BzBook.ru

Дефолт, которого могло не быть

Скептицизм в МВФ

К концу 1997 года ощущение в МВФ у всех, кто занимался российской программой, да и у совета директоров тоже, было такое, словно они прокатились на американских горках: пережили и пессимистичные прогнозы, и надежду, и уныние, а вот теперь наконец появилось ощущение реализма в восприятии ситуации. О хитросплетениях российской политической жизни, в которой даже фактор МВФ играл какую-то роль, судить, конечно, было трудно. Но МВФ волновали в первую очередь не российские политические баталии и сами политики, а наличие у них политической воли для осуществления программ, необходимых для обеспечения стабильного роста российской экономики и повышения уровня жизни граждан.

Поскольку надежды на «команду мечты» не оправдались и фискальные результаты года оказались по-прежнему неудовлетворительными, в МВФ шло серьезное обсуждение ситуации. Например, при подготовке к переговорам об осеннем квартальном обзоре в рамках программы EFF сотрудники российской миссии фонда высказывали мнение, что в первую очередь нужно убедиться, возможно ли провести пакет фискальных мер, достаточно жестких для того, чтобы улучшить положение с налогами. Если да, то тогда фонд мог бы и дальше оказывать российским властям помощь в рамках существующей договоренности с необходимыми поправками. МВФ в таком случае мог бы также пойти на корректировку целевых показателей в фискальной области на 1997 год. При этом в самую первую очередь необходимо было как можно скорее добиться отмены всех форм неденежных взаиморасчетов.

Директор департамента разработки и анализа политики Джек Бурман и сотрудница его департамента Сьюзен Шадлер (она совместно со 2-м Европейским управлением подписывала все адресуемые руководству фонда бумаги по России) считали, что предоставление очередного транша в условиях неисполнения поставленных фискальных задач стало бы отступлением от обычной практики МВФ во всех остальных странах. Они выступали за то, чтобы программа была приостановлена до тех пор, пока в России не будут предприняты необходимые корректировки и не проявятся их конкретные результаты. И в тот раз, и в дальнейшем Шадлер настойчиво и принципиально пыталась убедить руководство МВФ не делать для России никаких исключений по сравнению с другими странами. Аналогичную позицию еще более решительно отстаивали главный экономист МВФ Майкл Мусса и его коллеги по исследовательскому департаменту. Они обращали особое внимание на плачевное состояние дел и отсутствие реальных достижений в фискальной области и делали из этого вывод, что фискальная стратегия, которой МВФ и власти придерживались последние два года, себя фактически не оправдала.

В итоге, посетившая Москву в конце октября миссия не стала рекомендовать предоставление очередного транша. Фискальная политика слишком сильно отклонилась от согласованного курса, поскольку поступлений в бюджет по-прежнему не хватало и неизбежно требовалось либо и дальше наращивать задолженность бюджета, либо продолжать использовать различные формы взаимозачетов. К тому же, для составления плана конкретных сокращений расходов отраслевых министерств и ведомств в рамках лимитов бюджета предстоящего 1998 года требовалось какое-то время.

При этом, с точки зрения миссии, команда Чубайса прикладывала все возможные усилия для увеличения доходов. Назначенный на пост руководителя Государственной налоговой службы Александр Починок приступил к административной реформе налоговой системы, дополнительные полномочия по курированию этой сферы были предоставлены работавшему в Кремле Максиму Бойко. Одновременно готовились более решительные меры, связанные с инвентаризацией расходных обязательств правительства и направленные на то, чтобы избавиться от «черного ящика» в деле исполнения расходной части бюджета.

Стэнли Фишер прилетел в Москву вечером 9 ноября в сопровождении Маркеса-Руарте. В тот же вечер они ужинали наедине с Чубайсом в дорогом рыбном ресторане на Садовом кольце. Весь следующий день был заполнен встречами – с Черномырдиным, Дубининым, Кудриным, Бойко, Васильевым, Ясиным, Игнатьевым, Вьюгиным, Алексашенко, Явлинским и Задорновым. Фишер стремился из первых рук получить информацию о том, что реально делалось для решения накапливавшихся проблем. Во время визита на рынках наблюдалась нервозность. Из-за назревавшего финансового кризиса Дубинину даже пришлось отказаться от запланированной поездки в Китай (он числился в составе делегации, которая должна была сопровождать Ельцина).

Фишер разъяснил, что завершить обзор невозможно и что выделение очередного транша откладывается. Чубайс сказал, что для укрепления доверия на рынках ЦБ немедленно повысит свои процентную ставки и в ближайшее время объявит свою политику в отношении обменного курса [142] . Он согласился с Фишером, что контроль за сбором налогов необходимо сконцентрировать в одних руках и что запланированные в бюджете на 1998 год поступления в размере 353 млрд «новых» рублей недостижимы. В связи с этим он намеревался включить в проект бюджета положение о секвестре и таким образом избежать появления в следующем году новых задолженностей. Чубайс настойчиво предлагал, чтобы Совет директоров Фонда завершил обзор в январе, но Фишер считал, что это маловероятно. Однако он выразил готовность выступить с официальным заявлением в поддержку программы при условии, что в нее будут заложены реальные и достаточно решительные меры. Чубайс также предположил, что можно было бы продлить программу EFF и на период после марта 1999 года (например, до президентских выборов) и даже предусмотреть возможность соглашения о так называемом кредите предосторожности (precautionary arrangement – одобренная МВФ программа без предоставления финансирования).

По результатам обсуждения технических вопросов с Минфином и ГНС был составлен перечень необходимых фискальных мер, получивший название «план Кудрина – Фишера».

Фишер считал, что план получился серьезный и что в случае его осуществления положение с бюджетом должно улучшиться. Однако это потребует упорной работы, и первые результаты появятся не сразу. Российская сторона и даже сам Черномырдин выражали свою готовность немедленно приступить к исполнению согласованного плана. Однако подобная готовность декларировалась и в прошлом, но, как правило, либо обещания забывались, либо власти добивались лишь очень скромных результатов [143] . В личной беседе Фишер сказал Чубайсу, что ему как министру финансов необходимо будет взять реализацию плана под свой личный контроль и посвящать этому отныне гораздо больше времени.

Жалоб на то, что обзор остался незавершенным, с российской стороны в целом не было. Тем более, что Фишер был готов подтвердить Всемирному банку благоприятное мнение МВФ о новом плане действий и рекомендовать ему продолжение программы кредитования при условии, что текущее осуществление макроэкономической программы удовлетворит декабрьскую миссию МВФ. Черномырдин, правда, в какой-то момент выступил с пространным рассуждением в том смысле, что МВФ предъявляет России требования более жесткие, чем всем остальным. Фишер, однако, возразил, что преобладает как раз обратное мнение и что в любом случае отмеченные в России отклонения от согласованных параметров политики слишком велики и просто не позволяют МВФ в таких условиях продолжать выделение средств.

У Фишера во время того визита должно было быть сильное ощущение дежавю: и нерешенные проблемы, о которых шла речь, и выдвигавшиеся аргументы – все это уже было во время его визита в Москву в январе 1997 года.

И действительно, ситуация повторялась. После довольно успешных стабилизационных мер в области макроэкономики, осуществленных под руководством Чубайса в 1995 году, тоже начались сбои; тогда их, естественно, списали на подготовку к президентским выборам и их проведение. А на что в этот раз можно было списать «неэффективность» Чубайса, проявившуюся к концу 1997 года? На последствия азиатского кризиса? Вряд ли Фишер за ужином в Lobster Grill в январе догадывался, что все так повернется – всего через девять месяцев после многообещавшего прихода «команды мечты».