-образным 8-цилиндровым двигателем объемом 360 кубических дюймов, занимавшим почти все пространство под капотом. Ни один владелец мощного автомобиля не принимал всерьез маленький, похожий на пуховку «гремлин». Соперники Макнили по уличным гонкам обращали на него внимание только после того, как он включал зажигание и разгонялся как ракета, а к тому времени было уже слишком поздно догонять.

Выпускной ежегодник 1972 года «Брук» высмеивал напыщенные манеры, попытки подражать спортсменам-профи и постоянные экспромты Макнили: «Спокойное и скромное поведение Скотта завоевали ему массу друзей, которые начали уважать его всегда толковые советы. Несмотря на беспечность в отношении спортивных и учебных усилий, он отличился и в том, и в другом. И последнее, хоть и не менее важное: да будет известно всему миру... что «гремлин-икс» Скотта был наибыстрейшим».

По словам дяди Балмера по матери, Ирвинга Дворкина (и совсем как в «Обществе мертвых поэтов», где персонажу актера Итана Хоука говорят, что он должен поступать в Гарвард), Фред Балмер сказал сыну Стиву, когда тому было восемь лет, что ему предстоит Гарвард. Гарвард имеет региональные квоты и вербовщиков, которые тщательно изучают и рекомендуют студентов для приема. Говорит один принятый студент: «Конкурс в Гарвард в Бирмингеме был таким напряженным, что мне дали совет: если региональный вербовщик, Дон Хосевар, не даст рекомендацию, единственный способ попасть туда — переехать в Монтану и играть на гобое. И Хосевар, наверное, что-то увидел в Макнили, что-то большее, чем просто преемственность поколений (его отец учился там), чтобы рекомендовать его». Разумеется, Дон Хосевар преподавал математику в «Детройт кантри дэй». Дон Хосевар преподавал математику Стиву Балмеру и, бывало, останавливался возле дома Балмеров по дороге в школу по утрам и подвозил своего ученика. «Стив не был подхалимом или чем-то в этом роде, — говорит одноклассник. — Было абсолютно очевидно, насколько естественно их (Хосевара и Балмера) тянет друг к другу». Балмер и Макнили встречались с Доном Хо на собраниях для будущих студентов Гарварда. Они не были друзьями, но Балмер ночевал в комнате первокурсника Макнили в студенческом общежитии Гарварда, А-31 в Мауэр-Холл, когда приезжал в кампус той весной.

Стив сдал экзамены[21] и, как и Макнили, Билл Гейтс и Билл Джой, еще один житель Фармингтон-Хиллз, получил идеальные 800 баллов по математике. Хотя Стива готовы были принять и Массачусетский технологический институт, и Калифорнийский технологический институт, а его целью было стать профессором либо математики, либо физики, вмешался отец, и послушный сын Стив выбрал Гарвард. А Гарвард выбрал Стива. И неудивительно.

В июне 1973 года выпускник Балмер произнес в «Детройт кантри дэй» прощальную речь от имени класса. Он также получил Белый кубок, вручаемый ученику с высочайшим средним баллом за четыре года. Идеальный средний выпускной балл[22] — 4,0. Баллы по математике, французскому, английскому и истории на дополнительном экзамене[23] были столь высоки, что Гарвард принял его фактически на второй курс. Беа и Фред не желали слышать об этом. Как и родители Тайгера Вудса, они хотели, чтобы их гениальный сын Стив развивался по возможности нормально.

Балмер, учась в старших классах, все время подрабатывал, в том числе подносил клюшки и мячи при игре в гольф за два доллара в час в местном «Франклин кантри клаб». Он продолжал заниматься этим и летом перед отъездом в Кембридж. Никто не помнит, чтобы он хотя бы говорил о занятиях бизнесом. В Балмере, по словам одного приятеля, не было ничего от дельца. Он был сосредоточен совсем на другом. У него имелись другие планы. И он собирался в колледж, который многие считают лучшим колледжем гуманитарных наук в стране.

Глава 3. Гарвард

Летом 1973 года Стив Балмер начал интеллектуальный переезд в Бостон, с ходу проглотив список литературы. Весеннее посещение гарвардского кампуса помогло ему быстро акклиматизироваться в этом избранном обществе. Приехав в Кембридж в августе, специализирующийся по математике студент выучил все имена и лица в журнале первого курса. Сокурсники были удивлены, когда этот незнакомый здоровяк, похожий на вышибалу в баре, приветствовал их по именам и заговаривал о том, откуда они приехали или где ходили в школу.

Сокурсник Гордон Адлер вспоминает: «Мне кажется, на посвящении в студенты Стив был такой же, как и мы все: стоял там, охваченный благоговейным трепетом, и думал: «Возможно ли, что я здесь?» Там был не один Стив Балмер, а целых тридцать Стивов Балмеров (специализирующихся по математике студентов, произносивших при выпуске из школы прощальные речи). Нам словно дали ключи от королевства». Другие сокурсники помнят, как набирались опыта, узнавая от товарищей-студентов больше, чем на занятиях. Балмер оказался в Гарварде не благодаря семейным связям или деньгам, он заслужил это. Как и в «Детройт кантри дэй», он усердно работал, чтобы стать своим, и преуспел, но это было нелегко.

Как рассказывает один из первокурсников Гарварда того времени, выпускник Бирмингемской муниципальной школы: «Бостон и Гарвард — «культурный шок». Это было двойное потрясение. Во-первых, мы приехали из пригородов на Среднем Западе, а Гарвард — городское Восточное побережье. Во-вторых, богачи Бирмингема-Блумфилда были нуворишами, новыми богатыми, а богачи в Гарварде были Каботами и Лоджами, олицетворением старых богатых».

Другой первокурсник того года, Джейми Колдр, говорит: «Гарвард такой многослойный. Все богатые студенты, казалось, знали друг друга еще до поступления. Они держались сплоченно. Нас не замечали в упор. Действовали так, словно нас не существует». Эти богачи отличались от вас и от меня тем, что у них были собственные тайные общества, клубы, вроде Фарфорового клуба, сродни «Черепу и костям» в Йеле. Такие клубы, говорит другой тогдашний первокурсник (теперь карикатурист «Балтимор сан» Кевин Коллафер), были заполнены «компаниями восемнадцатилетних пацанов, которые посиживали себе, курили сигары и вели себя так, словно им по сорок пять».

Гарвард, который постигал Стив Балмер, переживал, по словам Коллафера (Кола), «переходный период от радикализма шестидесятых к девизу восьмидесятых: жадность — это хорошо». Все новички были обязаны жить в общежитии Гарвард-Ярд — в случае Балмера это стал Тейер-Холл, где его соседом по комнате был Кеннет Аджентиери, теперь юрист в Питсбурге. Гарвард начал увеличивать ничтожное количество студенток, и Ярд испытывал одно из самых радикальных изменений за триста лет своего существования: там разрешили жить женщинам.

Говорит Джудит Каплан, жившая в Ярде в 1973 году: «Там было одиннадцать сотен восемнадцатилетних парней, впервые уехавших из дому, а нас, женщин, 280. Нам не разрешали жить на самом верхнем или самом нижнем этажах: начальство считало, что так оно нас защищает. Но многие негодовали из-за нашего присутствия».

Это было похоже на клуб мальчиков. Потому что Ярд таким и был.

В тот год юмористический журнал кампуса «Гарвард лэмпун»[24] присудил награду «Худший фильм» порнофильму «Глубокая глотка» с Линдой Лавлейс в главной роли. Она получила сомнительный приз, ежегодно присуждаемый «актеру или актрисе, охотнее всех глумящимся над традициями и рискующим мирским осуждением в погоне за артистическим удовлетворением». Лавлейс прибыла в кампус на «Оскар Мейер винермобиле» — сосискомобиле, пластиковом хот-доге на колесах длиной двадцать пять футов; ее приветствовал гарвардский оркестр, вдоль дороги выстроились жонглеры, клоуны и хор дев в венках. Это определенно был не Бирмингем.

По словам Беверли Хэннет-Прайс, в 2001 году на обеде отцов и сыновей в «Детройт кантри дэй» Балмер рассказал о карьерном озарении, посетившем его на первом курсе. Поступив в Гарвард, он искренне предполагал, что станет профессором математики или физики, но, пробившись семь часов подряд над задачей по физике, сказал: «Это совсем не забавно. Мне совсем не было забавно. Это не то, что я хочу сделать со своей жизнью». За семьсот миль от Фреда и Беа, освобожденный от иногда провинциального и душного конформизма и консерватизма Бирмингема, окруженный самыми богатыми, самыми привилегированными и одаренными студентами в мире, Балмер позволил себе задуматься о том, куда держит курс. Презирающий деньги идеалист потихоньку менялся. В августе 1974 года Балмер переехал почти на милю от Ярда в Кариер-Хаус.

Кариер-Хаус — это комплекс из четырех пятиэтажных общежитий, выстроенный в форме буквы «Е», с дворами между каждым из трех корпусов и двухэтажным главным корпусом, связанными подземными переходами. Одри Брюс Кариер, закончившая Рэдклиф в 1956 году, в 1967 году погибла в загадочной авиакатастрофе. Ее мама, внучка бывшего министра финансов Эндрю Меллона и жена посла Дэвида Брюса, устроила среди друзей, вроде Дэвида Рокфеллера, Томаса Кабота и Нельсона Олдрича, сбор пожертвований на постройку современного, живого памятника дочери. Общежития носят имена четырех выпускниц Рэдклифа: историка Барбары Тачман, журналистки Мэри Бингхэм, главы попечительского совета Рэдклифа Хелен Джилберт и композитора и музыканта Мэйбл Дэниеле. Стив Балмер переехал на четвертый этаж Кариер-Дэниелс, где в честь тезки был зрительный зал на сто мест и семь кабинетов для занятий музыкой, а также маленькая компьютерная лаборатория. Позже офисный парк «Майкрософта», также называемый кампусом, будет походить на Кариер-Хаус.

Кариер-Хаус был экспериментальным. Консультанты про-екта, включая известного психиатра Эрика Эриксона, видели себя строителями скорее общины, чем общежития, — общины, которая поможет обитателям «развивать их интеллектуальные интересы, осваивать новые поля, наслаждаться и учиться друг у друга». Именно там Билл Гейтс познакомился со Стивом Балмером. На вопрос, почему он выбрал Кариер-Хаус, Гейтс ответил, что это был анклав типичных ученых. Балмер, в своей более резкой манере, сказал: «Потому что там было больше женщин». Статистика показывает, что он прав. В Кариер-Хаус было 233 женщины и 84 мужчины.

В Гарварде времен Гейтса и Балмера полным ходом шла сексуальная революция. С противозачаточными таблетками, в немалой степени устраняющими страх перед беременностью, с неизвестным еще СПИДом, свободная любовь была зовом неистово бушующих гормонов. Один студент из Бирмингема гордо объявил, что его целями в Гарварде были «отличные отметки и отличные трахи». По словам Джейми Колдра, «Кариер был настоящей групповухой. Мои друзья и я считали, что, раньше или позже, в общежитии все переспят со всеми. Кроме Билла Гейтса. Никто не хотел спать с Гейтсом. Он был с заскоками».

Вода, вода со всех сторон, ни капли для питья... Знаменитый тем, что редко моется и стирает одежду, известный как хамоватый математик, отвергаемый девчонками, Гейтс собирал «Плейбои» и «Пентхаусы» и совершал вылазки в бостонский район красных фонарей, пресловутую «боевую зону». Гейтс рассказывал биографам Стивену Мэйнсу и Полу Эндрюсу: «Обычно я некоторое время болтался по зоне, просто наблюдая за тем, что происходит. А по большей части просто сидел в пиццухе и читал книги». Доктор Джудит Каплан, которая жила в одном коридоре с Гейтсом и Балмером, а сейчас работает психиатром в Сиэтле, говорит: «Балмер определенно был маньяком. Я никогда не видела депрессивной стороны; но она, наверное, присутствовала или развилась позже».

Если бы тогда устроили голосование за самого славного парня в Кариер-Хаусе, почти наверняка победили бы не Балмер или Гейтс, а музыкальное чудо «Йо-Йо» Ма. Ма, который начал учиться в Джульярдской музыкальной школе в восемь лет, занимался в зале общежития или на крыше, куда поднимал свою виолончель, и пел серенады товарищам-студентам. А как, наверное, гордились верные демократы Фред и Беа, когда Стив рассказал им о новой соседке по общежитию, принцессе из семьи, ближе всех в Америке подошедшей к статусу королевской, — Кэролайн Кеннеди. Говорит Джейми Колдр: «Кэролайн была очень сдержанной: женщина, которая практически всегда привлекала любопытные взгляды. Ее мать была очень красивой, любезной и появлялась без всяких фанфар, совсем как остальные мамы».

Хотя, по слухам, Балмера и Гейтса — мистера Горластого из комнаты 403 и Гейтса из комнаты 417 немного дальше по коридору, познакомил сосед по общежитию, двум молодцам-математикам было, кажется, суждено встретиться. Гейтс говорил Пи-би-эс: «У меня были свои друзья, у Стива свои — и это были разные кружки. Стив был эдаким парнем из среднего класса, он хотел испытать в Гарварде все. Я же проводил почти все время с компьютерами». Балмер — единственный друг, оставшийся у Гейтса со времен Гарварда.

Балмер говорил: «На втором курсе мы жили недалеко друг от друга, и я все время слышал об этом ненормальном парне, который болтается где-то допоздна и который приехал из Сиэтла, а это где-то далеко-далеко, по крайней мере от Бостона, а большинство из нас не бывали на Тихом океане. И он почти не спал, у него были эдакие диковатые манеры, но мне сказали: «Знаешь, это по-настоящему толковый парень, это ученый-математик». Я тоже был ученым-математиком, и мы познакомились месяца, наверное, через два и быстро стали довольно хорошими друзьями, потому что оба любили вроде как поговорить о науке и всякой математике, и это было забавно».

Ни жажда знаний Балмера, ни его главная мания не предусматривали много сна. Интроверт Гейтс со слаборазвитыми навыками общения нашел себя в покере — в общежитии постоянно играли. Гейтс просто не мог наиграться в открытый покер с семью картами. Стремясь избавиться от плутовского прошлого, Сиэтл объявил вне закона даже разрешенные законом азартные игры. Но теперь, в двух шагах от своей комнаты, Гейтс, располагающий миллионом долларов, мог не отказывать себе в удовольствии. Когда он входил в комнату, партнеры по покеру потирали руки: «Вот идет Гейтс-легкий-заработок». Для Гейтса было в порядке вещей проиграть сотни долларов за ночь (для Балмера это соответствовало месяцу работы в гольф-клубе), а в другой раз выиграть почти столько же. Как-то раз он отдал свою чековую книжку Полу Аллену, другой раз — Балмеру и просил спрятать. Вопреки имеющимся слухам Балмер никогда не играл. Никогда. (Кстати, в Швейцарии, на родине его отца, азартные игры запрещены.)

После ночи, посвященной покеру, Гейтс обычно останавливался возле комнаты Балмера, и они исполняли что-то вроде рок-н-ролла. Представьте себе: Гейтс, с бессмысленным, словно бы аутичным видом, садится и начинает, как обычно во время разговора, раскачиваться взад-вперед. Представьте весьма оживленного Балмера, потирающего бедра и тоже раскачивающегося взад-вперед, как, бывало, в школе. Хотя часть их неврозов соответствовала друг другу, их личности — нет.

Говорит сосед Гейтса по комнате Энди Брейтерман:

— Билл и Стив были полными противоположностями. Билл, вообще говоря, не был компанейским парнем. Не из тех, кто болтается с множеством народа.

Говорит Джейми Колдр:

— Мы прозвали Стива Старик Балмер, потому что он лысел. Стив был очень славным, никто из нас даже не подозревал, кем он станет.

Гейтс с Полом Алленом основали бизнес по программированию еще в школе «Лэйксайд» в Сиэтле и продолжали его в Гарварде. В крупном теле Балмера отсутствовала предпринимательская жилка. У Гейтса было преувеличенное чувство права, Балмер работал, чтобы чувствовать себя имеющим право. Холодный, расчетливый Гейтс и пылкий рубаха-парень Балмер. Гейтсу все сходило с рук: ворованное время на компьютерах и «Лэйксайда», и Гарварда, вспышки раздражения, азартные игры, — Балмеру такое даже в голову не пришло бы. Балмер был тактичен, Гейтс — вызывающе бестактен. У Гейтса были бездонные карманы, у Балмера — бездна обаяния. Родители Гейтса избегали сына. Родители Балмера вели сына по стезе добродетели. Гейтс был высокого мнения о себе (с чем соглашались немногие сокурсники, но не директор компьютерной лаборатории Гарварда, который называл Гейтса «самым неприятным человеческим существом», какое он только знал). Кроме того, ни у одного из них не было девушки.

У обоих не было братьев. Оба были очень близки с матерями. Гейтс размышлял. Балмер воодушевлял. И у обоих мозги и раскачивания были синкопированы.

Балмер рассказал писателю Джону Хейлеману, что один из его первых серьезных разговоров с Гейтсом касался антимонопольного дела «Чудо-хлеба», которым занимался отец Гейтса, юрист. Процесс «Юта пай компании» против «Континентал бэйкинг» был вызван тем, что «Континентал» («Чудо-хлеб») снизил в Солт-Лейк-Сити цены на хлеб, продававшийся рядом с хлебом местных пекарен, представленных «Юта пай». Как местная компания, «Юта пай» имела меньше транспортных расходов, чем «Чудо-хлеб», — естественное конкурентное преимущество. Так что «Чудо-хлеб» просто продавался в убыток, поскольку компания могла себе это позволить, пока местные пекарни не разорились. Потом цены поднялись. Это была стратегия прямо из руководства Рокфеллера «Ты тоже можешь быть монополистом». Верховный суд постановил, что такая ценовая дискриминация, предназначенная для оказания «прямого пагубного влияния», не дозволена разделом 2(а) Антимонопольного акта Шермана.

Одним из первых светских выходов Гейтса и Балмера был просмотр программы из двух фильмов: мюзикла «Поющие под дождем» и «Заводного апельсина» Стэнли Кубрика. Хотя пение под дождем было бы de rigueur[25] для сиэтлского вокалиста, одноименная песня являлась ключом к сюжету Кубрика: «Заводной апельсин» рассказывает о неуправляемой банде бродяг в Англии, которые жестоко избивают, грабят и насилуют, напевая этот мотив. Когда главарь банды в конце концов оказывается в тюрьме, его выбирают для правительственного исследования, чтобы проверить, можно ли использовать лечение посредством выработки условно-рефлекторной реакции отвращения для перепрограммирования его антиобщественного поведения. Однако, устранив естественные склонности головореза, лечение оставляет его неспособным защитить себя после освобождения, что и становится причиной его гибели. Это ход, который Кубрик постулирует как метафору чрезмерного правительственного вмешательства, подобного антимонопольному настроению «Майкрософта». По словам писателей Стивена Мэйнса и Пола Эндрюса, Балмер и Гейтс получили удовольствие от фильма. Балмер напевал мелодию оттуда так громко, что его чуть не побил сосед по общежитию.

В Гарварде у Балмера было много друзей, от товарища по «Детройт кантри дэй» Стивена Поллака до приятелей из «Лисьего клуба», в который его приняли отчасти благодаря связям по подготовительной школе. Используя свою способность объединять различные группы, Балмер вытащил Гейтса из раковины и ввел в «Лисий клуб». Гейтса приняли с ритуалом, включающим обилие выпивки, обход территории кампуса с завязанными глазами, принудительную лекцию по какой-то заумной компьютерной теме и заучивание секретных песен и секретного рукопожатия (не хватало только секретного декодирующего кольца). Гейтс, однако, был чужим этому кругу и вспоминает то время как гнетущее: ему трудно жить в мире, где он не самый умный.

Гейтс и Балмер подружились, чтобы учиться и соперничать. В отличие от «Детройт кантри дэй» или «Лэйксайда» посещать занятия не требовалось. Гейтс только первый семестр ходил на занятия по макроэкономике, а когда дошло до экзаменов середины семестра, сказал: «Нас просто затрахали на этом курсе». Они с Балмером просиживали ночи напролёт, к восклицание Стива «О! О! О!», означающее решение проблемы, превратилось в «Мы — золотые!»; подавленность превратилась в «Нас выжимают!». Оба получили высшие баллы. Потом они атаковали престижный путнэмовский экзамен по математике. Балмер закончил в первой сотне. Гейтс тоже не попал в первую тройку.

Произнося речь на церемонии вручения дипломов в «Детройт кантри дэй» в 1990 году, Балмер сказал невольным слушателям:

— Я узнал, что менеджеру футбольной команды Гарварда каждый год почти гарантирована возможность поступить в Гарвардскую школу бизнеса. — Затем добавил: — Бизнес — это для меня что-то новенькое. Интересно.

(Он также вспомнил, что, когда заканчивал старшие классы семнадцать лет назад, «весил 160 фунтов, был очень-очень застенчив и ненавидел компьютеры», — все это неправда.)

Балмер стал менеджером по оборудованию университетской футбольной команды, возглавляемой бывшим главным тренером Канадской футбольной лиги Джо Рестиком. Рестик по прозвищу Бритва прославился философией «Придется расплачиваться». Тогдашний капитан гарвардской команды, полузащитник Дэн Джиггитс, позже играл в профессиональный футбол за «Чикагских медведей», а потом стал спортивным комментатором в Чикаго.

Джиггитс, словоохотливый человек, подбирающий слова аккуратно и быстро, говорит, что, попав в НФЛ, понял, насколько передовым был стиль игры Джо Рестика; из-за этого ему приходилось помогать другим новичкам в тренировочном лагере. Джиггитс вспоминает, что Балмер был «необычайно организованным, спокойным и славным. Когда он говорил со мной, то было видно, что он боится сказать что-нибудь, что мне не понравится. Он был очень скован, даже почтителен. Десять лет назад одна из моих дочерей написала ему, и Стив прислал очень милое письмо и кое-какие бесплатные программы. Когда Стив приезжал в Чикаго, руководитель наших муниципальных школ говорил с ним об обучении группы неимущих ребят работе на компьютере. Стив открыл Детский учебный центр «Майкрософта», сказав мне, что «в один прекрасный день нам, возможно, понадобится взять их на работу».

Знакомый и с Балмером, и с Майклом Джорданом, Джиггитс полагает, что они похожи. Он говорит: «Стив любит командный аспект бизнеса, товарищество, как Майкл обожает командный аспект баскетбола; ничто другое — ни семья, ни церковь — не похоже на это. Когда-то состязание вошло в кровь Стива, как и Джордана, и он понял, что такое успех, он также понял, что ему нужен успех и ради этого надо работать. Оба они фанатики конкуренции, соревнование им необходимо. Джордан покинул НБА с безупречным, как на картинке, ударом, с таким количеством призов как самого полезного игрока, что можно было подумать, что для него все кончено. Но он не в состоянии остановиться. Оба — люди семейные и защищают семьи от света рампы. Но когда они включают ген соревнования, рубильник соревнования, то уже не могут выключить его. Выключатель сломан». Удивительно, что Балмер тушевался у кромки поля, когда играл Гарвард. Неудивительно, что он был частью группы в центре общественной жизни Гарварда — и занимался обеспечением.

Как ни странно, гарвардский футбол повлиял и на Гитлера. По рассказам бывшего иностранного пресс-секретаря НСДАП Эрнста Пуци Ганфштенгля, закончившего Гарвард в 1909 году, идею крика «Зиг!» и отзыва «Хайль!» Гитлер взял из рассказов Пуци о том, как фанатов приводили в возбуждение распевы в унисон «Гарвард! Гарвард!». Влияние особенно заметно в фильмах о гитлеровских сборищах в Нюрнберге.

Балмер принял кредо Рестика «Придется расплачиваться» так близко к сердцу и повторял так громко и часто, что, как вспоминает Джудит Каплан, сосед Балмера по комнате Пол Валенстайн сочинил песню о Старике Балмере, заканчивавшуюся строкой: «Придется расплачиваться, черт возьми».

Хотя Балмер не играл в официальной команде гарвардских первокурсников или университетской баскетбольной команде, он участвовал в любительских играх. Сокурсник Кол, игравший в команде первокурсников, говорит: «Учитывая его габариты, Стив не мог прыгать, но он великолепно ставил блоки», так, что товарищи по команде могли бить без помех. Позже Балмер будет великолепно ставить блоки и для Гейтса.

Во время учебы в Гарварде лучшим другом Гейтса был его товарищ из «Лэйксайда» Пол Аллен, который не только имел подружку, но и переехал в Бостон, чтобы быть недалеко от друга и работать в компании «Ханивелл». В отличие от 99 процентов окружающих Балмер неплохо понимал невнятную речь Гейтса; Аллен мог уловить даже больше. (Аллен в некоторой степени разделял баскетбольный фанатизм Балмера и позже купил «Портленд трейлблэйзерс».)

Увидев на обложке журнала «Популярная электроника» фотографию персонального компьютера «Альтаир» и прочитав статью о нем, Аллен радостно помчался в Кариер-Хаус к Гейтсу, и тот разделил его энтузиазм. Гейтс уломал застенчивого сокурсника Монта Давидоу помочь им украсть время на гарвардском компьютере, предоставленном министерством обороны, и написать черновую программу для «Альтаира» на Бейсике, что побудило университетские власти сделать Гейтсу строгий выговор и изменить правила пользования компьютером. Давидоу не получит никаких процентов с того, что помог создать, и хотя позже будет работать с «Майкрософтом», Гейтс забудет о вкладе Давидоу в создание его компании.

Однажды весной 1975 года будущий карикатурист Кол и его сосед по комнате гуляли по кампусу и наткнулись на странную пару — Гейтса и Балмера. Гейтса прямо-таки распирало (в основном от любви к себе), и он заявил: «Я узнал в Гарварде все, что мог, и ухожу». Коллафер, у которого нахальство Гейтса сначала вызывало отвращение, неожиданно подумал, что этот парень производит сильное впечатление. По различным соображениям, в том числе и чтобы «не потерять лицо», Гарвард не бросают, а берут «отпуск». Хотя Билл Гейтс ушел из Гарварда в конце второго курса, двадцать семь лет спустя он по-прежнему числился «в отпуске» (а двадцать пять лет спустя судья Томас Пенфилд Джексон назвал Гейтса «второкурсником»). Тем летом «отпускник» Гейтс переехал в Альбукерк, штат Нью-Мексико (где находилась выпускающая «Альтаир» компания «МИТС»), и вместе с Полом Алленом основал «Майкрософт», компанию, занимающуюся адаптацией языков программирования для компьютера «Альтаир».

Балмер остался в Гарварде — созревать.

Балмер рассказал техническому обозревателю Дэну Гил-мору, что прослушал в Гарвардской школе бизнеса курс под названием «Менеджмент и руководство в гуманитарных науках». Как объяснила Бет Потье в «Гарвард ньюс сервис», обычно студентам не разрешают посещать занятия в школе бизнеса, да и в самой школе нет записи о зачислении Балмера. Школа бизнеса, физически отдаленная от Гарварда (она находится на другом берегу реки Чарльз), была также политически и интеллектуально отделена от студентов. Но если поверить Балмеру на слово, что он, будучи первокурсником, посещал школу бизнеса, то, вероятно, одновременно с ним — на последнем курсе школы бизнеса — учился сын финансово и социально одаренных родителей, известный путаник Джордж У. Буш. Кстати, этот выпуск сыграет настолько важную роль в установлении нового порядка в мире бизнеса, что в 1998 году профессор Джон Котгер напишет о нем статью «Новые правила». Будущий президент в ней не упоминается.

Несмотря на довольно средние успехи в учебе, Балмер по праву называл себя «мистер Общественник» Гарварда: он повышал свои шансы в глазах чиновников приемного отделения школы бизнеса и приобретал опыт менеджмента, участвуя в работе и газеты кампуса «Кримсон», и литературного журнала «Гарвардский адвокат». Корреспондент «Нью-йоркера» (штат Вашингтон) и писатель Николас Леманн был в 1975 году главным редактором «Кримсон». Вот что он рассказал мне: «Балмер был менеджером по рекламе. Спеца лучше его в газете никогда не было. Я высоко ценил это, потому что газета должна быть рентабельной. Было очень важно, чтобы «Кримсон» сохранял независимость от университета. С тех самых пор, как в 1969 году студенты объявили забастовку, «Кримсон» потерял много доходов и рекламы и работал в убыток. Редколлегия была расстроена. Мы очутились вроде как на грани банкротства. Наихудший сценарий был, что университет захватит нас.

В «Кримсоне» был очень продуманный процесс выбора редакторов. Редакторы сами подбирали себе преемников. Все студенты предпоследних курсов приходили и травили байки про себя. Стив пришел и подал заявление о работе в руководстве — коммерческим директором. И не получил ее. А не получил он эту работу потому, что его посчитали слишком раздражающим. «Слишком раздражающий, несносный», — подумал я. Мне было наплевать, что именно такой и нужен газете. Он излучал уверенность».

Именно в редакции, навещая своего приятеля Леманна, Майкл Кинсли впервые встретил Балмера. Кинсли, получив стипендию Родса, окончил Оксфорд, потом изучал в Гарварде право, а также преподавал в Керкленд-Хаус.

Кинсли говорит:

— Рассказы о том, что в Гарварде Стив был шумным, маниакальным адреналиновым наркоманом, абсолютно верны. Но из всех, кого я там знал, другой студент, Скотт Макнили, был в хвосте моего списка тех, кто станет успешным бизнесменом. Я был в столовой, когда увидел этого парня в свитере «Крэнбрук хоккей» — такое встретишь не каждый день, так что я представился.

Макнили никогда не играл в университетской хоккейной команде Гарварда — это была одна из лучших команд страны — и, по собственному признанию, больше интересовался пивом, производя впечатление типичного сынка богатых родителей. Официально Макнили специализировался в экономике и в 1976 году окончил университет с отличием, написав диссертацию на антимонопольную тему, озаглавленную «Конкуренция и интенсивность труда в производстве автобусов для общественного транспорта в Соединенных Штатах».

Лето 1976 года Балмер провел в Бостоне — отчасти из-за двухсотлетия независимости США, когда на праздник в Бостонском городском парке собралось около семисот тысяч человек. Он жил не в кампусе, и тогдашний сосед вспоминает, что Балмер купил для постели простыни, которые оказались слишком маленькими. Стив все равно пользовался ими, выказывая черту характера, которой прославится: одни будут называть его бережливым, другие — просто скупым.

Балмер также стал издателем старейшего в стране университетского издания «Гарвардский адвокат». Это было первое предприятие, которым руководил Балмер, и оно оказалось рентабельным. В прежние времена «Адвокатом» руководили будущий президент (и представитель правительства, следящий за соблюдением антимонопольного законодательства в «Стандард ойл») Тедди Рузвельт, Т. С. Элиот, опубликовавший здесь некоторые первые работы, а невысокий еврейский парень из Бруклина, Норман Мейлер, входил в состав консультативного комитета. Балмер наблюдал за процессом «омоложения и реорганизации» журнала.

Говорит один из авторов «Адвоката», Питер Олтер:

— У Балмера не было никаких литературных амбиций. Он занимался только деловой стороной.

Хотя Гарвард часто считается оплотом либерализма, населенным «розовыми коммуняками» шестидесятых, и хотя тамошние преподаватели, как правило, либералы, гарвардские студенты охватывают весь спектр политической и философской мысли. Балмер печатал либеральных писателей вроде Мауры Мойнихэн, дочери будущего сенатора Дэниела Патрика Мойнихэна, и поэтессы Мэри Джо Солтер; он также близко сотрудничал с архиконсервативным Гровером Норквистом, который станет лоббировать интересы «Майкрософта», а в настоящее время возглавляет кампанию за строительство мемориалов Рональда Рейгана в каждом графстве пятидесяти штатов. Литературная деятельность Балмера была связана не столько с любовью к литературе, сколько со стремлением улучшить резюме. В «Адвокате» ни разу не появилось ни одной строчки его прозы.

Весной 1977 года учившийся на последнем курсе Балмер был в Нью-Йорке и встретил Гейтса; тот продавал программу на Бейсике. Они пообедали в «Лисьем клубе», потом просочились (благодаря то ли красноречию, то ли взятке) в самый модный и скандальный ночной клуб того времени, символ эпохи «диско» «Студио 54». Именно там Балмер столкнулся со своей троюродной сестрой Тильдой Раднер, которую сопровождал партнер по шоу «В субботу вечером в прямом эфире» Джон Белуши. Кстати, жестикуляцией и мимикой Балмер похож на Белуши. Сведений о том, чтобы сходство распространялось и на увлечение Белуши наркотиками, нет.

Говорят, будто Балмер окончил университет с отличием, и из «Гарвард ньюс сервис» мне написали, что он был удостоен magna cum laude[26], хотя секретарь Гарварда не подтверждает это заявление и в архиве нет сведений о написании им необходимой для этого диссертации с отличием (художественный фильм 1994 года «Диплом с отличием» с Бренданом Фрейзером и Джо Пеши в главных ролях подробно описывает процесс получения такого диплома в Гарварде).

На веб-сайте «Майкрософта» (www.microsoft.com) говорится, что Балмер получил степень бакалавра по математике и экономике. В архивах Гарварда он числится не как специализировавшийся в двух областях, но как получивший степень бакалавра искусств[27], а не бакалавра наук (по прикладной математике), в его зачетке преобладают гуманитарные, а не научные курсы. Ни в одном гарвардском ежегоднике, опубликованном во времена Балмера, нет его фотографии. Что предстояло в будущем?

В Гарвардской школе бизнеса нет заявления Балмера, но он подал заявление — и был принят — в Стэнфордскую школу бизнеса. Обе школы рекомендовали студентам до учебы провести несколько лет в «реальном мире», набираясь практического опыта. Стив взял двухлетнюю отсрочку перед поступлением в Стэнфорд. Если вспомнить бритву Оккама, самое простое объяснение: ему надо было работать, чтобы зарабатывать деньги.

Куда лучший и способнейший будущий бизнесмен отправился после окончания университета? Балмеру не надо было заглядывать далеко: он знал, что президента «Форда» Ли Якокку на вершину возвел маркетинг. Верный сред-незападным корням и страсти к продажам, Балмер решил поступить в гигант по производству потребительских товаров «Проктер энд Гэмбл» в Цинциннати, штат Огайо, — в трех часах езды от Фармингтон-Хиллз и Фреда с Беа. Первое путешествие Балмера по большому миру коммерции.

Часть II БОЛЬШОЙ МИР

Будь нужен кому-то.

Ральф Уолдо Эмерсон.

Глава 4. «Проктер энд Гэмбл» и Стэнфорд

За 150 лет «Проктер энд Гэмбл» перешла от изготовления мыла и свечей для жителей Цинциннати к производству самых разнообразных товаров по всему миру. Компания производила шампуни, стиральные порошки и множество другой продукции, включая одноразовые салфетки, памперсы, лекарства от простуды фирмы «Вике» и продукты: вдобавок к растительному жиру «Криско» появились кофе «Фолджерс», картофельные чипсы «Принглс» и полуфабрикаты для выпечки, в первую очередь «Дункан Хайнс». Ко времени начала работы Стива Балмера «Пи энд Джи» являлась мировым лидером в производстве и сбыте товаров в наиболее ориентированной на потребителя экономике в мире. Согласно одному информированному источнику, примерно 80 процентов стоимости зубной пасты «Крест» составляет ее маркетинг, а не затраты на производство. «Пи энд Джи» уделяла большое внимание подготовке продавцов, а ее расходы на рекламу были самыми большими в стране, если не в мире.

По словам Стива Балмера, у него не было грандиозных планов, когда он поступил в Группу пищевых продуктов «Проктер энд Гэмбл» брэнд-ассистентом. «Пи энд Джи» была, в сущности, создателем и пионером брэнд-менеджмента. Брэндинг — это право собственности на визуальный, эмоциональный, рациональный, текстуальный и культурный образ, ассоциирующийся у потребителя с компанией или продуктом. Именно благодаря брэндингу многие американцы думают о мыле, когда слышат слово ivory[28], не о клавишах фортепьяно или слоновьих бивнях, а о мыле, и не просто о мыле вообще, а о продукте «Проктер энд Гэмбл». Со временем брэндинг был внесен в корпоративные финансовые отчеты в качестве актива, так называемой гудвил[29] (злая воля[30] сама по себе не учитывается, хотя и имеет тенденцию выявляться на судебных процессах. Вспомните о корабле «Эксон Валдес»[31]).

Сейчас брэндинг — это перечисляемые отдельно активы. Согласно результатам исследования о мировых брэндах с самой высокой стоимостью, проведенного в 2001 году консалтинговой компанией «Интербрэнд», брэнд «Майкрософт» по цене уступает только «Кока-Коле» и стоит более шестидесяти одного миллиарда долларов, тогда как безалкогольный напиток стоит шестьдесят восемь миллиардов; набор «Пи энд Джи», называемый «портфель брэндов» (45,5 миллиарда долларов), также на втором месте в мире, почти на двадцать пять миллиардов отставая от «Джонсон энд Джонсон».

Брэнд-менеджмент — концепция, согласно которой, поручив брэнд продукта способному менеджеру, можно сосредоточить на этом все административные и маркетинговые навыки. В сущности, брэнд-менеджеры «Пи энд Джи» нередко боролись друг с другом на рынке. Балмера немедленно бросили в бой в качестве стажера по продажам: работа в Далласе и Денвере с продавцами смесей «Дункан Хайнс» для шоколадных пирожных с орехами и оладий, линия «Мойст энд Изи».

Балмер руководил группой продаж, и это была его первая встреча с потребительским рынком. Стиву пришлось носить костюм. Он помогал устраивать презентации для новых клиентов, анализировал деятельность конкурентов и свою собственную. Он научился разрабатывать идеи, предложенные брэнд-менеджером, и обеспечивать их выполнение продавцами. Балмер узнал, что такое правильное размещение товара. Он ходил в супермаркеты, смотрел, как и где выставляется продукт, как он конкурирует за пространство на полке. Потом у него появилась простая идея, с которой он вернулся в Цинциннати и которую, получив одобрение босса Неса Кокбурна, осуществил.

Балмер понял, что если коробку со смесью для шоколадного печенья повернуть на бок, а этикетку напечатать горизонтально, а не вертикально, как обычно, то она займет больше места на полке. Если супермаркет сохранит статус-кво и закажет прежнее количество «Мойст энд Изи», то некоторые конкурирующие смеси придется убрать с полок. Толково.

Балмер также взялся за внедрение смеси «Голдснэп» — и потерпел катастрофу (Балмер держит этикетку от смеси в рамочке на стене кабинета в «Майкрософте» — напоминание о том, как даже прекрасно составленные планы маркетинга могут провалиться). Однажды вечером 1978 года Балмер отправился вместе с другими коллегами на холостяцкую вечеринку. По сообщению «ПК уик», «в пабе, находящемся в деловом районе Цинциннати, после нескольких заходов по пиву посетители затеяли викторину.

«Стив произвел фурор, — рассказывает коллега Гордон Такер. — Он помнил, что говорит Бивер Кливер в 43-м эпизоде сериала и тому подобное». Потом их вышвырнули из пиццерии за слишком шумное поведение. Затем они перешли через мост в дикий и неотесанный Кентукки. Там произошло нечто примечательное, но Такер поклялся Балмеру молчать».

Довольно скоро Балмеру надоело в «Пи энд Джи». Позже, выступая в «Детройт кантри дэй», он рассказал учащимся, что, работая в «Пи энд Джи», «просиживал в своем закутке и играл в игрушечный баскетбол с соседом по кабинету, парнем по имени Джефф Иммелт». В настоящее время Иммелт — генеральный директор «Дженерал электрик» (о работе с Балмером Иммелт говорит только: «Мы были безнадежны»).

В то время взросления Балмера окружали исключительно интересные и талантливые люди. В «Пи энд Джи» он оказался в группе требовательных молодых руководителей, которые впоследствии ярко проявят себя в разных областях рынка. В соседнем кабинете над «Криско» и «Флаффо» работал Скотт Кук. Он станет сооснователем компании по разработке программного обеспечения «Иньюит», прославившейся финансовой программой «Quicken» («Куикен»). (Кук устанет от конкуренции с «Майкрософтом» и примет предложенные Биллом Гейтсом миллиард с лишним долларов за приобретение, но сделка будет отменена министерством юстиции, решившим, что будет незаконно позволить «Майкрософту» доминировать на рынке финансовых программ.) Сейчас Кук входит в совет директоров «Пи энд Джи».

Друг-собутыльник Гордон Такер, занимавшийся в те времена «Принглсом», впоследствии учредит «И-Гритингс». Сразу же после ухода Балмера в «Пи энд Джи» помощником брэнд-менеджера, занимающегося кондиционером для волос «Эбаунд!» и набором для самостоятельной перманентной завивки «Лилт», поступит парень по имени Стив Кейз. Впоследствии Кейз станет генеральным директором «Америка онлайн», а потом, когда компания превратится в «АОЛ/Тайм Уорнер», председателем правления. Журнал «Бизнес уик» заметил, что по мере того, как росло значение стоимостной оценки брэнда, росло и влияние людей, обученных брэнд-менеджменту. Так что Балмер как раз оказался в нужное время в нужном месте.

Когда Балмер поступил в «Пи энд Джи», компания была втянута в антимонопольный процесс, что подтверждает даже беглый просмотр годового отчета. В 1957 году, действуя по жалобе «Пьюрекс корпорейшн», Федеральная торговая комиссия постановила, что покупка «Пи энд Джи» «Клорокс корпорейшн», согласно акту Клейтона, аналогичному Антимонопольному акту Шермана, ограничивает торговлю. Дело продвигалось по различным апелляциям в ФТК и федеральные суды, пока наконец Верховный суд не поддержал решение, требующее, чтобы «Пи энд Джи» продала «Клорокс».

«Пи энд Джи» немедленно подчинилась. Антимонопольный процесс продолжился, когда «Пьюрекс» возбудила новое дело, требуя, по акту Клейтона, возмещения ущерба в тройном размере за понесенный по вине «Клорокс» ущерб. Этот процесс тянулся двенадцать лет, пока «Пьюрекс» в конце концов не признала факт, что именно ее собственное плохое управление, а не какие-либо действия «Клорокс», вызвало разделение рынка и падение прибылей. Все это показало запутанность и почти черепашью скорость антимонопольных процессов. Балмеру предстояло приобрести богатый опыт в этом вопросе.

В 2000 году Балмер рассказал журналу «Роллинг стоун», что ни разу не видел в «Пи энд Джи» людей, страстно увлеченных продажей стирального порошка «Тайд» или какого-нибудь другого продукта. Именно такое отсутствие эмоций он считает одной из причин своего ухода. Как бы то ни было, в начале 1979 года он погрузил свои вещи в «мустанг» и отправился на запад — в Голливуд. Поскольку начало занятий в Стэнфордской школе бизнеса планировалось на осень, бросок в Голливуд, похоже, был именно броском. Другой питомец «Детройт кантри дэй» Робин Уильяме только что прославился комедией «Морк и Минди», где Минди играла выросшая в Фармингтон-Хиллз Пэм Доубер. Возможно, Балмер попался на рекламу и мечтал о внимании, которое получали они. Он встретился с еще одним выпускником Гарварда, впоследствии руководителем Си-би-эс, а ныне директором сети кабельного телевидения «ПАКС», Джеффом Сагански, который вспоминает, что рекомендовал Балмеру стать рецензентом сценариев на студии. Так, Балмер читал сценарии на Эн-би-си и парковал машины на приемах у знаменитостей. В принципе вполне возможно, да и в его характере, что он пробовался на роли, однако Сагански за ним такого не помнит.

В июле того же года Балмер нашел время доехать до Сиэтла и встретиться с приятелем Биллом Гейтсом. За семь месяцев до этого Гейтс и Пол Аллен перенесли туда свою оперившуюся компанию — отчасти чтобы избавиться от враждебности, внушенной Гейтсом их главному заказчику «МИТС» («Майкро инструментл энд телеметри системе»).

Эд Робертс, возглавлявший «МИТС», говорит, что с Гейтсом «невозможно было иметь дело. Он был, без преувеличений, испорченным ребенком, и в этом состояла вся проблема». Роберте продал «МИТС» «Пертек корпорейшн», которой в конце концов пришлось улаживать конфликт с «Майкрософтом» в арбитражном суде. Этот посредник был первым в долгой истории третейских судей, вынужденных вправлять мозги «Майкрософту». «Майкрософт» выиграл. Балмер вернулся в Калифорнию и поступил в Стэнфордскую школу бизнеса (выпуск 1981 года), с большими ожиданиями и большой самоуверенностью. По словам тетки Балмера Ольги Дворкин, в то время он даже не думал переезжать в Сиэтл или работать в «Майкрософте».

Стэнфордская школа бизнеса была основана в 1925 году по предложению выпускника Стэнфорда и будущего президента Герберта Гувера. Как раз перед поступлением Балмера декан, бывший президент «Форда» Арджей Миллер, ушел в отставку, и со следующего года был назначен Рене Макферсон. Макферсон, бывший председатель правления «Дана корпорейшн», одной из десяти компаний, о которых рассказывалось в бестселлере Тома Питерса «В поисках совершенства», чувствовал ветры перемен и понимал, что Стэнфорд соперничает с Гарвардом — в том числе и из-за поощрения и поддержки создания нового бизнеса. Кроме того, в «Дане» любимой мантрой Макферсона было «Подвергать сомнению авторитеты». Это прекрасно подходило кампусу, где в 1975 году студенты проголосовали за изменение прозвища школы с «Индейцы» на «Бароны-разбойники», в честь группы безжалостных воров конца девятнадцатого века, к которой принадлежал основатель школы Лиланд Стэнфорд. Администрация тотчас же отменила это решение, и был выбран темно-красный кардинальский — не в честь птицы — цвет.

Официальным названием учебного заведения было Стэнфордская Высшая школа бизнеса (ВШБ), и в ее консультативный совет входили: Томас Мерфи, председатель правления «Дженерал моторс», Фрэнк Кэри, председатель правления «Ай-би-эм», Джон Янг, президент «Хьюлетт — Паккард», и Уоррен Баффет, глава частной инвестиционной фирмы «Беркшир Хэтауэй». ВШБ соперничала с Гарвардом за звание лучшей аспирантуры для бизнесменов. Через несколько лет студенты ВШБ начнут говорить соперникам из Гарварда: «Вы посещали школу бизнеса класса Б. Жаль, что вы не попали в школу класса А».

Балмер поступил в класс 260, и товарищи вспоминают его теми же словами, что и сокурсники по Гарварду: «горластый», «маниакальный», «неугомонный». Но в отличие от гарвардцев никто из стэнфордцев не захотел говорить для печати. Вместе с ним учились: Фрэнк Куаттрон, будущий глава «Креди Суисс фест Бостон текнолоджи груп», венчурный капиталист Винод Хосла и Дуг Бергам, будущий глава «Грейт плейнс софтвеар», купленной «Майкрософтом» в 2001 году (Бергам остался старшим вице-президентом «Майкрософта»).

Среди обязательных предметов у Балмера было «Использование в менеджменте компьютерных моделей и систем». Этот курс предполагал, что студенты получат практический опыт, используя и компьютеры с режимом разделения времени[32] (DEC 2040 и HP 2000), и «модели малых вычислительных машин». От Балмера требовалось изучить язык программирования Бейсик и разработать проект, сосредоточенный на административных проблемах.

Что до факультативных программ, то сокурсники не помнят, чтобы Балмер посещал курсы «Бизнес и право» либо «Менеджмент и этика». Курс «Регулирующие аспекты права» в тот год не предлагался, но если бы и был, то, вероятно, его преподавал бы знаменитый приверженец Рональда Рейгана из Стэнфордской юридической школы Уильям Бакстер. После победы Рейгана на выборах в 1980 году Бакстер будет утвержден главой антимонопольного комитета министерства юстиции. В Стэнфорде в те времена говорили, что «лучше знать судью, чем знать закон».

В течение первого года Балмер участвовал в двух конкурсах с призом десять тысяч долларов и победил в обоих: один — от «Бостон консалтинг груп», другой — от «Бэйн энд Компани». У него также появилось новое качество: коллеги-студенты вспоминают, как он похвалялся летними интернатурами, которые ему предлагали, и кое-кого это оттолкнуло. И снова, как и во многих школах, Балмера на год опережал Скотт Макнили (в отличие от Стива Скотта ВШБ дважды отвергала, хотя, по словам Макнили, у него были рекомендации от таких людей, как президент «Форда» Дональд Питерсон).

Балмер вспоминал в газете «Детройт джуиш ньюс», что, когда первый год в Стэнфорде подошел к концу, «у меня было собеседование на "Форде", и я рассказывал всем об этих инвестиционных банках. Папа был по-настоящему взволнован из-за того, что я учусь в школе бизнеса. Он сказал: "Ты вернешься домой и будешь работать в автомобильной промышленности — это будет великолепно"». Это было бы совсем не великолепно, потому что к 1980 году американская автомобильная промышленность сильно ослабела. Как заметил в 1985 году Дэвид Холберстэм в статье «Итог», сочетание плохих управленческих решений, высоких расходов на зарплату и того, что немецкие и японские автокомпании лучше отзывались на нужды потребителей, привело к увольнению сотен тысяч рабочих. В этом сокращении коллективной американской автомобилестроительной монополии многие рабочие и руководители обвиняли правительство, затраты на предписанную безопасность и регламентирование промышленных выбросов, отрицая, что иностранные автомобилестроители имеют дело с такими же законами и просто лучше делают мышеловки — настолько лучше, что в 1980 году самой популярной машиной в Детройте оказался «фольксваген-рэббит» (американский вариант «гольфа»),

В Детройте ничего не светило, а Биллу Гейтсу отчаянно нужен был человек, который бы управлялся с деловой стороной его сотрудничества с Полом Алленом. Стив искал работу на лето перед последним годом в Стэнфорде. Гейтс позвонил ему, но Балмер сказал, что может работать только во время каникул. Гейтсу требовался постоянный сотрудник, и он убедил Балмера посетить Сиэтл, где к делу подключились родители Билла. Хотя Уильям и Мэри Гейтс уже были знакомы с Балмером, на этот раз они пригласили его на обед и устроили поездку по большому городу.

На похоронах матери в 1994 году Гейтс говорил о том, как мама повлияла на приход Балмера в «Майкрософт». По словам тетки Балмера Ольги, Балмер произвел на Уильяма Гейтса такое впечатление, что после обеда он отвел сына Билла в сторонку и сказал: «Ты просто обязан получить Стива. Это именно то, что тебе надо». Сам Балмер в 1990 году в речи на вручении дипломов в «Детройт кантри дэй» вспоминал: «Так что я в конце концов подумал: "В этом Билле Гейтсе что-то есть". Это был самый толковый парень, какого я только знал, и у него было больше энтузиазма, больше сосредоточенности; он ни на секунду не отвлекался. Он прекрасно умеет по-настоящему концентрироваться и знает, что делает, всесторонне обдумывает и просто любит это. "Ну что же, — подумал я, — по крайней мере я буду работать на парня, которого я действительно считаю великолепным. Он мой друг, и это будет очень забавно"».

Тетка Балмера Ольга говорит:

— Это было очень интересно, потому что Стив не мог решиться уйти [из Стэнфорда]. Отец говорил: «Ты останешься в школе», потому что, естественно, образование — очень важная штука. Стив поговорил с матерью, и та сказала: «Ну что ж, возможно, тебе следовало бы попробовать». Беа даже позвонила [моему мужу] Ирву, который сказал: «По-моему, стоит попробовать. В школу он всегда сможет вернуться. С таким умом нечего беспокоиться. Он всегда может пойти в любой университет, и его возьмут».

Однако это было смелое решение, и Балмер боялся, что отец с ним не согласится. Беа и Ирв убедили Фреда.

После долгах уговоров, ведущихся отчасти по радио с борта корабля, поскольку Гейтс был в отпуске, Балмер поступил на работу помощником президента. Таким образом сын человека, бросившего колледж, прервал учебу и вступил в «Клуб недоучек» Гейтса и Аллена.

Глава 5. Великолепное приключение Стива и Билла

Во вторник 10 июня 1980 года американцы думали о взрывах. «Нью-Йорк таймс» рассказала о радикальной тогда и общепринятой теперь теории, что около шестидесяти пяти миллионов лет назад в Землю врезался астероид, что повлекло гибель динозавров. В Нью-Джерси, вскрывая конверт, в котором оказалась бомба, был ранен президент «Юнайтед эйрлайнз» — жертва фанатичного противника техники, который станет известен как «Унабомбер». В Лос-Анджелесе шансы на выживание комика Ричарда Прайора, получившего в результате перегонки кокаина ожоги более половины тела, оценивались пятьдесят на пятьдесят. В штате Вашингтон, когда президент Джимми Картер выступал перед собранием мэров в Сиэтле, еще не рассеялся в воздухе пепел вулкана Сент-Хеленс в 130 милях к югу, извержение которого произошло три недели назад (и произойдет снова на следующий день). Боб Дилан пел «Gotta Serve Somebody» — «Надо служить кому-то». А Стив Балмер поступил работать к Биллу Гейтсу в «Майкрософт». Он тоже будет взрываться — много раз. Но в течение трех следующих месяцев Балмер, Гейтс и Пол Аллен заключат две лучшие (хоть это и не бесспорно) коммерческие сделки двадцатого века, из которых потекут, словно лава, сотни миллиардов долларов — и еще больше желчи.

Балмер стал двадцать восьмым сотрудником «Майкрософта», хотя позже скажет «Вашингтон пост», что начинал двадцать четвертым. (В официальной истории компании «"Майкрософт" — внутри и снаружи» Балмер говорит, что был пятнадцатым. Позже учащимся «Детройт кантри дэй» он сказал, что считает себя одним из основателей компании.) Впервые в жизни у Балмера была работа, основывавшаяся на знании людей, а не предметов. Когда Балмер поступил в «Майкрософт», годовой объем продаж компании составлял 12,5 миллиона долларов, как следовало из ведущейся бухгалтером Главной книги.

Балмер, по сообщению «Вэнити фэйр», был первым принятым на работу непрограммистом. Среди имевшихся тогда двадцати семи сотрудников числились секретари и вспомогательный персонал, которым Билл Гейтс платил настолько мало, что они были вынуждены подать жалобу в Совет штата по труду и промышленности. Сотрудники победили. Как всегда бывает, когда он не добивается своего, Гейтс пришел в ярость. Бухгалтер Мария Вуд вспоминает: «Билл вошел в мой кабинет и сказал, что ему позвонили [из «Труда и промышленности», и он был] просто в ярости. Тогда я впервые по-настоящему оказалась мишенью одной из его вспышек гнева — я имею в виду всякие вопли о том, как это испортит его репутацию». Мария Вуд и ее муж, генеральный директор Стив Вуд, вскоре уйдут из компании.

«Майкрософт» был, по существу, компанией программистов — «обезьян-кодировщиков», как их прозвали со временем. Балмер не слишком соответствовал этой компании. Когда один программист увидел у Гейтса копию договора, подтверждающего предложения Балмеру: оклад пятьдесят тысяч долларов в год (больше, чем им) и приблизительно 5—10 процентов с собственности, тогда как они не имели ничего, — он вывесил письмо на доску объявлений в конторе. Конечно, Балмер был «гарвардским мальчиком», но и они сами не являлись совершенно тупыми орудиями; они сомневались, что Балмер действительно знает бизнес. Он полтора года занимался маркетингом смесей для выпечки и провел десять месяцев в школе бизнеса. Кроме того, они считали, что он не технарь, не компьютерный знайка, а «Майкрософт» был технической компанией.

Балмер понимает в технике больше, чем позволяет думать посторонним. Как мы видели, он не только возглавлял компьютерный клуб в «Детройт кантри дэй», но также пользовался компьютерами в Гарварде, изучая прикладную математику, и изучал программирование на Бейсике в Стэнфорде. Одно из основных различий между Гейтсом и Балмером, однако, заключается в том, что Гейтс — технарь. Балмер не вторгается на эту территорию, хотя прекрасно знаком с ней.

Написание программы — программирование — сродни написанию, скажем, книги. Строка программы такой же длины, как и строка этой книги. Основное различие в том, что компьютер использует для общения цифры: единицу и ноль. Это двоичный код. Совсем как строчка прозы бывает многословной, код может быть неуклюжим, небрежным, вводящим в заблуждение. Обезьяна-кодировщик может после прочтения чужой программы откинуться в кресле и, как с произведением Хемингуэя или Рей-монда Карвера, восхищаться элегантностью стиля или, как с романом Диккенса, удивляться, почему писателю понадобилось так растягивать историю (Диккенсу платили пословно). Если программа пытается объять необъятное, она бывает похожа на убогую политическую речь. В «Windows ME» («Виндоуз эм-и») более двадцати девяти миллионов строк символов, которые, если их напечатать, заполнят более 970 томов по пятьсот страниц каждый.

Приняв предложение Гейтса, Балмер уехал на своем «мустанге» из Пало-Альто и остановился у друга. Его кабинет умещался на кушетке в кабинете Гейтса. Должность называлась «помощник президента». В обязанности Стива входила забота о функционировании компании: кадры, бухгалтерия, законность и тому подобное. Однако не прошло и нескольких недель, как Балмер уехал из дома Гейтса и чуть было не уволился. Друзья поссорились. Балмер быстро понял, что компании нужны еще пятьдесят человек, чтобы управиться с уже заключенными контрактами. Уверенность Балмера в себе вызвала у Гейтса вспышку раздражения. Как станет известно, Балмер возражал ему, не тушуясь, хотя Гейтс кипел от злости. Не привыкший к такому Билл заорал: «Ты пытаешься обанкротить меня! Ты пытаешься обанкротить меня!» Стив ушел. Вмешался отец Гейтса, и Билл со временем успокоился. Когда Балмер вернулся, он твердо решил стать незаменимым.

Сначала Балмер попытался контролировать стремительно поднимающиеся затраты на рабочую силу. Он разработал новый компенсационный план для программистов, ставший таким же распространенным, как герпес. До Балмера обезьянам-кодировщикам платили за сверхурочные, и цифры, учитывая огромное количество часов переработки, становились астрономическими. Новый план предусматривал фиксированный оклад без сверхурочных, но с пятнадцатипроцентной премией в конце года. Знайки обычно владеют основами арифметики, и они высчитали, что годовая премия составит чуть больше оплаты за пять часов в неделю, тогда как многие из них работали двадцать часов в день. Обезьяны-кодировщики выразили недовольство. План остался.


Долгие часы. Отвратительный климат. Посредственное жалованье. Почему программисты хотели работать в «Майкрософте»?

— Это было забавно, — говорит один программист. — Мы были на переднем крае технологии. И мы одевались как хотели, ходили хоть босиком. Билл Гейтс был для нас богом, Он был одним из нас. Он говорил на техническом языке. Мы знали, что работать на него — важно.

В плодотворном исследовании 1984 года «Хакеры», посвященном программистам и их культуре, Стивен Леви пишет о «пиковом периоде», когда обезьяна-кодировщик «достигает состояния полнейшей концентрации. При программировании компьютера надо сознавать, где все тысячи битов информации идут от одной команды к следующей... Когда вся эта информация сосредотачивается в мозгу, возникает ощущение, что разум словно сливается с компьютером. Иногда нужны многие часы, чтобы дойти до точки, где мысль может объять полную картину, и когда удается дойти до этой точки, просто стыдно тратить это на марафонские рывки, то работая на компьютере, то обдумывая программу, которую пишешь». «Майкрософт» был местом, где жили ради пиковых периодов. Однако теперь, когда Балмер озаботился бизнесом, обезьяны-кодировщики начали терять влияние в созданной ими компании.

Балмер быстро стал главным рекрутером; в этом деле он был хорош и, в сущности, никогда от этих обязанностей не отказывался. Он искал людей с «громадным интеллектом, энергией и настойчивостью», говоря, что его кредо в подборе кадров: «Когда бы ни встретился бедовый парень, хватай его. Бюджет? Плевать. Есть ребята, которые встречаются раз в жизни. Так зачем тратить время впустую?» Балмер говорил писателю и хозяину Пи-би-эс Роберту Кринджли: «Подбор кадров — это постоянный вызов. Первые три года я беседовал абсолютно со всеми. Нельзя было поступить на работу [не встретившись со мной], потому что я был отделом кадров. Мы полагали, что важно вроде как создать культуру, чтобы быть уверенными, что мы получаем суперспособных людей, суперэнтузиастов».

Среди новых бедовых знаек Балмера был и «безумный венгр» Чарльз Шимони (почему-то многих уроженцев Венгрии, включая разработчика ядерной бомбы Эдварда Теллера и Энди Гроува из «Интела», называют безумными венграми. (Подробнее об этом можно прочитать в книге «Кривая энергии связи» Джона Макфи.) Будущие охотники за головами поймут, что Балмер, сам того не зная, подключился к золотому источнику высококлассных обезьян-кодировщиков — бывших коммунистов. Как рассказывал один майкрософтовец: «Поскольку у компьютеров, которыми пользовались эти комми, была маленькая память, то, чтобы машина заработала, их программы должны были быть написаны очень сжато, почти совершенно. Это как индейцы с буйволами: они использовали все части буйволов, какие могли, от шкур до копыт и навоза, тогда как белый человек обычно использовал только шкуру. У них не было другого выхода: они не знали, когда наткнутся на другое стадо. А еще комми хорошо работали в команде».

Шимони родился в Будапеште в 1948 году. Отец был профессором электротехники, что дало ему доступ к школьному компьютеру, русскому «Урал-II», размером с грузовик и примерно с такой же памятью, как у «Альтаира», программы для которого Гейтс, Давидоу и Аллен писали в Гарварде, а затем и для «МИТС» в Альбукерке. В шестнадцать лет Шимони уехал в Данию, потом, в 1968 году, перебрался в Штаты и завербовался в бастион компьютерных маньяков — Мичиганский университет Запада, также известный под названием Калифорнийский университет в Беркли.

Шимони порекомендовал Балмеру взять на работу приятеля-программиста Ричарда Броуди.

Броуди вспоминает:

— Стив Балмер знал о программировании на компьютере примерно столько же, сколько я — о гонках яхт. Однако он очень хорошо знал людей. У него был трюк: он всегда спрашивал программистов о хэш-таблицах. Хэширование — это компьютерный технический прием для поиска данных в таблице. Весьма эффективный математический инструмент, который сохраняет и обрабатывает индексы в компьютере. Я рассказал Стиву о хэш-таблицах. Сам он почти ничего о них не знал, но понимал, хорош ответ или нет.

Служащий, поступивший на работу после 1986 года, помнит: «Собеседования Балмера были эдакой психоаналитической ерундой». Балмер задавал вопросы вроде «Почему крышки смотровых колодцев круглые?» или «Сколько автозаправок в Соединенных Штатах?», просто чтобы посмотреть, как человек ищет ответ. Тут сотрудник продолжает: «Майкрософт» платил меньше, но дополнял доход кусочком конфетки, называемой фондовым опционом. Через шесть недель после поступления Балмера на работу телефонный звонок из «Ай-би-эм» в Бока-Ратон, штат Флорида, Биллу Гейтсу в Сиэтле изменит мир компьютеров — как мы теперь знаем. Положение крупнейшей компьютерной компании мира, «Ай-би-эм», было настолько доминирующим, что Антимонопольный комитет министерства юстиции в 1969 году возбудил против нее иск, а ее адвокаты учредили собственную юридическую фирму. Преследование «Ай-би-эм» судом само по себе стало промышленностью. К 1980 году несломленная «I’ve Been Moved»[33], как стали расшифровывать «Ай-би-эм», увидела на экране радара пятнышко мини-компьютера, управляемого «Радио Шэк» и «Эппл», и была готова ответить. Как и в случае с «Дейта дженерал», прекрасно описанном в завоевавшей Пулитцеровскую премию книге Трейси Киддера «Душа новой машины», «Ай-би-эм» взяла небольшую группу перебежчиков и поручила им создать мини-компьютер (это получило название «Project Chess» — «PC» («Шахматный проект»). JB то время в пуританской, регламентированной, негибкой «Ай-би-эм» от сотрудника требовалось немногое, чтобы считаться мятежником: в стандартной шутке сотрудник «Ай-би-эм» однажды появляется на работе в голубой, а не предписанной белой рубашке на пуговицах; босс усмехается: «Вы в отпуске?»

Этой группе под руководством двадцатилетнего ветерана «Ай-би-эм» Джека Сэмса дали год на создание маленькой машины. Чтобы уложиться в срок, разработчики решили использовать как можно больше уже имеющихся готовых компонентов. В августе 1980 года они связались с Биллом Гейтсом на предмет создания операционной системы для их сугубо секретного микрокомпьютера. Гейтс направил их в «Диджитал рисерч», возглавляемую Гэри Килдоллом, чья операционная система «СР/М» была, несомненно, лучшей для маленьких компьютеров.

В опубликованном в 1999 году исследовании современной компьютерной культуры «Силиконовые мальчики и их Долина мечты» Дэвид А. Каплан описывает, что произошло дальше. Партнер Килдолла Том Роулендер рассказал Каплану: «Гэри и я уже назначили утром встречу в аэропорту Окленда с агентом по продаже «СР/М». Так что они улетели на самолете Килдолла, и типы из «Ай-би-эм» встретились с женой Килдолла Дороти. «Ай-би-эм» поднесла Килдоллу стандартный договор с условиями о неразглашении, настолько хитрый и односторонний, что Дороти позвонила поверенному компании. Гэри Килдолл прибыл во второй половине дня и отверг предложение «Ай-би-эм» купить лицензию на его операционную систему за фиксированную плату в несколько тысяч долларов, а не за гонорар по десять долларов за копию. Килдолл уже зарабатывал миллионы долларов от отчислений и не собирался уступать. «Ай-би-эм» ушла и встретилась с Биллом Гейтсом. Почему Гейтсом? Мэри Гейтс входила в состав национального совета благотворительной организации «Объединенный путь» вместе с некоей «шишкой» из «Ай-би-эм»; услышав о «Майкрософте», тот, по слухам, сказал: «Там командует сын Мэри Гейтс, верно?» «Ай-би-эм» пригласила Гейтса приехать в Бока-Ратон, штат Флорида, чтобы обсудить консультантский контракт. Позже многие майкрософтовцы будут говорить, что «Ди-ар-ай» не получила контракт, потому что «Гэри пролетел».

Гейтс, Балмер и программист-математик Боб ОТиэ полетели ночным рейсом из Сиэтла в Майами, чтобы встретиться с «Ай-би-эм». «Майкрософт» без проблем подписал условия о неразглашении. Как расскажет Балмер Полу Эндрюсу: «Я был эдаким парнем в хорошем костюме... Мы «большие мальчики» и можем решить, что собираемся говорить «Ай-би-эм» и чего не собираемся говорить им. И не было ничего особенного, чего мы не хотели говорить им». За два дня они разработали договор, в соответствии с которым «Майкрософт» обязался поставить четыре языка высокого уровня[34] — Бейсик, Фортран, Кобол и Паскаль — для персональных компьютеров «Ай-би-эм», а также дисковую операционную систему. Именно посредством операционной системы прикладные программы говорят колокольчикам компьютера, когда звонить, а свисткам — когда свистеть. Считайте операционную систему штепсельной розеткой, в которую вставляется программа. «Майкрософт» убедил «Ай-би-эм», что ему следует сохранить авторские права на операционную систему, а «Ай-би-эм» будет предоставлена лицензия на нее. Так по крайней мере они рассказывают. Джеку Сэмсу из «Ай-би-эм» это представляется иначе: «У нас была ужасная проблема: на нас подали в суд люди, утверждающие, что мы их обокрали. Нам могло стоить страшно дорого, если бы наши программисты работали с программой, которая принадлежит кому-то другому, потому что хозяева вернулись бы и сказали, что мы ее украли и наживаемся на этом. Мы проиграли на этом ряд процессов. Мы пошли в «Майкрософт» на условии, что получим лицензию на их продукт».

Учитывая невероятный срок, назначенный группе Сэм-са, и то, что, по их мнению, «Майкрософт» может выполнить работу, 6 ноября 1980 года «Ай-би-эм» наняла их. На Балмере был костюм, а Гейтс щеголял в пропахшей потом трикотажной рубашке. Потом Гейтс сказал Балмеру: «Ну, Стив, теперь мы можем браться за работу». Оставалась только одна проблема: у «Майкрософта» не было операционной системы для персонального компьютера. Этим и занялся Пол Аллен.

Аллен, любимец программистов, знал, что маленькая местная компания «Сиэтл компьютер продактс» разработала операционную систему, которая работала с той же самой микросхемой, какую использовала «Ай-би-эм». Компьютерщик из «Сиэтл компьютер продактс» Тим Патгерсон разработал операционную систему, названную «Q-DOS» («Кью-Дос») (в шутку это расшифровывали «Quick and Dirty Operating System» — «Быстрая и грязная операционная система»), Аллен связался с Родом Броком, боссом Патгерсона, и свел его с Балмером и Гейтсом. Балмер составил письменный договор. За семьдесят пять тысяч долларов энергичный дуэт быстро оформил лицензию на продукт, не признаваясь, разумеется, что это для айбиэмовского ПК. Они также позволили «Сиэтл компьютер продактс» продавать «Q-DOS» другим изготовителям комплектного оборудования (ИКО)[35] — ход, который впоследствии не давал им покоя. Дальше надо было адаптировать «Q-DOS», которую они переименовали в «MS-DOS» («Эм-эс-Дос»). У них было три месяца. Как частенько случается, особенно с «Майкрософтом», выяснилось, что к назначенному сроку они не успевают.

«Ай-би-эм» привезла в Сиэтл девять коробок со своими будущими компьютерами, с наказом любой ценой держать систему в тайне. Балмер поставил коробки в кладовку десять на шесть футов, которая станет первым майкрософтовским вариантом ада. Там, в комнате без окон и вентиляции, с температурой, часто превышающей сто градусов по Фаренгейту[36], будут работать программисты. «Ай-би-эм» настолько помешалась на секретности, что снабдила «Майкрософт» сейфами для всей документации и требовала, чтобы дверь все время была заперта. Во время одного посещения представитель «Ай-би-эм» обнаружил, что — о Боже! — дверь кладовки приоткрыта, чтобы впустить немного воздуха. На другой день Балмеру позвонил кто-то из айбиэмовцев. По ходу пустого разговора Стив спросил о погоде в Бока. Собеседник ответил, что не знает, он в Сиэтле и скоро придет. Балмер побежал по коридору с криком: «Закрыть дверь! Запереть сейф! Они здесь!»

Вплоть до этого времени «Майкрософт» оставался партнерством Гейтса и Аллена. Биллу принадлежало 64 процента, Полу — 36 процентов, что отражало мнение Гейтса о себе и остальном мире. Балмер начал проталкивать идею корпоративной структуры, но она не реализуется до следующего июля.

Гэри Килдолл, погибший в 1994 году в результате странного происшествия, оставил неопубликованные воспоминания — неопубликованные, по словам его сына, из страха перед иском от Гейтса. В тексте Гэри называет Гейтса «манипулятором», человеком, который «многое взял у меня и индустрии» и «сеющим распри». Неудивительно. Килдолл говорил Роберту Икс Кринджли: «Спросите Билла, почему функциональный код 6 (в «MS-DOS») заканчивается знаком доллара? Никто в мире не знает этого, кроме меня». После того как «Ай-би-эм» пронюхала, что Килдолл считает, будто операционная система Гейтса «подозрительно похожа» на его, «Ай-би-эм» позвонила снова, согласившись купить килдолловскую «СР/М» («Си-пи/эм») за отчисления и предложить ее в качестве альтернативы «Q-DOS», которую «Майкрософт» переименовал в «MS-DOS». Проблема заключалась в том, что, хотя «Ай-би-эм» позволила потребителю выбирать между «СР/М» и «MS-DOS», «CP/М» стоила в шесть раз дороже «MS-DOS» — убийственная разница.

Килдолл подозревал, что Гейтс приложил руку к структуре цен. И Гейтс, и Балмер на занятиях математикой в Гарварде изучали так называемую теорию игр. В основе теории игр лежит простой факт, что чем меньше игроков, тем легче выиграть: все равно что выиграть парусную регату, утопив прочие яхты. Теория игр — суть стратегии бизнеса «Майкрософта», источник их богатства.

Поработав в НАСА над спутниками-шпионами, Боб О'Риэ пришел в «Майкрософт» в Альбукерке и переехал с компанией в Бельвью. Он стал главой подразделения по адаптации программ в «Шахматном проекте». После получения частей «Шахматного проекта» О'Риэ перешел на ежедневный режим, считавшийся в «Майкрософте» нормальным для многих программистов: подъем, восемнадцать часов работы, возвращение домой, сон. День благодарения, Рождество и Новый год стали для него отвлеченными понятиями. Вместо этого О'Риэ сосредоточился на взаимодействии аппаратных средств «Ай-би-эм» с программными средствами «Q-DOS». Он рассказал Черил Цанг, автору «Первого поколения "Майкрософта"»: «Я пытался заставить софт работать на опытном образце ПК, а тот не работал, как рекламировалось. Пытался писать на диск, но принтер не отвечал, — и прочие радости вроде этого. Я просто отчаялся заставить все это работать, у меня просто крыша ехала! Я целыми днями бился головой о стенку [в жаркой комнате без окон] из-за того, что должно было бы быть легкой, простой проблемой». Увы, «Майкрософт» не успел к назначенному сроку 12 января и не мог отладить систему и заставить ее работать еще месяц.

Хотя к «MS-DOS» приложили руку многие майкрософтовцы, костюмоносец Балмер, пока систему собирали, занимался деловой стороной проблемы. Это Гейтс, Аллен и О'Риэ несли бремя переделки программ, мотаясь по мере необходимости между Сиэтлом и Бока-Ратоном. В июне 1981 года «MS-DOS» была почти закончена, о компании хорошо отзывалась пресса, хотя самый большой ее проект еще был засекречен. В том месяце журнал «Форчун» напечатал статью о ведущих представителях компьютерной промышленности, включая Гейтса и Аллена, что побудило Балмера разослать всем сотрудникам памятную записку со словами: «Хотя прогресс может казаться медленным, когда-нибудь [sic] мы будем иметь влияние».

«MS-DOS» еле плелась. Род Брок, глава «Сиэтл компьютер продактс», получил предложение купить новую версию «Q-DOS», названную «86-DOS», за 250 000 долларов. Брок сообщил о предложении Гейтсу. Говорит Брок: «"Майкрософт", наверное, весь издергался, потому что они прислали Стива Балмера. Он пытался убедить нас поспешить и согласиться подписать [соглашение, дающее "Майкрософту" исключительную лицензию на "86-DOS"]. Я встретился с ним лично. Он в основном рассказывал мне, какая это хорошая сделка, что будет ли ОС принадлежать им или нам, это ничего не изменит, поскольку у нас будет неограниченное право пользоваться ею. Полагаю, он убедил меня, потому что через несколько дней мне позвонил Пол и попросил подъехать и подписать бумаги». Брок так и сделал.


После подписания договора с «Ай-би-эм» Балмер начал сближаться с одним из деловых знакомых Гейтса, инженером и венчурным капиталистом Дэвидом Марквартом. И на Гейтса, и на Балмера произвели большое впечатление его деловые качества. Балмер работал с ним бок о бок над реорганизацией или, точнее, организацией партнерства в корпорацию. С помощью Маркварта «Майкрософт» зарегистрировал корпоративные документы первым в июльской номенклатуре, и, разумеется, Уильям Г. Гейтс III был председателем правления, а Пол Аллен — директором. Основной капитал распределялся следующим образом: 53% — Гейтс, 31% — Аллен, 8% — Балмер, 1,5% — Шимони, оставшиеся 6,5% — прочие программисты компании. Однако к тому времени в «Майкрософте» было уже более сотни служащих, и большинство из них, включая О'Риэ, не допустили до акционерной собственности.

Аборигены «Майкрософта» забеспокоились. Балмер считал, что нашел прекрасный способ: если служащий хорошо работает, то вполне сможет заработать на первый взнос наличными за дом. Разумеется, повышение окладов не было необычным способом дать служащим больше денег; имелся и еще один способ — ссуды служащим (этим воспользовался и сам Балмер — на сумму более пятисот тысяч долларов, чтобы заплатить неожиданный налог на акции). Вместо этого Балмер придумал и осуществил «кусочки конфетки» — план фондового опциона, позволяющий майкрософтовцам купить по крайней мере две тысячи пятьсот акций по девяносто пять центов каждая, которые после года ожидания раздавали бы каждые шесть месяцев в течение следующих четырех лет. Это было блестяще.

В отличие от плана премирования (по-прежнему действовавшего) фондовый опцион практически ничего не стоил «Майкрософту» и давал сотрудникам ощущение, что они имеют проценты, пусть и маленькие, с того, что производят (Джеймс Фэллоуз позже заметит, что это объединяло всех в одну команду — команду фондового опциона «Майкрософт»; многие служащие называют свою компанию MSFT, по их символу в NASDAQ[37]). Это было еще одной морковкой, какую можно предложить новобранцам. Более того, это привязывало сотрудников к компании на пять лет, пока они не станут наделенными сполна, — такое положение называется золотыми наручниками[38]. О необыкновенной щедрости программы еще надо сказать, что фондовые опционы облагаются налогом по ставке по крайней мере на одну треть меньше, чем производственная прибыль.

Как обычно, «Майкрософт» не изобрел ничего нового: его более крупный соперник «Эппл компьютер» предложил своим работникам акции еще до успешного первичного публичного размещения в декабре 1980 года. Правда, сооснователь «Эппл» Стив Джобс ухитрился так разделить эппловский финансовый пирог, что его партнер Стив Возняк потом разрезал свою долю, поделившись с теми сотрудниками, кто этого заслуживал.

12 августа 1981 года «Ай-би-эм» выпустила свою персональную ЭВМ в свет. Ее назвали персональным компьютером. В то время на рынке ПК доминировали «Коммодор», «Эппл» и «Радио Шэк», которые вместе удерживали 75 процентов рынка. «Ай-би-эм» показывала телевизионную рекламу с актером, имитирующим знаменитый номер Чарли Чаплина «Маленький бродяга»; идея заключалась в том, что машиной может пользоваться даже добродушный мямля. За два года «Ай-би-эм» продала более пятисот тысяч персоналок. Гораздо важнее, особенно для «Майкрософта», что «Ай-би-эм» установила стандарт аппаратного обеспечения, ergo[39] «MS-DOS» стала фактически стандартной операционной системой.

13 ноября 1981 года Гейтс и Балмер организовали вторую часть того, что станет ежегодным собранием держателей акций. Более ста служащих набились в конференц-зал «Рамада инн» в Бельвью, чтобы услышать в общем смысле, как Гейтс и Балмер говорят о том, как хорошо компания закончила год и что сулит будущее. Балмер обратился к своему опыту в «Детройт кантри дэй» и Гарварде и доказал, что его не зря называют заводилой. В тот год «Майкрософт» сообщит об объеме продаж в пятнадцать миллионов долларов. Но в тот год в центре внимания был не Безумный Пес Балмер, а Безумный Венгр.

Чарльз Шимони отвечал за разработку прикладных программ «Майкрософта»: Он провел четыре года в Исследовательском центре «Ксерокса» в Пало-Альто, обычно называемом ПАРК[40]. «Ксерокс» набрал лучших и умнейших представителей мира компьютеров, включая доктора философии Массачусетского технологического института и профессора Стэнфорда по имени Боб Меткаф, чтобы в основном сидеть и размышлять о том, что им интереснее всего: как усовершенствовать компьютеры. ПАРК обладал сверхъестественной способностью создавать новое: компьютерная мышь, графический пользовательский интерфейс, кое-кто говорит о первом персональном компьютере, — и равно сверхъестественной неспособностью вынести изобретения на рынок. Именно Меткаф предложил Шимони повидаться с «этим психом из Сиэтла» насчет имеющегося у того плана. Поскольку Гейтс был занят, Шимони встретился с Балмером и подробно изложил проект текстового процессора и других задуманных им приложений. Балмер вскричал: «Билл должен увидеть это!» — что Билл и сделал, — и немедленно подписал с Шимони контракт. Позже Гейтс посетит ПАРК — с широко раскрытыми глазами, впитывая все увиденное, — и его экскурсоводом будет Шимони.

На собрании 1981 года Шимони предложил «Майкрософту» «усыновить» приложения для крупноформатных таблиц, электронной обработки текстов, нечто новое, называемое «электронной почтой», и систему автоматизированного проектирования (САПР[41]). Шимони принес с собой график, показывающий, что произойдет, если майкрософтовские прикладные программы будут работать на всех возможных платформах. График был похож на лыжный склон, если смотреть на него из домика внизу. Шимони сказал собравшимся, что, если «Майкрософт» успешно разработает эти приложения, это станет «доходной бомбой», — воистину самые пророческие слова из когда-либо произнесенных. Шимони обожал капитализм, как персонаж Айн Рэнд[42], любил Гейтса, как брат, и хорошо работал с Весельчаком Балмером.

В те времена самой популярной прикладной программой был «VisiCalc» — визуальный калькулятор — для электронной крупноформатной таблицы. Мелкие бизнесмены любили его простоту: вводишь информацию — и одновременно обновляются многочисленные расчеты. Более того, можно сразу же просчитать результат изменения цены или себестоимости.

«VisiCalc» («Визикальк»), принадлежавший ведущему поставщику программного обеспечения для персональных компьютеров «Визикорп», был страшно популярен, однако работал исключительно на «Apple II». Недавно созданная компьютерная компания «Лотус корпорейшн» была на пороге выпуска в свет крупноформатной таблицы, названной «Lotus 1-2-3» («Лотус 1-2-3»), которая работала только на айбиэмовском ПК и его клонах. Гейтс и Балмер поняли, что Шимони прав и что доходная бомба взорвется, если обеспечить подходящие прикладные программы. И «Майкрософт» сыграл в догонялки, разработав свой вариант «VisiCalc»/«Lotus 1-2-3», названную «Excel» («Эксель»).

Одновременно с этим компания совершенствовала MS-DOS. Как убедить людей пользоваться «Excel», а не «Lotus 1-2-3»? Один способ: сделать изделие высшего качества — но в этом «Майкрософт» не силен. Другой способ: произвести впечатление, что у «Майкрософта» мышеловка лучше. Согласно опубликованным сообщениям, майкрософтовские программисты повторяли слова Гейтса, когда твердили: «"DOS" не закончена, пока "Lotus" не заработает». Побаловавшись с кодом операционной системы, обезьяны-кодировщики могли сделать так, чтобы прикладная программа работала медленнее — если вообще работала. Реализуя теорию игр в обновленной «MS-DOS», «Майкрософт» воплотил в виртуальной реальности слова Роберта Фроста: «Работа — это игра со смертельными ставками».

Одновременно с этим Джеймс Фэллоуз написал в «Атлантик мансли», что «война стандартизации за персональные компьютеры почти закончена. Ключевую, ожесточенно оспариваемую территорию [операционных систем] завоевала «DOS», именуемая «СР/М», ставшая промышленным стандартом и зарабатывающая миллионы для некогда мелкой компании, известной под названием «Двджитал рисерч». Почти на любом покупаемом в эти дни компьютере будет стоять «СР/М»... за одним важным исключением — «Ай-би-эм».

Учитывая высокую цену — около четырех тысяч долларов при полной загрузке, — «Ай-би-эм» подставилась под удар других желающих вступить в борьбу производителей компьютеров; так появились клоны[43] «Ай-би-эм». Один из клонов был создан компанией «Компак». «Компак» разработал микросхему подобную, но не идентичную айбиэмовской, сделав ее совместимой с персональным компьютером «Ай-би-эм». Однако благодаря различным придумкам и меньшим накладным расходам «Компак» смог установить заметно более низкую цену. Гейтс заключил с «Компак» сделку: они получат версию «MS-DOS», которую «Майкрософт» адаптирует для их машин. Потом Балмер пронюхал, что «Хьюлетт-Паккард» подумывает поставить на свою последнюю модель операционную систему «СР/М-86» Гэри Килдолла, и убедил «Эйч-Пи», что, поскольку доминирующая «Ай-би-эм» работает на «MS-DOS», будет гораздо менее рискованно иметь дело с «Майкрософтом».

Гейтс и Балмер продолжали продавать «MS-DOS», используя остроумную ценовую систему. Они в основном отдавали системы изготовителям комплектного оборудования (ИКО) — паушальный сбор[44] пятьдесят тысяч, независимо от того, сколько компьютеров производители продают. Если продано сто тысяч единиц, цена будет пятьдесят долларов за штуку. Если продано двести тысяч — цена будет двадцать пять долларов за штуку. Учитывая розничную цену от полутора до двух тысяч долларов, программное обеспечение могло составлять менее 5 процентов от общей стоимости персонального компьютера. К 2002 году можно было купить компьютер «Делл» с 20 гигабайтами (20 миллиардов байт) памяти менее чем за восемьсот долларов. Учитывая, что в персональном компьютере «Ай-би-эм» 1981 года память была от нуля до сорока восьми тысяч байт, взятый в отдельности компьютер «Делл» младшей модели вмещает больше памяти, чем все двести тысяч ПК фирмы «Ай-би-эм», проданные в первый год, вместе взятые.

Глава 6. На волю

В 2000 году Стив Балмер сказал «Ю-эс-эй тудей», что не интересуется историей, хотя, по воспоминаниям Джона Кэмпбелла, в «Детройт кантри дэй» он прекрасно успевал по истории. Точка зрения Балмера напоминает знаменитое убеждение Генри Форда, что «история — это вздор» — прежний вариант современного «Что ты сделал для меня за последнее время?» — мантра заведующих отделами продаж по всему миру.

Если бы Балмер изучал историю Дикого Запада, то узнал бы, что 8 января 1882 года был печальным днем для Сан-Франциско. В тот день умер император Нортон. В 50-е годы XIX века Джошуа Авраам Нортон был одним из самых преуспевающих бизнесменов в городе, но обанкротился, пытаясь монополизировать торговлю рисом в районе Залива, и сбежал. Через несколько месяцев Нортон неожиданно появился в редакции местной газеты, облаченный в мундир с эполетами, и заявил следующее: он, Джошуа Нортон, провозгласил себя императором Соединенных Штатов и протектором Мексики, Заявление напечатали, и Нортон стал городским королем чудаков: он выпускал собственноручно нарисованные деньги, принимавшиеся местными купцами, ресторанами и тавернами. Верхушка общества потакала его причудам. Газеты цитировали высказывания «Импи» на злобу дня. Когда мундир износился, городской совет большинством голосов постановил купить новый. О смерти одной из его собак, Лодыря, газеты сообщили на первых полосах. Похороны императора Нортона привлекли более десяти тысяч человек. Ровно через сто лет после этого в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия, — отчасти из-за действий Стива Балмера — имела место другая кончина, которая со временем вызвала в Сан-Франциско гораздо большее горе, чем смерть императора Нортона. Понадобилось почти десять лет, чтобы полностью понять последствия этого январского дня.

8 января 1982 года министерство юстиции президента Рональда Рейгана объявило, что прекращает тринадцатилетний антимонопольный процесс против «Ай-би-эм» и что «Эй-ти энд ти» согласилась продать свои региональные фирмы-производители «Белл». Считалось, что «Ай-би-эм» победила, а «Эй-ти энд ти» навесили ярлык неудачника; будущее показало, какое из определений верно.

В начале января 1982 года акции обеих компаний продавались примерно по шестидесяти долларов за штуку. За следующие одиннадцать лет сто акций «Ай-би-эм» принесут доход девять с половиной тысяч долларов, а сто акций «Эй-ти энд ти» — 25 901 долларов. «Нью-Йорк таймс» назвала решение министерства юстиции «концом эпохи в антимонопольном праве».

Как знали многие юристы в Вашингтоне, глава Антимонопольного комитета Минюста Уильям Бакстер (бывший профессором в Стэнфорде, когда там учился Балмер) считал, что определять, что лучше для потребителей, должен рынок, а не правительство. Как говорит один высокопоставленный вашингтонский юрист, в то время «надо было быть идиотом, чтобы не знать, что [министерство юстиции] не собирается в ближайшее время предъявлять иск по Параграфу 2 [монополизация]». Учитывая сообразительность юридического отдела «Майкрософта» плюс каждодневный контакт с «Ай-би-эм» — а занимался этим Балмер, — в сущности, невозможно, чтобы он не знал о терпимом настроении властей. В течение двенадцати лет пребывания у власти президента Рональда Рейгана, а потом в первый год президента Джорджа Буша министерство юстиции не возбудило ни одного иска о монополизации. По существу, эти две администрации дали понять, что монопольная полиция отдыхает и мышке-«Майкрософту» предоставляется полная свобода. Однако в январе 1982 года «Ай-би-эм» только начинала устанавливать стандарт аппаратного обеспечения для персональных компьютеров, и в то время очень немногие за пределами данной отрасли хотя бы слышали о «Майкрософте»: это была просто еще одна компания из многих, производящих программное обеспечение для ПК.

Предметом антимонопольного процесса было использование «Ай-би-эм» своего доминирующего положения на рынке больших ЭВМ для удушения честной конкуренции. В 1986 году «Ай-би-эм» подписала соглашение, обязавшись не объявлять о продуктах, пока не будет уверенности, что сможет выполнить обещание. Разгадка решения министерства юстиции отказаться от иска проста: большинство экспертов полагали, что «Ай-би-эм» находится на грани поражения, все свидетельские показания были заслушаны. Судебное постановление ожидалось в скором времени.

Приговор по «Эй-ти энд ти» — другое дело. Подобно «Майкрософту» семнадцать лет спустя, было очевидно, что компания проиграет. В Вашингтоне, округ Колумбия, выдающийся человек, председательствующий федеральный судья Гарольд Грин заявил на открытом судебном заседании, что доказательства правительства продемонстрировали: «система «Белл» нарушала антимонопольные законы целым рядом способов в течение длительного периода времени». Как сделает в том же суде на процессе «Майкрософта» Томас Пенфидц Джексон, Грин намекнул, что его решение будет вынесено с расчетом на то, что стороны договорятся. Юристы «Эй-ти энд ти» и Минюста долго бились над весьма запутанным соглашением. «Эй-ти энд ти» согласилась разделиться на семь региональных компаний: «НИНЕКС», «Белл атлан-тик», «Белл саут», «Америтек», «ЮС вест», «Саутвестерн белл» и «Пасификтелесис». Взамен они получили разрешение выйти на рынок информационных услуг с хорошо финансируемыми «Белл лабс», от которых со временем откололась хорошо финансируемая «Лусент текнолоджиз».

Почти сразу же компании междугородней связи вроде «Эм-си-ай» и «Спринт» начали вгрызаться в долю «Эй-ти энд ти» на рынке. Внешний источник, вынудивший «Эй-ти энд ти» уступить, оказал ей услугу: компания стала настолько крупной и неповоротливой, что забыла, что такое настоящий рынок. Действительно, судья на процессе «Ай-би-эм» Дэвид Эдельстайн позже сказал: «Если заглянуть в глубь веков, вся история показывает, что, когда действует принуждение и монополия разваливается, части становятся сильнее целого». Не нужно заглядывать дальше дела «Стандарт ойл» в 1911 году, чтобы увидеть, что тридцать четыре компании, на которые она разделилась, стали гораздо более прибыльными, чем она была целой, хотя это произошло скорее благодаря тому, что резко возросшие продажи автомобилей сильно увеличили потребность в бензине.


А в Сиэтле Стив Балмер, мастер создания сетей, поддерживал контакты с сокурсниками по Гарварду, как очевидно из отчетов, которые каждый курс публикует раз в пять лет. Для отчета 1982 года Балмер писал:

«После Гарварда я два года занимался маркетингом в «Проктер энд Гэмбл», потом поработал в Голливуде, изучая кинобизнес. Осенью 1979 года я вернулся в Стэнфорд [на самом деле это был его первый семестр в Стэнфорде] и проучился первый год на магистра экономики управления. Я преждевременно ушел из школы, чтобы работать в Сиэтле у друга и однокашника по Кариер-Хаус Билла Гейтса. Билл еще на втором курсе стал одним из основателей компании компьютерных программ «Майкрософта». Сейчас эта компания — ведущий поставщик системного программного обеспечения для микрокомпьютеров. Мы продаем нашу продукцию через сеть из более 2000 компьютерных магазинов, а также производителям аппаратного обеспечения вроде «Эппл», «Ай-би-эм» и «Радио шэк». Рост был феноменальным: компания по меньшей мере увеличивалась вдвое каждый год с тех пор, как Билл начал дело. Этот год мы закончим с объемом продаж 15 миллионов долларов, у нас более 110 служащих. Я обожаю свою работу, которая заключается не только в подборе кадров, но и в надзоре над финансами, маркетингом, контактами и сферой составления технических пособий».

Гейтс в ответ на запрос однокашников просто написал свой адрес.

Проработав два года, Балмер осознал пределы своих возможностей и признался себе, что «Майкрософту» нужен более опытный менеджер. Гейтс даже предложил ему вернуться в Стэнфорд. Вместо этого Балмер посоветовал нанять президента. Агент по найму кадров нашел сорокалетнего Джеймса Тауна. Таун был продуктом Стэнфордской школы бизнеса и до недавнего времени управлял портлендским отделением «Тектроникса», расположенным в Орегоне производителем технического оборудования: почти три четверти миллиарда долларов, семь тысяч сотрудников. И вновь залучить первоклассных программистов и администраторов в сиэтлские дебри мира компьютеров было нелегко, особенно когда центр американской компьютерной солнечной системы распределялся между Бостоном на востоке и Силиконовой долиной на западе. Однако Балмер и Гейтс убедили Тауна, что будущее отрасли связано с программным, а не аппаратным, обеспечением и что отношения «Майкрософта» с «Ай-би-эм» помогут одолеть конкурентов. Таун поступил на работу. Он продержался меньше года.

Один из майкрософтовских руководителей сказал: «Откровенно говоря, старший брат был Гейтсу нужнее президента». Писатель Джеймс Уоллес утверждает, что Таун был для довольно инфантильного Гейтса скорее нянькой, чем администратором. И серьезной проблемой было то, что Таун не подходил молниеносному стилю менеджмента Гейтса — Балмера: они, бывало, принимали решения среди ночи, не потрудившись сказать президенту.

Одновременно Пол Аллен и Билл Гейтс продолжали ссориться — даже больше обычного. Для Гейтса это в порядке вещей, другого от него и не ждут. Гейтсология обогащается, судя по столь часто произносимому уничижительному: «Это глупейшая хрень, какую я только слышал». Пропагандисты «Майкрософта» пытаются убедить всех, что грубость — это способ Гейтса заставить сотрудника защитить свою позицию, и он действует. Более объективный источник, директор компьютерного центра Гарварда, заметил, что для Гейтса унижать людей, часто без, необходимости, совершенно естественно. На похоронах Генри Дэвида Торо Ральф Уолдо Эмерсон сказал: «У него не было друзей. Он всегда ощущал себя в оппозиции». Подобно Торо, Гейтс, кажется, рикошетом отскакивает от окружающих, заряжаясь от крепких вербальных контактов, обеспечивая интеллектуальную структуру по эмоциональным ценам. Балмера Гейтс не запугал, тот давным-давно прошел гейтсовский тест «Стоишь ли ты моего внимания?».

После десяти лет работы Пол Аллен начал уставать от Гейтса, что сказалось на его физическом здоровье. Вскоре после того как Таун стал президентом, Аллен отправился в поездку по Европе и во время командировки заболел. По возвращении в Сиэтл он заглянул в местную больницу, где обнаружилось, что у него форма рака, называемая болезнью Ходжкина (рак лимфатических желез). Рентгенотерапия истощила его, однако он еще несколько месяцев работал неполную неделю, пока не ушел в отставку. После ухода наступило облегчение. Аллен, очень закрытый человек, говорит о Гейтсе, Балмере и «Майкрософте» только хорошее. И многие сиэтлцы с гораздо большим восхищением говорят о благотворительности и развитом чувстве гражданского долга Аллена, который построил в том числе Музыкальный музей — интерактивный музей музыки, — хотя некоторые удивляются, почему миллиардер требует с публики двадцать долларов входной платы.


Появление майкрософтовского брэнда не было случайным, а стало результатом напряженной, иногда нахрапистой маркетинговой кампании, возглавляемой Стивом Балмером и начавшейся в ноябре 1983 года в нью-йоркском отеле «Плаза». Компания осознала, что графический пользовательский интерфейс (ГПИ)[45] на «Макинтоше», о котором скоро намерен известить их более крупный соперник «Эппл», это, по их словам, круто. С ГПИ, прозванным «липучкой»[46], пользователь мог — вместо того чтобы печатать команды вроде «LOGIN»[47] (для любителей мелочей — первое слово, переданное по Интернету) — сообщить своему компьютеру, что делать, просто указав на команду или щелкнув устройством, названным «мышью». Но придумали такую систему не «Эппл» и не «Майкрософт», и не они первыми использовали окна ГПИ на персональном компьютере.

Как сообщил в сентябре 1977 года журнал «Сайентифик америкен», и окна, и мышь были изобретены в ПАРК. В статье, написанной доктором Аланом Кеем, главой Группы исследования обучения ПАРК, и мышь, и ГПИ описывались такими легкими в использовании, что в качестве примера изображалось, как ученики старших классов взаимодействуют с автономной «оконной» машиной. С помощью перекрывающихся графических файлов учащиеся одновременно показывали часы, таблицу, диаграмму, индексные файлы и текст. Билл Гейтс, регулярно читающий «Сайенти-фик америкен» и проведенный по ПАРКу Чарльзом Шимо-ни, знал, что создать технологию — это одно, а вынести ее на рынок — нечто совсем другое. Поэтому «Майкрософт» взялся вывести операционную систему ГПИ на рынок.

Больше всего Гейтса и Балмера в эппловском «Макинтоше» беспокоило то, что его пользователи будут связаны с «Эппл», а не с «Майкрософтом». В ноябре 1983 года в Нью-Йорке «Майкрософт» с большой помпой объявил, что выносит на рынок нечто под названием «Окна» («Windows»). Но в заявлении не говорилось, когда именно это произойдет. Немного позже в том же месяце, на осеннем компьютерном съезде «Комдекс» в Лас-Вегасе слово «Windows» было повсюду: от реклам на такси до брелоков для ключей, которые компании по прокату автомобилей раздавали по скидочным талонам в городских ресторанах. Как вспоминает один из майкрософтовских руководителей, в тот год в Вегасе нельзя было отлить, не увидев наклейки «Windows». Другой бывший майкрософтовец сказал: «По-моему, Стив Балмер считал, что носит бутылки с водой, проверяет наличие полотенец, убеждается, что снаряжение [майкрософтовцев] в порядке — совсем как в футбольной команде в Гарварде». Хотя неизвестно, помогал ли Балмер снабдить главу команды «Майкрософта» наложницами, но он, несомненно, был в центре маркетинговой и брэндинговой стратегии «Windows».

Работая с Гейтсом, Балмер помог нанять специалиста по маркетингу Роланда Хэнсона, который многие годы занимался продажей продовольственных товаров («Бетти Крокер» и «Контандина») на розничном рынке. А в 1983 году в «Майкрософте» появился второй президент — Джон Шерли. Работа Шерли в «Тэнди корпорейшн» («Радио шэк») также была связана с розничным рынком. В то время большинство людей называли «MS-DOS» просто «DOS» и только смутно представляли себе, для чего там «MS». Программа «Windows» стала «Microsoft Windows». И снова это было блестяще. Вдвойне. «Майкрософт» пользовался розничными методами, чтобы продавать свою продукцию предприятиям, и безотлагательно получал наличные, создавая торговую марку.

Итак, «Майкрософт» объявил, что разрабатывает «Windows», ГПИ-версию «MS-DOS». И точно так же, как лицензия на «MS-DOS» была предоставлена «Ай-би-эм» еще до появления самого продукта, «Майкрософт» рассказал миру, чего ожидать от «Windows». Когда «Ай-би-эм» пришла к соглашению с министерством юстиции по антимонопольному процессу, одним из мелких ограничений, на которые она согласилась, было обязательство не объявлять о продукции заблаговременно, чтобы не замораживать продажи конкурентов. Но «Майкрософт» никогда не соглашался на что-либо подобное, «СР/М» Гэри Килдолла по-прежнему доминировала среди операционных систем, и монопольная полиция отдыхала. С точки зрения «Майкрософта» было просто прекрасно объявить о чем-то еще далеком от завершения. Люди на «Комдексе» 1983 года знали очень мало, и пройдет долгих два года — почти вечность для компьютерных технологий, — прежде чем «Windows» будет готова, и притом это будут убогие «окна».

Поставьте себя на место независимого разработчика компьютерных программ в конце 1983 года. «Ай-би-эм» и «Майкрософт» объединились, определенно двигаясь в направлении установления стандартов аппаратного и программного обеспечения для ПК. «Майкрософт» объявил, что выносит на рынок операционную систему ГПИ. Успех айбиэмовского ПК и его клонов обеспечил «Майкрософту» огромную поддержку на рынке операционных систем (они скоро превзойдут «СР/М»), и только «Майкрософт» знает свое время подготовки для поставки «Windows». Возможно, это будет через несколько месяцев. Если вы разработчик, зачем идти против ветра, создавая приложения только для «СР/М» и «Эппл», когда, очевидно, золото надо искать в прикладных программах, написанных для «айби-эмки» и ее клонов?

Два года «Windows» витала в эфире. Где? Никто не знал (включая многих работающих над ней). Промедление обеспечило вдохновленное «Майкрософтом» дополнение к американской лексике: фантомное ПО[48]. «Windows» была только болтовней, не продуктом; она, казалось, превратилась в дым. Это также создало новый поворот в старом анекдоте.

Согласно последнему варианту, женщина лет сорока приходит к врачу за лекарством. Во время осмотра врач озадаченно говорит: «Мэри, в вашей истории болезни говорится, что вы три раза были замужем, однако я вижу, что вы по-прежнему непорочны, по-прежнему девственница. Как такое возможно?» Мэри со вздохом отвечает: «Мой первый муж, Тим, был милейшим, добрейшим парнем, какого я только встречала: доброжелательный, всегда готовый помочь, великолепный товарищ, — но он оказался геем и ничего не делал. Мой второй муж, Джим, был грубым, упрямым мачо, но он воевал во Вьетнаме, был ранен и... м-м... не мог. Мой третий муж, Билл, был программистом в «Майкрософте». Он просто сидел на другом конце кровати и рассказывал мне, как все будет хорошо». Технический журнал «Инфоуорлд» присвоил первой версии «Windows», «Windows 1.0», оценку 4,5 из десяти возможных.

Словно ему мало было подбора кадров, маркетинга и обязанности терпеть Гейтса, Балмер также отвечал за поставку «Windows», официально получив звание вице-президента по системному программному обеспечению. Балмер рассказал Роберту Кринджли о том, как начинались его новые служебные обязанности: «Я, как обычно, завелся, а программисты просто смотрели на меня и закатывали глаза. Один засмеялся. Этот программист ушел [из «Майкрософта»]. Это было хорошо и для «Майкрософта», и для него». В первое десятилетие «Майкрософта» программист всегда был «он».

Малоизвестный факт: первыми американскими программистами были женщины, работавшие на ЭНИАКе, пока парни сражались на Хорошей войне[49]. В сущности, именно одна из этих женщин (будущий адмирал флота Грейс Хоппер, изобретательница языка программирования Кобол) нашла первого известного компьютерного жучка. Буквально. 9 сентября 1945 года в 3.45 пополудни по бостонскому времени Хоппер нашла насекомое, поселившееся в панели F переключателя № 70 компьютера «Марк 1» в Гарварде. Хоппер должным образом записала в журнале не только дату, время и место, но приложила также и казненного на электрическом стуле преступника (Томас Эдисон называл багом[50] любой изъян в электрической сети; термин восходит к валлийскому языку XIV века и означает «домовой»). Хотя в 1990-х годах майкрософтовские дамы основали своего рода слабо связанный женский клуб и называли себя хопперами, через девять лет после основания компании «Майкрософт» все еще был мальчуковым клубом, отражая гарвардское окружение, в котором воспитывались Гейтс и Балмер; женщин было немного, практически только на канцелярских ролях. Это стало проблемой, пока Балмер занимался «Windows».

В 1984 году «Майкрософт» стремился заключить двадцатипятимиллионный контракт на программирование с военно-воздушными силами США. Законодательство по гражданским правам, принятое в шестидесятые, включало требование, по которому подрядчик, работающий с федеральным правительством, должен предпринимать позитивные действия по приему на работу женщин и представителей меньшинств. Как указывал обозреватель «Чикаго трибьюн», лауреат Пулитцеровской премии Кларенс Пейдж в сборнике эссе о расовых отношениях «Показывая свой цвет», больше всего выгоды от позитивных действий получили белые женщины. Проще говоря, «Майкрософту» требовалось хотя бы несколько женщин на более заметных постах. По предложению Балмера Гейтс взял главу отдела приложений «Эппл» Иду Коул на пост вице-президента по прикладным программам. «Майкрософт» получил контракт с ВВС. Ида Коул проработала пять лет, пока ее фондовый опцион не был наделен сполна, и ушла мультимиллионером.

Учитывая никудышную память персоналок того времени, обезьяны-кодировщики были вынуждены составлять программы для ПК на более крупных машинах. «Майкрософт» купил для своих программистов несколько компьютеров у мелкого производителя из Силиконовой долины «Сан Майкросистемс». «Сан» основали за два года до этого четыре человека, среди которых были: сокурсник Балмера по Стэнфорду Винод Хосла, выросший, как и Балмер, в Фармингтон-Хиллз Билл Джой и соперник Балмера из Крэнбрука и однокашник по Гарварду и Стэнфорду Скотт Макнили. Джой изучал программирование в Беркли, потом, утомленный кабинетной жизнью, ушел оттуда и стал главной обезьяной-кодировщиком в «Сан» (аббревиатура от Stanford University Network[51]). В отличие от Балмера Макнили закончил Стэнфордскую школу бизнеса, где специализировался на производстве, и в течение года помогал строить баки для «ФМК корпорейшн» в Чикаго, а потом стал директором по производству в мелкой компьютерной фирме в Сан-Хосе «Оникс системе». В «Сан» он возглавил производство рабочих станций, а в 1984 году стал президентом и генеральным директором.

Как вице-президент по системному программному обеспечению Балмер прилагал колоссальные усилия, чтобы вытянуть, как он говорил: «Виндоуз! Виндоуз! Виндоуз!» Гейтс говорил: «Разработчики сразу приняли его, потому что он был толковый. Он сидел, слушал их и понимал, что им на самом деле хочется делать». Балмер рассказывал в «Инфо-уорлд»: «Я узнал, что надо взять подходящих парней, посмотреть им в глаза, послушать и найти ребят, которым можно доверять. А потом ездить на них». И он ездил на них — или, как говорили сотрудники, вел их «смертельным маршем»[52]. Один программист повесил на доске объявлений компании политическую карикатуру, на которой ближневосточный террорист казнил людей; на его теле было от руки написано «БАЛМЕР».

Во время смертельного марша «Windows» было в порядке вещей, что программисты спят прямо в кабинетах. Как описал в романе «Майкросервы» Дуглас Капленд, некоторые программисты просто закрывали двери, писали программу и спали. Проявляя заботу о друге, запершемся в кабинете, коллеги покупали плоскую пищу: сырную нарезку «Крафт», крекеры «Премиум плюс», пирожки «Поп-тарт», «Фризи-попс» — и засовывали под дверь. Ходил слух, будто летом 1985 года Гейтс всерьез грозился сжечь Балмера, если «Windows» не будет закончена «к тому времени, как в Сиэтле выпадет первый снег». Балмер справился — в основном потому, что в Городе Дождей снег идет редко. Хотя, если верить одному слуху, когда в Сиэтле во время футбольного матча «Денвер Бронкос» — «Сиэтл сихокс» пошел снег, Балмер страшно занервничал и его пришлось успокаивать. «Windows 1.0» была готова только в ноябре 1985 года. На то, чтобы вытянуть ее, ушло столько времени, что журналист Джон Дворак съязвил: «Когда объявляли о «Windows», у Стива Балмера еще были волосы».

Будучи главным погонщиком виндоузовских рабов, Балмер по-прежнему занимался и контактами с «Ай-би-эм», которую все больше и больше беспокоило, что «MS-DOS» становится стандартом программного обеспечения. Одна из основных причин доминирования «Ай-би-эм» заключалась в том, что она проталкивала концепцию «совместимости систем». Хотя ЭВМ старшей модели «Систем-360» была более чем в тысячу раз мощнее младшей модели, любая из этих машин могла работать с теми же прикладными программами — но не ПК. Именно доминирование «Ай-би-эм» в совместимом программном обеспечении привело к усилению доминирования аппаратного обеспечения «Ай-би-эм» — экономист Стивен Сивек называет это «своего рода бесконечной петлей обратной связи». Но своим ПК они позволили «Майкрософту» установить стандарт. В начале «Ай-би-эм» игнорировала факт, что на пользователя компьютера замкнута клиентская база программного, а не аппаратного обеспечения. Поняв свою ошибку, «Ай-би-эм» деятельно попыталась ограничить влияние «Майкрософта», разработав собственную операционную систему, названную «OS/2». Гейтс убедил «Ай-би-эм», что ей следует сотрудничать с «Майкрософтом» в создании новой системы. Летом 1985 года «Ай-би-эм» и «Майкрософт» подписали совместный договор по разработке «OS/2» («Оу-эс/2»), выделив Балмеру двух специалистов. Угадайте, какой операционной системе Балмер уделял больше внимания? Айбиэмовской. В сущности, несмотря на публичные заявления, Балмер не был фанатиком «Windows» и не хотел расстраивать другое животное в программном зоопарке.

Балмер говорил, что его стратегией в то время была, как он выражался, «езда верхом на медведе». Медведем была «Ай-би-эм», и «надо было удержаться у медведя на спине, а медведь крутился, вертелся и взбрыкивал, стараясь сбросить нас, но, черт побери, нам надо было усидеть на медведе, потому что он был самым большим, самым важным — и нужно было справиться с ним, потому что иначе можно было оказаться под медведем компьютерной индустрии, а медведем была «Ай-би-эм», и нам надо было усидеть на спине медведя. И мы сказали: о'кей, нам это не в удовольствие, но кто мы такие? Мы просто эдакие салажата из города Сиэтл, штат Вашингтон. Мы не будем дразнить медведя, мы будем крепко держаться и стараться изо всех сил». Иногда Балмер высказывался откровеннее: «Стратегия с «Ай-би-эм» была BOGU — «bend over, grease up»[53], Стив». Мошенник[54] Балмер.

Учитывая коренное различие культур, неудивительно, что майкрософтовцы, работавшие над «Windows», постоянно расходились во взглядах с айбиэмовцами. В сущности, настолько, что можно процитировать одного айбиэмовского руководителя, который говорил, что ему хотелось «всадить в голову Гейтсу нож для колки льда». А некоторые майкрософтовцы стали называть «Ай-би-эм» «невероятной кучкой недоумков»[55]. Невероятная кучка недоумков, вероятно, и была именно такой просто потому, что они доверяли «Майкрософту». Понадобилось несколько лет, чтобы «Ай-би-эм» убедилась, что Гейтс и Балмер дурачат их, внушая, что безраздельно преданы «OS/2». Один айбиэмовский руководитель, Джим Каннавино, позже будет считать, что «у Гейтса была маленькая команда людей, связанных с разработкой этого дерьма «OS/2». Я тщательно проверил планы и подсчитал, сколько народу у них работает над нашей чепуховиной и сколько у них в другой группе операционных систем, работающей над чем-то другим. Вероятно, они занимались чем-то другим».

Каннавино произвел кое-какие исследования и обнаружил, что группа связей с разработчиками «Майкрософта» привлекает независимые компании для разработки программ не для «OS/2», а для «Windows», «Windows», «Windows». Как он рассказывает, в это же самое время и с совершенно бесстрастным лицом «входит Гейтс и рассказывает нам в «Ай-би-эм», что «DOS» и «Windows» мертвы. При этом «Майкрософт» говорит [таким клиентам, как] «Дженерал электрик» и «Боинг», что «Ай-би-эм» опростоволосилась». Вместе с фактом, что «OS/2» бросит вызов доле «Windows» на рынке, пришло осознание, что в отличие от «OS/2» за «Windows» «Майкрософт» не будет ничего платить «Ай-би-эм». Эхо разногласий между отцом ПК и избалованным ребенком — компьютерными вождями былого и грядущего — начало просачиваться в СМИ.

На съезде «Комдекс» 1989 года, после множества пререканий, «Ай-би-эм» и «Майкрософт» заявили, что по-прежнему работают вместе, что «OS/2» разрабатывается для более мощных машин, а «Майкрософт» сделает прикладные программы для нее, прежде чем предлагать усовершенствованную «Windows». Сразу после этого заявления один из руководителей «Ай-би-эм» сказал Балмеру, что будет очень сложной задачей написать более компактную «OS/2», которая уложилась бы в два мегабайта памяти. «О! — ответил Балмер. — Мы никогда не сделаем этого». «Что вы имеете в виду? — недоверчиво спросил айбиэмовец. — Ведь мы только что заявили об этом!» Балмер лишь ухмыльнулся. По словам Венди Голдман Ром, в тот же день Джим Каннавино попросил сотрудника службы безопасности осмотреть его номер в гостинице Лас-Вегаса. Сыщик нашел три подслушивающих устройства — «жучка». Каннавино никогда больше не доверял «Майкрософту».

Напрямую ли войска Балмера саботировали «OS/2», как считали «Ай-би-эм» и многие технофилы, или просто затрачивали больше усилий на собственную систему «Windows» — этот вопрос до сих пор яростно дискутируется в мире компьютеров. Однако для Федеральной торговой комиссии это показалось более похожим на договор между «Ай-би-эм» и «Майкрософт», чем на конкуренцию между двумя операционными системами. К 1990 году ФТК начала расследование.

«Экономичный» метод Стива Балмера в сочетании с подобными же склонностями Билла Гейтса держал оклады в «Майкрософте» ниже рыночной цены, иногда намного ниже. В отличие от Калифорнии или Массачусетса, где находились главные конкуренты «Майкрософта», в штате Вашингтон не было (и до сих пор нет) подоходного налога штата, поэтому более низкая зарплата не обязательно означает меньший чистый заработок. Но именно золотые наручники, обещание фондового опциона удерживало многих майкрософтовских обезьян-кодировщиков в загоне. К концу 1985 года количество акций, которые «Майкрософт» предложил сотрудникам, быстро приближалось к отметке пятьсот, а на этой точке, вследствие положений Комиссии по ценным бумагам и биржам, «Майкрософт» был обязан зарегистрировать ценные бумаги. Кроме того, возрастало число майкрософтовцев, владеющих ценными бумагами, но негде было торговать ими. 28 октября 1985 года Гейтс предложил правлению выставить акции компании на продажу. Член правления и президент Джон Шерли сказал: «Мы решили сделать это, когда сами захотим, а не когда нам это велит КЦББ».

Побеседовав примерно с дюжиной андеррайтеров — инвестиционных банков, исполняющих роль гарантов и дистрибьюторов при размещении ценных бумаг, финансовый директор Фрэнк Годетт выбрал Голдмана Сакса и Алекса Брауна. Никогда не упускающий случая бесплатной рекламы Гейтс дал в начале 1986 года эксклюзивное интервью журналу «Форчун» о внутренней истории того, как компания стала акционерным обществом открытого типа. Пока готовился предварительный проспект эмиссии, «Майкрософт» и их андеррайтеры провели так называемое due diligence[56] и выявили фидуциарную ответственность[57]. Если, скажем, сотрудники компании знали, что несут ответственность за ущерб при каждом отказе «Windows», и не сообщили об этом, акционер мог возбудить иск. С «Форчун» возникла и еще одна проблема: если бы майкрософтовцы рассказали репортеру что-то, не показанное в проспекте, то были бы открыты другим искам, включая мошенничество.

Специалист по анализу финансовой деятельности одного из андеррайтеров вспоминает:

— Стив Балмер вел себя на совещаниях довольно буйно. Это было его нормальное возбужденное состояние. Однажды он, стоя прямо за спиной одного из сотрудников «Голдман Сакс», - хлопнул в ладоши, чтобы подчеркнуть важность чего-то, и парень подпрыгнул в кресле футов на пять.

По словам Джеймса Уоллеса и Джима Эриксона, Балмер придумывал столько возможных обстоятельств, которые могли бы привести к прекращению деятельности «Майкрософта», что один из представителей банка-инвестора съязвил: «Мне бы очень не хотелось услышать вас в тяжелый день». Таков был Балмер с наилучшей и наихудшей стороны. Такие люди одних привлекают, а других отталкивают.

Будущее ППР вызвало в Сиэтле больше переполоха, чем возвращение в девятнадцатом веке из Бостона Эйзы Мерсера с полным кораблем незамужних девиц — основы для телесериала «Вот едут невесты». Казалось, все хотят поучаствовать. Неделями Гейтс отвечал на звонки людей, которых он це видел много лет: учителей, друзей детства, старых соседей, даже своего врача. Большинству он отказал, но позволил бабушке, двум сестрам и бывшей служанке купить акции. Балмер постарался, чтобы его отец Фред получил акции, но почему-то ничего не забронировал для сестры Шелли.

Когда проспект был готов, было разослано около тридцати восьми тысяч экземпляров, открывающих окно во внутреннюю жизнь производителя «Windows» и его руководящего персонала. Теперь в «Майкрософте» имелось 998 сотрудников (840 местных): 326 занимались разработкой продукции, 402 — реализацией, маркетингом и поддержкой, 113 — производством и распространением и 157 — финансами и управлением.

Впервые общественность узнала о размерах авуаров «Майкрософта». Гейтсу принадлежало 11 222 000 акций, немногим меньше 50 процентов, его семье еще 134 000 акций. Полу Аллену — 6 390 000 акций, 28 процентов. Балмеру — 1 710 001 акция (7,5 процента), а его отцу 33 666. Программист Чарльз Шимони владел 305 000 акций, другой обезьяна-кодировщик, Гордон Летвин, — 293 850.

Гейтс и в меньшей степени Балмер провели несколько месяцев, путешествуя по стране и превознося достоинства «Майкрософта» перед аналитиками и маклерами. Хотя Гейтс придерживался мнения, что «Майкрософту» не следует платить андеррайтерам больше 6,5 процента отпускной цены акций, узнав, что «Сан Майкросистемс» выторговала 6,13 процента гонорара за предложение в шестьдесят четыре миллиона долларов, он потребовал у Годетта добиться такого же. От ППР чуть не отказались, но «Голд-ман Сакс» согласился.

Неделя с 10 марта 1986 года была самой возбуждающей и, однако же, обессиливающими семью днями в информационной истории Америки. Воспользовавшись благоприятным для ППР рынком, Уолл-стрит выразил мнение об информационной революции, когда в течение нескольких дней, с большой помпой и феноменальным успехом, «Сан Майкросистемс», «Оракл» и «Майкрософт» выставили на продажу акции. На той же неделе, ссылаясь на сокращение бюджета, наша национальная Библиотека конгресса, которая сначала, когда Нью-Йорк недолго был столицей страны, обосновалась на Уолл-стрит (и которая защищает авторские права «Майкрософта»), ликвидировала большинство вечерних часов (позже, после громких протестов, сокращение было отменено). В начале марта 1986 года тропа информационной революции начала двигаться, хотя и слегка, от печатной полосы к электронам и протонам, и «Майкрософт» привлекал больше всего внимания.

Симулируя отсутствие интереса к ППР, Гейтс отправился в отпуск, отплыв к Большому Барьерному рифу в Австралии, когда акции достигли минимального уровня и ударил колокол. Он словно бы говорил: «К великому программисту вроде меня нельзя приставать с этой грубой финансовой чепухой». 13 марта 1986 года в 9.35 утра по восточному поясному времени первые акции «Майкрософта», предлагаемые по двадцати одному доллару, были публично проданы по 25,75 доллара за акцию. Уровень NASDAQ, казалось, заставил Балмера расслабиться. «Форчун» описывал, что Годетт крикнул Шерли снизу: «Это сумасшествие! Никогда не видел ничего подобного: все до единого здесь торгуют акциями «Майкрософта» и ничем больше». Более трех с половиной миллиона акций перешли из рук в руки. Торги закончились на отметке 27,75 доллара. За шесть часов Билл Гейтс заработал 311 410 500 долларов, Пол Аллен — 177 322 500, Стив Балмер — 47 452 527, Фред Балмер — 1 017 481 доллар. За эти шесть часов Фред Балмер получил денег больше, чем за двадцать лет работы на «Форде». Так за тринадцать дней до своего тридцатилетия Стив Балмер стал миллионером в сорокасемикратном размере.

Однако в Сиэтле не все было радужно. Как раз перед ППР «Сиэтл компьютер продактс» возбудила двадцатимиллионный иск, основываясь на соглашении, которое Балмер заключил с Родом Броком и которое давало «Майкрософту» право использовать «Q-DOS», но также обеспечивало кое-какую выгоду и Броку. Брок на горьком опыте узнал, что Балмер-был не совсем прав, когда обещал, что «будет ли ОС принадлежать им или нам, это ничего не изменит». По словам Пола Эндрюса и Стивена Мэйнса, во время последующего рассмотрения дела присяжные имели возможность увидеть, как Гейтс лично дает показания. Когда его спросили о «вашей компании», Гейтс якобы ответил: «Вы имеете в виду «Майкрософт»?» Потом юрист «Сиэтл компьютер продактс» Келли Корр поинтересовался, принадлежит ли Гейтсу около половины основного капитала компании. Гейтс ответил, что ему принадлежит около 40 процентов.

— Вам принадлежит около одиннадцати миллионов акций, не так ли?

— Да.

— В последний раз, когда я проверял, цена была около пятидесяти долларов за акцию, верно?

— Я не проверяю, — ответил Гейтс.

Пока присяжные совещались, «Майкрософт» и Брок согласились на 925 000 долларов. Это был хороший ход для более крупной компании. Голосование присяжных показало, что они склонялись восемь к четырем против Гейтса и Балмера. За миллион долларов в целом «MS-DOS» окончательно и полностью принадлежал «Майкрософту».

Часть III ПРИВЕТ ОТ БОРГОВ

Монополия — это бизнес, дошедший до конца.

Генри Демарест Ллойд.

Глава 7. Борги

В 1925 году бизнесмен Брюс Бартон опубликовал книгу «Человек, которого никто не знает» — о том, что Иисус Христос был лучшим продавцом всех времен. Книга прекрасно продавалась, как и в 1995 году так же хорошо расходилась книга Лори Бет Джонс «Иисус, генеральный директор». Соединение религии и реализации приобрело новую форму в 1984 году, когда «Эппл» решила учредить группу так называемых евангелистов — они должны были убеждать независимых разработчиков программного обеспечения писать приложения для «Макинтош». Через три года Стив Балмер решил, что «Майкрософту» нужны собственные евангелисты, и создал Группу связей с разработчиками (ГСР) во главе с Камероном Мирволдом.

Как говорит один бывший член ГСР:

— Камерон сказал нам: «Ваша работа — уделать конкурента. Конкурент никогда не усвоит вашу технологию. Это как кокаин. По своей воле никто на наркотики не сядет. Вам надо затолкать им кокаин».

Бывший сотрудник также говорит:

— Мы были штурмовиками, как СС. У меня в кабинете висело изображение борга. Мы были боргами.

Борги — это племя полулюдей-полуавтоматов из телесериала «Звездный путь: Следующее поколение». У боргов нет индивидуального разума, они функционируют как коллектив, все члены постоянно связаны между собой и подключены к единому (центральному) разуму. Перед битвой борги обычно объявляют: «Сопротивление бесполезно. Приготовьтесь к ассимиляции».

Балмер выезжал на переговоры с заказчиками вместе с Камероном Мирволдом, который вспоминает: «Мы ехали к какому-нибудь заказчику, и Стив включал радио — станцию хит-парадов «Топ 40», — врубал громкость на полную катушку и колотил по приборной панели, как по барабану. Так он давал выход энергии. Это потрясающий сгусток энергии, даже когда болен, только во время болезни он бывал немного подавлен. Стив заставлял выкладываться. Умел оценить работу. Всегда был готов помочь. И реально продумывал переговоры с заказчиками. [ГСР] была в окопах. Такого взаимодействия, как с Балмером, у меня не было больше ни с кем в компании. А такому парню, как Стив, легко быть верным, поскольку всегда чувствуешь, что и он верен тебе.

В восьмидесятые годы в компании не было никакого обучения. Вы учились, идя по следам других. Все было как в первый раз. Когда я проработал в компании несколько недель, Балмер задал мне вопрос, а я не знал ответа. Балмер сказал: «Это недопустимо. Понимать — это твоя работа. Ты должен понимать. Ты же собираешься быть экспертом компании по этому вопросу». Встречи со Стивом бывают двух типов. Либо все время говорит он, либо все время говорю я — новые проблемы, я обучал Стива. Я проводил его через мыслительный процесс. И Стив слушал, он всегда слушал. Потом высказывал свою точку зрения. Он восклицал: «О! О! О!», когда видел мою внутреннюю логику. Он хотел знать, на что похожа карта возможностей. Спрашивал, что такое бизнес-план? Что для нас проще и доступнее? Стив всегда логичен и последователен и требует от вас того же.

Когда я командовал ГСР, то решил, что нам надо укомплектоваться технарями, а не спецами по маркетингу. Технарский жаргон, то, что Балмер называет «сексом для компьютерных маньяков». Технари понимали служебные обязанности. Алекс Сент-Джон — лучший пример евангелиста из ГСР.

Сент-Джон родом с Аляски, учился на дому, набрал идеальные 1600 баллов на тестах для абитуриентов и получил работу (в том числе), сказав агенту по найму: «Билл (Гейтс) бедовый. Я тоже бедовый. Обожаю ощущение убийства конкурентов и господства на рынке».

Мирволд продолжает: «В один прекрасный день Алекс написал Биллу трехстраничную записку о том, что нам надо улучшать техническую поддержку, что у «Майкрософта» нет хороших специалистов, достаточно сильных в технике. Сент-Джон был нашим лучшим евангелистом». Читая записку, Гейтс сначала рассердился, но потом согласился с Алексом. Сент-Джон, например, объезжал кампусы на своем «хаммви»[58], не трудясь стеснять себя улицами. Он рассказал Майклу Драммонду, автору книги «Ренегаты Империи»: «Вы засовываете руку в мозги [разработчиков] и шуруете там. И они начинают смотреть на мир по-майкрософтовски. Они начинали думать [о «Майкрософте»] ежедневно. Не имеет значения, любят они вас или ненавидят, — главное, что они думали о вас». В настоящее время Сент-Джон руководит компанией по разработке 3-D игр «Уайлд Тэнджент».

Чтобы успокоить разработчиков, убедить их, что можно показывать «Майкрософту», как пишутся прикладные программы, не беспокоясь, что коды будут встроены в «DOS» или «Windows», Балмер использовал фикцию Китайской стены. Применяя еще одно сравнение с религией, ой сказал «Бизнес уик»: «Есть очень четкое разделение между нашими операционными системами и прикладными программами. Это как разделение церкви и государства». Проблема же была в том, что никакой стены не существовало. Балмер был главой отдела системного программного обеспечения[59], а его лучший друг Гейтс возглавлял отдел прикладных программ. По сути, занимающиеся операционной системой майкрософтовцы из отдела Балмера вместе с прикладниками Гейтса работали над тем, чтобы — вот неожиданность! — майкрософтовские приложения лучше всего работали с «Windows». Отчасти это следствие того, что «Майкрософт» использовал тайный метод, названный в их операционной системе «скрытые API[60]». API — это программные коды, интегрированные в операционную систему вроде «Windows» и позволяющие ей отвечать «а команды прикладной программы. Если не знать, где находятся API, программа работает медленнее, грубее — если вообще работает (помните, Гейтс якобы сказал: «DOS» не закончен, пока «Lotus» не заработает).

Верный своей корпоративной этике отрицания, «Майкрософт» отказывался признать существование таких скрытых кодов, пока программист Эндрю Шульман не опубликовал в 1992 году книгу «Недокументированные возможности «Windows», доказывая, что программисты операционных систем, пашущие на Балмера, в сущности, пользовались скрытыми API, — как позже сделают с «Java» от «Сан Майкросистемс». Позже «Майкрософт» признал, что две из его прикладных программ, втиснутые в «Windows», «Excel» и «Word», использовали «по крайней мере» шестнадцать API, спрятанных в операционной системе. Разработчики с подозрением относились к работе с «Майкрософтом», но к тому времени «MS-DOS» и «Windows» стали доминирующими операционными системами для персональных компьютеров, так что выбор у них оказался невелик. Сопротивление было бесполезно.

К 1989 году Фред Балмер вышел на пенсию после тридцати лет работы на «Форде», и сын Стив, опровергая вполне заслуженную репутацию скряги, раскошелился на классный пенсионный подарок: купил для родителей дом в Фармингтон-Хиллз. Пенсия отца от «Форда» (включая упоминавшуюся ранее скидку на аренду машины) вместе с акциями ППР обеспечили Фреду и Беа безбедную старость. По словам друга семьи, у Фреда начал ухудшаться слух. Манеры Стива Балмера тоже ухудшались. По словам основателя «ЗКом корпорейшн» Боба Меткафа, бывшего члена команды ксероксовского ПАРКа, работать со Стивом Балмером и войсками, которыми он так лихо командовал, было все равно что спариваться с пауком «черная вдова».

К тому времени сеть персональных компьютеров (один ПК может общаться с другим) становилась повальным увлечением. Хотя расположенная в Юте «Новелл корпорейшн» владела почти 70 процентами сетевого рынка, «ЗКом корпорейшн» из Сан-Франциско — с доходом более четырехсот миллионов долларов — была крупным игроком. Балмер связался с Меткафом, чтобы разработать соглашение о лицензионном сотрудничестве. Стив полетел в Калифорнию и предложил, чтобы две компании закончили «Диспетчер локальной сети»[61] (LAN) для разрабатывающейся майкрософтовской «OS/2» и потом продавали его через сеть дилеров «ЗКом». После напряженных переговоров «ЗКом» и «Майкрософт» стали партнерами. И почти сразу же начали ссориться.

Меткаф рассказал Джеймсу Уоллесу и Джиму Эриксо-ну: «Майкрософтовцы обращались с нашими инженерами как с дерьмом. Кончилось тем, что они протестировали все глючащие программы и в каждом сбое всегда обвиняли нас. Наши инженеры подвергались ежедневным унижениям. Высокомерие майкрософтовских программистов было просто оскорбительным. Один мой друг называл их Гитлерюгендом (Гитлерюгенд был придуман Адольфом для внушения детям идей нацистской партии; из них, в сущности, воспитывали помесь бойскаута и бойцовой собаки)... Вот «Майкрософт», который пользовался успехом в квадрате, — продолжает Меткаф. — Они стали Гитлерюгендом. Они считают людей, которые не работают там, козлами и бюрократическими ничтожествами».

Даже если не говорить о работе с кондовыми майкрософтовцами, с «ЗКом» с самого начала обращались ужасно. По словам Меткафа, на пресс-конференции, где объявлялось об их партнерстве, «Майкрософт» дал понять, что это операция «Майкрософта». Это была не совместная пресс-конференция, а пресс-конференция «Майкрософта». Враждебность продолжалась, когда продукт достиг рынка. Хотя «ЗКом» продавала почти три четверти «Диспетчеров локальной сети», пункт контракта о минимальных ежемесячных отчислениях вынуждал ее платить «Майкрософту», даже если бы «ЗКом» не продала ничего, а «Майкрософт» сам решил бы продавать программу. Меткаф довольно быстро понял, насколько ненадежны его партнеры, и будет среди первых, кто усомнится в законности монополистичного поведения «Майкрософта» в печати, сравнив его правила лицензирования с грабительскими махинациями, преследуемыми федеральным законом о вымогательстве.

От «Майкрософта» веяло опасностью. Говорит один венчурный капиталист: «"Майкрософт" похож на [хоккеиста] Горди Хоу. (Хоу играл жестко и никогда не получал приза, большинством голосов вручаемого "самому благовоспитанному игроку".) Соперники жаловались на то, что их бьют локтями, им надоело быть сбиваемыми». Бывший президент расположенного в Сиэтле Университета штата Вашингтон, который много лет знал Гейтса и его семью, сказал биографу: «Похоже, "Майкрософт" не умел играть, не нарушая правил».

В то время экономист Джеймс С. Генри работал над статьей о том, как относятся к «Майкрософту» в Силиконовой долине. Он узнал, что многие претензии калифорнийцев к «Майкрософту» убедительны, а не вызваны просто завистью. Более того, Генри обнаружил, что хотя, кажется, все имеют мнение о компании — почти всегда негативное, — очень немногие разрешают записывать свои комментарии, опасаясь последствий. Когда статья появилась в ноябрьском выпуске журнала «Бизнес манс» за 1990 год, Генри упомянул, что Билл Гейтс к тому времени стал первым миллиардером тихоокеанского Северо-Запада и что он «самый преуспевающий среди бросивших Гарвард после Пуци Ганфштенгля, немецкого аристократа, познакомившего в 30-е годы Адольфа Гитлера с немецкими промышленниками».

Генри все время слышал, что Гейтс заработал состояние, «будучи утомительно техническим, ретроградом, безжалостным дельцом, который откровенно «заимствовал» у партнеров и жирел, как паразит, на их успехе, — и богатеньким парнем, которому просто повезло оказаться в нужном месте, когда «Ай-би-эм» понадобилась операционная система для ПК-блицкрига». Генри процитировал слова обозревателя Джона Дворака: «Слава Богу, Гейтс компьютерщик, а не главарь шайки или проповедник». Один собеседник сказал ему: «Секрет «Майкрософта» в том, что они не новаторы. Билл просто системщик, который смог консолидировать широкий диапазон далеко не уникальных прикладных программ йа базе одного в высшей степени прибыльного продукта, практически отданного ему «Ай-би-эм». А Билл вцепился в него — и только». Один аналитик заметил: «Все компьютерщики ненавидят Гейтса. Он пытался отвратить людей от «Эппл», «Джи-Оу» и «Новелл». Он похищал людей у «Борланда». Все считают, что с «Windows» и «OS/2» он играет нечестно. Большинство разработчиков очень хотели бы работать с кем-нибудь другим, но это же все равно что слон в коридоре — не обойти».

Генри заканчивает следующими словами: «Сейчас Гейтс настолько заинтересован в статус-кво, что ему ничего не остается, как поддерживать прогресс. Огромная клиентская база «Майкрософта» стала проклятием. Входной барьер [для новых конкурентов] не только защищает его весьма значительную прибыль; это также барьер для нововведений. Более того, размеры «Майкрософта» обеспечивают средства для ограничения доступа к его клиентам, давая возможность создать действенный майкрософтовский стандарт программного обеспечения. Билл Гейтс — толковый, довольно консервативный и очень удачливый специалист. Это компетентный бизнес-менеджер и агрессивный, проницательный делец, который поднялся на вершину не потому, что в силу редкой прозорливости предвидел, как персональные компьютеры освободят всех нас, а потому, что очень хорошо умеет создавать препятствия, говорить, выправлять сбои и имитировать игру наверняка».

Балмер в исследовании Генри не упоминался, но, в сущности, как показали взаимоотношения с «ЗКом», именно он, бывший футболист и менеджер команды, глава подразделения системного программного обеспечения, был в «Майкрософте» главным специалистом по созданию препятствий, разговорам, выправлению сбоев и имитации игры наверняка.

Примерно в это время появилось множество анекдотов, связанных с «Майкрософтом». Одна из лучших острот: «Сколько майкрософтовских программистов надо, чтобы сменить электролампочку?» — «Ни одного. «Майкрософт» просто объявит темноту стандартом». Другой вариант ответа: «Лампочка? Это проблема аппаратного обеспечения».

Технический писатель и хозяин «Пи-Би-Эс» Марк Стивене, больше известный под псевдонимом Роберт Икс Кринджли, считает март 1989 года самым важным месяцем в создании известного нам «Майкрософта». Кринджли приписывает Стиву Балмеру начало так называемой эры «Майкрософта». Это произошло во время щекотливого судебного процесса «Эппл» против «Майкрософта» из-за нарушения лицензионного соглашения, когда председательствующий федеральный судья постановил, что «Эппл» не давал «Майкрософту» карт-бланш на адаптацию эппловского ГПИ для «Windows». Уолл-стрит реагировала обесцениванием акций «Майкрософта».

Чтобы поддержать курс акций, Стив Балмер занимал, занимал и занимал — всего 46,2 миллиона долларов, — чтобы купить 945 тысяч акций «Майкрософта» на открытом рынке. Хотя Кринджли предполагает, что этот ход сделал Балмера богатым, к тому времени его 1,7 миллиона акций от ППР уже удвоились, и в результате у него стало более 150 миллионов долларов, так что он не слишком пострадал. Балмер вмешался со своими собственными, пусть и связанными, деньгами — почти неслыханно для человека его положения. Маниакальная преданность. Хотя Кринджли считает это плодотворным событием, многие говорят, что именно на следующий год, когда была выпущена версия «Windows 3.0», майкрософтовское сообщество боргов вступило в полную силу и сопротивление Гейтсу и Балмеру стало бесполезным.

Сиэтлский гитарист Дж. С. Фолрич (рост шесть футов шесть дюймов) выступает под именем Папаша Тритопс. Тритопс с любовью вспоминает время, которое он провел в Луизиане, зарабатывая на музыку неквалифицированным трудом. Однажды один его товарищ сказал медленно, врастяжку: «Мне домой надо. Сегодня моей жене двадцать один год... и седьмая годовщина нашей свадьбы». Тритопс был потрясен. «Ты что, — спросил он, — женился на четырнадцатилетней?» И муж ответствовал тихим голосом как на духу: «Да вот, надо навостриться их воспитывать. Если не брать по-быстрому, они портятся».

«Надо навостриться их воспитывать» резюмирует большую часть зарождающегося культа — или культуры — «Майкрософта», созданного Балмером и Гейтсом, и его связь с потребителями.

О программном пиратстве «Майкрософт» твердил еще с февраля 1976 года, когда Билл Гейтс написал легендарное «Открытое письмо ко всем любителям компьютеров», жалуясь, что «большинство любителей [компьютеров]... крадут программы. Кого волнует, заплачено ли людям, которые работали над ними?». Послание было опубликовано в различных технических изданиях (один издатель ответил, что «Бейсик», написанная Гейтсом программа, «была сделана на гарвардском компьютере, оплаченном, по крайней мере частично, из правительственных фондов, и, следовательно, возникают сомнения в отношении правомерности, если не законности, продажи результатов»).

В то самое время, когда «Майкрософт» публично осудил программное пиратство, Балмер откровенничал с Криндж-ли: «Пиратство — это не так уж плохо. Люди учатся работать на компьютере с нашим программным обеспечением. Что-то обязательно идет не так, и оказывается, что без нас никуда. И тогда им приходится покупать и регистрировать его». Некоторые студенты, изучающие компьютерные технологии в Университете штата Вашингтон, размышляли, не предоставляет ли «Майкрософт» все открытое программное обеспечение для того, чтобы просто «приучить» их к нему. К 2002 году, по мере насыщения местного рынка для его ПО, «Майкрософт» помог финансировать торговую группу, которая подстрекала служащих сообщать о пиратстве в их нынешних и бывших компаниях.


Хотя Балмер возглавлял подразделение операционных систем, он не прекращал заниматься поисками кадров, которые помогали бы не только заставлять другие компании пользоваться программами «Майкрософта», но и выполнять уже имеющиеся контракты на программное обеспечение. Балмер часто обращался к гарвардским питомцам. У Гарварда одна из самых больших ассоциаций выпускников на свете, хотя бы для того, чтобы клянчить пожертвования (словно 18,4 миллиарда долларов вкладов недостаточно), и он свободно предоставляет имена, адреса и телефоны своих питомцев их собратьям. Балмер часто посещал Гарвард, иногда читал лекции и почти каждый год вербовал там людей — не только для того, чтобы отбирать лучших, но и для уверенности, что они не достанутся конкурентам.

Так было с Марком Збиковски. Вскоре после окончания Гарварда в 1981 году ему позвонил Балмер.

Збиковски вспоминает:

— Стив сказал: «У меня тут шикарная компашка. Почему бы тебе не приехать в Сиэтл?»

Збиковски приехал, посмотрел, увиденное ему понравилось, и он поступил на работу. Сейчас он мультимиллионер. Если Балмер натыкался на кого-то вроде Збиковски, то приглашал этого человека (все расходы оплачены) и показывал «кампус», как «Майкрософт» начал называть корпоративный парк.

К тому времени Гейтс и Балмер перевели компанию в группу зданий, построенных на бывшей ферме в Редмонде и похожих на Гарвард, где динамичный дуэт познакомился: четырехэтажные здания, среди тсуг[62] и сосен.

Их соседка по Гарварду доктор Джудит Каплан говорит:

— Майкрософтовские здания напоминают мне Кариер-Хаус: та же высота, подземные переходы, рекреации.

Один бывший сотрудник «Майкрософта» добавляет:

— Мы полагали, что сходством с колледжем будет легче привлечь недавних выпускников, многие из которых никогда, за исключением учебы в колледже, не жили вдали от дома. Мы хотели создать место, куда им хотелось бы приехать: бесплатные безалкогольные напитки, субсидии на еду.

Чарльз Шимони, который часто помогал Балмеру рекрутировать новобранцев, вспоминает, что «на самом деле мы искали неискушенных людей», потому что «их легче — или более предсказуемо — получить. Вот ресурсы, а мы заняты добычей полезных ископаемых. Их было легче стимулировать». «Майкрософт» также «навострился их воспитывать».

Балмер описывал майкрософтовские производственные условия как «математический лагерь для компьютерных маньяков». Очень немногие майкрософтовцы были женаты, и стиль «работа, работа, работа» не способствовал семейной жизни. Близкая приятельница Билла Гейтса описывала растущий майкрософтовский кампус как «своего рода рай для холостяков. Это было все равно что навещать Потерянных Мальчишек Питера Пэна». Один сотрудник вспоминает то время как сексуально заряженную обстановку с очень небольшим количеством женщин, ищущих богатого мужа-технаря. Балмер был превосходной добычей, лучшей, чем Гейтс. Один из программистов вспоминает: «Большую часть времени Гейтс был грязным. Он никогда не принимал душ». Среди секретарей ходила шутка: «С кем бы ты предпочла заняться сексом — с Гейтсом или Балмером?» Ответ: «С Балмером — меньше шансов подцепить заразу».

К 1990 году холостяцкому раю пришел конец: большинство майкрософтовцев переженились и начали заводить детей, за одним примечательным исключением — Гейтса. Вспоминает Камерон Мирволд: «В конце восьмидесятых Стив хотел жениться. Он хотел иметь детей. Его беспокоило, что он останется холостяком на всю жизнь. Он назначал свидания, всегда звонил с дороги подружкам, когда мы вместе путешествовали, старался, чтобы они были довольны им. Стив был зациклен на этом, но он совсем не дамский угодник. Он очень старался, иногда даже чересчур. Был неловким, застенчивым. Личные взаимоотношения с женщинами не были его сильной стороной». Закончив в 1984 году Орегонский университет, Конни Снайдер вернулась в родной Портленд, штат Орегон, где работала в официальном агентстве «Майкрософта» по связям с общественностью, фирме «Уэггенер Эдстром».

Снайдер и Балмер долго присматривались друг к другу. Мирволд говорит:

— В Конни нет ни капельки заносчивости. Это милая, сердечная, отзывчивая женщина. За десять лет, что мы знакомы, я не слышал о ней ни единого недоброжелательного слова.

31 марта 1990 года в Портленде Стив Балмер женился на Конни Снайдер. Балмер был настолько переполнен чувствами, что не выдержал и заплакал, когда давал обеты. Билл Гейтс был шафером.

Брак со специалистом по связям с общественностью не был необычным для человека его положения. Как заметил журнал «Уайед» в произведении, озаглавленном «Любовь среди пресс-релизов», «это высокотехнологичная версия служебного романа: руководители компаний женятся на сотрудницах службы информации». «Сотрудники служб по связям с общественностью помогают клиентам найти выход из жутких ситуаций, — рассказал «Уайед» один ветеран пиара, — и когда помогаешь кому-то пережить трудные времена, обычно возникают какие-то узы. Иногда эта связь принимает форму романа».

Келли Макфарленд, работавшая в «Новелл» с Вилли Техадой и вышедшая за него замуж, говорит: «При совместном решении проблем ваши биоритмы синхронизируются».

В списке руководителей высокотехнологичных компаний, женившихся на специалистах по маркетингу, Стив Кейз из «Америка онлайн», который официально сочетался со своим вице-президентом по коммуникациям Джин Виллануэва; исполнительный вице-президент «Нетскейпа» Майк Хомер, женившийся на специалисте по связям с общественностью Кристине Лессинг; Джерри Каплан из «Джи-Оу», потом «Онсейл», женившийся на своем вице-президенте по маркетингу и связям с общественностью Мишель Петтигрю. Конечно, земная ипостась Балмера извлечет выгоду из связи с профессионалом пиара.

Стив и Конни Балмер купили за пятьсот тысяч долларов дом в районе для верхов среднего класса недалеко от «Майкрософта», относительно простой для человека, стоящего теперь больше миллиарда долларов. Рабочие, занимающиеся домом Балмеров, очень хвалят Конни Балмер: им страшно нравится, что она приносит им кофе, холодную воду и сандвичи на ленч. Когда через несколько лет кровельщик, работающий в усадьбе Балмеров, плохо закрепил страховку, упал и разбился, это сильно взволновало и Стива, и Конни, хотя они были абсолютно не виноваты.

«С Конни Стив остепенился, — говорит журналист, освещавший в то время майкрософтовские сенсации. — Она изменила Стива». Люди, знающие эту пару, рассказывали мне, что Конни выросла в большой семье и не привыкла быть в центре внимания, тогда как ее муж привык быть пупом земли. Беа Балмер привязалась к Конни, и Ольга Дворкин рассказала мне, что мать и жена Стива прекрасно ладили.

Несомненно, Конни Балмер все-таки не слишком изменила Стива, по крайней мере не приглушила его. В мае 1991 года, заорав «Виндоуз! Виндоуз! Виндоуз!» на совещании по организации продаж в Японии, Балмер порвал голосовые связки, что потребовало хирургического вмешательства. Как объясняют в лаборатории речи Университета штата Вашингтон, голосовые связки нельзя порвать с одного раза — это результат многолетнего патологического поведения с постепенным накоплением полипов. Уже некоторое время все тело Балмера словно просило его сбавить обороты, но Стив явно игнорировал предупреждения. Такая одержимость — или по крайней мере ее внешнее выражение — вдохновляла многих в кампусе.

Говорит один бывший майкрософтовец:

— Стив верил. Он был полностью поглощен «Виндоуз». Иногда он слишком уж криклив. Иногда ругает людей. Но Стив нужен «Майкрософту». Нужно услышать какую-нибудь его речь, чтобы понять. Он — как Джон Белуши в «Зверинце», когда Белуши узнает, что его с приятелями вышибли из университета, а призывные комиссии уведомлены, что их студенческие отсрочки закончились. Белуши встает и кричит: «Разве мы брали их, когда немцы бомбили Перл-Харбор?» «Немцы? Перл-Харбор?» — удивляется один, студент. «Не останавливай его, — говорит другой. — Его несет».

Балмера всегда несет. Он может что-то понимать неправильно, но за таким парнем хочется идти. Он лидер. Не менеджер, а лидер. Если бы 520-й [понтонный мост через озеро Вашингтон] обледенел и с вами произошла авария, Стив сумел бы найти способ доехать и дотянуть вас домой. Он такой. Стив верит».

Когда я спросил бывшего главу Группы связи с разработчиками Камерона Мирволда, есть ли у Стива Балмера выключатель, тот засмеялся и сказал: «Если и есть, то я никогда не видел. Интересно, как он выдерживает огромное количество переполняющей его энергии? По-моему, сложные задачи только помогают ему собраться. Это полностью увлеченный, практичный менеджер. У некоторых сотрудников при таком уровне громкости отключаются мозги. Но «Майкрософт» большой, там множество толковых, сообразительных, подвижных людей, и человеческие свойства обычно занимают скромное положение».


22 мая 1990 года — одна из самых важных дат в истории «Майкрософта». В этот день была выпущена «Windows 3.0»; очень быстро было продано почти три миллиона экземпляров. Десять лет спустя в интервью одному из лучших технических изданий, «Фэст компании», Балмер признался, что продукт, который он многие годы называл «великим», был так себе.

«"Windows 1.0" не была успехом, — сказал он. — "Windows 2.0" не была успехом. И только выпустив "Windows 3.1", мы наконец одержали большую победу».

Журнал «ПК» (PC) согласен. Там писали: «Большой скачок вперед для «Windows» произошел в 1990 году. В мае «Майкрософт» представил «Windows 3.0», воспринятую многими как первую полностью готовую[63] версию «Windows». Формально главным отличием «Windows 3.0» от более ранних версий было то, что здесь использовались [возможности] интеловского 286-го микропроцессора, давая доступ к 16 мегабайтам памяти. Но для успеха «Windows 3.0» существовали дополнительные факторы, и критическая масса была наконец достигнута: «Windows», наконец, была достаточно надежной, а приложения, наконец, достаточно многочисленными, чтобы стать постоянной операционной средой для большинства пользователей.

«Windows 3.0» работала поверх «DOS», а значит, предлагала совместимость с досовскими программами. Хотя на сегодняшний день «Windows 3.0» требует незначительных переделок почти каждой программы, таких, которые нужно переписывать, не так уж много. Самое важное, почти сразу же после представления «Windows 3.0» появились приложения: впереди шли разработки собственного подразделения прикладных программ «Майкрософта», за ними следовали почти все остальные крупные разработчики».

Вот когда окупилась поддержка, оказанная Балмером Группе связи с разработчиками. Его настойчивость убедила талантливого менеджера Брэда Силверберга поступить на работу и заняться проектом «Windows 3.1» — хорошо настроенной версией «Windows 3.0». В «Windows 3.1» были лучше интегрированы приложения (взаимодействие с операционной системой), она стала стабильнее. Доминирующее положение «Майкрософта» в вычислительной технике упрочилось, когда его «Visual Basic» («Вижуал Бейсик») и «Visual С++» («Вижуал си++») победили большинство конкурентов от «Борланда», став господствующими языками программирования. А майкрософтовские прикладные программы — во главе с «Office», комплектом из «Word», «Excel», «PowerPoint» («Пауэр пойнт») и добавившегося позже «Access» («Эксесс») — заняли большую часть рынка приложений.

Примерно тогда же Балмер, навещая старого друга, завел нового. Будучи теперь членом совета попечителей школы «Детройт кантри дэй», Балмер приехал в Бирмингем (из-за административных изменений эта школа сейчас относится к Беверли-Хиллз) и произнес речь на церемонии вручения дипломов, говоря о том, как полезен был ему Гарвард, и упомянув преподавателя Джона Кэмпбелла. Он также добавил, что учащиеся, если хотят, могут посылать ему резюме. Учащиеся подготовительной школы тоже были стабильным источником кадров — «Надо навостриться их воспитывать». Благодаря общению с молодежью Балмер скоро пронюхает о дикой популярности Интернета в кампусах.

В «Детройт кантри дэй» фанатик баскетбола Балмер познакомился с отцом одного из учившихся там детей, капитаном «Детройт пистоне» (и самым ценным игроком НБА) Исайей Томасом. Балмера привлекала не только его профессиональная доблесть, но и преданность Томаса матери (сюжет книги и телевизионного фильма). Позже Балмер сказал, что Томас был образцом для подражания как неэгоистичный командный игрок. Команда, капитаном которой был Томас, установила рекорд лиги по нарушениям. Они гордились прозвищем Негодяи.

Балмер также побеседовал со своей бывшей учительницей английского языка Беверли Хэннет-Прайс. Она спросила его напрямик: «Стив, у меня есть свободные десять тысяч долларов. Стоит покупать «Майкрософт»?» Балмер ответил: «Нет, это слишком дорого. Акции переоценены». С едва заметным оттенком боли в голосе она добавляет: «Знаете, сколько денег я могла бы заработать?» Она столкнулась с Балмером и «Майкрософтом» во время кампании по понижению ожиданий. Балмер провозглашал начало того, что получило название «эры бобов с сосисками». По словам бывшего сотрудника, «мы теперь были компанией-миллиардером, «Windows» шла на взлет, но ни Балмер, ни Гейтс, вообще никто, коли на то пошло, не знал, что будет, сколько это продлится, что может появиться из-за горизонта и подбить нас. Пора было сокращать расходы и экономить, а не заводить такую нелепость или по крайней мере дороговизну, как дотируемый кафетерий. Ну, знаете, переходить на бобы с сосисками — примитивно, но дешево». Что же было на горизонте? Солнце, которое всходило на юге.

Благодаря «Старбекам» Сиэтл прославился своим кофе — чудо, если вспомнить, что ближайшие кофейные бобы растут за тысячи миль от него. За горизонтом, в Силиконовой долине, «Сан Майкросистемс» Скотта Макнили готовился бросить вызов людям за кулисами «Майкрософта». Макнили понял, что для процветания «Сан» нужно создать какую-то альтернативу так называемому Зверю из Редмонда, и начал разрабатывать новый, революционный метод сближения персональных компьютеров и программного обеспечения. Позаимствовав блок памяти из «ДЭК компьютере», он убедил двадцатипятилетнего программиста Патрика Нотона сколотить маленькую, почти подпольную группу, свободную от некоторых бюрократических ограничений, и разработать новую линию программного обеспечения, девизом которого было: «Написав раз, запускай где угодно», чтобы напрямую конкурировать с королем кофейного города. Программу они, словно в насмешку, назвали «Java» — в честь острова Ява.

В мире компьютеров существует правило: если у тебя есть толковый, очень толковый парень, которому наскучила коммерческая сторона науки, и ты боишься потерять его, сделай его руководителем исследовательских работ. Именно так «Сан» и поступил со своим программистом, необыкновенным Биллом Джоем. За несколько лет до этого Джой, внешне похожий на актера Тима Роббинса, убедил Макнили помочь финансировать исследовательскую лабораторию вроде ПАРКа. Последние десятилетия для обозначения таких групп использовалось неуклюжее название «кабинет скунса»[64], взятое из. вздорной заставки комикса «Лил Абнер». «Кабинет скунса» Джоя находился в Аспене, штат Колорадо. Услышав о «Java», Джой стал ее ярым приверженцем и пригласил группу в Аспен, где они, как говорят обезьяны-кодировщики, «устраивали мозговой штурм».


Пока «Сан» думал о «Майкрософте», Стив Балмер мечтал о сыне. В 1992 году, перебравшись в Сиэтл, новобрачные Балмеры начали выполнять свои дарвинистские обязанности. Конни Балмер родила Сэмюеля Балмера, названного в честь деда Стива по матери. Первым — после родственников — увидел маленького Сэма Билл Гейтс; второй была невеста Гейтса, менеджер «Майкрософта» по программам Мелинда Френч (в своей типичной сердечной манере Гейтс сказал коллегам-майкрософтовцам, что считает детей «подмножеством»).

В том же году Балмера избрали в гарвардский совет попечителей, административный орган, управляющий университетом. Балмер работал с такими людьми, как Дэн Мо-ралес, главный прокурор штата Техас, и сенатор от штата Теннеси Эл Гор (Моралес боролся с Балмером за пост председателя совета и победил). Верный своим демократическим корням, Балмер открыто поддержал тандем Клинтон — Гор на президентских выборах 1992 года. Он помог организовать для Гора, такого же питомца и попечителя Гарварда, сбор денег и пожертвовал на кампанию две тысячи долларов (индивидуальный максимальный взнос). Я полагал, что в 1992 году индивидуальное максимальное пожертвование было 1000 долларов. Однако Стив и Конни Балмеры могли дать по тысяче каждый. На всякий случай я проверил это с Чарльзом Льюисом, главой Центра общественной честности в федеральном округе Колумбия. Более того, Балмер написал письмо к руководителям компаний по производству программного обеспечения тихоокеанского Северо-Запада в поддержку пары Клинтон — Гор, призывая коллег делать то же самое. Балмер отрицал наличие связи между его поддержкой Клинтона — Гора и проводимым Федеральной торговой комиссией (ФТК) администрации Буша следствием по «Майкрософту». По словам друга семьи, Гейтс в 1992 году тоже голосовал за Клинтона — Гора. В то время у «Майкрософта» был всего один лоббист в Вашингтоне — Кимберли Эллвангер, — возможно, самое малочисленное лобби среди американских компаний-миллиардеров (одна из дочерей Гора, Каренна, приедет в Редмонд и будет работать в онлайновом журнале «Слейт» после его основания в 1996 году).

Оставаясь верным политическим корням, Балмер также вернулся и к своей первой профессии, переключившись с надзора за системным программным обеспечением обратно на торговлю и рекламу и заняв пост исполнительного вице-президента по продажам и маркетингу. Он руководил одиннадцатью тысячами служащих, которые заключали сделки и обеспечивали рост доходов «Майкрософта». В 1992 году «Уолл-стрит джорнэл» писал, что Балмера беспокоит потеря контакта с технологической стороной компании. Но директор «Майкрософта» Джон Шерли как-то сказал Балмеру, что, если тот хочет когда-нибудь стать президентом, следует заниматься продажами.

В 1990 году Шерли ушел с поста президента (но остался в правлении), и его заменил Майк Холлман, продержавшийся немногим более года. В правлении «Майкрософта» все понимали, что хотя Балмер хочет получить эту должность, ему не хватает опыта, чтобы справиться с ней. В качестве своего рода компромисса «Майкрософт» создал Управление президента из трех человек, куда вошли Балмер, Майк Мэйплс (вице-президент, ответственный за системы и приложения) и Фрэнк Годетт, занимавшийся финансами, персоналом, производством и распространением. Уолл-стрит отреагировала положительно, подняв котировки «Майкрософта» до пяти долларов за акцию.

Теперь, когда он снова отвечал за продажи и маркетинг, Балмер непосредственным образом соприкасался с людьми, которые действительно пользовались продукцией «Майкрософта». Балмер занялся, как он выражался, «долларами с каждого рабочего места» и получил представление о рынках «Майкрософта» во всем мире. В интервью «Уолл-стрит джорнэл» прозвучало заявление: «Все, что я делаю, — глобально!» Он завел так называемую желтую книгу — папку, куда подшивались результаты более двух дюжин зарубежных дочерних компаний «Майкрософта».

«Единицы! Все дело в единицах!» — провозгласил Балмер, и стало очевидно, что его интересуют доходы с каждого ПК. Позже Балмер небрежно скажет репортеру, что «Майкрософт» заработал примерно по 90 долларов с каждого нового компьютера, проданного в Бразилии, по 30 — в Индии, по 135 — в Австралии и по 110 — в США. Крупные корпоративные потребители обязались ежегодно платить по 200 долларов с ПК за все программное оборудование, которое выпустит «Майкрософт», тратя около 80 долларов с ПК за майкрософтовскую продукцию для 33 миллионов компьютеров. Мелкие бизнесмены — примерно 70 миллионов компьютеров — тратили около 30 долларов с ПК.

Пользователи домашних компьютеров после покупки ПК тратили на майкрософтовские программы всего около 10 долларов каждый. Гейтс хотел заложить основу для потребительских взносов на постоянный поток усовершенствований. Стратегией Гейтса было превратить «программное обеспечение в продукт, обновляемый ежегодно, если не ежемесячно». Он хотел, чтобы «Windows» стала «цифровой нервной системой» для всей экономики. Стив Балмер намеревался возглавить атаку, чтобы, насколько возможно, обратить весь мир компьютеров в зависимость от «Майкрософта». Для некоторых концепция ада переставала быть абстракцией.

Глава 8. В обгон «Джи-Оу»

В 1987 году у Джерри Каплана, бывшего сотрудника «Лотуса» и основателя компании, названной «Джи-Оу», появилась идея создать перьевой компьютер[65], нечто вроде устройства, которое через несколько лет получит название «Palm Pilot» («Палм пайлот»). Каплан обратился к Биллу Гейтсу, и тот, выслушав Джерри, сказал: «У нас есть выбор. Мы можем начать работать с вами сейчас или сыграть в догонялки, если это будет иметь успех». Гейтс пошел дальше, заявив, что не заинтересован в инвестициях в «Джи-Оу», но велит Джеффу Рейксу из группы прикладных программ связаться с Каштаном.

В книге «Запуск» Каплан вспоминает: «После встречи с Гейтсом мне позвонил Рейке, чтобы начать изучение возможностей создания приложений для нашей операционной системы. Мы обсудили кооперативное соглашение, по которому он был должен предоставить людей, которые изучат нашу технологию и оценят возможности для «Майкрософта», а мы обучим их и предоставим техническую поддержку. Документ гласил: «Каждая из сторон соглашается использовать конфиденциальную информацию другой стороны только с целью продвижения этого совместного проекта. Участие сотрудников «Майкрософта» и «Джи-Оу» в совместной разработке и работах по внедрению программного продукта не вызовет конфликта интересов сторон по правообладанию интеллектуальной собственностью». Рейкс тоже твердил о Китайской стене, о том, что Каплану не нужно беспокоиться об утечке конфиденциальной информации «Джи-Оу» от майкрософтовской группы прикладных программ к группе операционных систем, в которой тот видел потенциального конкурента.

«Майкрософт» выделил для работы с «Джи-Оу» двух человек, включая «талантливого молодого инженера по имени Ллойд Фрэнк, который выглядел и действовал, как Билл Гейтс-младший». Фрэнк делал заметки и провел много часов, изучая документацию «Джи-Оу», чтобы понять, что там и как. Через несколько недель один из руководителей «Джи-Оу» встретился с группой сотрудников подразделения прикладных программ «Майкрософта». По словам Каплана, этот сотрудник «вернулся в страшном возмущении» и рассказал: «Они все время долбили мне, что нам следует использовать «Windows» [для работы на перьевом компьютере]». Они намекали* что если «Джи-Оу» не будет использовать «Windows», то «Майкрософт» может сам сделать прикладные программы.

«Майкрософт» так и не предложил «Джи-Оу» договориться о следующем визите. «Джи-Оу» тоже не стремился к сотрудничеству.

Немного позже Каплан случайно встретил Гейтса и Балмера на съезде «Комдекс», и они предложили ему совместно пользоваться лимузином. Говорит Каплан:

— Балмер казался немного смущенным этой кажущейся расточительностью. «Отель предоставляет его бесплатно, — объяснил он, — потому что мы сняли у них слишком много номеров». По дороге, к моему удивлению, Балмер спокойнейшим образом рассказал Гейтсу — в моем присутствии, — что он узнал, побродив вокруг стенда айбиэмовской «OS/2». Он перечислил, функция за функцией и приложение за приложением, что работало, а что нет. «Приложения «Windows» работают у них лучше, чем я предполагал, — сказал он. — Но я все равно считаю, что полная совместимость с «Windows» практически безнадежна». Гейтс согласился. «Еще немного, и они не выдержат», — сказал он зловеще.

Балмер переключился на меня: «Думаю, вы испытаете те же проблемы, что и мы с "Ай-би-эм"».

«Возможно».

Я сидел с каменным лицом.

«Нам, в конце концов, пришлось принимать трудное решение, — сказал Балмер. — То ли создавать правильный продукт, то ли делать то, что хотели они. Для нас это было очень волнующе».

После короткого молчания заговорил Гейтс: «Я слышал, ваша система побольше, чем вы полагали».

Меня удивило, что он знает этот тщательно охраняемый секрет... практически никто за пределами нашей лавочки не знал о проблеме, кроме нескольких наших самых важных [поставщиков услуг Интернета], — заканчивает Каплан.

Вот что рассказал мне занимающийся расследованиями писатель Скотт Армстронг:

— У «Майкрософта» неслыханная разведывательная сеть, большая часть информации идет от клиентов, потому что компания очень близка с ними.

В 1991 году Эстер Дайсон попросила Каплана показать «PenPoint»[66] на компьютерной конференции «За пределами Рабочего стола». Дайсон также предложила «Майкрософту» показать разрабатываемую ими прикладную программу «PenWindows» — конкурирующий продукт для выхода на рынок перьевых компьютеров. Взглянув на сцену, Каплан сказал соседу по залу:

— Похоже, от них будет выступать Джефф Рейкс, тот парень, что подписывал конфиденциальное соглашение о сотрудничестве с нами.

Сосед посмотрел, потом покачал головой и сказал:

— Это еще цветочки. Погляди, кто занимается демонстрацией.

Перед ними был Ллойд Фрэнк.

— Вот вам и Китайская стена, — сказал Каплан. Участвовал ли в этом Балмер? Как писали Уоллес и.

Эриксон: «Стив Балмер был в курсе всех стратегических ходов, которые делал Гейтс».

Зрители, по мнению Каплана, понимали, что невероятное сходство между их и майкрософтовским продуктом не может быть случайным совпадением. Он подумал, что это скорее всего заранее обдуманная атака. Но практически у всех в зале бизнес так или иначе зависел от «Майкрософта», и никто не собирался подвергать себя опасности, став первым, кто заявит о нечестной игре. Один обозреватель сказал Каплану:

— Тебя просто-напросто поимели. Они посчитали, что у тебя нет средств, чтобы угнаться за ними. Сопротивление бесполезно.

Вскоре после этого в разделе финансовых новостей «Нью-Йорк таймс» появилась статья, ставящая под сомнение законность деловой практики «Майкрософта». В статье было дословно процитировано высказывание Каштана: «Следует подумать дважды, прежде чем показывать свои конфиденциальные планы «Майкрософту»!» Это привлекло внимание Билла Гейтса. Он позвонил Каплану и устроил скандал. Каплана беспокоило, что Гейтс возбудит упреждающий иск. Но что ему было делать? Как он заметил в «Запуске», корпоративное право разработано для крупных компаний: оно защищает только тех, у кого хватает средств на затяжную юридическую кампанию. По сравнению с «Майкрософтом» «Джи-Оу» могла позволить себе разве что доехать до суда на трамвае.

Каплан знал, что судебный процесс может связать его «навеки запросами о предоставлении документов, беско-чечными показаниями под присягой и необоснованными встречными исками». Он чувствовал, что, если «Майкрософт» почувствует угрозу судебного преследования от «Джи-Оу», «юристы обрушатся на наши офисы, как казни египетские». Впоследствии «Джи-Оу» была продана «Эй-ти энд ти».

Кто устоит перед хулиганом «Майкрософтом»? Этот вопрос обсуждался в Федеральной торговой комиссии в Вашингтоне, куда поступили жалобы на деловую практику «Майкрософта». ФТК пригласила Джерри Каплана приехать в Вашингтон и рассказать о случившемся. «Майкрософт» подтвердил, что ведется расследование. По словам Венди Голдман Ром, ФТК допрашивала Балмера в связи с подозрением «Майкрософта» в использовании «шпионского кода» для дискредитации конкурирующих продуктов. Однако несколько месяцев спустя маневры «Майкрософта» разоблачила другая мелкая компания.

В 1990 году компания из Карлсбаде, штат Калифорния, называющаяся «Стак электроникс», создала программу, которая сжимала данные на жестком диске, по существу, удваивая полезное пространство. 14 мая 1991 года «Стак» получила патент на свой «Механизм и метод сжатия данных». Этот продукт, получивший название «Стакер», тотчас стал хитом и на осеннем съезде Комдекс получил награду журнала «ПК» за отличное качество.

На конференции президент «Стака» Гэри У. Клау столкнулся с Биллом Гейтсом. Согласно материалам судебного заседания, Гейтс сказал Клау, что «Майкрософт» подумывает о включении возможности сжатия данных в следующий выпуск «MS-DOS» и что «Стакер» его заинтересовал. Гейтс велел Брэду Чейзу, главе подразделения групповых продуктов «Майкрософта», связаться с Клау. Начались переговоры. Чейз все время говорил Клау, что, по его мнению, «Стакер» — лучшая из имеющихся программ сжатия данных. Проблема: «Майкрософт» отказался платить «Стаку» гонорар за включение «Стакера» в «MS-DOS». В сущности, Чейз поднес Клау «аналитическую таблицу, имеющую целью подробно описать отрицательное воздействие продаж «Стакера», в случае если «Майкрософт» и «Стак» не сумеют достичь соглашения и «Майкрософт» включит в будущие версии операционной системы «MS-DOS» другую программу по сжатию данных». На американском Западе подобные переговоры традиционно велись с маской на лице и пистолетом в руке.

Задав себе вопрос, какой «Стаку» смысл в такой сделке, Клау отказался. «Майкрософт» пошел напролом и включил в «MS-DOS-6» программу сжатия диска «DoubleSpace» («Даблспейс»). «Стаку» как разработчику требовался экземпляр новой версии, чтобы скоординировать свои прикладные программы с операционной системой. «Майкрософт» задерживал отправку «Стаку» экземпляра. В конце ноября 1992 года Чейз связался с Клау и сказал ему, что, мол, «Майкрософт» обнаружил, что «DoubleSpace» «нечаянно» нарушил патент «Стака». Клау предложил Чейзу сделать письменную лицензионную заявку на «Стакер» и снова попросил сигнальный экземпляр версии 6.0. В конце концов Чейз послал в «Стак» копию — вместе с письмом, гласящим: «Не беспокойтесь об этой ерунде с патентом. Мы просто сохраним нашу измененную программу, которая не нарушает [патент «Стака»]».

Когда инженеры «Стака» смогли увидеть майкрософтовскую «DoubleSpace», стало ясно, что — сюрприз, сюрприз! — «Майкрософт», вежливо говоря, нарушил патенты «Стака», а говоря грубо, украл программу. Клау сетовал: «Многие говорят, что конкурировать с Биллом Гейтсом — все равно что играть в бейсбол. Я бы сказал, что это скорее похоже на драку на ножах». Как глава подразделения системного программного обеспечения, Балмер отвечал за любые существенные изменения в «MS-DOS» вроде добавления «DoubleSpace».

После выпуска «MS-DOS-6.0» доходы «Стака» сократились вдвое, из-за чего пришлось уволить около сорока из двухсот сотрудников. Учитывая, что примерно 85 процентов из 37 миллионов долларов годового дохода «Стака» приносил «Стакер», продававшийся за 100—150 долларов, единственной надеждой «Стака» остаться в бизнесе было обращение в суд. В январе 1993 года «Стак» подал в федеральный суд Сан-Хосе иск против «Майкрософта» за нарушение патента. Описывая процесс, журналисты любили поминать Давида и Голиафа, причем «Голиаф» было одним из самых приличных имен, каким называли Гейтса и Балмера.

Гейтс уперся и неоднократно утверждал, что программисты «Майкрософта» не копировали продукцию «Стака». 23 февраля 1994 года присяжные разошлись во мнениях и присудили «Стаку» 120 миллионов долларов для компенсации ущерба, а «Майкрософту» 12 миллионов долларов по встречному иску против «Стака». «Майкрософт» немедленно объявил, что подаст апелляцию, но передумал и согласился договориться со «Стаком» за 83 миллиона долларов — примерно дневной доход «Майкрософта».

Клау сказал:

— Мы — маленькая новаторская компания, которая придумала технологию, оказавшуюся важной для отрасли. Деньги не могут компенсировать того, что произошло с компанией. Я не уверен, что они смогут возродить наступательный дух, какой у нас когда-то был.

«Майкрософт» был вынужден отозвать «MS-DOS-6.0». Балмер никак не комментировал процесс, однако 16 марта 1994 года Гейтс сорвал микрофон и в гневе ушел с интервью с журналисткой «Си-Би-Эс» Конни Чан, когда она заговорила о «Стаке» и репутации «Майкрософта» как хулигана.

— Конни, я просто не могу поверить, как вы чертовски глупы! — вскричал Гейтс, словно для подтверждения этой репутации, и убежал.

Успех «Windows 3.0» и «Windows 3.1» позволил «Майкрософту» контролировать ситуацию с операционными системами, но их методы ведения дел по-прежнему возмущали мир компьютеров. В 1991 году ФТК начала официальное расследование, отчасти из-за подозрений в сговоре с «Ай-би-эм», отчасти из-за жалобы, поданной «Сан Майкросистемс». «Сан» производил мощные рабочие станции — аппаратное и программное обеспечение для бизнеса. Учитывая мертвую хватку «Майкрософта» на операционных системах, «Сан» был не в состоянии конкурировать. «Майкрософт» осуществил план, по которому изготовители комплектного оборудования, вроде «Делл» и «Компак», были обязаны платить «Майкрософту» за каждую поставленную единицу, независимо от того, стоит ли на нем «Windows». Эта практика получила название «май-крософтовский сбор» и душила любого, кто хотел бы вынести на рынок другую операционную систему.

В то время, возможно, крупнейшим соперником «Майкрософта» была расположенная в Юте «Новелл компьютере», возглавляемая Реем Ноордой. Ноорда и «Новелл» выпустили на рынок конкурирующую систему — усовершенствованную версию «CP/М» Гэри Килдолла, названную «DR-DOS». Несмотря на связь «Майкрософта» с изготовителями комплектного оборудования, «DR-DOS» начала опережать «Windows» в розничной продаже. Гейтс и Балмер заинтересовались. Балмер пригласил Ноорду на завтрак и предложил подумать о слиянии «Новелл» с «Майкрософтом». Некоторое время Ноорда, Гейтс и Балмер обсуждали такой союз, но внезапно «Майкрософт» отступил.

Размышляя, почему «Майкрософт» начал свататься, а потом охладел, Ноорда пришел к выводу, что Гейтс и Балмер хотели просто поближе взглянуть на «DR-DOS», чтобы что-нибудь из нее украсть. Вот тогда-то он и назвал представителей динамичного дуэта Жемчужными Вратами и Бальзамировщиками: один обещает небеса, другой готовит к могиле. Гейтс и Балмер напомнили ему Вторую мировую войну. Ноорда сказал Венди Голдман Ром, что считает целью своей жизни противостоять «зверствам Гейтса» и что его «поражает сходство между методами Гейтса и пропагандистскими кампаниями Третьего рейха». Гейтс написал Ноорде, что оскорблен уподоблением майкрософ-товцев «Гитлеру, Геббельсу и Герингу».

«Новелл» продаст «DR-DOS» «Кальдера корпорейшн», которая позже возбудит частный антимонопольный иск против «Майкрософта».

Стремление Стива Балмера не отдаляться от молодежи было вознаграждено в декабре 1993 года. Во время поездки в Гарвард на встречу попечителей все студенты, с которыми он беседовал, были поглощены новой штукой под названием Интернет. За несколько лет до того Гейтс отмахнулся от киберпространства как от чего-то совершенно неважного. Вместо этого Гейтс и Балмер сосредоточились на изготовлении и использовании компакт-дисков с постоянной памятью[67] или, как их стали называть, «CD-ROM».

Вернувшись из Гарварда в Сиэтл и плюхнувшись перед своим ПК, Балмер отбил электронную почту Гейтсу и прочим руководителям на языке, весьма напоминающем американский английский. Об этой штуке, которую он назвал «greta internbet», Балмер напечатал: «Я чувствую благоприятную возможность кто-нибудь мог бы/должен был бы взглянуть в это я был в харбарде говорил со студнетами онив се видят то что было бы круто их очу продвигать почту и чикаго [«windows 95»] как-то сюда что думать»[68]. Так «Майкрософт» начал готовить поле для следующего сражения. Через несколько лет стратегия «Майкрософта» по завоеванию Сети ляжет в основу антимонопольного процесса министерства юстиции.

Пока Балмер писал об «интернбете в харбарде», молодой одаренный программист Марк Эндриссен готовился к окончанию Иллинойского университета. В Иллинойсе Эндриссен подрядился на неполный день (за 6 долларов 75 центов в час) на работу над проектом «Mosaic» («Мозаик») — комплектом программного обеспечения, который будет прочесывать банки кибер-данных, отыскивая то, что нужно пользователю. Со временем это назовут поисковой машиной. Вскоре Эндриссен подцепил основателя компании-миллиардера «Силикон графикс, инк.» Джима Кларка, который ушел из «Эс-джи-ай», утомленный внутренними войнами. Эндриссен и Кларк основали «Нетскейп», и их мощная поисковая машина настолько превзошла «Mosaic», что Иллинойский университет пригрозил подать в суд. («Для чего ж тогда учиться? — заметит Кларк. — Этим и полагается заниматься в колледже».)

По словам писателя Пола Эндрюса, Балмер попросил персонал по продажам «согласовать углубленный анализ по доходам от нетскейповского браузера, чтобы понять, на чем они делают деньги». Балмер хвастался в журнале «Форбс»: «Я собрал всех своих ребят — финансы, маркетинг, разработка продукции — вокруг стола. И мы изучили [нетскейповский] 10-К и финансовую статистику. Мы точно знали, на чем они делают деньги». Генеральный директор «Нетскейп» Джим Барксдейл отозвался: «О, это тот еще пустозвон. Хорошо бы он и мне объяснил [на чем мы делаем деньги]!»

Ответом «Майкрософта» на угрозу «Нетскейпа» стал обычный подход «давайте будем партнерами/мы подумываем купить вас», сработавший с «Новелл» и другими. Одновременно «Майкрософт» замышлял «перекрыть им кислород», как докажет печально известное свидетельство на последовавшем антимонопольном процессе. Стратегия была такой: «Майкрософт» интегрирует интернетовскую поисковую машину в операционную систему «Windows» и раздаст свой продукт бесплатно. Но «Майкрософт» будет руководить вашим входом в Интернет, проводя вас по как можно большему количеству дружественных ему веб-страниц. И «Нетскейп» прогорит. В мире компьютеров это называется «пакетирование». Хочешь «Windows» — бери и нашу поисковую машину.

Балмер прекрасно знал, что «Ай-би-эм» подписала соглашение с правительством, пообещав подчиниться запрету на пакетирование. В сущности, этот ход создал в 1968 году отрасль независимого комплектного программного обеспечения, со временем породив такие компании, как «Майкрософт». Проще говоря, монополист в какой-то одной области не может пользоваться этой монополией, чтобы заставить потребителя покупать другой продукт. О чем думал «Майкрософт»? Он просто делал то, что и всегда: защищал свою бушующую реку доходов, которые к тому времени превышали десять миллиардов долларов в год.

Хотя ФТК как подразделение монопольной полиции зашла в тупик с возбуждением дела, министерство юстиции занялось этим случаем. Почти два года «Майкрософт» хлопотал в Минюсте и вокруг него, стараясь уладить проблему и потихоньку уменьшая обвинения, пока не выбил согласие. Среди прочего, «Майкрософт» переставал взимать «майкрософтовский сбор» с изготовителей комплектного оборудования, независимо от прилагаемой ими операционной системы. Но это было не слишком большое ограничение — теперь, когда они благополучно затоптали почти всех потенциальных соперников. Но что «Майкрософт» не принял во внимание, так это федерального судью Стэнли Споркина.

Судье Споркину дело «Майкрософта» и монопольной полиции поручили случайно. Он был ограничен одобрением соглашения по Акту Танни[69], принятому после Уотергейта, чтобы помешать соглашению инспекторов со слишком общительными преступниками. Все началось с печальной памяти докладной записки Дита Бэрда, в которой подробно описывалось, как «ИТТ» пожертвовала четыреста тысяч долларов на перевыборную кампанию президента Никсона в обмен на игнорирование монопольной полицией кое-каких ее сомнительных действий. Зять посоветовал Споркину прочитать изданную недавно книгу «Жесткий диск или несгибаемая воля», описывающую многие приемы деловой практики «Майкрософта». Споркина прочитанное рассердило, и он решил узнать, почему министерство юстиции не изучило обвинения по фантомному программному обеспечению и фиктивной Китайской стене, очень хорошо аргументированные авторами — Джеймсом Уоллесом и Джимом Эриксоном. Энн Бингаман, глава антимонопольного комитета Минюста. того времени, стучала кулаком по столу прокурора в зале суда и кричала:

— Я решаю, какое дело выигрышное, и если я не хочу возбуждать его, никто не может заставить меня!

Споркин также устроил нагоняй «Майкрософту», говоря, что они — «адвокаты, выискивающие лазейки», и заявил одному из их юристов:

— Да хоть на голове стойте. Я не могу больше полагаться на ваше слово. Вы потеряли доверие. Я доверчивый судья, но вы кредит доверия исчерпали.

Споркин не собирался механически подписывать соглашение, которое, по его мнению, «просто говорило [«Майкрософту»]: иди и больше не греши», потому что оно «делало мало или ничего, чтобы взяться за преимущество, которое [компания] уже приобрела. Утверждение представленного суду документа будет означать, что ни рынок, ни правительство не в силах справиться с монополистической деятельностью «Майкрософта».

Стив Балмер внимательно следил за процессом и присутствовал в суде, когда Споркин отказался выйти из игры. Он сказал репортерам, что проблема не в его компании и что «судье не помешали бы мозги».

Как муж и жена соглашаются, что их консультант по брачно-семейным отношениям никуда не годится, так «Майкрософт» и монопольная полиция совместно подали прошение в апелляционный суд, чтобы избавиться от Споркина. Как произойдет и через пять лет в том же самом апелляционном суде, «Майкрософт» использовал в качестве доказательства книгу. Они утверждали, что Споркин находился под влиянием книги «Жесткий диск» о Гейтсе и «Майкрософте». Они критиковали вестника, а не весть. И выиграли. Через несколько месяцев федеральная комиссия из трех судей вышвырнула Споркина из дела. Они заявили, что Споркин оказал пагубное влияние на юридический процесс, учтя в своем решении «Жесткий диск...», пытался вынудить монопольную полицию действовать и чернил юристов «Майкрософта». «Майкрософт» и в самом деле убрал Споркина. Могло ли быть, что стратегия «Майкрософта» была направлена на то, чтобы рассердить Споркина? Было ли все спланировано? Вспомните, когда Балмер учился в Стэнфордской школе бизнеса, там частенько говорили, что «лучше знать судью, чем закон». Один федеральный судья повержен, сколько еще впереди?

Судью Томаса Пенфилда Джексона случайно привлекли к этому делу, и после семидесятиминутных слушаний он подписал соглашение. Этот выбор оказался великолепным. Три дня спустя в мире компьютеров начался потоп: появилась «Windows 95».

Глава 9. «Windows 95»!

1 января 1994 года на Гавайях самый завидный холостяк на свете Билл Гейтс женился на своей бывшей сотруднице Мелинде Френч (ходят слухи, будто Балмер по просьбе Гейтса предлагал Френч подписать бессрочный договор; Гейтс и Балмер это неоднократно отрицали, а теперешняя миссис Билл Гейтс отказывается комментировать). Разумеется, Стив Балмер был шафером Гейтса. И Гейтс решил, что его шафер — лучший[70], кто может руководить одной из самых дорогих маркетинговых кампаний в истории Америки — выпуском «Windows 95» за несколько дней до Дня труда[71] 1995 года.

Стратегия Балмера была блестящей. Работая с бюджетом, приблизительно оцениваемым в 250 миллионов долларов (больше денег, чем в то же самое время собрало лобби по здравоохранению, чтобы замять реформу), он сосредоточился на прессе, так что рекламные материалы множились, как мушки-дрозофилы в хорошо финансируемой лаборатории. Это работало. Как сказал один участник рекламной кампании:

— Вот так поступил бы Господь, чтобы объявить Десять заповедей, будь у него деньги Билла Гейтса.

Одним из тактических приемов Балмера было подражание праздникам в маленьких городках — с чертовым колесом, крутящимся над палатками, разбитыми на выставочном лугу, где собираются двадцать пять сотен человек, играет оркестр и кривляется клоун. Единственная разница была в том, что на майкрософтовском празднике оркестром были «Роллинг Стоунз» (в записи), а клоуном — Джей Лино лично. Казалось, все знают о «Windows 95»: выпуск был темой всех последних известий по всей стране. «Майкрософт» собирался переделать мир компьютеров по своему образу, и лучше было не вставать у него на пути.

Но «Ай-би-эм» встала на пути у «Майкрософта». Как позже засвидетельствовал Гарри Норрис, занимавшийся переговорами с «Майкрософтом» в середине 90-х годов, «Ай-би-эм» пришлось остановить выпуск «OS/2» и целого ряда деловых программ, конкурировавших с майкрософтовскими, когда готовился выпуск «Windows 95».

В марте Гейтс послал по электронной почте запрос Хоакиму Кемпину, ответственному за работу с ИКО-партнерами «Майкрософта», интересуясь, станет ли айбиэмовская «SmartSuite» «проблемой в наших глобальных взаимоотношениях с «Ай-би-эм»?».

Кемпин написал ответ: «Я хочу сделать все возможное, чтобы вышвырнуть их». Он считал, что взаимоотношения «Майкрософта» с «Ай-би-эм» как производителем компьютеров «следовало бы использовать, чтобы применить некоторое давление». «Ай-би-эм» купила «Лотус» и 17 июля объявила, что сделает «Lotus SmartSuite» («Лотус смарт сьют») своим основным предложением для настольных систем. 24 июля Гейтс позвонил Норрису, который вспоминает: Гейтс жаловался на «SmartSuite», аудит и конкуренцию с «OS/2».

В то время одна бухгалтерская фирма проводила аудиторскую проверку, потому что «Ай-би-эм» недоплатила «Майкрософту» за программное обеспечение и обе стороны хотели знать, сколько «Ай-би-эм» должна. Кемпин сказал Норрису, что «Майкрософт» уладит проблему недоплаты, если «Ай-би-эм» согласится на некоторое время отложить конкуренцию. «Ай-би-эм» остановила выпуск собственного продукта. «Майкрософт» ответил тем, что предоставил «Ай-би-эм» код «Windows 95» всего за пятнадцать дней до выпуска 24 августа. Как показал Норрис: «Мы упустили первоначальный прилив спроса, упустили начало учебного года. И также опоздали на рождественский рынок, а это наш крупнейший квартал. Для «Ай-би-эм» было безнадежно пытаться и действовать в одиночку с операционной системой. Мы бы потеряли более 70 процентов от 90 процентов нашего оборота. Податься без «Windows 95» было некуда. Без нее мы не смогли бы остаться в бизнесе ПК».

Главный партнер Норриса в «Майкрософте» Марк Барер сказал ему:

— Куда еще вам идти? Это оптимальный вариант. Позже в интервью Си-эн-би-эс Балмер признался:

— На переговорах с «Ай-би-эм» мы ни в каком смысле не пытались вытеснить «OS/2».

24 августа 1995 года почти весь мир увидел клипы с Джеем Лино, поддразнивающим Билла Гейтса под мелодию «Start Me Up»[72] «Роллинг Стоунз». По слухам, «Майкрософт» заплатил «Роллингам» за использование песни двадцать миллионов долларов. По телевидению вы видели и слышали Лино и «Роллингов» вперемешку с сюжетами о «полуночном безумии», которое вызвал Балмер, предложив компьютерным магазинам начать продажи «Windows 95» в полночь. Проверяя ход рекламной кампании «Полуночное безумие», Балмер и Джефф Рейкс объезжали торгующие программным обеспечением точки в окрестностях Сиэтла на «БМВ-бимере» последнего под гремящую в кассетнике запись «Роллингов».

Балмер сказал: «Мы потратили на эту песню столько денег, так хоть насладимся ею!» Как написал писатель Дэвид Каплан: «Все это... за $ 109 новую версию программного обеспечения (примерная розничная цена, цены могут варьироваться, требуется некоторая сборка). Шумиха подействовала. Во многих магазинах люди стояли в полуночных очередях, чтобы получить «Windows 95». Стояли в очереди? Неужели она не была бы доступна на следующий день?.. Шоу «Windows 95» оставило мало сомнений, что «Майкрософт» может породить приливную волну».

Некий хьюстонский адвокат, Чарльз Сторер, привлеченный активной рекламой, сказал, что полуночное безумие — это «своего рода хэппенинг[73], [а] тому, кто вырос в шестидесятые, следовало бы привыкнуть к хэппенингу».

Происходила, в сущности, замена безумно успешной «Windows 3.1», которой было продано многие десятки миллионов, на усовершенствованную версию. «Майкрософт» все время твердил, что скоро появится новый выпуск, в котором будут улажены некоторые важные проблемы «Windows 3.1», — в основном то, что по тем или иным причинам программа иногда переставала работать. Для немногих счастливчиков, незнакомых с зависанием (более распространенное название — аварийный отказ), объясняю: пользователь внезапно оказывался перед застывшим экраном с чаще всего практически не поддающимся расшифровке сообщением об ошибке, обычно называемым синим экраном смерти.

Как и первоначальная «Windows», новая версия появилась не сразу — с первого объявления о выпуске прошло больше шести месяцев. У некоторых людей от работы «Windows 95» зависела финансовая жизнь. Разработчикам, пишущим прикладные программы для «Windows 95», она была нужна немедленно. Кроме того, многие полуночные покупатели были компьютерными маньяками, ведущими ночной образ жизни. Они все равно приходили и болтались поблизости. Но «Майкрософт» называл новости хорошими, хотя в который раз опаздывал с выпуском, от которого зависело столько людей. Когда вскоре после этого стало известно, что Билл и Мелинда Гейтс собираются стать родителями, Скотт Макнили съязвил:

— Хорошо, что производить ребенка будет Мелинда. Значит, он появится вовремя.

К тому времени Макнили и компания выпустили свой революционный язык «Java», надеясь, что он доживет до обещания, что можно, «написав раз, пользоваться где угодно» (что и происходит почти все время). Разработчики могли писать прикладные программы, используя «Java», он работал и с «Windows», и с «Apple», и почти с любой операционной системой. Ко времени выпуска «Windows 95» десятки тысяч программистов использовали «Java» для написания приложений. Но чтобы «Java» действительно удержался, он должен был хорошо работать с «Windows». С майкрософтовской стратегией «Если не можешь победить — купи их» адвокаты из «Майкрософта» и «Сан» потратили четыре месяца на переговоры о лицензионном соглашении. Одни из сановских переговорщиков, Алан Барац, говорит, что «Сан» действовал «исходя из предположения, что «Майкрософт» собирается вести себя как законопослушный корпоративный гражданин, [так что] предоставление им лицензии было и есть правильным».

Главный юрист «Сан» Майк Моррис замечает: «Мы пошли на это соглашение с открытыми глазами. Мы старались составить соглашение как можно строже». Но Моррис удивляется: «Были ли мы наивны, потому что считали, что «Майкрософт» будет придерживаться контракта?» Этот вопрос ляжет в основу иска о нарушении контракта, который «Сан» через два года возбудит против «Майкрософта» в федеральном суде, за месяц до федерального антимонопольного дела.

Примерно тогда же «Майкрософт» сталкивался с кое-какими внутренними проблемами из-за сотрудников, которые чувствовали, что в борьбе добра и зла оказались не на той стороне. Одна из самых больших и самых печальных шуток в корпоративной Америке — это четыре слова, сопровождающие финансовые отчеты: общепринятые принципы бухгалтерского учета (ОПБУ)[74]. Недавний пример гибкости ОПБУ: по словам бухгалтеров из «Артур Андерсен», «Энрон» был надежной компанией — пока не обанкротился. Журналист Роб Уокер, пишущий о бухгалтерии и возможностях учета, в одноименной статье в принадлежащем «Майкрософту» журнале «Слейт» объяснил, сколько сотен миллионов долларов пять ведущих американских бухгалтерских фирм потратят на расчеты и штрафы за «подделку бухгалтерских книг» на переломе тысячелетия.

К тому времени «Майкрософт» стал в известном смысле пленником своего громкого успеха. Уолл-стрит ожидала от компании сохранения уровня прибыли. За последние десять лет публичных сообщений производственная прибыль «Майкрософта» повышалась быстро и неизменно — от сорока одного миллиона долларов до более четырех миллиардов долларов. Основной капитал был уже пять раз разделен. Перефразируя У. Сомерсета Моэма, только у посредственной компании всегда все хорошо, а приливы и отливы в коммерции бывают как и везде. «Майкрософт» подправлял финансовую отчетность, проводя сотни миллионов долларов по бухгалтерии как резервный капитал.

Благодаря различным махинациям компания — при необходимости — извлекала эти деньги из резервных фондов и показывала как прибыль. Несмотря на этот феноменальный успех, «Майкрософт» подделывал книги, а некоторые сотрудники смотрели, и им не нравилось то, что они видели.

Один из них, Чарльз Панчерковски, высказал тревогу по поводу подтасовок начальнику, который сразу же снял его с должности; немного времени спустя компания уволила Панчерковски, хотя до жалобы его характеристика была великолепной. По федеральному закону, когда компания мстит стукачу, она всегда несет ответственность за конкретные убытки. Панчерковски подал в суд. Когда сиэтлский судья постановил, что доказательств для передачи дела в суд достаточно, «Майкрософт» все уладил. Согласно альтернативной газете Города Дождей, принадлежащей «Виллидж войс» «Сиэтл уикли», «Майкрософт» заплатил более четырех миллионов долларов, чтобы заставить Панчерковски уехать, — сумму, которая, вероятно, не могла быть заплачена без санкции Управления президента, трио, к которому принадлежал и Балмер.


Хотя Балмером и «Майкрософтом» часто пугали людей, обычно соперников, Балмер прекрасно сознает, что его габариты и манеры могут быть неприятны. Однажды, когда во время встречи акционеров он крутил в руках бейсбольную биту и не удержал ее, она полетела через комнату и упала, не долетев несколько дюймов до одной сотрудницы.

Та пристально посмотрела на Балмера и сказала:

— Какая хорошая штука — не ударила меня.

Как частенько бывает с Балмером, когда он непреднамеренно обижает человека, у него лицо стало как у больной собаки. Но Балмеру случается бить людей — иногда случайно, иногда нет. Сам он любит рассказывать историю, как в Колумбии разговаривал с группой покупателей, в шутку бросая в толпу бейсбольные мячи. Один мяч — очень твердый — огрел покупателя по голове и отправил в нокаут. По словам Балмера, он просил, молился: «Оживи этого покупателя!» Покупатель пришел в себя. Или, как выразился Балмер, надеюсь, преувеличивая: «И из праха восстал он снова. И до сего дня это самое важное событие в ИТ (информационной технологии) в Колумбии» (Балмер дал жертве бесплатную копию «Office»). Как поговаривают в майкрософтовском кампусе, Балмер, если понадобится, возьмется за ремень, чтобы достичь целей компании.

К тому времени многие майкрософтовцы были богаты, а кое-кто еще и с гонором. К концу 80-х золотые наручники начали окупаться. Люди получали буквально миллионы долларов, когда фондовые опционы наконец переходили в их собственность. Немало майкрософтовцев начали носить пуговицы с аббревиатурой FYIFV — Fuck You! I'м Fully Vested![75]

Говорит один бывший руководитель «Майкрософта», человек богатый и уважаемый:

— Проработав там пять лет, они оказались на крючке. Пристрастились. Привыкли к рабочему дню, к тому, что они лучше всех. Они не могут не работать двенадцать — четырнадцать часов в день.

Другой экс-руководитель добавляет:

— Сотрудников называли добровольцами.

За два месяца было продано более семи миллионов экземпляров «Windows 95». За четыре года, пока Балмер занимался сбытом, «Майкрософт» продал много миллионов копий своих операционных систем, оказавшись на гребне бурного роста в использовании персональных компьютеров. «Windows 95» стала мега-хитом, хотя, как обычно, припозднилась и не выполняла всего, что наобещал «Майкрософт». Как и у каждого майкрософтовского продукта, у «Windows 95» имелись критики. Большое недовольство вызывала неполная совместимость со всеми старыми программами «Windows» и «MS-DOS», что некоторыми воспринималось как программная устарелость. Другие жаловались, что она с трудом инсталлируется, слишком много сбоит и для хорошей работы нужен более мощный компьютер, чем у них есть. Один из изобретателей Интернета недоумевал, почему для остановки программы надо активизировать кнопку «Пуск». Другой пользователь сказал: «95 в «Windows 95» — это количество часов, необходимое для инсталляции, проценты старых виндовских программ, которые не работают с ней, или число отказов в час». К 1995 году «Майкрософт» настолько доминировал в операционных системах, что альтернатив было немного: компания держала около 90 процентов рынка.

Именно в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия, «Windows 95» столкнулась с самыми могущественными критиками. Реагируя на жалобы, Ральф Нейдер и его коллега Джеймс Лав написали президенту Клинтону письмо с просьбой запретить федеральным агентствам покупать «Windows 95», потому что, во-первых, «Майкрософт» объединил «Windows» с новым интернетовским доступом «Microsoft Network» (MSN) («Майкрософт нетворк») и, во-вторых, «Мастер регистрации» — антипиратская функция, встроенная в программу, чтобы облегчить ее регистрацию, на самом деле снабжает «Майкрософт» информацией о файлах на жестком диске покупателя, — обвинение, которое возникнет снова шесть лет спустя в связи с «Windows XP» («Виндоуз экс-пи»).

За несколько дней до выпуска «Windows 95» Минюст согласился не добиваться судебного запрета объединения доступа в Интернет с «Windows». Они знали немного, а ведь «Майкрософт» так настроил доступ, что, в частности, лучший вход в Интернет предоставляло именно майкрософтовское программное обеспечение. Вообразите, что «Майкрософт» заключил бы контракт на мощение большинства американских дорог и сделал все так, что хорошо ездить по ним могли бы только сделанные «Майкрософтом» машины — если они вообще могли ездить.

Теория игр, которую Гейтс и Балмер изучали в Гарварде (увеличение преимущества путем уменьшения числа конкурентов), снова работала, пока через два года Минюст не понял, что происходит, и не возбудил иск. Немало критиков утверждали, что Минюст добился не слишком многого. Боб Меткаф открыто интересовался в колонке журнала, когда — если такое вообще будет — федералы обвинят «Майкрософт» в вымогательстве по акту о коррумпированных и преступных организациях[76], обычно ассоциирующемуся с мафией.

Когда Майкл Кинсли начал работать на «Майкрософт» и основал сетевой журнал «Слейт», «Ньюсуик» поместил на обложке его фотографию в желтом дождевике. В 1968 году Кинсли закончил ту же школу Крэнбрук-экэдеми в Блумфилд-Хиллз, что и Скотт Макнили. После Гарварда он, получив стипендию Родса, учился в Оксфордском университете, потом получил степень в Гарвардской школе права. Поработав редактором и в «Харперс», и в «Нью ри-паблик» и семь лет диктором в «Перекрестном огне» на «Си-эн-эн», Кинсли пять лет был редактором «Слейта», после чего вышел из игры из-за болезни Паркинсона.

Узнав, что «Майкрософт» хочет основать онлайновое издание, Кинсли написал Стиву Балмеру, которого немного знал по Гарварду, и тот пустил его идею «Слейта» по рукам, как пищу для размышлений. «Нью-йоркер» писал, что Кинсли, воплощенный дух противоречия, в первый день работы появился в Редмонде в бейсболке министерства юстиции. По словам самого Кинсли, на самом деле то была вечеринка на Хэллоуин, и никто не счел эту шляпу забавной.

В июне 1996 года Кинсли начал в «Слейте» сетевую дискуссию на тему «Играет ли «Майкрософт» честно?». Он пригласил к участию нескольких знакомых гарвардцев. Среди них были Стив Балмер и Джеймс Фэллоуз, тоже выпускник Гарварда и стипендиат Родса, к которому присоединился писатель и критик «Майкрософта» Джеймс Глейк (он закончил Гарвард на год раньше Балмера). Они и еще несколько комментаторов неделю пережевывали умную, оживленную и ужасно правильную дискуссию о добре, зле и мерзости в связи с «Майкрософтом». Это была последняя дискуссия в «Слейте», в которой участвовал Балмер.

Экономист Герберт Стайн, своего рода арбитр, задал пять трудных вопросов, выражающих суть того, что следовало бы, пожалуй, сделать с «Майкрософтом». Участники дискуссии беседовали в киберпространстве, а публика внимала. Стейн спросил:

— Может ли «Майкрософт» использовать и использует ли свое нынешнее преобладание, чтобы помешать разработке новых и, возможно, лучших операционных систем и прикладных программ?

Мешает ли другим производителям операционных систем конкурировать система выдачи «Майкрософтом» лицензии на свои операционные системы изготовителям?

Дает ли объединение майкрософтовских прикладных программ с майкрософтовскими же операционными системами этим прикладным программам преимущество и препятствует ли разработке более качественных прикладных программ?

Дает ли преобладание «Майкрософта» как поставщика операционных систем ему возможность игнорировать интересы потребителей в самом целесообразном и надежном использовании их оборудования?

Есть ли вероятность, что нынешнее положение и средства «Майкрософта» дадут ему возможность преобладать в будущем мира коммуникаций, как когда-то «Эй-ти энд ти»?

Балмер среагировал немедленно. Проверив грамматику и орфографию, он стукнул по кнопке «Отправить» и начал следующими словами: «Какая ирония — в 1996 году увидеть, как все эти старые вопросы о том, почему «Майкрософт» «слишком уж» преуспевает, возникают снова. Мы почти весь прошлый год потратили на ответ на диаметрально противоположный вопрос: «Может ли «Майкрософт» вообще выжить в приливной волне Интернета?» Программы «Майкрософта» очень, очень популярны среди потребителей. Некоторые наши конкуренты говорят, что «Майкрософт» «слишком уж» преуспевает и каким-то образом вредит отрасли. Однако я не знаю другого сектора экономики — ни одного, — который развивается более конкурентно, динамично и новаторски, чем программное обеспечение для ПК... Все вопросы в «Слейте» сводятся к одному: «Кто должен определять успех в индустрии программного обеспечения? Миллионы потребителей, принимающие индивидуальные решения о покупке? Или правительственные регулировщики?»

Джеймс Глейк написал, что использует «Microsoft Word», «Microsoft Exchange» («Майкрософт иксчейндж»), «Internet Explorer» («Интернер иксплорер») и «Microsoft Excel», а также «несколько немайкрософтовских программ, например, «Quicken» («Куикен») компании «Иньюит», которая не была проглочена благодаря вмешательству правительства... Я отказался от программного обеспечения компаний с превосходной бесплатной поддержкой и теперь могу, вооружившись тонометром, наслаждаться печально известной майкрософтовской службой работы с потребителями: междугородний код 206, запутанное телефонное меню и выдрессированный в оруэлловском духе персонал, которому запрещено признавать существование багов...

Почему я спасовал перед напором парового катка из Редмонда? Потому что жизнь коротка. Потому что мне надо, чтобы все мои программы работали вместе. Потому что мне нужно работать с программами, которыми пользуются все остальные. Потому что на самом деле выбора нет. Я истинно верю в свободную рыночную экономику. Время от времени правительство должно находить способы защитить свободный рынок — для этого и существует антимонопольное законодательство. Возможно, никто не заметил, но в огромных областях бизнеса, связанного с программным обеспечением, конкуренция исчезла. Не было существенных заявок на (например) обработку текста — не потому, что текстовой процессор был совершенен, а потому,-что «Майкрософт» запер двери. В 1996 году в Америке гораздо проще основать авиакомпанию, чем компанию программ для обработки текста... Играет ли «Майкрософт» честно? Конечно, нет. Он известен во всей отрасли—и был за это привлечен к ответственности министерством юстиции — неэтичной и иногда незаконной игрой... У того, кто владеет операционной системой, правящей в мире ПК, и имеет возможность использовать эту силу, берясь за новый бизнес, появляется преимущество, о котором великие монополисты XIX века могли только мечтать».

Балмер ответил (игнорируя большую часть сказанного Глейком):

— «Майкрософт» обвиняют в том, что все его программные продукты «работают вместе» и «работают с программами,, которыми пользуются все остальные».

Виновен, ибо обвинен — по определению!

В прошлый раз я проверял, какие к нам претензии, и хочу опровергнуть точку зрения Джима Глейка о службе работы с потребителями. Служба работы с потребителями «Майкрософта» — лучшая в отрасли. Два года «Майкрософт» получал награду журнала «ПК» за лучший сервис и поддержку. Неудивительно, поскольку время ожидания для потребителей в среднем меньше минуты, и мы тратим более 500 миллионов долларов на поддержку, чтобы давать вам правильные ответы немедленно!.. «Windows» — открытая платформа, основанная на опубликованных спецификациях, и «Майкрософт» обеспечивает всемерную поддержку разработчикам, пишущим прикладные программы для «Windows».

Глейк нанес ответный удар:

— В сущности, хотя «Майкрософт» действительно публикует огромное количество информации о том, как заставить программу работать с «Windows», он, однако, утаивает самую существенную информацию, делая ее доступной только для своих программистов и друзей «Майкрософта». Компания использует информацию для заключения сделок, выдавая ее мелкими порциями в обмен на другие специфические льготы и услуги.

Стив, когда я брал у вас интервью для моей статьи «Делая «Майкрософт» безопасным для капитализма» (в «Нью-Йорк таймс»), вы дали понять, что «Windows» «открыт» только тогда, когда это устраивает «Майкрософт». Вы заявили: «Мы могли бы сказать: эй, мы не публикуем никаких API нашей операционной системы. Или мы могли бы выбрать пятерых парней и рассказать им, что находится внутри операционной системы, — мы не собираемся рассказывать другим людям». Вы сейчас поддерживаете эту точку зрения? Или «Майкрософт» сдержит обещание о политике истинной открытости в том, что касается операционной системы «Windows»: согласится опубликовать и документировать все API и сделать информацию неограниченно доступной всем программистам, как только она становится доступной программистам «Майкрософта»? Не просто иногда-всегда?

В перепалку вмешался Джеймс Фэллоуз: «Стиву Балмеру... Надеюсь, мысль, с которой вы начали, это официальная рисовка, а не то, что вы действительно думаете. А именно: «Однако я не знаю другого сектора экономики — ни одного, — который развивается более конкурентно, динамично и новаторски, чем программное обеспечение для ПК». Но вся эта суета, конечно, не из-за «программного обеспечения для ПК» вообще, а из-за «программного обеспечения операционными системами для ПК». Когда доходит до операционных систем, никто, пожалуй, не знает другого сектора экономики, где одна компания настолько преобладала бы, как «Майкрософт» среди ОС».

Далее Фэллоуз подверг сомнению точку зрения Балмера, что дискуссия сводится к вопросу о том, кто должен определять успех в отрасли программного обеспечения — миллионы потребителей или правительственные регулировщики. «Donnez-moi un break[77], Стив. Несколько недель назад я слушал, как Билл Гейтс просит о более жестких действиях правительства, чтобы покарать программных пиратов, базирующихся в Китае. Допустим, какой-нибудь китайский пират встал бы на этой встрече и сказал: «Все ваши жалобы сводятся к одному вопросу: кто должен определять успех в отрасли программного обеспечения? Миллиарды потребителей, принимающие индивидуальное решение о покупке, покупая диск за сумму, равную 4 долларам США? Или правительственные регулировщики, старающиеся навязать несправедливые торговые законы?» Не могу поверить, что такой искушенный человек, как вы, действительно полагает, что правительственные регулировщики пытаются навязать потребителям решения о покупке. Да, Дик Арми... или, может быть, персонаж романа Эйн Рэнд, но не человек, знающий, как согласованные правила конкуренции воздействуют на корпоративную стратегию.

Гражданская конкуренция всех видов включает в себя правила. Адам Смит знал это. Тедди Рузвельт знал это. Вы знаете это. Вопрос не в том, будут ли существовать правила, и, разумеется, не в том, собираются ли «правительственные регулировщики» принимать решения о покупках. Вопрос в том, являются ли нынешние правила игры в конечном итоге лучшими для духа бизнеса... Рузвельт явно любил мускулатуру конкурентного капитализма... но он также любил, когда этот неунывающий дух сдерживается некоторыми правилами. Эти правила сберегли земли для национальных парков (хотя рыночные силы диктовали бы иное), они запретили компаниям конкурировать, нанимая детей, и так далее. ТР, несомненно, сказал бы о созданном вами бизнесе: «Хулиган! Хулиган!» Но он бы не подумал, как вы здесь намекаете, что, следовательно, вульгарно даже говорить о правилах конкуренции».

Потом Фэллоуз рассказал о неудачном личном опыте, когда он воспользовался айбиэмовской операционной системой «OS/2». «Это было нечто: всякий раз, когда я загружал какую-нибудь майкрософтовскую прикладную программу на компьютер с «OS/2», она засекала чужую операционную систему, предупреждала меня о смертельной опасности, которую это создает для моего компьютера, и услужливо предлагала переформатировать диск». Фэллоуз меньше сетует на преимущество, полученное «Майкрософтом» благодаря собственности на стандарт операционных систем, чем на то, как компания использует это преимущество, чтобы всех обставить. Он сравнивает это с тем, что произошло бы, если бы президент Билл Клинтон контролировал распределение денег из Федеральной избирательной комиссии: Клинтон, «возможно, испытал бы искушение увидеть в этом преимущество — или по крайней мере это искушение испытали бы его честолюбивые подчиненные».

Джеймс Глейк обратил внимание, что есть кое-какая выгода в том, что все программное обеспечение предоставляется одной-единственной компанией: «Майкрософт» предотвращает дезорганизацию среди компаний аппаратного обеспечения, которые не могут договориться о стандарте. Редмонд просто диктует им, что делать. И будет правильно сказать, что потребители за свои доллары получают такой роскошный, многофункциональный продукт, как «Windows 95». Эта выгода реальна, хотя и не слишком приятна — вроде некоторых преимуществ тоталитарных правительств (в Сингапуре, например, поезда ходят строго по расписанию)».

«Чтобы на минутку умаслить Стива Б., — заметил Фэллоуз, — он — славный парень, раз участвует в такого рода дискуссиях; вы не дождетесь ничего подобного от больших шишек: чтобы, скажем, Р. Дж. Рейнольде или «Эй-ти энд ти» согласились отвечать в онлайне на вопросы о компании».

Позже Фэллоуз назовет Билла Гейтса величайшим бизнес-стратегом Америки двадцатого века. Он говорит: «Что сделало компанию мощной и что должно бы поразить наблюдателей, так это то, что деловая проницательность ее руководителей — в частности, идея становления стандарта — значила больше всего прочего. Еще до драмы VHS/Beta — войны стандартов на видеокассеты (кстати, победителем из этого соревнования вышла более дешевая система VHS, хотя Beta обладала наилучшими техническими характеристиками) — Гейтс, Балмер и пр. поняли, как важно быть VHS. Они, несомненно, сделали это в интересах компании, но это оказало историческое влияние на всю индустрию, создав для производителей [прикладных программ] стандарт программирования.

Странно, но публика, кажется, все еще не осознала этого. Когда люди видят Билла Гейтса, они думают о каком-то дубликате Альберта Эйнштейна/Гарри Каспарова. Несомненно, этот парень умен, но, готов поспорить, людей столь же умных больше, чем таких же искусных и безжалостных бизнес-стратегов».

Фэллоуз пересказывает личный эпизод: «В данный момент я печатаю эти слова на портативном компьютере, используя «Windows 95». Выбрал ли я этот интерфейс потому, что убежден в его превосходстве над всеми другими? Нет. Я «выбрал» его потому, что у меня НЕТ АЛЬТЕРНАТИВЫ. Мой старый портативный компьютер сломался; мне был нужен новый... просто становление стандарта делает множество других «качественных» сравнений бессмысленными. Разве миллионы потребителей «выбирают» стандартную английскую клавиатуру, потому что она лучше всех альтернатив? Нет — она просто есть. Разве я выбираю лететь из округа Колумбия в Бостон самолетом «Ю-эс эйр»? Нет. Альтернативы нет — буквально. И так же с «DOS/ WINDOWS». Можно должным образом использовать «миллионы пользователей» как доказательство блеска бизнес-стратегии. Как доказательство блеска самой продукции...»

Балмер ответил Джеймсу Глейку в его же стиле. «Джим Г., вам нужно вернуться назад и проверить факты по исходу следствия Минюста по «Майкрософту», потому что всякий раз, когда вы ссылаетесь на них, вы путаете.

Между 1990 и 1994 годами не одно, а два федеральных агентства основательно расследовали уйму жалоб конкурентов, которые вы и Джим Ф. раскапываете еще раз. В конце концов ФТК не предъявила «Майкрософту» никакого иска. Минюст решил оспорить только некоторые узкие аспекты порядка выдачи производителям компьютеров лицензий на программное обеспечение. В сущности, Минюст специально сказал судам, что нет оснований для возбуждения дела против «Майкрософта», кроме тех, что содержатся в итоговом решении...

Ваше утверждение, что Минюст «доказал незаконность тактики, благодаря которой «Майкрософт» убил последние оставшиеся операционные системы конкурентов», просто абсолютно ложно.

Во-первых, Минюст ничего не доказывал. Он только заявлял... Во-вторых, Минюст даже не заявлял, что первоначальным успехом «MS-DOS» и «Windows» обязаны какому-либо противоправному действию. Так из-за чего же вся эта суета? Трудно сказать. Мы всегда говорили, что причина, по которой производители компьютеров предустанавливают «Windows» на большинство своих машин, заключается в том, что большинство клиентов хотят купить машины с «Windows» (а не в особенном языке контракта). Это не так сложно. Поэтому мы приняли деловое решение прийти к соглашению с Минюстом и внести в нашу практику лицензирования некоторые изменения. Вот уже два года мы работаем по условиям этого соглашения. И попробуйте угадать... клиенты по-прежнему хотят машины с «Windows», и изготовители компьютеров по-прежнему делают их».

Джеймс Глейк тут же отозвался. «Стив Балмер написал: «Джим Г., вам нужно вернуться назад и проверить факты...» О нет. Вы же не собираетесь на самом деле подвергать сомнению эти факты, ведь правда же, Стив? Ладно, посмотрим: «Между 1990 и 1994 годами не одно, а два федеральных агентства основательно расследовали уйму жалоб конкурентов, которые вы и Джим Ф. раскапываете еще раз. В конце концов ФТК не предъявила «Майкрософту» никакого иска».

Если быть точным, уполномоченные зашли в тупик, выполняя рекомендации служащих ФТК, и министерство юстиции взяло расследование на себя. [Далее вы говорите] «минюст решил оспорить только некоторые узкие аспекты порядка выдачи производителям компьютеров лицензий на программное обеспечение».

«Узкие», говорите? Посмотрим... Минюст установил среди прочего, что «Майкрософт» два года нарушал параграфы 1 и 2 Антимонопольного акта Шермана, используя (цитирую по материалам суда) «исключающие и антиконкурентные контракты для продажи на рынке своего программного обеспечения для персональных компьютеров. По этим контрактам «Майкрософт» незаконно поддерживал свою монополию на операционные системы для персональных компьютеров и необоснованно ограничивал торговлю». Резюме: «противоправная монополизация и незаконное сдерживание торговли»...

Как, уверен, вы помните, Окружной суд США [судья Споркин], который должен был бы утвердить это решение, нашел его неприятным и отказался, заявив: «Из этих разбирательств вырисовывается такая картина: правительство США либо не может, либо не хочет принять действенные меры к потенциальной угрозе экономическому благополучию этой нации. Этому суду ясно, что, если он подпишет представленное ему постановление, все поймут, что «Майкрософт» настолько могущественен, что ни рынок, ни правительство не в силах справиться с этой монополистической деятельностью». Потом апелляционный суд утвердил решение. Не буду больше тратить на все это время. Это история, и сделанного не воротишь. Надеюсь, это не анонс вашей версии «Encarta»?..» Вскоре дискуссия закончилась.

Упомянутая Глейком «Encarta» («Энкарта») — это энциклопедия, которую «Майкрософт» приобрел и изменил: пример того, что может произойти, когда компания становится поставщиком оперативной информации. Согласно «Нью-йоркеру», после того как «Майкрософт» купил энциклопедию у «Фанк и Уогнолл» и превратил ее в «Encarta», статья о Билле Гейтсе изменилась. Строка о Билле Гейтсе «известен как трудный противник, который, кажется, ценит победу в конфликтной ситуации больше денег» стала читаться: «известен личным и корпоративным вкладом в благотворительные и образовательные организации». В сущности, те, кто пользуется онлайновой версией «Encarta», по-прежнему могут прочитать эту статью. Как здорово сказал Оруэлл: «Кто управляет прошлым — тот управляет будущим». Тем, кто захочет прочитать в той же версии «Encarta» о Стиве Балмере, придется очень внимательно присмотреться, чтобы понять, что эта статья на самом деле — текст от пропагандистов «Майкрософта».

Глава 10. Опечаленный сын

Апрель 1997-го был для Стива Балмера одним из самых страшных месяцев в году, который стал самым бурным и для него, и для «Майкрософта». Пока «Майкрософт» договаривался с министерством юстиции насчет антимонопольных жалоб, на Балмера обрушилась личная трагедия: в один месяц и у Фреда, и у Беа Балмер диагностировали рак легких. Балмер перевез родителей в Сиэтл, чтобы иметь возможность заботиться о них и о «Майкрософте» — в таком порядке.

Беа ушла быстро. Стив взял трехмесячный отпуск (по акту об отпуске по семейным обстоятельствам), но, несомненно, Гейтс предоставил лучшему другу все время, необходимое для того, чтобы справиться с потрясением.

Либо Стив, либо его сестра Шелли два месяца по двенадцать часов просиживали у постели Беа в Медицинском центре Университета штата Вашингтон. Беа умерла от сердечного приступа в результате рака во второй половине дня 20 апреля. Стив Балмер был опустошен. Он произнес страстную надгробную речь, когда привез хоронить ее в Детройт.

Говорит бывший сотрудник «Майкрософта»:

— Некоторое время Стив был очень молчалив. Мы знали: что-то не так.

Другой бывший сотрудник, знакомый с ситуацией: .

— Балмер хотел уйти. Гейтс отговорил его — некоторые полагают, пообещав ему президентство.

Ход, который многие считали естественным продвижением. Стив и Конни построили для Фреда Балмера дом совсем недалеко от своего. Вдобавок к раку легких Фред почти полностью оглох. Шелли Балмер также переехала в Сиэтл и отказалась от части своей работы в сфере социальных проблем, чтобы заботиться об отце.

В августе, комментируя рыночную капитализацию[78] «Майкрософта», Балмер сказал в интервью «Уолл-стрит джорнэл»: «Наша компания стоит 180 миллиардов долларов? У меня такое в голове не укладывается. Не думаю, что это правда... Это превосходная компания и превосходный бизнес, и мы делаем превосходную работу. Но мы, может быть, не стоим 180 миллиардов долларов».

Уолл-стрит среагировал соответственно, и акции временно пошли вниз. Стив Балмер, супруг бывшего майкрософтовского специалиста по связям с прессой Конни, прекрасно сознавал, какой эффект могут иметь его публичные заявления на цену акций «Майкрософта», если не продумал его заранее.

По словам журналиста «Джорнэл» Дэвида Бэнка, Гейтс сказал помощникам, что у Балмера мало шансов стать генеральным директором, потому что роль генерального директора большой компании программного обеспечения требует человека с более глубокими техническими знаниями, чем у Балмера. Но в организационных и практических навыках Балмера никаких сомнений не было. С самого прихода в компанию Балмер постоянно возился со структурой организации «Майкрософта», чтобы подходящие люди занимались подходящими делами.

Через шесть месяцев после смерти Беа Балмер и возвращения Стива с ее похорон в Мичигане его школьный соперник из пригорода Детройта Скотт Макнили станет еще большей занозой в боку Балмера. В начале октября «Сан Майкросистемс» возбудила против «Майкрософта» дело в федеральном суде Сан-Хосе, обвинив, как Макнили ее всегда называл, «Империю зла» в нарушении контракта, посягательстве на торговую марку, обманной рекламе, недобросовестной конкуренции и создании конфликтной ситуации одновременной подачей нескольких патентных заявок. Это снова был Крэнбрук против «Детройт кантри дэй», только с гораздо более высокими ставками; некогда сравнительно бедный ученик, а ныне миллиардер Балмер и его 180-миллиардная компания против бывшего богатого мальчика из Крэнбрука, а ныне сравнительно бедного, владеющего «всего лишь» несколькими сотнями миллионов и возглавляемой им двадцатимиллионной фирмы. После возбуждения дела Макнили написал письмо в редакцию «Уолл-стрит джорнэл», утверждая, что «Майкрософт» переделал «Java» и предложил «оскверненную версию», чтобы «разрушить рост новой промышленности программного обеспечения, независимой от операционной системы «Windows»». Используя майкрософтовскую версию «Java» для написания программ, разработчик обнаруживал, что — сюрприз, сюрприз! — они единственные совместимы с «Windows».

Балмер, по своему обыкновению, по-прежнему действовал за кулисами, тогда как Гейтс был публичным лицом и громоотводом компании. В сущности, один экс-майкрософтовский руководитель сказал мне, что «балмеровский стиль управления можно выразить двумя словами: невидимая рука. Ему не надо получать кредит на проект, он выше этого. Так что он все устраивает невидимой рукой». И хотя Балмер нечасто лично вступает в борьбу с конкурентами «Майкрософта», для «Сан» и Макнили он сделает исключение. Балмер заявил «Нью-йоркеру», что «Сан» — просто очень тупая компания, что «эти люди из «Сан» с «Ай-кью[79] меньше 50, которые верят, будто у нас и «Сан» есть эдакий замечательный сдвоенный стратегический интерес, либо плохо информированы, либо сумасшедшие, либо спят».

Балмер упомянул мальчика из Крэнбрука, говоря, что его «выводит из себя участие Макнили в такого рода корпоративной клевете» и что Макнили «свихнулся на нас. Он в двух стандартных отклонениях от реальности в том, что говорит». Высказываясь о «Сан» и процессе, Балмер придерживался типичной для «Майкрософта» манеры отрицания: «В наши цели при подписании контракта не входит нейтрализация "Java"», — но одновременно признавал: «Мы не из тех парней, у кого "написав раз, запускай где угодно"». Внутренние документы «Майкрософта», представленные на процессе в качестве доказательства, покажут, что стратегией компании было, в сущности, «овладеть» и «"нейтрализовать" "Java"», — напоминание о «Нетскейп» и фиктивной Китайской стене.

Макнили не остался в долгу и начал называть динамичный дуэт «Балмер и Батхед». Давая на следующий год показания перед конгрессом, Макнили заявил: «Праву собственности на «Windows» я бы предпочел только право собственности на английский язык, потому что тогда я мог бы запросить с вас двести сорок девять долларов за право говорить на нем и плату за апгрейд при добавлении новых букв». Макнили называл «Windows» «трихобезоаром»[80] и однажды, во время презентации в Москона-Центре в Сан-Франциско, попытался заставить свою собаку помочиться на принесенную на сцену эмблему «Майкрософта».

Когда много месяцев спустя «Форбс» напечатал статью о Балмере с портретом на обложке, Макнили сказал в интервью «Сан-Хосе Меркьюри ньюс»: «Балмер — главная причина успеха "Майкрософта"», — и послал Балмеру такую записку: «Наконец-то честь тому, кому должно». Но когда Джон Хейлеман спросил Макнили, что тот думает об обвинениях майкрософтовцев, что он ведет религиозную «священную войну» против «Майкрософта», Скотт ответил, что это «говорит мне, что я добиваюсь своего». Возвращаясь к тем дням, когда он был «качком» в Крэнбруке, Макнили говорит: «В хоккее надо стараться вывести из себя лучших игроков, чтобы сбить им игру. Вот почему шиканье при игре на арене противника не беспокоит — оно возбуждает. Когда Стив Балмер называет меня психом, я считаю это комплиментом».

Иск «Сан» против «Майкрософт», по-видимому, стал всего лишь фоновым шумом, когда через две недели, 20 октября, министерство юстиции возбудило дело в Вашингтоне, округ Колумбия, обвинив «Майкрософт» в неуважении к суду за нарушение соглашения 1995 года, подписанного судьей Томасом Пенфилдом Джексоном в конце предыдущего антимонопольного разбирательства.

Билл Гейтс, сын видного адвоката из Сиэтла, всегда интересовался юриспруденцией. Келли Корр, адвоката, представлявшего «Сиэтл компьютер продактс» на процессе 1986 года, удивляло, что Гейтс приходил на процесс каждый день — просто посмотреть. Говорили, будто одной из самых сильных сторон «Майкрософта» всегда были умело составленные контракты. Начинавший в начале 80-х годов писатель Джеймс Фэллоуз связывался с Балмером, чтобы получить вводную информацию для серии связанных с компьютерами статей в «Атлантик мансли».

В 1986 году Фэллоуз написал: «Одна из причин засилья программного пиратства в том, что многие разработчики программ сами пираты». Фэллоуз указал на условия продажи «Майкрософта», похожие на условия продажи некоторых подержанных автомобилей. В пункте об отказе конкретно говорилось: «Программа-предоставляется «как она есть»[81], без всяких гарантий. Весь риск в отношении результатов и работы программы вы берете на себя». То, что эти контракты также ограничивали конкуренцию — одна из главных причин преследования «Майкрософта» монопольной полицией.

Как замечает Боб Меткаф, «в компьютерной индустрии есть три монополии: «Сиско» [по сетевому оборудованию], «Интел» [по компьютерным микросхемам] и «Майкрософт». Только у одной из них возникли антимонопольные проблемы». Действительно, у «Сиско» есть обучающий фильм для служащих по соблюдению законодательства. А когда федералы сообщили «Интелу», что изучают его на предмет возможных антимонопольных нарушений, компания тесно сотрудничала с ними и произвела кое-какие незначительные изменения в операциях. По словам Камерона Мирволда, «Майкрософт» ни черта не знает о том, как вести дела с правительством. Их проблемы произошли из-за личностей Билла и Стива».

Судебная стратегия «Майкрософта» проста. Отрицать, порицать и тянуть. Говорить большую ложь. Утверждать, что они не монополия, хотя для американского капитализма быть монополией — просто превосходно. Программное обеспечение компьютеров само по себе — разрешенная монополия, называемая патентом или авторским правом, поэтому создатели или собственники могут получать прибыль от своего труда или менеджмента. И разумеется, существуют государственные монополии, как водопроводные или канализационные трубы, так что у нас нет такой глупости, как пять или шесть комплектов труб, положенных в пяти или шести канавах, выкопанных для предоставления одних и тех же услуг. Быть монополией — превосходно. При этом просто нельзя причинять вред потребителям. Нельзя подавлять нововведения, устанавливать монопольные, а не рыночные цены, требовать, чтобы потребители покупали другие продукты, возможно, ненужные им, чтобы получить операционную систему, деятельно пытаться противозаконно устранять конкуренцию и тому подобное. Однако большой ложью было вообще никогда не признавать, что «Майкрософт» монополия, не говоря уже о том, что монополия хорошая. Так они заявляют — и держатся своих слов. И никто не говорил большую ложь лучше Стива Балмера.

Вспомните, что двадцать лет назад в Гарварде Гейтс и Балмер обсуждали антимонопольное дело «Чудо-хлеба»; что Балмер, как и большинство детройтцев, прекрасно знал о Форде, работодателе его отца, и антимонопольном процессе 1971 года; что секция Нюрнбергского процесса, где работал его ныне больной отец, занималась в первую очередь антимонопольным вопросом; что «Проктер энд Гэмбл» участвовал в антимонопольном процессе, когда Балмер работал там, и что он, по его собственным словам, ездил верхом на айбиэмовском медведе, когда «Ай-би-эм» улаживала антимонопольное дело в 1982 году. Несмотря на все это, защитная большая ложь Балмера была упрямым невежеством. Даже после семи лет судебного процесса, во время которого девять федеральных судей признали «Майкрософт» противозаконной монополией, в августе 2001 года, во время десятого суда по тому же самому обвинению, Балмер сказал участникам конференции в Бразилии: «Я все еще не знаю, что такое монополия». Как сказал актер Кевин Спейси в фильме «Красота по-американски»: «Никогда не недооценивай силу отрицания».

Балмер рассказал писателю Джону Хейлеману, что в «Майкрософте» «антимонопольные проверки, антимонопольные тренировки» были с середины 80-х. «Ну, — сказал Балмер, — разве мы в компании обучаем каждого Тома, Дика или Гарри? Нет. Но и решения принимает не каждый Том, Дик или Гарри».

В дюжинах интервью с нынешними и бывшими руководителями «Майкрософта» Хейлеман нашел очень немногих, кто смог вспомнить, что прошел антимонопольное обучение, и еще меньше помнили что-то из того, чему их учили, кроме неясного наставления «подчиняться закону». Но «Майкрософт» подчиняется плохо. Некоторые полагают, что «Майкрософт», как Ричард Никсон, иногда считает себя выше закона. Через несколько дней после того, как министерство юстиции возбудило антимонопольное дело в 1998 году, Балмер не слишком способствовал успеху, когда на конференции в Сан-Хосе для владельцев мелких предприятий проревел, стоя на сцене: «К черту Джанет Рино!»

Стиву Балмеру никогда не стать государственным секретарем. Министерство обороны просто не могло бы позволить себе такое.

Еще до выступления Балмера «Майкрософт» оказался в том же самом суде, где начала раскрываться большая ложь Никсона. Юристы компании сказали судье Томасу Пенфилду Джексону, что «Майкрософт» не может выполнить его предписание не объединять интернетовский браузер («Internet Explorer — IE») с «Windows», потому что это повредит операционную систему. Мы, самые умные, самые опытные, самые технически грамотные — лучшая компания программного обеспечения во вселенной, — не можем придумать способ удалить браузер из «Windows», Через пару дней судья Джексон вызвал «Майкрософт» в суд — тот самый, где двадцать шесть лет назад был вынесен приговор уотергейтским взломщикам. Джексон рассказал собравшимся следующую историю. Сразу же после последних слушаний он приказал одному специалисту провести процесс «деинсталляции» «Windows», чтобы попытаться удалить «Internet Explorer». По словам Джексона, «не прошло и девяноста секунд», как на экране появилось сообщение, что IE больше не действует, однако «Windows» функционировала «безупречно, как раньше».

«Если процесс не настолько прост, — продолжал он, — то мне бы хотелось, чтобы это было опровергнуто любыми доказательствами, какие «Майкрософт» захочет предоставить». Пауза. Пауза. Пауза, подобная девятимесячной беременности четырьмя близнецами. «Я хочу знать, верить ли своим глазам». Пауза. «Майкрософт» не смог предоставить никаких доказательств, что Джексон ошибается.

Неудивительно, что у прессы был замечательный день. Как и судья Споркин, судья Джексон не доверял «Майкрософту». Могло ли это быть целью компании? 11 декабря Джексон издал предварительный судебный запрет, предписывающий «Майкрософту» не объединять «Internet Explorer» с «Windows», в качестве условия для предоставления лицензии на операционную систему. Стэнфордский профессор права и гуру киберпространства Лоренс Лессиг сказал писателю Кену Олетте, что «майкрософтовцы были убеждены: Джексон — идиот, а они — совсем наоборот». Один осведомленный человек из «Майкрософта» рассказал ему, что Гейтс вел себя как ребенок, который считает себя умнее всех в классе. И в десятичасовом интервью, которое Олетта взял у Джексона, судья оценил поведение «Майкрософта» в суде как «очень второкурсническое, высокомерное»; с его точки зрения, они гордились тем, что действуют за пределами деловых норм, «не считают, что их рассматривают как взрослых членов общества», и «ведут себя не как взрослые».

Боб Меткаф вторит этому наблюдению: «Гейтс и Балмер похожи на громадных мальчишек-подростков, которые не знают, насколько они большие, и все время сбивают все вокруг». Но есть по крайней мере еще одно объяснение.

Во время судебных махинаций «Майкрософта» с монопольной полицией я разговаривал с одним высокопоставленным членом сиэтлского суда. Мы сидели в его классической сорокавосьмифутовой деревянной лодке на озере Вашингтон, сверкающем в нескольких новых слоях превосходного голландского лака, — трофей от успешных судебных процессов против огромных корпораций. Я сказал юристу, что пресса очень упрекала «Майкрософт» за явно неповоротливую манеру, в которой тот ведет антимонопольную защиту. Считает ли он, что пресса права? Юрист посмотрел мне в глаза и твердо сказал:

— Нет. [Главный адвокат «Майкрософта»] Билл Ньюком — толковый парень. Его стратегия — злить судью, чтобы он сделал ошибку, дающую основание для отмены решения. Тогда им пришлось бы снова начинать с самого начала».

Отрицать, порицать, тянуть.

Майкрософтовских отрицаний следовало ожидать, и есть люди, которые им верят. Майкрософтовское порицание частенько подражает капитану Рено в «Касабланке», который «Потрясен! Потрясен!», узнав, что, когда он кладет в карман выигрыш, игра у Рика продолжается. И часто тайные проволочки «Майкрософта», чтобы избежать окончательного антимонопольного решения, блестяще поддерживают неистовое течение реки доходов, и тем не менее Редмонд мчится дальше без помех — но это не значит, что помехи нельзя создать.

Широко известно, что на одном заседании правления «Майкрософта» Билл Гейтс не выдержал и заплакал. Философ Архимед сказал: «Боги заставляют смертных платить за высокомерие слезами».

11 декабря 1997 года судья Джексон предписал «Майкрософту» прекратить практику выдачи лицензий на «Windows» производителям ПК при условии также приобретать лицензию и ставить майкрософтовский Интернет-браузер. Джексон заявил, что нельзя требовать от потребителя покупать то, чего он не хочет. Ответом Билла Гейтса, в сущности, было: «Это испортит «Windows» — разобьет окна. Мы дадим пользователям продукт, который просто не работает». С точки зрения стратегии Гейтса — сердить судью — это было блестяще, но Балмер сразу же заметил оборотную сторону. Он сказал Дэвиду Бэнку из «Уолл-стрит джорнэл»: «Мы будем выглядеть ужасно. Мы будем выглядеть ужасно. Мы будем выглядеть ужасно... Мы так мучились из-за этого».

Бэнк писал: «Сотрудникам «Майкрософта», отправившимся домой на праздники, внезапно пришлось отстаивать честь компании, которая долго была одной из самых уважаемых в стране».

«Очень больно, когда ты возвращаешься домой и сын спрашивает: "Папа, почему правительство подает на «Майкрософт» в суд?"», — сказал Энтони Бей, один из майкрософтовских менеджеров.

Балмер признавал урон: «Мы оказались в положении, когда множество людей сомневаются в нашей компании: моральная ли это компания, приличная ли компания, уважаемая ли компания... ряд людей, которые в восторге от компании, от нашей продукции, которые хвалили или покупали ее, несомненно, сделали нырок[82]. Это не катастрофа. Но это очевидно».

Балмер был похож на Санчо Пансу, имеющего дело с практической стороной своего Дон Кихота. Позже он зайдет со стратегией разбивания окон еще дальше.

Монопольная полиция, множество конкурентов и немалое число потребителей, обрабатывающих этого нового Наполеона в различных судах и суде общественного мнения, — Биллу Гейтсу, несомненно, требовалась помощь. Сам император говорил: «Четырех враждебно настроенных газет следует бояться больше тысячи штыков». Мыслями Гейтс все чаще и чаще пребывал вдали от Редмонда. Его внимание было направлено на другие дела вроде показаний в конгрессе. И, как бывало все последние восемнадцать лет, он обратился к своему Шовену, своему генералу Гранту — Стиву Балмеру. Как бы ни называлась должность, после ухода в 1983 году Пола Аллена Балмер был в «Майкрософте» парнем номер два. Или, как выразился писатель Марк Лейбович, номером полтора. Как позже скажет Гейтс, Балмер взвалил на себя около 20 процентов его объема работы. На самом деле — гораздо больше.

28 июля 1998 года, проигнорировав выраженное им вслух неуважение к Джанет Рино и мнение некоторых членов, что у него сдвиг по фазе, правление «Майкрософта» дало Балмеру то, что, по слухам, пообещал Гейтс, чтобы удержать его после смерти Беа, — президентство в компании. Беа Балмер гордилась бы. По словам члена правления Джона Шерли, именно Гейтс расчистил путь для продвижения Балмера, постаравшись, чтобы все руководители, кто жаловался, были удовлетворены соглашением, и убедив правление, что тот может изменить свой стиль поведения. Вице-президентство по общемировым продажам и маркетингу Балмер передал своему давнему заместителю Джеффу Рейксу.

Хотя в целом продажи росли, Балмер начал сознавать простой факт, что американский рынок в основном насыщен; энергию надо было сосредотачивать на иностранных рынках: более 50 процентов майкрософтовских продаж теперь происходило за пределами Соединенных Штатов. Он два месяца в году проводил вдали от «Конни и сыновья» (она подарила Сэму двух братьев, Питера и Аарона), контролируя операции «Майкрософта» во всем мире. Согласно «Уолл-стрит джорнэл», он утверждал, что во время одной из европейских поездок по проверке сбытовых операций проработал 130 часов из 168 часов, проведенных на земле. Как президент «Майкрософта» Балмер управлял компанией, пока Гейтс занимался антимонопольной защитой.

Балмер прекрасно сознавал свои обязанности. Как любой хороший генерал, он составил опись всего, с чем ему придется работать, и вышел на линию фронта, чтобы произвести смотр войск. Был также составлен график индивидуальных собеседований с первой сотней из уже тридцати пяти тысяч сотрудников «Майкрософта» для выяснения, что, по их мнению, неправильно с компанией и как это можно изменить. В это же время была выпущена «Windows 98». Хотя публично Балмер всегда утверждал, что «Windows 98» великолепна, молва гласила, что преимущество «Windows 98» над «Windows 95» заключается в том, что она «менее дерьмовая». Экспериментальная природа «Windows 98» стала темой, на которую будут делаться заявления и внутри, и вовне компании.

Как-то вечером я оказался с одним бывшим майкрософтовским программистом у него на парусной лодке у сиэтлской пристани. Этот человек, по его словам, «получал сполна и был свободен». Обшаривая пристань, он наткнулся на диск «Windows 95», засмеялся и бросил его за борт. Когда диск всплыл и остался на поверхности воды, собутыльник покосился на меня и с серьезной миной изрек:

— Дерьмо не тонет. — Потом добавил: — Над «Windows» работали больше трех тысяч программистов. Можешь вообразить, каково было бы читать роман, будь у него три тысячи авторов?

Один богатый экс-майкрософтовский сотрудник развивает эту мысль. «Вообразите, — говорит он, — что у. вас три тысячи писателей работают над книгой. Теперь вообразите, что один из них отвечает за все точки, другой — за все запятые, третий — за все двоеточия, четвертый — за названия глав, пятый — за первые предложения, шестой — за последние предложения, седьмой — за каждый союз «и», восьмой — за определенные артикли, — и так ad infanitum[83]. А теперь вообразите, что все это тянется более пятнадцати лет. Дело не в том, что «Windows» такая нескладная. Настоящее чудо то, что она вообще работает».

В сущности, Балмер посмотрел на то, что унаследовал, и пришел в ужас. Перед выпуском «Windows 2000» и ее сестры «Windows ME» оказалось, что программы раздулись, как самонадувающаяся спасательная лодка, до более сорока миллионов строк. Последовал приказ урезать. Когда «Windows ME» была выпущена, в ней было около двадцати миллионов строк; задира Скотт Макнили называл это «Windows Больше Ошибок»[84].

«Windows» была ребенком Билла Гейтса, святыней, перед которой майкрософтовцев приучили преклонять колени, причиной, по которой в Редмонде каждое утро вставало солнце. Однако Балмер понял, что «Windows» начинает устаревать. Компании надо было дать новое направление. Он понял, что будущее «Майкрософта» связано с «greta internbet». И вложил все силы в развитие основанной на Интернете стратегии, названной «.Net».


Последовавшая внутренняя борьба «.Net» против «Windows» расколет майкрософтовцев на два лагеря: «ребята Билла» и «ребята Стива». Вот что писал Дэвид Бэнк в «Разбивая окна»: «Как и Гейтс, ребята Билла не склонны к компромиссам. Как и Балмер, ребята Стива считают, что умеют безжалостно определять приоритеты и жертвовать несущественным. Ребята Билла считают, что главное в стратегии — победить. Ребята Стива больше полагаются на практическое исполнение. Фавориты Гейтса склонны к техническому абсолютизму. Верноподданные Балмера, вероятно, больше понимают в доходах, маркетинге и интересах клиентов».

Балмер также в который раз работал над сплочением войск. Далеко не все, достигшие высот, были довольны. Натан Мирволд, начальник технического отдела «Майкрософта», решил, что пора сделать паузу. Старший брат главы Группы по связям с разработчиками Камерона Мирволда, Натан, получил докторскую степень в Принстоне, защитив диссертацию по физике плазмы, учился в Кембридже у Стивена Хокинга, после чего основал в Беркли компанию программного обеспечения, купленную «Майкрософтом» в 1986 году. Братья Мирволды были частью сделки. Но, проработав в «Майкрософте» дюжину лет, Натан Мирволд устал. Вместо того чтобы уйти, он решил взять годичный отпуск и заняться своим хобби — выкапыванием костей динозавров. Балмер сказал: «Если парень хочет заниматься палеонтологией, пусть занимается». Немало майкрософтовцев решило, что пора уходить: струйка, которая за год превратилась в поток.

Балмер взялся за работу до того, как монопольные полиции федералов и двадцати штатов возбудили общее антимонопольное дело против «Майкрософта» в Вашингтоне, округ Колумбия. Министерство юстиции обвинило «Майкрософт» в нарушении закона двумя путями. Первое: монополия, которая пытается уничтожить или придавить конкурентов и иногда союзников, причиняя, таким образом, ущерб потребителям. Следующее: «Майкрософт» пытался сохранить монополию «Windows» и использовать ее как средство захватывать и контролировать новые рынки, причиняя, таким образом, ущерб конкуренции. Джоэл Клейн, глава Антимонопольного комитета Минюста, сказал: «Чего нельзя терпеть — и что запрещают антимонопольные законы, — так это противозаконные, антиконкурентные методы, которые «Майкрософт» использовал, чтобы уничтожить соперников и избежать конкуренции».

Балмер сумел уклониться от свидетельских показаний на предыдущих процессах «Майкрософта» — это была работа Гейтса. Но он знал, что в качестве президента ему не избежать вызовов в монопольную полицию. Удивительно, но среди миллионов страниц документов, собранных министерством юстиции по этому делу, нет ни единой строчки, написанной Балмером, которую Минюст смог бы использовать против компании (в 2000 году в частном антимонопольном деле бывший сотрудник «Майкрософта» засвидетельствовал, что, как и в Белом доме при Никсоне, и в деле «Артур Андерсен» — «Энрон», электронная почта многих высокопоставленных сотрудников компании была уничтожена).

Министерство юстиции уже жаловалось, что сотрудники «Майкрософта» во время показаний под присягой «заявляют о поразительном отсутствии памяти». Балмер высказался о предстоящих показаниях под присягой с юмором. Когда технический писатель Стив Хэмм спросил его, что он собирается говорить, Балмер ответил, что позаимствует реплику сержанта Шульца из комедии 1960 года «Герои Хогана», и, изображая немецкий акцент, сказал: «Ничего не вижу! Ничего не знаю!»


Развитое чувство юмора миляги Балмера — одна из причин того, что многие подчиненные и даже некоторые критики, говоря о нем, находят добрые слова. В 80-е многие майкрософтовцы выпускали пары, разбрасывая мячи, — до такой степени, что, как заметил один наблюдатель, коридоры, казалось, оккупированы трибблами из «Звездного пути». Балмеру это надоело, и перед отъездом в командировку он решительно запретил мячи. В его отсутствие защитники трибблов построили загончик в нескольких футах от окна кабинета Балмера и заполнили его мячами. Когда Балмер вернулся и увидел выставку, то, по словам свидетелей, разразился самым громким хохотом, какой они слышали в жизни.

В ноябре 1988 года он на спор переплыл один из искусственных прудов в кампусе. А в 1997 году они с Гейтсом спародировали телевизионную рекламу «Фольксвагена»: люди едут на «форде» (по слухам, Балмер отказался садиться в иностранную машину), подбирают на обочине рабочую станцию «Сан Майкросистемс» и тут же выбрасывают, почувствовав вонь (отдел пропаганды «Майкрософта» не смог, когда попросили, найти видеокассету). Кен Уош, исполнительный директор Ассоциации издателей программных продуктов, членом которой «Майкрософт» состоял, пока не понял, что АИПП не будет маршировать под майкрософтовский барабан, говорил: «Общение с Балмером освежает. Он — воплощение радости и любви к жизни».

Но иногда верх берет совершенно отвратительное «я» Балмера. Узнав, что «Пасифик белл» заключила сделку по распространению конкурирующего нетскейповского браузера вместо майкрософтовского, он заорал на генерального директора «Пасифик белл» Дэвида Дормана: «Кто не с нами, тот против нас, и теперь ты — враг!» Хулиган на детской площадке.

Но Дорман не спасовал и пожурил Балмера, напомнив, что у «Пасифик белл» около тридцати четырех тысяч ПК, работающих с «Windows». Балмер отступил. Примерно тогда же одна временная сотрудница «Майкрософта» перекусывала в комнате отдыха, когда, как она мне рассказала, «ввалился эдакий большой психованный парень и начал колотить по мискам, потому что не мог чего-то найти. Это было ужасно. Парень был просто ненормальный. Я собиралась вызвать охрану, пока кто-то не сказал мне, что это президент компании Стив Балмер».

Этой сотруднице повезло больше, чем одному майкрософтовцу, в кабинет которого Балмер однажды вбежал с криком: «Ты, идиот хренов! Как ты мог принять [такое] чертовски глупое решение?! Какого хрена ты себе думал?!» Сотрудник ушел и основал успешную веб-страницу. В лекарстве от бессонницы, называемом официальной историей «Майкрософта» Джеффа Рейкса «"Майкрософт" — внутри и снаружи», рационалистично объясняется, что Балмер кричал: «Как ты мог принять такое-растакое решение?», потому что любит своих сотрудников. Через три месяца его президентства, 19 октября 1998 года, в Вашингтоне, округ Колумбия, начался антимонопольный процесс. «Бизнес уик» назовет две книги о процессе — «Мировая война 3.0» Кена Олетты и «Гордыня предшествует падению» Джона Хейлемана — в десятке лучших книг 2001 года; обе книги стоит прочитать из-за всестороннего, детальнейшего отчета об успешной реализации плана «Майкрософта» рассердить судью Джексона, хотя ни один из авторов не упоминает эту стратегию. Как процесс повлиял на Стива Балмера? И не менее важно — как Стив Балмер повлиял на процесс?

Балмеровское заявление «К черту Дженет Рино!», конечно, не проходит ни с монопольной полицией, ни с судьей Джексоном, хотя в кампусе было принято на ура. Говорит один майкрософтовец: «Многие из нас думали точь-в-точь то, что сказал Стив. Начать с того, что после фиаско в Вако и особенно убийств в Руби-Ридж[85] Рино была не самой популярной фигурой в Сиэтле. Большинство из нас просто хотели писать крутые программы. Было спущено распоряжение следить за тем, что пишешь по электронной почте, согласовывать все контакты с прессой в отделе по связям с общественностью. Процесс предлагалось воспринимать как «белый шум»...» Однако майкрософтовцы очень беспокоились из-за процесса и потратили на него немало устного общения.

Как продемонстрировал блицкриг «Windows 95», одна из сильных сторон «Майкрософта» — его машина по связям с общественностью. Кен Олетта, однако, писал: «Для видной, могущественной компании, мучающейся опасным для жизни судебным процессом, «Майкрософт» бывал на удивление нелепым в отношениях с прессой. Билл Гейтс или Стив Балмер, видимо, решили не разговаривать с некоторыми репортерами, воспринимаемыми как опасные (то есть сопоставимые с заклятыми врагами)». Олетта обратил внимание, что «Майкрософт» хранит досье на репортеров, «весьма похожие на необработанные материалы ФБР». Олетта добыл копию своего дела. «При чтении мне казалось, — рассказал он, — что собранное «Майкрософтом» досье наполнено, как и многие дела ФБР, сплетнями и ересью. У меня вообще не было ощущения, что проводилось серьезное расследование, потому что информация была комически неверна».

Глава 11. Процесс

С 19 октября 1998 года, когда в Вашингтоне, округ Колумбия, начался федеральный антимонопольный процесс, легко вообразить, как Стив Балмер сидит с «Нью-Йорк таймс», напевая песню «Биттлз»: «I read the news today, oh boy»[86]. Балмер любит напевать хиты станции «Топ 40», а тогда казалось, что черные дела «Майкрософта» одно за другим выплескиваются на первые полосы во всем мире. «Вашингтон пост» назовет майкрософтовское хулиганство «корпоративным удушением». В книге «Гордыня предшествует падению» Джон Хейлеман писал, что во время дачи свидетельских показаний под присягой один майкрософтовец, Дэн Розен, «нес такую явную ложь, что [Дэвид] Бойес без всяких угрызений совести напрямую назвал его лжецом».

Еще один свидетель «Майкрософта», старший вице-президент Боб Магли, «все время лепетал что-то настолько бессмысленное, что... привел судью Джексона в дикий гнев». Джексон закричал: «Нет, нет, хватит!» — и объявил перерыв на десять минут. Третий свидетель «Майкрософта», экономист из Массачусетского технологического института Ричард Шмалензи, сказал: «Если говорить честно, внутренние системы учета «Майкрософта» не всегда поднимаются до уровня изощренности, какой можно ожидать от такой преуспевающей фирмы. Они записывают продажи операционных систем от руки на листах бумаги».

В начале антимонопольного процесса некоторые наблюдатели прикидывали, что слушание дела займет около шести недель. Однако майкрософтовская тактика проволочек — оспаривать все возможные вопросы и вообще не признавать себя монополией, даже хорошей — растянет процесс больше чем на год. Многие свидетели со стороны «Майкрософта» последовали примеру Гейтса, который, казалось, умышленно запутывал даже простые вопросы. Однажды главный правительственный прокурор Дэвид Бойес спросил Гейтса, напечатал ли он «Чрезвычайно важно» наверху отправленного по электронной почте письма.

— Нет, — ответил Гейтс.

— Нет?

— Нет, я этого не печатал.

— А кто печатал?

— Компьютер.

— Компьютер... Почему же компьютер напечатал «высокая»?

— Это параметр электронной почты.

— А кто указывает параметр электронной почты?

— Обычно этот параметр указывает отправитель.

— И кто же здесь отправитель, мистер Гейтс?

— В данном случае, похоже, отправитель я.

— Да. И таким образом, это вы указали высокую степень важности, верно, сэр?

— Похоже, я.

За год процесса «Майкрософт» выиграет практически только один пункт: судья Джексон признает, что, поскольку браузер «Нетскейпа» по-прежнему доступен, «Майкрософт» невиновен в «исключительном праве на продажу». Кен Олетта писал: «Это выглядело так, словно «Майкрософт» при счете 20:0 на девятой подаче послал к базе игрока с битой, и тот погасил удар».

Точно так же, как федеральный судья Гарольд Грин в том же самом суде с антимонопольным делом «Эй-ти энд ти» девятнадцать лет назад, судья Джексон неоднократно пытался убедить стороны договориться; в конечном счете он назначил посредника — Ричарда Познера. Люди, близкие к переговорам о соглашении, говорили, что для «Майкрософта» это было не только еще одно проявление тактики проволочек, но и способ выведать, какие у правительства есть доказательства против них.

В Сиэтле Балмеру приходилось иметь дело с непредвиденными — и отрицательными — последствиями продолжающегося процесса. Утечка сотрудников продолжалась. Действительно, Камерон Мирволд, покинув место свидетеля после дачи показаний, ушел и из суда, и из корпорации. Мирволд (вместе с несколькими другими экс-майкрософтовцами) устроился в фирму венчурного капитала «Игнишн корпорейшн» в Бельвью, штат Вашингтон, которую один компьютерный администратор называет «Клуб экс-майкрософтовских мальчиков-миллиардеров»[87].

Частью главного дела министерства юстиции против «Майкрософта» было обвинение Скотта Макнили, что «Майкрософт» переделал «Java» так, чтобы версия работала только с «Windows», попирая концепцию «создав раз, запускай где угодно». Одна внутренняя служебная записка показывает, что влиятельная группа в «Майкрософте» считала «межплатформенный» вопрос [«Java»] внутренней болезнью «Майкрософта».

Двое администраторов «Сан» давали показания на процессе. Но главный вопрос был другой: куда делся обычно довольно шумный Макнили? В сущности, когда правительство сосредоточилось на стадии разработки решения (что сделать, чтобы обуздать противозаконное поведение «Майкрософта»?), многие в Силиконовой долине разыгрывали бородатый анекдот о том, как Одинокий Рейнджер объясняет индейцу Тонто план атаки и слышит от закадычного друга: «Что ты имеешь в виду под «мы», бледнолицый?»

Дача показаний против «Майкрософта» могла привести к возбуждению гнева недремлющего гиганта (Джефф Данцигер из «Лос-Анджелес таймс» нарисовал карикатуру, на которой адвокат, сидящий в кабинете министерства юстиции, говорит: «Мой клиент согласен дать показания против «Майкрософта»... если вы сможете применить к нему программу защиты свидетелей»). Но для Скотта Макнили, давшего сыну имя Маверик, была приготовлена огромная сцена, на которой он мог выступить против тех, кого называл Империей зла, Зверем из Редмонда.

Макнили мог бы быть как Гэри Купер в фильме «Ровно в полдень» или как Люк Скайуокер в «Звездных войнах». В конце концов, вместо того чтобы просто переиграть противника перед клиентами или перед прессой, речистый мальчик из Крэнбрука блеснул бы на суде против компании, которой управляет соперник по подготовительной школе. На него были направлены, без преувеличения, все глаза. Он мог бы нанести самый большой удар в жизни. Макнили засунул за пояс юридические пистолеты, вытянулся во весь — шесть футов два дюйма — рост, расправил плечи, посмотрел на перестрелку у загона бесчестного «Майкрософта», проник на территорию адвокатов, окинул оценивающим взглядом узкое судебное ущелье, пристально посмотрел в глаза грабителю-монополисту, прищурился и... Вместо того чтобы делать дело после того, как разговоры разговаривал, он остановился и уперся. Макнили отступил.

— Какого хрена ты тут болтаешь? — закричал на Макнили главный юрист «Сан» Майк Моррис, когда увидел нетипичное поведение клиента. — Мы проходили это миллионы раз! Наша позиция известна всем!

Один наблюдатель сказал Джону Хейлеману:

— На Скотта снизошло небольшое откровение. Сегодня «Майкрософт» — компания номер один по операционным системам, а «Сан» — явный номер два. Но если «Майкрософт» разделится на три компании по операционным системам, «Сан» сразу же опустится до номера четыре. А если «Майкрософт» разделится на шесть компаний, то, Иисусе, «Сан» опустится до седьмой.

Чем больше Макнили думал об этом, тем больше ему нравилась идея сохранения «Майкрософта» целым.

На протяжении всех годичных пререканий министерство юстиции показывало отрывки из двадцатичасовой видеозаписи показаний, которые Билл Гейтс давал ранее в Редмонде. Вспомните: Гейтс охотно присутствовал на многих майкрософтовских процессах, включая иски «Стак электронике» и «Сиэтл компьютер продактс». Но на суд в Вашингтоне Гейтс не пришел. Почему?

Говорит один живущий в Сан-Франциско специалист по корпоративным процессам, учившийся в Гарварде вместе с Гейтсом и Балмером:

— Таких, как Гейтс, адвокаты называют «плохими клиентами». [Мы] часто употребляем термин «плохой клиент» (не тот, кто не платит), имея в виду клиента, который не может подготовиться, не слушает советов адвоката и считает себя умнее всех адвокатов — и своих, и противника; человека, у которого нет ни капельки уважения к оппоненту или по крайней мере к способности оппонента выставить его в дурном свете. Вчуже Гейтс похож на плохого клиента.

Мне трудно поверить, что адвокаты «Майкрософта» подготовили Гейтса давать на видео настолько плохие показания. Всегда есть возможность, что это адвокаты Гейтса напортачили, потому что, похоже, Дэвид Бойес снова и снова удивлял их. Конечно, Бойес — феноменальный юрист и во всех отношениях равен Гейтсу по уму, если не превосходит его. В этом смысле плохой клиент, — продолжает юрист, — представляет страшный риск на процессе, потому что хороший адвокат другой стороны может использовать эту сверхсамоуверенность (и отсутствие подготовки), чтобы запутать его, получить опасные признания и просто [как Бойес с Гейтсом] выставить его уклончивым и не заслуживающим доверия. Если нельзя быть уверенным в том, что плохой клиент сделает или скажет, часто лучше попытаться договориться.

Гейтс хвастался «Вашингтон пост», что правительство даже не вызвало его свидетелем.

— К чему, — говорит тот же юрист, — правительству вызывать Гейтса свидетелем? Он мог бы только улучшить то, что уже сделал в записанных на видео показаниях. Показания любой из сторон можно неограниченно использовать на процессе, так что правительство поступило совершенно правильно, используя самые смущающие и изобличающие отрывки. Конечно, представители «Майкрософта» могли бы вызвать его свидетелем. То, что это не было сделано, наводит меня на мысль, что либо адвокаты боялись того, что могло бы случиться, либо они не хотели придавать доводам правительства правдоподобие, вызывая большого парня, либо стало бы труднее жаловаться на результат — либо все сразу.


Пока судья Джексон обдумывал дело, Стив Балмер вылетел с семьей в Бостон на открытие стоившего двадцать пять миллионов долларов компьютерного центра «Максвелл Дворкин», который они с Гейтсом подарили Гарварду. По дороге он остановился в Детройте, чтобы взять с собой тетю Ольгу, дядю Ирвинга Дворкина и двух кузенов. Фред Балмер был слишком болен, чтобы присутствовать. Гейтс, предположительно занятый процессом, послал вместо себя отца.

Говорит Ольга Дворкин:

— Стив и Билл возятся с какой-нибудь штукой, потом идут дальше. Они без конца спорили, ставить ли дефис в названии компьютерного центра, не смогли принять решение, так оно и осталось без [дефиса]. — Ольга Дворкин со смехом продолжает: — Стив настолько сосредоточен, что когда они с Конни и детьми вернулись в Сиэтл, то обнаружили, что в доме нет света. Они спустились и проверили автоматические выключатели — все было в порядке. Через несколько минут они поняли, что не оплатили счет за электричество.

Филантропия Стива Балмера в лучшем случае скромна. Балмеровского фонда, подобного гейтсовскому, не существует, а в компании утверждают, что он делает пожертвования анонимно. Удивительно, «Клуб Гильды», благотворительный фонд по борьбе с раком, названный в честь его троюродной сестры Гильды Раднер, у которого отделения по всей стране, не смог представить запись о взносе Балмера, хотя Ольга Дворкин сотрудничает с детройтским отделением клуба.

Балмер сказал «Ньюсуик»:

— Я бы сделал подарок нашему классу в Гарварде до того, как Билл и я сделали вместе [«Максвелл Дворкин»]. Но я сделал бы это совершенно анонимно, потому что чувствую себя неловко. Просто это кажется таким нелепым. У меня есть работа. Есть дети. Мы живем нормальной жизнью. Идея, что ты бегаешь кругом и раздаешь деньги... Мне очень нравится делать это, но в то же время мне на самом деле совсем не нравятся всякие побочные эффекты. Но в конце дня у нас обоих [Билла и меня] денег больше, чем человек должен иметь или, конечно, может потратить.

Гейтс вставляет:

— Или передать своим детям. Балмер подхватывает мысль:

— Да, но это не совсем продуктивная цепь. Когда мы отдаем деньги детям, нам хочется, чтобы средства оставались у них до старости, и боимся при этом, что испортим своих детей.

Балмер работает, чтобы обеспечить семье жизнь настолько нормальную, насколько это возможно для миллиардера. Балмеры живут в сравнительно скромном доме, дети ходят в государственные школы, у них нет яхты, они ездят на «фордах» (Стив — на красном «линкольне-континентале», без шофера). Разумеется, в доме есть системы безопасности, включая так называемую комнату-сейф, где можно спрятаться в случае угрозы.

Какие бы усилия Балмер (и в меньшей степени Гейтс) ни прилагал, чтобы вести нормальную жизнь в статусе миллиардера, компании был нанесен серьезный удар через две недели после открытия здания «Максвелл Дворкин». 5 ноября 1999 года судья Джексон сделал необычный ход, опубликовав 207 страниц (421 пункт) собранных по делу фактов. Джексон надеялся, что обе стороны поймут, каким может быть его решение, и выработают соглашение.

«Майкрософт» проиграл и проиграл сильно, практически по каждому пункту (данные, так же как показания Билла Гейтса и множество других документов и вещественных доказательств по процессу, можно найти либо на www.microsoft.com, либо на веб-узле министерства юстиции www.doj.gov). Балмер позже скажет, что после публикации чувствовал себя «в осаде».. Неудивительно.

Джексон писал: «Рассматриваемые вместе, три главных факта указывают, что "Майкрософт" наслаждается властью монополиста. Во-первых, доля "Майкрософта" на рынке операционных систем для Интел-совместимых ПК очень велика [95%]... Во-вторых, доминирующая доля "Майкрософта" на рынке защищена от проникновения высоким барьером из прикладных программ. В-третьих — и в значительной степени в результате этого барьера, — клиенты "Майкрософта" лишены коммерчески жизнеспособной альтернативы "Windows"».

Джексон перечислил многочисленные проявления хищнической тактики «Майкрософта», включая раздачу «Internet Explorer», чтобы подрубить «Нетскейпу» колени, и принуждение изготовителей комплектного оборудования, вроде «Делл» и «Компак», использовать иконки «Майкрософта» на важнейшей домашней странице, не позволяя им предлагать компьютеры либо без операционной системы, либо без доступа в Интернет, чтобы потребитель мог сам решить, что купить, а не был вынужден покупать продукцию «Майкрософта».

Джексон цитировал внутреннее майкрософтовское исследование, показывающее, что компания могла бы извлекать солидную прибыль, запрашивая с потребителей по сорок девять долларов за апгрейд системы от «Windows 95» до «Windows 98», но вместо этого вымогала у них «максимально увеличивающую доходы цену» восемьдесят девять долларов, — еще один явный признак монополиста. Занятый в первую очередь прибылями, Балмер, в краткосрочном плане, был гораздо больше заинтересован в сохранении этой полноводной реки доходов, текущей через Редмонд. Джексон обнаружил, что если хозяин (или хозяйка) персонального компьютера доволен своей операционной системой, но покупает новый компьютер, то не может перенести свою старую операционную систему на новую машину. Нельзя купить компьютер без операционной системы. Все равно что быть вынужденным покупать новые компакт-диски каждый раз, когда покупаешь новый плеер. Потом судья Джексон сообщил ставшие ему известными факты о том, что король кофейного города нахимичил с «Java».

Джексон узнал, что «Майкрософт» саботировал систему «Сан», что несовместимость — намеренный результат усилий «Майкрософта», заметив, что сервисные программы, необходимые разработчикам для хорошей работы «Java» на не-виндовской платформе, спрятаны на майкрософтовском веб-узле разработчика и не числятся в указателе сайта. Как заметил Джексон, один сотрудник «Майкрософта» написал начальнику: «Надо случайно наткнуться [на нужную сервисную программу], чтобы узнать, что она там... По-моему, она неплохо спрятана».

Джексон подробно объяснял, как Гейтс вынуждал «Интел» и других работать только с «Java», которую «Майкрософт» переделал так, чтобы она работала исключительно с «Windows», и различные другие закулисные способы, разработанные «Майкрософтом», чтобы подорвать обещанное «написав раз, запускай где угодно». В баскетболе это называется «бросок сверху».

* * *

Жизнь в Сиэтле казалась довольно унылой. Начался сезон дождей, когда сиэтлцы выдерживают более ста дней подряд кратковременных осадков, но не мать-природа, а судья Джексон обрушится на парад прибылей «Майкрософта», хотя и не сразу. На следующий месяц основной капитал «Майкрософта» достигнет недавно установленного рекорда 119,75 доллара за акцию. С 5,5 миллиарда акций, выпущенных в размере уставного капитала и не выкупленных самой компанией, рыночная стоимость (то есть общая стоимость всех выпущенных в обращение акций компании) «Майкрософта» превысит шестьсот миллиардов. Цена «Майкрософта» равнялась купюре в сто долларов в руках каждого из шести миллиардов живущих сейчас на Земле людей или шести баксам для каждого из ста миллиардов человеческих существ, предположительно живших за всю историю Земли. В течение следующего года рыночная стоимость и прибыли «Майкрософта» покатятся вниз, как по склону, и Балмер, к его безмерной чести, возьмется выполнить настоящий подвиг Геракла — остановить это падение.

По словам одного сотрудника, Стиву Балмеру «нравятся парни, которые делают дело». «Поставщик» — его словечко. Думать — это хорошо, это нужно, но делать — гораздо важнее. «Парни» Стива поняли: чтобы «Майкрософт» остался конкурентоспособен, им нужен продукт, основанный на Интернете, — то, что станет программой «.Net». Балмер в который раз реорганизовал компанию, создав Группу руководителей подразделений: дюжина руководителей, которые еженедельно собираются для обдумывания стратегии.

Джеймс Фэллоуз позже заметил кое-что, что его друг Стив Балмер знал много лет. В статье Фэллоуза «В чреве Левиафана» в «Атлантик мансли» говорится, что компания вполне понимает, кто их самые важные потребители, что исток реки доходов — коммерческие приложения к «Windows» и «Office», а все остальное, будь то «Hotmail» («Хотмейл»), «Flight Simulator» («Флайт симьюлейтор»), мышь и клавиатура, или «Encarta» финансово бессмысленно. Цель маркетинга «Майкрософта» — «крупные организации («корги» на техническом жаргоне), которые могут купить тысячи экземпляров «Office» или «Windows» за сотни долларов за штуку».

Борги сосредотачиваются на коргах.

Чтобы лучше сосредоточиться на коргах, Балмер изменил структуру организации, создав пять групп, выстроенных вокруг нужд потребителей, и показав еще одну сильную сторону «Майкрософта» — гибкость.

Как сказал мне один майкрософтовский менеджер:

— Люди, которых я беру на работу, возможно, не будут заниматься той работой, на которую я их взял, месяцев шесть. Поэтому я ищу многосторонних людей, обладающих глубокими и обширными знаниями и способностями, умеющих работать в многозадачном режиме. Для меня важно не столько какой колледж они посещали или как они невероятно умны, сколько как быстро они могут затормозить, развернуться и двинуться в противоположном направлении, а потом справиться, когда подойдет время поставки.

Хотя прилюдно он по-прежнему отстаивал «Windows», в глубине души Балмер понимал, что будущим будет править Интернет, а не рабочий стол. Однако его лучший друг был крепко связан со стратегией «Windows»», кредо которой — «"Windows" повсюду». Как мог Балмер сохранять лояльность Гейтсу, одновременно понимая, что взгляды Гейтса ведут компанию встречным курсом с реальностью? И что Балмеру было делать с фактом, что судья Джексон вполне мог принять рекомендации правительства и приказать разделить его любимую компанию? Если вы суперпродавец Стив Балмер, решение просто. Благодаря поддержке концепции, что будущее за основанными на Интернете услугами, и движению компании в этом направлении то, чего Гейтс и Балмер боялись больше всего — дробление, — перестанет быть необходимым. В конце концов, если монополия способна изменяться, зачем ее разрушать?

Поэтому Балмер связал свои надежды и мечты — как и надежды и мечты компании — с проектом, который получит название «Dot Net». При «.Net» программное обеспечение не будет комплектным, оно будет услугой вроде кабельного телевидения или телефона. Но при стратегии Балмера, вместо того чтобы продать миллионы кодовых строк за раз, да так все и оставить, благодаря «.Net» «Майкрософт» будет, по существу, сдавать свое программное обеспечение в аренду — с постоянным апгрейдом.

«Майкрософт» установил стандарт операционных систем для ПК, завоевал ГПИ и перекрыл кислород «Нетскейпу». «.Net» стала четвертой большой ставкой, сделанной «Майкрософтом», но первой при не-игроке Балмере. Подробностей о «.Net» общественность не узнает до июня 2000 года.

Глава 12. Лавина

Четверг 23 сентября 1999 года начался как обычное сиэтлское дождливое утро. Пятьдесят градусов[88], изморось приглушила сирену, объявляющую в 9—10 часов утра о прибытии к конечной станции Вашингтон-стрит в деловом центре пригородного парома с острова Бейнбридж, везущего множество припозднившихся рабочих пчел к их высокотехнологичным ульям. Облака, похожие на серо-белые ватные шары, затянули небо, скрывая горы Маунт-Бейкер на северо-востоке, Маунт-Олимпус на западе и Маунт-Рейнье на юге. В то утро Майк Мэйлуэй, обозреватель «Сиэтл пост интелидженсер», задал вопрос: «Правда ли, что йодлер[89] может вызвать лавину? — И сам же ответил: — Это невозможно».

Пятью кварталами выше по склону холма от станции, в Изумрудном бальном зале роскошного отеля Балмер как раз закончил речь «Технология в новом тысячелетии». В то утро журнал «Форбс» опубликовал на своих страницах список четырехсот богатейших американцев, и Балмер оказался номером четвертым с чистым доходом около двадцати одного миллиарда долларов. (Билл Гейтс, Пол Аллен и председатель правления «Оракла» Ларри Эллисон опережали его, и хотя Балмер был четвертым богатейшим американцем, но только третьим среди самых богатых людей, постоянно проживающих в стране. Учитывая, что Гейтс, Аллен и Эллисон бросили учебу, Балмер был самым богатым выпускником колледжа в стране.)

Балмер отвечал на вопросы собравшихся корреспондентов. Событие транслировалось по «Инвестор бродкаст нетуорк». Один журналист спросил, считает ли президент «Майкрософта», что показатели компьютерной индустрии занижены. Балмер прорычал громовым голосом:

— Стоимость акций технологического сектора завышена до абсурда! И я бы поместил ценные бумаги нашей компании в эту категорию.

Тот четверг был также днем осеннего равноденствия, началом осени — конца года. Слова Балмера знаменовали начало еще одного конца.

В двух тысячах восьмисот девяносто четырех милях к востоку, в сердце финансового квартала Нью-Йорка, был прекрасный день: ясный и солнечный, семьдесят один градус[90], небольшой ветерок. В полдень паром со Стэйтен-Айленд был на полпути к станции Уайтхолл в Нижнем Манхэттене. В пяти кварталах от станции, на Уайтхолл-стрит, биржевой индекс NASDAQ постепенно полз вверх после слабого старта. Созданный в 1971 году, когда Балмер учился в предпоследнем классе «Детройт кантри дэй» и занимался математикой, индекс две недели назад достиг высоты 2,887 благодаря в основном акциям компаний технологического сектора. Промышленный индекс Доу — Джонса достиг 10,520, поднявшись с января на 15 процентов. Замечание Балмера, пролетев через киберпространство, поразило Уолл-стрит, словно вирус.

NASDAQ резко сменил курс. Объем торгов пошел вверх. Падение распространилось и на Доу. Когда с Балмером связались и попросили прояснить свои слова, он повторил их, добавив:

— Я люблю нашу компанию и не продаю свои акции.

За двадцать лет Балмер продал менее двухсот тысяч из своих 240 миллионов акций. Торговля увеличилась. Пикирование рынка продолжалось. К концу дня NASDAQ упал на 108 пунктов, потеряв 4 процента. Акции «Майкрософта» потеряли почти пять долларов. Доу упал на 205 пунктов, потеряв два процента. Азиатские фондовые биржи последовали примеру: японский индекс опустился на 3 процента, гонконгская биржа — на 2 процента.

К закрытию рынков в пятницу Доу опустился на 524 пункта, достигнув худшего недельного показателя в своей истории. Двести восемьдесят из этих пунктов последовали за словами Балмера. Сам Балмер потерял 1,17 миллиарда долларов, «Майкрософт» в целом — 28 миллиардов долларов. Поскольку 40 процентов акционеров «Майкрософта» живут в. районе Сиэтла, за 27 часов коллективный чистый доход Города Дождей сократился более чем на 11 миллиардов долларов на каждого мужчину, женщину, ребенка и собаку.

Йодлер может вызвать лавину, но зачем ему это?

Последующая полемика из-за Балмера стала яростной. Его влияние на рынок было сравнимо с влиянием главы Федеральной резервной системы Алана Гринспена. Один аналитик сказал: «Что акции компаний технологического сектора переоценены, ясно с первого взгляда. Но это — как новое платье короля. Все знают, но говорить не полагается». Еще одно мнение: «Может быть, то, что мы услышали, было звуком лопающегося пузыря. Всегда происходит что-то, вызывающее перелом. Возможно, мы нашли единственного честного человека». Сиэтлский бизнесмен Тед Картс сожалеет: «Для человека его положения сказать такое — безответственно. Кому-то следовало бы прочистить ему мозги».

Вместо этого четырьмя месяцами позже правление «Майкрософта» назовет Стива генеральным директором. Финансовый еженедельник «Бэрронс» заметил: «Циники интересуются, не связаны ли слова Балмера с выпуском новой порции [фондового] опциона для менеджеров «Майкрософта». Чем ниже курс акций означает, тем привлекательнее [покупная] цена опциона».

В ту пятницу утром торговая компания «Голдман Сакс» впервые выставляла на продажу ценные бумаги новой высокотехнологичной компании «Нет зироу» — первичное публичное размещение (ППР). Четырнадцать лет назад «Голдман Сакс» была андеррайтером ППР «Майкрософт»; «Нэт зироу» увеличит капитал намного меньше, чем ожидалось. Как писала «Вэчити фэйр»: «Рынок открылся, как и каждый будний день, в 9.30. Тотчас же акции компаний технологического сектора начали падать. На электронной тиккерной[91] ленте символ акций «Сиско системс» опустился на три процента, «Майкрософта» — на один процент. Второй день подряд рынок нес потери, и виноват в этом Стив Балмер. Люди были возмущены, особенно те, кто пытался впервые выставить свои акции на продажу.

— Это было просто глупое замечание, — сказал один из руководителей «Нэт зироу».

— Он просто номер четыре в списке богатейших людей «Форбса», так что ему беспокоиться? — сказал другой.

Балмер вредил всем.

— Не могу понять, о чем он думал, — добавил генеральный директор «Нэт зироу» Марк Голстон. — Почему он это сказал?

Подумайте сами: а если слова Балмера были не так случайны, как казалось? После того как предыдущее замечание Балмера, будто он не считает, что его компания стоит 180 миллиардов долларов, достигло «Уолл-стрит джорнэл», акции «Майкрософта» упали подобным же образом, так что он прекрасно сознавал, какой эффект возымеют его слова. Учитывая, что тогда у «Майкрософта» имелось более двадцати миллиардов долларов в банке, ему не надо было (и не надо сейчас) выходить на рынок ради денежных средств, хотя его нынешним и потенциальным конкурентам это было (и есть) необходимо. Спустив все техно-логические шлюпки финансовым отливом, Балмер затруднил конкурентам получение боеприпасов для битв за долю на рынке. Блестяще. Безжалостно, но блестяще.

Пока в Вашингтоне, округ Колумбия, медленно тянулся антимонопольный процесс, в другом суде другого Вашингтона приближался к завершению другой процесс против «Майкрософта». В 1992 году семь временных служащих подали иск, обвиняя «Майкрософт» в том, что, называя их «временными», компания, по сути, хотела уклониться от выплаты им полной компенсации. Балмер сыграл ведущую роль в организации системы временных служащих в ответ на решение Налогового управления, что многие независимые исполнители являются, в сущности, сотрудниками. На процессе эти временные служащие также утверждали, что компания не давала им доли в планах покупки акций сотрудниками. Для «Майкрософта» было в порядке вещей, что временные сотрудники работают годами; оставалось только размышлять над значением слова «временный». В сущности, эта практика привела к появлению термина «вечно-временный».

С тех пор как в 1980 году Балмер поступил в «Майкрософт», компания пользовалась двухуровневой системой служащих. Гарвард, где Балмер в то время был попечителем, тоже платил немалому количеству сотрудников низшего уровня меньше прожиточного минимума, что вызвало через несколько лет забастовку. Не меньше одного из трех человек, работающих в «Майкрософте», были вечно-временными, большинство из них на самом деле числились во временных агентствах. Пока процесс приближался к концу, «Майкрософт» в который раз нашел уникальный способ рассердить еще одного члена федеральной судебной системы.

В июле 1999 года Джон Кафенор, федеральный судья, председательствующий на суде по делу вечно-временных, был ошеломлен, когда прочитал в «Сиэтл таймс» статью о том, что «Майкрософт» переделал контракты временных сотрудников, требуя от работников отказаться от любых возможных доходов от судебных процессов или уволиться. Судья Кафенор вызвал в суд обычного подозреваемого и пожелал узнать, на каком уровне корпоративной иерархии «Майкрософта» утверждена новая формулировка договора. He успел адвокат «Майкрософта» Джим Освальд открыть рот, как Кафенор сказал:

— Прежде чем вы ответите, позвольте мне намекнуть, что это может быть связано с Пятой поправкой (самооговор).

Освальд ответил, что формулировка относится только к будущим разбирательствам, а не к прошлым решениям. Ошибка — такой ответ рассердил Кафенора еще больше. Он заявил:

— Я ожидал услышать, что это было сделано без консультации с юристом, но, судя по ответу представителя защиты, консультации проводились, и полученный клиентами совет можно снисходительно охарактеризовать как необдуманный. Признаться, у меня были разные мысли, но никогда не приходило в голову, что вы сочтете защитой этого поведения то, что оно рассчитано на перспективу... Формулировка возмутительно высокомерная.

Кафенор продолжал, словно отчитывая бестолкового ребенка:

— Мы отложим этот вопрос эдак на недельку, чтобы дать юристам возможность предложить клиентам внести поправки, а потом обсудим это снова, в случае если суд не сочтет, что поправки внесены.

Он отложил слушание. «Майкрософт» убрал из договора противозаконную формулировку.

К декабрю 2000 года Балмер и компания согласятся выплатить вечно-временным девяносто семь миллионов долларов. Суд постановил, что «Майкрософт» не имел права отстранять долговременно-временных сотрудников от программы покупки акций. Стивен Стронг, один из адвокатов вечно-временных, сказал, что они достигли одной из двух целей возбуждения иска: исключить идею, что сотрудники могут быть временными вечно, и заставить «Майкрософт» изменить порядки. Немного раньше в том же году «Майкрософт» начал жестко проводить политику, устанавливающую предел в один год для временных сотрудников, работающих через агентства по трудоустройству. Теперь временным служащим придется уходить на месяц» прежде чем подписывать новый контракт.

Находить и сохранять людей было главной заботой Балмера — и даже больше, чем обычно. Благодаря экономии на полной занятости, нехватке квалифицированных работников и новым Интернет-компаниям, предлагающим хорошие зарплаты и конфетку «Фондовый опцион» (еще слаще, если акции можно купить до проведения ППР), конкуренция была огромна. Штат «Майкрософта» насчитывал почти сорок тысяч человек, и некоторые из них чувствовали себя заблудившимися. Антимонопольный процесс подавлял непосредственность, и хотя недавний спад биржевого курса мог в любой момент превратиться в рост, фондовые опционы «Майкрософта» обесценивались. Это был самый продолжительный период экономического роста в истории Америки, и другие пастбища казались зеленее лугов редмондского кампуса. Для Балмера серьезной проблемой стало то, что майкрософтовцы уходили стадами. По существующим оценкам, утечка достигала 150 человек в неделю, включая примерно половину руководителей высокого уровня.

Балмер обнаружил, что единственный способ бороться с насущной необходимостью в квалифицированных сотрудниках — это импортировать их. Он полностью поддерживал увеличение иммиграционных квот по так называемой категории виз «Н-1В», обеспечивающих приток квалифицированных рабочих на предприятия высокотехнологичных отраслей промышленности. В сущности, в 2000 году он пожертвует пять тысяч долларов на кампанию по переизбранию сенатора от штата Мичиган, ныне министра энергетики в администрации Джорджа У. Буша, Спенсера Абрахама, защищавшего высокий уровень легальной иммиграции. Противники расширения квот на визы «Н-1В» указывали, что это отбирает работу у американцев и дает работодателю почти полную власть над работниками: если они уходят или их увольняют, бывшие сотрудники подлежат немедленной депортации, поскольку обладатель визы вправе работать только на того работодателя, от имени которого подавалась соответствующая петиция.

Джеймс Фэллоуз в то время был консультантом в «Майкрософте» и пытался наладить «Microsoft Word». (Вас когда-либо донимал Скрепыш, надоедливая скрепочка для бумаг, которая возникает, когда вы пишете письмо в «Word», и сообщает вам, что вы пишете письмо, когда вы явно сами знаете, что пишете письмо? Скрепыш остается в «Word» потому, что его разработала Мелинда Гейтс — когда еще была Мелиндой Френч.) Фэллоуз отмечал, что «в Редмонде работают люди всех цветов кожи. Разница в том, что среди темнокожих, работающих в сфере высоких технологий, почти нет американцев. Они из Индии, возможно, Малайзии, иногда из Кении или Эфиопии. Черные американцы представлены в разработке программного обеспечения примерно как американские евреи в профессиональном баскетболе». Кларенс Пейдж говорил мне, что, по его мнению, в сфере высоких технологий так мало черных потому, что в средней школе они не склонны сосредотачиваться на необходимых занятиях математикой и наукой.

Черный сотрудник Ран Джексон, один из торговых агентов, на совещании заявил Балмеру, что афро-американцы составляют меньше трех процентов менеджеров «Майкрософта».

Джексон рассказал мне:

— Балмер выслушал, а потом сказал, что тут он ничего не может поделать. Я подумал: если он ничего не может поделать, то кто может?

Джексон принял более выгодное предложение от «Сан» и стал главным истцом по пятимиллиардному коллективному иску, возбужденному год спустя. Судьба и жеребьевка поручили дело судье Томасу Пенфилду Джексону, отстраненному после гневных словесных нападок на ответчика.

Судья Джексон скажет в открытом судебном заседании:

— Верхний эшелон управления «Майкрософта» любит выдвигать благовидные доводы для поддержки фиктивных возражений на иски по своим правонарушениям.

Он сказал, что у него сложился образ «компании с изначальным пренебрежением и к правде, и к правовым нормам, которые меньшие организации обязаны уважать». Похоже, для судьи Джексона «Майкрософт» представлял заявление Майкла Дукакиса: «Кое-кто называет меня высокомерным, но я о себе лучшего мнения».

Если говорить о расовых проблемах, то в большом теле Стива Балмера нет ни единой нетерпимой косточки («А вы их пересчитывали?» — спросил Кларенс Пейдж). Вспомните слух, что он предоставил деньги на стипендию, чтобы чернокожая звезда НБА Крис Уэббер посещал Кантри Дэй. Он также, по слухам, помог побудить Билла Гейтса учредить базовые субсидии, предназначенные специально на финансирование стипендий для многообещающих чернокожих, желающих войти в мир компьютеров. Было бы трудно любить профессиональный баскетбол и не восхищаться афро-американцами, и один из героев Балмера — Исайя Томас.

Хотя чернокожие в «Майкрософте» упираются в «стеклянный потолок»[92] (черному американцу проще стать государственным секретарем или членом Верховного суда, чем войти в элитную майкрософтовскую команду руководителей подразделений), мнение Балмера о чернокожих подчиненных похоже на мнение Винса Ломбарди. Когда одного афро-американца из команды Ломбарди спросили, обращается ли с ним тренер иначе, чем с белыми игроками, он ответил: «Ломбарди со всеми обращается одинаково — как с собаками».

Одной из самых серьезных проблем Балмера было то, что многие майкрософтовцы, включая примерно половину руководителей высшего уровня, уже упаковали вещи и были готовы уходить. Почему майкрософтовцы сбегали с корабля? Некоторые причины можно понять из девяти-страничного письма, посланного по электронной почте Гейтсу, Балмеру и прочим членам исполнительного комитета одним из таких сотрудников, магистром экономики управления, закончившим Вартоновскую школу бизнеса при Пенсильванском университете, Брендоном Уотсоном. «В какой момент энтузиазм и интерес иссякли в сердцах руководящей команды? — размышлял Уотсон. — Мне хотелось иметь влияние, свободу думать и вводить новшества, не будучи сдерживаемым соображениями успешной продажи». Уотсон высказал то, что заботило многих разочарованных майкрософтовцев, считающих, что компания больше занимается защитой клиентской базы и ею управляют менеджеры, которых меньше заботит работа, которой они занимаются. Уотсон спрашивает: «Каким будет следующий джихад, который порадует потребителей?» Чтобы воодушевить войска, майкрософтовцы часто говорили о джихаде, исламской религиозной войне. Главный помощник Балмера Джефф Рейкс заявил «Форчун», что «Майкрософт» находится в лучшей форме, когда ведет джихад.

Уотсон продолжает: «...мы потеряем многих людей, потому что мы больше не новаторы. Да, «Windows» — это ключ к основному виду деятельности «Майкрософта», но проблема в том, что программа слишком большая, слишком хаотичная. Агенты по изменениям, которых надо привлечь/удержать, хотят делать что-то новое и увлекательное, а не то, работа над чем велась пять лет с лишним... Пресса считает нас посмешищем... Надеюсь, вы все сможете понять, насколько мучительно видеть это, когда всем сердцем желаешь успеха любимой компании».

Уотсон поднял еще одну проблему, волновавшую многих майкрософтовцев: систему оценок. Примерно раз в полгода от менеджеров «Майкрософта» требовалось оценить всех своих подчиненных по шкале от одного до пяти, где пять — это высший балл (дробные оценки дозволяются). Результаты описываются кривой, графически изображающей распределение результатов, и попавшим в нижние десять процентов весьма рекомендовали поискать работу в другом месте, а то и немедленно увольняли. Более того, если сотруднику ставили высокую оценку, он становился объектом попыток переманивания со стороны других, более влиятельных менеджеров. Это очень похоже на систему оценок сотрудников, использовавшуюся в «Дженерал электрик», где Джефф Иммелт, деливший с Балмером кабинет в «Проктер энд Гэмбл», готовился принять руководство после отставки председателя Джека Уэлша. Недостаток системы заключался в том, что вместо того, чтобы помогать тем, кто борется, менеджерам было выгоднее отпустить их. Уотсон заметил это: «Начальник сказал мне, что даже если кто-то работает на 4 и 5, он все равно может получить 3, потому что «надо подогнать кривую». Я в жизни не слышал ничего более обескураживающего, раздражающего, отбивающего всякую охоту работать».

Как писала «Нью-Йорк таймс», практика ранжирования или аттестации сотрудников широко распространена в высокотехнологичных компаниях вроде «Сиско системе» и «Хьюлетт — Паккард», но когда к классификации по колокольной функции прибегли и другие компании, служащие заявили, что система направлена на стравливание групп сотрудников: белые мужчины против чернокожих и женщин, более молодые менеджеры против более старых, иностранцы против американцев. Судебные процессы, рассматривающие законность процедуры, называемой «по ранжиру и под зад», были возбуждены не только против «Майкрософта», но и против «Форда» и «Коноко».

Используя систему оценок, Балмер как-то показал Камерону Мирволду еще одну сторону своего балмерства.

Мирволд рассказывает:

— Мой босс решил, что наша группа разработчиков должна сосредоточиться только на одном поставщике услуг Интернета. Когда Стив услышал об этом, о Господи, то пришел в ярость. Он орал: «Это твой план?! Это твой план?! Если это твой план, это план на 1.0. Если ты займешься этим планом, то получишь 1.0!» Но при этом Стив все время смотрел на меня и ухмылялся в сторону. Его гнев был просто видимостью. Он часто сгущает краски, а люди не заглядывают дальше этой видимости.

Хотя Уотсон больше часа говорил с Балмером о проблемах, поднятых в письме, результатов этой встречи не последовало. Уотсон сказал мне:

— Он, по-моему, всегда был очень доступен. Просто это очень занятой человек.

Кстати, Уотсон тоже афро-американец, но не участвует в иске о расовой дискриминации. Он говорит:

— В «Майкрософте» умный и талантливый афро-американец будет процветать. Те сотрудники «Майкрософта», которые жалуются или жаловались на предвзятость, оказались в трудном положении, и мне было их жаль, но для меня и моих близких друзей, насколько я знаю, раса никогда не влияла на карьеру в «Майкрософте».

Уотсон не просто указал на недостатки, но и подсказал решение проблемы удержания людей в лоне Редмонда. «Как создается джихад?» — спросил он и предложил способ. Вместо того чтобы покупать компании, которые «Майкрософт» приобретает сотнями (быть купленным «Майкрософтом» — мечта многих новоиспеченных компаний), Уотсон рекомендовал растить свои собственные. «Если просто взять человек 20—30 своих (из уже имеющихся 35 000), дать им 10 миллионов долларов и сказать: «Вот, воплощайте свою мечту», можно решить разом множество проблем. Оглянувшись назад, можно заметить, кто подкрадывается сзади, но если все время упорно смотреть назад, есть риск налететь на стену, приближения которой вы даже не заметили». Увы, ни беспокойство, ни предложения Уотсона не достигли ушей, оглушенных фоновым шумом процесса. Он ушел.


Актер Уоллес Шон, сын легендарного издателя «Нью-йоркера» Уильяма Шона, возможно, имел в виду «Майкрософт», когда вспоминал слова отца: «Если позволить себе устроиться слишком уютно, творческая энергия начинает преобразовываться в защитную, и все время уходит просто на сохранение статус-кво». Балмер знал это и пытался изменить ситуацию. Он писал по электронной почте одному бывшему сотруднику, ушедшему работать на «Amazon.com»; «Я тоже часть проблемы. Трудно решить, что делать».

Разумеется, высококвалифицированные специалисты — главное богатство «Майкрософта».

Камерон Мирволд говорит:

— «Майкрософт» проводит огромную работу по обучению поиску новых сотрудников. Решения, связанные с приемом на работу, — самые важные для технологической компании, создающей интеллектуальную собственность.

В сущности, к 1992 году «Майкрософт» посещал больше 130 кампусов в год, некоторые из них по четыре раза. Брэд Силверберг сказал: «Работа «Майкрософта» в университетах — это хорошо отлаженный механизм».

Помощник Балмера Джефф Рейкс вторит: «Нельзя нанимать плохих программистов и получать хорошее программное обеспечение». Методы Балмера по тестированию людей вошли в легенду. Прежде чем взять Джона Нейлсона на должность регионального директора нью-йоркского отделения «Майкрософта», Балмер пригласил его на пробежку трусцой по Центральному парку. На бегу он внезапно повернулся к Нейлсону и спросил: «Сколько, по-вашему, в Соединенных Штатах бензоколонок?» Следующие двадцать минут Нейлсон потратил на размышление. Балмер поведал в интервью «Бизнес уик»: «Мне не важен правильный ответ. Но мне надо видеть процесс поиска. Если все идет хорошо, я делаю игру жестче».

Со времен успеха «Windows 3.1» компания получала около двадцати тысяч резюме в месяц, отсеивая подавляющее большинство, прежде чем пригласить несколько оставшихся кандидатов на собеседование в Редмонд. Среди получивших работу были Джо и Кэти Джо Линн. Линны, оба имеющие степень доктора философии, работали в военном аналитическом центре в Вашингтоне, округ Колумбия, и обдумывали предложение от «Майкрософта». Они совсем не стремились переезжать на другой конец страны, хотели жить не больше чем в миле от работы (в доме определенного размера) и посещали занятия по карате, которые не хотели забрасывать. Майкрософтовский рекрутер Кэрри Тибиттс предложила им гибкий график, нашла подходящий дом в полумиле от кампуса, послала по факсу фотографию и даже нашла им тренера по карате. Взять человека на работу — одно дело, удержать его — совсем другое, а позволить ему уйти — третье.

К 2000 году Балмер столкнулся с еще одной проблемой, с которой большинству менеджеров никогда не приходится иметь дела. По оценке «Гарвард бизнес ревью», примерно 30 процентов из сорока тысяч майкрософтовцев были миллионерами — около двадцати тысяч человек. Как стимулировать миллионера? Или, как сформулировала старший редактор «Ревью» Сьюзи Ветлауфер: «Кто хочет поруководить миллионером?» (Сьюзи не подтвердит и не опровергнет, что брала у Балмера интервью, но Джеймс Кэш из Гарвардской школы бизнеса участвует в работе правления «Майкрософта». Позже Ветлауфер заслужит дурную славу из-за связи с недавно ушедшим в отставку Джеком Уэлчем, к большому испугу миссис Уэлч и нескольких человек из штата «Ревью».) Ветлауфер узнала, что из-за миллионеров компаниям приходится быть гораздо более творческими и предприимчивыми в отношении продукции и услуг. «Майкрософту» — нет. Наличие миллионеров подталкивает компании все время перевыполнять планы на рынке. «Майкрософт» перевыполняет. И из-за миллионеров начальству приходится создавать эффективную, здоровую культуру — план, которому Балмер следовал минувшие двадцать лет. Она узнала, что работающие миллионеры «требовательны и непостоянны», но наличие их в ведомости означает, что культура компании не выносит посредственности. Она отметила, что миллионеры обычно бывают личностями, стремящимися творить, воплощать мечты, создавать изменения, даже переделывать мир. Ветлауфер обратила внимание, что им нужна свобода: «Нельзя мелочно руководить человеком, который, по существу, независимый агент». В конечном счете она поняла, что очень важно иметь стратегию ухода. Дальше статья могла бы быть написана Балмером. Как он хорошо знал, в какой-то момент личности перерастают работу — или компания исчерпывает возможности перестраивать работу. Ветлауфер рекомендовала менеджерам обращаться с уходом «так, чтобы личность испытывала добрые чувства к компании», из которой уходит. По ее мнению, один из способов — предложить годичный отпуск (тактика, которую Балмер использовал многие годы) или положение консультанта на неполной ставке. Один человек, у которого она брала интервью, произнес слова, звучащие по-балмеровски: «Надо предоставлять людям возможности следовать страстям. Если они уходят, наши люди обращаются с ними, как с высоко ценимыми выпускниками, и, возможно, они вернутся». У «Майкрософта» есть официальная Ассоциация выпускников, где за 130 долларов в год бывшие майкрософтовцы могут поддерживать контакты друг с другом через регулярные мероприятия, информационный бюллетень и, конечно, объявления о работе — совсем как Ассоциация выпускников Гарварда. Буклет Ассоциации выпускников «Майкрософта» вполне серьезно вопрошает: «Есть ли жизнь после «Майкрософта»?» Над тем же вопросом размышляли и в Вашингтоне, округ Колумбия.

Глава 13. Конец тысячелетия

Последний год прошлого тысячелетия но-настоящему начался для Стива Балмера 13 января 2000 года, когда он стал генеральным директором. Некоторые наблюдатели размышляли, не было ли назначение Балмера просто рекламным ходом по отвлечению внимания от установленных судьей Джексоном фактов, но это было реальное изменение полномочий.

Хемингуэй писал: «Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе». Процесс сломал Билла Гейтса. Стив Балмер стал крепче на изломе. К концу года и тысячелетия Балмер похоронит отца, примет большую часть огромного веса управления осажденным Редмондским Зверем, уладит несколько мелких исков против компании, получит от судьи Томаса Пенфилда Джексона выговор перед тем, как тот предпишет разделить его компанию, откажется от демократических убеждений всей жизни и поддержит на президентских выборах республиканца Джорджа У. Буша — и добьется сомнительной чести быть признанным лучшим генеральным директором Америки в том же самом опросе среди равных ему по положению, который назовет его и среди худших генеральных директоров Америки (хуже его будет считаться только глава «Бриджстоун» с его неотвратимо взрывающимися шинами).

7 января, когда Балмер готовился официально принять . пост генерального директора, «Майкрософт» объявил, что уладил вне суда частное антимонопольное дело на один миллиард долларов, возбужденное находящейся в Юте «Калдера, инк.», которое должно было слушаться в начале февраля. Балмер уже заявил, что будет давать показания на процессе, но, очевидно, передумал. «Майкрософт» объявил, что из-за выплаты единовременной компенсации доходы компании в I квартале снизятся на 3 процента за акцию, и, таким образом, по оценке «Уолл-стрит джорнэл», «Майкрософт» заплатил «Калдере» около 275 миллионов долларов. Единственным результатом соглашения было засекречивание судебных материалов. Альберт Фоер, президент Американского антимонопольного института, сказал: «Ходили слухи, будто "Калдера" собрала кучу информации очень, очень негативной для "Майкрософта"».

В 1996 году «Калдера» купила у «Новелл» операционную систему «DR-DOS». Как уже упоминалось, «Новелл» купила у «Ди-ар-ай» Гэри Килдолла операционную систему «CP/М» — ту самую, часть которой, по утверждению Килдолла, Гейтс украл для «MS-DOS» — и превратила ее в «DR-DOS». «DR-DOS» пользовалась большим спросом, чем «Windows», и захватила почти 10 процентов американского рынка, обогнав «Windows» по розничным продажам. За границей «DR-DOS» преуспела гораздо больше, особенно в Германии.

Контролирующий дело федеральный судья Роналд Бойс, отзываясь на просьбы различных СМИ, опубликовал некоторые из засекреченных документов. Хотя письменные показания Балмера не были напечатаны, стали доступны показания Стефании Райхель, работавшей рекламным агентом в Германии; они оказались вполне убедительной уликой. Под присягой Райхель показала, что ее заставили уничтожить сотни электронных писем, которые могли быть использованы обвинением, если бы слушания состоялись. Начальники Райхель физически удалили ее жесткие диски и «выбросили на кладбища в Восточной Германии, о которых никто не знает». Проблемой для Балмера было то, что «Вобис», главный немецкий изготовитель комплексного оборудования, с которым работала Райхель, предпочитал «DR-DOS». В сущности, в 1991 году «Вобис» был ведущим европейским производителем компьютеров, и на всех продаваемых им компьютерах стояла «DR-DOS». Казалось, призрак Гэри Килдолла вернулся, чтобы терзать «Майкрософт».

Единственным способом убедить «Вобис» сменить операционную систему было оплатить цену имеющихся у них копий «DR-DOS» и предоставить так называемые тепличные условия на «MS-DOS». Согласно опубликованному электронному письму Билла Гейтса, Стив Балмер очень беспокоился из-за «Вобиса». В другом электронном письме вице-президента «Майкрософта» Брэда Чейза говорилось: «Стив [Балмер] велел мне ни на миг не забывать о "Вобисе"». После «тепличных условий» с «Майкрософтом» «Вобис» год продавал примерно 90 процентов своих компьютеров с «MS-DOS». Неудивительно, что «Майкрософт» хотел сохранить протоколы засекреченными. Балмеру надо было управлять компанией, а не возиться с еще одним процессом, и, возможно, он настаивал на соглашении.


Говорят, сын становится мужчиной только после смерти отца. Через пять недель после того, как Стив Балмер взял в свои руки руководство шестимиллиардной компанией, он лично убедился в истине слов писателя Кларка Блэйза «средний возраст — это окончательное сиротство». Ровно в полдень 21 февраля его отец, Фред Балмер, скончался в доме, который купили для него Конни и Стив. Смерть была отнесена на счет дыхательной недостаточности, следствия почечной недостаточности, которая сама была следствием рака легких. Фред Балмер не ушел спокойно во сне, и глухота не мешала ему гневаться на неизбежное. По каким-то причинам домашняя сиделка, которую нанял Балмер, получила травму, ухаживая за Фредом, и подала жалобу в Бюро по труду и промышленности штата Вашингтон. Возможно, смерть Фреда была некоторым облегчением для Стива Балмера. Он мало говорил об этом, но, по словам писателя Марка Лейбовича, когда один сотрудник сообщил Стиву, что уходит, «Балмер закрыл дверь кабинета, и двое мужчин вместе плакали и говорили об [умерших] отцах, закончив медвежьими объятиями». (Проблема в том, что Лейбович относит этот случай к январю 2000 года, когда Фред был еще жив.) Фреда Балмера похоронили в Детройте рядом с Беа.

В апреле, выступая перед студентами университета Джорджа Вашингтона в округе Колумбия, Балмер сказал:

— «Майкрософт» не нарушал антимонопольное законодательство и располагает сильным набором основанных на фактах юридических аргументов. Принципы крайне важны для нас. Для меня важно, что мы — честная компания. Это очень важно для меня. Это важно для меня, когда я обращаюсь к моим детям.

Через два часа генеральный прокурор Джанет Рино также выступала перед студентами; Рино не говорила об антимонопольном процессе, да и в новостях ничего не сообщалось о ее встрече с Балмером.

Балмер сказал журналистам:

— Двадцать пять лет мы считали себя маленькой, агрессивной компанией, которая играет в догонялки с крупными компаниями, но за это время и сами превратились в крупную компанию.

Балмер настаивал, что это просто проблема репутации: «Наша страсть быть лучшими иногда бывала превратно истолкована». В «Мировой войне 3.0» Кен Олетта писал, что «судья Джексон считал, что «Майкрософт» иногда проявлял незрелость, а не нахальство, жестокость или неэтичность. И в который раз неизбежным становилось заключение, что, возможно, Балмер и «Майкрософт» страдают отрывом от реальности, не способны полностью осмыслить последствия собственного поведения».

Олетта продолжает: «19 апреля 2000 года судья Джексон развернул «Вашингтон пост» и прочитал, что накануне генеральный директор «Майкрософта» приходил в редакцию. Обращаясь к полной комнате журналистов и редакторов, Балмер сказал: «Я не считаю, что мы каким-то образом или в какой-либо форме нарушили закон. Я глубоко убежден, что в каждом случае мы вели себя сверхчестно. Я не говорю, что нам не случается разговаривать грубо, что людям не случается получать по электронной почте легкое «р-р-р» и все такое». Согласно Олетте, судья Джексон пришел в ярость и истолковал слова Балмера следующим образом: «Мы бываем грубоваты, но вам надо быть терпимыми!» И по сей день «Майкрософт» продолжает отрицать, что они делали что-то дурное.

Гейтс тогда сказал Пи-би-эс: «Важно понимать, что «Майкрософт» совершенно уверен, что не сделал абсолютно ничего дурного». Возможно, самый строгий из генеральных прокуроров, Том Миллер из штата Айова, заявил: «Слышать, как Балмер утверждает, что они не делали ничего дурного, — вот что нас тревожит. Мы [генеральные прокуроры штатов] говорили об этом. Похоже, они абсолютно ничего не поняли. Нашу обеспокоенность подпитывало подозрение, что они будут продолжать в том же духе».

Судья Джексон приготовился вынести дело напрямую в Верховный суд по Антимонопольному исполнительному акту, потому что, как он сказал Олетте, «чего я действительно не хочу, так это чтобы «Майкрософт» воспользовался преимуществом двухлетней отсрочки и продолжал делать то, что делал раньше».

В конце мая судья Джексон спросил адвоката «Майкрософта» Джона Уоррена, правильно ли в коммюнике Ассоциации производителей программного обеспечения процитированы слова Стива Балмера, якобы заявившего: «Сорок процентов функциональных возможностей настольной версии "Windows 2000" бесполезны без сервера "Windows 2000"».

Джексона по-настоящему озадачило, почему Балмер мог сделать такое разоблачающее заявление, когда такие действия — суть правительственного иска. Уоррен велел ответить своему подручному Стивену Холли. Холли заявил, что коммюнике составлено конкурентами, что он не может подтвердить ни слова Балмера, ни их смысл и что вопрос неуместен, поскольку «Windows 2000» на процессе не рассматривается. Тогда Джексон дал понять, что не ожидает слушаний по этому этапу процесса. Рассвирепевший «Майкрософт» ответил коммюнике на тридцати пяти страницах, содержащим предполагаемые варианты решения и предупреждение, что и Билл Гейтс, и Стив Балмер будут среди шестнадцати свидетелей, которых вызовут на слушания (оба могли бы дать показания на процессе, но оба не захотели). В коммюнике говорилось, что «за доступное короткое время» они собрали ценную информацию и дополнительное время позволит «Майкрософту» лучше сформулировать свои предложения.

— За «короткое время»? — спросил Джексон.

— Именно, ваша честь, — сказал Холли.

— Это дело тянется два года, мистер Холли.

7 июня Джексон обнародовал свое решение и предписал разделить компанию. Слова: «В своем нынешнем виде и с нынешним руководством «Майкрософт» не желает признавать, что нарушает закон, или согласиться с предписанием изменить поведение. Недавно были публично процитированы слова руководителей «Майкрософта» о том, что компания «не сделала ничего дурного». В прошлом «Майкрософт» показал себя не заслуживающим доверия», — были нацелены на Гейтса и Балмера.

Джексон отказался полагаться на Стива Балмера в назначении чиновника по выполнению предписаний, как предлагало правительство. Демонстрируя еще большее пренебрежение к Балмеру, Джексон дал директорам «Майкрософта» девяносто дней на образование комитета по выполнению предписаний, в котором должно быть не менее трех членов, «не являющихся сейчас или прежде сотрудниками «Майкрософта», и уполномочил этот комитет — не Балмера! — назначить главного чиновника по выполнению предписаний, отчитывающегося и перед комитетом, и перед генеральным директором.

Когда решение было официально объявлено, Балмер совершал поездку по Европе. Он заявил группе норвежских продавцов компьютеров: «Поступь нововведений в компьютерной индустрии замедлилась бы, если бы разделение продолжилось». На самом деле, как часто указывалось, очень немногие компьютерные новинки возникли внутри «Майкрософта».

Реакция Уолл-стрит на решение Джексона была резкой, и акции «Майкрософта» упали более чем на пятнадцать долларов за штуку, наказав Билла Гейтса более чем на восемь миллиардов долларов, а Стива Балмера на три с половиной миллиарда долларов, — что они легко могли перенести. Что делать хулиганствующему хищнику-миллиардеру?

Вертеться волчком.

Гейтс и Балмер, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, почти немедленно обратились к СМИ (в телевизионных рекламах они появились в пушистых теплых свитерах — в июне месяце!), утверждая, что «лучшее еще впереди», пытаясь защитить свою «свободу инноваций». Разумеется, «Майкрософт», защищающий свободу инноваций, напоминает Махатму Ганди. Когда его спросили, что он думает о западной цивилизации, Ганди ответил: «Мне кажется, это неплохая идея». Судья Джексон особенно осудил «Майкрософт» за беззаконное подавление инноваций. «Майкрософт» объявил, что обжалует — в смысле, решение.

Большинство людей не купились на телевизионное обращение и крокодиловы слезы «Майкрософта». Обозреватель «Эдвертайзинг эйдж» Боб Гарфилд написал о рекламном притворстве и высказал мнение, что вместо того, чтобы пытаться заболтать проблему, Гейтсу и Балмеру лучше бы последовать заключению суда и сделать компанию «побольше "микро" и побольше "софт"». Карикатурист Джефф Данцигер выразился грубее. Он нарисовал серию из шести картинок: Гейтс скидывает черную шинель, показав Железный крест, снимает эсэсовскую фуражку, сбрасывает форму, взлохмачивает волосы, садится за стол и говорит: «Злой монополист? Я? Я просто маленький, безобидный компьютерный нерд».

Балмер примчался из Европы и занялся ремонтно-восстановительными работами. Он напомнил сотрудникам, что предыдущее решение судьи Джексона о соглашении было отменено. Отдавая себе отчет в том, что при падающем курсе акций, уменьшившемся вдвое за последние шесть месяцев, фондовый опцион стоит немногого, разрешил менеджерам заплатить своим людям 100 процентов рыночной цены. И он знал, что, объявив стратегию «.Net», получит хорошие отзывы прессы. 20 июня 2000 года Балмер именно так и сделал. Собравшимся в Редмонде журналистам и аналитикам он сказал, что «Windows» не уходит. Но чтобы воспользоваться преимуществами этого нового направления в программном обеспечении, им нужна платформа «.Net». Он стукнул кулаком о ладонь и изрек: «Ставлю на «.Net»! Мы еще не знаем всех конкретных потенциальных источников дохода, но видим здесь массу возможностей».

Балмер тогда немного преувеличивал. В «Сиэтл таймс» он сказал: «Мы будем работать с третьими лицами, чтобы гарантировать возможность взаимодействия сетей», разумеется, отрицая, что этот ход вызван правительственным антимонопольным делом. «Просто это правильная стратегия для нас. Одна из величайших подтасовок этого процесса — то, что «Windows» расписали как что-то закрытое». Величайшая подтасовка? Поскольку на процессе неоднократно было показано, что благодаря скрытым API и переделке «Java» (помимо всего прочего) «Windows» открыта только друзьям «Майкрософта», остается лишь удивляться, почему «Таймс» не назвала его лжецом. Газета указала, что разработчики, отвернувшиеся от «.Net», рискуют опоздать, если «Майкрософт» достигнет успеха, проповедуя платформу. [Однако] появились сомнения в способности «Майкрософта» реализовать стратегию, учитывая уход за последние месяцы множества опытных высокопоставленных руководителей — многих в новые Интернет-компании. Балмер, однако, отверг разговоры об «утечке мозгов», заявив, что всего несколько уходов «по-настоящему опечалили его. Полдюжины из дюжины (ключевых руководителей) не подорвут банк».

Вспомните, что одним из «полудюжины из дюжины» ушедших руководителей был Камерон Мирволд. Мирволд рассказал мне:

— Для меня уйти после тринадцати лет работы было очень тяжело, очень эмоционально. Стив предложил мне великолепную работу. Я ушел потому, что у нас с женой как раз появился первый ребенок, а я всегда с трудом совмещал личную жизнь с работой в «Майкрософте». И я подумал, что было бы интереснее заняться чем-то за пределами компании, вместо того чтобы подписываться на четвертый или пятый срок.

Хотя предложение добавить денег не удерживало давнишних майкрософтовских миллионеров в питомнике, было еще одно, более важное поле сражения, на котором громадные деньги «Майкрософта» могли вызвать шум и заслужить уважение, — президентские выборы. И «Майкрософт» голосовал своими долларами.

В штате Вашингтон на гонках 2000 года за место в сенате США весьма фотогеничный кандидат от демократов из сектора высоких технологий — вице-президент «Риал нетуоркс» Мария Кэнтуэлл — обошла действующего сенатора республиканца Слейда Гортона всего на шесть тысяч голосов. Проявляя либо явную демагогию, либо паранойю, оба выступали как «сенатор от "Майкрософта"», намекая, что каким-то образом помешают федеральным судам выполнить постановление судьи Джексона; они, очевидно, надеялись, что избиратели забудут, что сенаторы представляют законодательную, а не судебную власть, которая в конечном счете и должна решить судьбу левиафана-«Майкрософта».

И действительно, такое мнение просуществовало до президентских выборов. Многие полагали, что если победит Буш-младший, его министерство юстиции будет настроено менее агрессивно в антимонопольных делах; до некоторой (очень небольшой) степени они были правы. Но такое рассуждение опровергли генеральные прокуроры девятнадцати штатов, объединившие иски; хотя после выборов Буша десять штатов выйдут из игры, а «Майкрософт» оплатит судебные издержки, девять штатов, включая технические центры Массачусетс и Калифорнию, не сойдут с пути истинного.

Президентские выборы 2000 года показали полную трансформацию политических убеждений Стива Балмера. Слова Уинстона Черчилля: «У того, кто в пятнадцать лет не либерал, нет сердца; у того, кто в тридцать пять не консерватор, нет мозгов», — часто искажают. (Сам Черчилль был консерватором в пятнадцать и либералом в тридцать пять.) С другой стороны, Джон Стюарт Милль[93] как-то поправил журналиста: «Я никогда не говорил, что все консерваторы — глупцы. Я сказал, что большинство консерваторов глупы».

Кандидаты в президенты от демократов обычно получают более 70 процентов еврейских голосов. Вместе с Го-ром на пост вице-президента баллотировался сенатор Джозеф Либерман, верующий иудей, который во время предвыборной кампании почти постоянно говорил о своей религии. Семьдесят девять процентов евреев голосовали за пару Гор — Либерман. И не только родители Балмера были верными демократами, но и сам сын Стив всю жизнь активно участвовал в кампаниях демократов — от преподавателя подготовительной школы Джона Кэмпбелла до пары Клинтон — Гор на выборах 1992 года. Однако в 2000 году Стив Балмер отвернулся от убеждений всей жизни и поддержал республиканцев. Демократы не могли сочувствовать нечестной игре «Майкрософта». Балмер словно говорил: «Это наш мяч, и мы будем играть по своим правилам». Балмер услышал о победе Джорджа У. Буша, когда ехал на машине по Бостону. Тотчас же сжатая в кулак рука взметнулась вверх, взметнулась вверх, взметнулась вверх, а он орал: «Эге-гей! Эге-гей! Эге-гей!» — пока машину мотало из стороны в сторону. Враг его врага был ему другом.

Когда я спросил Сэма Верховека, журналиста «Нью-Йорк таймс» по тихоокеанскому Северо-Западу, повлиял ли антимонопольный процесс «Майкрософта» на президентские выборы, он ответил просто:

— Нет, Гор завоевал голоса избирателей.

Во время президентских выборов 2000 года много говорилось об утверждениях Ала Гора, будто он якобы изобрел Интернет. Хотя Гор содействовал принятию законов по мощению информационных автострад и является убежденным сторонником доступа в Интернет для всех, он не участвовал в его изобретении. Однако Гор старался расположить к себе избирателей-технарей — нелегкая задача, поскольку работники высокотехнологичных отраслей (то есть эти самые технари) в целом волюнтаристы и не любят, чтобы правительство указывало им, что делать. Но Гор им нравился.

Сетевой журнал «Апсайд тудей» опубликовал результаты голосования в Силиконовой долине к югу от Сан-Франциско; в майкрософтовском округе Кинг, штат Вашингтон; в Остине, штат Техас, где царствуют компьютеры «Делл»; в Исследовательском треугольнике Северной Каролины и в Силиконовой аллее Нью-Йорка. Их вердикт: полная победа Гора, два к одному.

Округа Тревис и Уильямсон в Остине, штат Техас, проголосовали так: 206 173 (52,4%) за своего, местного парня Буша, 152 013 (38,6%) за Гора и 34 705 (8,8%) за Ральфа Нейдера.

Округа Дарем, Оранж и Уэйк в Северной Каролине насчитали 201 859 (51,2%) голосов за Гора и 185 609 (47,9%) голосов за Буша.

Сиэтлский округ Кинг проголосовал так: 319 262 (61%) за Гора, 178 976 (34%) за Буша и 24 304 (5%) за Нейдера.

Округа Санта-Клара и Сан-Матео в Силиконовой долине отвалили 440 126 (73%) за Гора, 134 737 (22,4%) за Буша и 25 715 (4,3%) за Нейдера.

Нью-Йоркская Силиконовая аллея в округе Нью-Йорк отвалила еще больше — 409 257 (79%) за Гора, жалкие 77 614 (15%) за Буша и 28 202 (5%) за Нейдера.

Наконец, Бостон, единственный проголосовавший за Мак-Говерна в 1972 году, отдал 72% за Гора (129 861), 7% за Нейдера (13 301) и более 20% (35 931) за Буша.

Всего голосов технарей: 1 649 378 за Гора (63,6%), 818 880 за Буша (31,6%) и 126 227 за Нейдера (4,8%).

Хотя «Майкрософт» любит строить из себя компанию, которую не трогают столичные интриги, в действительности все обстояло как раз наоборот. Гейтс и Балмер благоразумно воздержались от личных пожертвований обоим кандидатам в президенты, но между 1999 и первым кварталом 2000 года компания потратила более 2,2 миллиона долларов на взносы «бумажными деньгами[94]» и целевые взносы, став третьей, после «Филип Моррис» и «Эй-ти энд ти», по подобному финансированию, а также подбросила два миллиона долларов на поддержку съездов республиканской и демократической партий по выдвижению кандидатов в президенты.

Кстати, по протекции друга семьи, сенатора Брока Адамса, Билл Гейтс с 17 июля по 18 августа 1972 года работал служителем в палате представителей США. По словам писателей Пола Эндрюса и Стивена Мэйнса, «Гейтс явно освоил многие из классических служительских жульничеств, например, проливать суп в четырехэтажные прорези для почты в дверях в административных зданиях палаты и сената и посылать людей по фиктивным поручениям в тамошние пронумерованные уборные». Гейтс даже купил тысячи пуговиц Макговерна — Иглтона, надеясь сорвать куш после того, как Иглтон отступил 1 августа. Обратив внимание, что таких пуговиц были сотни тысяч, Эндрюс и Мэйнс заключают, что утверждения Гейтса о хорошем барыше не поддаются исчислению.

К концу 1990-х майкрософтовское лобби в федеральном округе Колумбия выросло с одного до семидесяти трех и включало бывшего члена палаты представителей от республиканской партии Билла Пакстона и бывшего соратника Балмера по «Гарвардскому адвокату» Гровера Норквиста. Еще одним консультантом «Майкрософта» был бывший сотрудник Ньюта Гингрича и директор-распорядитель Христианской коалиции Ральф Рид. Работая на «Майкрософт», Рид был также советником кампании Буша, и его, по рекомендации будущего старшего помощника президента Карла Роува, взяли консультантом и в «Энрон корпорейшн». Когда «Нью-Йорк таймс» опубликовала материал о том, что Рид работал на «Майкрософт», будучи советником Буша, кандидат прилюдно смутился и объяснил, что Рид ничего не сообщил ему. Рид, вероятно, попросил прощения у вышестоящей силы. «Майкрософт» просто использовал гарантированное Первой поправкой право на покупку доступа.

В данных под присягой письменных показаниях, поданных в окружной суд для судьи Коллин Коллар-Котелли в ходе слушаний в соответствии с Актом Танни, Эдвард Рёдер, живущий в Вашингтоне, округ Колумбия, независимый эксперт, специализирующийся на расследованиях политической коррупции, заметил: «Меня поражает сходство между «Майкрософтом» и нынешним скандалом с «Энрон корпорейшн». Хотя «Энрон», разумеется, занимается совершенно иным видом деятельности, кажется, что основная проблема — судя по перспективе публичного разоблачения — заключается во взносах на избирательную кампанию и возможности влиять на национальную политику в области энергетики. Пожертвования «Майкрософта» на избирательную кампанию существенно превышают пожертвования «Энрон». Во время избирательной кампании 1999—2000 годов «Майкрософт» и его руководители отчитались о взносах на сумму около 2 298 551 доллара «бумажными деньгами». Это на две трети больше суммы 1 546 055 долларов, пожертвованной «Энрон» и его руководством... В беспрецедентной по своим размерам, масштабам и стоимости кампании «Майкрософт» использовал пожертвования на избирательную кампанию, подставные группы, интенсивное лоббирование, тенденциозные опросы и прочее творческое, если не сказать неэтичное, давление и рекламную тактику, чтобы ускользнуть от процесса, сохранив монополию в целости. «Майкрософт» Потратил десятки миллионов долларов, пытаясь создать за пределами зала суда впечатление того, что не смог доказать внутри, — невинности».

Согласно «Бизнес уик», «даже бывалые вашингтонские источники называют действия «Майкрософта» беспрецедентными». С 1995/96 по 1999/2000 год финансирование майкрософтовского Комитета политических действий[95] (КПД) возросло более чем на 2500 процентов — беспримерный рост. Комментатор «Бизнес уик» заметил: «Становится как-то не по себе, когда видишь, как богатейший человек на свете пытается откупиться от неприятностей с Дядюшкой Сэмом... Действия Гейтса подрывают саму правовую систему».

Весной 1998 года «Лос-Анджелес таймс» получила пакет конфиденциальных материалов, созданных главным пропагандистом «Майкрософта» «Уэггенер Эдельман паблик рилейшн». Среди документов была стратегия работы со СМИ для «мультимиллионной» кампании, нацеленной на затягивание антимонопольного иска штатов. Документ сообщал, что «тщательно продуманный план зависит от использования необычной — и, как говорят некоторые, неэтичной — тактики, включающей размещение статей, писем к издателю и высказанных мнений, которые должны были быть заказаны «Майкрософтом», но представлены местными фирмами в качестве спонтанных выступлений».

Группы вроде «Американцы за технологическое превосходство» и «Ассоциация за конкурентную технологию» внешне выглядели независимыми, но на самом деле были основаны «Майкрософтом», существовали на доллары «Майкрософта» и практически ничем, кроме защиты «Майкрософта», не занимались. Гровер Норквист, глава организации «Американцы за налоговую реформу», получивший более пятидесяти тысяч долларов за лоббирование в пользу «Майкрософта», даже написал статью в «Детройт ньюс» в поддержку осужденного монополиста, не открывая, что числится в платежной ведомости компании. Лоббистская стратегия «Майкрософта» была блестящей: компания наняла столько крупных лоббирующих фирм в ключевых штатах, что оппозиция не могла найти ни одной.

Далее Рёдер пишет, что для того, чтобы о его взносах не стало известно до окончания выборов, Стив Балмер выждал время и только за несколько недель до голосования начал жертвовать по пятьдесят тысяч долларов организациям республиканской партии в штатах Мичиган и Вашингтон, поддерживая в последнем сенатора Слейда Гортона. Сам «Майкрософт» пожертвовал 131 160 долларов Гортону, который потерял место в сенате, как и Спенсер Абрахам. «Майкрософт» в целом пожертвовал девятнадцать тысяч долларов на неудачную кампанию по перевыборам Джона Эшкрофта (Эшкрофта победил человек, умерший за три недели до выборов). Теперь Эшкрофт — Генеральный прокурор, надзирающий за антимонопольным делом. А старший помощник Эшкрофта, Дэвид Изрелайт, был политическим директором республиканского национального комитета, получившего от «Майкрософта» более миллиона долларов во время президентской кампании 2000 года.

Паутина стала еще более запутанной, когда «Нью-Йорк таймс» сообщила, что Изрелайт позвонил лоббисту «Аме-рика онлайн» Уэйну Берману и сказал: «Штаты нанимают собственных юристов в деле «Майкрософта». Твои ребята стоят за этим? Скажи своим клиентам, что нас это не слишком обрадовало бы». (Фонд Билла и Мелинды Гейтс пожертвовал десять миллионов долларов на Центр посетителей Капитолия.) После того как Билл Гейтс посетил кандидата в президенты Джорджа У. Буша в Остине, штат Техас, в ходе, как выразилась «Ньюсуик», «изысканного политического танца между производящим программное обеспечение гигантом и республиканской партией» Буш (тогда еще губернатор) сказал (как его цитировали), что он «на стороне инноваций, а не судебного крючкотворства».

Хотя Рёдер называл Стива Балмера советником по технологии Буша (тогда еще губернатора), в сущности, консультировал Буша-младшего по техническим проблемам директор «Майкрософта» по операциям Боб Герболд. Интересно, что сами сотрудники «Майкрософта» дали 222 750 долларов на так называемые демократические группы, независимые от политических кампаний, — и только 15 тысяч долларов на такие же республиканские группы. Демократический комитет политических действий получил от сотрудников «Майкрософта» 222 100 долларов, тогда как в республиканский КПД пошло всего 42 875.

Во время кампании одна цель рупоров «Майкрософта» рассердила многих вашингтонских наблюдателей, включая обозревателя «Нью-Йорк таймс» Томаса Фридмана. Он сообщил, что Зверь из Редмонда энергично лоббировал сокращение бюджета Антимонопольного комитета министерства юстиции примерно на девять миллионов долларов. Фридман нашел сравнение: человек побывал под арестом, а потом пытается ликвидировать финансирование для начальника полиции, мэра и судьи. Когда в январе 2000 года Фридман заговорил об этом с Гейтсом на ежегодном Всемирном экономическом форуме в Давосе, в Швейцарии, Гейтс уставился на него и назвал это «возмутительной, ложной» историей. Они хотели только ограничить бюджет отдела по связям с общественностью Антимонопольного комитета, сказал Гейтс. Учитывая, что в Антимонопольном комитете нет персонала по связям с общественностью и на всем протяжении процесса имелся только один пресс-атташе с помощником, это, вежливо говоря, лицемерие.

Хотя Скотт Макнили и не делал дело, разговоры он по-прежнему разговаривал. В интервью «Нью-йоркеру» он сказал: «Вашингтон в округе Колумбия — самый мой нелюбимый город на свете. Я вижу все эти невероятные памятники правительству, абсолютно никому на свете не нужные агентства: министерство земледелия, транспорта, здравоохранения, образования, торговли, Федеральное агентство по чрезвычайным обстоятельствам, — все эти огромные здания из кирпича и строительного раствора с массами людей, занятых перераспределением богатства. Все это вгоняет меня в жуткую депрессию». По словам Макнили, нам следовало бы «прикрыть кое-что из той ерунды, на которую правительство тратит деньги, и употребить их на покупку всех акций «Майкрософта». Потом передать всю их интеллектуальную собственность во всеобщее достояние. Бесплатные «Windows» для всех! Потом мы могли бы просто покрыть Гейтса бронзой, превратить его в статую и приткнуть перед министерством торговли».

Обозреватель «Сан-Хосе меркьюри ньюс» Дэн Гилмор считает, что Стив Балмер очень адаптивный, даровитый полевой командир и что без него «Майкрософт» был бы совсем другим. Гилмор сказал мне это в конце октября 2000 года в Кэмдене, штат Мэн, знакомом всем, кто видел фильм «В спальне». По словам писателя и жителя Кэмде-на Тома Де Марко, пять тысяч человек, называющих этот идеальный для съемок кино городок на взморье родным, считают, что это «особенное место — такое, каким, как мы все в глубине души уверены, и должен быть городок; полный изящных деревьев, очаровательных домиков мореходов и викторианских площадей и парков, с потрясающей гаванью, полной парусников, прогулочных катеров и лодок мэнских ловцов омаров».

На первый взгляд Кэмден кажется последним местом, которое может быть связано с миром компьютеров, но скоро выясняется, что бывший исполнительный директор «Эппл» Джон Скалли и основатель «ЗКом» (и изобретатель «Ethernet») Боб Меткаф перебрались туда, уйдя, как они выражались, на пенсию. Последние пять лет Скалли, Меткаф и Де Марко участвовали в выводе на мировой уровень Кэмденской технологической конференции, посещаемой технарями, их начальниками и (если повезет попасть) писателями, которые обсуждают то, какой, как все они в глубине души уверены, может быть, должна быть и, вероятно, будет компьютерная индустрия. Похоже, это будет жизнь без «Майкрософта».

Стив Балмер оставался в трех тысячах двухстах милях оттуда, в Сиэтле, занимаясь побочными эффектами антимонопольного процесса, падением курса акций высокотехнологичных компаний и кое-какими другими делами, а представлять компанию отправил вице-президента «Майкрософта» по корпоративным и индустриальным инициативам Линду Стоун. Стоун, очень умная, совершенно очаровательная женщина, должна была обеспечить эффект присутствия на конференции, но в последнюю минуту уклонилась от участия, сказавшись больной, хотя позже призналась, что боялась Кэмдена, потому что, как она мне сказала, «они там все эппловцы».

Не имеет значения, что Стоун — одна из очень немногих майкрософтовских женщин, имеющих значительное внутреннее влияние (и единственная, за исключением их пропагандистов, кто согласился на запись разговора). В списке самых влиятельных женщин-бизнесменов журнала «Форчун» нет ни одной майкрософтовки (сейчас идет судопроизводство по групповому иску против компании из-за дискриминации по половому признаку). Стоун не просто механически следует линии компании, когда говорит: «Люди любят Стива Балмера, потому что он вспыльчивый, страстный, замечательный, деятельный, заботливый, надежный и чуткий». Даже многие критики Балмера согласятся с большинством ее прилагательных. И конечно, добавят несколько от себя.

Пятьсот участников заполнили все места в великолепном здании кэмденской оперы и слушали, как ораторы со всего мира говорят о том, что значит быть Человеком Цифровой Эры. Тон был задан, когда один из первых ораторов заметил, что мир компьютеров населен «белыми мужчинами с высокими баллами по математике, которые не умеют танцевать». Компьютерный гуру и надоеда Джон Перри Барлоу, связанный с созданием термина «киберпространство» и сам себя называющий «технопсихом», — основатель Фонда электронной свободы. В Кэмдене он говорил о том, что работает над защитой Интернета от корпоративности и цензуры, став «глазом собственной бури».

Джон Скалли заметил, что технологические достижения — это своего рода тавтология, от новшества к необходимости. Лидер демонстрантов с площади Тяньаньмынь Ли Лу, живое воплощение духа стейнбековского Тома Джоэда, довел большинство аудитории до слез рассказом об ужасном бегстве из Китая и о том, что Интернет предлагает среднему человеку его родной страны беспрецедентную свободу от официальных китайских источников информации. Адам Клейтон Пауэлл III продемонстрировал, как доступ к Интернету в африканских деревнях поднимает стремления учащихся от желания быть лучшими фермерами к надежде стать учителями и учеными. Гений кодирования из «Сан Майкросистемс» Уитфилд Диффи подробно рассказал о безопасности в Сети.

Пока он говорил, некоторые мэнские учителя стояли перед зданием оперы в пикете, протестуя против санкционированного правительством снятия отпечатков пальцев (один участник предложил компромисс: учителя соглашаются на снятие отпечатков, но могут сами выбирать палец).

Директор лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского технологического института профессор Родни Брукс говорил о совсем недалеком будущем, когда та же самая буйная молодежь, которая сейчас занимается пирсингом, возможно, заведет имплантированные сотовые телефоны. Брукс отметил, что благодаря успехам искусственных сердец и конечностей человеческое тело становится похожим на бомбардировщик «Б-52», превосходно работающий, хотя оригинальных деталей осталось совсем немного, — но гораздо дольше, чем предполагалось вначале (его веб-страница «iRobot» изумительна). Исполнительный директор Американского союза гражданских свобод Аира Глассер рассказал, как случилось, что благодаря одному голосу в скромном суде много десятков лет назад никому не запрещено читать чужую электронную почту. Но как в романе Хемингуэя, то, о чем на конференции не говорилось, было во много раз важнее сказанного. Слово «Майкрософт» звучало редко и еще реже — в положительном смысле, хотя дух его витал в здании оперы.

Чем больше человек понимает в компьютерных программах, тем меньше уважает Зверя из Редмонда. Один профессор Массачусетского технологического института удивлялся, почему «Майкрософту» «сходит с рук производство никудышного программного обеспечения, которое постоянно сбоит». Один бывший майкрософтовский программист сказал мне, что «Майкрософт» похож на «Макдоналдс». «Макдоналдс» не делает гамбургеры лучше всех — просто больше всех. У всех моих клиентов есть «Windows», так что с ней мне и приходится работать, — большинство посетителей согласились бы с этими словами. Один программист открыто интересовался, не был ли Франкенштейн запрограммирован Биллом Гейтсом.

Завершилась четырехдневная Кэмденская конференция лекцией выросшего, как и Стив Балмер, в Фарминг-тон-Хиллз Билла Джоя. Перед выступлением Билл сказал мне, что «Гейтс — это нечто, но Балмер безумец, просто сумасшедший». (Роберт Кринджли говорил: «Это Джой. Он такой рациональный, такой интеллектуальный, такой бесстрастный. Они с Балмером антагонисты».) Пока шла конференция, Си-эн-эн сообщила, что хакеры из бывшего Советского Союза вломились в компьютеры «Майкрософта». Джой съязвил: «Какая ирония: хакеры из бывшей Империи зла вломились в нынешнюю». («Персонал компьютер уорлд» написал, что русские хакеры, возможно, гуляли по «Майкрософту» три месяца, а не двенадцать дней, как утверждали майкрософтовские программисты.)

Джой встал перед очарованной толпой и заговорил о своей провокационной, по словам некоторых паникеров, но в любом случае вызвавшей много разговоров статье, напечатанной в апреле 2000 года в «Уайед», с вынесенным на обложку заголовком «Почему мы не нужны будущему». Джой опасается, что благодаря успехам генетики и нано-технологии, включая компьютеры на биологической основе, и появлению самовосстанавливающихся и самовоспроизводящихся роботов (вроде боргов) роботы легко могут стать своего рода непреодолимой технологической кудзу[96] со скверным программированием, воспроизводящим скверное программирование, подобно трюизму информационной эры GIGO[97]. Джой также писал о своих майкрософтовских корнях, о том, как он еще школьником, как и Балмер, заинтересовался продвинутой математикой. В отличие от Балмера Джой хотел быть радистом: радиолюбительство было «Интернетом того времени, очень привлекательным и совершенно отшельническим», но мать считала, что он «уже и так достаточно замкнут», и отклонила идею.

Джой рос поклонником «Звездного пути» и, по его словам, согласен с идеей сериала, что человечество космической эры будет жить в стиле вестерна: с героями, приключениями и твердыми моральными ценностями, запечатленными в кодексе вроде Первичной Директивы (не вмешиваться в развитие менее технологически развитых цивилизаций). Джой считает, что в мечте о будущем создателя «Звездного пути» Джина Родденберри господствуют духовные люди, а не роботы. Похоже, в наше время, по мнению Джоя, такие люди не господствуют.

Не заявляя конкретно, что «Майкрософт» — это борги, но прекрасно зная, что более двадцати тысяч сотрудников «Майкрософта» живут в Сиэтле, Джой рассказал, как один профессор из Университета штата Вашингтон написал, что, по его предварительному подсчету, «в районе Пьюджит-Саунд есть по крайней мере двадцать тысяч человек, демонстрирующих бредовое поведение».

Бредовое поведение. Писатели, независимо друг от друга бравшие интервью у Гейтса и Балмера после постановления судьи Джексона, открыто удивлялись, не бредит ли дьявольский дуэт. О Гейтсе Джон Хейлеман спрашивал сам себя: «Этот человек галлюцинирует? Или это я слеп и не вижу того, что для него реально?»

«Вашингтон пост» писала, что настойчивые утверждения Гейтса, будто правительство не сумело очернить его на процессе, — это «точка зрения, которую большинство людей, следивших за процессом, найдут смехотворной».

Другое издание назвало эти слова «совершенным вздором». В плодотворной работе «Недовольство культурой» Фрейд отметил, что «незачем говорить, что человек, находящийся во власти галлюцинации, никогда не сознает ее таковой». Он замечает, что «каждый из нас в некоторых отношениях ведет себя как параноик... защита от страдания через бредовое изменение реальности». Как известно, майкрософтовцы говорили, будто рабочая этика компании включает «конструктивную паранойю». И не зря Энди Гроув, бывший председатель совета директоров «Интел», одну из своих книг о компьютерной индустрии назвал «Выживут только параноики».

В 1949 году министр обороны и клинический параноик Джеймс Форрестол выпрыгнул из окна военно-морского госпиталя с криком: «Они уже здесь! Русские идут!» Хотя министр Форрестол умер, в течение следующих четырех десятков лет прибыли многих предпринимателей и позиции многочисленных политиков, включая Ричарда Никсона, оживлялись заклинаниями о «красной панике». Действительно, десятилетний национальный кошмар, который американцы называют Вьетнамской войной, основывался на ошибочной теории, будто если еще одна азиатская страна станет коммунистической, другие последуют за ней, как падающие костяшки домино, — этот тезис доказал свою несостоятельность, когда Америка проиграла войну и больше ни одна азиатская страна не присоединилась к коллективу. Как подавляющее большинство руководителей компьютерной индустрии, Стив Балмер не служил в армии: призывная лотерея закончилась и военная служба стала добровольной в месяц, когда он окончил подготовительную школу. Свободная от призыва, относительно свободная от войны последняя четверть двадцатого века — одна из причин, что так много молодых американцев получили свободный доступ к работе в мире компьютеров — с огромной суммой расходов на оборону, помогающей финансировать их исследования; а для тех, кто служил, существует Билль о правах военнослужащих.

Разумеется, Билл Гейтс любую причину, не позволявшую «Майкрософту» получить 100-процентный контроль над операционными системами для персональных компьютеров, расценивал как угрозу. Во время встречи с одним хорошо известным генеральным директором одной компьютерной фирмы, на которой присутствовали Балмер, Гейтс и еще несколько высших руководителей «Майкрософта», генеральный директор объяснил, что при атаке на рынок не надо убивать конкурентов, а следует оставлять компании ранеными — ходячими ранеными. Не следует избавляться от них. Тела плохо выглядят и привлекают внимание. Гейтс не мог этого понять. Балмер молчал. Гейтс хотел иметь 100 процентов любого рынка, какой мог получить. Такова трактовка Американской Мечты по Гейтсу.

Что до Балмера, то за несколько лет до этого он сказал в «Си-НЕТ ньюс»: «Мне кажется, то, что мы делаем, правильно, законно, морально, достойно и конкурентно. Я мог бы даже сказать, что это — Американская Мечта. Мы вводим новшества, добавляем стоимость, снижаем цены, конкурируем, обслуживаем клиентов — и делаем это хорошо. Множество компаний в Соединенных Штатах приносят пользу, потому что основываются на нашей платформе и процветают. Я мог бы запеть «Звездно-полосатое знамя»[98], если бы [продолжал] слишком долго».

Добавьте к этому ощущению настроения в Детройте времен детства Балмера, когда тактика маркетинга «Будь американцем, покупай американское» увязала продукцию с патриотизмом. «Шевроле» объединил все американское в слогане «Бейсбол, хот-дог, яблочный пирог и "Шевроле"». Руководя более чем сорока тысячами сотрудников по всему свету, Балмер тоже сумел увязать «красную панику» с американским патриотизмом и слабым следом на экране радара майкрософтовской ОС. Завершая ежегодное майкрософтское собрание финансовых аналитиков в Сиэтле, он сказал:

— «Лайнокс» («Linux») — коммунист». Балмер также заявил, что хочет «подчеркнуть конкурентную угрозу и в некотором роде конкурентную возможность, которую представляет «Лайнокс». «Лайнокс» — трудный конкурент. Не существует компании, называющейся «Лайнокс», существует лишь карта дорог «Лайнокс». Однако «Лайнокс» вроде как органически появляется из земли. А ведь это — специфика коммунизма, которую люди в нем очень, очень любят. А именно — он бесплатный».

(Издатель указал, что майкрософтовский «Outlook Express» бесплатен и тоже иногда позволяет посторонним иметь долю в вашем жестком диске.)

«Linux» — бесплатная компьютерная операционная система, созданная в Финляндии двадцатилетним программистом Линусом Торвальдсом (Linus Torvalds). «Linux» — это то, чем были бы компьютерные операционные системы, если бы Билл Гейтс не действовал, как Джабба Хатт из «Звездных войн», и не бросил бы толстяка «MS-DOS», а потом и «Windows» в поток бесплатного программного обеспечения, чтобы запрудить реку. До выхода Гейтса на сцену программного обеспечения многие программы писались компьютерными маньяками на досуге и просто ходили по рукам: это называлось «условно-бесплатное программное обеспечение». В том знаменитом «Открытом письме любителям компьютеров» 1975 года Билл Гейтс (который крал время и в подготовительной школе, и на гарвардских компьютерах и украдет программы у Гэри Килдолла и «Стак электроникс») требовал от копирующих чужие работы программистов перестать это делать, — чтобы усилия создателей программного обеспечения были финансово вознаграждены. Но хакерская этика не приспособлена к зарабатыванию денег, это метод делать крутые, полезные программы. Так родились движение за бесплатное программное обеспечение и Фонд бесплатного ПО, возглавляемый программистом Массачусетского технологического института Ричардом Столманом. (Столман свято верит, что право собственности на программное обеспечение мешает компьютерам работать в полную силу.) «Linux» не просто бесплатен — его исходные коды выложены бесплатно, так что любой программист может взять их и приспособить к своим нуждам. (Во время антимонопольного процесса Балмер играл с мыслью открыть исходные коды «Windows» — такой ход, по словам Дэвида Бойеса, «существенно изменил бы дело». Но Балмер отступил, и коды «Windows» открыты не были.) «Linux» доступен по так называемой Общедоступной лицензии, по существу даря авторское право и прося взамен, чтобы пользователи сообщали о вносимых в коды изменениях другим. «Linux» требует от человека хоть какого-то навыка в программировании для лучшей установки и пользования, вот почему большинство не-технарей склонны избегать его. Описывая «Linux» как угрозу «Майкрософту», Балмер, возможно, поддерживал фикцию, будто у «Windows» есть конкуренты и его компания не является монополией — по крайней мере с его точки зрения. Но называя '«Linux» коммунистом, Балмер оскорбил 1,25 миллиарда китайцев, и так уже официально сердитых на Билла Гейтса. Исторически дела «Майкрософта» на китайских компьютерах шли превосходно. В сущности, бывший генеральный директор китайского отделения «Майкрософта», By Шихонг, поэтически говорит не только о компании, но и о Балмере. В интервью «Чайна онлайн» Шихонг назвала Балмера «маршалом Предпринимателей, Вождем Вождей и Душой «Майкрософта». По ее словам, он «кажется, знает каждого сотрудника «Майкрософта». Люди из отделений компании по продажам и маркетингу любят, уважают и боготворят Балмера».

Однако, как на грех, «Майкрософт» плохо рассчитал время и возбудил иск о защите авторских прав против китайского производителя программного обеспечения как раз после того, как самолет НАТО случайно сбросил глупую «умную бомбу» на китайское посольство в Белграде, убив четырех дипломатов. Из-за шумно разрекламированного иска Билл Гейтс стал олицетворением трагедии, и на это в общем-то человеческое, хоть и определенно жадное лицо империалиста китайцы изливали свои официальные пять минут ненависти. By Шихонг сказала, что она порицала «Майкрософт» за такую глупую меру, что оскорблять миллиард сердитых китайцев — «идиотизм». Она «не собиралась быть козлом отпущения». И ушла. Потом Балмер назвал «Linux» коммунистом (позже он сменит тон и назовет «Linux» вирусом). Примерно тогда же «Майкрософт» убрал из идиоматического словаря в «Word» слова «идиот», «дурак» и «кретин»; их не заменили словами «Стивен Энтони Балмер». Писатель Марк Голдблатт позвонил Биллу Гейтсу и спросил, почему слова, имевшиеся в тезаурусе «Word 97», удалены из «Word 2000». Звонок Голдблатта переключили на кого-то из майкрософтовцев, кто изучил вопрос, а потом послал по электронной почте объяснение: «Подход «Майкрософта» касательно блока орфографического контроля словаря и тезауруса — не предлагать слова, которые могут иметь оскорбительное употребление или давать оскорбительные определения каким-либо словам». Как мог бы сказать Билл Гейтс: «Это глупейшая хрень, какую я слышал в жизни».

Так или иначе, Балмер, возможно, пожалел, что занял такую позицию. В Балмере живет вечный оптимист, парень «мы золотые — нас выжимают», и иногда он напоминает Энни Леннокс, поющую о наступлении «завтра»: «When tomorrow comes». Ну, во всяком случае, почти.

Глава 14. Хорошая погода в Сиэтле

Для многих людей Сиэтл и «Майкрософт» — синонимы, и именно майкрософтовские владыки создают общую атмосферу города, руководя его образом жизни, делая его, как некоторые говорят, еще более убогим. Но, как и дру-гие люди и компании, ни Балмер, ни «Майкрософт» не в силах контролировать погоду. Четверг 28 июня 2001 года был нетипично облачным для сиэтлского лета. Обычно к этому времени пелена облаков, практически все время окутывающих город, рассеивается. Зимой тучи собирались, как обычно, но дождей было мало, как и снега в горах, а ведь он, растаяв, питает реки, текущие через гидроэлектрические турбины, которые крутятся, крутятся, крутятся, чтобы произвести дешевое местное электричество.

Сиэтлцы опасались, что к концу лета турбины будут томиться от жажды, а город столкнется с дефицитом мощности вроде испытанного Южной Калифорнией, который вызовет повторяющиеся отключения энергии, подавая хрестоматийный пример того, что произойдет, если отменить регулирование государственных монополий. В середине года Сиэтл несло; проблема была в том, что несло вниз по склону.

Серьезный удар был нанесен по имиджу Сиэтла за два года до этого — во время ежегодной встречи Всемирной торговой организации, когда его воистину никуда не годная полиция скорее подстрекала, чем усмиряла хорошо организованные протесты, доведя дело до беспорядков, известных во всем мире как битва в Сиэтле. Потом обещанное Интернет-компаниями мгновенное обогащение оказалось просто фантазией, их экономические модели не оправдали себя, у множества доверчивых сотрудников осталось ощущение, что их надули.

После битвы в Сиэтле и заявления судьи Джексона о расследовании курс акций «Майкрософта» упал вдвое — до 119 долларов. Пока страна, фондовая биржа и город привыкали к администрации Джорджа У. Буша и третьему тысячелетию, наступили сиэтлские февральские масленичные беспорядки, когда банды черных осуществили свои клятвы «избить несколько белых парней», убив одного. Государственные СМИ не уделили этому почти никакого внимания, когда двадцать часов спустя город встряхнуло землетрясение силой 6,2 балла. Даже Земля била Сиэтл. Потом «Боинг» объявил, что покидает город. Синатра не пел «It Was а Very Good Year» — «Это был очень хороший год».

Вскоре после этого женщина-самоубийца уселась в утренний час пик на перекинутый через канал 160-футовый мост на междуштатном шоссе, вынудив полицию остановить движение в обе стороны, потому что проезжающие кричали что-то вроде «Давай прыгай, сука!». И это в городе, где подача звукового сигнала считается дурными манерами. После трех часов разговоров с сиэтлской полицией женщина прыгнула (к счастью, она осталась в живых). В то лето была опубликована странная статистика: штат Вашингтон занял первое место в стране по продаже солнцезащитных очков. Как объясняет менеджер «Сиэтл сангласс хат» Фил Нейджин: «Просто, поскольку солнце исчезает надолго, когда оно появляется снова, люди забывают, куда положили свои очки, так что идут и покупают новые».

В то июньское утро Стив Балмер отправился в летний турпоход, как делал почти каждый год с самого детства. Только теперь, в сорок пять лет, он взял с собой Конни и трех сыновей. Балмеры решили отправиться в лесной заповедник Шаста над Редцингом, штат Калифорния. Балмер прервал отпуск, чтобы ответить на телефонный звонок Билла Гейтса. Гейтс сообщил, что апелляционный суд США в Вашингтоне, округ Колумбия, только что официально объявил единогласное (со счетом 7:0) решение по антимонопольному делу «Майкрософта».

В то время как Гейтс и Балмер надеялись, строили планы и договаривались, суд действительно взялся за судью Джексона и распорядился приостановить его решения о разделении компании. Многие майкрософтовцы описывали постановление как победу. Несколько часов спустя Гейтс устроил пресс-конференцию; Балмер участвовал в ней из «Калифорния ред руф инн». Согласно «Тайм» и местным газетам, Балмер торжествовал: «Туча над компанией рассеялась. Сегодня определенно светит солнце от Сиэтла до самого озера Шаста». Солнце и в самом деле светило в Калифорнии, но дома оно просто дразнило — сиэтлцы называют это «солнечные паузы». В тот день продажи в «Сангласс хат» Фила Нейджина были на 69 процентов ниже обычного.

Все было так, словно Гейтс и Балмер начали читать «Старик и море», но остановились на моменте, когда Сантьяго привязал марлина к лодке. Ибо апелляционный суд точно так же единогласно постановил, что признаков явной пристрастности в решении судьи Джексона не найдено, что «Майкрософт» является злостным монополистом и нарушил одно, а возможно, и два положения Антимонопольного акта Шермана и что дело отправляется на доследование другому судье, который и решит, как наказать корпоративные преступления «Майкрософта» — вплоть до разделения. Они полностью поддержали постановление Джексона о том, как «Майкрософт» искорежил «Java».

Но вы бы не узнали ничего этого, слушая Гейтса, Балмера и пропагандистскую машину «Майкрософта», вращающуюся быстрее водозаборных турбин западного Вашингтона и мастерски защищающую бурную майкрософтовскую реку доходов, выкачивая больше экономической мощности, чем когда-либо знал Сиэтл. В тот же самый день Слободан Милошевич выступал по своему делу в Международном суде в Гааге, занимающемся преступлениями югославской войны на основании закона, который разработал судья Верховного суда Роберт Джексон — с помощью Фреда Балмера — в Нюрнберге. «Нью-Йорк таймс» написала, что Милошевич «отрицает реальность своего положения».

Решение апелляционного суда вызвало колебания на Уолл-стрит и подняло акции «Майкрософта» на несколько пунктов, прежде чем до инвесторов дошла суть решения и курс акций опустился ниже, чем был до постановления. Несколько недель спустя «Майкрософт» с самым серьезным -видом объявил о своей победе в апелляционном суде. Суд быстро отверг аргумент компании в духе «он идиот» (мол, «свидетель со стороны «Майкрософта» знает о программном обеспечении больше свидетеля со стороны правительства»), заявил, что компания «неправильно истолковала наше решение», и отправил дело в другой суд низшей инстанции; судья должен был быть выбран случайно, установленным в здании суда компьютером — с использованием операционной системы «Windows».

Вскоре после этого в Сети появилась видеозапись Балмера-Обезьяны. Один наблюдатель поинтересовался, не был ли показ записи подстроен для отвлечения внимания от постановления апелляционного суда. О видеозаписи первым сообщил Томас Грин в британском техническом издании «Реджистер». Реакция на запись показывает амплитуду чувств людей к Балмеру и «Майкрософту». Грин писал: «Мне кажется, видеозапись показывает настоящего Балмера. Наблюдая за его публичными выступлениями, я часто замечал вулканическое, бездумное эго, которое он изо всех сил старается обуздывать». В чате веб-сайта www.NetSlaves.com размышляли над вопросом «Направляется ли Стив Балмер в Бельвью?» (нью-йоркская больница; Балмер же живет в Бельвью, штат Вашингтон).

Один обозреватель писал: «Если бы я был одним из богатейших людей Америки и заработал состояние, руководя компанией, не вовлеченной напрямую в загрязнение окружающей среды, — не управлял кочегаркой из «третьего мира», вызывающей рак, болезни, сердца, болезни легких, — если бы имел продукцию, которая иногда бывает крутой, и жил в по-настоящему прекрасном уголке страны, я бы, вероятно, прыгал точно так же». Еще один вторил этой мысли: «Если бы компания, для которой я работал, сделала меня мультигазиллионером[99], я бы ради нее и не такого дурака свалял». Вот еще мнения: «От этого он выглядит более человечным», «Интересно, занимался ли он спортом в старших классах?», «Думаю, кусочек, где он орет: «Оставь это мне-е-е!», означает: оставь все возможные независимые мысли, все деньги, частную жизнь, жену — в общем, оставь все хозяину «Майкрософта»...»

Один критик, утверждающий, что раньше работал в «Майкрософте», написал: «В известной степени энтузиазм Балмера, так же как и способность заразить им подчиненных, — одно из тех качеств, которые делают его лидером, а не просто менеджером».

«Майкрософт» не комментировал мероприятие, даже не сообщил, когда оно имело место, но представительница компании сказала «Нью-Йорк таймс»: «Сотрудникам «Майкрософта» нравится, как Стив относится к работе, им нравится и его энтузиазм. Мы все рады, что он руководит «Майкрософтом».

Воспитывая трех юных сыновей, Стив Балмер вернулся к своим истинным религиозным корням (в противоположность его религиозной вере в «Майкрософт») и стал более открыт со своей семьей и верой. Частью кампании по опровержению подтвержденной судом репутации черствого, хищного монополиста было продемонстрировать Балмера в качестве мягкого, семейного человека. Хотя кое-кто, возможно, вспомнит хозяина агентства по продаже автомобилей, выставляющего напоказ своих детей в телевизионной рекламе, чтобы продать машины, Стив — преданный, заботливый, любящий отец, который каждое утро по дороге на работу завозит старшего сына Сэма в школу и ограничивает его сидение за компьютером двумя часами в день. Как когда-то Фред, Стив играет с Сэмом в шахма-ты (Аарон и Питер еще не доросли); Сэм так любит игру, что регулярно устраивает матчи с приятелем из Китая. И имя Сэма начало возникать в столкновениях папы Стива с прессой. После того как судья Джексон официально объявил о своем решении, Балмер сказал «Нью-Йорк таймс»: «Я предупредил сына, что будет такое решение. Он сказал: «Ну, папа, надеюсь, это хорошо для тебя. Папа, если они не согласны с тобой, вы будете подавать апелляцию, верно? Потому что ты все делаешь как надо, верно, папа?» И я ответил: «Верно, Сэм». Я хочу сказать, это не наш юридический стратег или что-то такое, но он понимает нашу точку зрения».

Под лозунгом «Какой я хороший парень» Балмер вернулся и к своим географическим корням. Он произнес хорошо принятую речь перед огромной толпой людей в синагоге в нескольких милях от дома его детства на Линфорд-роуд в Фармингтон-Хиллз (кстати, дом по-прежнему принадлежит ему). Вечером накануне речи в храме он выступил на обеде в честь Дня отца и сына в школе «Детройт кантри дэй». А после решения суда дал интервью «Детройт джуиш ньюс» — о семье, особенно о матери Беа. В храме Балмер говорил не о религии, а о важности родительских чувств.

В сущности, Балмер не очень религиозен, но в компьютерной индустрии его религия — достоинство. Учитывая немногочисленность преград при входе в мир компьютеров и огромное значение, придаваемое иудейской верой (и Балмером) формальному образованию, подготавливающему человека к производству интеллектуальной собственности, неудивительно, что примерно 30 процентов руководителей компьютерной отрасли — евреи. По сравнению с автомобильной промышленностью, где, когда Балмер рос, единственным евреем, достигшим уровня генерального директора, был Джеральд Мейерс из «Америкен моторс», возможности были безграничны. Кроме того, еврейская концепция хуцпа помогает удержаться на плаву в потоке программного обеспечения.

Как объясняет гарвардский профессор права Алан Дер-шовиц: «Хуцпа — это дерзость, уверенность в себе, готовность требовать то, что причитается по праву, пренебрегать традициями, отрицать авторитеты, поднимать брови», — качества, в полной мере подходящие компьютерной индустрии вообще и «Майкрософт» в частности.

Дершовиц замечает: «Иногда хуцпа может казаться вульгарной более сдержанному христианскому миру, но эта самоуверенность хорошо служит евреям в мире конкуренции. В бизнесе пассивность не является добродетелью». Евреи составляют около 36 процентов от главных пятидесяти американских миллиардеров и 33 процента всех американских миллионеров, более чем в шестьдесят раз превышая соотношение к населению вообще. Почему? Задолго до того, как Стив Балмер родился и начал проявлять выдержку и безмерную энергию, над подобным вопросом размышлял Марк Твен.

В журнале «Харпер» Твен писал:

«Если верить статистике, евреи составляют всего лишь малую долю процента мирового населения. Они — пятнышко звездной пыли в сиянии Млечного Пути. Если по справедливости, то о евреях вообще не должно быть слышно; но о них слышно, и всегда было слышно. Евреи занимают видное место на планете, не уступая в этом другим народам, а их важность в торговле неизмеримо больше их доли в населении. И процент евреев в списках всемирно известных имен в литературе, науке, искусстве, финансах, медицине и трудных для понимания областях исследований также явно превышает их процент в населении. Во все века они вели борьбу по захвату — и вели они эту борьбу со связанными за спиной руками. Быть может, они тщеславны, но им можно это простить. Египтяне, вавилоняне, персы поднимались, наполняя планету шумом и великолепием, чтобы превратиться в призраки и исчезнуть с лица земли; им на смену пришли греки и римляне, и эти произвели большой шум, и они ушли; другие народы появлялись и высоко несли свой факел какое-то время, но их факелы догорели, и они погрузились в сумерки или исчезли совсем. Евреи видели их всех, превзошли их всех и остаются такими, как прежде, не проявляя признаков упадка, старческой немощи, слабости тела, потери энергии, притупления бдительности и агрессивного ума. Все на свете смертно, но только не евреи; все силы уходят, но они остаются. В чем же причина их бессмертия?»

Да уж.

* * *

Потом наступило 11 сентября. В Сиэтле солнце едва поднялось над горизонтом, когда реактивные самолеты с террористами врезались в башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и в землю близ Питсбурга. Подвергнется ли Западное побережье нападению, когда начнется рабочий день? Никто не знал, и, как и все на левом берегу, сиэтлцы решили не рисковать. Пока за три тысячи миль от них развивались события, городские власти объявили, что телебашня «Космическая игла» будет закрыта. «Майкрософт», компания военного образца, часто говорившая о своей стратегии бизнеса в терминах джихада, считалась возможной целью Усамы бен Ладена.

По совету службы безопасности Стив Балмер предпринял поистине беспрецедентные меры и просто закрыл кампус, разослав по электронной почте соболезнующие письма, сообщая сотрудникам, что они могут взять внеплановый отгул. (Кампус не прекращал работу даже во время землетрясения в Сиэтле.) Говорит один бывший майкрософтовец: «Вероятно, у них просто был приступ паранойи». Возможно. Но как отмечала мантра 60-х годов, то, что ты параноик, не означает, что на тебя не точат зуб. По сообщениям, ни один майкрософтовец не погиб 11 сентября. Позже, во время последовавших нападений с применением биологического оружия, офис «Майкрософта» в Рино, штат Невада, получил некий порошок, принятый за сибирскую язву. После повторного исследования выяснилось, что проба не токсична.

Мир компьютеров поддерживал необходимый уровень безопасности и стабильности, и Интернет по-прежнему функционировал в полной мере. Уходила и приходила электронная почта. Словно нужно было еще доказательство вездесущности «Майкрософта», по крайней мере один из угонщиков для подготовки к своей миссии пользовался, как и пилоты военно-морского флота США, майкрософтовской игрой «Имитация полета» («Flight Simulator»); он и его товарищи связывались друг с другом и ячейками в Европе и Афганистане, используя майкрософтовский «Hotmail». Когда Балмер узнал, что один выпускник «Детройт кантри дэй», застигнутый терактом на девяносто втором этаже южной башни ВТЦ, пропал, то немедленно выразил соболезнования и предложил помощь. (Легко можно вообразить Балмера на «Нулевом меридиане» в Нью-Йорке: вот он, похожий на Джорджа С. Скотта в роли генерала в фильме «Паттон», регулирует транспортный поток, чтобы движение не останавливалось; кричит, вопит, жестикулирует — и делает все, что требуется, чтобы работа была выполнена.) Позже обнаружится, что фотографии сиэтлской «Космической иглы», местного авиастроительного завода и крупнейшей в Северной Америке гидростанции Гранд-Кули штата Вашингтон находились в штаб-квартире «Аль-Кайеды» в Пакистане, однако фотографий офисного парка «Майкрософта» найдено не было. Майкрософтовцы больше не говорили о джихаде. Удивительно, но атаки пошли «Майкрософту» на пользу.

Через несколько недель, когда национальное оцепенение прошло и мы снова смогли смеяться, Майкл Кинсли из «Слейта» отозвался на последовавшую за терактом истерию и множество ура-патриотических маркетинговых кампаний с лозунгами «Борись с терроризмом, покупай американское», написав сатирическую колонку для «Вашингтон пост», где предложил свои непочтительные решения для слабеющей экономики. Спрятав в кармане фигу, Кинсли предложил свою программу для победы, включающую и рекомендацию министерству юстиции прекратить антимонопольный процесс против «Майкрософта».

Кинсли писал: «Как сотрудник и акционер я знаю, какое удручающее воздействие этот судебный процесс оказывает на людей в одной из самых важных для экономики США компаний... нашему правительству не следовало бы затевать драку с американской компанией, которая могла бы своим программным обеспечением внести вклад в военную экономику». Невероятно, но министерство юстиции действовало так, словно восприняло статью Кинсли всерьез. Новый глава Антимонопольного комитета Минюста Чарльз Джеймс уже объявил, что не будет добиваться структурных изменений (то есть разделения компании), таким образом буквально отбрасывая главный козырь правительства, при этом не получив от признанной виновной стороны ничего взамен, — метод ведения переговоров, вызвавший недоумение во всем мире.

Читая новости, Джефф Данцигер нарисовал карикатуру с подписью «Добрые вести из штаба "Майкрософта"». "Напыщенный Балмер стоит за спиной сидящего Гейтса (у того на голове эсэсовская фуражка) и смотрит, как двое помощников оттесняют армию людей с портфелями от слова «монополия». Балмер говорит: «Ха-ха! Видишь? Враг отступает». Некоторые считали, что министерство юстиции Буша действует в духе сказанных 150 лет назад слов бизнесмена-республиканца Саймона Камерона: «Честный политик — тот, кто, будучи подкупленным, остается подкупленным».

28 сентября третий федеральный судья, ведущий дело «Майкрософта» и монопольной полиции, Коллин Коллар-Котелли, сказала обеим сторонам: «Недавние трагические события, воздействовавшие на нацию, требуют срочного окончания судебного процесса», который уже взволновал фондовую биржу и породил экономические колебания. Генеральный прокурор штата Коннектикут Ричард Блюменталь заявил «Уолл-стрит джорнэл»: «Мир изменился: война за границей, угрозы дома и ухудшающаяся экономика создают мощную динамику к улаживанию». В сущности, «Майкрософт» и монопольная полиция назначили переговоры о соглашении на И сентября в Вашингтоне, но отменили из-за эвакуации здания министерства юстиции. Однако обсуждения соглашения ни к чему не приводили, пока 15 октября судья Коллар-Котелли не назначила посредником профессора права Бостонского университета Эрика Грина.

За несколько месяцев до того, как Минюст администрации Буша начал капитуляцию, Стив Балмер, по-видимому, подготовил почву для проекта соглашения, когда отправился в Вашингтон и тайно встретился в Белом доме с вице-президентом Диком Чейни. Канцелярия Чейни отказывается опубликовать какие-либо записи по этой встрече (в феврале 2002 года двухпартийное Главное контрольно-финансовое управление при конгрессе США предприняло беспрецедентный шаг, запросив у Белого дома записи по переговорам вице-президента с руководителями «Энрона» и другими). Пропагандисты «Майкрософта» молчали о встрече Балмер — Чейни, пока знаменитое либеральное издание «Уолл-стрит джорнэл» не пронюхало об этой дружеской встрече. Потом и пропагандисты «Майкрософта», и канцелярия Чейни убеждали журналистов, что Чейни и Балмер не говорили об антимонопольном процессе. Представитель Чейни заявил, что вице-президент попросил присутствовать юриста и что «Балмер и Чейни обсуждали широкий круг вопросов, включая торговлю, пиратство, образование, проблемы рабочей силы, налоговые скидки на научные исследования и визы для иностранных рабочих». Представительница «Майкрософта» Джинни Теразано заявила: «Выбор времени Балмером не имеет никакого отношения к апелляционному суду, и подобное мнение глупо».

Глупая «Вашингтон пост» написала, что 17 августа Филип Дж. Перри был назначен исполняющим обязанности помощника генерального прокурора, надзирающим, помимо всего прочего, за Антимонопольным комитетом министерства юстиции. Перри женат на дочери вице-президента Чейни, Элизабет. В статье, озаглавленной «Семейные связи и антимонопольные резоны», Джеймс Гримальди спрашивал: «Означает ли это, что Перри будет вести внесудебные переговоры с «Майкрософтом»? Было ли ему поручено обеспечить «Майкрософту» мягкое соглашение? Является ли положение Перри как мальчика на побегушках у Белого дома по делу «Майкрософта» частью вознаграждения за пожертвования софтверного гиганта на кампанию Великой старой партии[100]? [Перри отклонил просьбу Гримальди об интервью.] И конечно, это, возможно, всего лишь глупые, преувеличенные слухи, возникающие вокруг родственников высокопоставленных выборных лиц».

Билл Гейтс помог восстановительным работам на Нулевом меридиане, появившись в Нью-Йорке на презентации «Windows XP» вместе с мэром Руди Джулиани. Возможно, никакой связи нет, но вскоре после этого штат Нью-Йорк согласится уладить свое антимонопольное дело против «Майкрософта». В Редмонде было много шума из-за того, что выпуск «Windows XP» назначен на 25 октября, и Балмер, выступая по национальному телевидению, пообещал Чарли Роузу уложиться в срок. И он справился. За два месяца было продано более семи миллионов комплектов — одна из причин, по которым «Бизнес уик» назвал Балмера среди лучших двадцати пяти генеральных директоров 2001 года (другой причиной была игровая приставка «Xbox»).

И эта операционная система стала лучшей за все время существования «Майкрософта». Впервые в истории «Майкрософт» попал прямо в яблочко. Впервые в истории «Майкрософта» продукт соответствовал рекламе. «Нью-Йорк таймс» посвятила «Windows XP» пылкую рецензию, присоединившись к подавляющему большинству прочих критиков. Наконец-то «Windows», которая не сбоит! Успешный выпуск «Windows XP», в сочетании с сообщением через несколько дней о проекте соглашения с федеральной монопольной полицией, сулил полную событий встречу акционеров в первую неделю ноября.

После того как я начал писать эту книгу, я купил одну акцию «Майкрософта» (весь мой пакет акций высокотехнологичных компаний) и потому мог присутствовать на ежегодной хоровой проповеди, называемой собранием акционеров. (Зелено-белый сертификат висит у меня на стене, когда я пишу эти слова.) Формально Стив Балмер работает на меня — и на миллион с лишним других держателей акций «Майкрософта». Никто не ценит «Майкрософт» больше, чем акционеры. И не без основания. Если бы человек вложил двадцать один доллар в акцию «Майкрософта» на ПНР в марте 1986 года и сохранил ее до собрания акционеров 2001 года, то она стоила бы 9269 долларов. Его капитал увеличился бы примерно в 440 раз — более 44 000 процентов — за последующие пятнадцать с половиной лет. Если бы майкрософтовец сохранил свои первоначальные две тысячи пятьсот опционов, данных на ППР, они стоили бы гораздо больше двадцати миллионов долларов. Если бы население Соединенных Штатов выросло за этот период так же резко, американцев было бы больше ста миллиардов; несколько миллиардов из них, вероятно, искали бы место для парковки. (За год владения акцией я потерял 4,78 долларов, не считая комиссионных за каждую операцию.)

Во вторник, 7 ноября 2001 года, в 7.30 утра я явился на собрание в похожий на пещеру Дворец съездов штата Вашингтон, избегнув регистрации для СМИ. Во время обыска во внешнем вестибюле, предположительно на предмет огнестрельного оружия или бомбы, охранник спросил, что у меня в руке. «Магнитофон», — ответил я. «Не положено», — указал он на плакат, объявляющий, что записывающие устройства запрещены. Не поверив, я подошел к столику для прессы и спросил о причине. Хотя полная видеозапись собрания акционеров появится на майкрософтовском веб-узле и расшифровки там тоже доступны, по каким-то причинам вести запись было нельзя. Представители СМИ не могли объяснить антизаписывающее правило, но предложили взять меня на работу. Я уступил (и сохранил магнитофон). Я был в мире «Майкрософта», а «Майкрософт» играет по своим правилам.

Я размышлял об этой таинственности, стоя в огромном внутреннем вестибюле Дворца съездов, и, склонив голову, читал какую-то майкрософтовскую пропаганду об их свободе инноваций, когда воздух вокруг меня загудел; по залу словно пронесся порыв ветра, и меня едва не подхватило вихрем. Будь я флюгером, я бы завертелся. Я поднял голову и увидел Стива Балмера, почти летящего к сцене. Таков Балмер. Он, кажется, всегда спешит (когда он пишет свое имя, черточка буквы «т» в «Стивен» всегда оказывается над «н»), и сотрудники говорят, что он часто вторгается в личное пространство (многие конкуренты согласны), но это из тех качеств, которые кое-кому из сотрудников в нем нравятся.

Камерон Мирволд рассказал мне: «Стив всегда проводил политику открытых дверей, когда любой мог зайти и поговорить с ним о чем угодно. Человек мог работать на менеджера данного продукта, но он чувствовал, что на самом деле работает на Стива. Однажды Стив заскочил ко мне в кабинет и начал расспрашивать о чем-то, над чем я работал. За пять минут он выделил ключевые вопросы. Менеджер моего проекта не мог выделить ключевые вопросы два года. Класс, подумал я, вот парень, который знает, что делает. Это вдохновляет. Говорили, что Гейтс — это парень, перед которым все склонны благоговеть, тогда как Стив — парень, на которого хочется работать. Это правда. Я бы ради него прошелся по углям».

А романист Дуглас Капленд рассказал мне, что в начале 90-х, когда он собирал материал для «Майкросервов», и Гейтс, и Балмер проводили политику открытых дверей. По рассказу Капленда, он просто подходил к двери Гейтса, стучал и быстро задавал ему несколько вопросов; то же самое и с Балмером. Но когда он посетил кампус через несколько лет, на границе тысячелетия, доступ к Гейтсу и Балмеру, как и ко многим другим майкрософтовцам, был строго ограничен.

В главном зале Дворца съездов я занял место в двух проходах от загончика для прессы, положил рюкзак и начал общаться. Один акционер, с которым я говорил, пришел, «потому что если прийти сюда достаточно рано, то достанутся бесплатные «старбеки» и легкий завтрак». (В сущности, полученные мной две чашки кофе «Старбек» и рогалик окупили стоимость моей акции, не считая операционных издержек.) Другая владелица акций сказала, что «просто хотела посмотреть на Билла Гейтса». Третий хотел попробовать «Windows XP» в расставленных по вестибюлю киосках. Большинство владельцев помалкивали. Когда собрание началось — ровно в восемь, — большинство кресел были пусты. Зачем идти в театр, когда можно посмотреть по Интернету?

На помосте Стив Балмер сидел слева от Билла Гейтса, еще шесть членов совета директоров расположились вокруг. Балмер откинулся на спинку стула и разрешил Рику Белуццо, человеку, которого он выбрал наследником своего положения президента девять месяцев назад, вести собрание. В 1999 году Балмер переманил Белуццо из «Силикон графике», где тот работал генеральным директором, проработав двадцать три года в «Хьюлетт — Паккард».

Взяв на себя многие административные обязанности Балмера — те, что Балмер именует «администрюшки», — Белуццо позволил Балмеру уделять больше времени стратегическим вопросам.

Белуццо представил членов правления, обратил внимание на экспонаты во внутреннем вестибюле, потом заявил, что «рад отметить, что к нам присоединилась сеть «Свободу инновациям»... основа и инструмент связи». В сущности, сеть «Свободу инновациям» финансируется «Майкрософтом» и далеко не является основой. Вашингтонские лоббисты называют такие группы «искусственной травой» — из-за их поддельной природы. Учитывая огромное преимущество в компьютерной технологии, любой современный персональный компьютер и принтер могут быстро произвести сотни писем, говорящих в основном одно и то же различными шрифтами и на различной бумаге, потом разослать их любым должностным лицам, которых они хотят обработать.

Генеральный прокурор Айовы Том Миллер удивлялся, почему во многих из полученных им писем с призывами прекратить участие штата в антимонопольном деле встречаются одни и те же предложения. Генеральный прокурор Миннесоты Майкл Хэтч получил триста одинаковых писем, призывающих его назвать кампанию «постыдной». Когда один автор письма узнал, что невольно стал инструментом «Майкрософта», обманутый человек написал Хэт-чу письмо от руки, извиняясь за предыдущее письмо: «Я был полностью введен в заблуждение. Пора вам выйти и забить гол головой».

Но этим генпрокурорам повезло больше, чем генпрокурору Юты, который получил два письма в поддержку свободы инноваций «Майкрософта» от давно умерших людей. Действительно инновация.

Далее Белуццо предложил выбрать директоров. Очевидно, ни Белуццо, ни кто-либо другой в компании не заметил, что в программке генеральный директор назван «Стивен Э. Балимер» (sic). Все восемь предложенных директоров были избраны. Выслушав и отклонив предложение одного акционера, что «Майкрософту» следовало бы изменить свою политику в Китае (было упомянуто, что Балмер посетил Китай прошлой осенью и встречался с китайским премьером Чжу Жунцзи, а о том, что он назвал «Linux» коммунистом, разумеется, умолчали), Белуццо пробежался по годовым цифрам. Совокупный доход вырос более чем на 10 процентов, до 25,3 миллиарда долларов, однако у компании 4,8 миллиарда долларов «уменьшения инвестиций».

«Ухудшение» Белуццо было, проще говоря, не слишком удачной заменой слова «убытки», обозначающего проблемы, ставшие следствием инвестиций «Майкрософта» в телекоммуникации и кабельное телевидение. Хотя доходы в Европе, Африке и на Ближнем Востоке понизились на 3 процента, они по-прежнему составляли 4,8 миллиарда долларов; Азия показала самый большой рост — до 15 процентов. Белуццо отметил, что текущие расходы «вели себя хорошо» и что более четырех миллиардов долларов было вложено в научные исследования и капиталовложения, — никакого анализа, куда именно. Он заметил, что в прошлом году прибавилось около восьми тысяч шестисот сотрудников. Гораздо важнее для нас, акционеров, было, что, хотя в прошлом году NASDAQ в целом потерял более 45 процентов стоимости, акции «Майкрософта» упали всего на 13 процентов. Затем Белуццо предоставил слово Биллу Гейтсу.

Гейтс поднялся на возвышение и сказал:

— Многие годы я надеялся, что смогу подняться сюда и сказать то, что говорю сегодня утром: мы заключили соглашение с министерством юстиции по антимонопольному делу.

Раздались негромкие аплодисменты. В сущности, все достижения сводились к проекту соглашения, которое не предусматривало наказание «Майкрософта» за прежний хищнический образ действий. Большая часть сопротивления сделке была обобщена главным консультантом «Риэл нетуорк» Келли Джо Макартуром, который сказал:

— Это награда, а не судебное решение. Соглашение позволяет признанному противоправным монополисту единолично решать, что входит в монопольную операционную систему будущего.

Другие критики называли соглашение «беззубым», содержащим «достаточно лазеек, чтобы провести через них Шестой флот». Самым резким критиком был Митчелл Кертц-ман, генеральный директор соперника «Майкрософта» «Либерейт текнолоджиз», который отметил, что оно ничего не делает, чтобы обуздать «.Net». Кертцман сказал «Си-НЕТ ньюс», что проект соглашения «не затрагивает ни одного из перспективных проектов вроде «Passport» («Паспорт» или «Hailstorm» («Хейл сторм»). «Майкрософту» только что сошло с рук фактически корпоративное убийство. И что дальше?»

Соглашение побудило бывшего спичрайтера администрации Никсона, консервативного обозревателя «Нью-Йорк таймс» Уильяма Сэфайра назвать Антимонопольный комитет администрации Буша-второго «собранием безответственных людей». Чарльз Джеймс сказал «Уоллстрит джорнэл», что если у компаний есть вопросы по соглашению, о котором он ведет переговоры с «Майкрософтом», «они могут подавать в суд». В марте 2002 года «Сан Майкросистемс» Скотта Макнили именно так и сделал, еще раз возбудив иск в федеральном суде и вновь заявив, что «Майкрософт» мешает предоставляемой «Java» возможности, написав раз программу, работать с ней где угодно, и на этот раз потребовал один миллиард долларов в качестве компенсации ущерба. Чем больше все менялось, тем больше они... Один экс-майкрософтовец сказал мне, что, похоже, стратегия бизнеса в sсфере программного обеспечения ушла от «Сунь-Цзы к «Сан»-истцу»[101].

МСН-би-си, новостная служба, находящаяся в совместном владении «Майкрософта» и Эн-би-си, сообщила, что бывший сенатор Джон Танни, написавший Акт Танни и содействовавший его продвижению, обвинил «Майкрософт» в провале обнародования всех неформальных переговоров с государственными чиновниками США. За месяцы, последовавшие за удобным соглашением, «Майкрософт» и министерство юстиции сознательно убрали из проекта целый параграф, который, как писала «Сиэтл таймс», мог бы вынудить все компании по производству программного обеспечения, производителей компьютеров и других лиц, пользующихся выгодами соглашения, разделить свою интеллектуальную собственность с «Майкрософтом».

Прежде чем принять соглашение, подобно сделке о признании вины[102], судья Коллар-Котелли, как когда-то судья Споркин, потребовала провести слушания в соответствии с Актом Танни — с привлечением комментариев общественности — за шестьдесят дней. За это время было получено более двадцати пяти тысяч писем (более пяти тысяч по электронной почте), включая одно короткое предложение «Я ненавижу "Майкрософт"». Для обзора Акта Танни Балмер дал записанные на видеопленку показания под присягой, часть которых была послана на веб-странице «Майкрософта». На записи, сделанной через три месяца после собрания акционеров, предстает окультуренный, учтивый, искренний Балмер, словно, если сравнивать с Обезьяной-Балмером, он принял антидепрессант вроде знаменитого прозака. Это по крайней мере создает огромный контраст между ним и Гейтсом — хотя бы в том, какими они появляются в суде.

На собрании акционеров Гейтс продолжал:

— Мы много думаем о том, как стать еще более надежным лидером нашей отрасли.

Билл Гейтс во всей красе. Через несколько минут, после еще более слабых аплодисментов, он уступил место Балмеру.

После вступительных замечаний Балмер сказал, что «сейчас, как мне кажется, самое главное для нас — или самое главное для меня — это понять, как нам, в смысле компании, вести себя. Три года, что тянется судебный процесс, люди спрашивают нас, чему мы научились... Мы понимаем, основываясь на факте, что наша индустрия не сплотилась, чтобы поддержать нас, что нам надо изменить методы взаимодействия и отношений с нашей индустрией». Учитывая, что девять федеральных судей несомненно и убедительно нашли, что «Майкрософт» активно старался устранить конкуренцию, может ли Балмер искренне удивляться, что компьютерная индустрия не сплотилась, чтобы поддержать «Майкрософт»?

Пока Балмер говорил, одна женщина рядом со мной сказала:

— Посмотрите на Гейтса, он пялится на Балмера.

И действительно, тот смотрел на лучшего друга с абсолютным восхищением на лице, словно говоря: «Хорошо сработано». Годовой отчет «Майкрософта» за 2001 год показывает картинку: улыбающийся, довольный, совершенно человеческого вида Гейтс стоит рядом с сидящим Балмером, глядя сверху вниз, словно лучший ученик, только что прекрасно ответивший урок.

Другой акционер сказал:

— Я пришел отчасти, чтобы увидеть, что Билл Гейтс и Стив Балмер существуют, что это реальные люди, но меня удивило, насколько Гейтс маленький.

В сущности, Гейтс на три дюйма ниже Балмера, хотя на общих фотографиях Гейтс неизбежно кажется выше.

Слушая Балмера, я все время сравнивал его и Гейтса публичные заявления с тем, что он теперь говорил акционерам. Балмер продолжал: «Один принцип остается неизменным... мы очень искренни с самими собой [«Ни один из моих родителей никогда не учился в колледже»], мы абсолютно честны в признании того, что, как любит говорить один из наших старейших сотрудников, есть реальность. [«Ты либо с нами, либо против нас, и теперь ты враг».] Мы не лукавим с самими собой [«Я по-прежнему не знаю, что такое монополия»], мы тактичны в общении друг с другом [«Это глупейшая хренотень, какую я слышал в жизни»], мы тактичны в общении с миром [«Мы не сделали абсолютно ничего плохого»]. Мы гордимся подобной искренностью [«Между прикладными программами и операционной системой — Китайская стена»] и честностью [«DOS» не закончен, пока «Lotus» не заработает»] во всем, что говорим и делаем».

Я не сумел сдержать смешок. Федеральные судьи Спор-кин и Джексон, Род Брок из «Сиэтл компьютер продактс», Гэри Килдолл из «Ди-ар-ай», Дэвид Каплан из «Джи-оу», Гэри Клау из «Стак электронике» и Скотт Макнили из «Сан Майкросистемс» были бы в первом ряду многих, очень многих несогласных во всем мире.

Закончив, Стив Балмер сел рядом с Гейтсом и вместе с остальными людьми на помосте отвечал на вопросы. Я полтора года размышлял, о чем бы спросить Балмера, и решил, что лучше просто наблюдать и дать собранию дойти до конца. Два вопроса акционеров касались женщин в «Майкрософте». Одна женщина обратила внимание, что пять лет назад среди двадцати высших должностных лиц было две женщины. Теперь же среди двадцати трех высших должностных лиц женщина всего одна. Белуццо ответил, что они работают над ситуацией. (Кто-то позже заметил, что, учитывая результаты, может быть, им следовало бы перестать работать над ней. Позже две владелицы акций сказали мне: «Мне наплевать, кто там работает. Я просто хочу, чтобы они делали деньги».) Через четыре месяца Линда Стоун ушла из компании после, как рассказали мне некоторые наблюдатели, обмена колкостями со Стивом Балмером, хотя она была бы последним человеком, кто публично признался бы в каком-то разрыве с Балмером. Пока Белуццо и прочие отвечали на остальные вопросы, дьявольский дуэт говорил между собой. Потом Гейтс уставился на меня. Нет, подумал я, это невозможно. У меня ничем не выделяющаяся внешность, и сидел я где-то в двадцатом ряду. Вспомните, что Томас Фридман встретил такой пристальный взгляд в Давосе. С моей точки зрения, это напоминает детскую игру в гляделки в неполной средней школе. Я посмотрел на женщину слева от меня, на женщину справа, на людей позади меня. Никто из них не смотрел на Гейтса. Я снова посмотрел на помост. Билл Гейтс смотрел на меня. Я подался вперед, прищурился и уставился в ответ. Не помню, кто первым отвел взгляд. Хотя собрание закончилось вскоре после этого, многие вопросы остались без ответов.

Глава 15. Могила неизвестных

В начале 1990-х, чтобы учесть всех неопознанных американцев, погибших на различных войнах — не только военных — Арлингтонское кладбище неофициально переименовало Могилу неизвестного солдата в Могилу неизвестных. Есть много вопросов о Балмере, «Майкрософте» и жертвах последней информационной революции, которые, возможно, не лягут в технологическую Могилу неизвестных до конца времен. Немало любопытных умов очень хотели бы прочитать судебные протоколы многочисленных судебных процессов «Майкрософта», отчасти чтобы гарантировать, что такие документы будут засекречены. Программисты во всем мире приветствовали бы прочтение майкрософтовских исходных кодов, систематизированных от «MS-DOS» до «Windows XP», чтобы не только увидеть, что именно «Майкрософт» украл у «СР/М», но и понять, как именно они заставляют не-майкрософтовские прикладные программы работать медленнее (если они вообще работают), а свои — работать лучше.

В такой могиле также покоились бы записи разговора Балмера с вице-президентом Диком Чейни на неофициальной встрече в 2001 году. Вот некоторые вопросы, пребывающие в данное время в балмеровской Могиле неизвестных: «Что хороший отец Стив скажет своим сыновьям, когда они вырастут и предъявят ему свидетельства его грязных делишек? Будет ли реакция сыновей Стива Балмера такой же, как у Джона Д. Рокфеллера-младшего, и употребят ли они свое наследство, чтобы загладить злоупотребления отца?» Самые тревожащие вопросы такие: «Было ли прошлое Фредерика Балмера прологом Стива Балмера? Больше ли, чем простая игра случая, в том, что сын человека, помогавшего обвинить нацистов и их сторонников в противоправной, уничтожающей конкуренции, и который признает, что отец обучал его международному бизнесу, пришел к использованию тактики бизнеса, которую несколько ведущих руководителей компьютерной индустрии и немало обозревателей сравнивают с тактикой Гитлера и его последователей?» Это поистине мрачные мысли, однако вопросы неизбежны из-за множества официальных документов, и им вторят публичные заявления.

В этой могиле также будет лежать ответ на множество вопросов о будущем, ожидающем Стива Балмера и «Майкрософт». Как и общее число погибших на войне американцев (есть еще двадцать тысяч пропавших без вести после Второй мировой войны), их судьбы неизвестны и непостижимы, за исключением нескольких ключевых факторов. Многие считают, что трудно вообразить «Майкрософт» без Билла Гейтса или Стива Балмера; председатель правления «АОЛ тайм уорнер» Стив Кейз сказал Кену Олетте, что компания отражает их объединенную ДНК и слагается из них (Кейз признался Дэвиду Каплану, что называет Гейтса «Гитлером из Редмонда»); эта генетическая структура сама по себе гарантирует малую толику бессмертия.

Одно наверняка: Билл Гейтс и Стив Балмер будут либо делать программное обеспечение, либо делать деньги на программном обеспечении, пока не уйдут туда, куда уходят непристойно богатые люди, когда перестают жить. Один человек, с которым я беседовал, предположил, что Стив Балмер, возможно, купит команду Национальной баскетбольной ассоциации. В конце концов, он регулярно играет в догонялки и, по слухам, мог купить «Сиэтл Соникс», но не воспользовался случаем.

Балмер не купит профессиональную баскетбольную команду в ближайшее время, если вообще купит, — это отвлекло бы его, — хотя, вложив часть своих акций «Майкрософта» в качестве обеспечения, Стив Балмер мог бы купить всю НБА со всеми потрохами — вплоть до людей и грязных полотенец. (Если, конечно, владение всей НБА не нарушало бы антимонопольное законодательство. Это могло бы стать проблемой.)

Учиться у Гейтса и Балмера, то есть работать непосредственно на них, — рог изобилия массового потребителя и рыночная стратегия, не превзойденная ни одним колледжем или университетом на планете. В немалой степени благодаря их руководству в «Майкрософте» сосредоточена масса опытных, умных, часто даже талантливых менеджеров, которые, если бы Гейтс и Балмер должны были уйти, смогли бы продолжать укрепляться, продолжать подниматься и двигаться на вас, как ряд за рядом созданных на компьютерах солдат в фильмах «Звездные войны», «Гладиатор» и «Властелин колец».

Если бы Гейтс и Балмер сегодня перестали работать там, «Майкрософт» споткнулся бы — и пошел дальше. Часто основатель — не лучший кандидат для управления компанией. Боб Меткаф говорил мне, что, по его мнению, у Гейтса и Балмера болезнь основателя. Не надо смотреть дальше идиосинкразического Генри Форда, чтобы увидеть, что в конце жизни таланты, приведшие его к невероятным успехам, работали против него.

В апреле 2002 года Рик Белуццо объявил, что уходит с поста президента «Майкрософта». Балмер заявил, что снова берется за эту работу — вдобавок к посту генерального директора: хороший муж и отец и, конечно, лучший друг Билла Гейтса. Белуццо продержался на четыре месяца дольше Джеймса Тауна и Майка Хеллмана, двух предыдущих президентов. Скотт Макадаме, глава находящейся в Сиэтле инвестиционной фирмы и давний (долговременный) специалист по «Майкрософту», обратил внимание: «Билл и Стив явно не радуются по-настоящему тому, как идут дела, и [Белуццо] крепко доставалось. Не думаю, что Рика есть за что винить, но он оказался крайним».

Кажется, Белуццо узнал на горьком опыте, что как нельзя вставать между журналистом и сроком сдачи статьи или медведицей и ее медвежатами, так нельзя вставать между Биллом Гейтсом и Стивом Балмером. Макадаме говорит: «И в конце дня — это по-прежнему шоу Билла и Стива». Он добавляет: «Похоже, что Стив закатает рукава и все сделает сам», — точно как Беа Балмер закатывала рукава и смазывала подшипники у Хэнка Боргмана когда-то в Детройте. Таким Боргман вполне представлял Стива Балмера. Такой он и есть. Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, надо...

Об этом, как правило, не говорят, но «Майкрософт» создает свою спутниковую систему, чтобы предоставлять услуги Интернет/МСН, не пользуясь чужими кабелями и телефонными линиями. Если двигатели, которыми «Боинг» обычно выводит свои спутники на орбиту, перестанут взрываться — распространенная проблема с твердыми ракетными ускорителями, — ожидается, что система «Майкрософта» заработает около 2004 или 2005 года. Один бывший майкрософтовец спрашивает: «Будет ли ООН проверять [спутники], чтобы убедиться, что на них нет ядерного оружия?»

Немезида Балмера, Скотт Макнили, сравнивает компьютерную индустрию с автомобильным бизнесом, на котором и он, и Балмер выросли. Макнили сказал «Нью-йоркеру», что вычислительная техника со временем сведется к собственной большой тройке: «Майкрософт» и «Интел» (он говорит: «Дженерал» и «Моторс»), «Ай-би-эм» и «Сан». Вот почему, пока вся отрасль объединяется вокруг династии «Винтел» (программное обеспечение «Windows» и микропроцессоры «Intel»), «Сан» производит собственные операционные системы и микросхемы.

То, что Макнили и Балмер, сыновья работников умственного труда, «белых воротничков», посреди автомобильного века оказались вовлечены в естественное движение бизнеса Америки к информационному веку, не ненормально: многие их современники работают в мире компьютеров. То, что они оба одновременно пошли и в Гарвард, и в Стэнфордскую школу бизнеса — занятно. То, что богатство сравнительно бедного парня Балмера из не имеющей связей семьи превзойдет финансовую стоимость богатого мальчика Скотта Макнили из семьи с хорошими связями примерно в пятнадцать раз — это суть Американской Мечты, обещание, которое эксперимент, называемый Америкой, распространяет на усталые, бедные и сбившиеся в кучу массы мира, даже расположенные за ее границами.

Но Балмер портит образ тем, как он нажил состояние Легко можно вообразить себе ребенка, услышавшего об успехе Балмера и потом обнаружившего документированную темную сторону этого успеха, стоящего рядом с ним и тянущего его за полу рубашки со словами: «Скажи, что это не так, Стив».

Не имеет значения, что сделает Верховный суд, если туда снова поступит дело. «Майкрософт» сплошь и рядом будет поступать по-своему: они продолжат пытаться господствовать надо всем, чего касаются, и продолжат получать иски — выигрывая некоторые дела, другие проигрывая. Возможно, это не слишком тревожит Стива Балмера. В феврале 2002 года Балмер заявил «Си-НЕТ ньюс»: «Мы — компания, которая в программном обеспечении может практически все, к чему обращается разум». Вспомните, что один из образцов для подражания Балмера, тренер НБА Исайя Томас, был капитаном команды, которая гордо называла себя «Негодяи» и установила рекорд лиги по нарушениям правил. Возможно, с точки зрения Балмера, как раз и следует нарушать правила — до тех пор, пока за нарушения не удалят с площадки. Хотя, если говорить об операционных системах для персональных компьютеров, Балмер играет майкрософтовским мячом — и мы будем играть по правилам «Майкрософта».

Да, американские производители и потребители окружены плодами честной и здоровой конкуренции, большая часть которых лучше всего производится и продается в строго конкурентной среде. Антимонопольный акт Шермана и его брат, акт Клейтона, направлены на то, чтобы гарантировать честный рынок. В самом деле, больше всего Высшая лига бейсбола, национального спорта Америки, боится, что конгресс лишит ее антимонопольных льгот.

Американская система не смогла помешать Балмеру и «Майкрософту» взять что-то, что стоит компании, после того как она вернула затраты (примерно доллар), и продать это необходимое программное обеспечение за 179 долларов. По существу, реальных действий против «Майкрософта» вполне можно было бы ожидать от города, где Балмер некоторое время жил в детстве, — Брюсселя в Бельгии. Там Комиссия по конкуренции Европейского Союза ведет расследование некоторых обвинений, с которыми «Майкрософт» сталкивался и дома. Поскольку более 50 процентов продаж «Майкрософта» происходят за пределами Америки, если Комиссия по конкуренции сочтет «Майкрософт» виновным и предпишет, помимо всего прочего, выпускать упрощенную версию «Windows» и предоставить конкурентам внутреннюю техническую документацию на основные программные продукты, с таким ударом Балмеру и его компании будет трудно справиться. Несомненно, многие увидят иронию судьбы в том, что страна, остановившая Наполеона на пути к мировому господству, сделает то же самое с Биллом Гейтсом.

Подумайте вот над чем: сегодня «Майкрософт» мог бы прекратить производить программное обеспечение, закрыть магазины, раздать копии «Windows XP» каждому из более шести миллиардов человеческих существ на планете — и по-прежнему быть более прибыльной, чем 99 процентов всех американских компаний. «Майкрософт» мог бы также уволить все пятьдесят тысяч своих сотрудников, выдав каждому из них по сто тысяч долларов выходного пособия плюс десять тысяч паев акционерного капитала, — и по-прежнему иметь в сейфе более двадцати пяти миллиардов долларов. 10 процентов ежегодной прибыли с оставшегося капитала приносили бы доход два с половиной миллиарда долларов в год.

Вообразите истинный вызов для Гейтса и Балмера. На переговорах с министерством юстиции Гейтс сказал: «Дайте мне любое место за столом любой другой технологической компании, и я снесу "Майкрософт"». Если бы, как основатель «Силикон графике» и «Нетскейп» Джим Кларк, Гейтс и Балмер просто ушли из «Майкрософта» и начали все снова, имея, скажем, по жалкому миллиарду долларов каждый, они бы нашли способ создать "еще одну операционную систему для персональных компьютеров и заставили бы свою бывшую компанию поволноваться.

Что. заставляет Балмера продолжать? В 1992 году Курт Воннегут узнал, что осужденный двойной агент ФБР и убийца Леонард Пелтиер отказался от заключенного со мной соглашения о сотрудничестве и совершенно неожиданно написал незнакомому, в сущности, человеку удивительно любезное, ободряющее письмо, которое доставило бы удовольствие любому начинающему писателю. В типичной и ясной воннегутовской манере он подсказал, как воздействовать на Пелтиера. В постскриптуме Воннегут вспомнил слова Кина Хаббарда, юмориста из его родного Индианаполиса: «Когда вам говорят, что суть проблемы не в деньгах, а в принципе — значит, проблема в деньгах». Однако в случае Балмера проблема, строго говоря, не в деньгах. Он богаче, чем 99,99999999 процента людей в мире. Он мог бы тратить миллион долларов каждый день всю оставшуюся жизнь, и все равно у него остались бы еще многие миллиарды. Когда же бывает достаточно? Почему он не останавливается?

Товарищ Балмера по гарвардской футбольной команде Дэн Джиггитс сформулировал это лучше всех, сказав, что Балмер — заядлый любитель соревнований, чей соревновательный рубильник всегда в положении «включено». Добавьте к этому еврейскую концепцию машины нахеса, снова, снова и снова успешно выполняющей ожидания и нереализованные мечты родителей. Вспомните: Камерон Мирволд сказал, что «сложные задачи только помогают ему собраться», а Чарльз Куралт заметил, что жители Бирмингема, штат Мичиган, произведшие впечатление на Балмера, были «все — на скачках, и нет места для отдыха, как нет и финишной черты». Еще одну догадку можно найти в этюдах Сью Эриксон Блоланд, дочери психиатра Эрика Эриксона, который помогал проектировать Кариер-Хаус, где Гейтс и Балмер познакомились.

В исследовании о славе, опубликованном в «Атлантик мансли», Блоланд обнаружила, что у людей, добившихся больших успехов, есть общая черта: ощущение, что «если я не мил людям тем, какой я есть, придется заставить их восхищаться моими делами... лучший стимул для стремления к исключительному успеху, власти или славе — удостовериться, что отказа [никогда} не будет. Стремление стать чем-то особенным — будучи очаровательным, талантливым, привлекательным — становится средством отчаянной погони за эмоциональной подпиткой. Но за образом одаренного ребенка — не имеет значения, насколько успешен этот образ, — первоначальная рана нарциссизма остается незалеченной. Слава — не слишком успешная защита от чувства неадекватности. Она только кажется такой. Вот в чем величайшая ошибка нашей идеализации славы. Мы воображаем, что наши герои преодолели несчастья человеческого состояния и залечили детские травмы, достигнув чего-то выдающегося. Мы хотим верить, что они достигли безопасной гавани самоутверждения; это достижение признания — успех — может освободить нас всех от гложущего чувства неуверенности. Мы хотим верить, что, если бы сами смогли просто обеспечить себе достаточно признания и одобрения внешнего мира, если бы могли в достаточной мере ощущать восхищение окружающих, мы излечились бы».

Увы, рана остается незалеченной. Другими словами, достаточно никогда не бывает достаточно.

Что еще заставляет Балмера продолжать? Этот человек, как мне кажется, гордился бы такой эпитафией: «Стивен Энтони Балмер; сын Беа и Фреда; отец Сэма, Аарона и Питера; супруг Конни; лучший друг Билла Гейтса; и никудышный баскетболист, который тем не менее любит игру».

Другой вопрос к Могиле неизвестных: «Является ли лицемерие Балмера просто методом большого бизнеса во всем мире, иллюстрацией афоризма 1980-х, что если не можешь ослепить их блеском, сбей с толку абсурдом?» На майкрософтовских слушаниях одного свидетеля спросили, согласен ли он с тем, что только что сказал другой свидетель. Тот ответил: «Джим — продавец».

Рекламный журналист Боб Гарфилд написал статью, в которой, по существу, сказал, что американцы ожидают от политиков и рекламщиков лжи. По словам президента Кеннеди, отец всегда говорил ему, что бизнесмены — сукины дети. Является ли Балмер просто еще одним прозаическим случаем? Похож ли Балмер на студента из «Зверинца», который, подсчитав залог на машину, сказал: «Ты, гребаный Флаундер, ты доверял нам»? Балмер и Гейтс сделали компьютерную защиту — доверяй нам! — темой номер один в «Майкрософте», снова вернувшись к способу, которым отец Балмера и его коллеги с «Форда» отодвинули образ «Регулируется или ремонтируется ежедневно», приняв философию и слоган «Качество — это задача номер один». «Майкрософт» даже озаглавил пресс-релиз по теме «Надежная вычислительная техника — задача №1 в "Майкрософте"».

Может быть, они преуспеют. И, как учит одна философская школа, даже если «Майкрософт» неоднократно лгал, крал и является осужденным хищным монополистом, бизнес есть бизнес, пусть покупатель будет бдителен, покупатель действует на свой риск, и лохи рождаются каждую минуту, а ты ничего не можешь поделать с этим. Слышите эхо: «Единственная ошибка Никсона — то, что он попался»? Слышите эхо слов Джорджа У. Буша: «Некоторых людей можно дурачить все время, и на этих людях нам надо сосредоточиться»? (Буш просто шутил.)

Мы увидели, как академические, географические, личные и религиозные условия однозначно подготовили Балмера к использованию того, как феноменальный рост применения персональных компьютеров изменяет знакомую нам жизнь. Мы увидели, как Стив Балмер представляет образец Америкократии. Мы увидели, как верность — несомненная добродетель — обернулась пороком и покрыла его позором. Посмотрите на игры Балмера с правдой по-другому: вы бы солгали ради друга? Немало людей ответили бы: смотря какая ложь, смотря какой друг. Для Стива Балмера Билл Гейтс — вроде голубых замшевых ботинок Элвиса Пресли: делайте что хотите, но не трогайте моего лучшего друга Билла.

Что ждет Балмера и «Майкрософт», которым он руководит, и прекрасные новые миры, перед которыми они стоят? Ответ можно найти в словах, превосходно написанных семьдесят пять лет назад Олдосом Хаксли о его футуристическом Дивном Новом Мире. Хаксли заметил: «Машина вертится, работает и должна вертеться непрерывно и вечно. Остановка означает смерть... Колеса должны вертеться без перебоев, но они требуют ухода».

Майкрософтовские колеса обслуживает Стивен Энтони Балмер, иногда действующий как Джон Белуши под кайфом, иногда словно он — не он, а другой человек: немного Хемингуэй, немного Геркулес, немного гунн Аттила... Стив Балмер может напомнить вам многих людей.

От автора

«Этот негодяй Балмер» появился на свет благодаря био-. графу из Чикаго Кэрол Фелсентал, и без нее книги не было бы; в некотором смысле ее можно назвать матерью этой книги. Проект развивался при помощи дочери переплетчика книг Марли Русофф — божественного литературного агента, которая чутко руководила планом и набросками, подавляя мою кампанию за переименование одного архитектурного памятника Нью-Йорка в Статую Марли. Хотя бы на время. Мои главные болельщики, Джейн Франклин * и ее муж, бывший журналист «Нью-Йорк таймс» и нынешний редактор «Вашингтон спектейтор» Бен Э. Франклин, помогали сосредоточиться, когда и я, и слова начинали отклоняться от курса. Удостоенный различных наград биограф Макс Холланд читал различные наброски, давал проницательные комментарии и оказывал неоценимую поддержку. Занимающийся расследованиями писатель Дэн Е. Молдеа, самый бесстрашный из известных мне авторов, предложил первоклассную стратегию и советы: его сайт www.Moldea.com стоит посетить при любом расследовании. И бурные аплодисменты стоя моему упорному главному помощнику Лэрду Баррону, превосходному писателю, который, поучаствовав в тысячемильной гонке на собачьих упряжках Анкоридж — Ном, знает, каким холодным, однако и приносящим удовлетворение может быть долгий путь.

Особенная благодарность писателю Уильяму Совсем Нежаркой Луне (William Least Heat Moon), который однажды ночью во время попойки в «Блу мун» в Сиэтле в критический момент помог выбраться из психологического тупика.

Среди других писателей, помогавших мне: биографы Эдмонд Моррис и Сильвия Джукс Моррис, Билл Брайсон, Джон Хейлеман, Дэвид Каплан, Том Де Марко, Кен Олетта, Роберт Кринджли, Майкл Драммонд, Венди Голдман Ром, Эдвард Роудер, Николас Леманн, Дэвид Бэнк, Боб Меткаф, Стивен Силбиджер, Фрэнк Саллоуэй, Ларри Джей Мартин, Адам Клейтон Пауэлл III, Скотт Армстронг, Стивен Мэйнс, Кларенс Пейдж и Уолтер Кронкайт.

Между редакторами и писателями разлад царит с тех пор, как Моисей принес с горы 15 заповедей, а читатели обычно получают пользу от здорового обмена. Мой талантливый редактор Генри Феррис обладал опытной рукой, хотя часто вымарывал предложения, а иногда даже целые абзацы. Большую помощь оказали также Сара Бим, Кристин Грин, Лори Янг и Грег Вильпик из «Харпер Коллинз».

Начиная книгу, я забросил большой невод с мелкими ячейками и тралил различные банки данных — вытаскивал улов, вываливал его на палубу, называемую письменным столом, отделял требуху от главного блюда, мусор от филе. То и дело удавалось найти жемчужину. Нанижите жемчужины одну за другой — и получится сюжетная линия. Я начал с заброса широкой сети в сердце нашей интеллектуальной инфраструктуры, нашей национальной Библиотеки конгресса, источника свободного потока фактов в свободном и думающем мире. На Земле нет отдельно взятого источника информации больше, с более услужливыми профессиональными консультантами, чем эта мать всех библиотек, хотя некоторые служащие, кажется, стремятся превратить ее в книжный музей. Особенно хочу поблагодарить главного библиотекаря-консультанта доктора Томаса Манна, друга, вера которого в проект никогда не слабела.

Очень помогли и другие библиотеки: библиотеки Сузалло-Аллена, Олигарда и Фостера в Университете Вашингтона и Мизулская публичная библиотека в городе Мизула, штат Монтана. Мичиганские библиотеки, среди которых: библиотека Стокуэлла-Мадда в колледже Альбиона, Болдуиновская публичная библиотека в Бирмингеме, Фар-мингтонская публичная библиотека в Фармингтоне и Блум-филдская городская публичная библиотека (одна из лучших районных библиотек в стране), а также Архивы Бентли и Хатсеровская аспирантская библиотека в Мичиганском университете. На Восточном побережье Нью-Йоркская публичная библиотека, Филадельфийская свободная библиотека, Бостонская публичная библиотека, Бангорская публичная библиотека и Кэмденская публичная библиотека в Мэне были хорошими источниками, так же как и библиотеки Пьюси и Хоктона в Гарварде и Гарвардские архивы. Во Флориде очень полезны были Джэксонвиллская публичная библиотека, публичная библиотека города Форт-Лодердейл, Делрэйская публичная библиотека (уникальная тем, что библиотека эта частная, но свободная и открытая для публьки) и Публичные библиотеки в Ки-Ларго, Биг-Пайн-Ки и Ки-Уэст.

На уровне школ мне очень помогли доктор Терри Пайпер, Роксанна Роберте, Джон Кэмпбелл, Джералд Хансен и Беверли Хэннет-Прайс. Преподаватели высшей школы, среди которых доктора Джудит Локиер, Уэсли Дик и Ларри Стайнхоер из колледжа Альбиона, профессора Кристофер Питерсон и Томас Коупер из Мичиганского университета, Кевин Макдональд из Калифорнийского университета, а также Родни Брукс, Майк Хоули и Пэтти Мэс из МИТ. Спасибо персоналу отдела по связям с общественностью Гарвардского колледжа, «Гарвард ньюс сервис», Гарвардской школе бизнеса и Стэнфордской высшей школе управления.

Люди, занимающиеся связями с общественностью, обычно слетаются на писателей, как черные мухи в северной Миннесоте в жаркий летний день, когда пот льет ручьем. Майкрософтовские рекламщики были исключением. За пятнадцать лет профессиональной писательской карьеры я не встречал пресс-агентов, менее готовых помочь, чем пропагандисты «Майкрософта». Возможно, к этому они и стремились. В противоположность им служба информации на Кэмденской технологической конференции в Кэмдене, штат Мэн, работала на высшем уровне. Возглавляемые Сью-Эллен Роупер Макклейн из портлендской, штат Мэн, «Хауптман энд партнере коммю-никейшне», Кейт Ратмелл и Дженнифер Бугз старались изо всех сил, чтобы организовать для меня все интервью, о каких я просил, и всю необходимую мне важную информацию. Слава пресс-агентам из «Проктер энд Гэмбл», «Форд мотор компани», Государственного архива, Смитсоновского института, Комиссии по ценным бумагам и биржам.

Для написания несанкционированной биографии человека, управляющего богатой, не имеющей ничего против судебного процесса транснациональной корпорацией (где главного юриста зовут Ньюком), требовались юридические консультации. Первый среди тех, кто предложил такие советы, — знаток юриспруденции Н. Фрэнк Уиггинс, партнер в почтенной вашингтонской, округ Колумбия, юридической фирме «Винэйбл» и т. д., и т. п. Помогли юристы и из сиэтлского, и из национального отделений Американского союза гражданских свобод, Комитет репортеров за свободу прессы в Арлингтоне, штат Виргиния, и Майк Филопович из Федеральной службы защитников в Сиэтле.

Особенная благодарность Стюарту Муру, Каталин Сал-лаи, Джанет Ли Мишо, Гадкому Дэйву Койну, Лоре Койн, Джанет Фишман, Брюсу Харрису, Кипу Шислеру, Петре Хелталер, Дэвиду Дьюердену, Грегу Макбрейди, трем «Джей» из Санта-Моники: Джейсону, Джастину и Дженнифер, — Грегу и персоналу «Зорбы» в Вашингтоне, округ Колумбия, Джуди Роберте и ее команде из Бирмингема, кафе «Динозавр» в Мизуле, «Серьезному Ботанику», Мэри Берне, Эрику Лемницеру, Джеку Орэму, кто бы ни придумывал проверять ошибки, Историческому каналу, Биографическому каналу, Уитни Ли, Берду Стюарту Ливеллу, Кристи Флетчер и Рону Маргарду.

И наконец, я ни разу не слышал ни о написанной или напечатанной книге без единого дефекта и не претендую, что «Этот негодяй Балмер» — первая. Любые ошибки в тексте — на моей совести.

Кто помог написать эту книгу

Эта биография — продукт обзора многочисленных официальных документов, книг и статей, дополненных более чем 150 интервью с людьми, которые великодушно, иногда ворча, дарили свое время и знания. Множество людей, давших интервью для книги, просили не называть их. Разумеется, их желание выполнено. Один источник информации, работающий в «Майкрософте», решил скрыться под прозвищем Серьезный Ботаник — каковым и числится. Первоисточниками для «Этого негодяя Балмера» были письма и интервью, полученные с 1999 по 2002 год от следующих индивидуумов:

Джеймс Адамс.

Гордон Адлер.

Джон Перри Барлоу.

Роб Боргман.

Хэнк Боргман.

Родни Брукс.

Аира Глассер.

Дон Грегарио.

Джин Гуден.

Эстер Дайсон.

Ирвинг Дворкин.

Ольга Дворкин.

К. С. Дженсен.

Дэн Джиггитс.

Билл Джой-младший.

Билл Джой-старший.

Уитфилд Диффи.

Майкл Драммонд.

Билл Дьювей.

Джерри Каплан.

Джудит Каплан.

Дэвид А. Каплан.

Дуглас Капленд.

Тед Картс.

Митч Кейпор.

Эвива Кемпнер.

Керт Килайо.

Майкл Кинсли.

Джейми Колдр.

Филип Колдуэлл.

Кевин Коллафер.

Кейси Корр.

Келли Корр.

Томас Коупер.

Роберт Кринджли.

Уолтер Кронкайт.

Джон Кэмпбелл.

Джеймс Лав.

Николас Леманн.

Элмор Леонард.

Ли Лу.

Кэрол Манджер.

Том Де Марко.

Джеймс Мейсон.

Роб Мейсон.

Боб Меткаф.

Камерон Мирволд.

Фил Ньюджин.

Питер Олдер.

Кен Олетга.

Адам Клейтон Пауэлл III.

Кристофер Питерсон.

Бет Потье.

Майкл Раднер.

Эд Райдер.

Тодц Рич.

Дэн Ричмонд.

Венди Голдман Ром.

Стив Силбигер.

Мэри Джо Солтер.

Дрексел Спречер.

Линда Стоун.

Джеймс Б. Стюарт.

Джефф Уидман.

Уолтер Уитмен.

Джеймс Уоллес.

Брендон Уотсон.

Кен Уош.

Дж. С. Фолрич.

Алейн Фрин.

Дж. У. Хангер.

Джералд Хансен.

Джон Хансен.

Джон Хейлеман.

Беверли Хэннет-Прайс.

Черил Цанг.

Марк Шмолл.

* * *

Через три месяца я брал интервью у одного человека, и он предупредил, что его комментарии не предназначены для печати; странная просьба, но я выполнил ее. Вице-президент «Майкрософта» Дуг Берган сначала согласился на интервью, потом отказался, когда из канцелярии Балмера ему сообщили, что биография несанкционированная. Другой вице-президент «Майкрософта», Роберт Л. Макдауэлл, в 2001 году написавший для издательства «Харпер Коллинз» книгу с предисловием Стива Балмера, так и не перезвонил мне. Стив Балмер, Билл Гейтс, Пол Аллен, Скотт Макнили, Рей Ноорда, судья Томас Пенфилд Джексон, Джим Кларк и Рашель (Шелли) Балмер — все отказались от интервью.

Книга «Этот негодяй Балмер» построена на большом объеме литературы о «Майкрософте», из которого восемь книг были обязательны: «Гейтс: как майкрософтовский могол создал индустрию заново — и стал самым богатым человеком в Америке» Стивена Мэйнса и Пола Эндрюса (Stephen Manes, Paul Andrews, Gates: How Microsoft»s Mogul Reinvented an Industry — and Made Himself the Richest Man in America), «Жесткий диск или несгибаемая воля: Билл Гейтс и создание Майкрософтовской Империи» Джеймса Уоллеса и Джима Эриксона (James Wallace, Jim Erickson, Hard Drive: Bill Gates and the Making of the.Microsoft Empire), «Как была завоевана Сеть» Пола Эндрюса (Paul Andrews, How the Web Was Won), «Перегрузка: Билл Гейтс и гонка за контроль над киберпространством» Джеймса Уоллеса (James Wallace, Overdrive: Bill Gates and the Race to Control Cyberspace), «Мировая война 3.0» Кена Олетты (Ken Auletta, World War 3.0), «Гордыня предшествует падению» Джона Хейлемана (John Heilemann, Pride Before the Fall), «Майкрософтовское досье: секретное дело против Билла Гейтса» Венди Голдман Ром (Wendy Goldman Rohm, The Microsoft File: The Secret Case Against Bill Gates) и «Разбивая окна» Дэвида Бэнка (David Bank, Breaking Windows).

Собирая материалы для биографии, я часто обращался к «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Уолл-стрит джорнэл», «Сан-Хосе меркьюри ньюс», «Сиэтл таймс», «Сиэтл пост-интелидженсер», «Сиэтл уикли», «Тайм», «Ньюсуик», «Атлантик мансли», «Нью-йоркер», «Уайед», «Фаст компани», «Бизнес уик», «Форбс», «Форчун» и «Вашингтон спектейтор».

Согласно Акту о свободе информации (АСИ), были сделаны запросы в Центральное разведывательное управление, Федеральное бюро расследований, Управление по социальному обеспечению, Налоговое управление, Службу иммиграции и натурализации и в Центральный архив вооруженных сил Национального центра записей данных о персонале в Сент-Луисе. Ответы на все мои запросы пре.-доставлялись быстро. Восемнадцать месяцев после получения запроса, согласно АСИ, о личном деле Фрица Балмера (информация общедоступная после смерти) Государственный департамент не предоставлял никаких данных.

Среди онлайновых источников следует упомянуть «Реджистер», «Си-НЕТ Инвестор» и «Компани Слют», а также Moldea.com. Когда это было уместно, я напрямую цитировал источники в тексте. Дополнительную информацию можно найти на сайте www.badboyballmer.com, как и копии официальных документов, включая часть нюрнбергского личного дела Фреда Балмера.

Библиография

Allen, Tim. Don'т Stand Too Close to а Naked Man. New York: Hyperion, 1994.

Andrews, Paul. How the Web Was Won: How Bill Gates and His Internet Idealists Transformed the Microsoft Empire. New York: Broadway Books, 1999.

Auletta, Ken. World War 3.0: Microsoft and Its Enemies. New York: Random House, 2001.

Bank, David. Breaking Windows: How Bill Gates Fumbled the Future of Microsoft. New York: Free Press, 2001.

Berg, А. Scott. Lindbergh. New York: Putnam Publishing Group, 1998.

Brinkley, Joel, and Steve Lohr. И.S. v. Microsoft. New York: McGraw:Hill, 2001.

Calkins, Richard М. Antitrust: Guideliness for the Business Executive. New York: Dow Jones-Irwin, 1981.

Chernow, Ron. Titan: The Life of John Rockefeller, Sr. New York: Random House, 1998.

Clark, Jim with Edwards, Owen. Netscape Time. New York: St. Martin's, 1999.

Coupland, Douglas. Microserfs. New York: ReganBooks/ HarperCollins, 1995.

Cringely, Robert Х. Accidental Empires: How the Boys of Silicon Valley Make Their Millions, Battle Foreign Competition, and Still Can»т Get а Date. New York: HarperBusiness, 1996.

Deutschman, Alan. The Second Coming of Steve Jobs. New York: Broadway Books, 2001.

Drummond, Michael. Renegades of the Empire. New York: Crown, 1999.

Eisenach, Jeffrey А., and Thomas М., Lenard, editors. Cometition, Innovation and the Microsoft Monopoly: Antitrust in the Digital Marketplace. TK: Kluwer Academic Publishers, 1999.

Ferguson, Charles Н. High St@kes, No Prisoners. New York: Times Business, 1999.

Formisano, Ron. The Great Lobster War. TK: University of Massachusetts Press, 1997.

Freud, Sigmund. Civilization and its Discontents. New York: Norton, 1961.

Gardner, John. On Becoming а Novelist. New York: Harper & Row, 1983.

Gladwell, Malcolm. The Tipping Point: How Little Things Can Make а Big Difference. New York: Little, Brown & Company, 2000.

Gookin, Dan. Word 2000 for Windows for Dummies. New York: IDG Books Worlswide, 1999.

Grove, Andrew. High Output Management. New York: Vintage, 1983, 1995.

Grove, Andrew. Only the Paranoid Survive. New York: Doubleday, 1996.

Hailey, Arthur. Wheels. New York: Doubleday, 1971.

Halberstam, David. The Geek Way. New York: W. W. Norton, Reissued 1993.

Hanfstaengl, Ernst «Putzi». Unheard Witness. New York: J. В. Lippicott, 1957.

Heilemann, John. Pride Before the Fall. New York: HarperCollins, 2001.

Heenan, David and Bennis, Warren G. Co-leaders: The Power of Grunt Partnerships. New-York: John Wiley & Sons, Inc., 2000.

Hesse, Hermann. Beneath the Wheel. New York: Farrar, Straus & Giroux, 1968.

Hotchner, А. Е. Papa Hemingway. New York: Carroll & Graf Publishers, Inc., 1999.

Huxley, Aldous. Brave New World. New York: Harper & Row, 1946.

Kaplan, David. The Silicon Boys and Their Valley of Dreams. New York: William Morrow and Company, 1999.

Kaplan, Jerry. Startup: А Silicon Valley Adventure. New York: Houghton-Mifflin, 1995.

Kidder, Tracy. The Soul of а New Machine. New York: Atlantic Monthly Press, 1981.

Leibovich, Mark. The New Imperialists. New York: Prentice-Hall, 2001.

Lewis, Ted G. Microsoft Rising... and Other Tales of Silicon Valley. TK: IEEE Computer Society, 1999.

Manes, Stephen and Andrews, Paul. Gates: How Microsoft's Mogul Reinvented an Industry — and Made Himself the Richest Man in America. New York: Touchstone, 1993, 1994.

Mansfield, Ron and Olsen, J. W. Mastering Word 2000. TK: Sybex, 1999.

McClelland, David. The Achieving Society. New York: Free Press, 1967.

McDowell, Robert L. and Simon, William L. Driving Digital. New York: Harper Business, 2001.

Metcalf, Bob. Internet Collapses and Other InfoWorld Punditry. TK: IDG Books Worldwide, 2000.

Moody, Glyn. Rebel Code: The Inside Story of Linux and the Open Source Revolution. New York: Perseus Publishing, 2001.

Morgan, Murray. Skid Road: An Informal Portrait of Seattle. TK: University of Washington Press, 1982.

Gates, Joyce Carol. Expensive People. TK: Fawcett-Crest, 1968.

Page, Clarence. Showing My Color: Impolite Essays on Race and Identity. New York: HarperCollins, 1996.

Radner, Gilda. It's Always Something. New York: Avon Books, 1989.

Rohm, Wendy Goldman. The Microsoft File: The Secret Case Against Bill Gates. New York: Times Business Random House, 1998.

Sachar, Howard М. А History of the Jews in America. Alfred А. Knopf. 1992.

Silbiger, Steve. The Jewish Phenomenon: Seven Keys to the Enduring Wealth of а People. TK: Longstreet Press, 2002.

Siwek, Stephen and Howard W. Furchtgott-Roth. International Trade in Computer Software. TK: Quorum Books, 1993.

Southwick, Karen. High Noon: The Inside Story of Scott McNealy and the Rise of Sun Microsystems. New York: John Wiley & Sons, Inc., 1999.

Speidel, William С Sons of the Profits or There's No Business Like Grow Business: The Seattle Story 1851-1901. Seattle: Nestle Creek Publishing Company, Seattle, 1967.

Sprecher, DrexeL Inside the Nuremberg Trials, Volumes 1 and 2. University Press of America, 1998.

Swisher, Kara. AOL.com. New York: Times Books, 1999.

Taylor, Telford. The Anatomy of the Nuremberg Trials. Alfred А. Knopf, 1992.

Tsang, Cheryl. Microsoft First Generation: The Success Secret of the Visionaries Who Launched а Technology Empire. . New York: John Wiley & Sons, Inc., 2000.

Wallace, James and Erikson, Jim. Hard Drive: Bill Gates and the Making of the Microsoft Empire. New York: John Wiley & Sons, Inc., 1992.

Wallace, James. Overdrive: Bill Gates and the Race to Control Cyberspace. New York: John Wiley & Sons, Inc., 1997.

Webster's New World Dictionary of Computer Terms, third edition. New York: Prentice-Hall, 1988.

Wiener, Lauren Ruth. Digital Woes: Why we should not depend on software. TK: Addison-Wesley, 1993.

Wilson, Mike. The Difference Between God and Larry Ellison (God Doesn'т Think He's Larry Ellison). New York: William Morrow & Company. 1998.


Дополнительные источники доступны в Сети по адресу www.badboyballmer.com.


С вопросами по источникам обращайтесь: badboy-ballmer@hotmail.com.


Fredric А. Maxwell.

Bad boy Ballmer.


Фредрик А. Максвелл.

Этот негодяй Балмер, или человек, который управляет «Майкрософтом»


УДК 334(73)(092) ББК 65.9(7Сое)-8 М15.

Серия основана в 2003 году.

Fredric Alan Maxwell.

Bad boy Ballmer.

2002.

Перевод с английского И. Клигман

Серийное оформление А. Кудрявцева

Компьютерный дизайн Ю. Герцевой


Печатается с разрешения HarperCollins Publishers с/о Toymania LLC.

Подписано в печать с готовых диапозитивов 04.12.03.

Формат 84X108 1/32. Бумага типографская. Печать высокая с ФПФ.

Усл. печ. л. 16,8. Тираж 5000 экз. Заказ 199.

Издание подготовлено при участии А/О «ТИТУЛ»


Максвелл Ф.А.

М15 Этот негодяй Балмер, или Человек, который управляет «Майкрософтом» / Ф.А. Максвелл; Пер. с англ. И. Клигман. — М.: ООО «Издательство ACT»; ЗАО НПП «Ермак», 2004. — 314, [6] с. — (Бизнес для новичков и экспертов).


ISBN 5-17-022165-7 (ООО «Издательство ACT»)

ISBN 5-9577-1015-6 (ЗАО НПП «Ермак»)


...История «компьютерного хулигана» Стива Балмера, которому «бог "Майкрософта"» Билл Гейтс передал в январе 2000 года бразды правления компанией. Уникальная биография амбициозного гения современных высоких технологий, в которой шаг за шагом прослеживается его путь наверх!


УДК 334(73)(092) ББК 65.9(7Сое)-8.


© Fredric Alan Maxwell, 2002.

© Перевод. И. Клигман, 2004.

© ООО «Издательство ACT», 2004.


Научно-популярное издание.

Максвелл А. Фредрик.

Этот негодяй Балмер, или Человек, который управляет «Майкрософтом»

Художественный редактор О.Н. Адаскина.

Компьютерная верстка: Е.В. Аксенова.

Технический редактор О.В. Панкрашина.

Младший редактор Е.А. Лазарева.

Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 953004 — научная и производственная литература.

Гигиеническое заключение № 77.99.02.953.Д-008286.12.02 от 09.12.2002 г.

ООО «Издательство ACT»

667000, Республика Тыва, г. Кызыл, ул. Кочетова, д. 28.

Наши электронные адреса:

WWW.AST.RU Е-mail: astpub@aha.ru

ЗАО НПП «Ермак» 115201, г. Москва, 2-й Котляковский проезд, д. 1, стр.32.

При участии ООО «Харвест». Лицензия ЛВ № 32 от 27.08.02. РБ, 220013, Минск, ул. Кульман, д. 1, корп. 3, эт. 4, к. 42.

Открытое акционерное общество «Полиграфкомбинат им. Я. Коласа». 220600, Минск, ул. Красная, 23.

1

Семья. С-Е-М-Ь-Я. Это означает «Фредерик Алан Максвелл, я тебя люблю». — Здесь и далее примеч. пер.

2

Капитан Жан-Люк Пикар и старший офицер Уильям Томас Райкер — герои сериала «Стар трек».

3

Буч Кэссиди и Санденс Кид — легендарные гангстеры, герои знаменитого вестерна.

4

«Трехцветная кокарда» (фр.) — комедия братьев Коньяр.

5

Первая эмиссия акций компании, которые будут предложены широкому кругу инвесторов.

6

Сочетание противоположных по значению слов.

7

Тильда Раднер (1946—1989) — комедийная актриса.

8

Джанет Рино — бывший министр юстиции и Генеральный прокурор США.

9

«Регулируется или ремонтируется ежедневно» (англ.).

10

Около -2° С.

11

Central processor unit (CPU).

12

Electronic Numerical Integrator and Calculator — электронный цифровой интегратор и калькулятор, первый американский компьютер, созданный в 1946 г. Весил 30 тонн, состоял из 18 тыс. радиоламп, имел быстродействие 0,1 MIPS (Million Instructions Per Second).

13

На острове Эллис с 1892 по 1924 г. находился приемный пункт эмигрантов.

14

«Бирмингемский чудак» (англ.).

15

Букв.: тупица; зануда; отталкивающий тип (англ.) (от имени героя детской книжки — человека неприятного во всех отношениях).

16

Лови момент (лат.).

17

В этот день проходит церемония присвоения ученых степеней и вручения дипломов.

18

Сомнительное, часто мошенническое учебное заведение.

19

Ассоциация, объединяющая 8 старейших и наиболее престижных университетов Америки.

20

Национальная ассоциация автогонок на серийных автомобилях.

21

Имеется в виду SAT (Scholastic Aptitude Test) — тест способностей к обучению для абитуриентов, оценивающий общие способности мышления и знания по литературе, истории или математике.

22

GPA — Graduate Point Average.

23

APT — Advanced Placement Test.

24

«Гарвардский памфлет» (англ.).

25

Требуемый этикетом (фр.).

26

Высшая похвала (лат.).

27

Обладатель степени бакалавра по одной из гуманитарных или технических наук.

28

Слоновая кость (англ.).

29

Престиж фирмы, ценность фирмы, определяющаяся ее клиентурой; условная цена деловых связей компании.

30

Игра слов: good will — добрая воля, bad will — злая воля (англ.).

31

24 марта 1989 г. супертанкер «Эксон Валдес» сел на мель у берегов Аляски, вызвав экологическую катастрофу.

32

Мультипрограммирование, при котором ресурсы вычислительной системы предоставляются каждому процессу на определенные интервалы времени, длительность и очередность которых регулирует диспетчер.

33

Меня передвинули (англ.).

34

Язык программирования, управляющие конструкции и структуры данных которого отражают естественные для человека понятия, а не структуру вычислительной машины.

35

Original Equipment Manufacturer (OEM) — изготовитель комплектного оборудования (в отличие от производителей комплектующих изделий) (англ.).

36

37° С.

37

National Association of Securities Dealers Automated Quotation — экономическая американская фондовая биржа, специализирующаяся на акциях высокотехнологичных компаний (производство электроники, программного обеспечения и т. д.), одна из трех основных фондовых бирж Америки наряду с NYSE и АМЕХ, является подразделением NASD, контролируется Комиссией по ценным бумагам.

38

Льготы или привилегии, благодаря которым сотрудникам невыгодно работать на какого-либо другого работодателя.

39

Итак (лат.).

40

PARC - Palo Alto Research Center.

41

От CAD — computer-assisted design (англ.).

42

Айн Рэнд — американская писательница российского происхождения (1905—1982), автор романов «Мы — живые», «Атшнт расправил плечи», «Источник».

43

Программа или вычислительная машина, реализующая возможности прототипа в упрощенном варианте.

44

Паушальный платеж — лицензионное вознаграждение в виде определенной, твердо зафиксированной в лицензионном соглашении суммы, которая устанавливается исходя из оценок возможного экономического эффекта и ожидаемых прибылей лицензиата на основе использования лицензии.

45

От GUI — graphical user interface (англ.).

46

От gooey (англ.) — звучит как «гуи».

47

Начало сеанса (работы с терминалом); вход в систему; регистрационное имя (сообщаемое пользователем при входе в систему).

48

Программные средства, объявляемые лучшими, чем все аналоги.

49

В США Первую мировую войну называют Великой войной, а Вторую мировую войну — Хорошей войной.

50

От англ. bug — жучок.

51

Стэнфордская университетская сеть (англ.).

52

Термин введен Эдвардом Йорданом, одним из ведущих мировых специалистов в области программной инженерии и автором книги «Death March. The Complete Software Developers's Guide to Surviving «Mission Impossible» Projects» (Полное руководство для разработчика программного обеспечения по выживанию в безнадежных проектах), и означает проект, параметры выполнения которого отклоняются от нормальных по крайней мере на 50 процентов.

53

Поклонись, подмажь (англ.).

54

Bogus — поддельный, фальшивый, фиктивный (от названия машины для чеканки фальшивой монеты).

55

Incredible Bunch of Morons.

56

Всестороннее исследование предоставляемой информации в связи с эмиссией ценных бумаг, предпринимающееся для определения достоверности представленной в проспекте эмиссии информации о деятельности, финансовом Состоянии и перспективах компании.

57

Полномочия, которыми наделяется какое-либо лицо, компания или ассоциация (фидуциар), для управления активами от имени другого лица (принципала) и в интересах этого лица.

58

Армейский внедорожник, прототип «хаммера».

59

Программное обеспечение, используемое для разработки и выполнения прикладных программ.

60

Application programming interface — интерфейс прикладных программ (англ.).

61

Local area network.

62

Американское хвойное дерево.

63

В отличие от «не полностью готовых» программных средств, которые пригодны к эксплуатации, но еще не годятся для коммерческого распространения.

64

Маленький, часто изолированный исследовательский отдел какого-либо предприятия, функционирующий полусамостоятельно, практически без контроля начальства.

65

Бесклавиатурный компьютер с вводом данных посредством пера или карандаша.

66

Операционная система для перьевых и планшетных ПК.

67

Compact disc with read-only memory — диски, неспособные выполнять операцию записи.

68

«I sense an opportunity could/should someone look inot this i was at harbard talking to studnets Mon theya 11 have а view of what would be cool lw ant to sell mail and Chicago [Windows 95] somehow this way what think».

69

Процедуры по урегулированию государством гражданского антимонопольного иска.

70

Игра слов: «best man» означает и «шафер», и «лучший человек» (англ.).

71

Первый понедельник сентября, официальный праздник.

72

«Заведи меня».

73

Род авангардистского драматического представления; состоит из ряда не связанных между собой эпизодов, часто с привлечением зрителей.

74

GAAP — generally accepted accounting principles.

75

Пошли вы все! Я наделен сполна! (англ.)

76

RICO act — Racketeer Influenced and Corrupt Organizations.

77

Дайте паузу (в джазе) (фр.).

78

Общая стоимость всех выпущенных в обращение акций компании.

79

IQ — от intelligence quotient — коэффициент умственного развития (англ.).

80

Заболевание: инородное тело (волосяной шар) в желудке.

81

Выражение, используемое в текстах официальных соглашений, означает, что покупаемый или поставляемый товар принимается приобретающей стороной ровно в том состоянии, в каком находится на момент покупки, со всеми ошибками, неполадками, недоделками или какими-либо другими дефектами.

82

«Нырок», падение (цен) — небольшое падение котировок ценных бумаг после продолжительного подъема. Аналитики часто рекомендуют инвесторам покупать в периоды именно такого спада, то есть в момент временного снижения цен.

83

До бесконечности (лат.).

84

Windows More Errors.

85

Осада силами ФБР и убийство в 1992 г. семьи радикала Рэнди Уивера в местечке Руби-Ридж в Айдахо; осада и штурм в 1993 г. фермы близ городка Уэйко, повлекшая гибель более 80 членов секты «Ветвь Давидова»; экстремист Тимоти Маквей, взорвавший в апреле 1995 г. торговый центр в Оклахома-Сити (168 убитых, более 500 раненых), объявил теракт местью за эти инциденты.

86

«Сегодня я читал новости» (англ.).

87

«The Billionaire Ex-Microsoft Boys Club». — Игра слов. Ср. с названием группы «Billionaires Boys Club» — «Клуб мальчиков-миллиардеров» (англ.).

88

+10° С.

89

Исполнитель напева альпийских горцев в Австрии, Швейцарии, Южной Баварии.

90

+21° С.

91

Биржевой аппарат, передающий котировки ценных бумаг на ленте вроде телеграфной.

92

Невидимые и формально не обозначенные барьеры, мешающие карьерному росту представителей меньшинств.

93

Джон Стюарт Милль (1806—1873) — английский философ, экономист и общественный деятель.

94

Неконтролируемые корпоративные и частные вклады, которые не могут быть переданы кандидатам напрямую» но обычно поступают в фонды политических партий.

95

Political action committee (РАС) — комитет, создаваемый партией или какой-либо другой группировкой для моральной и финансовой поддержки своего кандидата.

96

Разновидность лозы, которая отличается тем, что ее рост невозможно остановить. Летом кудзу может вырасти более, чем на фут за день. Японское растение было занесено в США в 1876 г., где начало быстро распространяться.

97

Аббревиатура от выражения «Garbage in Garbage Out» — «Если мусор на входе, то мусор и на выходе» (англ.).

98

«Star-Spangled Banner» — национальный гимн США.

99

От компьютерной игры «Who Wants to be а Gaziliionnaire?», пародии на «Кто хочет стать миллионером?».

100

Неофициальное название республиканской партии США.

101

«From Sun Tzu to Sun Sued» (Сунь-Цзы — древнекитайский военный теоретик и полководец, автор трактата «Искусство войны»).

102

В наименее тяжком из вменяемых обвинением преступлений (по американскому праву).

Максвелл Фредрик А